"13 отдел" - Книга 2. Не вижу зла

Глава 1

По залитым дождем ночным улицам областного центра летела черная «Волга» без номеров. Она лихо проскакивала пустынные перекрестки, совершенно не реагируя на красные сигналы светофора и проклятия, несущиеся из автомобилей, которые она подрезала. В «Волге» был только один пассажир. И этот пассажир был явно очень недоволен внезапным ночным пробуждением и необходимостью ехать на другой конец города для участия в каком-то важном совещании.

Если наш читатель уже представил себе убеленного сединой, важного чиновника в годах, с, подобающим положению, лишним весом и красным от возлияний и непомерных забот лицом – он ошибся. На заднем сиденье расположился невысокого роста, худощавый парнишка с конопатым лицом. Несмотря на столь невзрачный вид и юный возраст парнишка уже дослужился до старшего лейтенанта и спешил через весь город на совещание, не куда-нибудь, а в 13 отдел областного ФСБ.

Самая продвинутая часть читательской аудитории без труда узнала в старшем лейтенанте нашего старого знакомца – Лёньку Ипатова, вторую неделю привыкающего к новому званию и новой должности в вышеназванном отделе.

Но если вся предыдущая служба Лёньки в новой должности заключалась в перетаскивании мебели в выделенный ему кабинет, знакомстве с сослуживцами, среди которых попадались весьма недурные представительницы противоположного пола, и изучению немногочисленного архива отдела, то сегодняшний ночной вызов на совещание к полковнику Филипенко, руководителю отдела, был событием из ряда вон выходящим. Пока непонятным для старшего лейтенанта.

«Волга» резко свернула в переулок, пролетела через предварительно открытые тяжелые чугунные ворота во двор старинного особняка с табличкой «Краеведческий музей. Филиал» и скрипя тормозами остановилась вплотную к высокому, украшенному кованными перилами с червлеными грифонами и василисками, крыльцу.

На крыльце торопливо докуривал сигарету Семён Казарин, сослуживец Лёньки, занимающий место у окна в их общем кабинете. Рядом переминался с ноги на ногу Павел Александрович, соратник следователя по «делу об Изместьевском интернате». Оба обрадовались появлению старшего лейтенанта и, чуть ли не силой вытащив его из машины, торопливо зашагали по длинному коридору, украшенному гобеленами с сюжетами мировых мифов и легенд, по пути пытаясь выведать у Лёньки, не знает ли тот что-нибудь о причине ночного совещания. У массивных дверей кабинета полковника Филиппенко уже стоял неизвестный им мужчина предпенсионного возраста в джинсах и старом свитере и одна из представительниц прекрасного пола, с которой пытался навести контакт Леонид во время своей «стажировки». Девушку звали Катя, была она прикомандированным к отделу судмедэкспертом. Фамилия у Кати была Волосевич, что не удивительно для младшей дочери, уже знакомой нам все по тому же «делу об Изместьевском интернате», Варвары Михайловны. Мужчина был явно не из их отдела и удивленно озирался, рассматривая лепнину потолка с головами медузы и выразительных чудовищ на гобеленах.

– Ну наконец-то все в сборе! – полковник Филиппенко, каким-то шестым чувством предугадавший появление недостающей троицы, широко распахнул дверь своего кабинета, приглашая войти.

Глава 2

Невысокий мужчина с полностью лысой головой, в невзрачном офисном костюме, и крепкими, явно знавшими боевые единоборства руками. Таким он запомнился при первой встрече. Таким предстал перед приглашенными и теперь. Все тот же маленький блокнотик в черном кожаном переплете, все тот же золотой «паркер».

Полковник Филиппенко возглавлял 13 отдел областного ФСБ с самого дня его основания и хранил в своей памяти каждое дело, связанное так или иначе с непонятными или необъяснимыми силами, или явлениями. В Бюро отдел называли «отделом по борьбе с чертовщиной», хотя круг интересов и полномочий сотрудников отдела был куда шире. Их звали на помощь каждый раз, когда следствие заходило в тупик и обычная, традиционная логика давала сбой. Как правило, ничего сверхъестественного в деле не оказывалось, просто надо было посмотреть на события и факты под другим углом, и решение приходило само собой. Но иногда сотрудникам отдела и вправду приходилось сталкиваться с вещами, которые обычным языком науки объяснить было трудно. Вот и сейчас Лёнька понимал, что, раз уж понадобилось их всех собрать вот так – посреди ночи, дело пахнет «чертовщиной».

– Все проснулись? – было непонятно шутит полковник или говорит серьезно, – Мне сейчас нужна от вас максимальная концентрация и максимальная отдача. Сразу представлю – Ковригин Максим Станиславович, директор Института мозга, – неизвестный легонько кивнул головой, – Так как в созданной группе много новичков, поясню – Институт сотрудничает с нашим отделом в области изучения парапсихологических феноменов человеческого мозга. В частности, сейчас они плотно изучают наших «орлят» из Изместьевского интерната. Но не о них разговор. За прошедшие выходные в институте таинственным образом погибли два человека – одна из самых опытных медсестер Коврижная Дарья Сергеевна и один из пациентов с зафиксированной паранормальной активностью мозга – Юмашев Марк Львович.

– Юмашев был одним из самых перспективных наших телепатов. Считывал 92 объекта из 100, – торопливо вставил Ковригин.

– Спасибо, Максим Станиславович, – уничижительный взгляд в сторону ученого, – В нашем отделе никто никого не перебивает. Все говорят только когда я предоставляю им слово.

– Извините.

– Продолжим. Так как Институт плотно сотрудничает с нашим отделом, а также в связи с тем, что погибли один из ведущих сотрудников и один из самых перспективных пациентов, есть основание предполагать, что речь идет о тщательно спланированной диверсии, призванной дестабилизировать работу Института. Я собрал вас, чтобы вы в составе этой группы немедленно приступили к расследованию. Старшим группы назначается Ипатов Леонид Алексеевич.

Ленька почувствовал, как мурашки побежали по его спине, приподнимая короткие рыжие волоски на затылке. Почему он? Почему не капитан Казарин.

¬– Капитан Казарин в помощь, – словно прочитав мысли старшего лейтенанта, пояснил полковник, – От криминалистов – Павел Александрович, от судмедэкспертизы наша еще одна «восходящая звездочка» – Екатерина Волосевич.

Катя густо покраснела, впрочем, и Лёнька отреагировал на слова «еще одна» пунцовым румянцем на щеках. Ну не Казарина же и не эксперта-пенсионера имел в виду полковник, говоря о «восходящей звездочке». Зато теперь стало понятно, почему его назначили старшим группы. Надеется на него Филиппенко и надежду эту придется оправдывать!

– Сейчас дружно грузимся в «Спринтер» и едем на объект! К 10.00 жду первый отчет и ваши соображения по увиденному. Екатерина, тебя ждет «Волга». Результаты вскрытия так же к десяти.

Оперативная группа, гремя стульями и вполголоса переговариваясь, отправилась в сторону выхода. Лёнька остался сидеть на своем месте, ожидая, пока все выйдут.

– Товарищ полковник, разрешите…

– Леонид, не зли меня! Знаю о чем сейчас будешь нюни развешивать! Не надо! Справишься. Члены группы тебя уважают и субординацию понимают. У тебя есть та особая чуйка, которой нет у других, и которая так нужна в работе нашего отдела. А Институт для нашего отдела важен, как исправные батарейки для кардиостимулятора. Слишком многое в нашей работе находится за гранью понимания официальной науки. А от этих… хоть какая-то ясность. Иди!

Глава 3

Когда Ленька наконец появился на крыльце Отдела, вся группа, в нетерпении ждала около микроавтобуса. Все, кроме Екатерины, умчавшейся на черной-черной «Волге» в черную-черную ночь в сторону черного-черного здания областного морга. Семён, как всегда, курил, Эксперт о чем-то оживленно беседовал с директором Института.

– Лёнечка, ну сколько можно ждать? К десяти уже докладывать надо что-то, а мы даже не добрались до места, – Эксперт явно горел желанием поработать.

– Павел Александрович, спешка в нашем деле – помеха, – осадил эксперта старший лейтенант, нимало удивив всех какой-то металлической ноткой, появившейся в голосе, – На часах пол четвертого, до десяти можно великих дел успеть наворотить, но воротить надо с трезвой головой. Первым делом сейчас все едем в «Кению» – там завтракаем, пьем кофе, потом выдвигаемся на место.

«Кения» была самой популярной кофейней в городе, славившаяся своими безмерно бодрящими напитками. К тому же работала круглосуточно и находилась ровно на пол пути от Отдела до Института. Поэтому предложение или приказ (кому как показалось) начальника опергруппы был воспринят с воодушевлением. В конце концов, за время завтрака новое убийство не намечается.

Пока «Спринтер» вез полусонную компанию в «Кению», Леонид успел выяснить у директора Института, что «ничем таким особенным в последнее время они заниматься не начинали». Все, как обычно – экстрасенсы, телепаты, народные целители…. Ну и между делом консультации населения по вопросам психологии семьи и брака, нарушенного сна и вычурного поведения подростков. Да, прибыла партия «орлят» с новыми, ранее не изученными, способностями. Но погибшие никаким боком к ним не относились. Да и охраняют бывших интернатовцев, как детей президента – привозят на тесты под охраной, увозят под охраной, ни с кем, кроме двух специалистов общаться не позволяют. Из непривычного для жизни института только наружный ремонт здания. Так как своим фасадом он выходит на шоссе, по которому в День города планируют везти нашего Премьера, было решено этот фасад обновить, для чего его зашили в леса и строго по ночам, чтоб не нарушать привычную работу института, его покраской занимались братские таджики.

Когда компания подъехала к кафе, к их удивлению, на парковке они заметили черную отделовскую «Волгу». Оказалось, что Катя, руководствуясь той же логикой, что и Ипатов, решила прежде привести себя в порядок, и только потом приступить к работе. Тем более, что трупы все еще оставались в институте.

– Эх, Катя, Катя, – в шутку пожурил девушку эксперт, – А как же «сделал дело – гуляй смело»?

– Для нас, Павел Александрович, на данный момент главнейшим из дел является привести мозги в порядок. Я не «сова» и по ночам не охочусь. А уж если от меня требуется какая-то отдача, надо убедить мой мозг, что уже наступил день. А он в это без кофе верить категорически отказывается.

Пока коллеги заказывали себе кофе и нехитрый «кенийский» фирменный завтрак из овсянки с экзотическими фруктами и горячих бутербродов, Леонид подсел к судмедэксперту и молча наблюдал, как та уплетает круассан с манговой начинкой, запивая его огромной кружкой капучино.

– Леонид Алексеевич, вы меня смущаете, – чуть не подавилась завтраком девушка, – Вы что-то хотите спросить?

– Нет, извините, Катерина, – задумался, – Смотрю на Вас, любуюсь и думаю кого же Вы мне напоминаете?

– Маму, наверное. Вы ведь знаете мою маму?

– Нет, не её, – и тут-же поправился, – Маму конечно знаю. Но тут что-то другое. Может из прошлой жизни.

Оба рассмеялись.

– А вы верите в переселение душ?

«Все-таки девушка проявляет интерес ко мне и это хорошо. Лишь бы не мешало работе» – подумал про себя старший лейтенант, а вслух сказал:

– По всем вопросам, связанным с душой Вам лучше к Павлу Александровичу обратиться. Он у нас специалист в этой области.

– Не специалист, а начитанный любитель, – поправил юношу подошедший эксперт, – Я, Лёнечка, ваш завтрак забрал. Приступайте уже! А Катенька похожа на Афину с гобелена с мифом о Медузе Горгоне. Видимо кто-то из прабабушек позировал гобеленисту.

Точно! Следователь в очередной раз поразился наблюдательности эксперта и наконец-то приступил к завтраку. Девушка, тем временем, свой завтрак закончила, и упорхнула обратно в черную «Волгу».

– Хороша? – подмигнул Лёньке криминалист, – Пока дело не закончим сильно не увлекайся. Варвара батю твоего в свое время чуть из семьи не увела. Ведьмовская порода, – и довольно рассмеялся.

Полная версия повести "Не вижу зла" на сайте Литсовет

Глава 4

Здание «Института мозга» было ещё одним памятником архитектуры, являющимся гордостью областного центра. Усадьба князя Кантакузена, построенная в 18 веке, находилась сразу за городской чертой, неподалеку от дублера шоссе, по которому гости и жители областного центра добирались до аэропорта. По дублеру же ездили исключительно важные персоны и правительственные делегации, что обеспечивало институту тишину и покой.

«Мерседес Спринтер» лихо тормознул у главного входа в институт, обдав крыльцо исторического особняка потоком свежевыпавшей влаги, что вызвало гримасу неудовольствия на лице директора. Ковригин был явно фанатом своего института, и каждый признак беспорядка, даже такого маленького вызывал в нем раздражение.

Чуть поодаль заметили перевозку областного морга. Два здоровенных санитара («Двое из ларца, одинаковых с лица» - тут же сострил Казарин) терпеливо ждали, когда можно будет забрать трупы и увезти в прозекторскую, чтобы передать Екатерине Волосевич.

Опергруппа из трех человек ненадолго задержалась, чтоб попытаться в лучах рассвета рассмотреть величественный трехэтажный особняк.

– Давайте пойдем скорее, – предложил директор, – Времени не так много. Потом работники и посетители наедут. Практически никто из работников еще не знает о происшествии. Узнают – начнется дурдом. Будут мешать работать однозначно!

Ковригин юркнул в малозаметную щель в свисающей с лесов защитной сетке, группа последовала за ним и уже через несколько секунд все оказались в просторном холле особняка, переоборудованном под ресепшн и регистратуру.

– У нас структура простая, – тараторил директор, проводя гостей по коридорам здания, – На первом этаже встречаем гостей, отправляем в зависимости от потребности. В правом коридоре – кабинеты специалистов, комната охраны и АХЧ, в левом – процедурные и дневной стационар. На втором этаже – лаборатории и аппаратные для посетителей, несколько кабинетов администрации, ординаторская, сестринская, и еще три кабинета для приема посетителей – мы называем их «тихими». Тут толстые двери и звукозащитные панели на стенах – проводим сеансы психотерапии и гипноза. Иногда используем для удержания буйных пациентов, ошибочно попавших к нам. На третьем этаже – исследовательские лаборатории. Туда доступ ограничен. Попасть могут только свои. Часть лабораторий в подвале. Легче в Форт-Нокс попасть, чем туда. Тройная система идентификации – радужка глаза, сканирование обеих ладоней, голосовой и визуальный контроль через службу охраны. Не считая персональной карточки-ключа. Рассказываю так подробно, потому что Марк Юмашев был убит именно в подвальном этаже.

– А медсестра? – капитан Казарин, явно жаждал взять инициативу в свои руки.

– Дашеньку нашли в сестринской. Она оставалась на дежурство. Она часто оставалась на дежурство – около года назад с мужем развелась, нужны деньги на погашение ипотеки. Вот и работала по полторы суток.

– А кто еще из персонала был в Институте в выходные? – Леонид взглядом остановил попытавшегося снова встрять капитана, и продолжил расследование самостоятельно.

– Да кто был? С 10 до 16 на первом этаже посетители. Немного их было. Два наших врача-психотерапевта, регистратор Наташенька, она к 9 подъедет. Служба охраны – днём вдвоём, на ночь по одному остаются. Видеонаблюдение работает, тревожная кнопка есть, да и кто к нам полезет – мы ж не банк. Даша была. В подвале доктор Ухин Владимир Григорьевич, с Юмашевым работал. На третьем этаже несколько наших ученых приходили и уходили. Они работают по вдохновению – если какое-то открытие намечается, бывает и по несколько суток не уходят с работы. Кто приходил – можно в журнале у охраны посмотреть, ключи только у них есть. В воскресенье вечером еще я приехал, когда сообщили, что Дашу нашли.

