Зеркальный принц, или Дева Победы

Глава 1

Пролог. Воскресший архимаг

Величайший из магов Чужегар восстал из почти тысячелетнего сна, который зовётся смертью.

И поначалу он длительное время - ох, какой длительное время! - не осознавал этого, не в силах сбросить со своих мыслей непонятную ему тягостную пелену. Постепенно принялся делать попытки преодолеть её и восстановить своё сознание. Поначалу совсем робкие, слабые…

Удалось ему это не сразу, и Чужегар разозлился. Сделал привычный магический жест, которым обычно пользовался в подобных ситуациях для возвращения ясности мышления и памяти, но ничего не произошло. Царивший в нём туман не рассеялся. Чему он несказанно удивился.

В сильнейшем гневе архимаг решил взбодрить себя более сильным способом. Махнул рукой, сотворив сильнейшее из известных ему заклинаний. Но и тут не последовало образования вокруг его тела яростного пламени, совершенно безопасного ему самому, но страшного для всех тех, кто окажется рядом…

Почти в страхе и в сильнейших сомнениях принялся перебирать другие известные ему магические формулы, приемы, знания и внезапно осознал, что мало какие из них помнит…

И от этого окончательно растерялся. Величайший из магов оказался лишён практически всего того, что ведал прежде. Стал столь же бессильным, как пчела с потерянным жалом…

И только после этого он принялся пытаться понять: что же с ним произошло? Где он? Почему память оказалась пустой, словно дырявый карман, из которого выпало всё то, что в нём некогда лежало?..

Чужегар оглянулся по сторонам: где он?

Местность оказалась совершенно незнакомой ему. Вокруг находилась практически безлесная степь с небольшими холмиками, а то и бугорками, лишь далеко справа от архимага в низине росло несколько чахлых деревьев. Землю покрывала пожухлая трава. Нежаркое солнце находилось близко к зениту.

Сам Чужегар стоял на небольшом холмике, который смутно о чём-то напоминал ему.

Попытался было понять, о чём же именно? Но сразу же замотал головой от осознания бессилия, чуть не заплакав, ощутил себя настолько слабым.

Сошёл с холмика. Заметил и уже более явно осознал тот факт, что всё пространство вокруг него покрыто такими же холмиками, но заметно более низкими. Почему их столь много и очень похожих друг на друга?..

И тут сверкнуло первое прозрение: нечто схожее он наблюдал на кладбище, где были похоронены его воины…

Какие воины?!.

Ах да, после одержанной им великой битвы. Сколько славных товарищей он тогда навеки потерял! И достойно похоронил!..

Как же их звали?..

Ах, да! Тууш, Табулай… Кто же ещё?.. Фригор, Кануш, Бунбис… Как же их затем ему недоставало!.. Они пали в той битве… В битве с войском непокорного Шагриана, у которого он отобрал его царство! Ого, какое великое царство! И стал править сам! Ох, как давно это было!..

В памяти Чужегара словно засветился огонёк, он начал припоминать, то одно, то другое, то третье…

И эту и последующие битвы с неизбежными потерями…

И многие другие царства-государства, которые он потом подчинил своей необоримой моще…

Снова пригляделся к холмикам. Да, они похожи на могилы. Теперь он ясно видел это. На очень старые могилы. Очень-преочень… Даже не старые, а древние. Насколько именно древние, понять он ещё не мог. Да и его разум отказывался принимать столь длительный срок…

От могил почти не осталось следа, их можно было принять за естественные неровности почвы. Если бы не мелькнувшая подсказка из памяти, то он бы и не догадался об этом.

Посмотрел на тот холмик, на котором только что стоял. Он был немножко, но всё же выше заметнее прочих. А почему? Имелась какая-то причина этому. Чужегар это осознавал, но понять ещё не мог…

Затем вскрикнул, ясно вспомнив свою последнюю битву: тогда он бился с вором! Да ещё каким вором! Пусть даже тот звался чародеем, и имя у него было соответствующее – Чаровуш. Не последним из всех магов, но всё же вором. Негодяй явился откуда-то с севера и обладал способностью красть чужие знания прямо из памяти любого другого мага, волшебника, чародея, колдуна. Как бы зеркалил их и присваивал. Такие иногда рождались, пусть и крайне редко, звались они зеркальными магами. Подлейший дар!..

Этот Чаровуш украл у него все знания и применил против него же! Против того, кого обокрал! Ах, гнусный подлец!…

Чужегар вспомнил их битву, в которой они оба применяли свои магические приёмы…

Нет, Чаровуш не превосходил его ни в чём, но сыграла роль неожиданность – величайший из магов столкнулся практически с самим собой, ведь его противник умел и знал всё то, что и сам Чужегар. В результате архимаг совершенно растерялся и допустил какую-то промашку, после которой ничего из дальнейшего уже не помнил. Значит, был побеждён и, несомненно, убит…

Но вот теперь Чужегар ощутил в себе какие-то прежние знания, не все, но многие вернулись к нему. Он даже сумел окутать всего себя очищающим пламенем, дав встряску всему организму. После чего почувствовал себя заметно лучше…

Другим мановением усилил свою умственную деятельность. Теперь уже магия сработала. Всё прежнее умение возвращалось к архимагу, не слишком быстро, но неуклонно. Он ликующе рассмеялся и закричал громовым голосом:

- Где ты вор Чаровуш? Иди сюда! Мы продолжим наш поединок! Теперь уже ты меня своим коварством не одолеешь! Я предупреждён, а значит, вооружён!

Вернувшимися чарами Чужегар покрыл всё небо чёрными грозовыми тучами, закрыв дотоле светившее солнце. Ликующе засмеялся от осознания своего сверхмогущества и принялся из них долбить землю змеистыми молниями, которые с оглушительным треском вспарывали воздух. Иные даже направлял себе в грудь, ощущая их бессилие перед своей неуязвимостью.

Взмыл в зенит в пламени ревущего пламени, оглашая всё пространство громогласными призывами:

- Подлый вор Чаровуш, где же ты? Иди сюда! Мы сразимся снова! Хочу победить тебя, унизить и уничтожить! Я снова властелин мира! Пусть никто пока этого не знает, но скоро узнают все! И преклонятся передо мной, повелителем вселенной! Все-все-все! Я вернулся!

Теперь архимаг помнил своё прошлое почти всё. С высоты он даже узнал местность: именно здесь происходил его поединок с Чаровушем. Да, именно здесь! Вокруг всё изменилось, прошло слишком много времени, потому и следов почти не сохранилось. Ему ещё предстоит узнать, сколько именно…

С холодком в груди посмотрел свыше на холмик, на котором он недавно стоял. То была его могила.

Это знание потрясло величайшего из магов. Он словно с края пропасти заглянул в бездну времени. Ему ещё предстояло разобраться во всём том, что пока ему неизвестно.

И как так произошло, что он оказался стоящим живым на своей могиле? Спустя столько времени? Как?!.

Чужегар жаждал это всё узнать, и был полон уверенности, что обязательно узнает. Всё, всё, всё…

Глава 1. Невеста Принца

Жизнь вольного наёмника нелегка. Об этом философски размышлял Зигонт, вот уже второй день шагая по дороге пешком. Ох, как сильно он жалел о своём вороном жеребце, которого у него увели неизвестные воры во время ночёвки в перелеске. Как так случилось, что он совершенно ничего не услышал? Чересчур искусными оказались конокрады или он спал слишком крепко?..

Впрочем, теперь уже никакой разницы не было, что тому явилось причиной, ибо он оказался безлошадным. Приходилось мерить пространство своими ногами.

Горько вздохнул, припомнив недавние события, из-за коих оказался тут…

Всему причиной оказалась череда неблагополучно сложившихся событий.

Вечером с двумя приятелями он направлялся в трактир, из которого навстречу им вывалилась группка подвыпившей и оттого задиристой молодёжи. Она и начала конфликт, отпустив несколько едких реплик в адрес рыжеволосого Мулана. Тот было яростно ответил, но потом сразу же замолк и сник. Как позже догадался Зигонт, он потерял свой задор, когда вдруг осознал, с кем схлестнулся. Не стал отвечать задирщикам сразу же и обычно далеко не робкий верзила Рогус. По той же самой причине.

Словом, как бы самой собой получилось так, что впереди оказался Зигонт, до того находившийся позади своих спутников, с которыми и шёл в трактир. На него и стали сыпаться оскорбления. Он отвечал неохотно, не желая конфликта. А вот молодёжь, подогреваемая выпитым вином, отставать не желала.

Самый высокий с крючковатым носом был одет с особым даже для столицы шиком: в голубую с золотыми блестками рубашку из муара с жаккардовым узором, в свободные шёлковые панталоны такого же цвета и в синие тончайшей выделки сафьяновые сапожки. Ворот рубахи скалывала булавка с сапфиром, на среднем пальце правой руки щёголя красовался драгоценный перстень.

Приятели именовали его Долдосом.

Он вёл себя он очень нагло и призвал обнажить клинки. Наёмники это проигнорировали, понимая, чем сие чревато. Тогда Долдос рывком извлёк из ножен саблю, помахал ею из стороны в сторону и сделал выпад в сторону Зигонта. Наверное, решил оставить росчерк – прореху в рубахе – на груди Зигонта, как это нередко делали задиры. Но у наёмника сыграла воинская выучка, давно отработанным молниеносным движением он выхватил свою саблю, парируя чужое лезвие, и при этом сразу же выбросил руку с ней вперёд…

Острие пронзило муаровую рубашку и грудь Долдоса за ней. Он рухнул лицом вперёд, выронил оружие, зазвеневшее на каменной брусчатке дороги…

Сразу стало ясно, что жизнь покинула тело задиристого юнца.

Тут же услышал крик Мулана:

- Ты убил сынка самого Тахлиса!

- Всё, тебе конец! – взвизгнул кто-то из оставшейся молодёжи. – Тахлис утопит тебя в нужнике, прежде зашив в мешок!.. – Но драться никто из юнцов не пожелал. Все отшатнулись от близкого клинка окровавленной сабли.

Только сейчас Зигонт стал осознавать, что произошло. Он слышал это имя, Тахлис. Оно принадлежала одному из самых близких правителю сановников. Тахлис учинит над убийцей своего сына всё, что только захочет. А здешние палачи были весьма искусны и горазды в своём мастерстве. Лучше им в руки не попадать!..

Зигонт ещё издалека заметил приближающихся стражников, и сразу же принялся протискиваться сквозь толпу в ближайший переулок. Уже сгустившиеся над городом сумерки и не слишком большое количество фонарей тому способствовали…

Спеша изо всех сил, Зигонт добрался до казармы, забрал самые необходимые вещи, оседлал коня и поспешил покинуть город…

Вздохнул, вспоминая эти крайне неприятные события. Эх, если бы он знал, с кем тогда столкнётся, то вообще бы не вышел из казармы!..

Посмотрел на полуденное солнце, чувствительно припекавшее его сверху.

День прошёл только наполовину, а он уже чувствовал себя уставшим. сабля с кинжалом на поясе и щиток с тощей котомкой за плечами казались всё тяжелее.

«Это с непривычки, - подумал Зигонт, - езда на лошади отучила меня от ходьбы. Придётся привыкать, иного выхода нет. - Вздохнул: - Эх, конька бы мне сейчас!..»

Усмехнулся от мысли, что попадись ему по дороге какой-то ротозей или засоня, то он бы мог не удержаться от соблазна и увести его коня. Его же обокрали, почему бы самому не сделать тоже самое?!

Тут же осадил себя: «Нет, на такое я не пойду! Вот бы встретить тех, кто оставил меня без коня… Возможно, это был один плут. Попадись он мне, я бы ему показал!..»

В таких мыслях Зигонт дошёл до места, о котором ему говорили: мол, сразу его узнаешь и предупреждали, не ошибись в выборе.

Сразу за старым мостом из нескольких стволов каких-то деревьев через овраг начиналась развилка дороги. Более широкая и утоптанная шла прямо, а совсем узкая сворачивала налево и в нескольких сотнях шагах уходила в лес. Наёмнику сказали, что он называется Волчьим. Через него путь к Звенецку почти вдвое короче, но опаснее. Там водятся волки, рыси и медведи, но опаснее всех двуногие хищники – разбойники, которые постоянно «шалят» в нём.

О них все знали, но слишком уж великим оказывался соблазн вдвое сократить дорогу.

Не устоял перед ним и Зигонт. Немного постоял, подумал и зашагал налево. Мог бы и не гадать, ибо решение принял ещё задолго до этого. Натруженные ноги не оставляли ему иного решения. Утруждать их вдвое дольше на другой дороге ох как не хотелось.

Издали лес выглядел грозно, настоящей чащей. Высокие деревья казались чуть ли не сплетёнными своими ветвями. Но по мере приближения как бы редели, между ними оказывались немалые промежутки. Особенно большими они были вблизи дороги. Вернее, это была просто тропа.

Вдруг Зигонт услышал чьи-то возгласы.

На дороге впереди него никого. Впрочем, голоса идут справа. Прислушался.

Точно кто-то кому-то грозил перерезать горло. Это было на обочине в густом кустарнике.

Зигонт на цыпочках принялся красться туда. При необходимости он умел передвигаться совершенно бесшумно. Вот как сейчас.

В результате скрытого передвижения оказался за кустом, наблюдая за происходящим. А там два дюжих молодчиками грабили старика в дорожной одежде. Они возвышались над ним на полголовы каждый, придавали своим лицам самое зверское выражение и стращали его, требуя отдать им всё ценное, что тот имел.

Старичок уверял, что уже всё они у него забрали, и больше у него ничего нет.

По голосу разбойника Зигонт понял, что тот это знает, но угрожает больше для вида, ибо даже будь у старика что-либо ценное, то спрятать это ему совершенно некуда. Его уже обыскали самым тщательным образом и забрали всё, что приглянулось. У их ног на земле лежала тощая котомка, несомненно, отобранная у бедолаги.

Можно было незаметно удалиться, предоставив старика его участи, но какое-то внутреннее чувство восстало против этого, наёмник поднялся во весь рост и шагнул через кусты к разбойникам. Те с ошарашенными от его появления лицами потянулись за своим оружием. Зигонт огрел саблей плашмя по голове ближайшего разбойника, а второй взвизгнул и пустился наутёк. Наёмник бросился вслед, ударил сзади по одной ноге и убегавший детина повалился наземь…

Зигонт саданул его рукояткой сабли по виску, а затем обезоружил, забрав чужую саблю и нож. Попутно сдёрнул кошель с пояса.

Вернулся к первому разбойнику. Тот одной рукой держался за голову, а второй выставил перед собой саблю.

Наёмник лёгким ударом выбил её из рук противника и сказал:

- Верни всё, что забрал у него.

Тот, панически глядя на Зигонта, переложил котомку поближе к старику, срывающимся голосом сказав:

- Всё тут.

Наёмник оглядел и показал на нож, висевший на поясе разбойника:

- Брось его наземь. Только без глупостей. Останешься без головы.

Разбойник тут же послушно избавился от кинжала.

- А теперь можешь идти на все четыре стороны. И дружка своего забери.

Тот отправился к лежащему подельнику, начал приводить его в чувство, постоянно оглядываясь на наёмника.

