0,01%

Глава 1 Утро начинается не с кофе.

… Город, обычно никогда не спавший, именно этой ночью, сейчас, будто бы заснул. Только где-то вдалеке, фоном слышался шум машин. Но тихий, его легко перебила череда звонких ударов о мерзлый асфальт гонимой холодным, промозглым ветром пустая коробка из-под сока.

Торопливо семенящий куда-то по полутемным дворам мужчина зябко поежился, пробормотав: «- Вот вам и весна пришла… Только к кому?» И действительно: собачий холод, замерзшие лужи, острова грязного, ноздреватого, оледенелого снега, иней на ветках… Всё это было как-то не очень по-весеннему.

Даже птицы практически не пели, видимо, не до творчества им было при таких погодных выкрутасах. Зато людям необычно холодная весна никак не мешала самовыражаться. Вот, например, на стене одной из серых панельных многоэтажек, мимо которой проходил, поминутно оскальзываясь, спешащий неведомо куда, мужчина, виднелась жизнерадостно – разноцветная надпись ACAB. All cops are bastards* – так расшифровывалась эта аббревиатура.

Мужчина, раздраженно фыркнув, подошёл вплотную к произведению местной наскальной живописи, потрогал его пальцем, а сам палец после этого понюхал. «- Опять, видать, у Сидорова отец забухал и парнишка самовыражается посредством вандализма. И нет, чтобы чего хорошее на стенах малевать! Всякую хрень, ещё и американскую почему-то… Ладно, после этого вызова надо к Сидоровым зайти. Как бы этот бухарь-профессионал жену не убил, и так уже два раза в больничку-то отправлял.» - подумал мужчина.

Кстати, он был категорически не согласен с тем, что прям all cops и безоговорочно bastards. Не только потому, что сам относился к этим самым cops, но и из-за того, что к своему сороковнику на своей работе жизнь повидал основательно. И с таких сторон, от которых порой кошмары снились. Но, несмотря на то, что частенько было тяжело, страшно и несправедливо, уволиться он не хотел. По крайней мере, сейчас. По молодости-то, конечно, бывало, но теперь как-то... Сросся с работой, что ли? Сейчас, бывает, как хандра на душу надавит, пройдёшься по своему участку, с людьми поговоришь, может, какого воришку или хулигана выловишь, да за ушко и на солнышко и... Полегчает сразу, потому что полезное дело сделал, не зря день прожил.

Вдруг мужчина замер, как вкопанный, и заполошно охлопал себя по карманам. Этого ему показалось мало, потому он вытащил под тусклый свет вяло поимигивающего фонаря то, что лежало во внутреннем кармане, небольшую стопочку документов в блестящих обложках. Паспорт был положен обратно сразу же, а вот несколько "корочек" форматом поменьше мужчина поочередно открыл, мельком прочитав, что в них написано. Одну, в красной обложке, в которой напечатали, что он Баринов Евгений Васильевич, участковый уполномоченный, личный номер, печать и так далее.

- Уффф... Чёртова спешка... - Баринов утёр со лба проступившие капельки холодного пота - Едва не забыл.

Уже светлело: солнце словно стыдясь и нехотя высвечивало пыльный двор очередной серой панельный девятиэтажки. По меркам Нововторовска двор был вполне себе приличный: мало мусора, аккуратная детская площадка, даже места для парковки достаточно, и машины не стояли на тротуарах и клумбах. Только вот местные грязь и пыль, будучи какими-то сверхъестественно маркими и прилипчивыми, конечно же, украсили хаотическими орнаментами и авто, отчего самые дешёвые, на первый взгляд, стали мало отличимы от самых дорогих.

Впрочем, их тут было не так, чтобы много: город не то, чтобы нищенствовал, но и богатством похвастаться не мог. Когда-то его можно было бы называть городом – заводом, ничуть не кривя душой. Но с приходом свободного рынка многое поменялось не в лучшую сторону. Нет, Евгений Васильевич знал множество других промышленных городов, где всё сталось намного хуже. В Нововторовске же сравнительно много всего сохранилось, хоть и работало на грани рентабельности, будучи бледной тенью своего же прошлого. Производя, в придачу к неказистым, но надёжным товарам народного потребления, ещё и ощущение безысходности и застоя.

Ощущение безысходности – участковый был в этом твёрдо убеждён – явно не способствовало снижению преступности в городе. Скорее, наоборот. Город пил. Пил много, самозабвенно, с надрывом, по-черному. Практически в каждом дворе каждым вечером можно было обнаружить пьяную компанию. Сценарий посиделок для них был удивительно стереотипным, словно бы его писали под копирку. Как только смеркалось, преданные фанаты Бахуса сбредались к привычным точкам возлияния горячительного и рассаживались по привычным местам. Места эти были не обязательно у стола, его роль мог выполнять, например, ящик из-под овощей - фруктов, позаимствованный из ближайшего продуктового. Или специально выделенный под бутылку участок приподъездной скамейки, и тогда кому-то приходилось напиваться стоя. Потом начинались «разговоры за жизнь» - уровень их эмоционального накала, равно как и, в большинстве случаев, убогости и логической несвязности, был доступен только изрядно пьяному человеку. Ну а дальше – кто-то, неизменно, оставался валяться, а кто-то расползался по домам.

Нередко, впрочем, бывало и так, что кто-то валялся уже на стадии «разговоров за жизнь». И не от нокаутирующего количества промилле в крови, а от нокаутирующего удара кулака по голове. Или от такого количества ножевых ударов в живот, что этот самый живот начинал походить на решето. Ну а что вы хотели? Пьяные «разговоры за жизнь» - они такие, непредсказуемые и потому для этой самой жизни опасные. И как ни боролся Евгений Васильевич с пьянством на своём участке – это почти не имело эффекта. Не потому, что участковый был разгильдяем, профаном или просто пофигистом – как раз напротив, он был человеком трудолюбивым и довольно крепким профессионалом. Просто для того, чтобы побороть беспощадное местное пьянство надо было побороть сам город. И на этом полномочия участкового, как говорилось в одном достаточно известном видеоролике из интернета – всё.

И вот сейчас, похоже, его выдернули ранним утром как раз на последствия очередного "разговора за жизнь". Вроде бы, одно тело, но это не точно, что там на самом деле будет ясно лишь после осмотра места происшествия. А вообще, вводная была какая-то странная. Два человека обратились, один, собственно, тело нашёл, а другой видел, как это самое тело до того, как его нашли... Само убилось об стену. Ну, примерно так Баринову передал дежурный. Там ещё была длинная матерная тирада по поводу буйной фантазии некоторых очевидцев, приплетающих к простым, как палка, делам каких-то "сратых гипнотизёров в капюшонах". И хотя участковый не разделял эмоциональности коллеги, к подобному раскладу событий и он относился весьма скептически. Нет, конечно, по пьяной лавочке с людьми случалось всякое, но чтоб вот так? Гипнотизёры? Серьёзно? Нет, конечно, вполне мог кто-то и помочь человеку покинуть этот бренный мир. Только в 99,9% случаев всё проще, никакого гипноза и прочей магии и волшебства: булыжником каким по голове раз "-дцать", и вся недолга. Ну а свидетель... Да мало ли? Либо намеренно врёт, либо почудилось чего. Всякое бывает, разбираться надо.

Евгений Васильевич буквально влетел в тот двор, где свершилось странное событие, которое могло оказаться и пресмтуплением. Работу в такой ситуации желательно делать как можно быстрее, чтоб зеваки не успели затоптать улики. Глянул на тело и сразу понял, что по голове лежащего на земле человека никто не бил. Судя по следам – он… Сколько-то раз просто брал короткий разбег и бился головой об стену. И бился, вероятно, очень сильно. Лицо - просто всмятку, крови как с поросёнка натекло... Действительно, выходит, сам об стену убился. Жуткая картина. С чего бы?Наркотики? К сожалению, и в таких вещах прогресс не стоит на месте, подпольные лаборатории синтезировали уже много всякой жуткой дряни. Дряни, от которой не только молниеносно развивается зависимость, но и съезжает крыша. Причём не тихо шифером шурша, а очень громко, с красочными и, частенько, опасными для окружающих спецэффектами.

Хотя этот человек не похож был на любителя подобной дряни. Участковый его хорошо знал. Метелкин, один из местных великовозрастных балбесов. Мужик – золотые руки, один из лучших токарей в городе. Но, увы, пристрастился к бутылке. И, будучи навеселе, любил распускать руки. Из-за чего по несколько раз в месяц виделся с Евгением Васильевичем. Только вот наркотики Метелкин не употреблял, будучи преданным фанатом "беленькой".

- Эх, Метелкин, Метелкин. Сколько раз говорил тебе, что синька тебя в гроб сведёт? Ну и вот… - участковый наклонился над телом, чтобы рассмотреть его получше.

Тело вдруг дернулось, глухо кашлянув, вытолкнула изо рта кровавый сгусток и слабо, но вполне отчётливо, застонало. Евгений Васильевич тоже дёрнулся, от испуга.

- О, живой! Слушай, Метелкин, ты держись, скорая должна вот-вот подъехать! Не вздумай мне тут помирать, у тебя сын мелкий, не забыл!

- Начальник, это был сам Сатана... Сатана!

- Кто?

- Он мне сказал: убейся об стену! Я не хотел... Ноги сами побежали... Ещё, и ещё. Не помню, сколько. Больно, ебать мой хуй, как больно!

- Ты вот что, береги силы, хорошо? А то отключишься и не включишься ещё, чего доброго, кому же мне штрафы за непотребства всякие выписывать?

Но Метелкин снова погрузился в бессознательное состояние, может потому, что немудреный юмор участкового был принят им за чистую монету. Или потому, что отмучился, бедолага? Евгений Васильевич проверил пульс на сонной артерии – слабый, но есть. Надо было дождаться помощника и скорую. Которая была нужна не только Метелкину, но и нашедшему его слесарю – у мужика руки тряслись, как после недельного запоя, и глаза с чайные блюда от страха будто примагнитились к кровавому пятну. Евгения Васильевича же такая картина нисколько не шокировала, видал он и похуже, да и за годы работы давно заметил, что из любых ран на голове, даже, в принципе, неопасных, кровь бежит бодро и щедро. Так что ничего удивительного, включая и реплики Метелкина про Сатану, приказавшего ему самоубиться, потому что опьянение непонятно чем, помноженное на травму головы, даёт на выходе и более фантастические истории.

Наконец, приехала «скорая». Из неё, помимо хмурого, помятого фельдшера, вылез и помощник участкового. Белобрысый, долговязый, с простым и немного детским лицом и - что для него было редкостью - при форме.

- Вот так номер. Дима, чего не на машине? И даже в форме? Не заболел случайно?

- Снова крякнуло моё ведро с гайками. Вот, Митрич, водитель, сосед мой. Увидел меня на улице и понял, куда иду, подобрал. Но ничего, ещё пару месяцев, и новую тачку куплю. А куртец свой я краской запачкал так, что, по ходу, новый надо покупать. Ну так что, шеф, я полетел поквартирный обход делать?

- Погоди маленько. У тебя курить есть? Я спросонья забыл свои.

- Да, конечно. – помощник порылся в карманах форменной куртки и подал Евгению Викторовичу пачку.

Тот с наслаждением, глубоко затянулся.

- Надо будет судебно-токсикологическую экспертизу запросить.

- Да зачем, шеф? Ясно же, что по синей лавочке всё. По башке такие же синяки отоварили.

- Ох, распиздяй же ты, Дима, прости господи! Ясно ему! Ну ты глаза-то протри, на место преступления глянь! Тут даже без трасолога видно: он сам себе голову раскроил. Об вон ту стену. Ну, на кровавые отпечатки ног глянь! Они только от одних ботинок. Его ботинок.

- О как! Думаете, наркотики, шеф? Так Метелкин их вроде не употреблял. Водочкой заливался по самое не балуйся – это да.

- Так вот и надо проверить. Если наркотики – знать, что конкретно за дрянь не лишне будет. И медикам, и коллегам нашим, чтобы лабу быстрее накрыть.

- Товарищи полицейские! Товарищи полицейские, а можно вас?! – попросила с балкона третьего этажа интеллигентного вида старушка в очках.

- Да, сейчас, буквально пару секунд. – в несколько затяжек докурив сигарету, Евгений Васильевич зашёл в подъезд. Домофон не работал. Снова. Вроде бы только недавно починили же! Вот ведь у кого-то руки не для скуки, а для вандализма.

Старушка уже ждала полицейских, приоткрыв дверь.

- Евгений Васильевич же, правильно помню? – уточнила она.

- А вы Ирина Михайловна. Учительницей тут в школе работали, верно?

- Верно. Математика и физика. Но дело не в этом. Я видела, как это случилось. У меня бессонница. Ну и я сидела на кухне, телевизор смотрела. Я тихонько, тут стены-то плохо звук гасят. Потому и услышала крики во дворе. Тот мужчина, что сейчас лежит на земле, орал на другого. Такого… Среднего роста, в темной куртке с капюшоном, рюкзак у него на плече был. Такой, не маленький, но и не шибко большой. Так вот, тот, пострадавший, значит, его за что-то трехэтажным матом прям, ужас! Ну а что в капюшоне ему в ответ что-то прошептал, и… И пострадавший ваш стал с разбегу о стену! Ну я и позвонила в полицию. Но они что-то тянули с приездом.

- Но в итоге задействовали меня. А это, может быть, потому, что вы им всё, как есть, рассказали, Ирина Михайловна?

- Разумеется, я вообще врать не приучена, тем более милиции!

- Полиции. Но не суть. Просто как бы вы, на месте диспетчера, отреагировали на подобный вызов? Я думаю, потерпевший просто – напросто был под воздействием наркотиков или галлюциногенов, но ваше описание… Оно мистикой какой-то отдаёт, которой тут и рядом не ночевало.

- Ох, а ведь и правда… Как-то я и не подумала. Решил, наверное, ваш диспетчер, что спятила бабка… Слушайте. Мне, правда, очень неловко. Но не могли бы вы мне ещё с кое-чем помочь?

- Мы вас внимательно слушаем.

- Мне ванную заливает. Прямо сейчас. А пенсия маленькая, если до соседей снизу протечка доберётся, засудят ведь. Я понимаю, что вы не сантехники, понимаю. Но вы можете вскрыть дверь в отсутствии хозяина, верно? Надо мной просто девочка – студентка живёт. Стучала, стучала ей – не открывает. Может быть, уже на учебу ушла? Хотя рановато. Или дома не ночует? Хотя вроде бы такая хорошая девочка, вежливая, скромная.. Даже и не знаю. Вы не могли бы помочь?

- Ох. Слесарь как раз тело нашёл. И он в шоке просто. Вряд ли от него толк будет. Хотя, знаете, что? – Евгений Васильевич охлопал себя по карманам и достал небольшую стальную коробочку – Меня намедни один бывший медвежатник научил замки открывать. Не всегда удобно ждать слесарей или спасателей, чтоб вскрыть двери. Так что давайте, прогуляемся до вашей соседки. Раз у нас нет трупа, слава тебе, господи.

Дверь, массивная, железная, казавшаяся совершенно неприступной, открылась без труда. Потому что была не заперта. Евгений Васильевич почувствовал какую-то смутную тревогу. Что-то тут было не так. Он не мог объяснить, что именно. Однако, в ванной, кажется, журчала вода. Значит, сперва нужно пойти туда и попытаться устранить утечку. Жалко старушку, все таки, ни к чему ей платить за чужое разгильдяйство.

Ванная комната явно пережила хороший евроремонт. Всё частенько, аккуратно, блестит белизной, сантехника явно не дешёвая, как и облицовка стен. «- Интересно, на какие шиши такую квартирку снимает студентка? К гадалке не ходи, арендная плата тут больно кусается за кошелёк!» - подумал участковый, хлюпая по воде к ванной, отгороженной от остального помещения белой шторкой. Как раз через край ванной и лилась вода. Наверное, что-то забило сток, а квартирантка забыла выключить воду, и результат вот он. На полу, и с потолка Ирины Михайловны капает.

Отдернув шторку, Евгений Васильевич тут же понял, почему девушка забыла выключить воду. Она была безнадёжно мертва. Для понимания этого не требовалось медицинское образование. Потому что у обнаженной молодой брюнетки, плавающей в переполненной ванной не было сердца. В прямом смысле: кто-то вскрыл грудную клетку и забрал его с собой. За спиной Евгения Васильевича раздались характерные звуки – его помощник еле-еле сдержал рвотные позывы.

- Вот так дела… Утро начинается не с кофе. – пробормотал участковый, достал из кармана чистый носовой платок и, обернув им руку, закрыл кран – Только спятивших извращенцев мне тут и не хватало!

Дневник Жаждущего.

1 апреля 2014 года.

Весна в этом городе никогда мне не нравилась. Вместе с землёй оттаивали и запахи: мазута, дыма и дерьма. Клочья снега уже не могли прикрыть хаотично раскиданный мусор, так что дворникам приходилось изображать бурную деятельность усерднее, чем в холода.

Хотя сейчас, именно сейчас их не было. Потому что ночь. Ещё холодная, Урал, все-таки. Но меня это не особо волнует. Никогда не боялся темноты, а холод мне нравится больше жары. Прохожие или не замечают, или боязливо сторонятся. Даже пьяные и обдолбанные.

Они сами не понимают, почему. Видимо, есть что-то такое в моём облике, когда на меня _накатывает_. Это как жажда. Только её не утолить водой или даже алкоголем. Она словно невидимыми маленькими коготками скребет мне по мозговым извилинам. От неё сердце бьётся чаще, разгоняя по жилам особый сорт жгучего, звериного и беспощадного сладострастия.

Они не знают наверняка. Но чувствуют. Обычно чувствуют. Бывает, конечно, что кто-то из них хочет самоутвердиться за мой счёт. Пару раз из-за этого даже сорвалась охота. Нож пришлось перетачивать, а куртку штопать. А она особенная, помогает, когда надо сбить со следа пастухов этого человеческого стада.

Впрочем, пьяное тестостероновое быдло меня не интересует. Я жажду искусительниц, изящных, молодых, разбитных. Когда их горячая жизнь перетекает тягучей струёй в меня, я переживаю… Это катарсис, это полный восторг, который никогда никому ни под каким кайфом не являлся! О, я когда-то много всего перепробовал, я знаю, о чём говорю!

И теперь я ищу. Ищу ту, что даст мне новую порцию того, чего я так жажду, так вожделею! Удивительно, но бывает так, что они сами находят меня. На ловца и зверь бежит. Неужели они не понимают, неужели не чувствуют? Где же хваленая женская интуиция? Или дело в том, что дедушка Фрейд был прав? Про Мортидо?

Вот и в этот раз она нашла меня сама.

- Эй, парень! Да, ты! До Алмаза Нововторовска не проводишь? – раздается разбитной голос молодой женщины из-за угла.

Не ожидал. Райончик тут такой… Не для подобных… Гламурных кис. Цокает высокими каблуками, блестящая мини-юбка скорее поясок стыдливости, чем юбка. Коротенькая курточка с меховым воротником. Точеные ножки в сетчатых чулках. Большие голубые глаза на треугольном лице. Похоже, натуральная блондинка.

- Провожу. – ответил я невнятно, потому что рот вмиг наполнился слюной – Провожу, отчего бы не проводить. Тем более, тут райончик такой…

- Какой? – будто с каким-то вызовом спросила незнакомка.

- Нехороший. Опасный. Алкаши, нарки, просто неадекваты. Окраина же. Да и клуб этот… Какой он, к чёрту, Алмаз? Рыгаловка.

- Точно. Но развеять скуку пойдёт.

- А чего скучаете?

- Да так. Парень бросил. Ну, типа, как всегда: только одно нужно, как и всем мужикам. Первое и, как потом некстати оказывается – оно же и последнее. А потом бай-бай, прошла любовь, завяли помидоры.

- Ну что же вы так! Не всегда только одно.

- Да ну?

- Ну да. Не всегда только это самое ваше первое нужно.

- А что ещё?

- Ну, как минимум, ещё второе, десерт и компот.

- Ахаха, а ты прикольный. Стёпа.

- Нет, я Вася. Не угадали.

- Да нет же, балда! Меня зовут Степанида, но для друзей я просто Стёпа.

- Друзей? Так быстро?

- Ну а чего кота за яйца тянуть? Ты вроде ровный чел, общаешься занятно. Не хочешь со мной затусить? У меня там охранник знакомый, в этом клоповнике. За так пройдем. Ну чего, Васек? Решай быстрее, пока я добрая!

* - все копы ублюдки.

Глава 2 Похождения нелюдя.

Затусить? Я только за! Так, чтоб раз и навсегда. Но вот клуб? Нет, не пойдёт. Слишком много свидетелей, мне это не нужно.

- Затусить идея здравая. Но знаешь, что? Не люблю клубы. Грохот, суета, орать надо, вместо того, чтоб говорить. Давай пойдём другим путём, подруга?

- О как? Ну и каким же?

- Да вот я, похоже, твой товарищ по несчастью. Прикинь, тоже кинули меня. Да-да, такое вот совпадение.

- Офигеть. Сочувствую. А как?

- Да как… Годовщину отношений думал отмечать. Кольцо вон ей купил. – я достал из-за пазухи красную коробочку и показал безделушку – Ну а она такая: знаешь, нам надо серьезно поговорить. Я сперва не вкурил, ну и она давай про то, что полюбила другого, но боялась сказать, но теперь уже не может молчать. И вся эта дребедень. А я, как пень с ушами стою, слушаю это. И что-то внутри меня как тумблер какой: щелк. Все, полный пофиг. Говорю: два дня тебе, вещи чтоб собрать. И пошёл куда глаза глядят. До сих пор иду.

- Ого. Жёсткий ты тип.

- Думаешь? А как по мне, может быть, неправ я? Может, бороться за неё надо было?

- Да ну нафиг! Она чё – переходящее красное знамя, что ли, чтоб бороться? Ушла – ну и это… Баба с возу – кораблю свободное плавание! Кстати, куда поплывем, если не в клуб-то?

- Знаешь, тут недалеко есть одна крыша, я когда мелюзгой был, любил туда лазить. Вид с неё утром на город офигительный. Ну и ночью ничего так, наверное. А ещё – у меня есть бутылочка Шато – Икема. Ей нёс, а оно вот как.

- О, хорошее винишко, если не паленое. Ну ладно, веди, Сусанин, согласная я!

О, она даже не представляла, на что она согласилась. Чертовски аппетитная дамочка с необычным именем. Настолько, что я едва сдерживался, чтобы не начать дело раньше, чем окажемся на крыше той старой заброшки. Но так делать не стоило. Чем ближе к нужному месту, тем меньше людей. Но всё равно кто-то может заметить, а я не люблю, когда отвлекают.

Её совсем не волновало, что я вёл её в жуткую, давно покинутую пятиэтажку с плоской крышей. Наоборот, хвалила место за крипоту, жутковатость, то есть. Ну и отлично. В моём рюкзаке нашлось место «арафатке» - вместо скатерки сгодилась. Сели рядом, открыли бутылку, дали подышать, выпили.

Она пила быстро и жадно. Нет, не похожа на алкоголичку. Просто действительно хотела приглушить фрустрацию от расставания. Тем мне лучше. Быстрее дойдёт до нужной мне кондиции. А я вот не спешу, хотя у меня и давно выработан митридатизм на чудный фармакологический коктейль в этом винишке. Не спешу и наслаждаюсь моментом.

- Ух, или из-за того, что на пустой желудок, или крепкое очень. В голову дало. Странно как-то чувствую себя. Ты как, Вась, в норме?

- Да, более чем. Юбку поднимай.

- Ох, ещё трезвый, а уже такой резвый! Что так сразу-то? Эх, взял и всё испортил, приличным вроде казался. Пока, озабоченный, счастливо оставаться!

Удивительно, но её язык не заплетался, в отличие от её ног. Встав, она сделала несколько вихляющих шагов и рухнула на четвереньки. Я догнал её одним прыжком, схватил за шиворот, дёрнул на себя и уложил на спину.

- Тихо, дрянь! Пикнешь, и я тебе глаза вырежу на живую, ясно?

В такие моменты я не повышаю голоса, да и вообще ничего с ним не делаю. Но он звучит как-то иначе. Так, что пугает. И её, и всех, кто был до неё. Ну и холодная сталь клинка, положенного плашмя на её щёку.

- Слушай, ты совершаешь большую ошибку, Вася! Давайте-ка ты меня отпустишь, и тогда всё с тобой будет нормально.

- Захлопни пасть! Юбку поднимай! Ну! Умничка. Трусы снимай. О, да. – я расстегнул ширинку – Теперь в руку его взяла. Живо, блядина, или у тебя глаза лишние где-то есть? Нет? Давай, рукой двигай. Туда - сюда. Ну, сука!

Волны наслаждения начинают расходиться от низа живота по всему телу. То, чему нужно твердеть в такой ситуации твердеет быстро и каменно. Потому что страх в её глазах дико заводит. Но мне его мало. Дрожа от возбуждения, я зубами разрываю упаковку заранее заготовленного презерватива – не хочу оставлять слишком много следов, да и СПИД не спит.

- Плюй себе на руку. Ещё. Теперь смажь себя. Живее, мразь!

Входить в неё было туго, она вскрикнула, и это добавило ещё щепотку жгучего, запретного блаженства. Я двинулся несколько раз. Ух, просто восхитительно! Остался последний штрих. Кончик клинка спустился к её шее. Привычным движением я прокалываю наружную яремную вену и тут же прикладываюсь губами.

Кровь – особый сок. Так говаривал, кажется, Фауст у Гёте. Или нет? Честно, мне насрать – некогда не любил художественную литературу, в ней всё не настоящее. А вот металлически – соленый вкус крови, от которого я сейчас готов взорваться вспышкой какого-то потустороннего наслаждения – это настоящее. Только это – настоящее.

Мне так хорошо, что я не сдерживаю стон, прикусывая её шею. Рука всё делает сама, ей не нужна помощь взора. Один короткий, точный и сильный тычок острого клинка в сердце. Минус одна распутная сука, мир стал чуть-чуть чище. Или нет?

Что-то явно идёт не так! Она дергается! Вдруг выгнулась дугой с такой силой, что я слетаю с неё и пребольно бьюсь логтями и копчиком о бетон крыши! И с её кровью что-то не то. Она вдруг стала… Холодить моё нутро, будто колоть его ледяными иглами!

Что за наваждение? И эта девка встала на ноги! Нетвердо, покачиваясь, как в стельку пьяная – но она стояла! После такого удара в сердце – а я не мог промахнуться! Да и из раны на шее крови вытекло прилично. Ну и отравленное вино. Как она может стоять после всего этого?

- Ну всё, пиздец тебе, изврат! – она улыбнулась.

Нехорошо, хищно как-то. В её улыбке отчётливо блеснули два неестественно длинных клыка. Чёрт побери, я знал, что я нездоров на всю башку, но чтоб настолько? Никогда так не глючило ещё. Пора с этим заканчивать! Я кидаюсь на неё с ножом наперевес, но стерва каким-то чудом уходит от удара, вцепившись мне в предплечье так, что я аж взвыл от боли!

- Ты что за тварь?! – прошипел я, выпуская нож из руки.

Но до земли он не долетел. Сука не знает, что я – амбидекстр. Не знает, и получает несколько ударов ножом в печень. Только вот ей плевать. Она только пнула меня так, что я отлетел к самому краю крыши. Падение вышибло воздух из легких и высекло искры из глаз. Самое забавное – было не страшно. Совсем. Почему? Поди знай.

А у этой твари в теле шлюхи ещё и глаза красным загорелись. Зрачки, точнее. И голова моя, многострадальная, загудела, как колокол, и закружилась, как волчок. Очень, блять, вовремя!

- Эх, Василий, Василий. А так всё хорошо начиналось. Могли бы нормально покувыркаться. Но ты оказался больным ублюдком, Василий. Так что придется тебе с крыши прыгнуть. Чтоб очистить Землю от своего присутствия.

И я прыгнул. Не то, чтобы мне хотелось. Просто ноги сами меня понесли к краю крыши. Свист ветра в ушах, хруст собственных костей – как страшно его слышать… Ослепительная вспышка невыносимой боли, я хочу орать благим матом, но просто не успеваю. Меня настигают темнота и тишина.

Сперва я подумал, что черти в аду решили зло надо мной пошутить. Один из них тыкал меня в бок какой-то палкой. Настойчиво и очень неприятно. Пришлось открыть глаза. Чёрт был в образе… Бородатого дворника в ядовито – оранжевой жилетке? Серьёзно?