– Кто нашел?

– Тисуль Юрий Юрьевич, нейробиолог и Дмитрий Евгеньевич Баев, наш биохимик и фармацевт. Им был нужен доступ в аптеку, а ключи только у дежурной медсестры. Вот и нашли.

– А Юмашева?

– Да мы же уже втроем и нашли, когда с Дашей такое…. Решили осмотреть помещения.

– А почему полицию сразу не вызвали?

– Ваша же инструкция – если происшествия не связаны с персоналом института – вызывать. Если связаны – докладывать непосредственно Юрию Виллиевичу, полковнику вашему.

– А охрана?

– Охранник один дежурил, так что он остался на видеонаблюдении. Двери нам открывал, и следил кто заходил, выходил….

– И?

– Никого, кроме нас, не видел. Правда пришлось подождать с доступом – завис компьютер охраны, пока перезагрузил, не мог ни следить, ни двери открывать. Но это недолго было. Компьютеры у нас мощные. Не больше трёх минут заняло.

– Я правильно понимаю, что пациенты самостоятельного доступа в подвал не имеют? Как же там оказался Юмашев без всякого сопровождения.

– Он пришел и ушел с доктором Ухиным, есть запись в журнале охраны. Как он снова там оказался – пока загадка.

– Ясно! Семён, на тебе пост охраны. Просматривай все записи видеонаблюдения, начиная с вечера пятницы. Охранника допроси как следует. Всех, кто до него дежурил, тоже. С начальником охраны переговори. Постарайся на каждого их охранников подробную характеристику получить. И вообще проверь систему хвалёной тройной идентификации. Как можно обойти, особенно в случае непредвиденных ситуаций. Можно ли хакнуть систему удаленно. В общем, всё чем живет это помещение, выясни.

– Я нужен? – директор выглядел раздавленным всем происходящим, и явно нуждался в отдыхе.

– Максим Станиславович, Вы нас проводите на места, мы по пути ещё несколько вопросов Вам зададим, и, думаю, до второй половины дня больше не побеспокоим. Павел Александрович, составьте компанию.

– Конечно, Леонид Алексеевич, – улыбается эксперт, и оба в сопровождении директора отправляются в сестринскую.

Глава 5

В сестринской первое, что увидели оперативники, была молодая девушка в модном салатового цвета медицинском костюме, на ногах легкие туфли, слегка растрепанные волосы, головной убор лежал рядом на предиванном столике. Сама девушка сидела на диване. Спокойно с почти блаженным выражением на бледном обескровленном лице. Так, как будто просто присела отдохнуть после трудной смены.

Обстановка кабинета шикарная. Скорее напоминает кабинет достаточно успешного психотерапевта. Мягкий пол, дорогая мебель, картина на стене – явно оригинал, подаренный кем-то из знаменитых пациентов. Кухонный уголок со всем необходимым….

– У меня принцип – создавать максимально комфортную обстановку для работы и отдыха персонала – пояснил директор.

Эксперт осмотрел тело, затем аккуратно поднял волосы с шеи на затылок, и удовлетворенно хмыкнув. Сделал запись в своем блокноте. Затем понюхал чашку с чаем, вылил часть содержимого в небольшую бутылочку, положил в пакетик несколько кусочков сахара из вазочки на столе, в другой – недоеденный бутерброд. Сделала десятка три фотографий (особенно тщательно фотографировал шею и затылок девушки). Покопался в мусорном ведре. Еще пополнил коллекцию странных предметов в целлофановых пакетиках….

Когда тело девушки, упакованное в мрачный полиэтиленовый пакет, унесли, эксперт наконец заговорил:

– Да уж, Леонид Алексеевич, умеете вы притягивать дела с неявной причиной смерти. Внешне на теле никаких повреждений, никаких следов борьбы в сестринской. Умерла она, скорее всего здесь же. Ковролин на полу не поврежден, следов волочения нет. На шее, прямо у основания свода черепа, чуть ниже наружного затылочного выступа двойной след от укола или укуса, пока не понятно, на воротничке куртки и на диване, рядом с этим следом небольшое количество крови. Смыв взял – надо убедиться, что ее. Пока рабочая версия, что через эти проколы ввели какой-то яд. В вампиров или гигантских насекомых, высосавших кровь, верить, извини, не могу.

– Максим Станиславович, что-то необычное не заметили в обстановке, внешнем виде девушки. Может что-то пропало? – Леонид тоже не понимал, что могло убить девушку.

– Все как обычно. Я когда во внерабочее время приезжаю в институт, люблю с дежурными сестрами чай попить, и обстановку кабинета хорошо знаю. Сам вдовец уже восемь лет, сын женился, уехал в другой город. Общение требуется. А с сестричками всегда весело. Даша самая душевная была из них всех…. Кстати! Да – пропало! Даша же верующая была, на ней всегда крестик был маленький позолоченный на цепочке. Ну то есть выглядел он, как позолоченный и цепочка приличная, но ценности особой они не представляли. А сейчас на ней не было….

– Этот крестик? – эксперт показал действительно миниатюрный крестик на цепочке в одном из целлофановых пакетов.

– Этот…. А где вы его нашли?

– А нашел я его, как ни странно, в мусорном ведре. Дарья последнее время ничего не говорила – может она в Бога верить перестала. Или, чего доброго, в сатанисты подалась?

– Да что вы такое говорите?!! – директора шокировало предположение эксперта, – Кто угодно, только не она! И дело не в какой-то моей личной симпатии. Все, кто ее с первого дня института знает, когда она еще молоденькой выпускницей медучилища пришла к нам работать, все скажут, что в такое никогда в жизни не поверят! Не такой она человек.

– А враги или недоброжелатели у нее были? Как с бывшим мужем отношения складывались? – это уже старший лейтенант перехватил инициативу.

– Ну вот как в сатанизм Дашеньки никогда не поверю, так и в то, что у нее могут быть враги тоже не поверю. Открытая душа, всегда всем на помощь придет. Наши ученые на любой эксперимент, когда им помощь была нужна, всегда старались её позвать. С мужем бывшим отношений никаких. Ревновал он её к работе, при этом сам гуляка был еще тот. Артист. Гулял-гулял и… угулял. В Челябинске новую семью завел, ребёнок вроде как появился, но по слухам – так и не успокоился. Сколько у него ещё таких Даш будет брошенных. Забыл он её, скажем просто.

– Все ясно, что пока ничего не ясно. Давайте Максим Станиславович пойдем дальше – в подвал спустимся. Надо второй труп осмотреть, а то санитары морговские уже в нетерпении копытом у подъезда бьют. Дашу отвезли, теперь стоят курят, на окна смотрят. Закидают все газоны вам окурками.

Глава 6

Путь в подвал занял у троицы чуть большее время, чем рассчитывали. Не могли открыть дверь - опять что-то случилось с сервером охраны. Перезагрузка сервера заняла около пяти минут. За это время Леонид успел дойти до комнаты службы безопасности, где капитан Казарин увлеченно просматривал раз за разом архивы видеонаблюдения.

– Выводы, Леонид Алексеевич, делать, конечно, еще рано, но я думаю мы все будем шокированы конечным результатом, – оторвавшись на время от ноутбука, куда он успел перекинуть видеоархив, пояснил капитан.

– С начальником СБ связались?

– Не выходит на связь. Боря… – Казарин кивнул в сторону охранника, на что тот приветственно кивнул в ответ, – … все выходные ему звонил, созвонился с коллегой, который живет по соседству с Николаем Громовым, шефом охраны. Тот сбегал до дома начальника. В квартире никого нет. Соседи ещё спят, только какой-то йог во дворе разминается, да собачники ранние. Собачники про Громова не знают, разные графики жизни у них – никогда не пересекались. А йог из одного с ним подъезда, сказал, что вроде как в четверг ещё уехал на дачу.

– Боря, а что шеф не каждый день на работе?

– Да он днюет и ночует тут! В среду засобирался срочно – что-то какой-то у него родственник приехал. Взял отгул до понедельника.

– Ясно. Семен, боюсь, что архивы придется со среды просматривать. Не срочно, к вечеру. Пока до совещания важнее события уикенда восстановить. И созвонись с Виллиевичем, попроси, чтоб людей на поквартирный опрос отправил сначала в подъезд к шефу, а там видно будет. И адрес дачи узнай, а я побежал – судя по камерам, сервер загрузился и меня ждут у открытой двери.

Глава 7

Тело Юмашева нашли в одной из лабораторий подвала, где последний демонстрировал свои экстраординарные способности, угадывая (или все же прочитывая телепатически?) цвет и номинал игральных карт. В маленькой комнатке за толстым звуконепроницаемым стеклом было немного мебели – стол, два стула и вешалка для одежды в углу. Но даже при таком минимальном наборе мебели, здесь, в отличии от сестринской, царил беспорядок. Стол был сдвинут в сторону, один из стульев и вешалка валялись на полу. Сам испытуемый лежал там же, воротник рубашки надорван, две верхние пуговицы оторваны и валялись неподалеку. На лице Юмашева застыло удивление. Снова осмотр и фотографирование. И снова, удовлетворенный Павел Александрович резюмирует:

– Что ж, картина схожая. Тот же самый парный укол или укус у основания черепа, но, как сами видите, есть следы сопротивления. Недолгого, надо сказать. Надорванный воротник и пуговицы на полу, появились скорее всего уже после окончания борьбы. А что заставило жертву так внезапно прекратить сопротивление – это я хочу услышать уже от Катеньки.

– Давайте не будем её задерживать, надо организовать вынос тела. Желательно без очередной долгой перезагрузки сервера. Максим Станиславович, вы говорили о сотрудниках, которые нашли тела. Они сейчас здесь?

– Да, когда я звонил полковнику, он первым делом попросил никого до вашего приезда не отпускать. Они на третьем этаже в комнате отдыха сейчас скорее всего.

– Давайте поднимемся к ним, а Вы пока расскажите, что это за люди, – Леонид задумчиво рассматривал свой практически пустой блокнот. Все, что в нем появилось за час осмотра мест происшествия – несколько знаков вопроса, примитивный рисунок вампира и слово «тубокурарин», со всех сторон украшенное знаками вопроса.

– Что за люди? – директор на минуту задумался. За время своего руководства институтом он погряз в ежедневных заботах, и теперь с удивлением осознавал, что практически ничего не знает о внутреннем мире своих сотрудников, – Попробую передать свои впечатления…. Тисуль Юра… Юрий Юрьевич – мой соратник практически с первого дня. В институте учился на два года старше меня. Написал несколько работ по нейробиологии. Публиковался в солидных отраслевых журналах, защитил кандидатскую на тему «Нейродегенеративные заболевания и старение мозга». Сейчас изучает молекулярные и клеточные механизмы памяти и обучения. Холост. Как ушел в науку после института, так ничего больше вокруг себя не видит. Дима Баев… Дмитрий Евгеньевич помоложе будет. В институте около года. Кстати, практически сразу сдружился с Дашей. Она ему в экспериментах помогает…. Помогала….

– Что за эксперименты?

– У Дмитрия Евгеньевича после травмы стало сильно падать зрение. И он весь свой научный потенциал бросил на биохимические механизмы восстановления зрения. Говорит, что скоро за «нобелевкой» будем провожать. Что-то он там наковырял, поэтому и не выходит из лаборатории сутками. Был дважды женат, оба раза жены от него уходили. По слухам, поколачивал он их, хотя есть те, кто утверждают, что это жены были гулящими, а сам он мухи не обидит.

– С кем ещё из сотрудников стоит поговорить в первую очередь, чтоб хоть что-то внятное можно было полковнику доложить?

– С Наташей из регистратуры поговорите – они с Дашей хоть и не были близкими подругами, но о жизни часто болтали.

Глава 8

Нейробиолога, как и предполагал директор, обнаружили спящим в комнате отдыха. Директор, аккуратно растолкал ученого. После чего, тот с минуту просто сидел на краю диванчика, глупо моргая глазами и пытаясь прийти в себя. Затем надел на нос очки в тонкой оправе, лежавшие тут же рядом на тумбочке, и, наконец придя в себя, спросил:

– Чем могу быть полезен, господа?

– Юрий Юрьевич, расскажите, пожалуйста, как вы нашли тело Дарьи Коврижной, – Лёнька почему-то робел перед учёным. Или может его так обескуражило обращение «господа»?

– Да нашел то, собственно, не я, – задумался на секунду, как бы отматывая пленку памяти на момент события, – Димка, прибежал ко мне в лабораторию, а я как раз очередную пробу у крыс брал. Чуть не разбежались все, так он напугал и их и меня. Кричит: «Там Дашенька не шевелится! Пойдём со мной! Мне кажется, что-то нехорошее случилось». Конечно, я сразу пошёл с ним. Даша и правда уже не живая была, и, судя по всему, не менее двух часов.

– Как определили? – вмешался эксперт.

– Как в институте учили, – улыбнулся учёный, – Трупное окоченение уже началось, слизистые сухие, температура тела заметно ниже, но при этом под мышкой – уж извините, для точности пришлось проверить – пока теплая. До трупных пятен не добирался, помню, что труп нельзя трогать. Но визуально кончики пальцев синюшные.

– А крестик на ней был?

– Крестик? Если честно, не обратил внимания. Но задним умом понимаю, что при осмотре ни за что такое взгляд не цеплялся.

– А Дмитрий Баев как себя вел? – снова вмешался следователь.

– Димка? Да как вел? С ума сходил. Чуть не в обморок падал. Это я – старый циник. Жалко, конечно, девочку, но я за свою жизнь и не такое переживал, а он души в ней не чаял. Они много времени вместе проводили. Думаю – роман у них был. Так и не уснул, убежал к себе в лабораторию.

– Это по коридору напротив, через одну дверь, – пояснил директор.

Отправились к Баеву.

Лаборатория, в которой компания нашла Дмитрий Баева, напомнила Лёньке школьные уроки химии – те же замудренные трубочки, колбочки, пробирки. Те же спиртовки, подогревающие непонятную жижу в толстобрюхих ретортах. Гудящая центрифуга. Сам учёный с матами извлекал из муфельной печи продолговатой формы непонятный предмет.

– Простите за мат. Кто-то щипцы утараканил, а прихватки этот жар не держат, – пояснил Баев.

Это был невысокий, но довольно харизматичный мужчина средних лет. Как раз такие нравятся молоденьким девчонкам. Одет в дорогой костюм, на который небрежно накинут белоснежный накрахмаленный халат. Картину немного портил ортопедический воротник на шее. Заметив оценивающий взгляд старшего лейтенанта, ученый пояснил:

– Работаю все время скрючившись. Титровать приходится много, нужно терпение, все тело затекает. Нет-нет, да остеохондроз прихватит. Еще из-за Дарьи Сергеевны перепсиховался….

Лёньку поразил контраст между тем, как описывал реакцию Баева на смерть медсестры нейробиолог и тем, как этот убитый горем ещё пару часов назад «почти жених», сейчас абсолютно сухо называет предмет своей страсти по имени-отчеству. И что-то еще мало уловимое смущало следователя в облике ученого.

– Скажите, а Вы давно очки перестали носить? – молодец все-таки Павел Александрович, в очередной раз не подвела его наблюдательность.