А Зигонт уже возвращал пожитки старику, незаметно бросив в его котомку кошель разбойника, которого он оглушил. При этом наёмник краем глаза не упускал из виду разбойников, от тех можно было ожидать любой каверзы. Но они удалились, хоть и бросая крайне недружественные взгляды, но ничего не предпринимая в ответ. Понимали, что могут получить новые неприятности от человека, который владеет оружием куда лучше их. Его профессию они угадывали, а потому разумно придерживали языки.

Наёмник тоже поспешил увести старика далее по тропе, так как был уверен, что на самом деле в здешнем лесе орудует немалая банда. Им повезло, что они встретили лишь двоих. А вот те могли привести своих подельников, не нужно давать им времени сделать это…

В пути Зигонт узнал, что старика звали Блажай, он был магом. Удивился:

- Что же ты не дал отпор этим мерзавцам?

- Зарок у меня, - объяснил Блажай. – Не делать ничего плохого ближним.

- И как ты с ним живёшь? – воскликнул наёмник. – Каждому позволяешь вот так с собой обращаться?!

В глазах старика сверкнула искринка:

- Так зарок дан мной недавно. А до того… - в голосе Блажай прозвучало нечто такое, что Зигонт понял, прежде тот не был так покорен и смирен.

- И куда же ты такой со своим зароком бредешь?

- В Звенецк.

- И мне туда же, - сообщил наёмник. – Вместе и добредём.

Но надежды Зигонта добраться без лишних неприятных неприятностей до Звенецка не сбылись.

Неожиданно тропинка вывела их на полянку, где оказалась девочка лет одиннадцати, она высаживала цветы у того, что наёмника показалось огромным кристаллом. Приглядевшись, он ахнул, увидев внутри лежащего как бы во сне человека.

Чуть в стороне в тени берёз стояли две дамы в пышных одеяниях. Зигонт заметил их только после слов одной из них:

- Зоряна! Нам уже пора уходить!

- Да, давно пора, - поддержала её вторая, - вас уже, несомненно, батюшка с маменькой заждались. Нужно возвращаться.

- Ещё немного, только закончу с лютиками, - ответила девочка. – И их ещё полить надо…

- Так вот он где?! – услышал наёмник слова крайне удивлённого Блажая.

Зигонт хотел было спросить его: кто это «он»? Но тут за его спиной на поляну высыпала гурьба людей с крайне неприятными лицами и вооружёнными чем попало. Понял с первого же взгляда: это разбойники! Всё же банда догнала их! Среди прочих разглядел две знакомые рожи: это были та парочка, что пыталась ограбить старого мага.

Гогоча, разбойники стали обступать наёмника, который достал свою саблю и переместил из-за спины в левую руку щиток. Всё же приходилось драться. А это было единственным, что он умел делать хорошо. Готовился дорого продать свою жизнь.

- Хватайте этих толстых кур и цыплёнка! – командовал рябой главарь. – А мы покончим с этими петухами!

Он держал в руке не только саблю, но и кривой нож с острейшим лезвием. Двигался осторожно, очень расчётливо и легко. Зигонт понял, что придётся иметь дело с очень опытным противником. А ещё были и многие другие. Не меньше двух десятков. Пожалел, что не сможет отбиться сам, как и не удастся защитить Блажая, девочку и женщин. Судьба их была ему понятна…

Неожиданно из-за его спины выступил старый маг и прокричал:

- Вон! Уходите! Все! Иначе возьму на себя страшный грех! Нарушу зарок!

- Уходи, старый дуралей! – с угрозой произнёс главарь, глядя сузившими глазами на Блажая.

Тот прокричал:

- Вон все! – взмахнул рукой, прокричал непонятные для всех слова и неба принеслась молния, которая ударила в землю перед главой банды. Тому даже небесным жаром опалило брови и волосы на голове. – Всех положу, если не уйдёте!

- Маг! Маг! – закричали наперебой разбойники.

Они попятились, некоторые пустились в паническое бегство, но тут же были перехвачены цепью дружинников, которые окружили поляну.

На коне выехал из леса широкоплечий усатый сотник и на скаку ударом меча почти развалил надвое от плеча до пояса разбойника, который протягивал руки к девочке. Такая же расправа происходила с другими разбойниками. Только тех, которые бросали оружие щадили.

Сотник грузно спрыгнул с коня, вес доспехов на нём был немалый. Подошёл к плачущей девочке, закрывающей свои глаза, дабы не видеть происходящее и сказал:

- Простите, ваше высочество, мы вынуждены так поступать с разбойниками, дабы защитить вас. Они не оставили нам выбора, нужно было их остановить. Иного выхода не было. - Помедлил и мягко добавил: - Видите, как вы были неправы, когда велели нам отойти от поляны. Мы не мешаем вам, мы вас охраняем. Нужно уже возвращаться. Вы и так тут слишком долго находитесь.

Девочка закивала головой, не отводя рук от глаз. Женщины повели её, помогая идти.

Дружинники тем временем вязали тех разбойников, которые сдались. А тела прочих сотник приказал отнести в далёкий овраг. Его дружинникам приказ не слишком понравился. Некоторые ворчали, а сотник им втолковывал:

- Зоряна опять придёт сюда! И вы что, хотите, чтобы принцесса видела туши этих злодеев? А их тут объедят волки, лисы, барсуки, медведи, поклюют птицы. Представляете, во что они превратятся и что предстанет глазам маленькой впечатлительной девочки? Так что несите туши как можно дальше от поляны. И следы крови как-то прикройте. Разотрите, забросайте землёй, пылью и сором. Травы нарвите! Сверху набросайте! Быстрее! Исполнять приказ!

Сотник подошёл к Блажаю и Зигонту.

- Благодарю вас за помощь. Конечно, мы бы справились и без вас, но вы показали себя не трусами. Так что спасибо. Могу я вас чем-то отблагодарить? Вы не в Звенецк направлялись? Эта дорога ведёт только к нему.

- В Звенецк, - кивнул Зигонт.

- И зачем?

- Ищу работу.

- Ты – наёмник?

- Да.

- Готов взять тебя в свою дружину.

- Без рекомендаций?

- Я видел, как ты обнажил саблю, когда из леса на тебя побежали толпы выродков. Это лучше всякой рекомендации.

- Это мы привели их за собой, - с виноватым видом открыл правду Зигонт..

- Поясни.

- Двое из них грабили его, - Зигонт показал на Блажая, - я их отогнал. Наверное, стоило убить. Они убежали и привели с собой всю банду. Пришли за нами сюда.

- Понятно, а до того вы были знакомы?

- Нет.

- Сие тоже рекомендация: выступить одному против двух, конечно же, вооружённых бандюг ради незнакомого человека… Да что тут говорить, твои дела лучше всяких слов. Так что решай: пойдёшь в мою дружину? Условия неплохие.

- Пойду.

- Кстати, вижу, что ты неплохой воин. Но почему пеший? Где твоя лошадь?

- Был у меня вороной, - ответил Зигонт. – Проворонил его.

- Проворонил вороного? Да ты шутник! – рассмеялся сотник.

- Да, проворонил. То ли спал крепко, то слишком умелые попались воры…

- Понятно, а как ты, маг? – обратился сотник к Блажаю. – Тебе тоже найдётся место у нас.

- Я позже приду в Звенецк, ведь я шёл сюда. К нему. – Блажай кивнул на узника кристалла. - Много слышал о нём, но думал, что он находится в ином месте. Намеревался в Звенецке узнать, где именно. А он оказался здесь. Так что мне повезло.

- И надолго ты намерен тут задержаться?

- Наверное, почти до вечера.

Сотник поразмышлял, а потом решил:

- Одному тебе лучше здесь не оставаться. Вдруг не вся банда сюда прибыла, и имеются ещё какие-то лиходеи. Я оставлю с тобой троих своих молодцов. Потом вместе с ними приедете в город.

- Не откажусь, - согласился маг. – Не хочется мне нарушать зарок, лишать лиходеев жизни, а они избавят меня от этого…

Как ни хотелось Зигонту получше разглядеть того, кто находился в кристалле, но ему не удалось. Только мельком увидел внутри русоволосого парня двадцати с небольшим лет, с безмятежным, почти улыбающимся лицом.

Сотник заметил его интерес и бросил:

- Принцесса в него влюбилась. Зоряну даже иные называют Невестой Принца. Хотя никто не знает, кто он. Принц или не принц, неизвестно. Может оказаться кем угодно. Мала она ещё. Вырастет, блажь пройдёт. Часто приходит сюда. Ухаживает за ним. Мусор и траву заботливо удаляет. Цветы сажает. Словом, порядок и красоту наводит. А нам приказано её охранять. Но находиться в отдалении, чтобы она никого не видела. Хочет оставаться наедине с ним. Только на двух опекунш согласилась. Нельзя же совсем одной её оставлять…

+ + +

В последующие дни Зигонт спрашивал сотника Эйзана, так его звали, о Блажае. Тот сообщил, что старый маг приходил к нему, но в самых расстроенных чувствах. Оказывается, он был весьма сильным магом и смог раскрыть кристалл. Чего до него не удавалось никому, хотя многие пытались. Приходили колдуны, кудесники, маги, волшебники, чародеи, волхвы, знахари, ведуны, шаманы, рунознатцы, ведьмы и прочие, прочие, прочие. Чего только они ни делали, пробовали разные заклинания, проводили диковинные обряды, приносили жертвоприношения высшим силам. Всё напрасно. А вот Блажай это смог. Как сказали оставшиеся с ним дружинники, сделал это внешне легко и быстро. Посидел, о чём-то думая или молясь. Потом принялся творить заклинания и кристалл исчез. В одно мгновение!..

Спящий Принц действительно оказался принцем. Даже назвал бегло своё имя, но его никто не запомнил. А повторять он не стал.

Дело в том, что принц оказался совершенно ошеломлённый: по его словам, он лёг вечером спать, а проснулся днём спустя много-много лет…

- Деды наших дедов видели его на этом месте в кристалле. А он был всё такой же, совершенно не менялся, - сказал Эйзан. – Мои молодцы, которые видели его пробуждение, сообщили, что вначале он походил на безумца. На вопросы почти не отвечал. Только спрашивал о какой-то Миляне. Что-то кричал, плакал… Мне сказали, что никогда не видели, чтобы так слёзы лились из глаз почти без перерыва. Маг пытался что-то его выспрашивать, но принц не отвечал, только поглядел ему в глаза как-то по-особому, потом остальным, каждому воину в отдельности. Надолго задумался, стал успокаиваться. Вроде бы, очухался…

- А что потом?

- Затем произошло странное. Принц направился к лесу, зашёл за дерево и словно бы исчез. Маг почти сразу побежал за ним вслед, но там никого не оказалось. Если бы он ушёл дальше в лес, то его бы увидели. Куда делся этот удивительный принц, непонятно.

После Зигонт пытался сам поговорить со старым магом. Когда освободился после очередной службы, то сразу отправился по указанному адресу. Но того там не оказалось. Куда-то Блажай отбыл. Куда именно, не открыл. Только сказал, что не вернётся, уходит навсегда.

Среди сослуживцев наёмника рассказывали, что едва принцесса узнала о пробуждении Принца, то сразу же помчалась туда проверять – правду ли ей сказали…

Вернулась в слезах и глубокой печали, ведь её Принц после освобождения от кристаллической оболочки убыл в неизвестном направлении…

Девочка пребывала в неизбывной печали, пока её не успокоили довольно хитроумным способом. Стали убеждать принцессу, что ей не плакать нужно, а радоваться. Радоваться за него. Он столько времени пробыл в кристалле, как в тюрьме, а теперь вышел на свободу. Живым и здоровым. Раньше она и коснуться его не могла, а теперь при встрече может и пообщаться. Это же куда лучше. И для него и для неё.

Зоряна удивилась таким доводам, подумала и согласилась. Стала говорить, что она с ним в будущем обязательно увидится, ведь она его невеста: если он к ней не придёт, то она вырастет и тогда сама его отыщет…

О подобных речах девочки слышал Зигонт и много позже. Он нёс обычную службу, участвовал в походах, бывали мелкие стычки, дважды приходилось драться на поле боя в составе большого войска. Лишь однажды получил серьёзную рану в бок от копья, а так высшие силы его миловали.

Видел, как взрослела принцесса. Год её совершеннолетия наёмнику запомнился. Именно в нём Эйзан пошёл на повышение и стал тысячником, а на своё место он назначил Зигонта. У того заметно повысилось жалованье.

Спустя пару месяцев к нему явился наёмник из очень дальней южной страны Гандарии. Звали его Гонояр. Он поведал о том, что той завладел страшно могучий чёрный маг Чужегар. Творит бесчинства, вот он и постарался уйти как можно дальше от него на север…

- Чужегар говорит о мировом господстве.

- Он настолько силён?

- Да! Это чёрный маг с очень чёрной душой! О нём говорят, что его мать была бесовкой и вскормила его чёрным молоком.

- А как он завоевал Гандарию?

- Очень просто. Пришёл не со слишком великим войском, но кого только в нём не было! И люди тоже, но их имелось меньшинство, а остальными были каким-то чудищами, на которых и глядеть страшно, не то что вступить с ними в схватку. Ещё он умеет создавать из камня великанов, а те людей прихлопывали одними своими ладонями, как мух или тараканов.

Зигонт покачал головой, представляя себе такое зрелище.

Гонояр же продолжал с горящими глазами:

- Но это даже не самое страшное! Чужегар способен в одиночку одолеть любое войско. Так он и наше чуть ли не в два счёта разметал молниями с громами, пламенем. Я находился в засадном полку. Нам вступать в бой приказа дать не успели. А затем Чужегар громогласно объявил, что дарует жизнь тем, кто пойдёт к нему в услужение. Наши решили сдаться. Я же ушёл по заросшему лесом оврагу. Никогда не пойду под руку такого злодея.

- Но он же, вроде бы, ничего плохого вам не сделал. Ну, кроме разгромленного войска!

- А к нам до того приходили с тех земель, которые уже ему принадлежали. Много чего рассказали. Про массовые казни, пытки. Нравилось ему людей на кол сажать и магией продлять их мучения. А кто-то видел в его дворце зал с чучелами тех, кто ему противостоял. Он таких специально убивает без нанесения внешних ран, а затем как-то потрошил, чем наполнял, возможно, просто магией, они становились как живыми. Чужегар приходит и любуется ими. Это не человек! Это само зло! Потому и решил уйти от него как можно дальше. Не хочу с таким дело иметь. Надеюсь, что на мой век хватит спокойной жизни у вас.

- Хотелось бы и мне так думать, - задумчиво произнёс Зигонт, выслушав Гонояра. Очень он был впечатлён столь чёрными делами чёрного мага…

Глава 2

Глава 2. Проклятие красоты

Вещая колдунья Яйя, бабушка Вильяны, часто говорила, глядя на любимую внучку:

- Ох, каким великим несчастьем тебя наградили небеса. Ты слишком красивая, слишком. Это нехорошо.

- А что в этом плохого? – часто ей возражали. – Наоборот, красота – это очень даже хорошо. Неужели уродливой быть лучше?!

- Порой и уродство бывает лучше такой красоты, - стояла на своём вещунья. – Я вижу это! Вижу настолько чёрные дела, что и озвучивать их не хочу. Молчу.