- Эй, уважаемый, нельзя тут валяться! Застудишься! Да и кровь вон у тебя, голову же разбил! Скорую, может, вызвать?

Нет, похоже, не ад. Только от того не легче. Где скорая, там и менты – особенно в случае таких травм. Ежу понятно, что тут надо подозревать криминал, если кто-нибудь так с крыши подозрительно ёбн.. Упал. Что странно – не болит ничего, даже когда попробовал пошевелиться. Только чувство какое-то… Непонятное. Хочу чего-то как будто бы, и сильно. Но чего? Не могу понять.

- Так я вызываю, скорую-то, ты лежи, лежи не двигайся, мало ли, хуже сделаешь! – дворник достал из кармана старую кнопочную мобилку и начал набирать номер. Дело – дрянь.

Собрав всю волю в кулак, встаю. Удивительно легко, как будто бы стал весить килограммов двадцать вместо семидесяти пяти. Глаза дворника округлились от удивления. Но это не важно. Я… Не то, чтобы прям видел, но каким-то непонятным шестым чувством ощущал все его сосуды, чувствовал пульсацию его крови. Такой вкусной и такой нужной мне.

- Мужик, мужик, ты чё – он хотел закричать, но зарождающийся крик тут же стал хрипом, когда я зубами вцепился в его шею.

Его кровь была такой, как надо – согревающей, напитывающей каждую клеточку моего тела энергией, а не ледяной, как у той суки. Кстати, я сильно сомневался, что найду на крыше её тело. Но вот улики надо бы прибрать. Как и труп дворника – похоже, я слишком увлёкся, и бедолага окочурился. Се ля ви – никогда не охочусь специально на мужчин, моя добыча – это шлюшки, но порой просто под руку поворачиваются.

Труп дворника оказался удивительно легковесным, будто был тряпичной куклой. Которую я без труда закинул в подвал заброшенного дома. И точно знал – меня никто за этим не засек. Откуда знал? Непонятно. Но был уверен в истинности этого знания. Той твари на крыше не было. И это не удивляло. А вот рюкзак и бутылка, моя «арафатка» - все это осталось. Надо прибрать. И нож. Нож выронил перед тем, как прыгнуть с крыши. Хорошо, что не потерял – мы с ним столько пережили!

По хорошему, эту сучку надо бы найти и добить. Только вот как? Нож её не берёт. Пуля? Едва ли, да и ствола в наличии нет. Ситуация… А сколько ещё таких, как она, в этом проклятом городе? Кто она вообще такая? Надо держаться от таких подальше, вот что. Я точно уверен, что смогу определять таких вот. Почему? Да хуй знает, просто знаю это, и всё! Ладно, надо сваливать. Сваливать и ложиться спать. И хочется, и в ночную ещё выходить. И солнце это поганое – аж глаза щиплет, хоть и облаками прикрытое. В общем, полюбас надо обратно в конуру свою и отсыпаться.

14 апреля 2014 года.

Нож всё - таки потерял. Куда он мог подеваться на той крыше? Поди знай. Но было боязно долго искать. Поди знай, как скоро менты приедут, если их кто успел вызвать? Всё же, какое-то время я провалялся в луже своей крови, мог кто-то увидеть и набрать номер ментов. Но просранный нож - неприятная, но мелочь. У меня ещё есть. А в остальном... Если бы вдруг встретил ту сучку ещё раз, то определённо сказал бы ей спасибо. Я не знаю, чем именно она со мной поделилась. Хотя догадываюсь. Но это же вроде только легенды, так? Вот, например, не знали людишки средних веков, как должен гнить труп, и напридумывали всякого про упырей.

Но мне-то гроб не нужен. Чеснока я не боюсь. Кресты тоже побоку. Как и святая вода. Солнечный свет… Неприятен, глаза от него слезятся. Хотя через полчаса вроде привыкаешь. Но лучше тёмные очки, конечно. Ну и днём спать охота. Хотя я теперь могу несколько суток не спать – и ничего.

А ещё я стал в разы сильнее и быстрее. Это кстати для моих ночных охот. Кстати, об этом: вчера ночью по работе был в общагах местного пединститута. Видел там одну брюнеточку. Такая скромная с виду, но я-то их насквозь вижу. Блядь, та ещё блядь. Правда, в самих общагах промышлять опасно. Но мне везёт: она не общажная блядь. Квартирку снимает. В панельке. Надо бы наведаться. Сегодня ночью – самое время. Одна проблема - нож. Точно помню, что обронил на крыше. Но найти не смог. Хотя - пофиг, у меня ещё есть.

Я чувствую. Звуки стали особенно четкими, цвета особенно яркими. Кожа, кажется, чувствует легкий ветерок даже сквозь одежду. Я представляю, как эта черноволосая сучка становится передо мной на колени. Страх в её глазах. Как я заставляю её делать мне приятно её похотливыми губками. Да, тут можно не торопиться, в её квартирке, она живёт одна. Свидетелей нет. Скулы сводит от предвкушения, рот наполняется вязкой слюной, в штанах, пониже пояса, начинает тяжело пульсировать и набухать. Пришлось идти в туалет и снимать напряжение в ручном режиме. Аппетитная же блядина, ничего не скажешь.

Еле-еле дожидаюсь темноты. Собираю рюкзак со всем необходимым. В этот раз я не должен остаться без трофея, поэтому термос для еды пригодится. Беру. Перчатки, мусорные пакеты, дезраствор, щетки, влажные салфетки – надо убирать за собой. Местные менты, конечно, тупее валенка. Но расслабляться не стóит. Сколько людей, вроде меня, сгубила беспечность? Ха, людей! Хрена с два! Я теперь не человек. И слава Богу! Всё равно терпеть не мог этих мешков с костями!

Ноги сами несут меня к её дому. Я хорошо его запомнил, но всё равно осматриваюсь: вдруг где камеры видеонаблюдения пропустил? Капюшон на моей куртке прячет морду прям любо дорого посмотреть. Но, опять же, не стóит напрасно рисковать. Да, я правильно запомнил, камер нет. Ну, домик не первой свежести, совдеповский. Может, поэтому. Хотя дверь с домофоном вот таки поставили. Ладно, не моя забота, узнавать, чего камер нет. Моя забота – войти.

Какой-то нервного вида мужичок посеменил к двери и открыл её. Я следом.

- Ты кто такой? Я тебя не знаю, иди нахер отсюда!

- Я ваш новый сосед. Сверху.

- Сверху никто не живёт, я на последнем этаже живу, чего ты мне лепишь! Ногу убери из проема, живо!

- Нет, ты ошибаешься. Сверху живу я. На чердаке. Пусти, ты же не чмошник какой, чтобы оставлять соседа ночевать на улице?

Я не знаю, как я это делаю. Просто мой голос становится очень размеренным, спокойным, монотонным. К вискам приливает жар. И я могу так внушать людям… всякое. Случайно выяснил, что так могу, когда начальник пытался на сверхурочные припахать. Не вышло. Я отправился во внеочередной выходной, а он пить пиво. Прям посреди смены, да.

- Нет. Ты что. Не чмошник я. Заходи, конечно. Да. У меня пол-литра в холодильнике есть, будешь? – глаза мужичка остекленели, голос стал каким-то не живым.

- Спасибо, не стóит. Ты вот что: забудь, что меня видел, хорошо? Забудь и спи крепко до утра, так, чтоб из пушки не поднять, хорошо?

- Хорошо.

На всякий случай, я выждал пару минут после того, как на последнем этаже сухо хлопнула дверь. И пошёл к другой двери, за которой меня ждало непередаваемое наслаждение. И утоление… Чего именно? Это как жажда, голод и желание секса одновременно. Для этого мне нужно не только хорошенько оттрахать эту дрянь, но и от души напиться её крови. Раньше вкус крови на губах лишь быстрее приводил к экстазу. Делал его ярче, глубже, многограннее. Но теперь кровь меня ещё и насыщает бешеной энергией. От чего я безмерно рад.

Нажимаю на звонок. Я знаю, она там. Но подходит не сразу, далеко не сразу. Чувствую, что она вот-вот глянет в глазок. Скидываю капюшон и улыбаюсь. Она немного медлит и открывает. Шикарные черные волосы рассыпались по плечам, лицо ярко накрашено. Ярко и обильно – под слоем тоналки не видно текстуры кожи лица. Красный шелковый халатик. Дешевые резиновые шлепки на босу ногу. Удивленный кареглазый взгляд.

- Вы? Это же вы к Полине приезжали, да?

- Да, совершенно верно.

- А сейчас ко мне зачем… Всё плохо, да? Знаете, у неё ведь кроме меня только бабушка старенькая. Но она в деревне, там интернета нет, даже телефон у неё обычный, представляете? Да вы проходите, не стойте на пороге-то!

Отлично! Думаю, что байки про то, что такие, как я, не могут входить в дома без приглашения – это всего лишь байки. Но проверять это я бы предпочёл не сейчас и не здесь. Она провела меня на кухню, щелкнула выключателем электрочайника.

- Ну так что с ней, расскажите, не томите!

- А вы ей кто?

- Вот дела, приехали беседовать о ней, не зная, кто я ей! Не сестра, если что. Подруга детства. Лучшая. Так что мне можно рассказать. Всё и без утайки.

- Прям всё? Уверены?

- Уверена!

- Рассказываю всё и без утайки: Полина сейчас у меня. В надежном месте. Без меня её не найдут. – я достал свой нож из ножен – И я нарежу её на бифштексы этим вот лезвием. Или нет. Всё зависит от вас.

Она пытается выскочить из кухни, но я куда быстрее, чем ей кажется. Обвил шею сзади одной рукой, поднес тускло блестящее лезвие прямо к её глазам, расширенным от ужаса.

- Не надо, отпустите! Я никому ничего не скажу, отпустите! Пожалуйста!

- Ух, как ты эротично умоляешь. У меня аж встал! Но ты что, не ценишь подружку? Она тебе не нужна?

- Нужна. Ценю. Дяденька, не надо…

- Надо шлюшенька, надо. Будешь хорошей девочкой – Полина будет жить. Расстроишь меня – и пирожки из Полины будут продаваться в местных чебуречных. Это понятно?

- П-понятно.

- Ну раз п-понятно, т-то шуруй в комнату. Б-без глупостей! - передразниваю я её.

Она еле идёт на заплетающихся, ватных ногах. Приходится подталкивать. Вовремя замечаю включенную вэб-камеру перед её кроватью, застеленной красной шелковой простыней.

- Выключи трансляцию. Ноут закрой. Живее! – после того, как она выключила, спрашиваю – Есть еще что для записи видео?

- Да. Фотик. Со штативом.

- Устанавливай. Так, чтоб вид на койку был крутой. Ясно тебе?

- Да.

- Хозяин. Говори «да хозяин», уяснила, блядь?

- Да.

Я отвесил ей оплеуху. Не сильно, просто для закрепления пройденного.

- Да, хозяин!

- Хорошо. Ну что копаешься, давай быстрее!

Она старается ускорится, но всё валится у неё из рук. Приходится немного ей помочь. Хотя времени у меня вагон, не хочу тратить его на бестолковую возню с аппаратурой.

- Раздевайся. Ну давай, живее!

Она скидывает халатик, дрожащими руками стягивает трусики. Тоже красные. Красной шапочки у этой шалавы нигде не завалялось, интересно? Ух, ну и фигура – просто в палату мер и весов можно. Не анорексичная, как порой бывает у моделей, но и ни намёка на лишние килограммы. Спортивная блядушка.

- А! Чуть не забыл! Телефон где?

Она достает его из тумбочки и протягивает мне. Я успеваю заметить, что в тумбочке есть интересные вещи. Игрушки для взрослых девочек. Отлично. Обязательно поиграем, вся ночь впереди! Я вдребезги разбиваю весьма не дешевый телефон каблуком.

- Села на колени, живо!

Она подчиняется. Я снимаю рюкзак. Прячу в него нож, точно зная, что она не попытается достать его и меня пырнуть. Она сломлена диким страхом. Что меня дико заводит. Страх в глазах и абсолютная покорность – вот в чём соль! А не в боли, как думают всякие мамкины садисты. От боли они лишь мерзко кончатся и противно визжат, фу! Мерзость! Потому стараюсь обходиться без этого.

Подхожу к ней вплотную, так, что кончик моего напряженного кожаного микрофона упирается ей в щёку. Она понимает всё правильно, сноровисто приступив к глубокому горловому пению. Я на секунду прикрыл глаза от удовольствия: сучка явно знала своё дело! А это значит, что мне, скорее всего, удастся много чего с ней попробовать.

И я не ошибся. Она послушная и очень искушенная. Кое-кто что ей и самой понравилось, по крайней мере разок точно кончила. Я даже задумался – а что, если оставить её в живых? Такой кайф я мало когда испытывал, он на дороге не валяется. Но быстро отбросил от себя эту мысль. Она видела моё лицо. Молчать не будет скорее всего – слишком бесстыжая для этого. Можно было бы увести с собой и держать где-то на цепи. Но прикол в том, что негде, держать-то. Да и риск побега никто не отменял. Ну и жажда. Можно, конечно, потихоньку пить. Но это всё равно её сведёт в могилу за несколько месяцев. Так что надо идти до конца. Хоть мне и не хотелось вонзать клинок ей в сердце, я делаю это так же быстро и точно, как всегда. Она даже не успела понять, что умирает. Однако на память мне достался фотоаппарат с картой памяти. На котором записаны все мои утехи с ней. Можно будет пересматривать, если что. Уходил я в настолько хорошем настроении, что не заметил, как сломал домофон. Ну, он был закрыт, а я всё равно открыл дверь. Домофону – кирдык, сила-то у меня теперь, как у медведя. Какое-то тело по поводу этого доколебалось, но я сказал телу, чтобы оно убилось о стену – и, что характерно, оно таки убилось. Мне определённо нравится моя новая ипостась.

Глава 3 Сеанс антикоррупционного гипноза.

Черный Газ-М-21 «Волга» плавно плыл по пыльной асфальтовой реке шоссе – ответвления трассы М5 «Урал». Казалось бы, ретроавтомобилю должно было бы быть неуютно в жиденьком потоке современных иностранных машин, среди которых он, не взирая на черный цвет, смотрелся белой вороной. Ведь технологии давно ушедших времён едва ли могли дать скорость движения, подходящую для дня сегодняшнего.

Однако, 21 – я «Волга» из 50 – 70 х годов прошлого века обгоняла современные иномарки, как стоячие, к не малому удивлению их водителей. Что прозрачно намекало на то, что автомобиль этот явно не обычный, не серийный. Как и фигурка летучей мыши на капоте и такой же шильдик над серебристой радиаторной решеткой.

Впрочем, и пассажиры винтажной машины тоже не были обычными. Водитель, внешностью сильно напоминающий британского актёра Рейфа Файнса, так вовсе словно пересел на своё кресло прямиком из кино про девятнадцатое столетие: в старинном плаще, фраке, а на заднем сиденье, рядом с вместительной черной сумкой из прочной кордуры, лежала шляпа а-ля Боливар и черная трость с серебряным набалдашником.

Его спутница, на переднем пассажирском сиденье, была одета во вполне современный строгий деловой костюм мышиного цвета, носила темные очки. Высокий, чистый лоб, изящный изгиб бровей, острый носик, чувственные губы, треугольный подбородок с маленьким шрамом, по россыпи маленьких веснушек на щеках… Не то, чтобы писаная красавица, но очень и очень миловивидная особа. И да – роскошные огненно – рыжие волосы до лопаток. Она сосредоточенно искала что-то, пролистывая интернет-сайты в своём смартфоне.

- Хмм… Честно сказать, до того, как пространственная аномалия была безжалостно уничтожена бомбой за авторством Аарона и компании, я не предполагал, что люди ныне пол жизни проводят в этих вот чудны́х коробочках. Что интересного пишут хоть, Ада?

- Полезного, Миш, полезного. Хотя это и интересно тоже. В определённом смысле. Пытаюсь найти истоки. Он ведь не сразу стал так убивать. Должна была быть проба пера своего рода, и не одна. Но пока что ничего определённого. Хотя этот Нововторовск – то ещё местечко. Вроде бы не Тмутаракань, да и промышленность какая-никакая сохранилась. А криминальные новости – ну чисто сводки с фронта.

Голос у Ады был своеобразный: необычно низкий, грудной, но в то же время довольно приятного тембра.

- Нововторовск? Бывал я там как-то в… 1848, кажется. Дыра дырой тогда городишко был. И каторга ещё, там на заводах каторжан любили использовать, дармовая рабочая сила ведь. Тоже была промышленность, но особой радости рабочим там она не доставляла, думаю, догадываешься, почему.

- Ну, сегодня-то рабства нет, отменили давно.

- Уверена, любовь моя? А даже если и так – безысходность никто не отменил. Я, конечно, не такой ярый поклонник Интернета, как ты, но стараюсь идти в ногу со временем. И скажу тебе, что далеко не всё, увиденное в нём, меня обрадовало. Почему-то казалось, что будет лучше. Не пойми неправильно, с 1984 много что улучшилось, но как-то…

- Могли бы и лучше?

- Да. Именно. Как там говорилось? На рынок надейся, а сам не плошай!

- Ахаха, Миша, ты же прекрасно знаешь, что речь шла о боге.

- Так какие времена – такие и боги.

- Да вы тролль, однако, сударь!

- Кстати, насчёт троллинга, только не интернетного а рыболовного… Могла бы Аарона попросить. Порыбачить во Всемирной Паутине на нужную информацию.

- Я уже. Через «Шифрограмм» мессагу с просьбой кинула. Но там объем информации не маленький, нужно по всем базам искать. Мало ли, где ещё этот выродок наследил.

- Ох, если он действительно из наших, то наследить он мог много где.

- Да вот то и смущает… Точно вампир?

- Ада, солнышко, ну ты же сама биолог, плюс курс криминалистики и судебной медицины прошла. С особыми главами про Людей Ночи и прочие необычные вещи. Твоих знаний должно хватать, чтобы отличить настоящий укус от, хм, китайской подделки.

- Это да. Но я могу ошибаться из-за неопытности. Ты – другое дело.

- В любом случае, мне бы тела увидеть. А по фотографиям… Вообще, дал бы процентов 80, что это работа вампира. Но больше полагаюсь на свои глаза, чем на фототехнику.

- Чёрт! – Ада прикусила нижнюю губу – Может быть, зря взяли это дело? С места – в карьер. За маньяком. Какой из меня ловец маньяков? Тут бы профайлеры сгодились, те же ученики Бухановского. А не сопливая девчонка вроде меня.

- Но-но! Во-первых, ты вычислила тогда Бориса, а я не подозревал, что он… Такой. Хотя мне под сраку, пардон, лет и жил я с ним в одном городе сколько? Не один год. И ты тогда не была сотрудником Конторы. Во-вторых, у тебя есть я. Вместе что-нибудь придумаем, не бойся. В-третьих, надеюсь, ты даже ни намёка на неопытность при тамошних блюстителях порядка не подашь, ты же у меня умная и хитрая, так? В-четвертых, а что обычный профайлер будет с ним делать, даже если и вычислит, что далеко не факт? Будет ему внеплановым ужином? Как и обычные полицейские…

- Да я просто… Понимаешь, если мы облажаемся, то люди погибнут. А риск высок – шесть дней со времени убийства дочери того полковника прошло. След простыл.

- Ох, милая… Вот именно поэтому я и отговаривал тебя от службы в Терра Сатрапике этой. Помимо всего прочего – это ещё и громадный груз ответственности.

- Терра Сатрапика? Так ты сам-то сотрудник, пусть и внештатный.

- Только из-за тебя, Ада, только из-за тебя. В общем, не волнуйся, найдём этого выродка. Обязательно найдём.

Вдруг телефон Ады гулко завибрировал. Она почти сразу ответила:

- Да, гражданин начальник… Нет, и не думала паясничать, что вы. Мы где? Думаю, минутах в десяти от Нововторовска, плюс – минус две. Что? Ещё одно? Говорите, я запомню. Да, мы так и планировали. Да, до связи.

- Я так понимаю, новая жертва?

- К несчастью. Литейная 12, парк напротив. В самом парке – убитый мужчина в джипе. Удар ножом в шею. Может, конечно, и не наш маньяк, да только вот до того, как кусаться, он ведь работал ножом. В общем, не верю я в такие совпадения. Подробности сами на месте разузнаем. Местные полицейские о нас уже предупреждены.

- Что же, подстегнем лошадок под капотом!

Михаил отодвинул неприметную панельку слева от руля, утопил до упора оказавшуюся за ней большую красную кнопку. Двигатель «Волги» хищно рыкнул, ускорение мягко вжало ездоков в кресла, а из двух выхлопных труб вырвалось по маленькому конусу синего пламени, впрочем, плохо видных даже в робких, новорожденных лучах утренней зори. Пейзаж в боковых окнах расплылся от скорости, став аморфным серо – коричневым мессивом.

Довольно скоро из-за очередного холма показалась хаотичная россыпь серых панельных многоэтажек, из которой то тут, то там торчали заводские трубы самых разных высот и диаметров. В серости этой, словно крупные алмазы посреди груды щебня, поблескивали стеклом и металлолом новостройки. Только они не спасали от общего ощущения уныния и какой-то мучительной тягучести времени. Даже не въехав ещё в город, Ада почувствовала себя мухой, влипшей в кисель и зябко поежилась, хотя ей и было не холодно. Благо, её зрение было намного острее человеческого, потому она перевела взгляд на пологие горы, смутно виднеющиеся в рассветной дымке где-то за городом. Они были всяко лучше этого серо-пыльного уныния.

У косоватенькой будки с большими синими буквами «ДПС» над входом скучал, отчаянно зевая, бывший гаишник и нынешний ДПСник. При виде показавшейся из-за горизонта «Волги» нахмурился, почесал репу, вскинул радар. Обалдел от увиденных показаний и судорожно замахал жезлом. Воронов скептически глянул на видавший виды мотоцикл служителя порядка, прекрасно понимая, что с его чудо – агрегатом сие ведро с гайками тягаться никак не может, но… В конце концов, его пубертатный период остался слишком далеко позади, чтобы хулиганить. Поэтому он сбавил обороты, припарковавшись аккуратно возле полицейского и опустил стекло водительской двери.

- Инспектор дорожного движения Шарапов. Что же вы с утра пораньше-то нарушаете, граждане хорошие? Документики, будьте добры, предъявите.

Ада, грациозно изогнувшись, предъявила документы. Инспектор Шарапов сперва потер переносицу, потом проморгался, затем и вовсе присвистнул.

- Ого. Из такого серьёзного заведения. Ничего себе. И по какому поводу к нам, если не секрет?

- Секрет. Точнее, государственная тайна, уж не взыщите.

- Ну, раз так, то и вы меня это самое… Не взыщите. За штраф. Государственная необходимость.

Тут Воронов, который до этого даже особенно не смотрел в сторону инспектора, резко обернулся к нему и взглянул прямо в глаза. При этом зрачки его, казалось, превратились в два алых уголька, а глаза ДПСника остекленели, застыли.

- Милейший. – начал говорить Михаил очень спокойно и размеренно – Ваш прибор ошибся, уверяю вас. А нам очень надо по служебной надобности. От этого зависит жизнь людей. А хотя… Вот ещё что, скажите, только честно: взятки брали когда-нибудь?

- Честно брал. А куда деваться? Ипотека конская, зарплата маленькая.

- Так вот с этого дня вы, милейший, перестаете это делать. Совсем.

- Совсем? А как же ипотека?

- Так с ней проще будет справиться, чем с импотенцией.

- С какой такой импотенцией? У меня с этим всё хорошо, Светка вон не нарадуется.

- Так если ещё раз взятку-то возьмёте, то стоять не будет уже никогда.

- Как так?

- Да никак. Перманентно пол шестого.

- Пол шестого? Ой, нет, меня ж Светка убъёт тогда. Она это дело любит. Да и детей мы хотим. Двоих. Ипотека-то почему? Для этого вот.

- Ну так просто не берите взятки, и всё окей будет, с детишками и прочим, верно?

- Верно. Никогда больше об этом даже не подумаю. Счастливого пути!

- Погодите, милейший, как на Литейную 12 быстрее проехать? Не нарушая ничего, конечно.

- Не нарушая? Ну, смотрите. Первомайскую перерыли, там труба какая-то лопнула. Так что сейчас как выедете на Объездную, забираете влево, потом увидите справа памятник горнякам, ни с чем не спутаете, ну и направо. Это улица Шахтеров. В конце ДК будет – там вывеска такая, тоже не спутаете. А потом снова направо – и на Литейную как раз вырулите.

- Благодарствуем, уважаемый.

Как только они чуть отъехали от ошарашенно трясшего головой, теперь уже точно бывшего, взяточника, Ада не выдержала и спросила:

- Вот обязательно было бедолаге мозг компостировать?

- Он взяточник. И он первый начал. И тебе это понравилось, ты хотела даже улыбнуться, но сдержалась.

- Эхх, не даёшь мне побыть ханжой с утра пораньше. Нет, просто я хотела уладить всё обычным разговором. А то слухи же пойдут теперь, что заезжие агенты людей гипнотизируют.

- Даже учитывая толерантность к таким вещам, как ни прискорбно, до сих пор весьма распространенную у нас, позволю себе выразить глубокий скепсис. Не думаю, что сей персонаж побежит трезвонить всем про взятки и пол шестого.

- Ну да, как минимум, засмеют. Как максимум – в дурку отправят. Так, вон, бронзовые шахтёры, видишь, да?

- Угу. Не такие уж большие тут расстояния. Сейчас сколько тут живёт, не смотрела в этой своей виртуальной энциклопедии?

- Википедии? Хмм… Щас вспомнить бы ещё… Примерно 300 тысяч человек, чуть больше даже.

- Хо! А так вроде и не скажешь.

- Может, это со всякими пригородными поселочками, которых тут в изобилии? В любом случае, искать этого маньяка тут будет непросто.

- Прорвёмся! Где наша не пропадала?

Проехать мимо места преступления было невозможно: много полиции, которая, видимо, зачем-то оцепила парк. Ада, как и граф Воронов, сомневалась, что это чего-то даст, но, с другой стороны, найти место для парковки было проще, люди не очень-то стремились ставить авто рядом с полицейским транспортом.

Их уже ждали и встречали: плотный, коренастый, усатый мужичок в кожаной куртке и модно одетый блондинистый долговязый увалень с каким-то простецким, немного детским даже, лицом. Последний при виде Воронова даже приоткрыл рот от удивления, а вот усатый не подал вида, что его вообще хоть как-то заботит весьма экстравагантный вид Михаила.

- Ада Валерьевна? А это, полагаю, господин Воронов?

- Именно. – подтвердила Ада.

- Оперативно вы.

- Стараемся. Ну так что, приступим к осмотру?

- Приступим, отчего бы не приступить.

- А вон те пятнышки крови, на той асфальтовой дорожке имеют отношение к делу?

- Да у вас глаз-алмаз просто, Михаил… Простите, забыл, как вас по батюшке.

- Можно просто: Михаил.

- Как скажете. А я Евгений Васильевич Баринов, местный участковый. Можно просто Евгений. А это – мой помощник. Можно просто балбесом звать, оно прям близко к сути, но в миру он Дмитрий Николаевич.

- Можно просто Дмитрий. – буркнул себе под нос помощник участкового.

- То есть он тут его ударил? Скорее всего, в шею, повредил артерию, а потом потерпевший, почему-то, поехал вглубь парка, вместо того, чтобы звать на помощь?

- Верно мыслите, Ада Валерьевна.

- На меня правило «просто имени», стало быть, не действует?

- Ой. Но вы же не выразили такого желания, так? Но любопытно, как про машину узнали? Вы сказали – «поехал». Начальство проинструктировало?

- Нет. Начальство сказало лишь, что ещё один случай. В парке. И чтобы мы торопились. Ну мы и прибавили ходу. Что до машины – предположение, но я попала в точку. Брызги крови: расстояние между ними и форма пятнышек говорит о том, что пострадавший передвигался с большой скоростью. Бежал? Может быть, но я не вижу тела поблизости. А с такой раной особенно не набегаешься. Значит, скорее всего, автомобиль. И ранение в шею, с левой стороны. Потому что при любом другом скорее всего кровь изливалась бы в салон.

- Хммм, неплохо. Да, он воон там. Там ручей и овражек такой. Детвора местная любит кораблики пускать. И хорошо, что так рано. Иначе бы наш потерпевший ещё кого-нибудь в могилу бы с собой утащил.