– В течение последних двух недель одеваю все реже и реже. Только когда совсем уж мелкие цифры на пробирках для титрования нужно разглядеть. Вы ведь наверняка по роду своей деятельности узнали обо мне больше, чем то, что я ношу очки, – улыбнулся ехидно, затем достал из металлического ящика, притаившегося за рядами пробирок, небольшой пузырек с зеленоватой опалесцирующей жидкостью, – Вот это волшебное зелье, которое я нахимичил из американского ацеклидина, усовершенствовав его формулу, потихоньку восстанавливает мое зрение, а со временем сделает меня знаменитым. «Нобелевка» не за горами!

Баев прямо светился от счастья. Все-таки странные люди эти учёные. Тщеславие заставляет забыть обо всех неприятностях, и даже трагическая смерть близкого человека уходит на второй план.

– Дмитрий Евгеньевич, вы ведь были один, когда обнаружили Дарью Сергеевну. Расскажите, как это было, – решил вернуть гения на грешную землю следователь.

– Мне были нужны некоторые препараты для продолжения исследований, а ключи от аптеки только у дежурной медсестры, – ученый заметно помрачнел, – Было раннее утро, я зашел в сестринскую, думал она спит, хотел разбудить, а она…. Вам ведь наверняка уже донесли, что мы встречались с Дашей и вне работы. Так вот я знавал её разной, и когда увидел такой, сразу понял, что что-то произошло. Даже подойти не смог. Сразу побежал за Ю-Ю…

– Это мы так по-свойски Тисуля называем, – откуда-то из-за спины пояснил директор.

– … Я видел, что он в своей лаборатории оставался. Он посмотрел…, ну а дальше уже вас вызывали.

– То есть вы к погибшей не подходили?

– Нет, что вы! Я мертвых боюсь, как огня. В институте, чуть на первом курсе не отчислили, за то, что я в морг не мог себя заставить зайти. Единственная тройка по анатомии – разрешили сдавать по наглядным пособиям, без органокомплексов. Рассказал на отлично, но оценку снизили. С первого дня в научном студенческом кружке. Руководитель сразу во мне разглядел будущего нобелевского лауреата, – ученый снова рассмеялся, позабыв обо всём, – договорился с профессором, что, если сдам на отлично, тройку поставят. Долго мурыжили меня. Но пришлось поставить.

«Все-таки, до чего самодовольный тип! – думал Леонид, когда закончив с биохимиком, опергруппа спускалась на первый этаж, – Даже если он действительно гений, как можно так быстро вычеркнуть из своей жизни… ладно, допустим, что не из своего сердца… но Даша даже в его работе была не последним человеком. Опять же – могли ли быть у него достаточно серьёзные мотивы, чтоб убить столь полезного для себя специалиста? Беременность?! Если они были близки и не смогли избежать беременности, это обстоятельство могло помешать столь самодовольному типу на его пути к славе. Катя наверняка это проверит, но беременность могла бы быть и не настоящей. Например, если девушка просто захотела прочнее привязать к себе мужчину, она могла бы и наврать ему. Тем самым спровоцировав на крайние меры…. Нет, что-то я расфантазировался. Будем искать зацепки. Смерть медсестры я может и подтяну к этой версии, но, тогда как привязать сюда смерть Юмашева. Даже если он – случайный свидетель, которого надо убрать, зачем убивать его в институте, да еще в помещении под камерами. Кстати, что там с камерами? Надеюсь, Казарин уже закончил…».

Фойе института ещё пустовало. Ни сотрудников, ни пациентов. Отпустили Максима Станиславовича, уселись в кресла в регистратуре, выжидающе глядя друг на друга. Первым нарушил молчание эксперт:

– Вы, Ленечка, зря на мне дыру прожигаете! Ну нет у меня никаких соображений. Если к смерти девушки ещё можно придумать какие-то мотивы, то вторая смерть, судя по всему, наступившая спустя четыре-пять часов, вообще никак не объясняется.

– Меня тоже смущает кто и зачем в строго охраняемом помещении под камерами будет убивать пациента, никак не связанного с медсестрой. Даже если допустить, что Юмашев оказался случайным свидетелем, неужели не проще его устранить на остановке на достаточно пустынном шоссе-дублере? Время смерти предварительно какое?

– Медсестра в воскресенье около пяти утра, Юмашев не позднее полудня.

– Причина смерти?

– Только догадки. На шее уколы или укусы – не очень понятное происхождение. Практически одинаковые…

– Практически?

– Ну да – у Юмашева строго симметричны относительно позвоночника, у девушки слева немножко ближе. Что сразу делает вероятность укуса вампира менее вероятной.

– Павел Александрович, не добавляйте мути в это и без того мутное дело. Я, конечно, понимаю специфику отдела, но вампиры!

– Лёнечка, нас позвали в отдел для того, чтоб мы не исключали никаких версий. Вы же изучали архивы – дважды уже встречались случаи гемофагии. Конечно, они ничего общего с «классическим» вампиризмом Брэма Стокера не имели, просто психи вдруг решали, что они станут таким образом бессмертными. Но почему бы сейчас не такой же псих, только более продвинутый.

– Вас место «укуса» не смущает?

– Смущает. И не только место «укуса», но и место «нападения». Как ни крути, эти убийства связаны с деятельностью института. Что-то здесь происходит, из-за чего могут устранятся свидетели или конкуренты. Надо Ковригина будет расспросить поподробнее что такого представляющего коммерческую ценность может здесь изучаться.

– Например, исследования, связанные с предстоящей Нобелевской премией?

– Кто знает… Хотя Баев весьма неприятный субъект, но Даша ему помогала, а Юмашев вообще не имел никакого отношения к его исследованиям.

– Значит ждем Семена. Камеры видеонаблюдения наша последняя надежда.

Глава 9

Но и появившийся вскоре Семен не внес ясности в происходившее в эти выходные в институте.

– Странная штука, мужики – такое впечатление, что кто-то внедрился в сервер видеонаблюдения и выборочно заменил нужные записи на сьёмки пустых помещений, где стояли нужные камеры. Второй этаж с трех утра до восьми – коридор пуст, хотя ясно было, что кто-то, да та же Дарья Коврижная, должны были пройти в сестринскую. Та же фигня и с подвалом – вижу, как доктор Ухин Юмашева приводит, заходят в лабораторию, потом отслеживаю по всем камерам, как они выходят. Затем доктор идет на выход, а Юмашев задерживается у кулера… и вдруг обрыв вещания – просто испаряется. Пустое фойе. Расстаются они в 10.48. А уже в 10.50 зафиксировано открывание дверей в подвале. Но на камерах никого. В 11.32 снова открывание и снова никого. То есть кто-то спокойно гуляет по институту, открывает и закрывает любые двери, и ни одна камера этого не видит.

– А по Николаю Громову есть какие-то наводки?

– Тут интереснее. Нашел я его последний разговор по сотовому на камерах. В среду вечером звонили с городского номера. Смотрите, – открыл ноутбук, загрузил видео, – Видно, что сначала удивлен звонку, но потом прямо разулыбался весь, засуетился, побежал к директору, после чего вскорости уехал.

– От охранников информация какая-то есть? Досье его, личное дело?

– Да вот всё, что нашел, – передал Леониду папки, – Мужик здоровый, не хотел бы с таким на ринге встретится. Чемпион по армейскому рукопашному бою. Прошел Чечню, есть награды. Работал в охране банка, в частной охранной конторе, везде на руководящих должностях, везде характеризуется крайне положительно. По крайней мере на бумаге. Женат, двое детей. Семья сейчас на отдыхе в Египте.

– …А сам отдыхает на даче с любовницей, – неожиданно дополнил эксперт.

– Почему Вы так решили?

– А с чего такая спешка после более чем приятного телефонного звонка? Даю руку на отсечение, если запросим видео с камер ближайшего к дому магазина, увидим, как закупается шампанским и презервативами. Уж простите за прозу жизни.

– Руку, Павел Александрович, пока поберегите, – задумчиво произнес следователь, – но есть в ваших словах доля истины. Самое неприятное в этой истории, что господин Громов не выходит на связь. Тут две версии – либо он причастен к происходящему, помог вывести из строя систему видеонаблюдения, и сейчас движется малой скоростью в любой из отдаленных уголков страны. Либо, он сам жертва. А уж чего – убийства или шантажа – выясним, когда отправимся к нему на дачу. Семён, давай так – ты на совещание к Филиппенко езжай один, нас потом по видеосвязи подключишь, а мы с Павлом Александровичем на дачу к Громову.

– Он здоровый, если что…

– Да не будет драки. Или мы его не найдем, но получим новые зацепки, или найдем, и не получим ничего, как и здесь. В любом случае, надо действовать «пока свежи следы».

Глава 10

Дачу Николая Громова следственная группа нашла без труда. Около капитального дома из пеноблоков и кирпича уже стояли две полицейские «Шкоды», «Газелька» криминалистической лаборатории и «скорая». У входа их встретил следователь убойного отдела Карен Чхаидзе, учившийся с Леонидом в академии на два курса старше. Душа компаний, балагур, отличный певец, оказался ещё и весьма хорошим сыщиком – раскрыл две бесперспективные «мокрухи» и в свои тридцать два уже ходил в чине капитана.

– Леонид! Какими судьбами? – приветствовал он коллегу по учебе, – Тебя же повысили вроде. Откуда такой интерес к трупам из глубинки?

– То есть труп?

– Самый натуральный. Наши парни говорят с четверга лежит. Свидетели подтверждают – утром приехал, всю ночь свет горел, потом в пятницу горел, в субботу горел….

– … В воскресенье тоже горел, они не выдержали, зашли посмотреть и вызвали вас?!

– Лёня! Ты прирожденный следователь! Как ты догадался? – Карен, как обычно, везде находил повод для шутки.

– Кара, давай сейчас градус КВНа снизим и перейдем к серьёзному разговору. Это третий труп за последнюю неделю в подведомственном нам институте. Филиппенко по три раза в день отчет с нас требует!

– После еды?

– Кара! Давай серьёзно. Что здесь произошло?

– Если серьёзно, соседка вызвала нас часов в пять утра – не спится бабульке и другим не даёт. Пока собирались, пока доехали…. В доме почти порядок. Стол чин-чинарём накрыт – клубничка, шампанское, коньячок, шоколадки…. В общем, по всем приметам – рандеву было у Николая Громова. Шампанское открыто, по бокалам налито, но похоже никто не пил. А вот коньячок наполовину пуст. Или полон? Ладно, серьёзно…. В кармане олимпийки презервативы. Следов борьбы нет. Явных наружных повреждений на теле не обнаружено. Две странные ссадины на шее, может следы уколов… Непонятно в общем. Сразу сделали экспресс-тест на клофелин. Искали только его, но и в коньяке, и в шампанском, кроме клофелина, конская доза какого-то небензодиазепинового препарата. Предположительно золпидема. Кто-то хотел наверняка вырубить здоровяка.

– Есть вероятность, что он от передозировки скончался?

– Нет, Леонид, – это уже подал голос Павел Александрович, осматривающий труп, – это опять наш «вампир», при этом жертва из последних сил пыталась препятствовать «укусу». Нет такой четкости проникновения. Убийца действовал в спешке.

– Что еще за «вампир»? – Карен был явно обескуражен, – это сленг вашего отдела или где-то врата в преисподнюю открылись, а мне не доложили?

– Считай, что сленг, – успокоил товарища Леонид, – по почерку убийств так условно губителя называем. Если вам от тела ничего больше не надо, отправляйте-ка его Екатерине Волосевич. Она очень такому «подарочку» обрадуется. Оформим ей хет-трик за одно утро. Что-то ещё выяснить смогли? Что свидетели показывают? Криминалисты ваши кроме коктейля из лекарств что накопали? Спрошу уж, но безо всякой надежды – может пальчики нашли?

– Свидетели показывают, что в четверг вечером за два дома от Громовской дачи остановилась черная машина, предположительно марки «Форд», из неё вышла симпатичная девушка, ушла в дом к жертве, спустя примерно полтора часа вслед за ней проследовал мужчина в тёмном плаще и очках….

– В тёмных? – с иронией произнес Леонид.

– Нет, обычных, – Карен не заметил иронии, и вообще, после объявления о третьей жертве «вампира», сильно посерьёзнел, – Освещение на улице почти никакое, но луна была ясная и очки бликовали. Так вот, в доме он пробыл не более десяти минут – соседка сериал смотрела, а там реклама как раз каждые десять минут, вот она в паузах и чекапнула его передвижения. Обратно он уже с девушкой возвращался.

– По девушке что-то выяснили?

– А вот, не поверишь, всё! – Карен явно гордился собой, – пальчики нашли, пробили по базе – она в одном институте с жертвой работала, там при поступлении обязательная дактилоскопия для всех. Запросили фото, свидетели опознали – она приходила. Некто, Коврижная Дарья Сергеевна. По нашей линии нигде не проходила.

– Зато по нашей даже очень проходила.

– Задержали?

– Убили ее в воскресенье утром.

Карен озадаченно замолчал.

– Из вещей что-то пропало?

– Не могу пока точно сказать, Жену из отпуска вызвали – посмотрит, может что обнаружим, но на грабёж совсем не похоже.

– А ноутбук где? – Павел Александрович, как обычно мог удивить

– Какой ноутбук?

– В розетку воткнут блок питания от ноутбука, а самого ноутбука на другом конце нет. И, как я вижу, нигде в других местах тоже нет.

– Карен, давай так – вы тут всё, что натоптали, дотаптывайте, со свидетелями ещё раз переговорите, ноутбук ищите. Всё, что найдете – докладывайте. Дело оказывается серьёзней, чем кажется на первый взгляд. Если раскопаем, все по звезде получим!

– Звезды – это хорошо. Но у меня уже лимит, пятую не прикрепишь, вот если бы одну, но побольше, – отшутился Карен.

– Будет тебе побольше. Главное – держи в курсе.

– Есть, держать в курсе.

Глава 11

«Как все-таки странно устроена жизнь, – размышлял старший лейтенант, трясясь в салоне «Спринтера» с наглухо затонированными стеклами, – У Карена два удачных дела, и он уже капитан, у Степана просто хорошо выполняемая качественная работа на подхвате у начальства, и он тоже капитан. А я с моей кипой раскрытых «глухарей», только старлей. Да и то – получил, скорее всего, чтоб в отдел взяли, чтоб должности соответствовал. Ладно, главное сейчас не облажаться, может и у меня звездочек на погонах добавится…».

– Лёнечка, поговори со мной. Хватит о карьерном росте мечтать, ­– Павел Александрович, как всегда, в своем репертуаре.

– С чего Вы вдруг решили, что я о карьерном росте думаю?

– Язык телодвижений, Лёнечка! Задумался, долго смотрел на друга своего, потом вдруг радостью засветился и на плечо свое посмотрел, туда куда звёздочки добавляются. Не переживай – будут и у тебя звёздочки. Царство Томко рухнуло! А полковник – мужчина адекватный. Без наград не оставит. Главное – что думаешь по нашему делу?

В этот момент телефон в кармане куртки следователя заиграл «Имперский марш».

– А вот и полковник. Лёгок на помине. Что я об этом всём думаю? Сейчас узнаем, – Леонид включил видеоконференцию на мобильнике.

На маленьком экранчике уже появились окошки с полковником в своём кабинете, Семеном (там же), директором института из своего кабинета и Катей Волосевич из прозекторской областного морга. Ещё секунда и к ним добавился экранчик с грустными физиономиями следователя и криминалиста.

– Судя по радостным лицам, дело близко к завершению, – начал полковник, – Леонид, начнем с тебя.