- Неужели уродство лучше красоты? Так ли это? Не ошибаетесь ли вы? – спрашивали скептически настроенные люди.

- Как бы я хотела ошибиться! – искренне заявляла Яйя. – Очень хочется, очень-преочень, чтобы вы приходили на мою могилку и говорили: глупая, ты ошиблась, красота Вильяны не стала её проклятием. Слушала бы с небес подобное от вас с огромной радостью. Но это будет не так. Я знаю, что я говорю. И вы это тоже знаете.

Тут возражений уже не следовало. Все ведали, что потомственная ведьма Яйя крайне редко ошибалась в своих пророчествах. Тому примеров тьма-тьмущая. Практически каждый сельчанин мог вспомнить таковые. К вещунье приезжали издалека за пророчеством. Знали, что скажет, то так и случится. Она имела дар предвидения. И не только его. Могла приворожить кого-либо или, наоборот, отворожить. Избавить от тяжкого недуга, излечить от запоя или невезучества. Рассказывали, что она наводила морок или какое-либо наваждение. Оборачивалась чёрной кошкой и разгуливала по селу ночами…

Вильяна же была не просто красива, а божественно красива, хотя никаких усилий к тому ни прилагала. Всё было при ней: стройность, грациозность, ангельское личико с нежнейшей кожей обрамляли смоляного цвета кудри. Со временем девочка сформировалась в юную статную красавицу, необычайно волнующую мужчин и притягивающую к себе их взоры.

Вильяна же была не просто красива, а божественно красива, хотя никаких усилий к тому ни прилагала. Всё было при ней: стройность, грациозность, ангельское личико с нежнейшей кожей обрамляли смоляного цвета кудри. Со временем девочка сформировалась в юную статную красавицу, необычайно волнующую мужчин и притягивающую к себе их взоры.

Никто не решался и слова плохого сказать, не говоря уже о каких-либо действиях. На страже Вильяны всегда стояли её отец Ярислав, староста селения, и два старших брата - Ягонт и Ясмон. Они все отменно владели оружием, Ярислав некогда дослужился до сотника. Затем воспитывал сыновей сурово, старался сделать из них настоящих воинов. В чём немало преуспел.

К удивлению Ярислава, Вильяна постоянно крутилась рядом. Брала в руки то или иное оружие – саблю, нож, кистень, шестопер, копьё, лук, арбалет. Старалась повторить то, что делали её братья. От них она отставать упрямо не желала. Постепенно овладевала оружием до такой степени, что отец уже учил дочь почти наравне с сыновьями.

Те же, кто видел это, уже не осмеливались обидеть девушку ещё и по этой причине. Видели, она могла и сама постоять за себя. Пару раз Вильяна доказывала это.

Никто не осмеливался даже просто заигрывать с красавицей. А с недавних пор у неё появился жених. Лучший парень селения – Солег. Его родители пришли сватами в дом Ярислава и получили согласие.

А затем случилось то, что и должно было случиться.

В селение прибыл барон Хаушвиц и сразу же направился в дом старосты.

В трапезную он вальяжно по-господски ввалился во главе толпы стражников. Все они были облачены в кафтаны пёстрой расцветки из плиса и шапочки с перьями. Вооружены были мечами, саблями и луками. У некоторых на поясе висели кинжалы или ножи.

Хаушвиц же был одет в парчовый тёмный плащ и лазоревый камзол с золотой вышивкой. Он имел тщедушную фигуру, бледное и неприятное лицо со спесивым выражением. Барон напоминал собой крысу, по недоразумению одетую как человек.

Чуть сзади барона находился высоченный детина, под носом которого находились крупные усы, концы их торчали в разные стороны. Можно было посмеяться над ним, но все возможные смешки пресекал огромный меч, висящий у бедра.

Замыслы Хаушвица сразу стали явны, когда он приказал Яриславу представить всё своё семейство. Пришлось выйти и Вильяне, надев простенькое платье и даже немного измазать лицо, дабы выглядеть дурнушкой.

Ничего не помогло. Как увидел девушку барон, так понимающе усмехнулся, перестал обо всём другом говорить: только и смотрел на неё, глаз не отводил. Стало ясно, что именно для этого он сюда и явился. Несомненно, ему донесли о подросшей красавице, вот он и пришёл.

Отдал приказ, чтобы завтра же прислали её к нему во дворец. Она станет фрейлиной в свите его супруги. Все хорошо понимали, что это значит.

Посерел лицом Ярислав, впервые в жизни смирил себя, понимая, как опасно перечить Хаушвицу. С тем прибыл отряд воинов, коих насчитывалось свыше трёх десятков. Всякого строптивца ждала суровая расправа.

После того, как барон отбыл, в доме началось обсуждение того, что им теперь делать? Никто даже речи не вёл о том, чтобы отправить Вильяну в баронский замок. Это всё равно, что ягнёнка бросить в волчье логово. Думали совсем о другом. Тем более, сразу же даже не пришёл, а прибежал Солег. Его тоже как жениха допустили на совет. Решили скрыть Вильяну в соседнем селении у родственников, а затем поискать ей надёжное пристанище…

Но уже рано утром дом окружил посланный Хаушвицем отряд. То ли он догадался о замыслах семейства Вильяны, то ли его кто предупредил. Воины проникли в дом, схватили Вильяну. Ярислав с саблей кинулся на них, но был зарублен гигантом-телохранителем барона. Оба брата девушки попали в плен ранеными. На шум с мечом и щитом прибежал Солег, сумел свалить несколько врагов, но сам был изрешечён стрелами…

Доставленная во дворец барона девушка, закрылась в комнате, которую ей предоставили, и не позволила Хаушвицу к ней войти.

Тот попытался выломать дверь, но на шум вышла его супруга. Всё поняла и устроила скандал. Пришлось тому отступиться от жертвы.

Как он думал, лишь временно.

Неожиданно в замок прибыла Яйя. Барон отказался выйти к ней. Она не стала возмущаться, тихим спокойным голосом попросила передать Хаушвицу, его супруге и всем его близким о том, что она – потомственная колдунья. Последние деньки доживает. Вот-вот умрёт, а потому должна увидеть свою внучку. Если этого ей не позволят, то она проклянет на веки вечные и до скончания времён барона и всё его семейство. После чего долго не жить…

Удивительно, но её допустили к Вильяне. Правда, в сопровождении более чем десятка вооружённых воинов. И с условием: свидание должно быть кратковременным.

Девушка не сразу поверила, что к ней пришла бабушка, долго сомневалась, но потом всё же отперла дверь и пустила её.

Долго ждали все воины у двери, пока выйдет старушка, но та всё не выходила. Вообще из комнаты несмотря на все крики, требования никто не отзывался.

Донесли о том Хаушвицу. Тот явился, посмотрел. Тоже покричал. С тем же эффектом – ответом была тишина.

Озлившись, он приказал ломать дверь.

Едва только тронули дверь, как она распахнулась настежь. Комната за ней оказалась пустой. Сразу же поспешили проверить решётки на окнах, они оказались в целости. Все только руками разводили, твердя:

- Это же ведьма!

Затем поспешили проверить подземные камеры, братья Вильяны оказались на месте в оковах.

Позже на кладбище рядом с могилой Ярислава появилась могила Яйи. Знающие люди многозначительно говорили: «Она передала внучке свой дар и умерла». А как ни искали Вильяну, найти не могли.

Спустя же некоторое время стало известно, что местную ватагу разбойников возглавила молодая женщина. Стало известно её имя – Вильяна. С той поры их действия стали гораздо обширнее и успешнее. Объясняли это тем, что ватаганша – ведьма, которая умеет отводить глаза, читает чужие мысли, способна сделать себя и приспешников невидимыми. Много чего говорили. Насколько всё это соответствовало действительности, никто не знал.

+ + +

Ватаганша Вильяна увидела предостерегающий жест десятника авангардного отряда ватаги Алаба, который вернулся к ней, приложив палец ко рту.

Оказавшись рядом, он пояснил полушёпотом:

- Госпожа, там человек.

- Ну и что? – Вильяна подняла вопросительно брови.

- Он спит…

- Боишься его разбудить? Большая цаца?

- Странный он какой-то. Я подумал, что вам следует поглядеть на него. Потому остановил ватажников. Мы разбудим его, только дайте знак…

Свой порыв, обругать Алаба, ватаганша сдержала. Подумала, что, видимо, у того имелись причины вести себя именно так. На шутки он никогда не был горазд.

Подняла руку, сделала магический знак и после него дальнейшее продвижение её немалого конного отряда уже проходило в полнейшей тишине.

Миновав заросли акации, она оказалась на небольшой лесной полянке.

Чуть впереди справа под деревом на своём плаще лежал человек. По всей видимости спал.

Женщине сразу бросилось в глаза, что он молод, не старше её. А ей недавно исполнилось двадцать семь лет. Одет в хорошую одежду: коричные штаны из мягкой кожи, помятую бледно-голубую помятую рубашку из бязи. Простым человеком он не был, а явно входил в дворянское сословие. Это подчёркивал добротный нож хоть и в простых ножнах.

Сразу же он напомнил ей Солега, что резануло сердце. Уже больше двух лет прошло с того дня, когда она потеряла его навсегда. Незнакомец напоминал её милого своей статью, только был чуть стройней. Схожие овалы лица, прямой нос, красивые губы и русые волосы.

Рядом с ним лежала раскрытая заплечная котомка, тут же стояла на треть полная бутыль вина. Явно дорогого. Ещё одна валялась в стороне, но уже порожняя.

Тронув коня и дав ему приблизиться к спящему на несколько шагов, Вильяна разглядела содержимое котомки: какие-то вещи, яблоки, кусок пирога.

Удивилась, пытаясь осмыслить представшую перед ней картину. Похоже, что он забрёл сюда, чтобы выпить и поспать. Ежели просто проходил, то зачем нёс аж две бутыли вина и закуску? Едой последнее назвать нельзя, в дорогу берут нечто более существенное и в большем количестве.

Очень странно. Прав был Алаб, что не стал его будить, а позволил ей самой поглядеть на незнакомца. Он какой-то непонятный.

Теперь вся ватага ждали её решения. А с ним ватаганша медлила.

Странный человек находился перед ней. Можно пройти мимо, оставить его. Можно дать такой приказ, её спутники сильно удивятся, хотя и подчинятся…

Но уже поздно! Женщина заметила, что ресницы незнакомца чуть приоткрыты и тот смотрит на неё. Как давно, она не заметила. Возможно, с того момента, когда она оказалась на полянке.

Самое плохое было в том, что неподалёку в лесу находился её тайный лагерь, пусть и временный. О нём знать посторонним никак нельзя.

Вот таких случайных путников приходилось отправлять на небесный суд, в ирей. Ей же этого на сей делать такого не хотелось. Слишком уж он был похож на Солега. Не могла она отдать необходимый приказ…

Чуть помедлила, женщина сняла магию тишины, и спросила:

- Кто ты?

Парень шире раскрыв глаза, продолжая лежать в прежней позе, но ничего не ответил.

- Что ты тут делаешь?

И вновь нет ответа. На лице никаких эмоций. Не было похоже, что на него произвел впечатление немалый отряд из почти тридцати вооружённых людей. А у многих из них были отнюдь не добрые лица, у иных они украшены грубыми шрамами.

Второй десятник Олаш грубо выкрикнул:

- Отвечай, кто ты? Зачем сюда забрёл? Ну, говори! Ты слышишь меня?

Незнакомец не сразу, но ответил кивком. Медленно поднялся.

Олаш повернулся к Вильяне:

- Наконец-то соизволил услышать. Так что с ним делать прикажете? Туда? – он многозначительно указал пальцем на небо.

- Подожди, - ватаганша повернулась к парню: - Расскажи, кто ты? И что тут делаешь?

Тот молча продолжал глядеть на неё своими ясными глазами. Возникло сомнение: а понимает ли он, в какой ситуации оказался?

Второй десятник не выдержал и прокричал:

- Что молчишь? Ты что, немой?

Незнакомец не сразу, но кивнул.

Вильяне показалось, что по его лицу прошла тень улыбки. Но совсем мимолётная. То ли она была, то ли нет.

Пожалела, что парень немой. Теперь, когда он стоял, его сходство с Солегом уменьшилось. Тот был чуть более широкоплечим, имел гораздо более натруженные руки, так как был сельским тружеником. Этому же явно не приходилось много заниматься физическим трудом. Не пахарь, не ремесленник. На воина не похож, как и на торговца или на приказчика. Так кто же он?..

Незнакомец между тем закинул котомку за плечи, явно собираясь в дорогу.

Олаш и Алаб вопросительно посмотрели на Вильяну: что нам делать? Они уже трогали рукоятки своих мечей…

- Пойдёшь с нами, - огласила своё решение Вильяна, внутри сомневаясь в его верности. – Дайте ему коня.

Олаш спрыгнул со своего каурого скакуна, крикнув:

- Подождите!

Потянул было руку к ножу парня, желая его обезоружить, но тот её перехватил своей рукой и далее удерживал без всяких внешних проявлений усилий, чего не скажешь о дюжем десятнике. Тот походил на медведя, будучи почти на полголовы выше и в плечах раза в полтора шире. Олаш старался изо всех своих весьма немалых сил, но успеха не имел…

Вильяна гадала с минуту, обездвижить незнакомца или лишить сил магическим заклинанием, но передумала. Прекратила единоборство словами:

- Олаш, оставь ему нож! Пусть едет с ним!

Второй десятник отошёл, едва удерживая себя от крепких выражений. Его лицо гневно хмурилось. Если бы не присутствие ватаганши, то он, несомненно, вёл бы себя иначе.

Парень же стоял, сохраняя спокойное выражение лица, а когда ему подвели коня, то легко, одним движением, оказался в седле. Норовистый скакун поначалу заартачился, но был тут же укрощён всадником почти без видимых усилий.

Вильяна поняла, что верховая езда для незнакомца – привычное дело. Так кто же он?..

+ + +

В последующие дни незнакомец заинтересовал Вильяну всё больше.

Она стояла у своего шалаша, осматривала ватажников и окрестности, но её взгляд невольно возвращался к парню, сидящему на мшистом валуне неподалёку от неё. Находится в расслабленной позе, локти на коленях, голова чуть свешана вниз. Похоже, он весь погрузился в свои мысли. В какие? О чем же сейчас думает? Как это узнать, а сам он не скажет – немой.

Вздохнула.

Повернулась на возглас справа. Там как обычно Олаш затеял поединки на мечах со всеми желающими. На своеобразных условиях. Второй десятник, несомненно, был одним из самых лучших мечников баронства, а то и сопредельных регионов. В этом деле не имел соперников. Мнил себя вообще лучшим в мире. И не поспоришь, редко кому удавалось даже просто коснуться его в поединках.

Ватаганша поначалу хотела запретить проводить таковые, но Олаш ей резонно возразил:

- А как иначе поддерживать себя в форме? Без практики теряешь навыки. Она нужна не только мне, но и всем остальным. Иначе плохо придётся в настоящей схватке.