Машину остановила на довольно крутом склоне оврага толстенная берёза, лишившись куска коры и ощерившись щепками. Можно сказать, берёза отделалась лёгким испугом. А вот машина, черный, угловатый «гелик» - ей повезло меньше. Капот – в смятку. Лобовое стекло выбито. Скорее всего – массивным телом не пристёгнутого водителя. На мятой стали ещё довольно свежие лужицы свернувшейся крови.

- Да вы тоже довольно оперативно тут оказались, как я погляжу. – сказала Ада, сноровисто надевая латексные перчатки.

- Так мы тут на моем участке. И подозреваемого разрабатывали одного. В наружке были неподалёку. Ну и крик собачницы услышали одной. Не спалось, решила пораньше пса выгулять, а тут такое.

- И что подозреваемый? Перспективный? – спросил Воронов.

- Да какой там. – Баринов махнул рукой – Мы скорее для очистки совести. Ранее судимый, за поножовщину и развратные действия сексуального характера. Но он под машину попал, нога в аппарате Илизарова. Маловероятно, потому что и сроки получения травмы на убийство студентки не налазят, и с этой бандурой на ноге особенно не поманьячишь, да и бухает он по-черному, в синий дым просто.

- Отрицательный результат – тоже результат. Хмм, а очень точный удар. Либо хорошее знание анатомии, либо большая практика, а может, все вместе. – закончив беглый осмотр тела, Ада открыла дверь в салон – Так, ну, естественно, алкоголь, куда же без него. Элитный яд – всё равно яд. А тут что? Ага, портмоне с визитками. О, так это не просто антураж такой, ясно, ясно. Так. А вот это уже интереснее.

Ада вынырнула из салона, держа в двух пальцах вытянутой руки маленькую дамскую сумочку из крокодиловой кожи.

- Знаешь, Ада, я не думаю, что сей предмет гардероба принадлежал нашему убиенному. – прокомментировал находку Воронов – Мне кажется, цвет не очень подходит к его пиджаку. Хотя возможно, дело в чем-то другом.

- Шерше ля фам. – сказала Ада, после того, как тихонько прыснула от дурачества своего спутника и обшарила найденную сумочку, найдя там паспорт – А она довольно симпатичная. Ну или фото на паспорте у неё удачное, что бывает довольно редко. Значит, скорее всего, симпатичная. Была. Что-то мне подсказывает, что была. Наш убийца шёл по улице. И чем-то эта парочка привлекла его внимание. Не знаю, пока, чем, да и вроде до этого он на пары не нападал. Но это явно очень сильно его раззадорило. Он подошел к машине со стороны водителя, ткнул мужчину в шею. Угрожая ножом, увёл барышню с собой.

- А почему он не мог увести её с собой уже после столкновения с деревом? – задал вопрос участковый.

- Нет следов её крови в салоне и на капоте, нет следов приземления на склоне ниже машины. А тут мягкий грунт, должны были остаться... Ну, она бы от такого удара или вылетела бы из салона, как этот мужчина, или очень сильно ударилась бы о приборную панель. Нет. – Ада покачала головой – Он раньше её увел. Куда? Вряд ли сюда же. Парк, на удивление, не заросший, видно всё далеко и хорошо. Да и мужчина этот, видимо, в шоке от ранения, утративши адекватность, поехал куда глаза глядели. Это могло привлечь ненужное внимание. Потому скорее всего он утащил женщину…. Допустим, в ближайший не закрытый подвал. Или в заброшку. Заброшка даже лучше подходит. А теперь ваша очередь, Евгений.

Глава 4 Он что, графом Дракулой себя возомнил?

- Моя? И в каком это смысле?

- Ну как же: прошла я вашу проверку на компетентность, или нет? Видите ли, судя по тому, что тут только оцепление, экспертов нет, из убойного отдела тоже никого… Они у тела этой несчастной, и там всё сложнее, раз тут эксперты уже закончили, верно? Где тогда тело женщины?

- Насчёт заброшки вы верно угадали.

- Хотите ещё погадаю? Кажется мне, что это любовники.

- О как? И почему же?

- Ну тут, дорогой Евгений, даже я догадаюсь, хотя и не Шерлок Холмс ни разу. – сказал Воронов – Сомневаюсь, что мужчина такого плана будет устраивать свидание с дорогим вином в машине у парка с собственной женой. Нет, может быть, экстрима захотелось или ностальгия замучила. Но любовница вероятнее.

- Что же, Ада, вы, похоже, вновь угадали. Вы уж простите за недоверие и этот нелепый экзамен. Просто мне надо было понять…

- Насколько сильно мы будем мешать вам ловить убийцу, который уже троих на вашем участке лишил жизни?

- Дело чести, вы же должны понимать.

- О да – заверил участкового Воронов – Мы понимаем. Дмитрий, я вижу, что вы давненько хотите что-то у меня спросить, но никак не решитесь. Дерзайте.

- Да я, собственно… Ваша одежда, просто.

- А что с ней не так?

- Ну, сейчас же так никто не ходит.

- А я, по-вашему, стало быть, никто?

- Нет, нет, что вы. Я это… Не хотел обидеть, вы не думайте. Просто любопытно. Вы, наверное ролевик?

- Скорее, реконструктор. Первая половина позапрошлого века. Интересное, знаете ли, было время. Так и хочется порой хоть немного почувствовать себя его частью. Однако же, сегодня на повестке дня основная жертва сего жуткого злодеяния? Пойдёмте же быстрее к ней, не вежливо будет задерживать людей.

Иди пришлось не так уж и далеко, метров триста, и местечко было колоритное и глухое. Трехэтажный старинный особняк, немилосердно изъеденный временем, слегка покосившийся, но так и не сломленный. Грязно – жёлтая побелка отходила с фасада клочьями, обнажая стройные ряды рыжевато – красных кирпичей. Окна первого этажа заколочены досками, второго – выбиты едва ли не через одно, и лишь на третьем этаже они более – менее уцелели. Железная входная дверь была закрыта на массивный навесной замок.

- Нам, полагаю, в подвал? – поинтересовался Воронов.

- Да, совершенно верно.

- Очень старый дом. – заметила Ада – Но если отреставрировать, будет очень даже ничего.

- Дореволюционной постройки ещё. – начал рассказывать участковый – При царях тут была какая-то мануфактура, уже и не вспомню, какая. А после революции – химическая лаборатория. Сплавы металлов изучали, руду и всякое такое, металлургическое. А в девяностые всё это оказалось не нужно. Ну и результат вот, что называется, на лицо. Не думаю, что кто-то будет эту домину в божеский вид приводить. Ни денег нет, ни желания. Притом даже на снос – тут по городу дофига вот такого. Бомжам и нарикам на радость, мдя. Осторожнее, там темно, как у негра… дома!

Пока участковый рассказывал, Ада с Вороновым уже нашли вход в подвал и начали спуск вниз. Темнота их нисколько не смущала, потому что один из бонусов вампирской жизни – это способность «видеть ушами», как нетопыри. Баринов, разумеется, об этом не знал, спешно охлопывая карманы в поисках фонаря. Но, когда, наконец, нашёл и включил, оказалось, что агенты уже миновали крутую лестницу на входе. С которой он чуть не скатился кубарем, нагоняя их уже при свете фонаря.

- Ох, вы бы так шустро вперёд не уходили. Даром, что домик небольшой, но подвал тут дико, сцуко, замудреный. И с соседним ещё соединяется зачем-то.

- Так нам туда, вот по этому коридору, что по левую руку. Я угадала?

- Ну… Да. А как же это вы, Ада, так смогли? – участковый явно удивился.

- Запах одеколона сквознячок принёс, вон на той трубе кто-то конденсат стёр, грязь явно с улицы, свежие окурки ещё… Недавно люди ходили именно по этому коридору. И много ходили.

- Ну так эксперты тут изучали. В принципе, все, что могли, уже осмотрели, взвесили, измерили. Но вещдоки пока не собрали и тело тоже. Раз уж вы так быстро приехали, решили вам показать.

- Посмотрим, раз пришли. – сказала Ада, смело входя в темный коридор, что вынудило Баронова едва ли не бежать за ней с фонарем наперевес.

Идти, впрочем, пришлось недолго, буквально через десяток шагов, за поворотом, было тело. Рядом, нагнувшись, что-то перебирал в своём чемодане человек в белом халате. Судмедэксперт? Он явно был тут не один, но его коллеги шуршали какими-то пакетами и негромко чавкали впереди, видимо, в одном из подвально – подсобных каморок. Ну а что?Голод – не тётка! Две мощные светодиодные лампы на штативах были поставлены так, чтобы место преступления можно было рассмотреть во всех жутких подробностях.

Мёртвая женщина, лет тридцати – тридцати пяти, блондинка, была раздета и подвешена за руки на трубу, проходящую под потолком. Её привязали к ней какой-то широкой полосой белой ткани. Чуть левее середины грудины зиял разрез, кровавая дорожка из которого заканчивалась на кончиках пальцев ног, что не касались пола и лужи крови на нём. Её уже ничего не видящие глаза были открыты. На шее – как будто бы след от страстного поцелуя взасос, только была там одна странность. Точнее, две: две маленькие колотые ранки на небольшом расстоянии друг от друга. А ещё, у стены, недалеко от тела, аккуратной стопкой была сложена одежда.

- А это одежда жертвы? – спросила Ада и лишь потом, спохватившись, сказала – Здравствуйте. Мы те самые агенты из Конторы, из-за которых вас тут немного задержали. Я – Ада, это – Михаил.

Эксперт оторвался от своего чемодана, с хрустом распрямился, протянул руку для приветствия:

- Пиголкин Роман Юрьевич. Можно просто Роман, раз уж и вы без церемоний. Да в общем, я лично не в обиде. Из-за задержки. Ещё раз осмотрел тело, что лишним не будет. Остальные, если что, тут в комнатке, что воон там, за углом. Не завтракал никто, накупили снеди в ближайшей круглосуточной забегаловке, сейчас едят.

Судебный медик был сухопарым, высоким и совершенно лысым. Рукопожатие Романа было цепким, сильным, как будто бы понимаешь гаечный ключ. И во взгляде было что-то такое… Странное, хищное. Что-то не то было с экспертом, но Ада не могла понять, что. А вот Михаила, почему-то, это совсем не заботило. Интересно, почему? Впрочем, приоритет сейчас – это осмотр тела.

- Одежда так и была сложена? Или это ваши сложили? – спросила она странного эксперта.

- Так и была сложена. – будто эхом отозвался тот.

- А колотая рана в проекции печени – посмертная… А, это вы так температуру измеряли?

- Совершенно верно.

- Угу. Ясно. – Ада обошла убитую кругом.

Пока она это делала, из комнаты, что за углом, раздались шаркающие шаги.

- И что же вам ясно, гости дорогие? – голос был под стать шагам, сухой, трескучий и усталый.

«- Да тут что, собрание клуба лысых, что ли?» - подумала Ада, глядя на вышедшего к ним человека в потрепанной кожанке и с кожаной же папкой подмышкой. Единственное, вышедший был пониже Романа ростом, усатый, и землистый оттенок его лица заставлял задуматься о том, а не злоупотребляет ли его обладатель горячительным?

- А вы, собственно, кто? – спросил у него Михаил.

- Я, собственно? Да так, никто, начальник местного убойного отдела. – поглядев на Михаила с гремучей смесью презрения и недоумения, надо полагать, по поводу наряда.

- Ерничаете? Что же, понимаю, понимаю.

- И что же вы понимаете, девушка?

- Ваше раздражение. У вас ведь наверняка солидная выслуга лет, верно? И тут к вам присылают соглядатаев. Одна из которых – соплячка, у которой молоко на губах ещё не обсохло, а другой вообще не пойми кто, одетый как денди девятнадцатого столетия. Угадала?

- Ну, не так грубо, конечно… Но и вы поймите: вы тут не местные. И я-то, всю жизнь тут проживший и проработавший, пока толком не понимаю, что с этим вот делать. Нет, всяких мерзостей повидал. Но чтоб маньяки? Не случалось таких. До этого вот момента. Нет, была серийная отравительница, но там из-за наследства весь сыр – бор. А тут… Что это за срань такая? Наркоман, может быть? Сейчас такая наркота пошла на улицы, что обожрутся ей и натурально, с катушек съезжают! Полгода тому один такой торчок свою девушку топором ухайдокал, потом отрезал себе, простите за выражение, хрен, выбежал на улицу, стал швыряться этим хреном в прохожих, крича, что они демоны… До суда не дожил, в больнице от сепсиса загнулся. Но… Вот нафига человеку в здравом уме сердце из груди вырывать?

- Вырезать. – поправил начальника убойного отдела Роман.

- Да один хрен…

- Наркоман? Конечно, ничего нельзя исключать, но даже если и так, убивает он не из-за наркотиков. Хотя само убийство для таких личностей – как наркотик.

- Не из-за наркотиков, девушка? А вы не знаете, на что наркоман способен, если его ломает?

- Часы и сумочка.

- Что?

- Ну как же так! Вы же опытный человек, и не заметили? На убитой часы. Золотые и весьма недешевого бренда. Убийца их не взял. В сумочке на месте кошелёк с наличными и кредитками. Да и у мужчины в парке кошелёк на месте. Думаете, наркоман в ломке бы так поступил? А потом, вместо того, чтобы купить дозу, повёл в подвал незнакомую женщину, чтобы изнасиловать, убить, слить пару литров крови и вырезать сердце?

- Ну хорошо. Забудем, что тот же Дамер наркоманил и бухал по-черному. Что же нужно было нашему убийце? Мотив-то какой? Как его ловить-то, не зная этого?

- Власть. Прежде всего власть.

- И чего же он тогда в мэры не баллотировался? – ехидно усмехнулся лысый начальник.

- Может и баллотировался, откуда же нам пока знать? Такие, гммм… люди – они очень хорошо могут мимикрировать под нормальных. Это может быть ваш сосед по лестничной клетке, почтальон, который вам извещения приносит и газеты… Муниципальный депутат – почему бы и нет?

- Ну ладно. А почему именно власть, а не, ну не знаю, похоть или садизм?

- Одно другого не исключает. Но тут… Обратите внимание: нет следов побоев. У предыдущих жертв ведь их тоже не было?

- По крайней мере, мне ничего такого обнаружить не удалось. – сказал Роман.

- Разрывы или другие травмы половых органов?

- Да тоже, в общем, по нулям. Хотя половой акт был, в том числе и в извращенной форме. Но эта сволочь не хочет следов оставлять и чтоб на нём какие-то следы оставались, потому лубриканта не жалеет.

- Вот! Теперь перейдем к способу убийства. Точный удар в сердце. Жертвы умирают быстро, толком не успевая помучиться. Сердце вырезается уже посмертно. Кровь он пьёт так, что не видит глаза жертвы. Нет, его не интересуют страдания, как таковые. Ему важно владеть жертвой, понимать, что она полностью в его власти.

- Так а кровь пить нахрена? Он что, графом Дракулой себя возомнил?

- Простите, а как вас зовут? Я Ада, это Михаил, а вы?

- Котовский. Только шуточек вот не надо, окей? Котовский Глеб Михайлович.

- Глеб Михайлович, вы же сами читали про серийников? Не так давно, довольно много, запоем, да? Когда заподозрили, что у вас тут завелся маньяк, но сообщать наверх не стали, так? Решили сами разобраться. Потому что сверху бы втык прилетел, а у вас пенсия уже скоро… Я права?

- Чёрт. А, чего тут юлить уже! Правы. И да – читал. Только толку от того чтения, как от козла молока!

- Вероятно, вы читали про сексуальный вампиризм? Что, нет? Этих людей сексуально возбуждает вид, вкус, запах крови. Ещё на ум приходит раптофилия, но это точно можно будет установить лишь после судебно – психиатрической экспертизы. В любом случае у подобных душегубов большие проблемы именно с обычной половой жизнью.

- А, так он импотент, что ли? Ну, в нормальной жизни?

- Не обязательно, Глеб Михайлович. Возможно, по-нормальному он может, но ему это не доставляет, что называется.. Откуда такая жажда власти, контроля над жертвами? Вполне возможно, что над ним, в своё время, сильно издевались. Деспотичные родители, дворовая шпана, в школе гнобили. Били. Смертным боем. И как-то так вышло, что свелись во времени и пространстве вкус крови и сексуальное удовольствие. А дальше – сработал импритинг, эта связь с ним осталась на всю жизнь. Ну а злоба из-за издевательств заставляет его искать не только мести, но и контроля, власти. Кстати, он довольно любвеобильный, судя по количеству забранной крови. Около двух литров ведь, так, Роман?

- Ну, в принципе, да, примерно так.

- В смысле – любвеобильный? С чего решили, что сердце извлекли именно посмертно? Очень интересно услышать, как вы пришли к таким выводам, мисс Ада Холмс, хе-хе.

- Скепсис, Глеб Михайлович, это в нашем деле хорошо. Любвеобильный он потому, что человек за раз не может столько крови выпить. Срыгнет-с. Значит, уносит с собой в какой-то таре. И потом, когда, простите, самоудовлетворяется, прихлебывает из кружечки. Что до объема выкаченной крови… Посмотрите на кровь на полу и на стенах. Что видите?

- На полу её немного, а со стенами вы что-то странное говорите, девушка – на них крови нет.

- Если бы он на живую вырезал – была бы. Давление крови в межреберных артериях велико, плюс она бы дергалась. Нет, он сперва слил кровь, потом убил ударом в сердце, и только потом уже… Отсюда и сравнительно малое кровавое пятно. Сколько всего жертв, как думаете? Примерно, ясное дело, он мог начать убивать не здесь, да и того дворника он спрятал, значит, мог прятать и других убитых.

- Да мало ли, как я думаю? От моих мыслей никто не воскреснет…

- И всё таки?

- И всё таки, девушка, предоставляю вам почётное право разбираться в этом пи… В этой непростой ситуации. Как очень умной и профессиональной представительнице очень непростой организации. А нам-то чего со свиным рылом в калашный ряд соваться?

- То есть, всё очень плохо? – Ада пристально взглянула в безмерно усталые и безразличные глаза старого сыскаря – Вы же понимаете, что всё это может накликать на вас служебное расследование со всеми вытекающими? Глеб Михайлович, что же вы так?

- Э нет, выкуси, Контора. Тел-то не было. Только слухи. Слухи, что на Объездной уличных девок, что дальнобойщиков обслуживают, какой-то маньяк убивает. Только вот одни пропажи. А тел нет. Нет тел, нет дел, сами понимаете. Я, конечно, заподозрил неладное, но там такая публика, что клещами ничего не вытянуть.

- Фотографии пропавших есть?

- Есть, конечно. На флэшку вам могу скинуть. Все похожи: молоденькие, смазливые. Я тогда подумал, что его привлекают придорожные проститутки, асоциальные женщины. Но теперь вот даже не знаю.

- Наша убитая – Ада кивнула на тело – Скорей всего, изменяла мужу. Убитая студентка подрабатывала вэбкамом.

- То есть, он выбирает тех, чьё поведение можно расценить, как распутное? – подал голос Евгений Васильевич.

- Не только. Ещё он старается выбирать тех, кто подчинится.

- Это ещё почему вы решили?

- На телах жертв нет следов побоев и борьбы; в квартире студентки нет погрома, который бывает при всё той же борьбе; вот тут женщина не пыталась сбежать, хотя возможность у неё скорее всего была, пока он вёл её сюда. Но нет – покорно шла на убой.

- Ладно, все это гадание на кофейной гуще, конечно, очень увлекательно и интересно. – говорил это начальник убойного отдела, правда, с таким тоном, с каким обычно посылают на три буквы – Только как нам это поможет?

- Вам? Не знаю. А мне поможет понять, где и кого искать. С вашего высочайшего соизволения, конечно же. – Ада не выдержала и в ответ на хамский тон решила немного съехидничать.

- О, ну ищите. Ищите и обрящите! – махнул рукой Глеб Михайлович – Куда уж нам, сирым и убогим, всю жизнь сознательную тут проработавшим! Нам до московских звезд как до Китая раком, да.

- Новосибирских.

- Чёрт, все никак не могу привыкнуть, что теперь – так. Ладно, вам какая-то помощь нужна от нас?

- Нам, Глеб Михайлович, информация бы не помешала. Впрочем, вы и так это понимаете. – Ада вдруг зевнула, прикрыв рот рукой – Прошу прощения, долгая дорога и бессонная ночь перед ней. Нам бы выспаться, а потому, пожалуй, откланяемся.

Михаил и Ада вышли из тёмного, затхлого подвала обратно в пыльную городскую серость. Взор она не радовала, но там, хотя бы, был свежий воздух.

- Милая, ты же понимаешь, что они будут всеми силами стремиться напихать нам целую телегу палок в колёса?

- Миш, я, конечно, очень молода и неопытна, но тут всё настолько очевидно, что и слепой поймёт. Просто пытаюсь соблюсти приличия. Кстати, за нами кто-то пошёл из подвала, поэтому предлагаю обговорить это всё позже. А пока – следует поискать гостиницу. Надо переждать день. И нам лучше ночью, и убийца по ночам действует.

- Прошу прощения, но я бы хотел, чтобы вы съездили со мной в бюро. У меня есть для вас нечто интересное.

Будь Ада и Михаил обычными людьми – ни за что бы не услышали судебного медика, вынырнувшего из тьмы подвала в нескольких шагах позади. Он не крался, вроде бы, специально, но его походка была очень легкой, пружинистой и он не наступал на то, что могло бы хрустнуть или скрипнуть под его весом. Ада ещё раз коротко оглядела странного человека: что с ним не так? Взгляд – как прицел, движения вроде бы вполне обычные, но какие-то уж очень выверенные и лаконичные, как у крадущегося к добыче хищника. И при этом – было в них что-то знакомое. Странно.

- Вообще, мы бы хотели отоспаться, но раз интересное, то конечно же поедем.

- Хорошо. Вы на машине?

- Да.

- У парка остановились? Вы тогда идите, а я к вам подъеду сейчас.

Дневник Жаждущего.

20 апреля.

Совершенно внеплановое дельце вдруг образовалось. Иду с ночной смены и вижу парочку. Он – на «Гелике», короткая стриже «ежиком», поросячьи глазки, квадратный подбородок, да он и сам квадратный. Дорогой пиджак и безвкусная золотая цепура с мизинец толщиной на шее. Девяностые прошли, но не все это заметили.

Она: блондинка лет тридцати, строгий деловой костюм, миловидная, ухоженная.

Парочке явно не терпится куда-то поехать, подальше от любопытных глаз и уединиться. Я слышу, как часто, гулко, тяжело стучит сердце у бандюкоподобного мужика. Раскраснелся, как спелый помидор. Как бы вместо оргазма он такими темпами инфаркт не получил. Лезет ей под рубашку, мнет груди, другая рука заползла ей в штаны.

- Ох, Сережа, ну не здесь. Люди увидят! Моему рогоносцу ещё кто скажет. Он и так что-то подозревает, скоро у меня лапша кончится, ему на уши вешать! Ох, ну Серёжа!

- Да хер я на твоего оленя клал! Вообще кинь его к чертям собачьим. Я тебе квартиру куплю, будем там нормально встречаться. Без посторонних глаз, хе-хе.

- А что твоя жена на это скажет?

- Ой, ну ты снова за своё? Ну, зайка, давай не сейчас про это! Ты лучше штаны с трусами приспусти, ну, давай!

- Вот ненасытный же!

- Так ты за это меня и любишь же, ну, признай?

- Да, да, оооо, хорошо как! Быстрее, ещё… ох, ты настоящее животное, да!

Дикая злоба и искрящаяся похоть. Оленя, значит? О, как я сочувствую мужу этой блядины! Надо бы помочь человеку. Дать шанс на новую жизнь. С кем-то новым. Но сперва нужно избавиться от старого. Так что то, что моя жажда пенится, как тёплое пиво в кадке, сейчас кстати. Я озираюсь в поисках прохожих и камер. Камер нет. Какой-то человек вдали, уже уходит. Рядом несколько почти пустых домов и городской парк, в такое время тут народу мало. Но всё равно надо действовать быстро.

Я подхожу к машине вплотную. Стучу в окошко. Сперва парочка не реагирует. Потом быдломужик посылает меня на три буквы. Я продолжаю стучать. Он опускает стекло.

- Слышь, ты, обсос! Ты слепой, мля? Ты не видишь, чем тут люди занимаются? А ну упердывай отсю… - он не договорил.

Заранее приготовленный нож с хиргической точностью перерезает шейный сосудисто – нервный пучок слева. Мне на лицо попадает несколько капель прежде, чем он закрывает рану рукой.

- Сейчас ты отъедешь в парк и там сдохнешь – говорю я, чувствуя, как виски начинает печь.

Верный признак того, что этот кабан точно сделает всё, что я ему скажу. Теперь блядушка. Её руки хаотично шарят по двери, пытаясь найти ручку. Не выходит, потому что её расширенные от ужаса глаза смотрят на меня. Какой кайф!

- А ты лярва, слушай внимательно. Сейчас ты выходишь из машины и идёшь со мной. Ты не кричишь и не пытаешься убегать. Ты слушаешься. Понятно тебе?

- Да, понятно. – её голос изменился, стал каким-то сонным. Ну и ладно. Главное, что она полностью под моим контролем. Вышла из машины, аккуратно захлопнула дверь. Замечательно, чем меньше шума, тем лучше.

- Ты что стоишь? Езжай в парк, подальше от тропинок, и сдохни там, тебе ясно?

- Да, так точно! – сказал мужик и его бандюковоз плавно тронулся с места, быстро набирая скорость.

- Пошли. – говорю я блондинке и веду её в дом, который заброшен полностью.

Несколько лет тому там ещё жило несколько стариков. Сейчас дом опустел и вообще полагался под снос. Но почему-то не сносили. Разгильдяйство, наверное, как всегда. Хотя, какая разница? Главное, там был хороший подвал с кучей выходов. Вот туда я и привёл свою добычу. Достал из рюкзака фонарике магнитным креплением, примагнитил его к давно опустевшей канализационной трубе. Надел на него белый пакет. Потом достал из рюкзака фотоаппарат. Включил.

- Снимай ботинки.

Она повинуется, я записываю видео.

- Теперь носки.

Не то, чтобы меня заводят ступни. Просто хочу, чтобы она успела осознать всю неотвратимость того, что с ней произойдёт.

- Теперь сними всё остальное. Медленно.

- Пожалуйста, не надо! – шепчет она и по её щекам текут слёзы.

- Надо, мразь, надо. Будешь знать, как мужу изменять! И краник с крокодиловыми слезами прикрой, а то соски отрежу. Снимай всё ниже пояса. Медленно.

Она выполняет приказ, я записываю. Записываю и понимаю, что без штатива будет не айс. И почему я не взял его из квартиры той сучки – брюнетки, что вэбкамом занималась? Впрочем, снявши голову по волосам не плачут.

- Раком становись. – говорю я ей, а сам лихорадочно ищу место, куда можно было бы поставить фотоаппарат так, чтоб он снял всё как надо.

Она тоже оказалась ничего. Дело было не в технике секса, тут всё стандартно. В её страхе. Я прямо кожей его ощущал и кайфовал. Правда, в этот раз надолго меня не хватило. Спать сильно хотелось, всё же пять суток на ногах. И термос для трофеев я с собой не брал. Впрочем, в рюкзаке всегда есть несколько пакетов из ближайшего супермаркета. Так что только извлеченное, парящее в прохладе тёмного подвала сердце было куда положить, чтоб не запачкать рюкзак.

Глава 5 Свидетельница, что воет на Луну.

Ада и Михаил почти дошли до машины, когда услышали за спиной басовитый рев мотоциклетного мотора. Мотоциклетного – но вскоре перед их взором предстал не просто мотоцикл, а произведение искусства! Настоящий «харлей», блестящий хромом, украшенный рисованными серебристыми драконами. А эксперт сменил халат на темно – коричневую кожаную куртку с заклепками, медицинскую шапочку же – на бандану. За спиной у него виднелся винтажный рюкзак, куда, видимо, он сложил халат и чемоданчик с инструментами.

Ехали неторопливо, позволяя как лучше рассмотреть себя и удивиться немногочисленным утренним прохожим. Бюро судебно – медицинской экспертизы расположилось в здании, очень похожем на заброшку, где Ада с Михаилом недавно осматривали тело жертвы. Только это здание не было заброшено, но аккуратно побелено заново. Правда, желтый цвет вышел у новоделов каким-то уж слишком кричащим и жизнерадостным, да и современные пластиковые окна смотрелись на старинном доме также гармонично, как на корове – седло, но приехали они сюда не за эстетикой и гармонией. Хотя граф Воронов всё же сморщился, как от зубной боли, увидев это.