– Мы только что с дачи начальника охраны института Николая Громова. Там до нас уже поработал убойный отдел областного главка. Громов был убит, судя по всему, в четверг вечером тем же способом, что и обе жертвы в институте. Сначала его обездвижили коктейлем из клофелина и снотворного, затем убили. Труп мы направили Екатерине на вскрытие. По словам свидетелей, подтвержденных данными дактилоскопической экспертизы и опознанием фото, вечер четверга он провел в компании с Дарьей Коврижной. Которая скорее всего и опоила жертву, затем при посредничестве неустановленного мужчины убила начальника охраны.

– Даша?!!! Не может этого быть! Наверняка это какая-то путаница! – казалось, что директор института сейчас выпрыгнет из своего экранчика.

– Максим Станиславович, ну я же просил никого не перебивать. Дадим и вам слово, – резко осадил полковник, – Продолжай, Леонид.

– Собственно продолжать пока нечего. Все трое были убиты одним способом. Каким – я думаю лучше всего нам сможет рассказать Екатерина.

– Хорошо. Екатерина проясни ситуацию.

– Я уже отправила протоколы вскрытий в отдел, там все подробно. Но если кратко и по делу – действительно почерк схожий. При чем, я бы не назвала это убийство. Больше похоже на какую-то неудачную врачебную манипуляцию. Жертве через большое затылочное отверстие (oramen occipitale magnum) вдоль ствола мозга ввели тонкие гибкие стальные зонды, прошли через стриарную кору затылочной части мозга в экстрастриарные зоны, а далее, скорее всего, двумя отдельными движениями в височную и теменную доли мозга, а затем финальным проколом в префронтальную кору лобной доли мозга.

– Катенька, я ничего не понял, – анатомическая латынь явно смутила полковника, – можно попроще?

– Если просто – у жертв был взят биоматериал напрямую из мозга, из отделов, отвечающих за высшую нервную деятельность. За зрение, за пространственное восприятие, рабочую память, внимание, принятие решений, стратегическое планирование. Побочкой этого забора было повреждение продолговатого мозга с последующим его отеком и отключением дыхательных функций. У Юмашева практически идеальные проколы, у Коврижной прокол справа немного «халтурный», как будто практикант делал. Предварительно жертвы были обездвижены. Коврижная небензодиазепиновым снотворным, Юмашев тубокурарином.

– Итак, Максим Станиславович, это уже по вашей части. Кому могли понадобится столь сложные манипуляции на живом мозге? В институте велись какие-то подобные исследования? Кто в принципе работает с забором живого биоматериала?

– Да никто у нас не работает сейчас в этом направлении. Бесперспективное оно. Раньше еще до открытия института на кафедре при мединституте профессор Живов искал в мозговой жидкости вещества, которые, по его мнению, отвечали бы за опыт и навыки. Тисуль и Баев, кстати, с ним в разное время сотрудничали, но быстро разочаровались в старике. Он в итоге жизнь в дурдоме закончил ­– говорят ввел себе какой-то препарат из мозговой жидкости пациента и одним днём в острое отделение. Материалы по его исследованиям у нас в архивах есть. Если нужно – готов предоставить.

– Обязательно. Но позже. Сейчас Семён расскажи, что по своей линии сумел накопать.

– Я уже говорил своим коллегам, что данные видеонаблюдения кто-то постоянно фальсифицировал и дистанционно управлял режимными зонами института. Я связался с компьютерщиками, которые устанавливали системы безопасности. Они уверили меня, что есть только две возможности – или из комнаты службы охраны или с удаленного компьютера через идентификационный ключ. Ключ был только у Громова.

– А через свой ноутбук мог он управлять системами безопасности? – Леонид аж подпрыгнул от осенившей его догадки.

– Запросто. И скорее всего так и происходило. Их белые хакеры посмотрели протоколы – никто посторонний в их сеть не вторгался. Зато Громов оттуда практически не вылезал, причем судя, по вашим словам, уже после своей смерти.

– Удалось выяснить кто ему звонил?

– Точнее подтвердить, что это была Коврижная? Да – это была она. Разговорил Борю охранника. Он рассказал, что Громов с первого дня к ней подкатывал. Она ни в какую, всё больше с Баевым время проводит. Да и все знают, что у Громова семья, жена любимая…. А тут вдруг позвонила, сказала, что рассталась, что нужно ей кому ты выплакаться. Вот он и расфантазировался, пригласил её на дачу, расставил ловушки….

В этот момент телефон Ипатова взорвался входящим звонком. Карен.

– Товарищ полковник, у меня входящий. Опер из убойного звонит. Отвечу?

– Давай, только не отключайся, если что-то по нашему делу важное – подключай его тоже к конференции.

– Кара, говори, только по делу. Я в конференции с руководством.

– А я всегда только по делу. В общем Лёнь тут такая ситуация – у нас же с полгода назад было похожее убийство. Если помнишь такого типа, Картуз кличка, не самый авторитетный вор в законе, так вот он когда с зоны откинулся, слух прошел, что он общак присвоил. Искала его братва. Гулял широко, переезжал постоянно. Последнюю гастроль себе устроил. Туберкулез у него нашли в открытой форме, давали от силы полгода – год. Вот он и решил покутить. И в один распрекрасный день нашли его на съёмной квартире. Хата полна алкашки элитной, наркоты любой по углам. Бабы по словам соседей несколько раз в день менялись. Но всё закончилось. Труп без признаков насильственных повреждений. Только на шее у затылка два укола. И начальник опергруппы недолго думая закрыл дело с формулировкой «передозировка неустановленными наркотическими веществами». Судмедэксперты это дело подмахнули. И все про него забыли. А я вот подумал, раз это уже в серию какую-то складывается, может тебе интересно будет….

– Интересно, Кара, очень интересно. Ты, надеюсь, мне уже материалы дела скинул?

– Скинул, Лёнечка, на почте ищи. И ребяткам своим дал задание в архиве покопаться – может ещё похожее что-то нароют.

– Леонид, узнай пожалуйста, кто из судмедэкспертов вскрытие делал, – голос Катерины заставил вздрогнуть.

– Вы что же все мой разговор слышите?

– Слышим-слышим, «Лёнечка»! – полковник, обычно не склонный к юмору, с трудом сдерживал иронию.

– Карен, не знаю слышал ты или нет, наш судмедэксперт спрашивает кто делал вскрытие?

– Там в деле все есть. Я, честно говоря, внимание не обратил.

– Ну, спасибо. Что-то еще выяснишь – звони. Отбой.

На некоторое время установилось общее молчание.

«Как хорошо всё начиналось, – думал Леонид, – Локальное дело. Хоть и два трупа, но оба в одном месте, все равно бы докрутили. И записи с сервера наши хакеры восстановили бы – увидели кто там по ночам лиходействует. Если, конечно, он в камерах отражается…. Так, стоп! Опять вампирский вирус в мозг проник. Одно ясно – серийный маньяк нам точно не нужен. Насколько ещё может увести этот след в прошлое. Впрочем, и вампир не лучше. Все-таки в райцентре было попроще. Опять же с Настей все так прекрасно складывалось. Хотя и тут есть вариантик…. Опять, стоп! Ипатов, ты видимо не выспался, вот и лезут в мозг посторонние мысли».

– Продолжим, коллеги! – полковник словно дал время всем передохнуть и собраться с мыслями, – Что мы имеем? Четыре трупа со сходными повреждениями, приведшими к смерти. По самому старому на сегодня эпизоду не сомневаюсь – будет то же самое. Катерина, свяжись с экспертом, делавшим вскрытие. Вдруг вспомнит что. Если нет – ко мне в кабинет вызов оформляем, подключаем мозгоправов из Института. Вытащим информацию хоть под гипнозом, хоть под веществами. Максим Станиславович, поможете?

– Не сомневайтесь.

– Дальше по этому же эпизоду. Леонид… или все же лучше Лёнечка? – не удержался от иронии полковник, – Попроси своего друга пройтись по соседям Картуза, показать фотографии Коврижной, Тисуля, Баева – может кого признают.

– Юрий Виллиевич…

– Максим Станиславович, вы уже выпейте какую-нибудь таблетку для усидчивости! Не принято у нас перебивать говорящего.

– Я просто не могу понять, как получилось, что лучшие сотрудники института оказались в числе подозреваемых. В голове не укладывается.

– Тем не менее, в убийстве Громова Коврижная явно принимала непосредственное участие. Если никто больше не хочет меня прерывать, продолжу…. Лейтенант Прохоров, подготовьте письмо в областной отдел о необходимости оказания содействия следствию. Чтоб все было официально.

– Слушаюсь, товарищ полковник, – голос Прохорова за кадром.

– По Громову – как только будут результаты вскрытия, сразу информацию мне и Ипатову. Семен, запроси ГИБДД не попадал ли в их поле зрения черный «Форд» на трассе между дачным поселком и городом. Уходили в спешке, могли и нарушить. И проверь на сервере парковку института – кто из сотрудников на «Форде» ездит.

– Юрий Виллиевич, посмею снова Вас перебить, но я и так могу сказать, что на черном «Форде» из сотрудников у нас только Баев ездит.

– Спасибо, Максим Станиславович, сэкономили наше время. Но все равно проверь – это могли быть и не сотрудники института, а посетители, родственники сотрудников, кто угодно – хоть курьеры…. Леонид и Павел Александрович возвращайтесь в институт. Переговорите с Баевым и Тисулем. Можно уже пожёстче. Под протокол. С сотрудниками переговорите. Важно понять – как такая положительная во всех смыслах Коврижная могла оказаться причастной к смерти Громова. Максим Станиславович, важно помешать распространению слухов. И ещё – ничего, ни одна пылинка не должна быть вынесена с территории института. Павел Александрович, вы своё шестое чувство подключайте – ищите улики. Что угодно – препараты, файлы, записки в мусорных ведрах…. Не мне Вас учить.

«Прямо уж шестое чувство…», – пробормотал эксперт. Он был явно польщён, но уже привыкнув к порядку, перебивать начальство не стал.

– Собираемся у меня в кабинете в 16.00. Онлайн или оффлайн мне не важно. Важно, чтоб был результат.

Глава 12

«Важно, чтоб был результат. А результат как-раз в профессии следователя это не самое очевидное и не самое скорое. Особенно если ты работаешь в спец отделе такой серьезной организации, как ФСБ. Сюда по умолчанию попадают самые сложные и самые ответственные дела. И ты, хоть в лепешку расшибись, но должен соответствовать той ответственности, которую на тебя возложили, – Леонид снова погрузился в собственные мысли, пока они с экспертом все в том же «Спринтере» летели обратно к зданию Института. Павел Александрович, наоборот был возбужден, как молоденький сеттер перед долгожданной первой охотой. Он что-то рассказывал следователю, жестикулируя и поминутно заглядывая ему в глаза, пытаясь получить хоть какую-то обратную связь.

– Что вы спросили, Павел Александрович?

– Эх, Леонид! Я твоего мнения спросил, перед этим подробно объяснив свою версию происходящего. А ты, наверное, опять о генеральских погонах мечтал. И еще предложил ко мне заехать – пообедать. А то сейчас застрянем в институте до ночи, когда ещё поесть получится…? Это по пути и горячий обед уже ждет. Зариночка звонила.

«Ах, старый ловелас, сумел все-таки охмурить девчонку», – улыбнулся следователь.

– И нечего лыбится! В интернат после нашего дела нагнали персоналу по полному штатному расписанию. Там на кухне теперь правят тётки-профессионалки, с тысячелетним стажем варки малосъедобных зелий. Зарину выжили в три дня. А я, старый холостяк, раз уж звал её к себе, пришлось обещание исполнить. И не на минуту не пожалел.

– Рад за вас, Павел Александрович. Давайте заедем, быстро пообедаем. Заодно поприветствую старую знакомую. Да расскажете ещё раз свою версию. Зная Вас не первый день, уверен – есть в ней зерно истины. Заодно свои мысли воедино соберу.

Через десять минут «Спринтер» затормозил у подъезда ведомственного дома, где квартировали оба товарища. После недолгих уговоров, удалось затащить на обед водителя микроавтобуса Степана Трофимовича, ветерана секретных служб с каких-то совсем былинных времен. Он, зная, что, если дело предстоит серьёзное и придется питаться на ходу, запасся бутербродами и бездонным термосом с крепким сладким чаем. «Пропадут ведь бутерброды», – пытался отказаться Трофимыч, но эксперт, обладающий даром убеждения, быстро заверил последнего, что бутерброды пригодятся вечером. «И, скорее всего, их ещё не хватит».

Зарина радостно приветствовала гостей уже в прихожей ведомственной «двушки» где обитала совместно с предметом своего обожания. Сразу почувствовалась женская рука, за короткий срок превратившая холостяцкую берлогу в уютное семейное гнёздышко. Идеальная чистота, тюлевые занавески на окнах, куча непонятных расписных баночек на полках в кухне…. И, главное – аромат того самого волшебного борща, к которому успели привыкнуть товарищи ещё в интернате!

– Леонид, как же я рада Вас видеть! И как благодарна, что помогли Павлика сюда вытащить, – щебетала девушка, разливая по глубоким тарелкам ароматный борщ.

– Ну, «Павлика», – тут уже следователь с трудом сдерживал подступающий к горлу смех, глядя на смущённого эксперта, – «Павлика» не я вытащил, а исключительно его профессиональные качества. И мне самому очень приятно, что рядом оказался такой крутой профи, да ещё находящийся, благодаря такой прекрасной хозяйке, всё время в приподнятом настроении. «Павлик» не поведаете нам свою версию этого дела?

– Поведаю, конечно. Но, друзья мои, просьба – пусть ваши прикольчики звучат только в стенах этой квартиры. Зарина, я же просил – в присутствии посторонних общаться без всякой мармеладности.

– Извини, Паша. Ну уж очень рада Леонида Алексеевича видеть. Забылась.

«Конечно, устала со стариком общаться, нашла себе помоложе собеседника», – в шутку проворчал эксперт. Девушка покраснела и тихонько рассмеялась, легонько махнув в сторону партнера кухонным полотенцем.

– Итак, как мне представлялось это дело до последнего звонка капитана Чхаидзе: Кто-то, назовем его мистер Икс, узнал о ведущихся в институте исследованиях, имеющих большое научное значение и даже способных принести обладателям его результатов, уж если не Нобелевскую премию, но точно огромные гонорары за продажу или сокрытие этих результатов от неких медицинских или фармацевтических компаний. Мистер Икс каким-то образом вербует на свою сторону Дарью Коврижную, и, используя неравнодушное отношение к ней начальника охраны Николая Громова, заманивает последнего в ловушку, изымает у него ноутбук с ключом управления сервером видеонаблюдения. А затем устраняет девушку за ненадобностью. Юмашев, скорее всего, оказался ненужным свидетелем, или, используя свои телепатические способности, смог что-то заподозрить. И был устранен. В первом случае – он крайняя жертва, во втором – боюсь, что, если он успел поведать свои подозрения профессору Ухину, то следующей жертвой может стать профессор. А может эта смерть – просто способ отправить следствие по ложному пути, запутать его. А самому под шумок останется проникнуть в институт, причем в ближайшее время и получить доступ к предмету его поисков – к некоему секретному веществу, которое можно хорошо продать. И тут под боем ещё две фигуры – в первую очередь Баев, который, по его словам, готовится к «нобелевке», во вторую – Тисуль, который так же имеет отношения к исследованиям профессора Живова. Как известно, самые сумасшедшие и парадоксальные проекты в итоге и выстреливают. Ну и директора института не надо сбрасывать со счетов, он теоретически тоже под боем, хотя и с меньшей долей вероятности. Наша первейшая задача сейчас – выяснить что такого волшебного создал этот институт, за чем может идти охота.