Вильяна не могла не согласиться с его доводами. Потому второй десятник в свободное время заставлял ватажников выходить против него. Как вот сейчас. Он располосовал рубашку на груди рябого Хохлуча. Тот был уже далеко не молодым, обладал грубыми чертами лица и таким же характером. Он рассердился и ушёл в сторону, выкрикнув:

- Да ну тебя к бесам, Олаш! Никаких рубашек не напасёшься! Эта у меня последняя! Даже зашить не могу! Придётся так и ходить с дырой! А ты, скотина, обещал этого не делать.

- Прости, Хохлуч, забылся, - принялся извиняться второй десятник. – Слишком увлёкся. Ты был гораздо лучше других, вот и пришлось приложить больше сил!

- Ты всегда так говоришь! И всегда так делаешь!..

Женщина перестала обращать внимание на разборки мужиков между собой. Олаш был способен не просто разок рассечь рубашку или другую одежду на теле противника, но превратить её чуть ли не в лохмотья. Такое он уже проделывал в прошлом. При этом обычно даже не наносил и лёгкой царапиной, настолько искусно владел мечом. А ежели такое и случалось, то приносил извинения. Порой что-то дарил или платил, ежели был при деньгах. В настоящее же время, похоже, таковых не имел, оказался на мели.

Незнакомец словно бы ничего не видел и не слышал вокруг, сохранял прежнюю позу.

«Так долго думает? О чём же? – опять женщина оглядела его. – Уж не вспомнил ли свою подружку?»

От этой мысли её кровь забилась сильнее. Запульсировала жилка сбоку на лбу. Удивилась: «А я, оказывается, ревную его. К кому?..»

Тут заметила, что Олаш принялся искать новых поединщиков, но все отнекивались. Иные кивали на Хохлуча, говоря с усмешкой:

- Хочешь и меня лишить рубашки? Ну уж, нет!

Всё чаще и чаще второй десятник стал бросать взгляды на незнакомца. Тот сидел в стороне, но недалеко.

Вильяна поняла: Олаш к нему сейчас подойдёт. Не удержится. С самого начала питает к нему неприязнь. Вот и сейчас заставит драться, превратит в клочки одежду, может и поясной ремень рассечь. Одному второй десятник так сделал, у того штаны упали, открыв все причиндалы. Вот смеха у всех было!

Сдержала невольную улыбку, вспоминая тот случай.

А Олаш действительно направился к парню. Тот не обратил на него никакого внимания, вообще не изменив позы, словно бы не замечая.

Второй десятник начал свои речи намеренно уважительно, дабы избежать возможных обвинений в грубости:

- Прости, мужичок, хочу к тебе обратиться. Позволишь?

Незнакомец поднял голову.

Почти вся ватага наблюдала за ним и Олашем. Тот продолжил почти елейным тоном, что заставляло ухмыляться ватажников:

- Мы тут ведём дружеские поединки. Ну, набиваем себе руку. Тренируемся. На всякий случай. Ты должен знать, что мужики не могу не драться. Такова жизнь. Вот мы и готовимся. Несомненно, нужно тренироваться и тебе. Ты же мужик. Так?

Ответа он не получил.

- Не молчи. Ты хоть и немой, увы и ах! Но не глухой же. Так? Ты же не боишься? Или ты не мужчина или просто жалкий трус. – Теперь уже голос второго десятника звучал презрительно.

Парень покачал головой. Совсем немного, только чтобы отвергнуть обвинение в трусости.

Олаш обрадовался:

- Хорошо, что ты не трус!

Забрал меч у стоящего в паре шагов дружинника и протянул рукоятью вперёд незнакомцу:

- Бери, Немой! Извини, имени твоего не знаю. И раз ты немой, то так и стану тебя звать – Немой. Не обижайся. Бери, не бойся. Правила всем тут известные: ты можешь даже снести мне голову, рассечь на куски. Даже позволяю измельчить до состояния фарша. – Среди ватажников раздались смешки и хмыканье. Все знали, насколько трудно даже слегка задеть лишь кончиком меча второго десятника. – Да, бей, куда только пожелаешь. А я обещаю, что даже царапины тебе не нанесу. Разве что лишь, возможно, твоя одежда совсем немного пострадает. Даю тебе в том слово. Слово настоящего мужчины и воина. Ты же тоже таковой, не трус же?..

Все, в том числе и женщина, поняли замысел Олаша: он действительно не нанесёт незнакомцу ни единой царапины, а вот его одежду всю исполосует. Унизит беспредельно. Теперь ждали реакцию Немого.

Тот поднялся, принял в руку меч, повертел им.

Вильяне показалось, что оружие ему непривычно. Неужели никогда не дрался на мечах? Кто он такой? В голове пронеслось: «А не бродячий музыкант ли он? – сама удивились. – А прочему мне такое пришло в голову? Никаких инструментов при нём не было и нет».

Второй десятник пригласил парня на свободную площадку. Тот пошёл за ним следом. Остановился, чуть поводя клинком то в одну сторону, то в другую.

Олаш выставил меч и громко предупредил противника:

- Внимание, Немой, внимание! Начинаем! Не бойся, ты не пострадаешь. Даю тебе своё слово. Покажи, что ты умеешь! Ты же не трус, ты – мужчина! И у тебя в руках настоящее оружие! Защищайся! Я атакую!

С последними словами второй десятник не слишком быстро ударил мечом. Именно в это время парень чуть приподнял клинок и тот отклонил чужое оружие.

- Неплохо! – приободрил его Олаш. – А вот теперь я совершаю выпад!..

И снова меч Немого отклонил чужое острие.

- Просто молодец, Немой! А теперь давай более серьёзно!..

Последовал ряд ударов, но все они оказались отбитыми какими-то словно бы неявными, небольшими, но очень своевременными движениями.

Вильяне показались просто удачными первых два отбива меча, но теперь она ясно поняла, что незнакомец владеет своим оружием не хуже соперника. Только всё делает иначе: не двигаясь с места, тратя минимум сил, настолько умело парировались им все удары.

Теперь уже и второй десятник ничего не говорил. Ему тоже стало очевидным высочайшее мастерство соперника, на грани чуда, который ему противостоял. Почувствовал холодок внутри живота, родился страх позора. Он намеревался покуражиться над парнем, но понял, что тот вполне способен сам сделать это.

По телу Олаша прошла волна, он подтянулся, откуда-то пришли новые силы и энергия. Нахлынуло упоение боем. Второй десятник принялся наносить удары во всю силу, демонстрировать различные приёмы и уловки, коих он знал немало.

Противник словно бы ведал их все, каждый раз отклоняя чужой клинок, но не нанося ответных ударов. Олаш наращивал атакующие действия. И тут пошатнулся, едва устояв на ногах, ибо его меч вырвался из его рук и отлетел в сторону…

Незнакомец по-прежнему находился на прежнем месте, не сдвинувшись с него даже на самую малость. Затем перевернул свой меч, взял его посередине и протянул рукояткой вперёд, возвращая оружие Олашу, от которого недавно получил его. Тот ошеломлённо принял меч.

Немой легко наклонил голову вперёд, как бы благодаря за поединок. Затем молча вернулся на прежнее место. Сел на валун в прежнюю позу при полном молчании присутствующих, глядящих на него как на чудо. Даже ветерок словно бы онемел в сильнейшем удивлении, не смея и поворошить листву деревьев…

Глава 3

Глава 3. Ватаганша Вильяна

Ближе к вечеру Вильяна сделала то, чего не делала никогда прежде. Пренебрегая взглядами ошарашенных ватажан, она пригласила Немого в свой уединённый шалаш. Он был больше, выше и крепче всех остальных. Имел куда большее убранство, даже какую-то роскошь.

Несомненно, все заметили, что она надела на себя нарядное тёмно-синее платье с неглубоким декольте, позволяющим видеть лишь самый верх полных тугих грудей, и короткими рукавами, не скрывавшими её изящные руки. По подолу шла мелкая серебристая вышивка. На голове была устроена замысловатая причёска, на щеках горел румянец и глаза словно лучились. Никогда прежде такой её не видели: ватаганша стала не просто красивой, а божественно прекрасной.

- Плевать на то, что они о нас подумают, - в шалаше вполголоса сказала она, избегая взгляда гостя, который, как ей показалось, даже не заметил её необычного состояния. – Хочу с тобой пообщаться. Ты очень интересная личность. Никогда не встречала такого.

Сделала магический знак и пояснила его гостю:

- Теперь нас здесь никто не увидит и не услышит. Нам же чужие глаза и уши ни к чему. Правда?

Он легко кивнул головой.

К тому времени она уже приготовила угощение. Имелась здесь и вместительная бутылка вина. Стояли нефритовые бокалы, забранные женщиной из немалой добычи после нападения на богатый караван.

- Садись. Хочу с тобой пообщаться. Но сначала давай выпьем… Нужен тост. Без него нельзя. Какой же? Ну, хотя бы такой тост: пусть у нас с тобой всё будет хорошо, а у наших врагов плохо! Пьём до дна!..

Он не отказался.

- Закусывай! Ты – удивительный человек. Даже не помню, кто меня так заинтриговал, как ты. Удивительно. Кто же ты? Откуда? Как тебя зовут?

Немой с лёгкой улыбкой развёл руками: мол, извини, сказать не могу.

- Понимаю, что ты не можешь говорить, но спрашиваю по той причине, что очень хочу знать о тебе как можно больше. Увы, увы. Ну, ладно… - ватаганша вновь наполнила нефритовые бокалы. – Всё же хочу выпить за тебя. – Лукаво посмотрела на парня и добавила: - А ты можешь выпить за меня, если пожелаешь.

Он качнул головой с промелькнувшей улыбкой на лице, соглашаясь на предложение.

После второй порции выпитого вина Вильяна ощутила его влияние. Расслабилась, её настроение явно повысилось.

Похоже, и гость не устоял перед алкоголем. На щеках появился румянец, серо-голубоватые глаза чуть посинели.

Незаметно для себя самой женщина разоткровенничалась…

Поведала о трагических событиях в семья: смерти отца, аресте братьев, бабушке Яйе. Даже вскользь упомянула о своей любви к Солегу, который уже давно упокоился в могиле…

С гневом рассказала о притязаниях барона Хаушвица и о том, как стала фактически главой банды разбойников. Ничего другого её не оставалось после бегства из дворца…

В какой-то момент даже не смогла удержать слёз и зарыдала взахлёб. Немой обнял её и как-то произошло так, что они стали целоваться…

Женщина более страстно, он с куда меньшим пылом, но с видимым приятством.

Вильяна взяла изрядно опустевшую бутылку, гость её рук не видел: она сделала магический знак и произнесла необходимые слова ворожбы. Затем наполнила бокалы до самого верха и, показывая пример, выпила до дна. Ему пришлось сделать тоже самое…

После этого он сам потянулся к ждущим его губам хозяйки шалаша, а затем уже и к телу опустившейся навзничь женщины…

+ + +

Раннее утро…

Природа пробуждалась. Под косыми лучами солнечного света, наконец-то пробившегося меж ветвей деревьев дотоле сумрачного леса. Лёгкая туманная дымка в воздухе рассеялась. Роса на траве и листьях кустарников начали таять и исчезать. Оживились птицы, стали о чём-то щебетать. Наверное, радовались новому дню, возвещали о том, что проснулись, и готовы к своим делам. Они были уверены в неизбежности многих приятных событий.

Вильяна любила это время суток. Схожие чувства у неё вызывала каждая весна, сладкая подсознательными надеждами на всё самое лучшее и хорошее в жизни. Она оглядывала стоянку своей ватаги, игнорируя взгляды ватажников, испытывая внутреннее смущение. Никогда прежде она не подпускала и близко к себе кого-либо из мужчин, а тут такое. Все они знали, что их ватаганша провела эту ночь с Немым. Как это объяснить, оправдать?..

«Да плевать! Пусть думают, что хотят! – родилось в ней внутреннее возмущение. – Это моё личное дело, что именно у нас было с немым… Да, а где он?..»

Прошлась между шалашами, словно бы наблюдая за пробудившимся лагерем. Порой кому-то делала отдельные замечания.

К её удивлению, ставшего ей столь дорогим парня нигде не было.

В ватаманше росло недоумение, которое перешло в возмущение: «Я же приказала Шилону с Таймасом не упускать его из виду. Куда они глядели, ротозеи?!»

Словно услышав её мысленный призыв, на поляну выбежал Шилон с совершенно растерянным лицом. Сразу же поспешил к Вильяне, чуть ли не крича:

- Немой исчез! Зашёл за дерево и исчез!

- Ты что за чушь несёт? Как может человек исчезнуть? Проворонил, раззява! – обозлилась женщина.

- Нет, не проворонил! Тут что-то совершенно иное. Немой зашёл за дерево! Совсем не толстое! Я тут же последовал за ним! А там его не оказалось!

- Ты смотрел за деревом? И только? – скептически усмехнулся оказавшийся рядом первый десятник Алаб. - Да Немой, несомненно, сразу в лес побежал, а ты только за дерево заглянул. Нужно было смотреть дальше за дерево! Растяпа!

- Да нет же! – принялся оправдываться Шилон. – Ты не видел этого дерева! Оно тонкое, Немой никак не мог за ним скрыться! Я с него глаз не спускал! Он словно бы в дерево ушёл… Ну, не в само дерево, а в то, что за ним! Не мог Немой за деревом спрятаться, оно тоньше его и Немой был бы виден в любом случае, даже встань он боком! А тут словно ушёл в куда-то… во что-то! Никогда такого не видел. Только что он был, и вдруг его не стало! Потому я удивился и сразу поспешил к дереву! А его там уже и нет! А других особо крупных деревьев и близко нет! Не мог Немой в лес убежать! Не мог! Слово даю!

- Врёт, зевака! – твёрдым голосом заявил Алаб. – Вот и плетёт небылицы, дабы оправдаться. Нужно всыпать растяпе десяток плетей, дабы впредь не зевал!

- Заслужил! Очень даже заслужил! – согласился кто-то из подошедших ватажников. Почти все они собрались у места разборки с Шилоном.

В растерянности Вильяна кусала губы. В другое время она не знала бы сомнений, не выполнивший её указаний нерадивец тут же был бы примерно наказан, но сейчас могут счесть, что она чрезмерно сурова, ведь все знают о её ночи с Немым.

- Ну, что с ним делать? – спросил первый десятник, глядя на грозную предводительницу.

Чуть помедлив, поразмышляв, она решила:

- Пусть сначала Шилон сводит нас к тому удивительному дереву. Поглядим на него.

Так и сделали.

Идти оказалось недалеко, скоро оказались на месте исчезновения Немого. Шилон пальцем ткнул в осину. Хотя она и была старой, но толщину имела не слишком большую. Спрятаться за ней так, чтобы совсем не было видно, не сумел даже Таймас, самый худой из всех ватажников.

- Я стоял вот здесь! – рассказывал Шилон. – Делал вид, что… Ну, что делаю своё дело! А Немой пошёл дальше. Я наблюдал за ним краем глаза. Клянусь, не упускал из виду! Он стал заходить за дерево… Я думал, что Немой стесняется меня… Ну и пусть… Но тут его не стало видно… Совсем не видно, словно он исчез, растаял в воздухе!..

- Ну, да, испарился! – скептически хмыкнул Алаб. – Сказки не придумывай!

- Не придумываю! Удивился несказанно…

- Не удивляться, а бежать к дереву нужно было!