- Ну что ты хочешь, прогресс, однако.

- Нет, Ада, это дурновкусие. Впрочем, мы сюда за полезными сведениями, так что…

- Кстати, ты заметил?

- Заметил что?

- Эксперт, он…

- Он один из наших. Правда, волколак. Заметил.

- О как! А я поняла, что с ним что-то не то, и только! Хотя мы сколько – около года среди них в Центре Адаптации прожили?

- Так там все знакомые и среди своих. Ты к ним привыкла. И они не скрывались особенно. А среди людей наши волей – неволей становятся осторожнее, что сказывается на кинестетике той же… Да не переживай, со временем начнёшь всё, что требуется, видеть и различать.

Внутри, правда, все было совсем не так модерново, как снаружи: стены, густо и неряшливо покрашенные на казарменный манер синей масляной краской, скрипучие деревянные полы, на которых были многими тысячами шагов протерты своеобразные белесо – желтые «тропинки», тусклый свет ламп накаливания в сетчатых плафонах, информационные стенды, часть которых не менялась ещё с советских времён… А с другой стороны – всё было частенько, везде порядок, в том числе и в кабинете Романа Юрьевича. Шкаф с идеально ровными рядами папок, рабочий стол с, на удивление, довольно современным компьютером и принтером, несколько стульев, пара кактусов на окошке…

- Как-то у вас всё… Аскетичненько.

- Высокие технологии, уважаемая Ада. – эксперт слегка похлопал рукой по системному блоку – Бюрократии, как таковой, меньше не стало, но хотя бы бóльшая часть её теперь тут, в компе. Не надо захламлять кабинет всякими циркулярными писульками.

- Но вы ведь нас позвали не для того, чтобы похвалить плоды прогресса, не так ли, Роман Юрьевич? – стал сразу подходить ближе к делу Воронов.

- Верно, верно. – Роман Юрьевич расстегнул пару пуговиц на рубашке, достал из кармана платок, утер им проступивший ни с того, ни с сего на лбу пот и, наконец, открыл окно, хотя в кабинете было не жарко – Я сегодня отбываю по неотложным делам. И перед тем хотел бы поделиться с вами кое-какими материалами. У вас флеш-накопитель имеется?

- Разумеется. – Ада быстро нашла во внутреннем кармане своего пиджака флешку и положила её на стол – Рискну предположить, что вам известно немножко больше, скажем так, таких случаев, чем два?

- Да, совершенно верно. – эксперт включил компьютер – Как минимум, на два больше. Плюс еще до меня кое-что – я же сюда недавно перевёлся, потому что… Понадобился лес рядом. Сами понимаете.

- И как же вас угораздило? – спросила Ада.

- Да глупая ситуация. Привезли обгоревший труп. В полнолуние. Я тогда допоздна задержался. Труп вдруг ожил, меня искусал и выпрыгнул в открытое окно. Оказывается, несчастный случай, в гараже одного из наших баллон с горючим газом взорвался. Ну а потом его стая меня нашла и в Центр Адаптации увезла. Оперативно, я не успел ещё первый раз превратиться. Но один чёрт, думал, что у меня какой-то реактивный психоз от пережитого. Правда, пришлось в итоге поближе к природе, во избежание…

- Да уж, нарочно не придумаешь!

- И не говорите, Ада, и не говорите... Итак, возвращаясь к подозрительным трупам. Одна неопознанная барышня, которую выловили из канализации, сильно поедена крысами, но сердце было вырезано. Другая – убитая ударом узкого ножа в сердце. Очень точным. Перед тем – изнасилованная. И надрез на шее - небольшой совсем, и там, по следам крови, кажется, что он кровь из него пил, понимаете? Там компания одна нетрезвая в тот лесочек пошла веселиться, они труп нашли и убийцу, скорее всего, спугнули, он сердце не забрал. И вот сколько похожих тел до меня было – затрудняюсь сказать наверняка. Сейчас всё оцифровывается авральными темпами, и там такой бардак, что чёрт ногу сломит, но всё мало – мальски похожее я вам скину.

- Но вы нас позвали только сейчас, значит, те убийства были, все таки, в рамках нормы, если так вообще можно выразиться в подобной ситуации?

- Михаил, те убийства отличались тем, что на трупах не было укусов вампира, которые я до этого видел лишь на картинках в Центре Адаптации. – Роман Юрьевич вытащил из шкафа папку и начал энергично ей обмахиваться – Потому и решил обратиться к вам напрямую, тем более, я местный связной Конторы. Так что вы думаете?

- По поводу? – уточнила Ада.

- Укусов. Повторюсь, я только на картинке видел до этого всего. Не до конца уверен. И, к своему стыду, вы первые вампиры, которых я вообще в жизни вижу. По крайней мере, так близко. В городе была одна девушка, но я не уверен, далеко было… Но вообще, какова вероятность, что некий маньяк вдруг становится вампиром и продолжает убивать уже в этом амплуа?

- Маленькая. Одна сотая процента, может, меньше. Но укусы настоящие. Что особенно иронично, похоже, тут, может быть, и до обращения в вампира был вампиризм, только сексуальный. Впрочем, это пока вилами по воде писано, конечно. – ответила Ада.

- Вилами или нет, но, похоже, это именно наш случай. Раз уж укусы настоящие.

- И это очень плохо.

- И не говорите, Ада, это скольких он убьёт? С такими-то силами?

- Как бы цинично это не звучало, но – число жертв не самая большая проблема. Это не значит, что мне не жаль всех этих девушек. – Ада вздохнула – Только вот совершенно дикий и явно психически нездоровый вампир это ещё и риск того, что люди поверят, понимаете, о чём я?

- Догадываюсь: он не особенно скрывает свою истинную сущность. Я читал, что вампиры, если пьют кровь у человека, стараются не кусаться, а используют острые предметы. А этот…

- А этот оставляет следы. И непонятно, что ему завтра может прийти в голову. Заявится на телевидение и выпьет ведущую вечерних новостей в прямом эфире. И это будет потом очень непросто, как сейчас модно говорить стало: разрулить. – Михаил пристально взглянул на эксперта – Вам нехорошо?

- Да, можно и так сказать… - вдруг смутился тот.

- Надо перекинуться? – спросила Ада, и, как выяснилось, попала не в бровь, а в глаз.

- Да, надо! Да чёртова работа, будь она неладна! Куча всяких бумажек. А спустя рукава не сделаешь, от этого судьбы людей зависят. Вот я неделю на супрессантах. Но ещё пара дней такой жизни, и я прямо тут, среди бела дня, в зверя превращусь и нассу всем в тапки! С минуты на минуту должны мои подъехать. Мы тут заповедник, в определённом смысле, арендуем. Хозяин – наш. С нами бегает. Ой, нет, нужна ещё доза!

И она точно была нужна, потому что глаза Романа Юрьевича как-то незаметно, по ходу его рассказа, стали крайне походить на волчьи, только с зеленоватым оттенком. Он быстро достал из ящика стола стальной кейс с кодовым замком. Пальцы его подрагивали, нужную комбинацию удалось ввести не сразу, а ещё и когти тоже этому не способствовали. Но, несмотря на все эти трудности, судмедэксперт смог таки извлечь из недр кейса шприц – пистолет и сделать инъекцию. И тут же кто-то постучал в дверь.

- Я занят, зайдите попозже! – рыкнул Роман Юрьевич совсем не своим голосом.

- С вами всё в порядке? – женщина за дверью явно была удивлена.

- Да-да, я через минут десять зайду и занесу вам бумаги, Александра Владимировна, я не забыл!

- Ну, хорошо, раз не забыли. Жду! – сказала Александра Владимировна и, цокая каблучками, ушла куда-то от двери.

- Ох, это было близко! – выдохнул Роман Юрьевич – Кстати! Самое важное я вам не сказал: у меня для вас свидетель есть. Свидетельница, точнее.

- Ого! Откуда? И почему господа полицейские изволили об этом умолчать?

- Видите ли, Михаил, Роза не из тех, кто идёт на контакт с полицией. Кроме того, она не так давно стала одной из наших. Там история такая, драматическая. Лучший выход был для девочки из всех возможных… Ну и теперь-то она точно в полицию не пойдёт, потому что предпочтет сама разорвать гада как Тузик – грелку.

- Роман Юрьевич, вы же понимаете, что лучше до этого не доводить? Она ещё молодая, не окрепла толком, нет той стойкости на рану и силы, что есть у опытных волколаков. Я знаю случай, когда новообращенного убил простой серебряный крест.

- Да, я слышал эту историю в Центре Адаптации. Жуткий casus extraordinaris, что и говорить, так неудачно под машину попасть, что собственная семейная реликвия в сердце впилась. Но маньяк-то наш, если стал вампиром, то тоже не шибко давно? Не вошёл в силу-то ещё наверное?

- У пьющих кровь, как и у воющих на Луну, сила растёт не от возраста, а от выпавших на их долю событий, в которых потребно сильное напряжение моральных и физических сил. Например, много силы дают сражения, где на кону жизнь.

- Да, Михаил, это я помню, в Центре нам Никкан всё это на пальцах разъяснил, очень доходчиво. Тот, кто прожил пять веков, будучи, например, тихим отшельником, раз в месяц охотящимся на каких-нибудь зайцев, скорее всего, будет слабее того, кто охотится на крупную и опасную дичь, или участвует в войнах. Или сражается с этими болотными упырями – бусиэ. Я помню. Но это ведь и не воин, а убийца женщин. С чего бы ему быть очень сильным?

- С того, что есть из этого правила – Ада подняла палец вверх – Одно исключение. Психически нездоровые. Об этом в стандартном лекционном курсе не говорится.

- Однако, дорогая Ада, хочу заметить, что нам категорически не рекомендовали обращать людей с расстройствами психотического уровня и диссоциальным расстройством личности!

- А тут – целый маньяк. И руку готов дать на отсечение – он неожиданно силён окажется. Как-то, когда я жил в североамериканских Штатах, доводилось мне сталкиваться с вампиром, страдавшим… Как сегодня называется dementia praecox?

- Шизофрения.

- Шизофрения… Благодарю за информацию. Итак – Михаил продолжил рассказ – этот бедолага с шизофренией сперва вырезал целую деревню, притом непонятно, зачем, он их не выпил… А потом чуть не убил меня. Хотя его жизнь, как вампира, насчитывала всего несколько месяцев. А до этого он убил того, кто его обратил. Притом псих то психом, но сделал всё правильно: срубил голову и сжёг останки. Никак не воскресить. А пикантность в том, что убитый был его дедушкой, следившим за благополучием близких из ночных теней. Паренёк заболел чахоткой, добрый дедушка решил спасти ему жизнь. Сто тридцать пять убитых.

Волна свежего ветра из приоткрытого окна принесла с собой звучный рык нескольких мотоциклетных моторов. Он становился всё ближе и громче, явно приближаясь пока, наконец, не остановился прямо под окнами бюро.

- О, ну, вот, собственно, и мои приехали. Так, вот ваша флешка, я туда все подозрительные случаи скинул с привязкой к карте. Ладно, теперь пойдём, я вас с Розой познакомлю. Вы идите вперёд, я комп выключу, бумажки куда надо закину и вас догоню.

Роман Юрьевич догнал Аду и Михаила уже у самой выходной двери. За которой, буквально в пяти шагах, встали полукругом байкеры. Их было немного, всего четверо. Байкеры как байкеры – двое суровых мужиков в коже, бородатых, две женщины, тоже в коже, тоже сурового вида, но безбородых. Одна из них носила под шлемом, что сейчас держала в руках, красную бандану. Другая, совсем молоденькая ещё с виду, была гордой обладательницей стрижки «под мальчика», причём ярко – синего цвета. Её шлем висел на одной из рукояток руля байка.

- Ну что, Ромка, готов к труду и обороне? – спросила у судмедэксперта женщина в красной бандане.

- Всегда готов, Лен! Только, перед тем, как поедем, есть одно дельце.

- Ну, не сомневаюсь. Просто так бы сюда любители красненького бы не залетели, верно? – хитро прищурилась байкерша по имени Лена.

- Совершенно верно. Я – Ада, а это…

- А это граф Воронов. – сказала Лена – Особа, некогда широко известная в узких кругах.

- Знаете, я что-то не припомню, чтобы мы с вами встречались.

- Действительно, мы с вами не встречались. Но вы как-то очень помогли моему отцу. Во времена Второй Мировой ещё.

- Второй Мировой… А, да, да, Франция, тот подвал, да, вспомнил! И как там Иван?

- Да лучше всех! Правда, на Камчатке сейчас живёт, отшельничает. Вдохновения набирается для музыки своей. А вы по какому делу тут?

- По особо важному. – Ада достала из внутреннего кармана удостоверение и показала Лене.

- Ого! А я думала, что Аномальный Отдел Конторы – это городская легенда.

- Шпики, что ли? А казались вроде приличными людьми! – фыркнула синеволосая девушка.

- Роза! Не гони волну! В первую очередь – они из наших, а потом уже…

- А с чего такая нелюбовь к служителям закона? – спросила Ада.

- Даже не знаю… Например, с этой фишки вашей… Ну, когда убьют, тогда и приходите?

- Я очень сожалею, если вам пришлось сталкиваться с подобными вещами. Мы здесь, отчасти, чтобы это исправить.

- В каком это смысле, рыжая?

- В смысле, что мы пришли по душу маньяка, который и вам доставил немало неприятностей.

- Пффф… Это местные гоблины до того некопенгаген, что аж Контору привлечь нужно было? Да ладно!

- Дело в том, что он не обычный убийца, а вампир.

- Это шутка такая? Граф, как вас там? А, не важно, будете графом Дракулой, по приколу. Так вот: если бы эта сволочь рили была бы вампиром, хрен бы я от него каменюгой-то отмахалась!

- А где и как это происходило всё? – спросила Ада

- Ромыч вам не рассказал? Ну ок. Года примерно три назад. Папа у меня лесником работает. Я к нему шла, из города, продуктов накупила. Там у дачного посёлка автобус останавливается, и дальше пять кэмэ по тропинке. И эта падла… Вроде, такая вежливая падла вся из себя… А глазки-то змеиные. И бородавка эта на лбу, фу. Всё пытался меня на совместное распитие винишка сподвигнуть. Не, ну я, не скрою, в те годы хвостом любила повертеть, это да. Но с каким-то мутным типом, в лесу… Такое себе. Послала я его, а он не пошёл. Давай, значит, за мной с ножом бегать. Вокруг вековой сосны. Не знаю, сколько. Да блять – мне это вечностью показалось. Я запнулась. Этот гондон на меня навалился, я ему в глаза пальцами, он меня по руке ножиком. А там каменюга недалеко лежала. Я ему по хлебальнику и зарядила. Да так, что зубы во все стороны брызнули. Он меня ещё пару раз ножиком, но свезло: в телефон попал и по боку, по касательной. А там дедок – охотник с дач шел. Ну и бабах в воздух! Этот штрих и слинял тут же! В общем, незабываемая неделя в хирургии, где мне таки сшили жилы на руке. Потом обивала пороги ментовки, потому что заяву-то, как бы, приняли, но по факту и не искали придурка этого особо. Под руки в конечном итоге вывели, сказали мол, радуйся, что не убили, а будешь доставать, найдём, за что в обезьянник к бомжам кинуть. Но да хрен бы с ним. Будь это один из ваших, он бы и меня как нефиг делать выпил, и деда этого, и, может, ментами бы местными закусил. Так что чёт в вашей арифметике не сходится.

- Так ведь тогда он мог и не быть вампиром ещё. – предположил Воронов.

- И кто же его мог обратить, с такими наклонностями-то? У нас, например, кого ни попадя не обращают. Просматриваются долго, что за тело, чем живёт, чего ждать, нет ли ебанцы какой… Не, Дракула, может быть, у вас и не так, но я чёт сильно сильно в этом сомневаюсь!

- Роза! – рыкнула на неё Лена – Ну всё, хватит! Граф Воронов тебя знаешь, на сколько старше? А ты с ним таким тоном! Это неприемлемо!

- Ну мааам! – ехидно воскликнула Роза.

И Ада невольно начала искать черты сходства в облике двух женщин, не найдя, впрочем, практически ничего общего. Лена была натуральной блондинкой с большими серыми глазами, прямым носом, овальным лицом, ямочкой на подбородке, довольно субтильной. Глаза Розы были темно – карие, нос картошкой, тонкие губы, форма лица приближалась к квадратной. Впрочем, фигура была что надо: длинные ноги, осиная талия, приятные мужскому взору округлости… Скорее всего, она пользовалась вниманием не только маньяков, но и вполне обычных мужчин.

- Вижу недоумение в вашем взгляде. Нет, она мне не дочь, хотя и близкий человек. Так получилось, что она спасла мне жизнь, и… Впрочем, это долгая история, и никак к делу она не относится. Просто перед превращением она возбудимой становится, вот. Простите.

- Не вижу повода для извинений, меня это нисколько не задевает. И не такое видал. – сказал Воронов.

- Роза, вы не могли бы на карте показать, где примерно на вас напали?

- Если карта есть – то могла бы, чего бы и нет. Только лучше бы он мне самой попался. Тогда бы я ему ноги-то из жопы повыдергивала! – девушка едва ли не прорычала последнее предложение, а глаза её стали волчьими.

- Роза! Держи себя в руках, люди же могут увидеть! – шикнул н неё Роман Юрьевич.

- Упс! – Роза невинно улыбнулась, а глаза её уже как будто бы и не были не вполне человеческими – Пардон муа, кроет просто. Несколько дней на супрессанте просто… Такое себе.

- Роза, я бы крайне не советовала вам связываться с такого плана индивидом, по крайней мере, в одиночку. Его безумие, помимо непредсказуемости, даёт ему значительный прирост сил. Поэтому для вас это столкновение может очень скверно закончиться.

- Не, ну, как хотите. Я бы вам помочь могла, но ладно. Так карта есть?

- Угу. На смартфоне. – Ада достала аппарат из кармана пиджака, открыла нужную программу и подошла к Розе поближе – Тут мелко, но вроде бы всё нужное имеется.

- Не ссы, Контора, разберемся… Так, вот Объездная… Объездная же? Она, да. Так, вот тут вот – та самая автобусная остановка. Это вот – дачный посёлок. Тут – такое болото, мерзкое, говнючее, херью какой-то воняет. Потому что в него с очистных какую бурду льют, гниды. А тропинка та, она как раз между дачами и болотом. К болоту поближе. Тэкс… Ну, тут, примерно тут, на холме. Да. Дед-то чуть не задохнулся, пока ко мне взбирался. Ну а паразит этот утек к тому времени.

- Утек, значит… Спасибо, вы нам очень помогли. – Ада поблагодарила не то Розу, не то всю компанию байкеров, на самом деле бывшую ещё и стаей волколаков.

- Не стоит благодарности. Кстати! – Лена вдруг хлопнула в ладоши – Нас с Ромой минимум неделю не будет. Можете пока остановиться у нас. Какая-никакая экономия выйдет. И наша конура под присмотром. Вы же не из тех, кто будет бить посуду, срывать люстры и гадить по углам?

- Разумеется, нет, разве мы давали повод так о себе думать?

- Да я же шучу, граф Воронов, шучу! Ладно, ловите! Улица Ивана Папанина, дом девять, квартира одиннадцать. – Лена кинула Михаилу ключи с брелком в виде черепа – В холодильнике есть жратва, если она вдруг вам нужна. Краны, что воду перекрывают, в ванной, там шкафчик такой в углу, не заметить сложно. Газ на кухне перекрывается.

- Книги если читать будете, на полку в то же место ставьте. Это несложно, там указатели есть, где что должно стоять. – напутствовал Роман Юрьевич, садясь на байк вместо уступившей ему водительское место Лены; сама же барышня села сзади, крепко обняв своего, надо полагать, любовника или мужа.

- Что же, хорошей дороги и славной охоты! – в унисон пожелали Ада и Михаил.

- Благодарствуем, и вам тоже – удачной охоты! – ответила Лена, и байкеры, рыча моторами, быстро скрылись в лабиринте серых улиц.

Глава 6 Первые шаги.

- Папанина, девять, одиннадцать… - пробормотала Ада, чтобы наверняка запомнить адрес.

Вообще, память у вампиров была лучше, чем у подавляющего большинства людей, но она стала такой недавно, и ещё не обрела веру в свои вновь обретенные силы и способности.

- Солнце моё, довезешь нас до нужного адреса?

- Тренировка? Ну, хорошо. – согласилась Ада без особого энтузиазма.

Доехали они быстро и без происшествий – девушка вела умело и аккуратно. Но, несмотря на это, не могла похвастаться любовью к вождению или автомобилям. Не последнюю роль в этом сыграла авария, в которую они с отцом угодили, когда Ада была ещё во втором классе школы. Отцу переломало рёбра рулевым колесом, она же отделалась испугом, правда, не сказать, чтобы лёгким. Однако вождение ей освоить всё же пришлось, потому что современный оперативник, да ещё и такой организации и такого не простого отдела без навыков вождения – это нонсенс.

Серые панельные пятиэтажки, загаженные дворы, какие-то затрапезного вида мужички, борющиеся с зелёным змием прямо на детской площадке, ничуть не смущенные такой компанией дети… Не самый хороший район. Но и не самый плохой. Обычный – для этого города. Михаил взвалил на плечо черный баул с заднего сидения, нацепил на голову шляпу, взял в руку трость. Ада нажала кнопку на брелке с ключами от машины, та тихонько пикнув, щелкнула дверными замками.

- Ну вот видишь, нормально доехали, а ты переживала!

- Да просто после той аварии я как-то ко всей этой автотематике… Не горю любовью, скажем так.

- Главное, что все тогда живы остались.

- Да, но… Столько лет прошло, а мне до сих пор иногда снится, как папа на руле лежит и кровь с него на пол капает. Ладно, пойдём уже, наконец, перекусим и – спать.

- И ведь тех поганцев, что тормоза тогда испортили, так и не нашли, как я понял?

- Ну да. Папа многим насолил своей принципиальностью, так что там список толщиной с войну и мир, подозреваемых-то.

- Так или иначе, я почти забыл тебе сказать…

- Что же?

- Что ты у меня умничка. Преодолеваешь свои страхи.

Подъезд был чистым и облагороженным – свежая и не тронутая руками вандалов краска, цветы на подоконниках, аккуратная доска с объявлениями и телефонами коммунальных служб. Вероятно, всё было так чинно и благородно не в последнюю очередь благодаря внушительной стальной подъездной двери с домофоном, который либо ещё не умудрились сломать, либо при поломке чинили настолько оперативно, что хтоническая стихия вандализма попросту не успевала хлынуть мутным ручьём в нутро подъезда и натворить там нехороших дел.

- Так, а вот и одиннадцатая квартира… - пробормотал Воронов, пока Ада, подойдя к массивной деревянной двери, искала в связке нужный ключ.

Замок открылся с несколькими тихими, маслянистыми щелчками, и по этим звукам девушка поняла две вещи – замок очень мощный и дверь, на самом деле, железная. Открыв её – она в этом убедилась. Следом за дверью оказалась… Железная решетка! Интересно…

- Это, видимо, на случай, если припрет, а до леса не будет возможности добраться. Бьюсь об заклад, тут на окнах хорошие, прочные решетки. – ответил Михаил на немой вопрос Ады, когда они зашли в прихожую и закрыли дверь.

Интерьер в квартире был весьма колоритным: на стенах внушительного размера фотографии мотоциклов, стены были стилизованы под стены средневековых замков из бутового камня, добротная деревянная мебель.

В просторной гостинной рядом с полуразобранным байком стоял журнальный столик, на котором лежала развернутая газета. «Маньяк – пироман наконец-то пойман!» - говорил заголовок, отпечатанный большими красными буквами. Помимо текста статьи, к заголовку прилагалась и фотография самого маньяка. Надо сказать, ничего маньячного в том молодом ещё пареньке не было: пухлые щёки, на голове – словно воронье гнездо из похожих на паклю, непослушных волос, большие глаза с большими же мешками под ними, очки в тонкой металлической оправе… Преподаватель физики или математики – первая ассоциация, возникшая в голове у Ады при виде фотопортрета. Из текста статьи выходило, что она не очень и далека от правды оказалась, эта ассоциация – парень учился в одном очень не плохом техническом вузе, увлекался физикой плазмы, но на последнем курсе стал демонстрировать странное поведение, потом перестал ходить на пары, отчислился по собственному желанию. И объявился тут, в родном городе. Где сжег заживо пятерых человек за неделю.

- Какая жизнерадостная атмосфера в этом чудном городке, неправда ли, Миш? А люди какие добрые и отзывчивые.

- О, любимая, есть места и похуже, поверь. Да и не в местах дело, а в людях. Взаимоотношениях между ними. Я даже без чтения всяких умных книг могу сказать, что подобные субчики – во многом следствие людской черствости и безразличия. Что, конечно, никак их не извиняет…

- Не извиняет. – согласилась Ада – Итак, какие планы на завтра?

- Ты у нас детектив, тебе и решать.

- Но ты старше и опытнее, да и сам, в некотором роде, тоже…

- Эээ, нет, Mon amoure, я был скорее палачом, и обычно мне заранее было известно, кого и за что я отправляю на вечный покой. Так что я, конечно, помогу, чем смогу и всячески тебя поддержу, но первая скрипка в этой партии – ты.

- М-да, непривычно немного на вольной птицей быть. Но ничего. Итак, сейчас предлагаю утолить жажду, а то уже поддавливает извилины, хорошенько выспаться и завтра прогуляться до того места, о котором Роза говорила.

- Тропинка к дачному посёлку на Объездной?

- Угу. Бьюсь об заклад – в болото там никто особенно не лазит, тем более, если оно вонючее. Вонь, кстати, тоже в плюс.

- В смысле? А, погоди, милая, ты хочешь сказать, что он там мог…

- Да. Мог сбрасывать тела. Что Котовский говорил? Что проститутки попадали. По Объездной часто ездят фуры дальнобойщиков, ну а где они, там и дорожные ночные феи. Хочу пока понять истинный масштаб проблемы. Потому что как божий день ясно – от местных ничего вразумительного мы не услышим.

Рядом со спальней была ещё одна комната – судя по её наполнению, рабочий кабинет. Письменный стол с компьютером, оборудованным принтером и сканером, высокий стеллаж с рядами папок для бумаг и книгами.

- Судебно – медицинская экспертиза трупа, Авдеев, 1976 год, Огнестрельные переломы костей, Пиголкин, снова Судебно-медицинская экспертиза трупа, но уже от неких Матчеса и Долинака, Национальное руководство по судебной медицине, Судебно-медицинская гистология… Мда, литература, преисполненная оптимизмом, доложу я тебе, Ада. А у твоего отца несколько иной наборчик.

- Так он судебный биолог же, аутопсии – не его профиль. Тэкс, а вот и спальня. Не поняла, тут тоже железная дверь, что ли?

Оказалось, что да. Кроме того, одна из стен спальни была обита толстым деревянным брусом, испещренным залакированными царапинами. Постороннему человеку, человеку, который не в теме – это показалось бы просто таким своеобразным украшением интерьера из серии авангардного искусства. Но тем, кто знает – эти следы говорили совсем о другом.

- Бедолага. Видимо, отпуск выцыганить получается далеко не всегда. – сказала Ада.

- Главное, чтоб соседи не услышали. А то будут неудобные вопросы.

- Да не, не услышат, тут звукоизоляция на стенах. Итак, предлагаю перекусить, потом ополоснуться быстренько с дорожки, и провалиться в наш фирменный вампирский анабиоз часиков до трёх следующего дня.

Перекус со стороны выглядел совершенно обычным: Михаил вытащил из огромного баула внушительного объема термос, достал жестяной ланчбокс, в котором ждали своего часа бутерброды с колбасой, распоковал, вдовесок к этому, ещё и пару кружек. Пока что – ничего необычного. Ну, разве что тягучая тёмная жидкость, полившаяся из термоса в кружки, была не похожа ни на чай, ни на кофе, но мало ли что пьют заезжие расследователи из Новосибирска? Может быть, у них мода на экзотические напитки какие?

И только тот, кто каким-то образом отпил бы из кружечки, был бы неприятно удивлён, возможно, удивлён до такой степени, что тут же побежал бы в туалет, позвать Ихтиандра и высказать ему все нахлынувшие от содержимого кружечки впечатления.

- Знаешь, всё же цитратная кровь обладает слегка горьковатым послевкусием. – пожаловалась Ада, осушив кружку в один присест.