– Стройная версия, Павел Александрович, но у меня есть вопросы: почему такой способ убийства? Причем тут Картуз? И, главный – как такая «положительная» девушка, как Дарья Коврижная оказалась втянута в эту схему?

– Про способ убийства – кажется мне, что кто-то с медицинским образование попросту морочит нас такими странными манипуляциями. Отработав в своё время его в вендетте против Картуза, и убедившись, что следственные органы глубоко не копают, а стараются поскорее закрыть дело, решил и в этом своём «заказе» – а я уверен, что работает профессиональный киллер – он решил таким же способом сбить и нас с толку. По Дарье пока вопрос – что может заставить девушку сотрудничать с преступником.

– Да что-что? – Трофимыч, доедающий вторую тарелку волшебного борща, оторвался от трапезы, – Вы ж говорили, что бывший на девку ипотеку повесил. А у медсестры какой заработок? Как ей одной эти проценты грабительские потянуть? Вот и повелась на посулы лёгкого заработка, не знала, что Громова убьют, думала обычный грабёж. Ну молодая ещё, дура! Была….

Следователь и эксперт удивленно уставились на водителя. Вот все-таки что такое многолетний опыт. Сразу сложил пазл из восьми кусочков.

– Доедаем и в институт! – Леонид быстрее заработал ложкой, его примеру последовали и коллеги, – сейчас же позвоню Карену, попрошу прикрепить скрытое наблюдение за Ухиным, Тисулем, Баевым и Ковригиным. Чтоб ни одна пылинка с их головы не слетала.

Доели моментом и, несмотря на причитания Зарины: «А как же второе? Такие котлетки вкусные накрутила…», загрузились в микроавтобус и полетели в Институт.

Глава 13

Институт встретил их настороженной тишиной. В вестибюле, за стойкой регистратуры увидели девушку с опухшими красными глазами. «Наверное Наташа» – шепнул следователю эксперт и, как всегда, оказался прав. Однако добиться чего-то внятного от регистраторши в этот раз не получилось. Наташа с трудом сдерживала рыдания при каждом упоминании имени Дарьи, безостановочно повторяя: «Как же так? За что? Она как ангел…».

Проследовали в кабинет Ковригина. Директор был не один. В мягком кресле напротив его массивного стола сидел абсолютно лысый мужчина в белом халате, на носу очки-«велосипедки». В руках толстая папка, перетянутая резинкой. Мужчина нервно тряс папкой перед директором и пытался получить от последнего ответ на повторяемый им вопрос «Что мне прикажете с этим делать?». Ковригин глубоко дышал, пытаясь совладать с эмоциями, и лишь беспомощно повторял: «Ну, Владимир Григорьевич, от меня-то что зависит? Чем я-то могу Вам сейчас помочь?». Разговор явно зашел в тупик, и Павел Александрович, пожалев директора, предложил профессору Ухину, а это был именно он, проследовать в его лабораторию, где он «с удовольствием выслушает всё о феномене Марка Юмашева, и, скорее всего это поможет скорейшему задержанию нелюдей, загубивших труд многих лет жизни профессора».

Профессор и эксперт удалились, и Леонид занял место в мягком кресле напротив директора.

– Пустынно у вас сегодня, Максим Станиславович, – начал Леонид разговор издалека.

– Пришлось отменить большую часть приемов. Люди на психотерапию за помощью едут, а психотерапевтам самим помощь нужна. Весь институт потрясен случившимся. Еще Ухин бегает по этажам, истерит! Он всерьез уверовал, что его Юмашев исключительный феномен. Хотя, положа руку на сердце – у нас каждый второй, кто через лабораторию в подвале проходил, такие фокусы с угадываниями показывает. И поинтересней экземпляры бывали. Те же «орлята» ваши не только пирокинезом удивляют. У нас энцефалографы из строя выходят, пытаясь их мозговую активность переварить. Кто-то еще слух пустил, что Громова убили и сервер взломали. Народ реально в панике. Баев с Тисулем ревут, жалуются, что коллеги их расспросами замучали. Работать не могут. Пытались запереться изнутри, так стучат – знают, что там! Еще хуже.

– Кстати, вы обещали рассказать, что особенного, могущего представлять интерес для промышленного шпионажа у Вас в Институте есть.

– Сложно сказать. Я сам больше ученый, чем хозяйственник, но оценивая работы коллег, ничего особенного бы не выделил. Если, конечно, кто-то из них подпольную лабораторию не организовал.

– Такое может быть?

– Конечно. Если днём еще какой-то контроль осуществляется, то по ночам все предоставлены самим себе.

– А кто из ученых работал по ночам?

– А все! Даже семейные. У нас ведь коллектив подобрался – все фанаты своего дела. В других организациях коллеги зарплатами меряются, марками автомобилей… а наши количеством публикаций в научных журналах.

– И кто в лидерах?

– Ухин, Тисуль.

– А как же Баев?

– Так он же «звезда»! Или мнит себя таким. Меньше, чем на Нобелевскую премию не согласен. Хотя биохимик и фармацевт от Бога, – директор, наткнувшись на насмешливый взгляд Ипатова, поправился, – нашего Бога! Квантового!

Оба рассмеялись, немного разрядив тягостную атмосферу недавних событий. В этот момент в кабинет вернулся раскрасневшийся, вытирающий пот эксперт.

– Вы, учёные, все такие душные? – вывалил он с порога, ­– У него материала на несколько диссертаций, а он из себя строит жертву теории заговора. И Моссад на него охотится, и МГБ Китая, и МИ-6, и ЦРУ…. Куда уж без них! Я не выдержал, когда он мне начал рассказывать о гонениях на него во времена СССР. Он параноик, или это нормально в вашей среде?

– Он учёный! Притом работающий с паранормальной активностью мозга. Вот и сам немного паранормальный.

Снова все рассмеялись. Еще немного пошутив на тему странностей великих учёных, однако вскорости вернулись к делу.

– Максим Станиславович, у меня к Вам просьба – вы сейчас вызовите к себе по очереди Тисуля и Баева. Мы с ними побеседуем, а Павел Александрович пока неофициально осмотрится в их лабораториях, попытаемся понять, чем они по ночам занимаются.

– Это законно?

– Относительно. По крайней мере ни Вам ни нам никто претензий предъявить не сможет.

Директор вздохнул.

– Ну только с учетом незаурядности сложившейся ситуации заставлю себя пойти на это маленькое предательство.

– Максим Станиславович, предательством будет, если Вы не сможете организовать нам этот маленький, назовем так, «следственный эксперимент», и нам придется опечатать Институт и оцепить пограничниками территорию.

– Всё-всё, зову Тисуля.

Глава 14

Нейробиолог практически забежал в кабинет директора.

– Максим Станиславович, что-то срочное? У меня крысы на глазах умнеют – никак не хотелось бы прерывать эксперимент. Вдруг это будет кратковременный эффект, хоть успеть зафиксировать все нюансы поведения, потом легче будет прогнозировать и главное задавать нужное действие препаратов!

– Юрий Юрьевич, это я Вас вызвал, – откликнулся со своего места Леонид, – Я долго Вас не задержу. Потратьте уж на нас немного времени, чтоб не получилось так, чтобы нам пришлось остановить всю работу института. Кто, как не Вы, в курсе того, что в институте три трупа за выходные.

– Да, конечно, если всё настолько серьезно, буду надеяться, что крысы меня дождутся, ну а я постараюсь помочь чем смогу.

– Дождутся. Вы ведь ещё в институте работали в группе профессора Живова? Расскажите, чем он занимался.

– Странно, зачем вдруг следствию понадобился этот выживший из ума старик. Ему однажды приснилось, или не знаю уже откуда ему такая мысль пришла в голову, что в мозговой жидкости находятся вещества, управляющие, грубо говоря, интеллектом человека. Старик уверовал сам и начал убеждать своих студентов, что можно выделить из мозговой жидкости некий «ген гениальности» – вещество, которое можно использовать для обучения. У него самого младший сын родился с особенностями, и профессор верил, что с помощью этого гена он сможет победить олигофрению. Юмор в том, что то, чем я занимаюсь сейчас – это как раз-таки поиск механизмов улучшения обучаемости, но не за счет какого-то «волшебного» гена, а более конкретным воздействием фармакологическими препаратами, или стимуляцией вживлёнными электродами определенных участков мозга. Сейчас мне кажется я подобрал оптимальное сочетание этих двух начал.

– Скажите, а ваши исследования могут быть интересны, так скажем третьей стороне, которая хотела бы украсть у вас результаты Ваших исследований?

– Теоретически да. Но учитывая сколько учёных по всему миру заняты этой проблемой, навряд ли именно моя скромная персона может кого-то заинтересовать. То, что я двигаюсь в верном направлении – это факт, но прорыва пока нет, нет гениального озарения. Это только в байках про ученых, они делают открытия, погрузившись в ванну, или заснув, подобрав правильную пропорцию воды и спирта. В жизни все сложней. Нужны годы и годы исследований, но счастливый билетик выпадает немногим.

– А Баев он в группе Живова при вас работал?

– Дима значительно моложе и пришел к Живову уже практически перед тем, как старик окончательно слетел с катушек.

– А он рассказывал, чем занимался у Живова?

– Конечно! Тем более наши исследования очень близки. И, как ни крути, натолкнул нас на тот путь, на котором мы сейчас, всё-таки Живов. Мы оба ищем механизмы улучшения мозговой деятельности. Только у Димы это улучшение зрительных функций и в своих исследованиях он движется, как мне кажется, все-таки к периферии, а я залезаю все глубже в префронтальную кору лобной доли.

– Последнее время у Баева, похоже, есть какие-то успехи?

– Несомненно. Но он человек закрытый, делится своей жизнью и своей работой неохотно. К тому же он перфекционист, поэтому скорее всего презентует итоги своей работы, когда это будет действительно чем-то великолепным.

– И напоследок. Какие отношения были между Баевым и Коврижной? Как бы вы их охарактеризовали?

– Люди говорят разное. Но вы не верьте никому! Их отношения были рабочими. А личную симпатию они придерживали до поры, до времени. Хотя не отрицаю – была она, но на уровне любезностей, шоколадок в карман и совместного чаепития. Думаю, слишком болезненным был у обоих их предыдущий семейный опыт. Но если бы Дима реально добился успеха в своих исследованиях, всё у них могло бы сложится.

Следователь уж понимал, что исчерпал все возможные темы для разговора с нейробиологом, но не мог отпустить последнего, пока не появится Павел Александрович. К счастью, тот не заставил себя долго ждать. Озадаченному чем-то эксперту, не терпелось информацией поделится со следователем и Тисуль, осыпаный благодарностями за сотрудничество, удалился.

Эксперт испытующе взглянул на директора Института, и, видимо решив, что может говорить в его присутствии, начал свою речь совсем не с результатов осмотра рабочего места Тисуля.

– Странная сейчас со мной случилась история. Возвращался я сейчас из кабинета нейробиолога. В коридоре поймал меня Баев и, глядя в глаза, выдал мне, что я живу с молодой восточной девушкой, которой хочется в сексе чуть больше, чем я могу дать. Выдал мне вот этот пузырёк, – эксперт продемонстрировал небольшую склянку, на дне которой плескалась голубоватая жидкость, – Сказал, что это на неделю, но эффект накопительный и месяц буду, как восемнадцатилетний. Ну а дальше… уже не бесплатно.

Леонид вопросительно взглянул на Ковригина. Тот сперва смутился под взглядом следователя, а потом со вздохом признался:

– Ну конечно мы знали, что Баев создаёт новые препараты, которые пока не заявлены для рассмотрения в Минздрав и Росздравнадзор. Честно скажу – сам пробовал эту жидкость. Жена была в восторге. Но покупать не стал, дороговато для меня.

– То есть вы знали, что Баев занимается незаконной предпринимательской деятельностью и никак её не пресекли?

– Грешен. Но предваряя Ваш возможный вопрос – никак её не прикрывал. В доле, как говорится, не был. Хотел удержать хорошего специалиста в институте, поэтому закрывал на многое глаза. И, к сожалению, не только в отношении Баева. Зарплаты у научных работников никакие, а молодым людям хочется и одеваться красиво, и машину на институтский оклад даже в кредит не купить. Вот и крутятся кто как может. Кто дополнительные сеансы за деньги предлагает, кто алкоголиков из запоя выводит, кто-то иголочки акупунктурные ставит. В общем практически все крутятся, как умеют.

– Это всё понятно, и лично я, желание молодых зарабатывать больше, не осуждаю, – вмешался эксперт, – но откуда, чёрт возьми, он знает про молодую жену-азиатку, и тем более про мои… кхм… случающиеся неудачи?

Эксперт вопросительно посмотрел на следователя.

– Павел Александрович, не протирайте на мне дырку! По первой части вашего вопроса – сам узнал недавно, что Зарина у Вас живет и уж никак не мог донести эту новость до Баева. А по второй части – скажите на милость откуда даже я могу про это знать?

– Да, вы правы, Леонид. Вы правы.

– Давайте уже позовем этого таинственного Баева. Вы, Павел Александрович посмотрите, что интересного есть в закромах этого подпольного миллионера. А потом обсудим всё увиденное и услышанное. Разумеется, с комментариями Максима Станиславовича.

Глава 15

Баев появился в кабинете с небольшой задержкой. Извинился, объяснил тем, что зашёл к Тисулю, а тот долго не отпускал, восхищаясь прогрессом в обучаемости его подопечных. Прибежал сразу, как только вырвался из цепких объятий старшего товарища.

– Дмитрий Евгеньевич, а как ваши успехи в исследованиях, – Леонид решил начать издалека.

– Спасибо. Как видите – обхожусь без очков. Пока зрение не идеальное, но нет предела совершенству. Думаю, до конца года закончу синтез препарата и смогу предоставить его на суд ученому сообществу.

– Как вы знаете, за последние дни в институте произошли не очень приятные события. У нас есть версия, что кого-то интересуют некие исследования ученых, работающих здесь. Как Вы думаете, это могут быть ваши исследования?

– Вы пугаете меня, господин следователь! – ученый даже привстал со своего места, начал беспорядочно хлопать по карманам, по привычке пытаясь найти ненужные очки, – Я, конечно, очень высокого мнения о своей работе, но о моих исследованиях могут знать пока только сотрудники института, да и то безо всяких подробностей.

– А как же быть с тем фактом, что Вы направо-налево рассказываете всем, что претендуете на Нобелевскую премию?

– Ну уж направо-налево…. Да и мало ли кто о чем рассказывает. Пока не появятся подтвержденные массовыми успешными экспериментами результаты, все это не более чем бахвальство слишком сильно верящего в себя ученого.

– Но всё-таки? А что, если кто-то, кроме вас, так же сильно уверовал в ваши исследования?

– Тогда самое время впадать в панику, – Баев нервно поёжился.

– Дмитрий Евгеньевич, расскажите о Ваших взаимоотношениях с Дарьей Коврижной?

– Я могу отказаться?

– Конечно. Но в данном случае отказ будет работать против Вас.

– «Против меня»? Вы меня в чём-то подозреваете?

– У нас есть основание подозревать, что Дарья причастна – может прямо, может косвенно – к одному из убийств. И ваше нежелание говорить об взаимоотношениях с ней, может быть расценено, как попытка скрыть важную информацию. Шансы, что мы сможем защитить Вас, если охотятся именно за вашим открытием, значительно снижаются, – Леонид откровенно блефовал, но его блеф сработал.

– Да, конечно. Придется рассказывать. Какой аспект наших отношений Вас интересует?

– У вас с Дарьей были сугубо деловые отношения или было что-то личное?