- Алаб, клянусь тебе! Я сразу же побежал! Побежал, глядь – а за деревом никого нет! Не мог он никуда деться! Далее лес не слишком густой, сам видишь! Все деревья далее толщиной в мою руку или ногу. Побежи он туда, я бы его непременно бы заметил!

- Наверное, долго удивлялся, тёр свои зенки, шёл не спеша. Вот Немой и убежал.

- Ну, сколько раз тебе повторять: я сразу же побежал… Клянусь, даже не шёл, а бежал! Дело мне показалось удивительным!..

Вильяна слушала перепалку Шилона с Алабом, в которую порой вступали и другие ватажники: бросали свои запальчивые реплики.

Все были уверены, что Шилон врёт. Просто упустил из поля зрения Немого, чем тот и воспользовался.

«Неужели Немой ушёл навсегда, и я его больше не увижу? Потеряю, как и Солега?.. Ушёл и даже не попрощался со мной…» - От горьких мыслей у женщины едва не выступили слёзы из глаз. С немалым трудом удержала их.

По приказу ватаганши Шилона схватили и потащили обратно на поляну, где принялись готовить к экзекуции, распластав на валуне спиной кверху…

Вильяна вспомнила, что недавно на нём сидел Немой. Тогда его вовлёк в поединок на мечах Оклаш, и страшно опозорился перед всеми. Несомненно, сильно пожалел, что устроил себе такое…

Алаб повернулся к Вильяне, держа в руках плеть и ожидая приказа. Он уже раскрыл было рот, дабы спросить о количестве ударов, но тут его глаза удивлённо расширились и такое же выражение появилось на лице.

Женщина не поняла причину этого, немного растерялась, ибо первый десятник глядел мимо неё, как бы за спину…

Резко обернулась и увидела выходящего из леса на поляну Немого.

Он двигался чуть быстрее обычного, его брови были сдвинуты, а серые глаза глядели сурово.

Вся ватага была поражена его явлением. Застыли на тех местах, где до этого стояли. Никто не понимал: если он сбежал, то почему вернулся?

Немой направился к обрадованной его возвращением Вильяне и показал пальцем на Шилона:

- Отпустите его, он не виноват.

- Ты не немой? – спросила изумлённая женщина. – Но почему ты молчал, ничего не говорил?

- Прости. Но сейчас это не важно…

- А что же ты считаешь более важным? – выкрикнула, перебив его, ватаганша, досадуя и радуясь одновременно.

- Сейчас скажу и поясню. - Незнакомец не стал говорить ничего больше, а чуть пригнулся к лежащей у его ноги ветке, и она как-то сразу оказалась в его руке, будто притянутое магнитом. Её концом он очертил небольшой круг на земле и пояснил: – Это поляна, на которой мы с вами сейчас находимся…

Провел рядом полуовальную линию и пояснил:

- Это река. Её вы знаете, она протекает неподалёку. А вот с этой стороны от указанной поляны находятся заросли, с оврагами и скальными выходами. Там даже пройти человеку нелегко, а всаднику – вообще невозможно.

- Мы это знаем! – не сдержался Алаб. – А ты зачем нам об этом рассказываешь?

Вильяна сделала знак первому десятнику – молчи! Она вдруг поняла, что сейчас услышит. И её прозрение подтвердилось:

- Показываю, что вы почти в ловушке. Ибо с той стороны, что вам кажется свободной, движутся цепью отряды барона Хаушвица. Он разбил своих людей на три отряда. Сам с самым большим находится в центре. В цепи немало следопытов с собаками.

- Ты – лазутчик! – озлоблённо выкрикнул Оклаш, несколько ватажников его поддержали

Незнакомец мотнул головой и сказал:

- Барон давно выследил вас. Ещё до того, как вы привели меня сюда. И не думайте, что сможете воспользоваться бродом на реке. Барон там организовал засаду. Вас там ждут. Там вам показываться нельзя.

- Откуда ты это знаешь? – спросила Вильяна. – Неужели ты служишь барону?

- Никогда его не видел. Да и служить Хаушвицу не могу в принципе. Я вообще никому не служу..

- Тогда откуда тебе это всё известно?

- Я – маг.

«Это действительно так! – внезапно поняла Вильяна. – Как я могла этого не видеть? Предполагала многое, даже раз подумала о нём как о музыканте. А он, оказывается, маг. И очень-очень сильный…»

- Ты сумел скрыться с глаз Шилона с помощью магии?

- Да. Это было нетрудно. Я мог уйти иначе, но выбрал данный способ. Решил воспользоваться наименее заметным. Не хотел делать это на виду у Шилона.

- И ты всё же вернулся? Зачем? – продолжала выпытывать женщина, вглядываясь в лицо незнакомца, испытывая к нему сильно смешанные чувства.

- Не хочу, чтобы вы оказались в руках барона Хаушвица. Это крайне жестокий человек. Он пышет злобой и вас не пощадит. В его руки вам попадать нельзя.

- Мы это знаем. И что же ты нам посоветуешь?

- Вы уже собрались все на поляне. Оставайтесь здесь. А когда всё воинство барона пройдёт мимо вас, то быстрее собирайтесь и уходите отсюда. Поспешите, но не торопитесь.

- Барон пройдёт мимо нас? Как, как? На нас идёт облава и нас заметят?!

- Нет, не заметят. Вас никто не увидит и не услышит. Сохраняйте спокойствие. Всё будет хорошо. А потом идите туда! – он показал рукой в ту сторону, откуда двигалась облава. - Там найдёте лошадей, оставленных загонщиками барона. Заберите их с собой, чтобы он не смог организовать за вами погоню. Ну, и всё. Прощайте!

Незнакомец поднял руку и сделал несколько хорошо видимых всем пассов. После них Вильяна почувствовала, что она не может даже пошевелиться, а только слышать и видеть. Даже голову поворачивала совсем немного и с натугой. Поняла, что в аналогичном состоянии находятся и все остальные её люди на поляне, а также их лошади…

После этого Незнакомец подошёл к женщине, наклонил к ней голову и прошептал:

- Магическое вино было лишним. Не следовало к нему прибегать. Прости и прощай…

На лице незнакомца было написано огорчение.

Он двинулся к лесу на глазах смотрящей на него Вильяне, но остановился перед березой. Оглянклся на женщину, затем на всё ещё находившегося у валуна Шилона и усмехнулся. Свернул к берёзе, зашёл за её ствол, а с противоположной стороны не вышел.

Вильяна поняла, что он специально покинул поляну именно так: показал ей тот же магический приём, которым он раньше скрылся из глаз Шилона. Тот рассказывал правду. За этим деревом, как и за осиной, не мог бы спрятаться даже маленький ребёнок. Незнакомец словно бы ушёл в невидимую дверь за деревом…

Душу ватаганши омыла скорбь. Она встретилась со столь чудесным человеком и вот только что навсегда рассталась с ним. Он сказал про магическое вино. Наверное, позже догадался о напитанном её чарами напитке, уже после того, как выпил… нет, когда магия начала действовать, ему было не до анализа своих поступков и их причин. Да и последующее отнюдь на способствовала спокойному размышлению… Несомненно, он это понял позже. Обиделся или оскорбился? Наверное, этого ей делать не следовало. Но очень хотелось. Женщина опустила голову…

Спустя некоторое время на поляну стали выходить цепью воины барона. Они лавировали как между деревьями, кустами, так и между ватажниками и лошадьми, совершенно не замечая их. В упор не видели.

Одна из лошадей махнула хвостом и угодила высокому мечнику по рябому лицу, а тот только сделал движение, будто отвёл от себя ветку…

Вильяна изумилась: «А он действительно уверен, что имеет дело с веткой дерева, ударившей его по лицу. Убрал осторожно, дабы не шуметь, хотя двигает совсем не ветку…»

Усатый латник вышел прямо на лошадь ватаганши. Она напряглась: сейчас он наткнётся, ощупает и поймёт, кто перед ним… Но воин в самый последний момент свернул в сторону, и даже отвёл в сторону хвост таким движением, которым отводят от лица ветку…

«Магия! И этот вместо лошади видит дерево? – догадалась Вильяна… - Небывало сильная магия! Мне бы такую!..»

Далее женщина уже куда спокойнее наблюдала за продвижением вражеской группы.

Крупная собака приблизилась к недвижимо стоявшему у валуна Шилону, обнюхала его, а затем приподняла свою ногу и оросила ватажника струёй, словно это был вовсе не человек, а дерево или камень…

Цепь воинов прошла поляну. Наступила тишина.

Откуда-то примчалась черноголовая пташка, и чирикая уселась на голову Алаба. Тот не был в силах даже пошевелиться. Женщина удивилась: «Птица кого видит перед собой – человека или дерево? На неё тоже действует магия?»

Вспомнила великолепное владение мечом незнакомца, когда он играючи справился с Оклашем, и подумала: «Он не просто маг, а боевой маг! Невероятно опасный для любого…» Ей стало понятнее поведение незнакомца, его полное спокойствие, как бы отсутствие эмоций. Кто они все для него, ежели он легко может уничтожить любого или даже всех вместе взятых ватажников?!.»

Внезапно Вильяна почувствовала полную свободу, как и все осстальные ей подчинённые люди.

Алаб шевельнулся и пташка с его головы, испуганно заверещав, спорхнула и умчалась между деревьями, куда-то вдаль.

Женщина почувствовала себя свободной, как и прежде. Чем немедленно воспользовалась. Громко скомандовала:

- Быстрее забирайте то, что сможете, и уходим! Долго не возитесь! Скоро за нами будет погоня! Пусть опоздавший плачет, кляня свою судьбу!

Наскоро побросала свои вещи в две сумки, связанные ремнём. Перебросила на коня так, что они оказались по обе стороны лошади, удерживаемые коротким ремнём. Вскочила в седло:

- Всё! Уходим! За мной! - и направила коня на едва видимую лесную тропку, пригибаясь или уворачиваясь от низко свисающих ветвей. Вся ватага потянулась за ней…

+ + +

В это время тот, о ком Вильяна думала, что рассталась с ним навсегда, невидимым висел высоко в синем небе над поляной.

Он применил особую формулу невидимости, придуманную им самим недавно, она позволила ему исчезнуть с чужих глаз. Это он и сделал, шагнув за берёзку. Затем поднялся вверх и, застыв на одном месте в воздухе, озирал окрестности, используя не только обычное, но и магическое зрение.

Незнакомец мог улететь в любую сторону, но пока всё ещё не решил, что ему делать в сложившейся ситуации? И речь не шла о той ватаге, которую он обездвижил и сделал невидимой. Он пока не определил свою дальнейшую жизнь. Всё ещё только думал над этим, слишком сложная задача стояла перед ним…

А пока его озаботили люди, которые случайно наткнулись на него и среди которых он был вынужден провести некоторое время. Пробыл с ними совсем немного времени, но уже испытывал некоторую симпатию. В первую очередь к очень красивой ватаганше. Наверное, в других обстоятельствах он мог бы и влюбиться в неё. Она подарила ему незабываемую ночь, но…

Эх, если бы не её колдовство, именно оно – через зачарованное вино – заставило его досадовать. Оказывается, его можно было застать врасплох: он даже не подозревал о том и выпил зачарованный напиток…

Понял это лишь утром, когда проснулся в постели с женщиной. В сильнейшей досаде захотел покинуть колдунью, без всякого труда обманул наблюдателя – стал невидимым, поднялся в воздух и полетел. Но тут обнаружил впереди цепь солдат и отряды дружинников.

Остановился, завис в воздухе. Пробежал по головам загонщиков, заглядывая в мысли их владельцев, и скоро нашёл самого главного здесь. Это был барон Хаушвиц. Уже из его сознания он узнал все планы расправы с бандой Вильяны. Увы, она была главой банды разбойников…

Это тоже не понравилось незнакомцу.

Он повздыхал, повздыхал, осмысливая полученные сведения – и всё же вернулся к ватаге. Ему пришлось изменить своей роли Немого, заговорил и сообщил о близкой облаве…

Затем принялся наблюдать, как проходила цепь облавы через поляну, где находилась ватага. Контролировал на всякий случай: а вдруг что-то пойдёт не так.

Читал мысли барона. Тот удивляется тому, что они никак не дойдут до стоянки банды, которую ему описали и место нахождения которой показали на карте. Неизвестный вложил ему в сознание мысль о том, что банда несомненно отступает к броду на реке, где наткнётся на засаду, так что не следует заморачиваться поисками здесь, лучше двигаться вперёд, замыкая кольцо облавы.

Выждав достаточное время, бывший немой снял свои чары с ватаги. На поляне началось движение и вот уже по тропкам разбойники покинули свою стоянку.

По пути пришлось незаметно подправлять движение ватажников, подбрасывая нужные мысли ватаганше. Она принимала их за свои и сворачивая именно туда, куда и следовало.

В результате выехала из леса именно к тому месту, где барон оставил многочисленные повозки с клетками, веревками для вязания разбойников и кандалами. Здесь же остались стреноженными около сотни коней. Их охраняли одиннадцать солдат барона.

Они не были трусами, в другой раз остались верными присяге и стали бы сражаться за хозяйское добро, но незнакомец рассеял и отвлёк их внимание: солдаты увидели разбойников слишком поздно, когда те уже их атаковали, а потом вселил панические мысли, страх и желание сдаться. Потому никакого сопротивления практически не оказали.

Так что всего лишь один из них был убит, так как несколько замедлил с поднятием рук. Остальных разоружили и умело связали. Поломали телеги, а некоторые даже подожгли. Путы с ног лошадей ватажане сняли, на некоторых сели, сочтя их лучше тех, на которых они ехали до этого, и погнали всех как можно дальше отсюда…

Незнакомец одобрительно посматривал на происходящее с высоты, никому не видимый из находящихся внизу людей.

Спустя некоторое время понял, что он сделал всё, что мог и был обязан для своих бывших товарищей… вернее, бывших спутников. Теперь же ему можно было заняться своими делами. Но он всё медлил и медлил. Даже замедленно полетев дальше, всё ещё пребывал в немалой степени задумчивости…

Глава 4

Глава 4. Фокусник-маг

Первые годы своей жизни Ульяс помнил плохо. Сиротство. Одиночество, голод, обноски. Рядом с ним оказывались какие-то люди или это он оказывался около них. Одни заботились о нём больше, другие больше. А кто-то и вовсе относился к нему не лучше, чем к зверюшке, иногда забавной, а порой надоедливой и обременительной…

Чуть больше запомнилась пара, которую он называл мамой и папой, они относились к нему неплохо, но спустя некоторое время ушли из жизни Ульяса и мальчик оказался у бабушки. Так он её называл, даже не зная, является она роднёй ему или этой семейной паре.

С бабушкой Ульяс пробыл дольше всего. Относилась она к нему неплохо, кормила, заботилась. Даже выучила грамоте.

И сегодня он помнил, с каким неудовольствием учился читать и писать. Читать свитки не хотел. Бабушка сердилась, ругала его, порой наказывала. Поневоле пристрастился. Хотя, конечно же, больше читал то, что было интересно. Тогда он сильно обижался, а сейчас вспоминал бабушку с благодарностью.