- Однако это самый простой способ сохранить её на более – менее длительный срок. Нет, конечно, можно прибегнуть к альтернативе в виде охоты на бродячих собак, но это варварство, немногим лучшее, чем кусать людей. Ещё можно съездить на свиноферму, она километрах в семи от города. Нам в любом случае придется её навестить для пополнения запасов крови. Но каждый раз туда ездить, чтобы питаться – неудобно. Хотя если хочешь…

- Да нет. – Ада налила себе ещё кружку и откусила кусок бутерброда – Если чем заедать, то нормально. Это я в Центре Адаптации расслабилась, там прям от оленя можно немножко отпить, а он и не заметит даже. А кровь свеженькая, вкусная, не чета этим консервам… Эхх, как там Рэм с Иркой, интересно?

- Думаю, волнуются на первом задании. Впрочем, можно позвонить и узнать.

- А если мы их отвлечем? В самый ответственный момент?

- Тогда сами дождемся их звонка. Вообще, если бы не наш маньяк, интересно было бы с ними съездить. Я с дикими волколаками имел дело лишь дважды в жизни. И то в американской глубинке. А тут – в Тверской области. Даже интересно, что за наглецы такие.

- Да там, как Коля объяснял, чаще не наглость, а непонимание. Человек просто не понимает, что с ним творится, думает, что с ума сходит. И порой действительно – сходит. Ну и в процессе может убить кого-нибудь. Нам-то проще, у нас нет всей этой канители с цикличными превращениями.

- Зато если такой, как мы с тобой, начал убивать людей – скорей всего, он делает это совершенно осознанно. А этот ещё и хладнокровно, с наслаждением… Выродок. – от последнего слова Михаила потянуло крещенским морозом.

- Миш? Миша, посмотри на меня, пожалуйста. Помнишь, о чём мы договаривались? Притом не только с тобой, но и с Путилиным?

- Да-да, помню: по возможности доставить это существо живым для изучения, потому что такие серийные убийцы в наше время редчайшее явление. Я помню. Но, Ада, милая – если это всё станет слишком опасно для тебя и для окружающих, уж не обессудь…

- Даже начальство не настаивает на том, что этого нелюдя надо брать живым любой ценой, а уж я – тем более. Просто любопытно было бы понять, что за ад творится в той голове. Ирка бы вообще душу дьяволу отдала за возможность покопаться в этих больных мозгах.

- Так голову, если что, я легко могу организовать – отдельно от тела. Однако, тут потребуется фиксатор Джона Мелтона, ибо, как тебе самой уже давно известно…

- Останки вампиров крайне быстро разлагаются с изрядным выделением тепла, вплоть до возгорания, не только на воздухе, но и даже в водном растворе формальдегида. Что одновременно служит своего рода тестом на возможность воскресения – когда, если так можно выразиться, мощи вампира остаются нетленными, значит, его можно воскресить. Ты, Мишель, будто бы забыл, что роль штатного зануды в нашем тандеме должна быть моей.

- Самой очаровательной зануды на свете, хочу заметить.

- А ничего сверх этого не хочешь?

- Например?

- Например, включить воду, чтобы я могла принять душ? В твоей компании, разумеется?

- О, да это из разряда тех самых предложений, от которых невозможно отказаться!

- Определённо! Тем более, нам завтра поздно вставать. И не знаю, как тебе, но мне определённо нужен мощный заряд приятных эмоций и ощущений перед тем, как окунуться с головой… Вот в это всё. – сказала Ада и начала снимать с себя верхнюю одежду, аккуратно складывая её в стопочку на прикроватной тумбочке.

Михаил какое-то время с вожделением наблюдал за этим действием, но потом всё же отошёл – надо было включить таки воду в квартире, ибо без этого – кто бы мог подумать – принять душ было бы довольно проблематично. Тем временем Ада, избавившись от одежды полностью, достала из чёрного баула большое тонкое полотенце мышино – серого цвета, обернула его вокруг бёдер и не спеша побрела в ванную.

Самой ванной же в ванной комнате не было – тем блестела новизной новенькая, просторная душевая кабинка, а ещё – довольно большое зеркало перед умывальником. Перед которым Ада не могла не задержаться.

- Миш, воду открыл?

- Да, только ты сперва…

- Да чёрт бы его побрал! – Ада отпрянула от только что открытого ей крана, потому что тот зашипел на неё, как заправская гадюка и плюнул вдогонку холодной водой.

- Сперва открой и отойди, потому что в системе может быть воздух… - раздался из-за стены голос Михаила.

- И не то слово… - Ада вновь подошла к зеркалу.

То, что на лицо попали капли воды – не страшно. Всё равно косметику надо смывать, благо, её было немного – Ада использовала её по минимуму. Иногда, вот как сейчас – ей казалось, что напрасно, потому что из зеркала на неё смотрела какая-то безмерно усталая особа. Особа, которая будто бы пила горькую с неделю и при этом ещё и не спала. Впрочем, про последнее было правда – работы навалилось столько, что было практически не до сна. И хотя таким, как она, недельная бессонница не может навредить – на лице она всё равно сказывается не лучшим образом.

Девушка сбросила с себя полотенце, отошла чуть подальше, повертелась перед зеркалом, с удовлетворением заметив, что хоть фигура не стала хуже от сидячего марафона то в офисе, то в лаборатории. Любимой поговоркой её отца было «всё хорошо в меру» - и Матушка – Природа, будто бы сотворила тело Ады по этим лекалам. Ничего лишнего, но и ничего недостающего, ничего не велико, но и не мало. Единственное, что, в глазах самой Ады, немного портило картину – это два шрама, один на подбородке, другой у левой груди.

Тот, что на лице, был следствием детского любопытства, и оказалось, что не все химические опыты одинаково безопасны. А вот тот, что розовой блямбочкой возвышался по соседству с левой грудью… Вроде бы, курс психотерапии и реабилитации после ПТСР она прошла, и всё, в целом, нормально. Но нет-нет, при воспоминании о том, как ей достался этот шрам – его начинало неприятно покалывать. Вот прямо, как сейчас.

Она сделала напор побольше, наклонилась над раковиной, зачерпнула пригоршню ледяной воды и умыла ей лицо. Покалывание превратилось. Распрямившись, увидела в зеркале Михаила. Он подошёл не слышно, только её это совсем не испугало – она его появление всё равно каким-то образом почувствовала. Из одежды на нём было лишь такое же, как и у Ады, полотенце вокруг бёдер, и его грудь тоже украшал шрам – большой, белый, напротив сердца. Как и у Ады, этот шрам был не единственный – его поджарое тело украшали ещё несколько, причем довольно жутковатого вида. Михаил объяснил как то, что это – привет из недоброй части его молодости, когда он, потеряв любимую, начал натурально искать смерти, вызывая людей на дуэли по малейшему поводу.

- У меня ещё несколько лет потягивало рубец от той пули, что меня уложила в склеп. – Михаил подошёл вплотную, слегка приобнял девушку за плечи – Не волнуйся, это пройдет. И воспоминания со временем перестанут так больно ранить.

- Да я понимаю, просто… Непривычно и до сих пор не очень верится.

- Так и не стоит к такому привыкать. А лучшим даром погибшим будет, если живые будут вспоминать их без горечи. Не переживай, всё устаканится. – он медленно и нежно провёл рукой по её бархатной спине так, что побежали мурашки.

Ада же, порывисто развернувшись, запрыгнула на него, обвив ногами, и впилась в губы.

- Ого! Ну ты сегодня горяча, как извержение вулкана! – выдохнул Воронов, когда примерно через минуту девушка, наконец, оторвалась от его уст и снова встала на кафельный пол.

- Надеюсь, я не такая же вонючая, как это самое извержение? А то мне Жанка рассказывала, что там и сероводород может выделяться.

- Вот всё же ни грамма в тебе романтики, материалистка ты… Моя любимая.

- Просто я трескучим словам предпочитаю дела. – Ада проворно избавила Михаила от обвитого вокруг талии полотенца – Горячие и волнующие дела…

Глава 7 Противоугонный псевдобионт.

Неизвестно, что именно помогло Аде так хорошо выспаться, их с Михаилом горячие и волнующие дела в душе перед сном, или то, что она не спала до этого целую неделю, из-за чего Морфей решил отыграться за упущенное время.

Пробуждение у вампира отличается от человеческого внезапностью, тем, что нет этой сонной, тягучей полудремы – Ада просто открыла глаза, и тут же проснулась, полная сил и бодрости.

На стене, что в ногах двуспальной кровати, висел большой плазменный телевизор, на который вчера девушка даже не обратила внимание. Конечно, неделя без сна для вампирши – ерунда, но проблема в том, что эта неделя была очень насыщенной работой. Что не к лучшему сказалось на её внимании.

По телевизору шла какая-то передача про рыбалку на живца. Из-за плотных тёмных штор пробивался солнечный свет. Пробивался своеобразно, шторы, если присмотреться, были в клетку. « - Решётки на окнах. Ну да, правильно. – подумала Ада – Если им иной раз приходится перекидываться дома, то такие штуки придутся очень кстати, особенно, если волколак молод, неопытен и не очень хорошо ещё себя контролирует.»

Михаила рядом не было. Судя по запаху, он на кухне недавно пожарил яичницу. Судя по звукам – скорей всего, он снова перебирал пистолеты. Судя по времени в углу экрана телевизора – Ада проспала.

- Вот зараза! – девушка взвилась с постели на зависть любому киношному Дракуле а уж оделась с такой скоростью, что спичка бы за это время точно не успела догореть.

Вытащила из внутреннего кармана своего серого пиджака смартфон и влетела на кухню.

- Ну ты представляешь, Миш, будильник забыла поставить! Да как так-то! Ужас! Шесть часов вечера доходит! А ты чего не разбудил?

- Любовь моя, у нас разве на сегодня были какие-то экстренные дела? Это кроме того, что ты очень сладко спала, и мне прям совестно было тебя будить. – невозмутимо ответил Михаил.

Он тоже был уже одет, правда, пиджака на нём не было, и, засучив рукава белой рубашки, чистил пистолет. Уже не свой, а Ады.

- Так вроде бы чищеные уже наши бомбарды.

- Более недели назад. Конечно, это было бы не важно, но, учитывая, на кого мы охотимся, лучше перестраховаться. Я, собственно, даже не столько почистить, сколько лишний раз убедиться в работоспособности механизмов. Конечно, это уже не то полукустарное производство, как в Мирном – 13, но всё же… Береженого Бог бережёт!

Пистолеты, надо сказать, были необычными, эдакими монстрами Франкенштейна в мире огнестрельного оружия. Как будто бы кто-то взял русский кавалерийский пистолет образца 1805 года, люгеровский Парабеллум, пистолет Маузера, тот самый, К96, из фильмов про Гражданскую… Взял, положил это богатство в блендер, тщательно перемешал, и получилось это нечто, больше походящее на небольшой обрез с коробчатым магазином впереди спусковой скобы, чем на пистолет. Стрелял этот монстр весомо укороченным ружейным патроном 32 калибра, что в миллиметрах составляло довольно внушительные 12,7.

Понятно, что от того же оригинального кавалеристского пистолета там не осталось практически ничего, ибо, например, тот же ствол начала 19 столетия не мог выдержать давления современных бездомных порохов, но… Несмотря на несуразный внешний вид в умелых руках такой оружейный монстр был страшным оружием. Даже от обычной пули вампиру бы стало нехорошо, а если пули с серебряным сердечником и частью оболочки…

- Знаешь, я бы, всё же, хотела обойтись без стрельбы. По возможности, конечно.

- Нет, ну если по возможности, то тогда конечно.

- Ëрничаешь?

- В некоторой степени. Просто сомневаюсь, что спятивший собрат по расе даст нам возможность мирно урегулировать ситуацию. Вспоминаю, знаешь ли, один городок на Аляске, который в 19 столетье был полностью подобным упырем вырезан. Ну как городок, деревеньку по современным меркам…

- Да, я помню, ты это уже любезно гостеприимному хозяину этой квартиры рассказывал. Но у нас тут врядли шизофреник, это организованный тип серийного убийцы.

- Так это ещё хуже… Ладно, солнце, садись, поедим обычной пищи, да ещё раз подзаправимся. Чувствую, это пригодится. Давай, давай, на телефон позже полюбуешься, еда же остынет!

- Ну пааап! – спародировала Ада детский возраст, и впрямь во что-то пристально вглядываясь на экране смартфона.

- Что же, спасибо, хотя бы не… Господи, как же его? Арбузер? Нет, не так вроде. Ну, когда мужчина чрезмерно заботится о женщине, как же это называется?

- Абьюзер. – ответила Ада, наконец то усевшись за стол – И поверь, это совсем не про заботу, так что тебя с подобными индивидами и рядом не лежало. К счастью.

Михаил изящным жестом подал ей тарелку с её порцией яичницы.

- Благодарю. Знаешь, до сих пор не укладывается в голове, что вампирам нужно и нормальную пищу есть. Хорошо, хоть разом в день можно обойтись, не растолстею, хе-хе.

- Знаешь, я знал некоторых вампиров, что были, как говорится, в теле.

- Ну вот! Обнадежил так обнадежил! Ладно, ты, я вижу, уже поел? Так что тебе удобно будет взглянуть на это фото. – она отдала Михаилу смартфон.

- А это что? Ах, да, тот дом, в подвале которого того несчастного дворника нашли. Вообще, странно. Обычно он на женщин нападал, а в тот раз, зачем-то, укусил мужчину, да ещё и…

- Да, Миш? Ты ведь увидел уже что-то странное, так?

- Нуууу… Вообще, мы стараемся кровь на землю не проливать. Ведь кровь – особый сок! А тут вот рядом со сломанной скамейкой – целая лужа. Очень странно.

- Думаю, нам стоит туда сходить. Мммм, кстати, вкусно, хоть и просто. – Ада с аппетитом стала поглощать поздний завтрак, у обычных людей называющийся ужином.

- Если тебе так угодно, сходим. Однако – что ты думаешь там найти? Судя по срокам давности произошедшего и тому, что там уже поработали криминалисты – едва ли стоит ожидать от того места полезных находок.

- Да мне бы на скамеечку взглянуть. А то на фотографии не очень понятно кое-что.

- На скамеечку?

- Ага. Да я на месте всё объясню, если найду то, что планировала. Да и если не найду – то тоже. Там просто в отчёте есть одна недоработка, одной пробы не хватает. Хотя, конечно, можно было бы обойтись и без неё, по идее. Если картина преступления именно такая, как утверждают местные пинкертоны.

Пока Ада доела яичницу, Михаил успел дочистить и собрать пистолет. Потом они хлебнули по чарке крови, запив её крепким кофе, далее – наскоро собрались и вышли во двор. Вместе с монструозным пистолетом, впрочем, не очень-то и заметным под просторным пиджаком, Ада прихватила ещё и небольшой однолямочный рюкзак серого цвета.

- Думаешь, там уцелели какие-то улики?

- Шансов мало, но надежда умирает последней. Да и тут самый минимум криминалистического шмурдяка. – Ада легонько хлопнула по рюкзаку и навесила его на себя одним изящным движением – Так что сильно мешать оно мне не будет. Ну что, пошли, что ли, на поиски злодея?

Михаил прихватил с собой трость с серебристым набалдашником, после чего пара покинула квартиру. Солнце уже клонилось к горизонту и светило не очень ярко – что кстати. Но оно успело растопить ещё какое-то количество грязного, ноздреватого, обледенелого снега, из-за чего стало больше луж и грязи. Это уже было не совсем кстати.

А вот что было совсем не кстати – так это подозрительный интерес компании местной гопоты к 21-й «Волге» Михаила. Их было трое: один толстый, в спортивных штанах чёрного цвета с тремя полосами, в пошарпанной кожаной куртке, надетой поверх какого-то старого свитера, другой высокий, широкоплечий, с барсеткой и в красно – синем спортивном костюме, ещё один маленький, плюгавенький, носатый, в распахнутом пуховике, грязных джинсах и остроносых туфлях. Все в кепках-восьмиклинках. А ещё, этот самый, маленький да плюгавенький, чем-то ковырялся в замке на водительской двери.

Судя по сжатым губам и сцеживаемым сквозь них матеркам – дела у обладателя выдающегося носа шли не очень. Но очень скоро ему стало уже не до взламывания замков. Потому вдруг статуэтка летучей мыши на капоте машины… Ожила, взвилась в воздух и резко спикировала прямо на темечко взломщика, сбив наземь кепку! Носатый от неожиданности плюхнулся прямо в грязь на пятую точку, но летучая мышь и не подумала от него отстать, на сей раз попытавшись вцепиться не то в щёку, не то в шею. Гопничек, конечно, пытался отмахиваться руками, но это совсем не впечатлило кровожадное рукокрылое, поэтому ему пришлось спасаться бегством.

Ну как, спасаться: неудачливый угонщик просто нарезал круги вокруг «Волги», а за ним летал нетопырек, грозно пища: «Crudux cruo!» Его товарищи по незаконному промыслу сперва застыли в удивлении, потом принялись громко и гаденько ржать.

- Господа, вам не помочь? – вкрадчиво поинтересовался Воронов.

Толстяк в кожанке аж вздрогнул от вопроса, потому что приближение Ады и Михаила осталось незамеченным для компашки, во все глаза следившей за светопредставлением с неожиданно ожившей статуэткой.

- Чё надо, клоун? – спросил его высокий и плечистый, что в красном костюме – Чё припёрся? Чё за прикид у тя ваще?

- Я был бы вам, молодые люди, очень признателен, если бы вы соблаговолили оставить мою машину в покое.

- Чё бля оставить? Ты чё, интеллигент вшивый, что ли? Собаковалите оставить, хуë-моë свежее белье… Но тачка твоя, да?

- Совершенно верно.

- Ну так это, чушпан, было ваше, стало наше. – рука краснокостюмного скользнула в карман, вынырнула и из сжатого кулака с тихим щелчком выскочило узкое лезвие выкидного ножа – Так что ключи гони новому владельцу, и упердывай отсюда. Ляльку свою только можешь оставить. Прикольная, рыжая. Если чердак ржавый, то подвал мокрый, гыгы!

- Господа, если вам не жалко нашего времени – Воронов тяжело вздохнул – то пожалейте хотя бы ваше. Отойдите от машины и освободите проезжую часть.

- Слышь, мужик, ты блаженный или чё? – удивился толстый – Не видишь что ли, что перо у человека? Или жить надоело?

- Перо? Да разве ж это перо? – Михаил усмехнулся, нажал незаметную кнопочку на своей трости, слегка повернул набалдашник и вытащил на свет божий узкий длинный клинок – Вот это – перо!

Острие узкого клинка, застывшее в паре сантиметров от кадыка, заставило застыть обладателя красного костюма и выкидухи подобно античному изваянию, чуть приоткрыв рот. Толстячок в кожанке, протараторив «- Ну нафиг!», побежал, куда глаза глядят, за ним посеменил и носатый взломщик, к которому так и не повернулась удача.

- Слышь, мужик, ты только спокойно. Не нервничай! – краснокостюмный сглотнул слюну – Мы с пацанами попутали просто, ну с кем не бывает?

- Даже не знаю… Наверное, так не бывает с теми, кто живёт честно и не покушается на чужое имущество? – совершенно буднично, словно ничего не произошло, спросил Воронов – Ада, ты не хотела бы попрактиковаться в искусстве внушения?

- А что? Неплохой объект. Вполне, вполне. – кивнула головой Ада.

И тут же ножны замаскированной шпаги, описав свистящую дугу, треснули опешившего главаря шайки по запястью, попав так удачно, что нож звонко упал на грязный асфальт.

Романтик с большой дороги, нелепо взвизгнув, пытался было дать деру, но Ада каким-то неведомым ему образом преградила путь. Хотя вроде бы только что осталась позади! Зрачки её голубых глаз расширились, полыхнув кроваво – оранжевым пламенем, и бегущий преступник застыл, как вкопанный.

- Спокойно, спокойно, твои ноги слишком тяжелы, чтобы куда-то бежать, да ещё и приросли к земле. Но ты ведь хочешь уйти? – вкрадчиво спросила его девушка.

- Ддда, ещё бы!

- Но ты не сможешь.

- Почему?

- Потому что пока не осознаешь, в чём ты не прав, твои ноги не станут прежними.

- Ну блииин!

- Зачем мне блин, мы же не на Масленице? Как тебя зовут?

- Васян.

- Вася, значит. Так в чём ты не прав, Вася?

- Неправ… В том, что хотел спереть у вас тачку? Эй, а чего с ногами всё так же, чё шевельнуть не могу? Ты чё сделала, рыжая?

- Это не я, это твоя совесть тебя не отпускает. Подумай ещё.

- То, что в принципе хотел спереть тачку? Да что снова не так?

- Думай, Вася, думай. Что бывает, когда ты у людей воруешь, или грабишь людей? Как им, по-твоему?

- Ну, как… Херово, наверное.

- А если бы ты не у нас пытался красть, а у человека, который таксует и больше ничем не зарабатывает?

- Не, ну это совсем стрёмно, вообще без бабок остаться. Без бабок кони двинуть от любой фигни можно. А! Я допер! То что я людям плохо делаю! Да? Да чё опять ноги не идут, бля!

- Ну значит, не попал ты в суть, Василий, вот тебя совесть и держит на месте! Подумай, когда ты плохо делаешь, то тебе что?

- Ну обычно – до фонаря. А чё, жизнь несправедлива, встал в позу, получи дозу, а лох – это судьба. Аааа… Я понял! Типа мне плевать на то, что им хреново – это прям фу, да?

- Да, прям большое – пребольшое фу. Нельзя быть глухим к чужим страданиям, Василий! Поэтому слушай меня внимательно: ты прямо сейчас с этим завяжешь, с криминалом своим, устроишься на нормальную работу и будешь помогать людям по мере сил, потому что тебе уже не наплевать. А если ты этого не сделаешь, то всю оставшуюся жизнь будешь ходить только под себя. А теперь ты отбежишь отсюда пару кварталов и забудешь наш разговор!

И действительно, краснокостюмный Василий дал такого стрекача, что только пятки и сверкали.

- Единственная претензия, Mon amoure, в том, что в таких делах краткость – не сестра таланта. Нужно очень тщательно всё проговаривать, чтобы объект месмеризма не нашёл лазейки во внушении. Но в целом – неплохо, силу уже вполне адекватно дозируешь.

- Да я в курсе про то, что лучше все детали проговаривать, но есть ли у нас на это время?

- Пожалуй, нет. Впрочем, едва ли обычный мелкий преступник настолько хитроумный, чтобы шансы обойти внушение в его случае были бы высоки. – Михаил наклонился и ловко, двумя пальцами, поднял оброненный нож – Тю, а ведь это и ножом-то можно назвать весьма условно. Какая-то китайская копеечная дрянь из пластилиновой стали.

Без видимых усилий он просто отломал от искрящегося дешёвым блеском складня клинок, пару секунд искал глазами урну и, найдя оную у подъезда, из которого они с Адой вышли, метким броском зашвырнул в неё этот металлолом. После чего ему на плечо приземлился нетопырь с капота и требовательно застрекотал. Выглядела животинка очень странно – хотя бы потому, что блестела, словно отлитая из серебра.

- А, тебе, видимо, подзаправка нужна, да?

Летучая мышь энергично кивнула головой несколько раз.

- Ну, раз надо, так надо.

Михаил подошёл к багажнику «Волги», достал из жилетного кармана ключи с брелоком, на котором нажал нужную кнопочку, после чего уже одним из ключей открыл багажник. Из недр которого вскоре была извлечена небольшая чёрная канистра и блюдце, которое тут же было поставлено на крышу машины и аккуратно, до краёв было заполнено содержимым канистры.

- Всё таки, своеобразное у нашего Аарона… представление о прекрасном. Мало того, что создал летучего голема…

- Миша, ну какой голем? Голем – это из сказок, мифов и легенд, а тут – псевдобионт, небелковая форма жизни!

- Ну, пусть будет псевдобионт… Так о чём я говорил? Ах, да! Как будто бы этого мало, Аарон ещё и сделал его питающимся бензином! Хотя бы значок Мерседеса на него не налепил, и то хлеб!

- Не только бензином, но ещё и керосином, соляркой и довольно широкой номенклатурой иных горюче-смазочных материалов. И это очень удобно, повышает географию использования такой малютки.

- Да, удобно… Но очень странно.

- Сказал вампир, разменявший пару веков. – усмехнулась Ада.

- Кстати, за всё это время не слышавший языка, на котором это чудо современной магической мысли разговаривает.

- Ну, у Аарона потом спросим. Всё равно он должен с нами связаться.

Псевдобионт, тем временем, осушил блюдце, что-то промурлыкал явно довольным тоном, вспорхнул на свой постаментик на капоте, да застыл, как вкопанный. И не подумаешь, что это вот ещё минуту назад летало да ещё и гоняло местных любителей брать без спросу то, что плохо лежит. Упаковав обратно блюдце и канистру, Ада и Воронов, наконец, сели в машину. Двигатель завёлся с полуоборота, и, некоторое время прогрев мотор, Михаил плавно тронулся с места, аккуратно вырулил со двора на дорогу и влился в замызганный поток машин.

Какое-то время Ада посматривала в окошко на окрестности, но вскоре переключила своё внимание на смартфон. За окном всё было одинаково серо – коричневое с поредевшими со вчерашнего вкраплениями грязно – белых снежных островков. Скука. А вот в виртуальном пространстве могло найтись кое-что интересное.

- Ты вот снова с головой погрузилась в свой гаджет, а за нами, кажись, следят.

- Что? Да ладно! – Ада спрятала смартфон во внутренний карман и посмотрела в зеркало заднего вида – Кто, эта красная «девятка»?

- Не угадала, моя рыжая Соня! Чёрный «Гелендваген». Уже два квартала за нами идёт, но, как видишь, выдерживает дистанцию. Ты пока там что-то смотрела, в телефоне-то, я кружок успел навернуть, и этот бандюковоз неотрывно следовал за нами. Так что случайное совпадение маршрутов исключается.

- На такой машине – и следить? Совсем дилетанты… Или наглые сверх меры… Что будем с этим делать?

- Из нас двоих только ты оперативник…

- Но у тебя за плечами пара веков очень непростой жизни, и я бы предпочла, по крайней мере, в ряде случаев, довериться твоему опыту.

- Я бы постарался их не спугнуть и выйти на того, кто заказал этот банкет, а дальше – действовать согласно обстоятельствам.

- Думаю, так и поступим.

Глава 8 Держитесь подальше от торфяных болот.

Обстоятельства, впрочем, сложились таким образом, что странные филеры на крайне приметной машине держались на довольно почтительном расстоянии. Ада заметила, как в салоне «гелика» блеснула линза телеобъектива, мимоходом подумав, что к списку забот теперь может добавиться ещё и изъятие отснятого неизвестными соглядатаями материала. Хотя в эру интернета нельзя быть уверенным в том, что действительно было изъято всё, ибо залить видео куда-то в облачное хранилище – не бином Ньютона.

Но разобраться со слежкой – это позже. Сейчас нужно было ещё раз осмотреть место, где нашли убитого пожилого дворника – весьма не типичная жертва маньяка, специализирующегося на молодых женщинах. Почему убийца отступил от своего канона? У Ады была версия на этот счёт, но чтобы её проверить – нужно было хорошо осмотреться на месте происшествия.

Оно было не самым маленьким – целая пятиэтажная «хрущевка», довольно давно и полностью заброшенная, с исписанными всевозможными граффити аж до второго этажа стенами, ощерившаяся разбитыми стеклами… Это там, где стёкла ещё остались – многие окна их лишились, как и рам. Что удивительно – этот очаг разрухи и запустения соседствовал со вполне благоустроенным жилым домом. Домом повыше, в девять этажей, домом, обшитым светлым сайдингом, домом с аккуратными пластиковыми окнами и чистеньким двором. В котором на фоне грязно – серо – коричневого свежепокрашенная в жёлтый, зеленый и синий цвета детская площадка казалось чем-то сюрреалистическим. Впрочем, детям, с весёлыми криками на ней резвящимся, она таковой явно не казалась. Удивительно, но и около заброшки, что была от него в шагах тридцати – тоже было довольно чисто.

- Интересно. Тут, выходит, тоже убирают? А, ну да. – Ада показала рукой на детскую площадку – Они же наверняка и тут бегают, видимо, жильцы сознательные, доплачивают дворникам за это вот. Однако, воон там – та скамейка, что нам нужна, сломанная.

- Ну так пойдём, полюбопытствуем! – предложил Михаил.