– Больше деловые. Она мне нравилась, как женщина, но я уже был женат. Дважды. Мои прошлые жены сильно мешали моим исследованиям. Постоянно приходилось решать какие-то их бытовые проблемы, а не заниматься наукой. Поэтому, по обоюдному согласию, решили не форсировать события.

– А вы знаете, что она встречалась с Николаем Громовым?

Ученый нахмурился и начал нервно покусывать губу:

– Узнал сегодня от коллег. Мне не приятен этот факт, но в конце концов, я сам лишал её того общения, в котором она видимо нуждалась.

– А если бы Вы узнали об этом не сегодня, а раньше?

– Я думаю, я бы прекратил с ней все отношения. И личные, и деловые, – Баев с вызовом обвел взглядом присутствующих.

– А деловые то почему?

– Как хотите расценивайте, но я повторюсь – был женат, сталкивался в том числе с неверностью женщин. Думаю, морально не смог бы общаться с женщиной, которая меня предает.

– И последний вопрос, возможно не имеющий отношение к делу, но от кого Вы узнали о молодой восточной жене Павла Александровича и его проблемах?

– Видел их вместе в городе, в торговом центре. А о проблемах – чисто гипотетически предположил. В таком возрасте это нормально. Как, оказалось – попал в цель. Стыдно признать, но есть потребность в деньгах. Приходится монетизировать часть своих разработок.

Павел Александрович вошел в кабинет и задумчиво уселся на стул в углу. Весь его вид выражал крайнюю растерянность и высшую степень задумчивости. Эксперту явно нужно было выговориться, да и беседа с Баевым подошла к логическому завершению.

Распрощались, попросив быть осторожным и сообщать обо всём подозрительном. Пообещал осторожничать, сотрудничать со следствием и подумать о том, могли ли его работы быть интересны злоумышленникам. И вообще, как показалось Леониду, был через чур любезен и долго расшаркивался в дверях, прежде чем покинул кабинет директора.

Глава 16

– Чем озадачен, Павел Александрович? – Леонид дождался, пока Ковригин, сославшись на неотложные дела, покинет кабинет.

– Давай по порядку. Лаборатория Тисуля не вызвала никаких подозрений. Крысы его меня конечно напугали – грызунов боюсь с детства. А тут еще они как Пинхеды из «Восставших из ада», со своими железками, торчащими из головы. Но потом мы вроде даже как подружились. С Баевым всё сложнее. Бардак ужасный. Мы были там утром – был полный порядок. А сейчас впечатление, что он избавлялся от улик. Перерыл его мусор – весьма интересная находка, – эксперт продемонстрировал загнутый обломок спицы, – На первый взгляд – обычная спица. Но, если присмотреться, это – скорее гибкая игла, которой вполне возможно проделать те самые манипуляции, которые отправили на тот свет наши жертвы. Сделал несколько экспресс проб на биологический материал – чисто. Игла скорее всего только что изготовлена, или была отправлена в мусор сразу после изготовления. Открыл железный тайничок. Там несколько флаконов с жидкостью, которую он мне всучил и пара флаконов, которые он нам демонстрировал. Странность в том, что он уверял нас, что это капли для глаз, но забор жидкости из начатого флакона производился иглой. Возможно, я придираюсь, и это просто излишние меры асептики и антисептики. Но поискал целенаправленно пипетки в лаборатории – не нашел ни одной. Далее – ежедневник. Вроде ничего примечательного, но, если присмотреться, не хватает нескольких страниц. В частности, страничка за четверг отсутствует. Просветил соседние странички ультрафиолетом, сам смотри результат.

На фотографии на планшете эксперта четко проступили пропечатавшиеся на соседнюю страничку буквы «В четверг вечером. Дача. Ждет».

– А теперь еще несколько страничек – так же аккуратно удалены, и те же следы на соседней страничке, но записи уже везде одинаковые – «Даша. Деньги». Интервал между этими записями всегда примерно одинаковый – неделя. На последней неделе такой записи не было.

– Что это может значит, Павел Александрович? Баев сказал, что узнал об «измене» Дарьи только сегодня, но запись была сделана явно раньше. И ещё – за что он переводил ей деньги? Шантаж? Совместный бизнес? Надо попросить Семена пробить все транзакции между ними. Теоретически это конечно могла быть наличка, но вдруг!

– Далее… Я взял забор «глазных капель». Пришлось, конечно, довольствоваться самым мизером, чтоб не бросилось в глаза – но надеюсь хватит.

– Около института уже крутятся люди Кары, попрошу кого-нибудь из них срочно доставить образцы в нашу лабораторию.

– А вообще, Ленечка, тебе не кажется, что мы топчемся на одном месте? Что-то происходит прямо у нас перед носом. Удели мы этому должное внимание – и вот она разгадка. Но мы не видим зла, которое рядится здесь в маски добродетели. И постоянно уже постфактум сталкиваемся с тем, что под овечьей шкурой скрывался серый волк.

– О чем вы Павел Александрович?

– Ну смотри…. Громов – отличный работник, примерный семьянин, спортсмен и прочее, прочее – замарал себя под занавес жизни аморалкой. Дарья Коврижная – со слов окружающих уж если не ангел, то Мать Тереза точно! Оказывается замешена в убийства Грома. Баев, этот без пяти минут нобелевский лауреат – патологический врун. Директор образцового института, сотрудничающего с Конторой, прикрывает незаконную предпринимательскую деятельность и закрывает глаза на то, что происходит в его лабораториях. А что, если Баев по ночам не только регуляторы потенции производит, а, подобно Уолтеру Уайту, метамфетамин варит? Что-то не поделил с коллегами и из-за этого весь сыр-бор? Естественно, это всё я вываливаю в качестве бреда и парадоксальных версий. Но ведь и отдел у нас такой. Парадоксальный.

– Как версия, вполне может быть. Предлагаю немного разгрузить головы, спустится в машину к Трофимычу, уничтожить его бутерброды с чаем и высказать все это на общем мозговом штурме во время конференции с полковником.

Глава 17

Очередная видео конференция участников следственной группы вместилась всего на два экранчика. Одну половинку занимал сам полковник, Катя Волосевич и капитан Казарин, собравшиеся в кабинете начальника. Другую половинку заполнили собой Леонид, Павел Александрович и Ковригин, в интерьерах директорского кабинета.

– Ну, что нового по нашему делу, коллеги? – Полковник в нетерпении постукивал «Паркером» по своему легендарному черному блокнотику.

– Предлагаю сперва выслушать судебную экспертизу и капитана Казарина, а потом мы с учётом всего услышанного подкорректируем наши версии.

– Хитришь, Леонид! Ладно, логика в твоём предложении есть. Екатерина, начинай!

– Нового вам ничего не скажу. Гром был обездвижен мощной порцией клофелина и золпидема, после чего была проведена манипуляция, аналогичная двум другим….

– То есть, ты все-таки настаиваешь, что это не убийство ради убийства, а манипуляция, осложнением которой стала смерть «пациентов», – проявил несдержанность Павел Александрович.

– … Совершенно, верно. Если бы целью этих манипуляций была смерть пациентов, зачем нужно было так сильно ковыряться во всех отделах головного мозга? Достаточно было бы просто травмировать продолговатый мозг, вызвать его отек и паралич дыхательных центров. Кроме того, изучив материалы дела по смерти криминального авторитета Картуза и переговорив с патологоанатомом, проводившим вскрытие, могу с уверенностью утверждать, что почерк схожий. Даже несмотря на то, что дело постарались побыстрее закрыть и уничтожили большинство улик.

– Капитан, у тебя что?

– Видеоархив восстановлению не подлежит – работал профессионал. Взломаны все пароли сервера. Если бы я не знал, что Громов был уже мертв, подумал бы, что это сделал он. Несколько раз у разных охранников уточнял – не имел ли начальник охраны привычку записывать пароли или делиться с кем-то, например во время своего отсутствия – ответ отрицательный. То есть все пароли были в его голове, ключ доступа только у него. С момента обнаружения тела медсестры Тисулем и Баевым, видеонаблюдение работает в штатном режиме.

– По банку удалось что-то выяснить?

– Да, дали подробную информацию. Начиная с февраля до недавнего времени Баев регулярно переводил крупные суммы денег на карточку Коврижной. Карточка не зарплатная. Судя по всему, специально заведенная для этих операций. И вообще с этой карточкой только две операции проходили – приём денег от Баева и перевод на ипотечный счет. В феврале, марте, апреле по одному переводу в месяц. В мае уже два, в июне-июле каждую неделю. В это месяце только один.

– Какие суммы?

– Каждый раз разные. Но за полгода общая сумма составила два с половиной миллиона.

– Ого! – полковник даже присвистнул, – Максим Станиславович, сколько же получают ваши сотрудники, что могут позволить себе подобные траты?

– Юрий Виллиевич, я уже повинился вашим сотрудникам, – директор явно сгорал со стыда, – У нас многие сотрудники занимаются микро предпринимательской деятельностью. Баев всё время предлагает препараты, пользующиеся повышенным спросом на рынке…

– Наркотики?

– Нет, ну что вы! БАДы, афродизиаки, витаминные комплексы….

– Предположим. Я так понимаю, всем этим он занимался бесконтрольно?

– Повинился я…, – на директора было жалко смотреть.

– Леонид, вываливай свои версии. Подумаем, в каком направлении дальше копать.

– Товарищ полковник, пока есть три версии. Все три мне не очень нравятся, но пока «чем богаты».

– Товарищ старший лейтенант, обратно к Томко захотел? У нас «13 отдел»! Самые невероятные версии должны нам нравится. Самые фантастические! Считаешь, что бабайка набедокурил – так и говори. Поймаем бабайку – создадим прецедент. Все будут ловить бабаек!

– Если бы…! Первая версия – продолжаем разрабатывать теорию о том, что работа кого-то из сотрудников попала в поле зрения некой организации, заинтересованной в покупке или краже её результатов. За эту версию говорит профессионализм убийств. Возможно, что этот же киллер в своё время убил Картуза. По второй версии – в институте действительно существовала некая ОПГ, занимающаяся производством и сбытом запрещённых препаратов, – Леонид взглянул на медленно теряющего цвет лица Ковригина, – Громов в этой структуре мог бы прекрасно подойти на роль «крыши», и кроме того, не надо забывать что по роду своей предыдущей деятельности он был прекрасно знаком с криминальным миром, и мог наладить канал сбыта. Возможно, стал требовать увеличения доли, и был устранён с помощью Коврижной. Которая, в свою очередь, оказалась ненужным свидетелем и тоже была устранена. На слабость этой версии указывает тот факт, что наркотик в деле нигде не всплыл, да и Юмашев в роли ещё одного «свидетеля», которого убрали за компанию – весьма нелогичное звено. И наконец третья – банальная ревность. У Баева были отношения с Коврижной, которые он сейчас активно отрицает, хотя ранее помогал закрывать ипотеку. Узнал о свидании с Громом, подстроил его отравление, затем убил на глазах медсестры, надеясь на её молчание, стоимостью два с половиной миллиона. Видимо просчитался, девушка не вынесла «раскольниковских» страданий и пообещала сдать Баева, поняв какой он страшный человек. Или, как вариант, начала его шантажировать, требуя больших сумм. Что тоже могло послужить поводом к убийству.

– Как к последним двум версиям ты планируешь привязать Картуза?

Ответить на вопрос полковника не дал звонок телефона. Снова Карен позвонил в самый разгар совещания, чтоб подлить масла в огонь неожиданной новостью:

– Лёня, а ты знаешь по какому адресу проживала ваша убиенная Коврижная? Проспект Ленина 96, корпус «А», квартира 74. А знаешь по какому адресу мы забирали тело Картуза?

– Только не говори, что по тому же!

– Чуть-чуть не тот! Квартира 80. Это на этаж выше.

– Ну вот Картуз и в версию с ревностью вписался….

– Обольщаться, положим, рановато. Но во всех изложенных тобой версиях, Баев, так или иначе, фигурирует. Надеюсь, наши полицейские друзья уже установили за ним наблюдение? Ну и вы покопайте, как следует, этого Баева.

– У меня просьба – Катерина возьми на контроль анализ жидкости из секретного флакона Баева, – старший лейтенант задумчиво разглядывал разрозненные пометки в своем блокноте, – А Капитана Казарина хочу отправить в архив областного полицейского управления, пусть покопается в «глухарях» за последние два-три года. Может найдет ещё схожие случаи.

– Возражений нет. Завтра в 9.00 у меня. Нужны результаты.

Глава 18

После видеоконференции старший лейтенант задумчиво сидел у окна в кабинете директора Института, разглядывая парковку. Снова эксперт что-то оживлённо рассказывал ему, но Леонид никого не слышал – его сейчас интересовали только два черных «Форда». Один принадлежал Баеву. Это подтвердил Ковригин. Второй, с заляпанными грязью номерами, был директору не знаком. «Возможно, кто-то из припозднившихся пациентов», – предположил Максим Станиславович. «Или платный», – тут же вставил эксперт.

Неожиданно, рядом со вторым «Фордом» выросла тёмная фигура грузной женщины в плаще и широкополой шляпе. В руках у женщины спортивная сумка. Леонид узнал эту сумку по расцветке – в институтской юности у него была такая же с позорной надписью «Абибас». Он использовал её, исключительно направляясь на тренировку по айкидо. Женщина явно была далека от тренировок и туго набила сумку чем-то ценным – слишком бережно она прижимала к груди эту дешевую турецкую подделку. В итоге сумка была отправлена на пассажирской сиденье, и «Форд», резко газанув с места вылетел с институтского двора.

– Кто это? – Леониду не нравилась поспешность, с которой автомобиль покинул территорию.

– Я видел эту машину пару раз на парковке, но женщина мне не знакома, – директор только усилил непонятную тревогу следователя.

Ипатов трясущимися руками набрал телефон Карена, попутно сбегая по лестнице на первый этаж здания.

– Кара, срочно! Что с нашими подопечными? Все живы-здоровы?

Было слышно, как капитан переговаривался со своими сослуживцами по рации, затем отрапортовал:

– Ухин, Тисуль, Ковригин в поле зрения. С ними всё в порядке. Баева не наблюдаем. Сотрудник докладывает, что потерял его из вида в районе хозяйственных построек на заднем дворе института.

– Черт! – Следователь уже дрожал от нетерпения, как хищник, изготовившийся к финальному прыжку на спину жертве, – Срочно ищите тело Баева. И объяви «перехват» на выезде с дублера. Ищем черный «Форд» с заляпанными грязью номерами. В нём женщина, предположительно средних лет, полная, одета в плащ и широкополую шляпу. В машине сумка «Абибас».

– Привет майору Иванову?

– Именно, Кара. Как у меня на занятиях по айкидо. Но сейчас вообще не до шуток. В аэропорту ищем женщину по приметам. Под любым предлогом задержать и досмотреть, свяжитесь с аэропортовскими – им это сделать будет проще.

Уже на первом этаже увидел эксперта, общающегося с немного успокоившейся регистраторше Наташей.

– Павел Александрович, срочно в лабораторию Баева. Вы там последним были. Посмотрите профессиональным взглядом – не пропало ли что. Звоните мне. Сами здесь за старшего. Координируйте поиск тела. С территории института никого не выпускать. Если надо, пусть Карен запросит подкрепление.

И, выскочив во двор, запрыгнул в припаркованный «Спринтер», на ходу крикнув Трофимычу: «Гоним в аэропорт!». Почему-то именно туда влекла Ипатова его знаменитая чуйка.