Лет в одиннадцать-двенадцать Ульяс обнаружил бабушку, лежащей в постели недвижимой, бездыханной и холодной. Побежал к кому-то…

К кому именно - память не сохранила. Наверное, к соседям. Запомнил сурового усача, который накрыл драным одеялом мёртвое тело с головой. Вокруг толпились другие люди…

Наверное, бабушку унесли. Или сделали это несколько позже…

Ульяс стал никому не нужным. Провёл некоторое время с такими же оборванцами в трущобах на окраинах Эдаллы, столицы одноимённой империи. Нередко так, Эдалла, называли не только город, но и всю страну. Научился побираться, копаться в мусорных кучах, воровать.

Позже порой в вечерней тьме он в стайке таких же сорванцов внезапно набрасывался на одинокого прохожего, и кто-то из них сдергивал с того плащ, шляпу, а если удавалось - утаскивали кошель или то, то он нёс в руках…

Правда, такое удавалось нечасто. Иные могли дать сдачу, раскидать наглецов, кому-то надавать тумаков, попинать. А один низкорослый крепыш даже принялся отмахиваться большим ножом и распорол живот одному из нападавших мальчишек. Тот смог всё же убежать, зажимая рану руками, но позже истёк кровью и умер в развалинах старого дома…

Это потрясло Ульяса и он стал избегать подобных налётов.

Потому он с охотой пошёл в ученики к бродячему фокуснику Фатиру, который по какой-то причине выделил его из всех прочих подростков. Вспоминая его, Ульяс неизменно благодарил небеса за этот подарок в своей тяжёлой судьбе. Хотя провёл с ним менее полутора года. Побывал с фокусником во всех самых больших городах империи, но преимущественно они жили в столице, в Эдалле.

Фатир оказался весьма незаурядным человеком. Он лишь притворялся простым фокусником, выглядел довольно престарелым человеком с неряшливой шевелюрой и редкой бородёнкой на вытянутом сухощавом лице. На самом же деле был значительно моложе своего внешнего вида, обладал редкой силой и выносливостью. Как и удивительным по глубине живым умом, обширными знаниями.

Выступал на базарах не слишком часто, обычно по праздникам. Тут ему и пригодился Ульяс, которого он использовал в своих номерах. Наибольшим успехом у зрителей пользовался следующий…

Фатир ставил перед собой мешок, раскрывал его и всем становилось видно содержимое – толстая верёвка, почти канат. Фокусник начинал выводить на флейте заунывную мелодию и тогда верёвка оживала, змеёй тянулась ввысь к появившемуся прямо над ней облачку и достигала его.

Затем Фатир приказывал Ульясу лезть по верёвке. Ульяс некоторое время упирался, спорил, а затем всё же отправлялся по ней вверх и исчезал в облачке на глазах поражённой толпы зрителей.

Фокусник получал от них заслуженные комплименты, раскланивался.

Спустя некоторое время принимался звать мальчика обратно к себе, но не слышал ответа. Принимал очень злой вид, грозил ослушнику всеми карами и уже сам лез в облако. Оттуда слышалась ругань, детский плач, затем вниз слетала рубашка мальчика и его калоши, плащ фокусника. Неожиданно вниз падала аккуратно обратно в мешок толстая верёвка…

В облачке воцарялась тишина, а затем оно рассеивалось.

Поражённые зрители изумлённо поглядывали друг на друга: а где же фокусник и строптивый мальчишка?!.

В это время со стороны между зеваками к мешку протискивались фокусник и Ульяс. Они подбирали свои вещи под восторженные крики толпы, надевали на себя, буквально осыпаемые монетами. Большинство оказывались мелкими и медными. Но иные не жалели бросить даже серебряную, а однажды среди всех собранных Ульясом, эта обязанность возлагалась на него, оказалась увесистая золотая монета.

Много раз к фокуснику являлись люди, порой очень состоятельные, и предлагали огромные деньги за раскрытие тайны фокуса. Но он лишь мотал головой и наотрез отказывался.

Ульяс постиг суть данного номера только в самом общем виде, чего-то старик от него утаивал, весьма существенное. Мальчик постепенно понял, что этот фокус на самом деле был не просто фокусом. Фатир ещё являлся иллюзионистом и магом, пользовался заклинаниями. Некоторым он научил Ульяса. В том числе очень редким. Например, одно позволяло подниматься вверх даже по отвесной стене: ладони и стопы мальчика словно бы прилипали к ней. Пришлось потренироваться в таком движении, следовало не отрывать сразу ладонь или стопу от поверхности, а сначала направить вперёд или в сторону, а уж затем на себя. Тогда и происходил отрыв от стены.

Фокусник специально выискивал постоялые или гостевые дворы, где имелись комнаты с высокими потолками. А когда они оставались наедине, то мальчику приходилось лазить по стенам и даже по потолку. Постепенно он очень хорошо освоил это дело.

Ещё тогда Ульяс узнал заклинание, создающее летающего светлячка, который служил маленьким фонарём. Научился передвигать небольшие предметы с расстояния двух-трёх шагов, словно рукой, их самих не касаясь. Этим способом он был способен открыть задвижку двери или окна, находясь снаружи. А ещё мог заклинанием сделать себя неслышимым со стороны вообще никому. При необходимости чарами повышал свой слух, остроту глаз, в том числе и ночное зрение. Несложное заклинание позволяло открыть почти любой замок…

Позже выяснилось, зачем Фатир учил его всему этому. По указке старика мальчик ночью проникал в какие-то большие дома или даже во дворцы, где в указанном помещении забирал какие-то документы, а также деньги, какие-либо ценности. Например, женские украшения, ежели они оказывались под рукой. Сие не возбраняясь. Но в первую очередь следовало брать именно документы, а не деньги. Это строго наказывал старик, оправляя ученика на задание.

Давалось ясное указание: если случится погоня, то деньги и ценности можно бросить, но документы следовало обязательно принести.

Не сразу Ульяс узнал, зачем его хозяину требовались именно документы. Злился, что не всегда удавалось найти деньги. Лишь позже понял, что старик был не просто фокусником, а разведчиком огромной соседней державы. Именно той были нужны документы, которые следовало выкрасть из кабинетов очень больших чиновников империи. Самому ему было трудно совершать подобные вылазки, а вот маленький мальчик проделывал это очень легко, мог пробраться даже в узкое окно…

Но у властелина огромной Эдалльской империи Вивелая тоже имелись маги и свои разведчики. Они заметили деятельность вражеского лазутчика и однажды попытались арестовать того вечером на постоялом дворе, где мнимый фокусник находился в одной комнате с мальчиком.

Фатир не сдался, а оказал яростное сопротивление, сражаясь мечом и магией. Он посылал в нападавших огненные шары и молнии. Не сразу, но ему стали отвечать. Видимо, потеряли надежду взять живым. Вокруг раздавались крики, сверкали всполохи огня и разряды молний. В стенах образовались проломы, потом начала рушиться кровля…

Насмерть перепуганный Ульяс забился в угол и оказался заваленным обломками. Последнее, что осталось в его памяти – это то, как валится тяжёлый потолок и сминает Фатира, отбивающегося мечом от напавших имперцев…

Постепенно всё стихло. Не сразу, но через некоторые время стали слышаться шаги и голоса людей.

До Ульяса доносились проклятия в адрес старика, которого именовали вражеским лазутчиком. Вот тут и спала пелена с глаз мальчика, он понял, кем был старик.

Кто-то пытался растаскивать завалы, но был остановлен словами, что сделаем это завтра, а то уже темнеет, вечер же. Раза два услышал слова про мальчишку, который был со стариком. Говорили, что тела обоих следует достать, император обязательно захочет их увидать. Словам об их гибели не поверит.

Поиски отложили до утра.

Тем временем Ульяс принялся изучать ту нишу, в которой оказался. На него упала, опрокинувшись, стена, но смять мальчика она не смогла, ибо помешали кровать и стол, которые приняли на себя её удар.

Вокруг царила кромешная темнота. Воздух был полон пыли.

Встать мальчик не мог, разве что приподняться на четвереньки, да и то не полностью. Поползал взад-вперёд, осмотрел всё около себя, насколько удалось. В самом конце ниши обломки образовали сплошной завал. Потолкал их, но даже пошевелить не смог. Тут он выбраться не сможет, это ему стало ясно по необоримой недвижимости обломков…

Вдоль левой стороны убежища проходила стена, вернее её нижняя часть, тоже для узника непроходимая…

С противоположной стороны у пола на протяжении вытянутой руки имелось свободное пространство, образованное упавшим потолком. Но настолько узкое, что в него не проходила даже голова мальчика. Ни в каком месте приподнять упавший потолок – или это была лишь его часть – Ульяс не сумел бы. Увы.

Со страхом он приступил к изучению четвёртой стороны своего убежища. Насколько он помнил, в той стороне находилась стена комнаты с окном, глядевшим в сад. Ощупал всё, под его рукой оказались обломки, наверное, стены. Один ему даже удалось немного пошевелить, но и только. Пробовал много раз, но в конце концов прекратил все попытки чего-то добиться.

Некоторое время полежал, отдыхая.

Набравшись сил, снова принялся прощупывать все стороны, надеясь всё же выбраться отсюда. Он понял, что имперцы отложили поиски до утра, а потом вернутся, растащат завалы и его найдут.

Неожиданно вспомнил о своём умении зажигать магические огоньки. Обругал себя, что забыл об этом. Тут же прочитал заклинание и создал светлячок. Управляя его движением, принялся уже при свете осматривать убежище и делать попытки освободиться. По-прежнему тщетные.

Изучая узкое пространство под упавшим потолком, рассмотрел вдали что-то непонятное. Пригляделся, даже отправил второй светлячок в то место и только с его помощью понял, что это лежит мешочек с монетами, собранными во время последнего выступления с фокусником…

Защемило сердце. Несомненно, старик… вернее, его тело лежит где-то рядом. Уже мёртвый. Уже не встанет, ничего не скажет, ничему не научит…

Выступили невольные слёзы. Кем бы он ни был, он был хорошим человеком. Сделал ему немало хорошего. Жаль, что они больше никогда не увидятся…

Поплакав некоторое время, Ульяс вернулся к поискам выхода.

Между этими тщетными попытками попытался дотянуться до мешочка с деньгами, но это ему никак не удавалось. Потом вспомнил о заклинании, которое позволяло ему двигать предметами на расстоянии. Так он перемещал некоторые документы к зарешечённому окну, через которое не мог проникнуть в комнату, а затем забирал их уже рукой.

Так же он поступил и с мешочком. Тот оказался немного придавленным, но приложив некоторые усилия, мальчик всё же волевым усилием превозмог вес обломка, лежащего на мешочке, и подтянул его к себе.

В одной из бесконечных попыток, он догадался упереться ногами в тот обломок у окна, который немного шевелился. Напрягся, давя на него, и тот отодвинулся. В убежище мальчика проник лунный свет.

Он тут же погасил огонёк, дабы не оказаться замеченным снаружи. И прислушался…

Царила тишина.

Ульяс просунул голову в образовавшееся отверстие и увидел часть пола, а за ним – стволы деревьев и груду обломков стены с окном. Оказывается, она вывалилась наружу.

Принялся расширять пространство и протискиваться наружу, сдирая с себя не только одежду, но и кожу. Едва удерживался от криков и стонов.

И правильно сделал. Ибо недалеко оказались фигуры двух стражников. Они не все ушли, здесь был оставлен караул.

Один стражник поднял голову, чуть повернул её к зданию и прислушался…

Другой стражник спросил его:

- Ты чего?

- Вроде бы, был шорох там. – Он ткнул пальцем в сторону здания с проломленной стеной.

Тот тоже начал прислушиваться, а потом махнул рукой:

- Наверное, мышь шебуршилась. Это же постоялый двор. Их там всегда немало.

- Наверное, - согласился с ним напарник.

Стражники продолжили свой разговор между собой.

Мальчик следил за их речь и осторожно продвигался на самую малость именно тогда, когда звучали слова того или другого стражника. Так более вероятно, что они не услышат тот шум, который он все же производил, пусть совсем тихий. Затем вспомнил, что знает заклинание, которое сделает совершенно неслышимыми его действия для окружающих. Немедленно прочитал его…

Теперь он продвигался без особой опаски. Действительно, его действия были беззвучными, стражники не реагировали на них.

Когда Ульяс оказался на свободе, то просунул руку в дыру, через которую пролез наружу, и забрал мешочек, оставленный внутри. При этом допустил ошибку: в спешке нечаянно выронил его, тот грузно упал, громко звякнув всеми монетами, что в нём находились.

Чуткие уши стражника услышали звяканье монеты. Он сразу же вскочил, заметил Ульяса и с громким криком бросился к нему.

Мальчик запаниковал, заметался, не зная, куда ему бежать.

Заметил справа от себя пролом в стене, которая отделяла его от соседней комнаты. Ринулся туда.

Огляделся. Помещение было пустым. Часть потолка с кровлей валялась на полу, сверху виднелось звёздное небо и серпик луны, глядящей на него с насмешкой, как показалось Ульясу: мол, и куда ты теперь денешься, малыш?..

Топот стражников приближался…

Мальчик тут же применил нужное заклинание и принялся карабкаться по стене вверх, как никогда быстро…

Едва он оказался на крыше, как в комнате оказались стражники и принялись озираться по сторонам.

- Где же он? – выкрикнул один.

- Стены высокие, по ним он взобраться никак не мог… - начал было второй.

Товарищ его прервал:

- Он убежал в дверь! Что ты смотришь на стены?!

Стражники кинулись к двери, принялись её толкать…

- Она закрыта!

- Этот негодяй не только прошмыгнул в дверь, но и сумел закрыть её за собой! Вот мерзавец!..

- И когда только успел сделать это, негодник?!.

Ульяс слушал их речи, стараясь успокоиться и перевести дух. Шум внизу усиливался, к стражникам подходили другие люди. Нужно было поскорее покинуть это место.

Мальчик по длинной крыше постоялого двора добрался до её дальнего конца, там по стене спустился на землю. Прячась за конюшней, добрался до высокой ограды подворья в три роста Ульяса. Перелез стену, опять употребив магию, и поспешил прочь отсюда. Судя по тому, что никто не бросился за ним в погоню, он остался незамеченным.

Спеша подальше удалиться от постоялого двора, мальчик едва не наткнулся на городской патруль. Лишь в самый последний момент метнулся в ближайшие кусты и затаился там. Подождал, пока стражники удалились. Некоторое время он ещё прятался в кустарнике, вспоминая советы старика. Тот учил в такие моменты не паниковать, не спешить, стараться размышлять здраво.

Обдумывая своё положение, Ульяс несколько раз менял свою позу и при этом задевал телом или руками веточки кустарника. Они касались полученных про освобождении из ловушки многочисленных царапин и причиняли сильнейшую боль. Порой он едва удерживал себя от невольного крика.

При этом одновременно он ещё обратил внимание на то, что его одежда превратилась в рваньё. Показаться в таком виде никому на глаза нельзя. Последуют вопросы о том, что стало тому причиной? Ни один стражник мимо не пройдёт! Была нужна новая одежда, она скроет исцарапанное тело, а по лицу о них никто не догадается…

Тут Ульяс вспомнил, что он стал довольно известным, его с фокусником видели многие. Так что его могут узнать по лицу. Вспомнил, что Фарид поведал ему некоторые простейшие приёмы изменения внешности, в том числе – и лица. Их он применит, но сначала ему нужна другая одежда!..