Пошли, полюбопытствовали. Ада тщательно осмотрела линии перелома досок, сфотографировала их несколько десятков раз извлеченным из рюкзачка цифровым фотоаппаратом, да и на смартфон тоже. Потом осмотрела остатки старого кровавого пятна на сером асфальте, тяжело вздохнула, но всё же взяла образец, поместив его в специальную пробирку. Дальше она подошла к подвальному окошку, решётка которого куда-то запропала, прикинула его размеры, потом сделала вид, словно бы что-то туда забрасывает…

Михаил, с интересом наблюдавший за всеми этими манипуляциями, не выдержал и спросил:

- Ну что, нашла что-то интересное?

- Вообще-то, да. Лавка. Её сломали недавно. И это всё объясняет.

- Тебе – возможно. Но я, как уже не раз тебе говорил, отнюдь не Шерлок Холмс.

- Да брось, Мишель, тут ничего особенно сложного. Особенно в контексте крайне странного выбора жертвы. Я ещё на криминалистическом фото в отчетах обратила внимание на то, что лавочка может быть сломана недавно.

- Кстати, доски тут довольно толстые, и не гнилые, их хорошо покрасили. Ногой вряд ли поломаешь. Ну, то есть я могу, ты можешь, а обычному человеку это будет, как минимум, очень тяжело. И следов инструмента, которым можно было бы поломать доски, я не вижу. Странно.

- Вот видишь, Миш, ты уже думаешь в правильном направлении. А как ещё можно сломать такую лавочку, кроме как ногой или, не знаю, кувалдой какой-нибудь?

- Думаешь, у меня есть обширный опыт вандализма? Хотя, знаешь, вот если что-то тяжёлое сбросить с верхотуры, то, думаю, можно сломать. Мешок цемента с крыши скинуть.

- Или тело.

- Погоди, Ада, но у дворника не было обнаружено травм, типичных для падения с большой высоты. Так что если это было тело, то оно не дворника… О, чёрт!

- Вот видишь, кажется, ты понял.

- Вопрос в том, кажется мне, или я действительно понял. Наш убийца каким-то образом пересекся с одним из наших, умудрился скинуть его с крыши да так, что тот неудачно приземлился, ударившись головой, отсюда и столько крови… А бедолага дворник просто оказался не в том месте не в то время. Но только вот кое-что немного не вяжется. Для восполнения энергозатрат, потребных для регенерации такой травмы, не нужно выпивать столько крови, чтоб осушить человека досуха. Кроме того, любой мало – мальски адекватный гемофаг воспользовался бы ножом и месмеризмом, и думал бы потом тот мужчина, что неудачно упал на стекло, например… Не сходится Ада, не сходится.

- А говоришь, ты не Шерлок, хе-хе. На самом деле, я думаю, что с крыши был сброшен как раз убийца. Видимо, позарился на одну из наших, не зная, конечно, кто она такая. Ну а как он ведёт себя с жертвами, ты знаешь.

- Вот чёрт! А точно – он мог успеть хлебнуть её крови, а она в гневе скинула его с крыши. Но добить – не подумала. Может быть, потому что сама была в шоке от произошедшего…

- Надо бы посмотреть, осталось ли что на крыше. Вдруг получится выйти на загадочную незнакомку? А через неё уже на убийцу?

Чтобы посмотреть, осталось ли что на крыше, пришлось обойти дом, чтобы войти в подъезд. Его нутро встретило вошедших темнотой, влагой, холодом, поскрипывающим под ногами мусором, запахом плесени, мокрой побелки, а ещё…

- Хорошо в краю родном, пахнет сеном… - Ада преодолела лестничный пролёт одним огромным прыжком - … и говном!

- Так ведь сеном тут не пахнет. – не понял Михаил, таким же макаром оказавшись рядом с возлюбленной – А! Кажется, это что-то из Есенина?

- Честно сказать, авторством этих строк я не интересовалась… Давай бегом до верха? Размяться охота!

- Размяться? А давай! – ответил Воронов и, шурша плащом, словно исполинская летучая мышь – крыльями, расплывчатой от скорости тенью метнулся наверх.

Да с такой резвостью, что Ада еле-еле за ним поспевала. Хотя, еле-еле поспевать пришлось недолго, всё же таки это не небоскреб. Люк на крышу, разумеется, оказался не заперт, Михаил, как истинный джентльмен, пропустил Аду вперёд, а сам просто выпрыгнул следом на крышу, словно чертик из табакерки. При этом умудрившись буквально в паре миллиметров разминуться с крышей чердачной шахты, куда выходил люк.

- И что нам тут искать, дорогая?

- Да всё необычное… Так, погоди, скамейка сломанная у нас там, так? – Ада сперва отметила рукой направление, потом пошла по нему – Опа! Что это там блестит?! Проверю-ка...

Девушка вприпрыжку побежала к краю крыши, опустилась на одно колено, ловко сняла со спины рюкзачок, в мгновение ока достала оттуда пару прозрачных пластиковых пакетов и синих нитриловых перчаток. Потом аккуратно, двумя пальцами, подцепила нечто блестящее из-под слегка отогнутого листа кровельной жести, возле самого края крыши.

- Ну ничего себе! Наш душегуб, похоже, ножик потерял! – Михаил наклонился, чтобы получше рассмотреть находку Ады – Цельнометаллический, похоже, какой-то медицинский… Убийца – медик?

- Да не факт. Сегодня практически в любом магазине медтехники можно такой купить. Похоже на ампутационный нож, только… Маленький он какой-то. Я же не просто на биолога училась, у меня специализация по биомедицине, часть пар и лекций в аудиториях медицинского факультета была. И там на одной кафедре стенд был, со всякими хирургическими инструментами. Вот именно такого там не было. Щас загуглю… Ампутационные ножи, разновидности…

Ада, аккуратно уложив находку сразу в два пакета, спрятала её внутрь рюкзачка, достала смартфон из кармана и начала поиски ответа на свой вопрос во всемирной паутине. Поиски не были долгими:

- Так, это таки ампутационный нож, но – малый. Так и называется. Естественно, чтобы убить человека и такого за глаза хватает… Я сомневаюсь, что на нём что-то осталось, но мало ли, чем чёрт не шутит? О! А ещё смотри – воон там, видишь?

Ада подбежала к будке чердачной шахты, чуть подпрыгнула вверх, торжествующе крикнула «ага», после чего запрыгнула на крышу постройки, а слезла оттуда уже наперевес с… Женскими туфлями на тонких, высоких каблуках.

- Рискну предположить, что они не маньяку принадлежат. Хотя – кто же его знает? Нет, они могут быть и чьи угодно, конечно, ведь замка на люке нет, а значит, тут проходной двор для тех же руферов, но…

- Для кого, прости?

- Для руферов, Миш, для руферов. Это люди, которые любят проводить досуг на крышах. Только вот такая обувь с подобным досугам не вяжется, тебе не кажется? И лежит она тут недавно. Так что возможно – это туфли той, кто на ком-то чёрт обратила в нашу веру это больное на всю голову существо. К тому же смотри – на одной каблук сломан, на честном слове держится. Вот она их и скинула… Что намекает на то, что, вероятнее всего, убегала в панике и едва ли хотела обращать это тело… Наверное, молодая и неопытная ещё.

- Ада, солнышко, а дай-ка туфельку, вдруг угадаю, какой Золушке они принадлежат?

- Только ты аккуратно, отпечатков пальцев своих не наляпай, а то вдруг там маньяк отметился?

- Разумеется! – Михаил достал из кармана лайковые перчатки, надел их, аккуратно принял из рук Ады одну из туфель, повертел и так и эдак, после чего выдал – Она не молода, ей за девять десятков. Но она неопытная в делах батальных. Потому что всегда предпочитала им светскую жизнь и амурные приключения. Блондинка, среднего роста, голубоглазая, увидев её, ты бы, возможно, сказала, что она родная сестра Бриджит Бардо. И в последние лет… Очень много эта, по человеческим меркам, совершенно не юная особа, умудряется находить себе неимоверное количество приключений на пятую точку.

- Вау! Либо ты – родственник Ванги, либо … Как? Я заинтригована!

- Да всё на самом деле просто. Просто эта особа мне хорошо знакома, она была дамой сердца одного из немногих моих близких друзей. И так получилось, что он умер. Вторая Мировая, Франция, Сопротивление, мы мир спасали. По крайней мере, так мы думали. Но ему просто не повезло. С тех пор Степанида пустилась во все тяжкие, пьет всё, что горит, любит всё, что шевелится, веселится до потери пульса – словом, прожигает жизнь вовсю. Думаю, разговор с ней будет тяжелый.

- Это если мы её найдём. Могла ведь и сбежать из города, если, как ты говоришь, не опытна в боях. У нас ведь чем меньше опыта, тем меньше силы.

- Ну, не совсем так. Если обратил Высший – то будешь сильней того, кто был обращён обычным… Но да, в случае Степаниды – драки это не про неё.

- Нам же легче. Ещё мордобоя только не хватало. Так! А как ты понял, что это её туфли? Специфический цвет, фасон, бренд?

- Последнее. Она очень давно носит одежду и обувь одного итальянского бренда, видишь, серебристая надпись? Если бы мы были в мегаполисе, я бы ещё сомневался, но тут – вероятность встретить ещё кого-нибудь, кто носит такое приближается к нулю.

- Ну, что же. Место обращения нашли. План действий тогда такой – прочесываем местные злачные места, раз она тусовщица. Но это позже. Сейчас надо бы встряхнуть местную общественность.

- В смысле?

- В том смысле, что я думаю, будет очень неплохо, если местные шерифы начнут, наконец, работать в полную силу. Нам вдвоём, даже учитывая, кто мы, будет…

- Тяжело?

- Долго. А время – это чьи-то жизни.

- Понятно. И что ты предлагаешь?

- Предлагаю проверить ту тропку на Объездной, о которой Роза говорила.

- А всё таки, почему ты уверена, что нападение на Розу может быть не единственным в том дурном местечке? Смотри, он мог попытаться убить там Розу, у него не вышло, и он переменил место охоты. А мы там просто зря потратим своё время и нервы. И ноги ещё промочим, болото ведь всё - таки.

- Потому что отзывы о ней в местных пабликах плохие.

- Эммм… То есть?

- То есть, точнее слухи, сетевые сплетни. Будто бы там лучше по темноте не ходить. Но и это не всё, я сопоставила сводки пропавших со слухами - и действительно, много пропавших в том районе. И болото рядом - так кстати. Понимаешь, что это значит?

- Если бы я был убийцей, я бы прятал там трупы.

- Вооот! Так что давай съездим, осмотримся.

Съездить вышло довольно быстро, благо, город не был мегаполисом, да и убийство дворника произошло отнюдь не в центре. А вот осмотреться получилось не столь быстро. Нужную остановку, от которой шла тропинка к дачному посёлку, пришлось проехать, а после изрядно поманеврировать для того, чтоб поставить винтажную «Волгу» подальше от любопытных глаз. Понятно, что от всех любопытствующих скрыться не удалось – шпионствующие на совсем не шпионском «Гелентвагене» были тут как тут. Правда, изобразили внезапную поломку двигателя и полезли под капот, остановившись от Ады с Вороновым в паре сотен метров.

- Как бы угнать не попытались нашего железного коня…

- Да ладно, Миш! Даже если откроют замок – они вряд ли смогут завести двигатель. Я бы больше обыска боялась, а ещё больше – жучка. Но! Нам же нужно, чтобы пока эти черти безрогие были поблизости, так?

- Ну да, нанимателя бы найти, да потолковать, кто таков и что от нас хочет. Да тут ещё как бы наш боевой летучий мышь их не покрошил в мелкие обломки. Бандиты, конечно, но сразу убивать… Как-то уж слишком, на мой взгляд.

- Да ладно, Дракуленок хороший мальчик у нас. – Ада легонько погладила статуэтку, которая ещё четверть часа тому была вполне живой и гоняла неудачливого угонщика вокруг машины – Он чётко дозирует силу, Аарон его славно сделал. Ладно, пойдём, что ли, по тропинке в…Куда, собственно? Щаз, секунду, карту открою в смартфоне… А, километр туда примерно, потом тропка буквой П такой идёт, и перекладинка буквы совсем рядом с болотом. Пойдём, прозондируем почву.

- Погоди, пойдём. Шустрая какая. – Воронов открыл багажник, достал из него две пары высоких болотных сапог, одну, поменьше, кинул Аде, с изумительной ловкостью их поймавшей – Без них мы там туфли оставим в этом самом болоте.

- А, да, совсем забыла. Да там, у болота, и надену. – девушка перебросила сапоги через плечо и лёгкой трусцой побежала по тропинке – Давай, Миша, время не ждёт!

Воронову не осталось ничего иного, как побежать за своей возлюбленной, что, наверное, со стороны выглядело немного нелепо, потому как его старинный наряд не слишком подходил для пробежек. Но бежать, к счастью, было недалеко, тем более – для тех, чьи физические кондиции в разы превосходили человеческие.

Днём этот лесок, где нашлось место и соснам, и березам, и, местами, елкам, был, наверное, довольно уютным местом. Но сейчас, когда уже потихоньку начинали сгущаться сумерки, местные заросли стали казаться угрюмыми и зловещими. Казалось, что из-за каждого ствола за ними наблюдает кто-то совсем недобрый, возможно, сжимающий в руке металлическую рукоять ампутационного ножа. Такого же, что Ада сейчас несла в своём рюкзачке. Она тряхнула головой на бегу, отгоняя от себя эти мысли.

Ей казалось это ужасно глупым – уж кем кем, а беззащитной жертвой она не была, не просто так ведь проходила пусть и короткий, но очень интенсивный курс подготовки. Причём в Центре Адаптации довелось попробовать сразиться с бусиэ – мерзкими тварями, прущими из недр земли… Сейчас, впрочем, их перло меньше, потому что процесс волнообразный, со своими пиками и падениями, да и Никкан с прочими оборотнями там не для красоты находится. Но впечатлений хватило на всю оставшуюся жизнь.

А ещё – за счёт феномена гиперадаптации, победив тех трёх мерзких чёрных человечков и отделавшись несколькими ранами средней паршивости, Ада стала ощутимо сильнее. Это не говоря уже о пистолете монструозного калибра у неё за пазухой, пули которого так искристо блестели серебряной оболочкой. И упуская тот факт, что рядом с ней по пасмурному лесу бежал Высший Вампир, который при желании этого самого маньяка отделает, как бог черепаху.

Но – в ней всё ещё было очень много человеческого, и потому, несмотря на то, что она уже совсем не та юная выпускница биофака, что пошла с друзьями в тот роковой поход, приведший её в Мирный – 13… Побаивалась она так, словно как раз ей и была, этой самой юной выпускницей. Что её слегка раздражало, хотя – и страх, и раздражение перевешивало любопытство.

То, что болото поблизости, они поняли ещё задолго до того, как его увидели. Потому что, несмотря даже на безветренную погоду – запах до них донесся просто феерический, едкий и химический с чёткой примесью чего-то гнилостного.

Спускаясь по пологому склону к частоколу из прошлогодних, ржавого цвета стеблей рогоза с характерными коричневыми початками, Воронов не выдержал, скривился и спросил:

- Боже, да аромат выгребной ямы сельского туалета по сравнению с этим – Шанель номер пять! Как местные тут ходят без противогазов-то?

- Думаю, что быстро ходят. Что маньяку на руку. – ответила Ада, быстро переобуваясь в болотники – Эх, посох бы, хотя бы один.

- Да, эта тросточка явно не альтернатива нормальному шесту. А, вон, как раз тальник растёт. Сейчас!

Михаил быстро и сноровисто срезал перочиным ножом две палки, лишил их сучков, одну дал Аде, ко своей же примотал трость паракордом, который ему любезно предоставила Ада. Последний штрих в виде связанных за шнурки и повешенных на шею туфель, и Воронов зашёл в болото. Похоже, оно было, по крайней мере, пока – неглубоким.

- Что это ты вдруг позабыл про джентльменство, даму вперёд не пропускаешь?

- В данном случае истинный джентльмен, полагаю, прощупывал бы дорогу для своей дамы. Вот тут вот осторожнее, лучше правее возьми, яма какая-то. О! Да может быть, судьба над нами сжалилась! Воон там, слева и спереди, вроде бы вешка. Полюбопытствуем-ка!

«Если рассудок и жизнь дороги вам, держитесь подальше от торфяных болот!» - писал Артур Конан Дойл в своей «Собаке Баскервилей». Граф Воронов на своей шкуре убедился в том, что британский классик детективной прозы был не столь уж и далёк от истины, несколько раз ухнув в чёрную, смердящую болотную жижу с головой.

- Рано радовался, что неглубоко. – резюмировал он, выливая воду из шляпы – Боюсь представить даже, как от меня после всего этого будет смердеть!

- Так весна же, снега тают, видишь, снежного покрова почти нет уже тут? А где он? А в ту воду перешёл, где ты только что искупался. Может быть, ну их, эти вешки, другой путь поищем?

- Да не, вот тут уже точно твёрдая земля!

И действительно, дальше путь протекал относительно гладко, хотя Ада один раз чуть не нырнула в ледяную воду, в последний момент пойманная за воротник Вороновым. А чуть не нырнула потому, что увидела какой-то помост под тонким слоем воды и рванула к нему, попытавшись обойти сбоку Михаила.

- Милая, давай спокойнее, я тоже вижу мостки, но рано расслабляться. Болота, сама знаешь, богаты на сюрпризы!

Правда, сюрприз заключался в том, что мостки эти были мало того, что узкие, но ещё и скользкие. Поэтому идти по ним выходило не очень быстро, но – быстрее всё таки, чем по самому болоту. Долго ли, коротко ли, но эта опасная дорожка привела их на небольшой остров посреди болота. А на острове, надёжно укрытая пожухлыми зарослями, спряталась избушка. Скорее всего, никого в ней не было, но Ада, на всякий случай, достала из-за пазухи пистолет, осторожно открыла истошно скрипнувшую дверку…

- Тьфу, зараза! Похоже, нарколаборатория! Куча всяких пробирок, перегонников и прочих приблуд для органического синтеза! Но явно всё заброшено. И почему это, интересно? – она зашла внутрь, немножко погремела там пробирками и вышла обратно – В спешке бросали. Даже дрянь эту с собой не вывезли. Такое ощущение, что несколько лет точно как забросили. Надо будет всё это уничтожить.

Потом они с Михаилом обошли избушку по кругу. Хотя избушка – громко сказано. Просто нечто, сколоченное методом дендрофекальной инженерии с применением толстых досок и рекламных баннеров.

- И кажется мне, я знаю, чего это они вдруг всё забросили тут. Смотри! – Ада показала на характерные глубокие царапины на задней стенки строения – Ну, Роман Волкулакович, ну, жук! Зорро доморощенный!

- Солнце, ну ты же знаешь, что они обычно всей стаей работают. Да и малоопытен ещё Роман Батькович-то… Но если они кого-нибудь тут убили – это очень скверно.

- Скверно, что они могли невольно облегчить работу маньяку. Понятно, что эти наркокретины скорее всего не побежали бы в полицию, но – а вдруг? Так или иначе, надо прочесать весь островок.

И прочесали, обнаружив ещё пару умощенных досками тропок. Одна вела в никуда, теряясь в топях. Другая же, проходя через старый, развалившийся от времени охотничий засидок, шла, судя по направлению, к автодороге. А ещё – к ней стыковалась ещё одна тропка из дощатых помостов, что шла, видимо, уже из леса.

- И как же мы её проглядели? – не понял Воронов.

- Да это не так важно, как то, что он мог выходить на болото относительно комфортно и не пересекаясь с наркохимиками этими. Ладно, надо по этой дорожке до конца пройти.

Пройдя по ней, они вышли в места посуше, к какой-то большой, в метр диаметром, если не больше, трубе, из которой в болото тек тоненький ручеек подозрительного вида жидкости с едким химическим запахом. А ещё – совсем недалеко шумела дорога. Ада в очередной раз достала смартфон, рискуя утопить его в болоте.

- Так. Мы – вот здесь. Метров тридцать – сорок до дороги. А ещё метров пятьдесят – забегаловка для дальнобойщиков. Кафе, мотель. А где это всё есть, там что?

- Что?

- Продажная любовь. Плечевые, просто те, кто на трассе стоят. А наш Ванька – Потрошитель, судя по всему, выбирает или распутных, или тех, кто ему таковыми кажется. Так что тут ему прямо замечательные охотничьи…

- Ада, что с тобой? – Михаил легонько тронул застывшую девушку за плечо.

Она, не ответив, начала ворошить что-то посохом на дне зловонного ручья, льющегося из трубы.

- Смотри, смотри, Миша! Я же говорила, что мы расшевелим местных?!

Михаил внимательно вгляделся через в мутные воды ручья – в них что-то поблескивало, буквально на грани видимости. А когда муть, поднятая посохом Ады, унесло, наконец, течением, он увидел среди клочковатых водорослей очень тёмную, почти чёрную женскую руку, на запястье которой был одет браслет. Браслет явно дешёвый, бижутерия, но – это никак не мешало ему блестеть, своеобразным образом живя после смерти своей хозяйки…

Глава 9 Личный интерес.

Если смотреть издалека, с пригорка, вереница полицейских машин, выстроившаяся на обочине дороги возле того самого злополучного болота, была похожа на странную гусеницу. Почти совсем стемнело, поэтому контуры самих машин были различимы слабо, зато их красно – голубые мигалки – отлично, отчего «гусеница» становилась совсем уж экзотической. В хвосте её примостилась машина скорой помощи, серый фургон и грузовик. У «скорой» собралась группа людей, некоторые из которых были в форме, а парочка – в блестящих спасательных одеялах.

Именно к фургону и подъехала маленькая оранжевая машинка – Volkswagen New Beetle. Оттуда вышла, сердито хлопнув дверцей, изящная длинноволосая брюнетка с небольшой ямочкой на подбородке и пронзительных глаз голубого и карие цвета. В том смысле, что один глаз был голубым, другой – карие. Одета она была в джинсы, бежевый свитер, расстегнутую чёрную кожаной куртку. Она сказала кому-то невидимому, оставшемуся в машине: «- Спокойствие, только спокойствие. Я сейчас кое-кому чапалаха пропишу, и вернусь!»

Сказала, осторожно закрыла дверцу и решительной походкой направилась прямо к кучке людей у «скорой». Прошла сквозь неё, как нож сквозь масло, и остановилась за спиной у корпулентного молодого человека, что, оживленно жестикулируя руками, разговаривал с двумя особами, завернутыми в спасательные одеяла, стоял к ней спиной и потому её не видел. Одна рука у жестикулирующего, точнее, кисть её, была в гипсе.

- И всё таки, я бы рекомендовал вам если не в больницу, то хотя бы дома отлежаться! Ведь не май месяц на улице, а вы тут в ледяной воде плескались! И ведь зачем сами-то полезли, не понимаю!

- Чтоб убедиться в нашей правоте, очевидно же! Ну как вы себе представляете – из-за смутной догадки заставлять рисковать людей здоровьем и жизнью? Да и потом – мужчина, чем-то смахивающий на британского актёра Рэйфа Файнса, прервался, потому что блестящее майларовое одеяло, в которое он завернулся под подбородок, громко зашелестело от резкого движения – Ой, послушайте, доктор, можно уже это снять? Своим шуршанием эта вещь очень уж на нервы действует.

- Можно. – благосклонно разрешил старый лысеющий врач скорой помощи – Но только тогда, когда ваши коллеги принесут вам комплект сменной одежды.

- Технически, они нам не вполне коллеги. И пока они найдут эту самую одежду, я стану… Парниковым огурцом в этой вашей тепличной пленке! Это помимо того, что мы с Адой – закаленные!

- Да хоть моржи. Вы там сколько? Полтора часа лазили в ледяной воде? Хотя знаете, что?– доктор поправил очки в винтажной роговой оправе – Это же по сути жидкое дерьмо, а не вода! Организм, ослабленный переохлаждением, из этой вот жидкости такое может подцепить, что мама не горюй!

- Да вы не переживайте, это мой хороший знакомый, у него секонд хэнд неплохой, он уже отписался, что подобрал вам приличную одежду. Минут через пятнадцать уже приедет. Раньше никак нельзя, у человека работа, сами понимаете. – заверил человек в гипсе.

- Понимаем, понимаем, лучше поздно, чем никогда. – рыжая голубоглазая девушка, тоже в спасательном одеяле на плечах, отпила ещё глоток чего-то, судя по пару, горячего из кружки – Но ваша забота излишняя, поверьте, мы не такие уж и нежные.

- Мы то верим, конечно, но если вы тут с пневмонией сляжете, ваше начальство нам всю плешь проест. Конфликтов с федералами нам только и не хватало. В придачу к десяти трупам.

- Сейчас одиннадцать будет. Трупов. – сказала незаметно подошедшая к обладателю загипсованной руки брюнетка.

- Вай! – тот аж подпрыгнул на месте, раз вернувшись на сто восемьдесят градусов- Черт возьми, Настя! Ну заикой же оставишь! Нельзя так пугать людей же, подкрадываться… Ну и это… Общение начинается со слова здрасьте, вообще-то.

- Угу, здрасьте, здрасьте, забор покрасьте! Слушай, у тебя, Валерий Батькович, совесть вообще есть?

- Насть, ну ты сама видишь же, что творится…

- Я тебя про другое спрашиваю. Ты глухой? Совесть! Говорю! Есть?! Ау, приём!

- Есть, но у нас тут десять трупов.

- И что? Если меня выдернуть из отпуска – они воскреснут? А может быть, убийца с повинной придёт? Выдернуть из отпуска, в котором я три! Три, сцуко, года не была!

- Я бы не делал этого, правда. Но Пиголкина нет, Попов на пенсию вышел недавно, Ромашова вот-вот родить должна. Мне на операцию плановую лечь в больничку надо завтра. Без тебя – зашиваемся, Насть. Будешь за старшую пока, вот.

- Попов на пенсию вышел? Так он же не такой и старый… Артрит, наверное, доконал. Так а чего ты Пиголкина из отпуска не выдернул, Валерий Начальникович? Он же специалист по идентификации личности. Притом очень хороший. А я – напоминаю! Судебный гистолог! Микропрепаратики гоняю туда-сюда по предметному столику и делаю вид, что там что-то важное вижу! Это если ты забыл, гражданин начальник!

- Я бы, может, его и вытянул. Но он вне зоны действия сети. Так что извини, Настя, без тебя – никак.

- А то, что у Насти свои дела есть, которых за три года хренова гора накопилась – это нет, это не в счёт?

- А я в этом всем виноват? Что ты меня отчитываешь, как будто бы ты из нас – начальство, я понять не могу?

- Так я могу уволиться, и всё. Буду кошками заниматься нормально, а не в перерывах между рабочим душниловом приютом руководить. На ветеринара выучусь. И пошла она к чёрту, эта судебка…

- Настя! В последний раз! И с меня магарыч! И после вот этих вот дел – ещё… Месяц отпуска дополнительный. Идёт?

- Идёт. Только у меня есть ещё одно условие.

- Это какое же?

- Да не ссы в компот, оно не страшное. Идём со мной. Давай, давай, в темпе вальса. Ты ж пальцы переломал, а не голени, ну, давай. Левой – правой!

Анастасия почти бежала к своей машине, и Валерий с трудом за ней поспевал. Она открыла дверь, наклонилась, чем-то тихонько щелкнула в салоне…

- На, держи!

- Ааа… А это что?

- Кто. Это кто. Гоша. Он кот, как ты видишь. Не лает, не кусается, на прохожих – не бросается. Но из-за твоих форс – мажоров до лотка он вовремя не доберётся сегодня. Так что ты уж будь так добр, проследи чтоб он сделал свои дела где-то не в машине, но при этом не потерялся в лесу. Вот тебе шлейка ещё, он может захотеть прогуляться.

- Эммм… Ладно. Спецодежда и инструменты – в фургоне.

- А то я не знаю! Кота береги, как зеницу своего очка…ой, прости, ока. Знаешь, оговариваюсь иногда, когда меня законного отпуска лишают. Ну ладно, не скучайте тут, мальчики!

- Гоша, значит. Ну привет, Гоша. И как ты с такой бой – бабой уживаешься-то?

Рыжий кот, а, судя по небольшим размерам, ещё, скорее, котёнок, Гоша, вместо ответа сперва чихнул, потом зевнул, а дальше и вовсе, уткнувшись мордочкой в рукав Валерия, моментально заснул.

- Ну и как мне с тобой гулять, когда ты спишь?

Пока начальник Анастасии тщетно ждал ответа от сладко спящего котенка, сама она успела подойти к фургону и, раздраженно ворча что-то себе под нос, начала искать в его тускло подсвеченным светодиодной лампочкой нутре спецодежду по размеру. Что, учитывая её невеликий рост, было непросто и не быстро.