Глава 19

Отделовский «Спринтер» мчался в аэропорт по относительно пустому дублеру. Ипатов успел отметить про себя оперативность Карена. Несколько раз видел он машины ГИБДД и инспекторов, досматривающих все черные легковушки. До аэропорта домчались за полчаса. Среди пассажиров, ожидающих вылета, полной дамы не наблюдалось. Зато Леонид отметил опытным взглядом несколько сотрудников областного главка, внимательно сканирующих пассажирскую массу.

Начальник САБ-а уже встречал его у входа.

– Карен Юрьевич звонил, передал приметы подозреваемой и автомобиля. Женщину не нашли, но на бесплатной парковке вне зоны аэропорта таксисты вроде видели искомый автомобиль. Сейчас наши сотрудники совместно с полицией осматривают его.

– За последние полчаса какие рейсы отправляли?

– Да вот только на Москву в Шереметьево самолет отправили пять минут назад. Сейчас регистрация на Сочи. И всё.

– Списки пассажиров, видео с камеры на московскую посадку где можно посмотреть?

– Ко мне в кабинет пройдём – с моего компьютера доступ есть.

В кабинете начальника Службы Авиационной Безопасности на огромном мониторе сначала изучали списки пассажиров. Затем просматривали записи с камеры наружного наблюдения у выхода на посадку. Ничего! И снова непонятная дрожь, как у хищника перед прыжком:

– А есть запись с камер багажного отделения?

Переключились на багаж московского рейса и БИНГО! Та самая сумка с ненавистной уже надписью «Абибас»!

– Можно узнать кто сдал в багаж эту сумку?

– Посмотрим.

Начальник САБ-а приблизил изображение сумки и на одном из ракурсов отчетливо прочитался номер посадочного талона. Сверили со списками пассажиров и с камерами со стойки регистрации – совершенно незнакомый мужчина в спортивном костюме с аккуратной рыжей бородкой в очках с толстой оправой. «Громов Николай Евгеньевич» – с удивлением прочитал следователь. «Не хватало ещё, чтоб у нас покойник ожил! Хотя внешне не похож».

В эту секунду затренькал селектор внутренней связи.

– Игорь Викторович, осмотрели машину. Черный «Форд», грязные номера. Пробили по базе ГИБДД – с учета снята в связи с продажей, снова на учёт ещё не поставлена. Покупатель – Баев Дмитрий Евгеньевич.

– Черт! – Леонида снова охватило нетерпение, – Машину осмотрели?

– В багажнике машины чемоданчик, как у стилистов в «Золотом яблоке». Тут на въезде на парковку баки мусорные. Полицейские из облглавка не побрезговали, обыскали – нашли плащ и шляпу. Возможно, не связано с нашими поисками, но в соседнем контейнере нашли чёрный парик, какие бабки обычно носят, безвкусный такой….

– Машину на штраф стоянку. Сами в аэропорт, – начальник авиационной безопасности явно гордился своими сотрудниками, – Что товарищ старший лейтенант дальше будем делать?

– А дальше будем встречать рейс в Москве. Встречать под камеру. Если уж наш подозреваемый однажды из женщины в мужчину сумел перекинуться, трудно представить в каком обличии он сейчас может предстать. И главное – следим кто сумку заберет. Сразу задержать и досмотреть.

Теперь можно выдохнуть. Пока самолет в воздухе, позвонить Павлу Александровичу, собрать информацию по институту, доложить Юрию Виллиевичу. Может московских коллег подключит.

Павел Александрович, все-таки удивительный человек! Умеет читать мысли и предугадывать желания. Стоило подумать о нем, тут же последовал телефонный звонок.

– Леонид, у нас бунт назревает, сотрудники института домой хотят! Карен уже ОМОН хотел вызвать – еле его отговорил. Тело Баева не нашли. След обрывается на заднем дворе у служебных построек. Вскрыта дверь сарайчика дворника. Колун для льда со следами крови. Показал экспресс-анализ. Сейчас пытаемся найти медкарту Баева, чтоб сличить группу крови. Сразу за сараем вход в канализационный коллектор, одно из ответвлений выходит на парковку, люк аккурат за парковочным местом, откуда чёрный «Форд» стартанул. Самого Баева Кареновские ребята уже по коллектору ищут. Как думаешь – версия с промышленным шпионажем подтверждается?

– Павел Александрович, отпускай народ по домам. Ребят из канализации поднимай. Думаю, к завершению наше дело движется. Не промышленный шпионаж. Что? Узнаем буквально через полтора часа. Сейчас набираемся терпения. Главный фигурант в сторону Шереметьево движется. Там его и подождем.

Глава 20

К моменту прибытия самолета в аэропорт Шереметьево в кабинете начальника САБ-а собралась дружная пёстрая компания. Подъехал Карен, который захватил с собой Павла Александровича. После доклада Филлипенко, появился и сам полковник в сопровождении капитана Казарина. Два серьёзных мужчины из смежных отделов Конторы даже не потрудились представиться, однако по тому, как их поприветствовал Юрий Виллиевич, было понятно, что это очень серьёзные товарищи.

Момент посадки самолёта смотрели с не меньшим, чем финал Чемпионата мира по футболу, азартом. Когда на ленте багажного транспортёра показались первые чемоданы, Леонид даже привстал со своего места, в нетерпении комментирую появление каждого места багажа: «Не она, не она…». Когда сумка с надписью «Абибас» выплыла из недр багажного отделения, откуда-то из толпы прилетевших пассажиров, появился человек в неприметной серой куртке и темных очках. Ещё секунда, и сумка оказалась в его руках. Поспешно человек отправился к выходу из аэропорта, где его уже поджидали сотрудники службы безопасности и полицейские в штатском.

Несколько человек обступили забравшего сумку неизвестного, но неожиданно для всех, он не сдался без сопротивления представителям закона, а резким движение свободной руки сбил с ног ближайшего полицейского, затем ловкой вертушкой обезвредил еще одного сотрудника безопасности и столкнув между собой еще двоих пытающихся задержать его, быстро побежал в сторону выхода. В ходе борьбы темные очки с незнакомца слетели и в разрезе ворота куртки показался ортопедический воротник.

– Баев! – дружно выдохнули зрители у монитора.

– Хорошо дерётся, покойничек! Неожиданно для «ботаника», – съязвил полковник.

Тем временем, из группы встречающих у выхода из багажного терминала отделился человек в сером костюме и хладнокровно поднес к виску Баева электрошокер. Треск электричества, визг свидетельниц происходящего, и ученый безвольно повис на руках человека в сером костюме. Сумка с глухим стуком упала на пол.

– Против Конторы не попрёшь, – самодовольно усмехнулся Филиппенко.

– Досматривайте задержанного, передавайте нашим сотрудникам и этапируйте ближайшим самолетом назад, – распорядился один из незнакомцев.

– Надеюсь, дело закончат наши ребята? – Юрий Виллиевич пристально посмотрел на говорящего, затем перевел взгляд на второго.

– Не волнуйтесь, товарищ полковник. Досмотрим, если в багаже нет ничего интересного нам – отдадим в полное ваше распоряжение. Если есть что-то ущемляющее интересы государства, у вас будут ровно сутки, а потом не обессудьте.

«Значит ждет ещё одна бессонная ночь», – понял Леонид. Павел Александрович и Семён усиленно прятали глаза, стараясь избежать ночного бдения. «Ну «Павлик» понятно – молодожён, поди торопится волшебные капли опробовать, – посмеялся про себя следователь, – но капитан-то мог бы и составить компанию. Всё равно останется. Я – старший группы, так что не отвертится». Семён, словно прочитав мысли Ипатова, с грустью посмотрел ему в глаза.

Тем временем на большом экране в кабинете начальника САБ-а началась вторая серия увлекательного шпионского боевика под названием «досмотр подозреваемого». На Баева было жалко смотреть. Он явно не ожидал такой быстрой развязки, что-то не сошлось в его идеально продуманном плане. Когда с Баева сняли ортопедический воротник, под ним в области шеи обнаружились два небольших силиконовых дозатора, которые обычно закрепляют на теле пациента для облегчения внутривенного ввода лекарственных препаратов. Вторым потрясением для зрителей стало мускулистое тело ученого. Он явно не производил впечатление «ботаника», погрязшего в своей лаборатории. И наконец, содержимое его сумки! Сперва ничего необычного – в коробке из-под пенициллина аккуратные пузырьки. Часть со знакомой зеленоватой опалесцирующей жидкостью, часть с регулятором потенции. Длинный футляр с зондами, похожими на тот, который обнаружил эксперт в лаборатории ученого. Какая-то одежда, несессер с мыльно-рыльными принадлежностями…, а потом обувные коробки. Одна, другая, третья…. Восемь коробок в тугую заполненных зелёными банкнотами с аркой, поддерживаемой атлантами, флагом Евросоюза, подписью президента Европейского центрального банка и двенадцатью звёздами ЕС. Кто-то из зрителей присвистнул.

– У вас сутки! – резюмировал незнакомец в штатском.

– Леонид, собирай медиков, пригласи Катерину – пусть сверится со своими проколами. Пригласи Ковригинских ученых. Разберитесь с дозаторами на теле, Я поднажму на лабораторию – нужен срочно ответ по составу его «чудо-лекарства». Подключу лаборантов ФСКН, пусть по своей линии поищут. Расколоть Баева по полной. У нас сутки. За это время мы должны доказать, что это «наш пассажир». Или пойдет по статьям о контрабанде и убийству, и истинного лица «бабайки» так никто и не узнает. В том числе, мы. Будут вопросы – набирай в любое время. Я с утра подключусь к допросу, если надо. Карен, поможете этапировать задержанного к нам в отдел и спасибо за помощь! Дальше мы сами.

Глава 21

В здании Тринадцатого отдела в эту ночь было многолюдно. Сотрудники Росгвардии, конвоирующие Баева, Ковригин и Тисуль из Института, Катя Волосевич в компании Заведующего отделения неврологии областной больницы и рентгенолога, вооруженного современным переносным аппаратом, понурый Семён Казарин, безостановочно жалующийся на невыспанность и незавершенные дела по дому…. И, наконец, те двое, кому в ближайшее время предстоял непростой интеллектуальный поединок – Ипатов и Баев.

Баева первым делом подвергли осмотру и рентгеновскому облучению. Подтвердили версию, что дозаторы на шее продолжались зондами, имплантированными в префронтальную кору головного мозга.

Пришли результаты анализа жидкости из «волшебных» флаконов. Коктейль из гормонов, клеток мозга и фармакологии. ФСКН по своей линии ничего не обнаружили, но попросили образец для более тщательного анализа, так как заподозрили, что данное вещество рано или поздно может всплыть на рынке в качестве мощного стимулятора.

Времени оставалось не много, и Лёнька решил начать допрос.

Два рослых Росгвардейца ввели Баева в кабинет, приковали наручниками к столу и оставили один на один со следователем. Хотя, если говорить честно, старший лейтенант был не совсем один в этот момент. Участники следственной группы находились за зеркальным стеклом и могли наблюдать за ходом допроса, а в случае необходимости подсказывать Леониду необходимую информацию через портативный наушник.

На Баева был жалко смотреть. От былого лоска не осталось и следа. Помятый спортивный костюм с надорванным во время задержания рукавом, серый цвет лица, след ожога на виске, и главное – очки с толстыми стёклами.

– Дмитрий Евгеньевич, что со зрением? – Леонид сразу попытался настроить разговор на благожелательный лад, – Вы же последнее время без очков обходились.

Баев пристально посмотрел на следователя. Он явно не торопился вступать в диалог и обдумывал линию своего поведения.

– Следователь, давай без обиняков. Как я понял из беседы конвоиров на обратном пути из Москвы, через сутки меня отдадут ФСБ и там будут по полной программе раскручивать на несколько особо тяжких статей. Пожизненное без права подачи апелляции на зоне с особо строгим режимом не самая радужная перспектива. Покончить с собой я могу в любую минуту, вы не сможете мне помешать, и я думаю – не догадываетесь, что сделать это мне проще, чем сказать «нет». Но, если честно, пожить еще хочется…. Зная о специфике вашего отдела и взаимоотношениях с Институтом, понимаю, что сотрудничество с вами – единственный способ продолжить более-менее человеческую жизнь и дальше заниматься наукой. Давай договоримся на берегу – я рассказываю вам всё, даю полный доступ к материалам моих исследований, а вы оставляете меня при своем отделе. В каком качестве и с каким уровнем ограничения свободы – решите сами.

– Я принял информацию. Но решать, сами понимаете, не мне, и даже не на уровне областного управления. Однозначно, Ваши признательные показания будут учтены при решении Вашей дальнейшей судьбы. И в зависимости от того, какой процент правды будет получен от Вас до утра в ходе допроса, и будет приниматься решение. И не надейтесь на травматичное извлечение имплантов. Ваши руки всегда будут под контролем.

– Благодарю за откровенность.

– Итак вернемся к первому вопросу: что у Вас со зрением?

Баев ухмыльнулся.

– Видите ли, следователь, у меня в мозгу расположены импланты, имеющие выход на заднюю поверхность шеи, через них в мой мозг напрямую вводится содержимое моих пока ещё секретных пузырьков. Вещество, содержащееся в них – мощнейший мозговой стимулятор. Я просчитал из каких отделов мозга нужно брать биологический активный материал, разработал формулу стабилизирующего его вещества. При введении даже микроскопической дозы моего эликсира, моё зрение улучшается. Но произошли некоторые события, которые заставили форсировать мои исследования, и я не успел добиться длительного эффекта. Я вынужден вводить свой эликсир в мозг через импланты ежедневно. В противном случае – процесс обратим.

– Забор материала Вы производили, убивая своих доноров?

– Грубо, но по сути – да, – Баев на несколько секунд задумался, затем что-то решив для себя, продолжил со вздохом, – Часть из них убил я, часть – Коврижная.

Лёнька услышал через наушник как за зеркальным стеклом удивленно вскрикнули Тисуль и Ковригин.

– Про участие Коврижной можно поподробнее?

– Давайте уж с самого начала. Ещё до того, как я пришел в Институт и познакомился с Дарьей…, – ученому явно было неприятно делиться информацией, – … В общем я работал в группе Живова. Я считаю, что он был гением. Окружающие считали его сумасшедшим сумасбродом. Конечно, он ошибался, считая, что любой забор мозговой жидкости у психически здорового донора и дальнейшее ее использование сможет повлиять на ментальные способности реципиента. Кроме индивидуальной несовместимости существовала проблема стабилизации вещества. Он торопился и игнорировал эти два обстоятельства. Но в ходе ряда экспериментов на крысах он смог доказать наличие кратковременного положительного эффекта. В принципе это то, чем сейчас занимается Ю-Ю….

– Юрий Юрьевич Тисуль?

– Именно…. А потом решил попробовать на себе. Я пытался его отговорить, показывал свои расчеты и предложения по продолжению эксперимента. Он обозвал меня «глупым трусливым мальчишкой», меня задели тогда его слова, и я согласился ассистировать ему в этом эксперименте. Сделали забор мозговой жидкости у пациента психиатрической больницы под видом необходимого обследования и ввели Живову. Донора выбирали по двум параметрам – отличное зрение и хорошее физическое состояние. У профессора в юности была трепанация и имелась возможность ввести препарат через отверстие в черепе непосредственно в височную область мозга, рядышком с гиппокампом. Первоначальный эффект превзошел все ожидания. Профессор смог обходится без очков и чувствовал небывалый подъем сил. Но видимо в момент интеграции произошел некий нейрохимический шторм, сопровождаемый выбросом глутамата, активацией NMDA-рецепторов, всплеском нейротрофических факторов. Это раскрыло синаптические связи, сделав мозг профессора восприимчивым к «следам» опыта донора. В итоге кратковременный стимулирующий эффект закончился, а «побочка» осталась. Профессор оказался в закрытом отделении, а через некоторое время скончался – сердце не выдержало нагрузки.