Приняв такое решение, мальчик решил использовать своё умение скрытно проникать в чужие дома, в этом он достиг большого искусства. Старик нередко его хвалил, чем ещё больше поощрял способного ученика.

Ульяс осторожно подкрался к ближайшему дому. Осмотрелся. Собаки во дворе нет. Магическими заклинаниями обеспечил себе неслышимость, предельную остроту слуха и зрения. Подошёл к входной двери, прильнул к ней ухом. Прислушался. Внутри ни звука.

Заклинанием магической руки открыл внутреннюю задвижку и проник в дом. Прошёлся по комнатам. В спальной находилась супружеская пара. Рядом стояла колыбель, в котором сопел сопливый бутуз. В соседней комнате оказалось двое спящих детей. Рядом находилась их одежда, но она оказалась мала маленькому вору, чему он огорчился. А одежда их родителей была слишком велика для него.

Он покинул дом, закрыв за собой внутреннюю задвижку с помощью своей невидимой руки.

А вот во втором доме, куда Ульяс проник с теми же предосторожностями, один из трёх сыновей хозяев имел примерно такой же возраст. Его рубашку с шароварами и куртку, вор и забрал. Прихватил и довольно крепкие башмаки, прежде примерив их. Они пришлись в самый раз.

Почувствовал сильнейшие угрызения совести, представив себе, как этот мальчик узнает о пропаже своих вещей. Достал из мешочка полную горсть монет и без тени жадности высыпал на то место, где до того находилась забранная им одежда.

Ушёл, также закрыв за собой входную дверь.

Подыскал укромное место в маленьком скверике, переоделся. Свои вещи скомкал и засунул густой кустарник, росший неподалёку. Со сторон присыпал ветками, листьями и всяческим мусором. Пусть остаются как можно больше ненайденными.

Посмотрел на небо. Луна стыдливо прикрылось лёгким дымчатым облачком. Небо сделалось темнее и на нём ярче проступили далёкие россыпи звёзд. До утра ещё далеко, понял мальчик. Хотя ему казалось, что прошло очень много времени. Слишком насыщенным на события оказался вечер и ещё длящаяся ночь.

Покинул своё убежище и, пройдя несколько улиц, чтобы подальше удалиться от дома, где он забрал чужие вещи, принялся искать убежище на оставшуюся часть ночи.

Вовремя укрылся за деревьями от шагающего по дороге отряда городской стражи. Переждал и отправился дальше, отклоняясь всё больше в сторону окраины Эдаллы, сочтя ту более безопасной для себя. Наткнулся на ветхое строение, в котором уже не было ни окон, ни дверей. Наверное, оно оказалось заброшенным, а потому и разрушалось. Никого ни в нём, ни около него не оказалось.

Удивился, обычно бездомные выбирали для ночёвки именно такие места. Он это хорошо помнил по тому времени, когда сам скитался без призора. Но сейчас сие было ему на руку.

Сунулся было внутрь, но на него пахнул смрад людских фекалий, крысиного помёта и ещё чего-то. Нет, туда он не пойдёт. Ульяс по стене вскарабкался на полуразрушенную крышу, используя свои магические навыки. Выбрал подходящее место, откуда никому не был виден, и улёгся спать…

Наверное, он слишком устал, а потому проснулся только тогда, когда его стало сильно припекать солнце.

Осторожно приподнял голову, осмотрелся. Нет, его отсюда никому не разглядеть. Потянулся, размялся. Ощутил сильнейший голод. У него деньги имеются, еду он купит. Но его могут узнать. Не по одежде, а по лицу.

Обычно мальчик зачёсывал волосы на голове направо, а теперь постарался переправить их все налево. Пожалел, что у него нет бритвы или ножа, следовало бы их укоротить. Затем произнёс заклинание и его щёки немного раздулись, сделав лицо одутловатым. Чуть изменился разрез глаз.

Ульяс раньше пробовал менять свою внешность, пользуясь этим заклинанием, перед зеркалом. Тогда лицо менялось весьма заметно. Наверное, и сейчас оно стало именно таким. Чары будут действовать примерно до этого же времени будущего утра. Теперь можно отправляться по своим делам.

Спустился с крыши и отправился на поиски харчевни.

Неожиданно наткнулся на небольшой базарчик. Удивился. Впрочем, он никогда не оказывался в этой части города, о существовании такого не ведал.

Полуденная жара ещё не угнетала, утреннее солнце лило живительное тепло и уже вращалось, набирая обороты, колесо привычного торга. Продавцов и покупателей имелось немало: первые предлагали товары, другие их придирчиво осматривали, отчаянно торгуясь из-за каждого медяка. Самое обычное дело: одни хитрецы стараются быстрее и подороже продать, а другие – подешевле купить. К наиболее многолюдным местам уже присматривались карманники, готовясь незаметно срезать кошелек, а ежели всё же не повезёт и хищение заметят, то легко смешаться с пестрой суетливой толпой и скрыться.

Ульяс намеревался сразу плотно позавтракать, но ему попался на глаза ремесленник, которые выложил на лоток кованные изделия – топоры, ножи, косы, пилы, молотки, гвозди. Среди прочих находился небольшой нож в простых, но крепких ножнах. Мальчик не смог пройти мимо. Постоял, посмотрел, потом осведомился у продавца:

- Можно я посмотрю этот нож?

Тот засомневался, потом подозвал к себе Ульяса и вручил ему ножны с ножом:

- Смотри.

Сам он наблюдал за мальчиком, готовый его тут же схватить, ежели тот попытается убежать с ножом.

Ульяс взялся за рукоять ножа. Она сразу удобно легла в его ладонь. Нож не слишком большой, а ножны можно повесить на пояс. Поднял голову к продавцу:

- А нож острый?

- Бриться можно, - заверил мужчина.

- Сколько он стоит?

- Тридцать пять монет.

- Медных?

- Можешь заплатить и серебряными или даже золотыми, - усмехнулся продавец. – Пока прошу медь.

Мальчик знал, что цена не окончательная, можно торговаться. Старик учил его и этому. Но сейчас Ульясу делать этого не хотелось. Да и терять время опасно, вдруг на него обратит внимание кто-то из стражников. Пока их тут немного и они ходят поодаль, им не до него.

Достал мешочек с деньгами и тут же отсчитал требуемую сумму…

- А ты совсем не беден, - удивился мужчина. – Где ты взял эти деньги?

- Отец дал, - произнёс мальчик, внешне предельно доброжелательным и спокойным тоном. Старик учил в подобных случаях не паниковать, не показывать даже тени опаски или страха, демонстрировать уверенность. – Спасибо! Ваш нож очень хорош. Пойду, покажу отцу. Расскажу о вас. Может быть, он тоже сюда придёт и что-то купит у вас.

Мужчина проводил его добрым напутствием, несомненно, поверив в существование у маленького покупателя отца, который вполне может придти сюда и что-то купить. Не следовало обижать его сына. Потому он более ничего не сказал, хотя и долго провожал глазами немного странного мальчишку.

Ульяс не спешил, шёл спокойно, посматривая по сторонам. У одной лавки даже остановился, сделав вид, будто чем-то заинтересовался, а сам краем глаза следил: не последовал ли за ним продавец? Нет, остался на своём месте. Да и как ему покидать свой товар, можно остаться без оного...

А как стражники?..

И они к нему не спешат. Один даже остановился вдали, зевнул и почесал затылок. Потом лениво продолжил свой путь.

Отыскав укромное местечко в кустах на пустыре, мальчик укоротил ножом волосы на голове – спереди, сбоку и сзади. Продавец немного соврал: нож оказался весьма острым, но всё же заметно уступал бритве. Потому не слишком преуспел в обрезании шевелюры. Но всё же мальчик с этим справился. После этого стал ещё более спокоен. Даже те, кто его видел прежде, теперь вряд ли узнают.

Несмотря на большое желание вернуться на базарчик, Ульяс обошёл его. Брёл с улицы на улицу, пока не наткнулся на небольшую закусочную. В ней купил лепёшку, немалый кусок зажаренного мяса и пяток яблок.

Всё это съел за общим столом, выставленным снаружи под навесом из прутьев. Оставил себе лишь четыре яблока. Затем за медяк ему дважды налили в кружку фруктовый напиток.

Вполне сытый, побрёл к городским воротам, унося яблоки. Это место ему было знакомо. Шёл Ульяс уверенно, желая покинуть город, в котором ищут мальчишку фокусника-соглядатая. Дальше, как можно дальше отсюда!

На какой срок уйдёт в чужедальние края, он это решит позже. Вероятно, когда-нибудь вернётся сюда, но пока ему следует держаться как можно дальше от Эдаллы. Столица слишком опасна для спутника вражеского лазутчика…

Глава 5

Глава 5. Убийца и гончар

После того вечера, когда он лишился своего учителя, фокусника Фатира, Ульяс поспешил уйти из Эдаллы.

В дороге познакомился с бездетной парой. Рассказал им почти всю правду о себе, умолчав лишь о своём пребывании под опекой Фатира. Сообщил, что бродяжничал до самых последних дней. Красочно описал поиски еды и пристанища на ночь, смерть товарища от ножа и много такого. Этим заставил чувствительную женщину даже прослезиться от жалости к нему. Соврал, сказав, что решил покинуть дурную компанию, хочет поискать лучшую жизнь, чему-то научиться, честно трудиться.

В результате ему предложили поехать с ними в их село и стать им приёмным сыном. Два года Ульяс прожил с приёмными родителями. Много позже он не любил вспоминать это время, испытывая крайне неприятные чувства. В первую очередь к себе.

Приёмные родители создали ему неплохую жизнь, в некоторой степени даже баловали мальчика. Отец учил его своему ремеслу, он был гончаром. И весьма неплохим. Но Ульяс так и не смог полюбить лепку посуды из глины, хотя и старался изо всех сил.

Однажды он услышал, как отец сказал жене:

- Наверное, я плохой учитель, так и не сумел вдохнуть в него живинку своего дела. Она ему неведома, он её не понял, не ухватил. Остаётся слепцом, которому я рассказываю о нежнейших красках радуги.

- Погоди, может быть, он ещё всё поймёт, - принялась успокаивать супруга женщина. Напомнила: - Не забывай, и у тебя не сразу получилось. Дойдёт и до него.

- Надеюсь на это, - вздохнул гончар.

Прошло свыше двух лет. Не самых худших в жизни Ульяса. А затем случилось трагическое событие, которое всё изменило…

Ульяс за это время сильно подрос, стал весьма крепким и привлекательным подростком. Его стало волновать общество девушек, и они были рады пообщаться с ним. Самым невинным образом.

И вот однажды у него случился конфликт со сверстником из-за симпатии одной из девушек. После удара Ульяса соперник неудачно упал, ударившись головой о камень и умер.

На крики сбежались взрослые мужики.

Уяснив ситуацию, принялись искать убийцу.

Его всё же выловили в саду, где он пытался укрыться.

Поняв, что сельчане готовы учинить самосуд и попросту убить его, Ульяс сумел извернуться, освободившейся рукой выхватил нож, которым принялся отмахиваться от нападавших. Несколько мужчин порезал, они были вынуждены бросить его.

Воспользовавшись этим, юноша со всех ног помчался от них по саду, а далее по огородам и через лес…

Где-то даже переплыл речку. От холодной воды, ведь уже начиналась осень, застучали зубы. А это стало стимулом к более резвому бегу, дабы не только отдалиться от селения, но и согреться.

Ночь провёл в лесу на дереве. Часто просыпался от леденящих душу звуков внизу и сразу хватался за нож, но никто его не потревожил.

Утром продолжил свой путь, собирая мимоходом ягоды, орехи и грибы.

Вышел на дорогу и по ней добрался до небольшого городка.

Воровать не решился, обратился к местному гончару, предложил свои услуги. Тот брать себе помощника не хотел, но Ульяс пообещал работать лишь за кров и еду. Гончар решил проверить в деле юношу, посмотрел, как он месит глину и лепит горшок.

Остался доволен его старанием и заметными, весьма неплохими, навыками мастерства. За прошедшие годы он немалому научился, несмотря на внутреннюю нелюбовь к этому делу. В награду получил неплохой обед.

Ульяс остался у гончара. Получил отдельную комнату, тот его работой не слишком нагружал. Имел на него некоторые виды. Дело было в его уже весьма взрослой дочери, которая засиделась в девушках из-за своей непривлекательности. Но характер она имела весьма покладистый, была смышлёной, работящей. А так как ночью все кошки серы, то понадеялся: а вдруг юноша оценит её положительные качества. Всякое же в жизни бывает…

Шло время. Незаметно пробежали осень, зима и началась весна.

В одну из ночей девушка пробралась в комнатку юноши, он не смог удержать своих сильнейших чувств. И неизбежное случилось…

Затем она постоянно прокрадывалась к нему. Через ночь или две. Юноша постепенно привыкал к ней, порой даже испытывал необходимость снять томление духа, получить разрядку. Был очень благодарен, что она идёт ему навстречу, выказывая все чувства влюблённости.

Однажды она пришла к нему в слезах и сообщила, что беременна. Что делать ей теперь, не знала. Говорила, что может наложить на себя руки и многое такое.

Ульяс не знал, что ей сказать, ибо не испытывал любви к девушке, не желал связывать с ней всю свою жизнь, ибо уже намеревался поискать счастья в ином месте. Временами вспоминал свои магические способности, принимался лазить по стенам и потолку в своей комнате, прежде надёжно закрыв дверь. Окна в комнате не имелось, и потому его никто не мог увидеть. Применял заклинания, увеличивая свою зоркость или слух. Зажигал светлячок. Тренировал действия невидимой магической рукой. С немалым удивлением убедился, что теперь может двигать предметы на более далёком расстоянии и гораздо тяжелее, чем прежде. И не только двигать…

Однажды хозяин отправил Ульяса отнести набор посуды ювелиру, который заказал его для своих работников. Низенький, с обезьяньим лицом и жидкой бородёнкой в цветастой рубашке и богато украшенной парчовой безрукавки, тот чванливо восседал в своей лавке на базаре.

Он принялся придирчиво осматривать доставленный ему юношей товар. При этом горшок и пару тарелок забраковал, указывая на только ему видимые недостатки. Обвинил в неполном исполнении заказа, а потому заплатил чуть ли наполовину меньше обещанного.

Ульяс с трудом удерживал слёзы на глазах, так ему стало обидно. Потому домой сразу не отправился, решил сначала успокоиться, а затем купить баранину, зелень и сладости, как ему указала хозяйка.

Он всё приобрёл. Назад проходил мимо лавки ювелира шагах в двенадцати от него. Тот в это время демонстрировал какие-то украшения дородной женщине, льстиво уверял, что они ей невероятно к лицу, украшают и молодят. Но та скептически хмыкала…

В Ульясе при виде ювелира вспыхнула злоба. Особенно за ругань горшка, который он вылепил собственноручно и заслужил похвалу гончара. А эта шелудивая обезьяна разругала его. Очень явственно себе представил, как размахивается и бьёт кулаком по лицу негодяя…

Внезапно голова ювелира дёрнулась, и он повалился на свой правый бок в полном бесчувствии. При этом зацепил полой безрукавки стол и опрокинул его – выложенные на нём украшения полетели наземь…

Женщина взвизгнула, совершенно ничего не понимая:

- Что это с ним? Что?!.