Да и спецодежда, подходящая к случаю, была весьма специфическая: костюм химзащиты с лаконичным обозначением Л-1. В общем, пока Анастасия нашла обрезиненную одежку нужного размера, пока влезла в неё, пока снова вылезла – к Аде с Вороновым уже приехал владелец местного секонд-хенда на сером УАЗ-е.

Приехал не с пустыми руками, а с парой объемистых сумок, под завязку набитых одеждой. И если Ада довольно быстро выбрала себе какой-то неброский серый костюм, то Михаил искал сменную одежду долго и придирчиво: ему совершенно не нравилась современная мода. А кроме того…

- Понимаешь, Ада, мне мой наряд, странный для твоих современниках, напоминает о временах, когда я ещё был человеком. – так он ответил ей на вопрос о приверженности к старинному фасону одежды.

Наверное, именно поэтому графу, пусть, фактически, давно уже бывшему, было совершенно наплевать на насмешки людей 21 века, бывшими одной из закономерных реакций на внешний вид из 19 века. С которым сейчас пришлось расстаться: то, что одежда промокла насквозь, для практически бессмертного Высшего вампира было ерундой. Но вот едкий дурной запах нечистот с примесью чего-то химического – это уже ни в какие ворота не лезло.

Когда, наконец, Воронов подобрал себе ботинки, брюки, рубашку, жилет и пиджак, став похожим на декана провинциального института, к ним с Адой подошла Анастасия.

- Здрасьте, гости дорогие. Меня звать Настя, я тут по произволу начальства сама стала начальством, поэтому будем работать вместе. Как вы уже поняли, я не люблю формальности. Поэтому если что не устраивает – ни к чему не принуждаю, можете найти любого другого эксперта, я хоть в отпуск, наконец, схожу.

- Хорошо, будем знакомы. Я Ада, это Михаил, мой напарник.

- Только напарник? – Анастасия ехидно усмехнулась – Впрочем, не моё дело. Тела же вы обнаружили? Не покажете, где именно? Как понимаю, какие-то из них уже вынесли оттуда?

- Совершенно верно понимаете. – подтвердил Михаил.

- Отлично. Вот вы, как раз, и покажете, где примерно они лежали. Просто мне тут в мессенджер скинули, что до того, как наши прибыли, их начали поднимать из топей, убиенных-то. А так делать не надо, ну да поздно уже пить боржоми.

- Ваши ехали час с лишним. Правда, дело не столько в разгильдяйстве, сколько в неблагоприятных обстоятельствах техногенного происхождения. – объяснил Михаил.

- Простите, что? – не поняла сперва Анастасия – Кажется, что-то на умном… А! Служебный фургон снова сломался?

- Ага. И так, как время позднее, было принято решение не дожидаясь вас… Всё равно всё задокументировано, сфотографированно и записано на видео.

- Да что вы говорите, Ада? Ну, теперь можно спать спокойно! После того, как вы мне покажете место происшествия и где именно вы нашли тела.

- Дотошность? Хмм, возможно, мы с вами даже сработаемся. – Ада поправила свой однолямочник – Ну, сейчас болотники найдём, а то их кто-то куда-то унёс, и пойдём. Фонарик-то у вас есть, Анастасия? Уже темень, хоть глаз выколи.

- Вот с этим проблема. В бардачке возила один, но его… - Анастасия вздохнула - … собака сгрызла. А новый я всё забывала купить.

- Собака сгрызла? Хоть не отравилась? – спросила Ада, доставая из кармашка своего рюкзака миниатюрный налобный фонарик – Нате вам тогда. Не смотрите, что маленький, светит, как надо.

- Да нет, с собакой всё нормально… А вы как же без фонарика-то? Темень же.

- Мы уже наизусть всё знаем на этом вашем болоте. Причём настолько, что и карту глубин, при желании, сможем составить, я там наплавался, знаете ли. – Михаил выдал, как ему казалось, правдоподобное объяснение, ведь не говорить же этой странной барышне, что они с Адой – вампиры и видят в темноте почти также ясно, как днём?

Анастасия скептически хмыкнула, но ничего не сказала. В конце концов, причуды заезжих агентов – не её головная боль. До болота, точнее, до места, где мостки подходили к берегу, шли в гробовом молчании. Поэтому даже Анастасия смогла уловить кое-что из раздраженного ворчания полицейских, собравшихся у костра; в основном речь шла о том, кого и как будет карать высокое начальство. Кары описывались, может быть, не совсем эстетично с художественной точки зрения и совершенно нецензурно, но – весьма живописно.

Начальство же пониже, в лице Котовского, мрачно отмалчивалась, глядя куда-то в темноту. На его лысине играли красно – оранжевы отсветы пламени, а в руке тлела сигарета, судя по кучке окурков под ногами – далеко не первая.

- Ну что, господин начальник? Теперь-то тел вам достаточно, чтобы начать, наконец-то, работать как надо, а не как получается? – спросила его Ада, не особенно пытаясь скрыть нотки ехидства в своём голосе.

- Что, довольны собой, Ада уж не помню, как вас там? Молодая, да ранняя? Молодец, ухватили бога за бороду в этом Мирном – 13. Подсуетились вовремя, чую, далеко пойдёте. Правда, по головам. Ещё и с главной хамкой в местной СМЭ сдружились, как погляжу.

- После этих слов я что, должна была обидеться, расстроиться или, может быть, разозлиться? Вы не знаете не только того, что я там друга потеряла, в Мирном-13, вы ничего обо мне не знаете, даже не смотря на то, что что-то под меня копали. Так или иначе, мне будет наплевать на вашу халатность, если от вас будет польза в этом деле. Но если вы продолжите делать вид, что что-то делаете, а уж если попытаетесь мне палки в колёса вставлять… Мы друг-друга хорошо поняли, Глеб Георгиевич?

- Ах, да гори оно всё синим пламенем, не дадут спокойно до пенсии дожить… Да, я понял вас хорошо. Но скажите: неужели всё правда из-за них?

- Кого? – не понял Михаил.

- Из-за этих шлюх. Ну, сами говорили – он по блядям, маньяк-то. Если кто-то ищет на жопу приключений – так может быть, и поделом?

- Ну знаете ли, господин хороший! – Воронов аж взвился на месте – Вы вообще, на чьей стороне, позвольте поинтересоваться? Закона или убийцы? То, что женщина падшая, не даёт никому из живущих её убивать!

- Я на чьей стороне? На стороне здравого смысла. Если человек сам себя не бережёт и не жалеет, то мне-то с чего? А, да чёрт бы с ним, мы на разных языках говорим. Конторщики – идеалисты, вот времена настали!

Пока шёл этот напряжённый разговор, Анастасия успела облачиться в костюм химзащиты и ждала его окончания, отвернувшись и вообще всем своим видом выражая фунт презрения к Котовскому. И только когда троица, наконец, взашла на мостки, Анастасия, шедшая первой, обернулась и сказала одно слово:

- Гондон…

- Думаю, речь идет не обо мне – предположил Михаил – Я вряд ли бы успел вас обидеть. Значит, о Котовском. Что же он натворил?

- Да долгая история. В двух словах: я хотела написать заключение экспертизы, как надо, а этот вот – чтоб я написала так, как выгодно ему. Много всего выслушала в свой адрес, когда послала его туда, куда не светит солнце. Угрожал ещё. Завуалированно, правда, но один хрен… Да пошёл, он, короче! Противно вспоминать!

- Вижу, любит сей персонаж злоупотреблять всем, чем можно? – подытожила Ада.

- Да не то слово, та ещё злоупотреблять этот персонаж, прям отборная злоупотреблять… А, твою ж мать! – вдруг Анастасия, нелепо захлопав руками, исполнила нечто, напоминающее заполошный бег на месте и полетела лицом прям в чёрно-маслянистую воду сбоку от помоста.

Полетела, но не долетела буквально нескольких сантиметров: Ада крепко схватила её за шиворот, а Михаил, в свою очередь, за нижний край куртки.

- Ай, вот ведь жи-ши пиши от души, держите меня семеро! Ай, холодная! – Анастасия попыталась оттолкнуться ото дна руками, но, вот незадача, не нашла этого самого дна – Только не отпускайте меня, Михаил как там вас, не помню, тут опереться не на что!

- Вообще, вас держу я. – известила Ада и без труда поставила Анастасию на ноги – Вы не торопитесь, под ноги смотрите. Тут мостки обледенелые, да и поросли всякой скользкой флорой. Не разгонишься особо.

- Да, и точно. Ничего себе, силища! Прям как у здорового мужчины, хотя вы чуть больше меня только.

- Спецподготовка, знаете ли. – ответила на это Ада – Но не факт, что я ещё раз успею вас так подхватить, а Миша – меня. Так что осторожнее идите.

- Да у меня там Гоша просто с этим распиздяем остался… Но да, надо осторожнее.

Впрочем, идти по опасной дорожке Анастасии пришлось меньше, чем Воронову с Адой: уже через сотню метров они вышли к группе экспертов и водолазов, поднимающих тела. Тела, которые Ада нашла последними. В мертвенно – голубоватом свете светодиоидных фонарей эта сцена отдавала какой-то потусторонней жутью.

- Лёха, а Лёха! – окликнула Анастасия бородатого крепыша с фотоаппаратом.

- Что тебе, Котья Матерь?

- С тебя сотка.

- Это с чего это?

- С того, что прямо перед тобой!

А перед, видимо, фотографом-криминалистом по имени Алексей, лежал на расстеленном большом терпаулиновом тенте рядок из тел, очень похожих на мумию «ледяного человека» Эци. Сморщенные, темно-кормчневые, почти черные, на лицах их можно было разглядеть даже мимические морщины. Одежда тоже скорее сохранилась, чем нет, хотя, конечно, утратила первоначальный вид. А ещё рядом с телами лежала пара женских сумочек.

- А, ты про это… Ну, ты не вовремя, у меня бумажник в машине.

- А что за пари, если не секрет? – спросила Ада.

- Да забились вот на то, что Настюха бороду неделю брить не будет…

- Алексей! Я тебя давно в танки не дрюкала, а? Совсем страх потерял, глядите-ка на него! Да давно уже мне казалось, что дело с этими пропажами не чисто. Много именно молодых женщин стало пропадать в последние годы. По пабликам местным слухи поползли. Да и я сама практически за городом обитаю, и видела, как с объездной постепенно путаны стали исчезать. Нет, ясен пень, что часть этого бизнеса просто виртуальной стала, но придорожные-то так вряд ли будут. Что их заставило уйти? Доблестная милиция на них сквозь пальцы всегда смотрела. Вот я и подумала – маньяк.

- Чудесно… - Михаил тяжело вздохнул – Слушайте, а у вас в городе есть хоть кто-то, кто не заподозрил появление серийного убийцы, кроме стражей правопорядка?

- Риторический вопрос. – ответил Алексей, со звучным хлюпаньем обходя тела – Так, ну мне тут ещё несколько снимков осталось, потом пойду, мужиков позову, уносить это всё надо. Могу ещё Настины вторые девяносто щелкнуть – они даже в этом уродском ОЗК чертовски возбудительны. Только вот нагнуться бы не помеша…

- А-ле-ксей! Ну тебе не надоело?

- Ещё один риторический вопрос! – хохотнул фотограф и продолжил свою работу.

Тем временем Ада с Михаилом рассказали и показали Анастасии, где именно и как нашли тела, та тщательно записывала всё в блокнот. Потом они прошли по опасным для жизни и здоровья скользким мосткам туда, где дорога подходила к болоту, и тоже всё подробно рассказали.

Самих тел там уже не было, их вынесли на обочину дороги. Анастасия решила, что и им проще, и главное, безопаснее, будет выйти на дорогу. Ада с Вороновым не возражали, потому что купаться в холодной и вонючей водице ещё раз им совершенно не хотелось.

Взобрались по довольно крутой насыпи, с которой Анастасия пыталась улететь кубарем обратно в болото, но Ада снова ухватила её за куртку в последний момент.

- Да что за день-то сегодня такой? Так, вон там те тела, что вы, стало быть, тут у трубы нашли? Пойду, гляну.

Двое патрульных, охранявших чёрные мешки с трупами, судя по всему, знали Анастасию, потому что, вежливо поздоровавшись, без проблем разрешили ей открыть мешки и осмотреть содержимое.

- Так, а тут уже частичная сапонификация… Хммм, и что тут ловить гистологу, вопрос… Так, ну, гляну последний, десятый… - тихонько разговаривала сама с собой Анастасия, делая какие-то пометки в своём блокноте.

Только, открыв последний мешок, она вдруг замерла на месте, как вкопанная, выронив из рук блокнот и карандаш.

- Что с вами, Настя? Вам плохо, может, помощь нужна? – тут же подошла к ней Ада.

- Да мне не то, чтоб плохо… Просто до этого дела я никогда не вскрывала знакомых. А тут… Тут хоть пол лица нет, а другая половина смятая, но браслетик-то… Она его сама собрала, такой в продаже не найти. Это Маринка. Мы с ней и ещё несколькими людьми приют для животных в своё время организовали. «4 лапы» называется, может, слышали? Да врядли, вам зачем? А она… Она хорошая девка была, добрая. Но ветреная, ухажеров меняла, как перчатки. Говорила ей, до добра не доведёт. Смеялась только, отшучивалась. У неё несколько лет тому моряк какой-то появился. Думала, она с ним в дальнее плавание упорхнула. Хотя ни одного сообщения в мессенджерах… Но она вообще мало переписывалась, вживую больше любила. Нет, краем подсознания, конечно, прикидывала я и нехорошие варианты… Но чтоб так… Боже мой…

- Настя, вы простите меня, конечно… Я тоже теряла друзей, это очень тяжело… Очень тяжело и в том плане, чтоб здравый рассудок сохранять, когда боль утраты душу рвёт…

- Душу рвёт? Да вы, Ада Батьковна, прям поэтэсса на полставочки. Нет, со мной нормально… Нет, блин! Какое к черту нормально! Я в шоке! Мы хоть и не были прям близкими подругами, но всё равно это… Но я справлюсь. Хотя бы потому, что теперь у меня личный интерес, чтоб этого гада поймали! Через пару деньков или заезжайте, или спишемся, но лучше - заезжайте. И...у вас есть план, как его ловить?

- Ну, сейчас нам нужен ночной клуб. Можете посоветовать какое - нибудь самое злачное место? Где выпивка льётся рекой, а похоти хватит на десяток элитных борделей? - спросил у Анастасии Михаил.

- А, то есть мне работать, а вам - в клубе отдыхать? Замечательно устроились - сказала бы я, будь поглупее. Но вы хотите там его каким-то образом подцепить? Он же за городом перестал охотиться, уже и в квартиру вломился...

- Он не вламывался. - возразила Ада - Ему жертва сама открыла, что наталкивает на определённые мысли. Нет, возможно, в одном из ваших клубов проводит время важная свидетельница, которая с ним столкнулась и выжила.

- Даже так? Ну, если правда, то вы двое лучше сработали, чем вся местная не королевская рать... Если что - освидетельствование просто в два счёта устрою. Личный интерес, дело такое... А клубы... Я не тусовщица, но сходите в "Территорию Первых", "Фараона", "Твистер" и "Алмаз Нововторовска". Записать вам?

- Да я запомнила. И ещё - вашу визитку можно, Анастасия? Думаю, с вами имеет смысл поддерживать связь.

- Да пожалуйста! Только это к машинке моей нужно пройти, визитница там осталась.

Глава 10 Детство. Отрочество. Первая кровь.

Этой ночью я не работаю. Это хорошо, потому что жажда уже стала довольно чувствительной. Неприятной. Надо бы кого-нибудь найти этой ночью. И сделать то, что я делаю уже так давно, что самому не верится. Не верится, что эти кретины в погонах не смогли даже близко ко мне подобраться. Не верится, что никто не подозревает.

Для всех я – хороший парень. Бывший морпех, трудяга, скромняга, гитарист – любитель. Знали бы они хоть десятую часть ада в моей душе – повымирали бы от ужаса.

Почему я стал таким? Порой задаю себе такой вопрос. Когда нужно долго ждать, а занять себя нечем. Вопрос из разряда тех, на которые можно искать ответ до скончания времён.

Может быть потому, что меня били в детстве? Били, эк я гладко высказался! Лупили, как сидорову козу! Лупила. Она. Биологическая мать. Отец ни разу руку не поднял. Он был матросом на кораблях дальнего плавания. Пока он бороздил морские просторы, мамаша осваивала борьбу с зелёным змием. Змий победил.

Но до этого... Пока отец с рейса не возвращался, тяжко было. Она всё пропивала. Голодно было, потому что часто в доме почти не было еды. Приходилось есть голубей и кошек. У дома стоял старый железный резервуар для воды. Там топил котов. Сперва просто топил. Потом придумал забаву: поймаю нескольких, и кидаю жребий. Кому жить, кому умереть. Хотя я сам не знал результата, всё равно в такие моменты чувствовал себя богом местного значения. Жизни зверьков были целиком в моей власти... Приятное чувство.

Потом мать умерла, попав под грузовик по пьяни. Она умерла, а шрамы остались. На моей голове. И след от перелома теменной кости. Один раз так от души скалкой приложила, что аж череп хрустнул. Но я не сказал. Она пугала, что в детдоме окажусь, если её посадят. Я, по малолетству, поверил. Удивительно, но зажило, как на собаке...

Потом отец новую жену нашёл. Не то, чтоб она меня полюбила, как родного. Но хоть не била и не унижала. Медсестрой была. По знакомству меня к логопеду определила. Были проблемы с чтением в школе, дислексия. Из-за этого надо мной издевались. Даже били. Но без особого энтузиазма, я не долго терпел. Начал давать сдачи, в том числе кирпичом по голове. Скандал тогда был, из-за кирпича, но удалось замять. Только всё равно поганенько так смеялись за спиной. А на уроках литературы особенно. Потому художественную литературу ненавижу до сих пор. Хотя логопед оказался, что надо, от дислексии мало что осталось.

У новой скво отца была дочка от первого брака. Леночка. Леночка меня жалела. Уроки делать помогала. Штопала дырки на одежде. Она жалела, а я, наверное, влюбился. Не говорил, стеснялся. А потом мы стали взрослеть. Леночка из гадкого утенка стала очень симпатичной девушкой. А я напротив, из симпатичного мальчишки превратился в прыщавого, неуклюжего чмошника. Кроме того, она была на два года старше.

Так что я был ей не интересен. Зато вот другие парни, по старше – да. Они за ней хороводы водили. А Леночка и не против была. Так и вертела хвостом. А я её любил и ненавидел. И тихонько душил змея, подглядывая за ней в душе через щелку между косяком и дверью.

Однажды, когда её матери не было на работе, Леночка привела парня. Студента местного. Мне тогда было лет пятнадцать. Ему – за двадцать. Спортсмен, красавец и так далее, разве что не комсомолец. Они начали добывать огонь любви трением. Я подглядывал и теребил гуся в такт. Но половица, сука, скрипнула. Громко, в неподходящий момент.

Этот сразу всё понял. Пулей вылетел из комнаты, зашиб дверью так, что я упал. А за ним Леночка, в одной только длинной футболке. И он меня пинает, а я не могу остановиться, вытащить руку из трусов. Леночка в шоке, глаза со зрачками по пять копеек каждый. Она не знала. Её испуг распалил меня ещё больше.

Её ухажер попал мне ногой по лицу. Совсем чуть-чуть, вскользь. Но кровь так и хлынула из разбитой губы. Я об лизал губы, почувствовал металлический привкус. И следом - оргазм.

- Бляяя, да ты совсем больной на голову, да? Ебанутый извращенец? Больной ублюдок? Может быть, тебя в унитазе искупать, чтоб тебе полегчало? А ну, иди сюда! – он сграбастал меня за шиворот и поднял на ноги так, будто бы я ничего не весил.

Ленка шепчет что-то испуганно. Вроде, про то, чтоб он отстал от меня. Но он не слышал. Или не хотел. А я вытащил руку из трусов и размазал по его лицу всё то, что вы текло из меня, когда я кончил.

И вот тут-то я понял, что до этого он бил меня слегонца, в пол силы. Пара ударов, и я падаю на пол, не в силах вздохнуть. Последнее, что помню – опускающуюся сверху на голову табуретку.

Очнулся уже в реанимации. С очередным переломом черепушки. Хорошо, что не очень серьёзным. Сказал милиционеру, пришедшему допрашивать, что ничего не помню. Он рассказал, что нашли меня в кустах у подъезда. Понятно, Ленкин хахаль позаботился. И ей было плевать, выживу я или нет. В глазах потемнело. От ненависти. Приборы, к которым я был подключен, исполнили писклявую кокофонию. Я отключился. А когда вновь очнулся, уже знал, что буду делать.

Восстанавливаться пришлось долго, несколько месяцев. Потом столько же ходить в качалку и бегать по утрам. А ещё – засел за учебники анатомии. Надо было, для того, чтобы легче прошло то, что я задумал. Ещё с месяц я прикидывал, как легче подобраться к цели, какими путями скрываться.

Перед его домом был пустырь, заросший кустарником. Чуть поодаль – гаражи, плавно переходящие в трущобы. Там было полно гопоты. Можно было под них сработать. Я выждал, когда это тело решило срезать путь домой через этот пустырь. Оно было изрядно пьяным. Поэтому всё случилось даже скучно.

Просто истыкал его ножиком, как мешок с говном. Он даже не понял, что умирает. Скукота. Дождался, пока перестанет булькать воздух в перерезанном горле. Обыскал карманы, вытащил кошелёк, снял с тела часы и золотую цепь. Потом тщательно вымыл руки в луже, влажным платком протер лицо. Вдруг кровь капнула? На одежде не видно, одежда тёмная, а вот лицо…

Потом вышел на оживленную улицу и затерялся в толпе. Деньги из кошелька взял себе, там довольно много оказалось. Тем более, по тем временам. Нож, часы и цепь утопил в болоте за городом.

Нет, не полегчало. Хотелось рассказать об этом Леночке. Вновь увидеть страх в её глазах. Я вновь и вновь представлял себе это, пока гладил своего диплодока. Один раз так усердно гладил, что прикусил губу до крови. И финал с привкусом крови был просто… Космический! Увы, передергиванием затвора всё и ограничивалось. В случае Леночки. Эта сучка уехала к тёте в Германию, и больше я её никогда в жизни не видел.

Но и насрать, я уже понял, что я хочу. Отслужил в армии. Каким-то чудом попал в морпехи. Просто пришёл "покупатель" в военкомате, спросил, кто хочет служить в морской пехоте. Ну, я и подумал, что это лучше, чем какой - нибудь стройбат. Там меня уже не пытались чмырить. Видимо, чувствовали, что если что, просто убью на месте если что... Потом с отличием закончил вуз, хотя в школе пророчили: профессия дворника мой потолок.

Девушка появилась. Сокурсница. Всё начало налаживаться. Но в постели с ней… Нет, она красивая, страстная и с ней было, о чем поговорить после… Но не то. Не то! Нет страха в глазах. А когда я попытался надрезать ей руку перочиным ножиком, чуть-чуть совсем… В общем, у меня не стало девушки.

Да ну и хрен бы с ней! Шлюх вокруг полно. Хотя… Поразмыслив, понял, что местных лучше не трогать. Бывшая-то милицией грозила. Конечно, шлюхам в ментовке не то, чтобы сильно верят. Но лучше не рисковать. Стал на отдыхе искать. Благо, богадельня, где работаю, каждый год отпуск в Сочи, в пансионате, бесплатно даёт.

Вот там я впервые и прикончил шлюшку. Она пьяной была. И вроде согласилась сперва. А потом давай голосить: в милицию пойду, насильник! Ну я ей ножом прямо в сердце. Потом в море утопил. После этой истории я понял две вещи. Первая: нужна легенда и грим. Вторая: живых не надо оставлять.

Правда, я довольно быстро прекратил охотиться в Сочи. Потому что трупы прекрасно можно прятать и в местных болотах. А придорожных шлюх никто не ищет. Тем более, когда построили водоочистные рядом с болотом и с них туда начала течь какая-то вонючая дрянь -на болото перестали соваться даже охотники. Где-то далеко в лесу иногда бабахали разве что.

Правда, вместо них появились какие-то мутные ребята. Кажется, подпольные химики. Наркотики варили. Но они пользовались только одной тропкой. Из всех, что от охотников остались. Их ещё досками и жердями выложили. Но всё равно опасно, скользко. Может, потому химики – любители по болоту не шастали. Не мешали мне тела прятать.

И всё было неплохо. Покуда меня жестко обломал дед с ружьём. Снял с девки, практически, пенëк старый! Это сейчас я бы ему это ружьё засунул куда поглубже. А тогда-то обычным человеком был.

Поэтому пришлось в город переносить охотничьи угодья. А то мало ли, ещё какой любитель уток пострелять попадётся… В принципе, не пожалел. В городе охотиться сложнее, но интереснее. Эмоций больше.

Вот и сейчас подкреплюсь, и пойду за эмоциями и утолением жажды. Только сперва надо приготовить себе ужин. Я выхожу на свою маленькую кухоньку. Раньше у нас была большая квартира. Но когда Леночкина мама умерла от рака груди, отец совсем опечалился, ушёл в монастырь, и через пару лет там и зачах. Я разменял квартиру на две. Одну жильцам сдал, другую сам обжил. Кстати, Леночка приезжала на похороны. Но я – нет. Был на производственной практике, отпроситься не вышло, очень строго тогда было с ней.

Итак, кухонька. Маленькая, но снабженная всем необходимым. Я открываю холодильник. Достаю сердце – оно успело разморозиться. Тот, кто в анатомии не силен, и не поймёт, что это не свиное сердце, а блядушное. Деликатес, доступный немногим. Потом достаю кусок свинины и пакетик заранее отваренного риса. И тесто. Какие же пирожки без теста?

Включаю телевизор, стоящий на настенном кронштейне. Под монотонный бубнеж диктора местных новостей мелко – мелко нарезаю мясо. Не люблю пользоваться блендером, хотя он у меня имеется. Потом также мелко шинкую лук. Добавляю чуть-чуть сахара, соли и кое-каких специй. Потом недолго обжариваю на сильном огне. Аккуратно заворачиваю всё это в тесто и ставлю в духовку.

Монотонный бубнеж сменяется на замогильно – мрачную музыку. На экране – калейдоскоп из фрагментов перестрелок, задержаний, ориентировок на преступников. Ага, «Изнанка Нововторовска». Про местный криминал передачка. Не то, чтобы она была сильно интересна мне. Больше про дутые сенсации, чем про реальность. Но вот ведущая…

Высокая пергидрольная блондинка, ноги от ушей, взгляд мартовской кошки… О, я до неё непременно доберусь и выпью её до дна! А потом сделаю из её сердца какое-нибудь вкусное и питательное блюдо. Почему? Как-то, после очередной охоты, ко мне пришло озарение. Вырывая и поедая их бесчувственные сердца ими можно полностью обладать! Полностью! И это, в каком-то смысле, даже лучше, чем секс, и… Так! Стоп!

А почему в этой желтушной передачке показывают знакомые места? Болото, тропинку к дачам. И полиция съехалась, как на совещание. И даже какая-то чёрная волга. Древняя, кажется, ГАЗ-21 ещё. А рядом примостился крошка Фольксваген, «Жук» который. Оператор тихй мышкой подошёл ближе к четверке, стоящей у «Жука». Эти четверо что-то оживленно обсуждали.

-… нашёл ты, конечно, время, в больницу залечь! Подкинул задачку, прям как подарок лучшему врагу! Я никогда никем не руководила, да блин! Я вскрывала крайний раз, дай бог памяти… Года три назад? – бурчала невысокая миниатюрная брюнетка.

- Ну Настя, ну хорош уже прибедняться! Да тут – помахал загипсованной кистью высокий и полноватый мужчина – работы на пару часов. Игнатьич своё дело знает, я, собственно, к нему и ложился целенаправленно. Сошьет сухожилия как надо. Да я через пару дней уже тебя смогу консультировать, если что. А за три года совсем разучиться аутопсию делать – не поверю. Может быть, нежнейшим образом, хе-хе, не выйдет, но так, чтоб…

- Так, Валерий Батькович, стебать команды не было!

- Ну не было, так не было! Что ты прям сразу! Но то видео с самым нежным вскрытием на свете – сколько? Под миллион просмотров уже собрало?

- Батькович, не буди во мне зверя!

- Ну ладно. Кстати, о зверях, на тебе твоего! Сделал все свои дела и опять спать. У него сонной болезни никакой нет, Настюха, не проверяла? – Валерий осторожно передал некоей Насте сладко спящего рыжего котика.