Ученый замолчал, задумчиво глядя в зеркало, за которым расположились участники следственной группы, затем продолжил:

– Я надеюсь, мой наполненный научной заумью рассказ Вас не утомил. В крайнем случае, Максим Станиславович и Ю-Ю помогут разобраться, – обворожительная улыбка «людоеда» в сторону зеркала.

– Почему Вы решили, что они там? – Леонид отследил взгляд Баева. Ему даже показалось, что тот общаясь с ним, постоянно апеллировал к учёным за стеклом, как только начинал использовать научные термины.

– После смерти Живова, моей главной задачей стал анализ «побочки» такой имплантации, очистка и стабилизация раствора. Я понимал, что получи я такой раствор, без «побочки» и с длительным эффектом – это будет прорыв в прикладной науке. Психиатрии, невропатологии, терапии поражения органов восприятия…. Да везде, где задействована работа мозга. Постепенно я пришёл к выводу, что при заборе материала происходит забор не только жидкости, но и клеток мозга, несущих дополнительную информацию. Позволю себе маленький экскурс в то, как мозг распознаёт сигналы от глаз. Сначала импульс через латеральное коленчатое тело в таламусе приходит в первичную зрительную или стриарную кору. Здесь начинается базовый анализ: распознаются простые признаки — линии, ориентация, цвет, форма. Дальше информация идёт в экстрастриарные. В них анализ усложняется: нейроны настроены на более сложные паттерны — например, на узнавание лиц, букв, геометрических фигур или на движение объектов. В височной доле происходит высокоуровневая обработка: объект идентифицируется, ему присваивается смысл. В теменной доле происходит восприятие: где объект находится, как с ним взаимодействовать, как скоординировать движение….Но зоны височной доли тесно взаимодействуют со структурами, отвечающими за декларативную память — тут происходит пересечение сенсорного ввода и систем обучения. Области теменной доли участвуют в планировании действий, решении пространственных задач, интеграции зрительных данных с другими сенсорными модальностями. От теменной и височной доли информация поступает в префронтальную кору. Она отвечает за высшие когнитивные функции: рабочую память, внимание, принятие решений, стратегическое планирование. Таким образом, донорские ткани включают не только зрительные нервы, но и фрагменты ствола мозга, таламуса и прилегающих подкорковых зон. Реципиент получает «побочные навыки», фрагменты чужого опыта. Которые особенно обостряются при стрессе. Когда я теоретически построил модель своего будущего препарата, я стал искать способ стабилизации эликсира. Продвинулся достаточно сильно для того, чтоб испытать его на себе. Разработал внутричерепной зонд, по которому смог бы доставлять препарат прямо в нужные отделы мозга. Оставалось только вживить имплант и найти подходящего донора.

– Почему Вы, зная о криминальном прошлом Картуза, выбрали именно его в качестве донора? Не побоялись его криминального опыта, который по Вашим же словам мог бы передаться Вам?

Баев рассмеялся чуть слышно.

– А с чего Вы решили, что Картуз был первым? Я как раз-таки искал донора, несущего положительный набор навыков. Кроме того, мне был нужен ассистент, который смог бы вживить мне импланты и помочь с забором мозгового вещества. В это время как раз начал работать в Институте. Кроме отличной лабораторной базы, в моей жизни появилась Даша. Она как раз недавно развелась и очень сильно переживала измену мужа и ту денежную пропасть, в которой оказалась. Я предложил ей сотрудничество и финансовую помощь…. Я уже тогда не плохо зарабатывал на регуляторах потенции. Народная молва помогала получать мне отличный доход без дополнительных рекламных вложений и позволяла обходить официальные бюрократические препятствия. К слову, мой препарат реально был чище и эффективнее любых аналогов…. В общем я обрисовал Дарье всю перспективу и необходимость поиска донора. Она думала недолго, до первого взноса по ипотеке. Однажды вечером позвонила мне и сказала, что ее бывший приезжал на гастроли – он был актёром какого-то Челябинского театра – сейчас у них гастрольный тур закончился, он решил задержаться в родном городе, пройтись по «местам былой славы», с неделю гулял по бабам, а сегодня пьяный в … неприлично пьяный приперся к ней и уснул в прихожей. Даша предложила использовать его в качестве донора. В общем его навыки меня устраивали, психическими болезнями он не страдал, решили начать с него. Сделали забор мозгового вещества с помощью зонда из всех нужных для максимального эффекта зон. Когда стали убирать зонд, произошел отек ствола и…. В общем, горевали не долго. Отвезли его подальше от города, скинули в речушку. Когда его нашли, он так распух и был обглодан обитателями водоема, что следов уколов не нашли. Через неделю был готов препарат, поставили несъемные импланты. Очень рисковать своей жизнью не хотелось. С тех пор так и хожу в ортопедическом воротнике. Первое введение препарата – успех. Из «побочки» – добавилась харизма и актёрские качества. Врал легко и самозабвенно.

Баев снова рассмеялся. В наушнике раздалось шипение Ковригина: «Сволочь!». Леонид невольно улыбнулся.

– А Ковригин сам сволочь еще тот! Сколько раз я ему регулятор потенции в качестве взятки подносил, а он все невинной овечкой прикидывается, – вдруг перевел разговор на другую тему ученый.

– «Побочка» после Юмашева? – догадался следователь.

– Вы догадливый, Леонид Алексеевич. Хотя, кроме вашего имени-отчества и имени Катя, я ничего в Вашей голове прочитать не смог. А вот директора нашего слышу почему-то отлично.

Следователь покраснел, услышав в наушник хихиканье капитана Казарина.

– Перерыв, – скомандовал Леонид, – Подследственному принесите чай и бутерброды. Я тоже перекушу и минут на пять на воздух.

Глава 22

Во время перерыва Ипатов прогуливался по коридорам Отдела, стараясь не попадаться на глаза коллегам. Ему было неприятно сканирование его мозга Баевым, и он понимал, что, когда внимательно слушал допрашиваемого, он был закрыт от чтения мыслей. Но, когда Баев начал грузить научными терминами, позволил себе расслабиться и впустил последнего в свой мозг.

«Сам виноват! Недооценил противника. Что он еще смог считать в моей голове? Больше не на секунду не давать слабину! Кофе. Много». В этот момент из ниши в стене между гобеленами отделилась фигура девушки. «Катя!» – забилось сердце юноши.

– Леонид, – девушка тщательно подбирала слова, – Нет ничего плохого в том, что Вы думаете обо мне. Потому что, я тоже думаю о Вас. Вы нравитесь мне. Но сейчас мы оба на работе. Серьёзной и ответственной. Я обещаю Вам, что, когда всё закончится, я обязательно схожу с Вами куда-нибудь на свидание. Я сама этого хочу. Но пока, прошу Вас собраться и не компрометировать нас обоих.

Катя улыбнулась своей очаровательной улыбкой и легонько коснулась своей рукой руки Леонида.

– Я постараюсь, Катя! Спасибо, – и уже вслед уходящей девушке, – Но ваше обещание запомнил!

Глава 23

Зайдя в смежную с допросной комнату и попросив коллег сдерживать эмоции, которые легко прочитывает Баев, с удивлением не обнаружил среди присутствующих Ковригина.

– Я за двоих оставлен, согласился за отгул, – пояснил Тисуль, – У Максима Станиславовича дела срочные дома. Да и выспаться хочет человек.

«Что ж, может это даже к лучшему. Слишком уязвимой мишенью стал директор. Не надо, чтоб Баев этим смог воспользоваться».

Учёный заканчивал с поздним ужином, и, казалось, горел нетерпением продолжить рассказ.

– Итак, после первого успешного эксперимента встала задача – как сделать поиск доноров проще и безопасней. Одно дело бывший муж, которого в силу его образа жизни долго никто не хватится, другое дело – донор с устраивающим набором навыков. Как правило, такие люди социализированы и их исчезновение будет замечено сразу. Их окружение будет добиваться расследования смертей, не довольствуясь закрытием дел с формальными отписками о причине. Дела с регуляторами потенции пошли немного на спад. Нужно было закрывать Дашину ипотеку. В этот момент и попал в наше поле зрения Картуз. Дарья видела какую разгульную жизнь ведет её новый сосед. Судя по частым переездам, он не горел желанием, чтоб его нашли, а деловые качества у него были не ординарные. Когда он на лестничной площадке пытался склеить Дашу, признался, что сидел за мошенничество в особо крупном размере и хвастался огромными суммами из присвоенного им «общака». Справились легко. Небольшая доза клофелина и снотворного, наложенные на перманентное опьянение, вырубили его до состояния овоща. Манипуляцию проделали на «раз-два». Даша уехала в институт, обеспечивать себе алиби. А я, обыскав его квартиру, нашел общак. Доллары, рубли, золото…. Полиция расследование закрыла практически сразу с формулировкой «отравление неизвестным наркотическим веществом». Братки покрутились, но денег не нашли. Решили, что их присвоили полицейские. А я сдуру всё его богатство, за исключением денег на ипотеку, обменял на Евро. Сглупил, конечно. Там какая-то приметная вещица из золота была. Баба из ломбарда сразу смекнула кому доложить, и братки начали по новой копать.

– Тогда Вы решили избавиться от свидетельницы?

– Вы меня поймите – она была слишком на виду. Даша была последней, кто видел Картуза живым, да еще жила по соседству. Рано или поздно вышли бы на меня. Плюс ко всему, к тому времени её аппетиты выросли, она рвалась поскорее закрыть ипотеку, а я не видел смысла платить ей такие деньги. Да и навык ее профессиональный мне как раз очень пригодился бы. Нужен был повод обустроить всё лучшим образом, чтоб не вызвать подозрений. А тут как раз Громов со своим сперматоксикозом. Почему-то сразу сложилось в голове – воспользоваться его слабостью, получить его навыки и доступ к системе безопасности института. Сознайтесь, вы ведь сперва версию промышленного шпионажа рассматривали. Я этого и хотел добиться. Убираю ненужного свидетеля, получаю навыки идеальной медсестры и универсального бойца. Взломав систему видеонаблюдения, получаю неограниченный доступ к препаратам. И, изготовив хороший запас эликсира, растворяюсь в воздухе. Начинаю жизнь с новым паспортом, под новым именем с новой легендой – скилы Козыря и Громова опять же очень пригождаются. Заканчиваю эксперименты. А там видно будет – или продаю его за хорошие деньги западной фармацевтической компании или где-то за границей под чужим именем иду на «нобелевку». С Дашей пришлось повозиться немного – нужного навыка еще не было, один зонд вставил криво, еще и крестик на ней сорвал… но забор материала все-таки удался, а потом руки сами все делали идеально.

– А Юмашева зачем прихватили?

– Вошел в азарт. Решил еще способности телепата получить. Вижу, что зря. Хоть и не был он слишком явным звеном в цепочке, но, как я понимаю, заставил вас рассматривать новые мотивы. В итоге, засветился, испугался и попался на мякине. Навыки оказывается, как и зрение со временем уходит, если не подкреплять их новыми порциями эликсира.

– В Москву то зачем? Не проще было где-то в глубинке отсидеться?

– Говорю же – запаниковал. А тут по связям Картуза фармазон нарисовался, который паспорта на все случаи жизни изготовил, да с человеком в Москве связал, который любой груз за границу поможет переправить, не интересуясь его содержимым. Вот и решил – сейчас или никогда. Всего на шаг меня опередили, – Баев ухмыльнулся, – На чём хоть погорел то?

– На любви к чёрным «Фордам»! Хоть и использовали для своей криминальной ипостаси другую машину, но приверженность к определенной марке и цвету заставили приглядеться к Вам поближе. А уж побег этот ваш панический всё по местам расставил. Через канализацию бежали?

– Ага. Как Керенский, в женском платье! – излив следователю душу, Баев развеселился и пытался за шутками скрыть свой страх перед неизвестностью.

– А что за кровь на колуне?

– Сглупил. Решил напоследок следы замести, думал пока ищите тело, успею раствориться в мегаполисе. У Ю-Ю крысу позаимствовал, – и повернувшись к зеркальному стеклу, – Прости, Тисуль! Сумка давно наготове в подсобке спрятана была. Переоделся, загримировался и в аэропорт!

– Допрос окончен. Вас определят в камеру до утра. Утром подпишете распечатанное чистосердечное признание. Думаю, останетесь у нас.

Леонид вышел из кабинета, распорядился увести Баева в камеру, на ночь крепко зафиксировать к койке и не сводить с него глаз. Растолкал сонного Трофимыча, попросил развести сотрудников по домам, а сам остался в кабинете, составлять протокол допроса и собирать папочку с документами дела.

Глава 24

– Лёня, вставай! – нежное поглаживание по волосам и ласковый знакомый голос….

– Мама, я немножко ещё….

– Старший лейтенант Ипатов, подъём! – странно – голос тот же, но интонация совсем другая.

Открыл глаза. Так и есть – уснул за столом. Хорошо, хоть документы успел подготовить. Рядом смеющаяся Катя Волосевич. «Маааамаааа…» – передразнила девушка.

– Пошли давай, сынок! Филиппенко уже всех собрал в кабинете. Ждут только виновника торжества. Тебя-тебя! Не тупи, Лёня!

Кое как привел себя в порядок, но всё равно появление растрепанного помятого следователя вызвало улыбки присутствующих. Состав тот-же, что и сутки назад, только вместо Ковригина Тисуль.

– Юрий Юрьевич с сегодняшнего дня назначен директором Института мозга. Максим Станиславович взял самоотвод, решил вернуться к научной работе, – пояснил Ю-Ю.

Леонид скромно сел с краю стола. Филиппенко, усмехнувшись, предложил пересесть на центральное место напротив себя, а затем откашлявшись, официальным тоном произнес:

– Благодарю всех за отлично проделанную работу. Каждый из вас – молодец. Лишний раз убеждаюсь, что не ошибся, пригласив старшего лейтенанта Ипатова в свой отдел и назначив его старшим группы. Всем спасибо! Все свободны до завтра.

Зашумев, стали расходиться. Каждый по пути норовил или похлопать Ипатова по плечу или пожать ему руку.

– Юрий Виллиевич, а что с Баевым? – Лёнька чувствовал некую недосказанность в словах полковника, да и ответственность за своё обещание давало ощущение легкого непокоя.

– Да нормально всё с ним. С утра отправил твой труд в Москву. Оттуда очень заинтересовались нашим Баевым. Летят из столицы коллеги за ним. Будет до конца жизни жить и работать в закрытом институте с ошейником, ограничивающим передвижение. Импланты, если смогут – удалят. Если не смогут, будет подопытным кроликом по своей же разработке. Слишком уж убедительные фокусы он при задержании демонстрировал. Как по мне – думаю, заберут его в итоге к себе военные. Будут создавать универсальных солдат. Не очень приятная перспектива, конечно, но для него – единственно приемлемая.

– Просьба еще, Юрий Виллиевич – Карену от нашего ведомства благодарность объявить. Считаю, очень помог!

– Обязательно! Беги уже! Отдыхай. Вон тебя внизу девушка заждалась….

Смущенно улыбаясь, Лёнька выбежал из кабинета во двор, где его ждала Катя Волосевич, не забывшая о своем обещании. «Как же всё-таки хорошо, что всё закончилось, и у них впереди целый свободный день, который они смогут провести вместе!»

– Ну что, герой? В «Кению» для начала?

– С тобой, хоть на край света!