- Ой, да ну тебя в баню! Спасибо, конечно, что за зверем присмотрел, но – ну тебя в баню!

- Ну, я пошёл тогда. Правда, сперва домой, а завтра в больничку…

- Ни пуха…

- Иди к чёрту, Настя!

Валерий Батькович утопал куда-то за кадр, Настя, ласково поглаживая котика за ухом, сделала пару шагов к двум другим, что пока молчали.

- В общем, видите, какая запара? Так что вотпрямщаз результатов не будет, не обессудьте. Торфяное дубление, частично жировоск… Это у тех, что поближе к трубе той лежали… Навскидку вообще фиг что скажешь, по срокам смерти. По причинам – точно только после вскрытия.

- Да мы вас, пока что, не торопим. У нас работа в основном с живыми. Так что будьте спокойны и не торопитесь. Ведь в вашей работе важно, в первую очередь, качество, а не скорость, не так ли? – спросил её какой-то мужик в пиджаке а-ля профессор заштатного вуза, похожий на британского актёра, чьё имя вылетело из памяти.

- Вашими бы устами… Бумажек-то прорва нужна, на них больше половины времени работы уходит… В унитаз, мдя.

- Кстати, со временем смерти всё не настолько безнадёжно, как кажется! – сказала какая-то рыжая девка, чуть повыше Насти ростом, довольно симпатичная и…

А не могу пока понять, что «и». Но что-то с ней не так. Как и с её спутником в старомодном пиджаке.

- И почему же?

- Есть определённые закономерности в сукцессии гнилостной микрофлоры. Зная их, может примерно рассчитать время наступления смерти. Да, там есть множество нюансов, вплоть до того, какие лекарства жертва принимала перед смертью. Но задача вполне решаема. У вас ведь есть микробиологическая лаборатория?

- В Бюро? Нет. Но дело даже не в этом. Я сильно сомневаюсь, что местные микробиологи такую задачку вытянут. Не та специфика деятельности.

- Но ведь попытка – не пытка? – попыталась обнадежить Настю рыжая – Давайте так: я вам скину сборник статей, там в парочке прям подробно методика описана, а вы поспрашиваете у местных, потянут они такое, или нет. Договорились?

- Да с вами себе дешевле договориться…

Видимо, Настя хотела сказать что-то ещё, но ведущая, подошедшая к ней буквально на шаг со спины, бесцеремонно прервала:

- «Изнанка Нововторовска», Елена Пьяных! Как вы прокомментируете эту ситуацию? Почему власти замалчивали похождения сексуального маньяка в нашем и без того не самом благополучном городе?

- Будь я не такой воспитанной, я бы прокомментировала это пинком по вашей заднице! Во-первых, вы мне Гошу разбудили, во-вторых, на одного из коллег моих такой пасквиль накатали, что лично мне пришлось ему срочно нитроглицерин дать, чтобы он не дал дуба!

- Ну почему же сразу пасквиль? Просто изложение слов вашего коллеги через призму субъективного взгляда…

- Короче! Я ни слова по поводу этого больного ублюдка вам не скажу, не тратьте своё время. Служебная тайна, слышали про такое? – Настя подошла к оператору почти вплотную, и я увидел, что её глаза разного цвета.

- Ну, что же, ваше право. А как насчёт ваших коллег?

- О, мы не совсем коллеги. Мы из Конторы. Приехали для помощи местным детективам. И мы дадим комментарии. Но – позже. После раскрытия дела и согласования этого с нашим руководством. Разумеется, не только вам одним, уж извините. – предельно вежливо и дипломатично ответила поблядушке рыжая.

- Погодите-ка… Мне ваше лицо кажется знакомым…. А вы случайно не Ада Ермольева? Одна из туристок, оказавшихся на территории Мирного – 13? Пропавшего запретного города?

- Случайно это не имеет ни малейшего отношения ни к теме расследования, ни к теме вашего репортажа. В виду чего предлагаю закончить наше интервью. – Ада по прежнему была вежлива, то неуловимо изменившийся тон её голоса так обдал репортершу крещенским холодом, что та моментом замолкла. Будто бы полный рот воды набрала.

А когда-нибудь у неё будет полный рот кое-чего другого. А потом я буду точно так же, как сейчас, делать пирожки из её бездушного сердца. Я выключил телевизор, потому что ничего интересного там больше не было. Итак, они нашли часть отработанного материала. Стоит ли мне бояться? Едва ли. Хотя эта рыжая, Ада, там всякими умными словами сыпала – у них на меня ничего нет и быть не может.

Не состоял, не привлекался, ударник труда, значок ГТО и прочее. Чёрт! Да я, в своё время, даже в театральный кружок ходил, в вузе. Для того, чтобы лучше мимикрировать под них. Пришлось немного потерпеть художественные книжки для этого дела. У меня просто с эмоциями… Не так, как у них. Это их нервировало или вовсе пугало, что мне не на руку. В общем, для всех я образцово – показательный гражданин. Фиг они меня найдут. А если даже найдут – им же хуже. День ото дня я становлюсь сильнее. Мне кажется, что я могу их всех порвать даже голыми руками. Хотя проверять не хочу, хочу дальше спокойно жить и делать то, что мне нравится. Единственное, не могу понять… Что не так с этими двумя, из Конторы?

Глава 11 Какой п....

Какое-то время Ада и Воронов ехали почти в полной тишине, разве что еле слышно, маслянисто урчал формированный мотор Газа – 23. Впрочем, авто так старательно апгрейдилось Аароном и самим Михаилом, что от оригинальной ретро Волги там почти ничего не осталось.

Несмотря на позднюю ночь, плавно переходящую в ранее утро, поток машин был довольно плотным. И не все водители были умелы да и, положа руку на сердце, трезвы. Поэтому бывший граф вёл своё авто крайне осторожно. Не за Аду с собой волновался, армированный кузов, в теории, мог и столкновение с грузовиком выдержать. За тех, кто сдуру или спьяну пытался в них въехать.

- Нежнейшее вскрытие… Нежнейшее вскрытие… Что же имелось в виду… А знаешь, любопытно, поищу в Яндексе… - пробормотала Ада, уткнувшись в тусклый экран смартфона.

А на экране смартфона красовался морг. Чистенький, ухоженный, но – насквозь совдеповский. Из современного там была только бестеневая лампа и одноразовые бахилы на сонных студентах, сгрудившихся вокруг секционного стола. Оператор подошёл поближе, взяв в крупный план невысокую девушку в длинном клеенчатом фартуке, нарукавниках из такого же материала, а также при больших очках, чем-то напоминающих водолазные и при высокой шапочке. Высокой – потому что только так под неё можно было упрятать длинные чёрные волосы. Ада сразу поняла, что это – Анастасия, хотя та ещё ничего не сказала.

А потом – сказала:

- Итак, мои без пяти минут и госэкзамена будущие коллеги, я вас приветствую на курсе судебной медицины. Не буду кривить душой – вообще не горела никогда желанием преподавать. Но! Меня заставили. Я тут человек подневольный. Поэтому у нас тут с вами косплей Древней Греции. Где были кто? Рабы – педагоги. Хотя, повторюсь, из меня педагог – примерно, как из вас врачи… Не суть. Суть в том, что работу мою – никто не отменял. Собственно, она перед вами, лежит в виде этого замечательного дедушки. Поэтому я решила совместить неприятное с бесполезным, и на вводном занятии показать вам вскрытие внатюрэль, так сказать. Вопросы?

Ответом Анастасии послужило гробовое молчание.

- У матросов нет вопросов. Замечательно! Начнём со внешнего осмотра трупа… Кстати, кто скажет, сколько лет дед провёл в тюрьме при жизни?

- А это-то нам зачем, простите? – проблеял какой-то долговязый студент с синим локоном, выбивающимся из-под шапки и серьгой в ухе – Как бы, судебка в принципе ясно-понятно, любого привлечь можно. Но определять эммм… стаж мёртвого урки с первого взгляда?

- Затем, что заключение должно быть максимально объективно. Пребывание в тюрьме сопряжено с повышенным риском получения ряда патологий, включая инфекционные. От которых люди иной раз умирают. И это следует уметь отличать от насильственной смерти. Этот вот, судя по татуировкам, около двадцати лет провёл в местах, где небо в клеточку, а штаны – в полосочку. Далее… А собственно, что это я рассказываю? Вы же учиться пришли? Так что дерзайте! К тому же, нас по интернету ваши коллеги, студенты прохладной жизни, стало быть, смотрят. Кстати, чатик активен у трансляции?

- Ага, всё нормально. – заверил оператор.

- Ну, всё тип-топ. Так, товарищ крашеные волосы, уж не знаю, как там тебя, давай, начинай! Внешний осмотр данного тела.

Товарищ начал. Что-то блеять и мямлить монотонным и усыпляющим голосом. Ада ускорила запись в два раза. До момента, пока не началось, собственно, вскрытие. Но и его она не стала просматривать полностью, потому что в бытность студенткой она бывала на вскрытии, потому что училась на экспериментальном факультете биомедицины. И потом, в ходе спецподготовки в Конторе – тоже приходилось захаживать в морги. На случаи, поинтереснее банальных ножевых в шею и грудную полость.

- Так, дамы и господа! Сейчас внимание! Понимаю, что в этих ваших интернетах полно видео со вскрытиями, где судмедэксперты вскрывают с грацией пьяных мясников на рынке… Так вот, так делать не стóит. Вскрытие должно быть аккуратным, нежнейшим, я бы сказала! Чтобы привнести меньше артефактов в картину… А, да, и инструмент должен быть острым, разумеется. Итак, начнем первый разрез…

Ада вновь поставила на двукратное ускорение, но, когда грудная и брюшная полости были вскрыты, увидела нечто странное. И с ходу не смогла сообразить, что именно. Поэтому вернула киновремени нормальный ход.

- Итак, дамы и господа студенты, чем же интересен этот случай?

- Количеством ножевых ранений? – робко предположила одна из студенток.

- О, это-то как раз типично. Это в кино – раз в живот, и всё, труп-с. А в жизни шьют, как швейная машинка Зингер. Кстати, иной раз и выживают, после трёх десятков ножевых в том числе. Но тут – дело в анатомии. Нормальную анатомию-то все хорошо помнят?

- Да! Наверно… Вроде бы… - пыталась заверить Анастасию разнаголосица ответов, произнесенных совершенно без уверенности в них.

- Угу. А когда последний раз в морфологическом корпусе в анатомичке были?

- Нуууу…

- Ясно. Я поняв, да. Посмотрим, насколько всё плохо. – Анастасия несколькими изящными движениями подрезала нечто в брюшной полости трупа, взяла это в руку и спросила – Итак, что у меня в руке? Ну смелее, можете ближе подойти, оно не касается. Я тоже, хотя иногда и хочется. Чатик! Чатик тоже давай, присоединяйся. Вопрос викторины: что у меня в руке?

- Эммм… Левая почка? – предположил студент с крашеными волосами.

- Вы меня спрашиваете?

- Ну, думаю, что левая почка.

- Думать, конечно же, лучше чем не думать, но – вы ошиблись. Ещё попытка! Кто хочет стать… Ну, не миллионером, но плюс к исходящему контролю получить? Ну, смелее, народ!

- Правая почка? – пискнула какая-то девушка из-за спин одногруппников.

- И снова неверно. Это – селезенка. Стыдно, товарищи, очень стыдно! Анатомию надо не только к экзаменам учить, а периодически повторять, в анатомичке в том числе, на трупах. Вот что вы поняли из того, что я вам сейчас рассказывала, не зная толком анатомии? Для вас это вскрытие – как Камасутра какая-то. Только Камасутру вы, поди, лучше знаете, чем анатомию и судебную медицину вместе взятые… Цирк какой-то, честное слово!

Не выспавшиеся студенты не смогли или не захотели что-то добавить к словам их подневольной преподавательницы, а потому наблюдали за дальнейшим ходом вскрытия, нахохлившись, как воробьи в морозы. Ада промотала видео ближе к концу. Когда Анастасия уже начала складывать извлеченные органы обратно в труп.

- Итак, студенты прохладной жизни, а самое необычное в сегодняшнем вскрытии кто-нибудь заметил? Я понимаю, что скорее всего – никто, потому что вы – балбесы. Но для приличия спрашиваю.

- Цирроз печени? – предположила одна из студенток.

- Для таких людей подобное отнюдь не необычно. Ещё варианты?

- Рак легких?

- Да господи боже, что ж вы всякую банальщину перечисляете! Ну когда только начиналось вскрытие, ничего не заметили? Например, где печень эта самая с циррозом была?

- Нууу… Там, где положено ей быть. Вроде. – голос крашеного парня звучал явно неуверенно.

- В каком это таком роде? – всплеснула руками Анастасия – Вас что, не смутило то, что она – слева? А сердце – справа? У человека был situs! Viscerus! Inversus! А вы, простите за мой французский, так в шары долбитесь, что даже этого не разглядели! Ой, всё, кыш отсюда, пока меня кондрашка не хватила!

На этом драматичном моменте видео закончилось, Ада убрала смартфон обратно в карман.

- Да, ну и представление. Жаль, что ты не видел!

- Я хорошо всё расслышал. Удивительно, что за такой перфоманс мадам не лишилась работы. – сказал Михаил.

- Думаю, что её берегут из-за квалификации. Это с виду она, я извиняюсь, распиздяйка. Но на самом деле людей её квалификации не так уж много. Я проверяла. Интересно же, с кем работаем и насколько можно положиться.

- Если так, непонятно, что человек с такой квалификацией тут забыл. А хотя, не исключено, что её сюда определил её собственный характер. Но всё это лирика. А проза жизни в том, что мы, похоже, приехали.

- Это вот эта уродливая стеклянная пирамида вроде египетской?

- Ну да. Отдалённо напоминает алмаз, много машин поблизости, а вон там стайка пьяных приматов каких-то. Скорее всего, это и есть «Алмаз Нововторовска». Хотя как по мне – cloaca magna!

- Это полбеды. Светает. Утром подобные заведения закрывают, как правило. И если её тут нет, мы можем просто не успеть обойти все местные сношательно – мордобрйные площадки.

- Да даже ночь, строго говоря, ничего не гарантирует. Она – не из тех, кто отказывается от человеческой крови. А тут – толпы. По стаканчику человек с десяти – и всё, можно на пару деньков в спячку. На солнце мы не горим, оно нам просто неприятно, но – сама знаешь, как днём таким, как мы, хочется спать. Биоритмы-то перевернутые. А тут ещё и обжорство всё усугубляет.

Пирамида из стекла и металла этажа в три, с неоновой вывеской «Алмаз Нововторовска» смотрелась инородным телом среди серых хрущевок. Зато кучки полупьяных любителей примитивного досуга смотрелись вполне органично.

- Хммм, Ада, а зачем они пьют снаружи? Тут же прохладно, по человеческим меркам. Внутри теплее.

- Но внутри дороже. Поэтому они прячут пойло где-нибудь во дворах и им догоняются по ходу пьесы. Бедные люди, что живут рядом с такими гадюшниками!

- Да уж, светская жизнь ныне уже совсем не та…

Та или нет, Ада, естественно, не знала. Но, скорее всего, и во времена ещё человеческого бытия Воронова находились те, кто, перепив, обблевывал кустики или бил друг-другу морды по высосанным из пальца поводам.

Впрочем, того, кто обблевывал эти самые кустики, внутрь заведения не пустил гориллообразный охранник.

- Бляяя, Андрюха, ну ты чё? Холодно тут. Пусти, не будь этим, как его.

- Тебе хватит, Вася. Надоела уже эта классика: заблеваный танцпол и потом твоя набитая харя. И менты. – двухметровый Андрюха махнул рукой, и из клуба вышел щуплый паренек с курткой в руках.

Которую он и вручил перепившему обрыгивателю окрестных кустов. Тот ещё пытался что-то возмущенно бубнить, но на здоровенного Андрюху это впечатления не произвело, потому Василию пришлось брести куда-то в ночь, так и не дождавшись так старательно вызываемого им в кустах Ихтиандра.

- Стоять! – шкаф по имени Андрюха перегородил дорогу Воронову и Аде – Во-первых, билеты где ваши? Во-вторых, с палками сюда нельзя!

Михаил, на всякий случай, прихватил с собой трость со скрытым клинком. Не то, чтоб он надеялся встретить тут своего маньячившего собрата по подвиду, но перестраховка никогда не помешает. Правда, он всё никак не мог привыкнуть, что мир стал неким подобием тюрьмы облегчённого режима, где везде понатыканы рамки металлоискателей а охраны едва ли не половина от всех жителей всех стран.

- Да что вы говорите, милейший? И где же надо покупать билеты?

- Тут за углом кинотеатр, вот там продаются. Днём. Заранее. Или по интернету, но только до 11 вечера.

- Ох, какая жалость! Но вы же добрый и отзывчивый человек, правда? – зрачки Ады полыхнули красным – Нам очень надо. Подруга детства Мишина там ждёт. Давно не виделись. Пропустите, что вам эти сто рублей-то.

- Триста. Сто пятьдесят одна штука. Нельзя с палкой.

- Она ортопедическая. Доктор прописал.

- Доктор? – охранник на какое-то время задумался – Ну хорошо. Проходите.

И Ада с Михаилом прошли. Правда, Михаилу пришлось убедить ещё одного охранника в том, что рамка металлоискателя на входе не зашлась противным звоном, когда они её прошли. Хорошо, что хоть красные всполохи в глазах вампира, когда тот кого-нибудь гипнотизирует, почему-то не записываются на видео. Так что на камерах наблюдения всё выглядело буднично, без паранормольщины: ну, ложное срабатывание техники, с кем не бывает.

- А не проще ли было удостоверение показать?! – перекрикивая долбящую отбойным молотком по голове музыку, спросил Михаил.

- Проще! – крикнула Ада, встав на цыпочки – Но! Я хочу глянуть, как это заведение реально живёт! Любопытно! Да и вдруг пригодится! А узнай, кто мы, они всё самое любопытное приберут!

- И то верно! – ответил Михаил, поморщившись.

И было от чего: во-первых, музыка. Да ладно, какая это музыка? Недоразумение сплошное! Какие-то примитивные ритмы, по сравнению с которыми игра на там-тамах в исполнении одного дикого племени, в котором Воронову как-то очень давно довелось побывать – вершина музыкального искусства. Хорошо хоть, что вампир может в очень широких пределах регулировать чувствительность своего слуха. От того, что мог практически «видеть ушами» до того, что мог стрелять из пистолета в закрытом помещении без особого дискомфорта.

Но помимо звука были ещё и запахи: запах пота, перемешенный с ароматами десятков сортов дешёвого одеколона и перегара. Ну и накурено так, что дым коромыслом. И вот обоняние, хотя и не такое острое, как у оборотней, приглушить Михаил уже не мог. Поэтому приходилось дышать этим всем… Через раз.

Ну и манеры местных отдыхающих тоже были не из приятных: вежливости и деликатности там и рядом не лежало, по ногам ходили, как по бульвару, толкались… И это ещё на самом краю танцпола! А какой-то лысый гоблин и вовсе попытался подраться. Тщетно: Михаил вырубил его коротким, практически невидимым для окружающих джебом в подбородок и осторожно усадил у стеночки.

- Надо найти бар и бармена! Он должен её знать, если она тут бывает!

- О, соображаешь, Миша! Но тут бара нет! Наверху, видимо! Вон лестница, пойдём!

Ада как-то умудрялась проскальзывать между хаотично дергающимися под техноритмы телами, у Михаила это получалось хуже, поэтому, пока они дошли до лестницы, веселящаяся публика отдавила ему ноги со знаком качества. Лестница была скользкой – потому что кто-то что-то на ней разлил, а вытирать разлитое никто не спешил.

На втором этаже было потише, почище – некое подобие бара со стойкойстойкой, чуть поодаль – высокие круглые столики для приема пищи стоя. Хотя, скорее, для приёма горячительных. Народу немного – видимо, те, кто хотел тяпнуть чего-то горячительного, в основном уже натяпались и делали вид, что танцуют, этажом ниже. Что ещё? Рядок мягких диванов перед небольшой сценой с парочкой шестов. Холодный неоновый свет. На одном из диванов какой-то парень, по виду, офисный работник, снюхивал что-то с пальца, прикрывшись полой собственного пиджака скорее из собственных представлений о приличиях, чем для того, чтобы и вправду что-то скрыть. Щуплый длинноволосый бармен со скучающим видом полировал тряпочкой и без того кристально чистый стакан.

- Уважаемый, доброго…- Воронов на секунду задумался - … времени суток… Мы ищем женщину…

- Всё ищут. – бармен меланхолично глянул на подошедших к нему Аду и Михаила через стакан – Но не все находят. А у меня тут не справочное бюро. Но если вы что хотите выпить…

- А если не выпить? – лукаво улыбнулась Ада – Ну, знаете, иногда, после долгого рабочего дня, хочется встряхнуться, носик попудрить…

- Если не выпить – это дороже. Да и в подсобку идти придётся. А вам – придётся обождать.

Михаил посмотрел на Аду с плохо скрываемым удивлением. Сперва. А потом, вроде бы, понял, что к чему и почему. Но всё же решил ещё раз спросить, потому что каждая лишняя секунда нахождения в подобном месте ему была неприятна:

- И всё таки, уважаемый. Женщина. Блондинка, среднего роста, весёлая, общительная, похожа на Бриджит Бардо…

- Послушай, мужик, тебе что нужно? Женщина, кайф или проблемы?

- Это означает, что тебе она знакома?

- Это означает, что вы сейчас отсюда выйдите сами… Или вас отсюда вынесут! – бармен сделал едва заметный жест рукой, и, пружинисто поднявшись с одного из диванов, к барной стойке подбежали два мордоворота.

Судя по одинаковой темной униформе с нашивками в виде головы бульдога – это была местная охрана.

- Проблемы? – прогудел один из них глухо, как из бочки.

- Ага. Эти двое интересуются тем, кем нельзя интересоваться! – бармен ткнул пальцем в сторону Воронова и Ады.

- Так вроде мужик должен прийти. В куртке с капюшоном. Не? – один из мордоворотов явно о чем-то задумался.

- Боже мой, Федя, ну тебе голова что, чтоб только есть туда? Он что, переодеться не мог, что ли? А девку в тёмную использовать? Выставите их! Давайте, ну!

- Ну давай, рыжая, на выход! – один из охранников попытался сгробастать Аду своей лапищей. Та, подпрыгнув, угодила логтем аккурат ему в подбородок, и шкаф рухнул так громко, что даже гремящая снизу музыка не смогла это заглушить.

Второй ринулся было на Михаила, но тот выдал безукоризненный шоссе – круазе с прыжком в корпус. Удар из савата, французского бокса, оказался настолько эффективен против вполне отечественного хама, что тот рухнул на пятую точку, хватая воздух ртом подобно выброшенной на берег рыбе.

Только Михаил этого уже не видел, потому что развернулся, достал из трости свою шпагу и острие её застыло у кадыка бармена, судорожно пытавшегося достать что-то из-за барной стойки.

- Не стоит, уважаемый! Даже если выстрелите через столешницу, я сумею проткнуть вам горло. – глаза Михаила полыхнули красным огнём – Поэтому успокойтесь и прекратите тискать пистолет под столом.

- Это помповик.

- Ну, тем более.

- Господин хороший, читать умеете? – Ада сунула бармену под нос своё удостоверение – Давайте-ка не усложнять ситуацию. Вы скажете нам, где эта женщина, а мы дадим вам целую неделю, чтобы вы прекратили торговать наркотиками в вашем заведении.

- Блин, вот я попал!

- Да пока ещё легко отделались! – сказал Михаил, убирая шпагу обратно в трость – Итак, где Степанида?

- Вот зараза, во что ж эта девка влезла-то… Там, по тому коридорчику, первая дверь справа.

- О, вот так бы сразу! А если пройдёт неделя и наркота отсюда не исчезнет… – Ада улыбнулась, но уже не лукаво, а так, что у бармена аж всё передернуло внутри - … то ад тебе курортом покажется, Эскобар Мценского уезда. Уяснил?

- Вполне.

- Молодец.

Первая дверь справа нашлась легче лёгкого. Правда, из-за неё доносились приглушенные стоны. Притом стоны, едва ли связанные с болью либо страданием, скорее – наоборот.

- Что за… ? – Ада вроде потянулась к ручке двери, но застыла в нерешительности.

- О, она в своём репертуаре. Знаешь? Я в слишком скверном настроении для хороших манер, так что ждать, когда там праздник имени Эроса закончится не намерен.

Михаил дёрнул за ручку. Дверь открылась с треском, по полу пролязгал вылетевший в ворохе щепок замок. За дверью, в мягком полумраке настольной лампы, взору открылась странная и не очень целомудренная картина. На столе, широко разведя стройные ноги в чулках, восседала блондинка. У стола, промеж этих самых ног, стоял высокий, наголо стриженный, мускулистый мужик в одной только майке. Блондинка впилась в его левое предплечье, придерживая её своей изящной ручкой с безукоризненным маникюром. Другая её рука всё быстрее двигалась пониже пояса у блаженно стонущего мужчины. И всё бы ничего, если бы по подбородку блондинки тоненькой стройкой не текла кровь, капая на светлый паркетный пол.

- Степанида! Ты что, прошу прощения за мой французский, совсем охренела?! – вдруг рявкнул Воронов так, словно он и не бывший граф Пушкинской эпохи, а товарищ прапорщик из стройбата – Ты что творишь?

Девушка, действительно очень похожая на Бриджит Бардо, сперва вздрогнула, оторвалась от предплечья своей не то жертвы, не то любовника, но – практически тут же успокоилась.

- А, это ты… - сказала она полусонным голосом – Давно не виделись. Да и век бы тебя не видеть, честно говоря. Сейчас, пять секунд и мальчик кончит – тогда и поговорим. А то он меня насытил, а я его что, обломаю? Невежливо будет.

Пяти секунд не потребовалось, конвульсии, свидетельствующие о пике наслаждения, пошли по телу парня в майке раньше. Он замычал от удовольствия, уткнувшись Степаниде в плечо. А та начала ему нашептывать:

- Мы с тобой резвились, стакан разбился, ты случайно порезал руку, да? Я тебя перевяжу сейчас, но тебе всё равно надо сейчас подойти к бару, взять минералочки с шоколадкой, да? Посидишь на диванчике, отойдешь, домой на автобусе поедешь, хорошо? Понял? – она взяла голову осоловевшего парня в свои руки, посмотрев ему прямо в глаза, при этом её зрачки полыхнули алым.

- Да. Понял. Всё. – ответил он механическим голосом.

- Ну и хорошо! Сейчас перевяжу, и иди, отдыхай. – Степанида в мгновение ока перевязала его предплечье заранее заготовленным бинтом и парень, неуклюже одевшись, покинул помещение, вяло перебирая негнущимися ногами.

- Тебе не стыдно? Хотя, кого я вообще спрашиваю! – всплеснул руками Михаил.

- Ну конечно, чтоб Воронов – да не читал мораль кому-нибудь! Нет фанатичнее моралиста, чем бывший картежник, бретер и распутник!

- Ты понимаешь, что тут тебя кто угодно может застукать за этим… Непотребством?

- Ага, любой, кто сможет вырвать замок из двери с мясом. Слушай, Воронов, не нуди, а? Скажи, зачем приперся? Если решил и тут Ночным Шерифом поработать, так тут тебе не Штаты, и я никого не убивала, так что выкуси! Я больше полулитра за раз у них не отпиваю никогда и делаю это очень медленно и осторожно! Если склоняешь меня умереть ради очередного спасения человечества, как бедного моего Павла – то иди к чёрту!

- Никого не убивала? Ты уверена?

- А, ты про этого утырка, Миша. Ну так он меня изнасиловал и убить хотел, я защищалась. И, технически, его убила не я, а гравитация. Впрочем, если хочешь убить меня за этого выродка – дерзай. Только наши тебя не поймут при таком раскладе. Даже твоя Лиза. Кстати, ты говорил, что она умерла. А она – одна из наших. Чудеса в решете, да и только.

- Я Ада, а не Лиза. Хотя я её дальняя родственница и… А, долгая история. И она к делу не относится. А знаете, что к делу относится, Степанида?

- Знаете, о, боже, какая серьёзная и официальная вся из себя, держите меня семеро! Ну и что же относится?

- То, что вы его не убили, он стал вампиром и продолжает убивать женщин.

- Какой пиздец… - только и смогла пробормотать Степанида, уставившись в никуда округлившимися от страха глазами.