Подбежали мужчины из соседних лавок и прохожие. Юноша заметил, что некоторые, пользуясь моментом, присваивали себе кое-что из украшений, делая вид, будто их собирают. Едва ли половина вернулось на стол из того, что на нём прежде находилось.

Ювелира привели в чувство. Он сказал, что его сильно ударили по челюсти слева. Там действительно образовался немалый синяк. Никто не понимал, кто же ударил ювелира.

- Уж не обвиняете ли вы меня? – сварливо вопросила женщина. – Я даже не глядела на вас, рассматривала брошь, которую держала в руках. Держала обеими руками, берусь вас заверить, переворачивая, осматривая брошь со всех сторон. Мне было совершенно не до вас. А тут вдруг произошло ваше падение.

- Вас я не обвиняю, - покачал головой ювелир. – Я смотрел прямо на вас, когда это со мной случилось. Да и вы стояли передо мной, а меня ударили сбоку.

Пара человек видели сей момент и подтвердили, что женщина тут точно не при чём. Так кто же нанёс удар? Никого другого рядом не было! Или это было нечто иное?..

В ходе обсуждения заговорили даже о невидимке.

Ульяс стоял в стороне, радуясь, что наказал жадюгу. Никто о его виновности даже не заикался, ведь он проходил далеко от ювелира, некоторые люди находились гораздо ближе. Направился домой в приподнятом настроении от открывшихся ему новых возможностей. Ух, как многое он может сделать вкупе с прочей магией!..

Как же некстати было появление ночью девушки с признанием о беременности?! Юноша был готов рвать на голове волосы.

А через несколько дней, не дождавшись его решения, девушка повинилась перед матерью в грехе, а потом и отец узнал о положении дочери. Страшно взъярился и прибежал к Ульясу с огромным кухонным ножом, грозя зарезать виновника. Едва его удержали.

Всё это произошло близко к вечеру, и гончар сказал, что завтра же юноша женится на его дочери, иначе ему не жить. Ульяса затолкали в его комнату, задвинув засов снаружи. Разгневанный гончар этим не ограничился, приказал конюху сидеть перед дверью и бдить. Даже вручил свой нож, наказав не бояться пустить его в ход, ежели негодяй задумает сбежать.

Юноша то сидел на одном месте, то начинал ходить по комнате. Поднимался по стене к потолку и пытался отыскать в нём такое место, чтобы можно было выбраться наружу. Но всё было сделано добротно, на совесть. Ежели он начнёт ломать кровлю, то обязательно возникнет шум, и конюх тут же поднимет тревогу.

Ульрих прорезал ножом в двери маленькую щель и через неё наблюдал за конюхом. Тот сидел на специально принесённой сюда для этой цели маленькой скамейке. Скучал, поигрывал большим ножом. Даже принялся отмахиваться им от комаров, сам посмеиваясь над собой.

А вот юноше было не до смеха. Уже было за полночь, до утра рукой подать, а затем его поведут и насильно женят на дочери хозяина. Что-то нужно было предпринимать!..

И Ульяс решился действовать более решительно. Продумал план своих последующих действий. Надел на себя лучшую одежду, смену ей положил в торбу с лямками вместе с фляжкой, которой обычно пользовался. Воды в ней было немного, но позже он её наберёт. Пристроил торбу на спину за плечами. Она нетяжела, двигаться не помешает.

Прильнул глазом к щели в двери и принялся ожидать удобного момента.

Он видел, что конюх порой клюёт носом, начинает посапывать, но тут же спохватывается, резко поднимает голову и пытается взбодриться. Затем всё повторялось.

В один из таких моментов, когда голова стража поникла на грудь, юноша принялся пошатывать магической невидимой рукой одну из веточек сирени, находящейся в шагах в семи слева от его двери.

Конюх тут же проснулся, принялся всматриваться и вслушиваться, пытаясь понять, что происходит?..

Ульяс сделал паузу, но едва его страж начал было успокаиваться, снова принялся шебуршить в ветвях.

Конюх резко поднялся со скамейки, взял наизготовку своё оружие и направился к кустам сирени…

Юноша тут же прочитал заклинание неслышимости, своей невидимой рукой отвёл внешний засов своей двери в сторону, выбрался из комнаты и вернул засов на прежнее место. Пусть думаю, что комната по-прежнему закрыта.

Сам же поспешил направо к толстенному стволу старого тополя. Дерево росло у самого забора. За ним почти в полной тени он был невидим конюху, который в эту минуту стоял спиной к нему и занимался оглядыванием куста сирени. Пытался понять причину шума.

Ульяс перебрался через ограду в пару мгновений и совершенно бесшумно. Поспешил подальше от дома, где едва не стал мужем девушки, которую он не любил. Посмеивался, представив себе лицо гончара, когда тот обнаружит, что жениха в комнате нет. Она совершенно пустая, хотя и была снаружи закрытой на прочный засов. Конечно же, подумают на конюха. Хотел было выкрикнуть в ночь: «Пусть женит дочь хоть на этом дураке, на конюхе! Мне всё равно!», но сдержал себя.

Вспомнил ту ночь, когда он убегал из разрушенной комнаты постоялого двора после смерти фокусника-лазутчика. Чем-то ситуации схожи, но разница была в том, что ныне он был значительно старше, больше знал и умел.

Сидя в комнате, он уже наметил план своих дальнейших действий.

Сразу же направился к дому обидевшего его ювелира. Да, тогда он ударил его магической рукой, но полностью отомщённым себя ещё не считал.

Легко проник в его дом, посмотрел на ювелира с молодой женой в постели, которую тот фактически купил, задарив её родителей богатыми подарками.

Заклинанием открыл довольно сложный замок на окованном железом сундуке. Сверху лежала старая сабля в далеко не новых ножнах, завёрнутая в дорогой бархат. Юноша отложил её в сторону, как и шкатулку с украшениями и драгоценными камнями.

Принялся изучать содержание сундука. В нём находились тяжёлые мешочки с золотыми и серебряными монетами. Медных нашлось немного, но юноша забрал их чуть ли не все, ссыпав в карманы. Это на обычные расходы в пути, даже серебро ему показывать опасно, а уж о золоте и речи нет.

Наполовину опорожнив один из мешочков с золотом, досыпал в него горсть серебра, а оставшуюся часть заполнил отборными драгоценными камнями из шкатулки. Крепко завязал и опустил на самое дно своей торбы. Это он начнёт тратить в другое время и в другом месте.

Принялся всё укладывать обратно в сундук. Ещё раз взял в руки саблю, осмотрел и задумался: «А почему она лежит здесь? Да ещё бережно завёрнута в дорогую ткань?..»

Вытянул лезвие наполовину из ножен, подошёл к окну и заметил на клинке странные узоры из пятен и полос, создающих эффект текущей воды. Внезапно вспомнил, что именно по таким узнают необычное оружие из далёких стран, которое славится необычайной остротой, гибкостью и прочность. Такую саблю можно согнуть кольцом, а затем она вернёт прежнюю форму. Можно рубить железные гвозди, а затем без всякой заточки бриться.

«Неужели это именно такая сабля?..»

Вспомнил способ, которым проверяют: действительно ли она обладает подобными качествами?

Повернул саблю острой кромкой лезвия вверх и бросил на него кусок бархата: тот прошёл, почти не смявшись, и упал, распавшись на две части. Ткань оказалась перерезанной под собственным весом.

Поразился: «Да это же необыкновенное сокровище! Сабля стоит умопомрачительных денег! Нет, я её ювелиру не оставлю!..»

Сунул куски бархата обратно в сундук, закрыл его и ушёл, не забыв закрыть за собой дверь на засов. Усмехнулся, ювелир не скоро поймёт, что его посетил вор.

Во дворе из колодца доверху наполнил фляжку свежей водой.

Отдалившись от дома ювелира, привесил саблю к своему поясу. То, что она внешне выглядит невзрачно, ему даже на руку. Мало кто догадается, что у него столь редкое оружие.

Пройдя немного по улице, держась в тени, выбрал один из домов. С тёмной стороны подобрался к окну, с помощью заклинания открыл его и пробрался внутрь. Оказалось, что он угадал или ему повезло, и юноша сразу попал туда, куда и хотел – на кухню. На неё его привели запахи. Ему нужна была провизия в дорогу. Обшарил полки и шкафы, забрал колбасу, хлеб, вяленую рыбу, пару репок и яйца, прежде проверив – они оказались варёными.

Взамен всего взятого оставил серебряную монету.

Далее Ульяс направился к городской стене, легко перебрался через неё с помощью магического хождения и кружным путём выбрался на дорогу, которая вела на север, он намеревался вернуться в Эдаллу. Прошло достаточно много времени, чтобы о нём в столице забыли. Вряд ли кто сегодня узнает в нём того мальчишку, который прислуживал фокуснику-лазутчику. Наверное, можно даже имени не менять. Тем более, что во время выступлений старик его именовал другим именем, звучащим более экзотически для зрителей.

И в столице его не смогут сыскать ни гончар, ни родители убитого им сверстника в селе. А возможности для умного и умелого человека, каким является он, - безбрежные…

Шагал по дороге до самого рассвета, затем ушёл далеко в сторону, где поел и выспался.

Поднялся. Снова поел. Ещё даже не начало смеркаться. Ульяс двинулся в путь, особенно не спеша, держась в стороне от дороги. Она была довольно оживлённой: по ней двигатлись груженые и пустые возы, проезжали всадники, проходили люди. А юноша не хотел, чтобы кто-либо его видел. Вдруг всё же гончар организует погоню, может догадаться, куда несостоявшийся жених направляет свои стопы. Конечно, вряд ли он так поступит, но всё же лучше не оставлять никаких следов.

Иногда в голове Ульяса всплывали мысли о ювелире. Мог ли он сразу обнаружить кражу? Мог ли кого послать на поиски? Но кого, где и как ему искать? Искать того, у кого сабля? Но он должен подумать, что саблю хорошо спрячут, а не станут носить открыто. Так что от ювелира никаких неприятностей быть не могло.

Лишь когда наступила глубокая ночь и дорога почти опустела, юноша вышел на неё и далее зашагал куда быстрее.

Ближе к утру свернул в сторону и отдохнул в овражке.

Встал, когда солнце висела ещё высоко. На сей раз он отправился к дороге. Там оказалась группа из шести телег. Пристроился несколько за ней.

Скоро его нагнал одинокий незнакомец лет двадцати пяти, ростом чуть выше юноши с заметным шрамом на левой щеке. На его поясе имелась довольно длинная шпага.

Поначалу Ульяс подумал, что он сопровождает телеги, возможно, охраняет их. Но оказалось, что это не так. То были сельчане, которые везли на продажу в столицу муку, картошку, морковь, лук, свёклу, капусту и что-то ещё. А мужчина возвращался в столицу из гостей.

Юноша отметил странность: у него вообще не было при себе никаких вещей. Подумал: «А не потому ли он держится вблизи обоза? У селян можно приобрести какую-то еду. До столицы же недалеко, уже к вечеру там будем». Успокоился.

Ещё незнакомец не понравился Ульясу своим цепким пронизывающим взглядом, который маскировал напускной добродушной улыбкой и красноречием.

Юноша понемногу внутренне расслабился. Они даже разговорились. Так что время текло незаметно. Радовался, что ещё немного, и он окажется в Эдалле после стольких лет разлуки! Возрастало нетерпение…

Мужчина сделался менее разговорчивым, всё больше посматривал по сторонам. Ульяс это заметил и спросил:

- Вы что-то ищите?

Тот рассмеялся и сказал вполголоса, шутливо прикрывая рот, словно бы опасаясь, что его кто-то услышит:

- Да, ищу укромного места, чтобы облегчиться. Уже мочи нет терпеть. Не тут же, у всех на виду, это делать! – Издал несколько каркающих смешков и продолжил: - Тебе хорошо, у тебя такой потребности сейчас нет. Завидую!

- Я тоже не прочь отойти в кусты, - признался юноша. – Только заговорить об этом не решался.

- Тоже пойдёшь со мной или будешь терпеть и мучиться? – спросил мужчина. – Можешь шагать дальше, если способен терпеть, а мне уже невмоготу. Прости, я вынужден тебя оставить. Потом постараюсь догнать, ежели слишком в кустах не засижусь. Ха-ха-ха!

Ульяс решился:

- Я с тобой!

- Ну, если хочешь, то идём…

Они замедлили шаг, поначалу отстали о последней из шести телег, а затем сошли с дороги, где на пригорке росло одинокое дерево. За ним шло некоторое понижение с полянкой, окружённое довольно высоким кустарником.

- А вот и удобное место для наших дел, - осклабился незнакомец. – Лучше и не сыскать.

Юноша оглянулся назад:

- Да, с дороги нас никому не увидать, а тем более, когда присядем…

Повернулся и осёкся, увидев перед своим лицом острие шпаги. Незнакомец глядел сурово, а голос прозвучал с издёвкой:

- Хватит болтать, а то обделаешься, простачок! Брось вниз свою сабельку, ножичек! И не вздумай что-то учудить, тут же прирежу! Ну! А затем ты сбросишь свой мешок с плеч и облегчишь карманы. А потом можешь отойти в сторонку и облегчиться… Ха-ха-ха! Пока я пороюсь в твоих вещах. Таковы обстоятельства. Увы, вынужден грабить недотёпу.

Ульяс отскочил назад и тут же прозвучал рык:

- Стоять! Не убежишь!

В сумятице чувств юноша выхватил саблю и махнул ею перед собой.

Незнакомец остановился, словно бы весь подобрался, почти ласково произнёс:

- А ты, оказывается, не трус. Не обделался. Это мне нравится больше, никогда не любил убивать безоружных. Нет чести зарезать поросёнка. А так вполне по-мужски! По мне! Давай посмотрим, чего ты умеешь?..

Юноша просто наобум махал саблей перед собой, дабы не дать грабителю приблизиться к себе. Тот же действовал очень умело, не дрался, лишь наносил как бы проверочные удары, изучая противника. А потом громко объявил:

- Да ты, наверное, раньше вообще никогда саблю в руки не брал! – И это была чистейшая правда. Сабля впервые в его руках - впервые в жизни! - оказалась в доме ювелира, где он какое-то время её рассматривал. И всё. О драке же вообще и речи нет. – А я и не думал, что встречу столь достойного противника. Что ж, зарежу тебя как свинью. Свинью с саблей! Вернее, неразумного поросёнка с саблечкой! Ха-ха-ха!

Теперь уже грабитель преобразился в убийцу: глаза его сузились, он наступал, непрестанно пугая движениями своей шпаги, угрожая ударить в то или иное место. Порой усмехался суматошным движениям Ульяса, беспорядочно махающего перед собой саблей, которую теперь держал двумя руками.

Вот мужчина совершил несколько обманных движений, запутывая неопытного соперника, а юноша, чувствую скорую атаку, махнул перед собой изо всех сил своей саблей…

Убийца поставил на её пути лезвие своей шпаги, и вдруг изумлённо обнаружил в своей руке лишь рукоятку оружия с частью клинка – сабля Ульяса срубила его с необычайной лёгкостью, словно это была не сталь, а деревянная палочка. Юноша этого даже не заметил, а торопясь сразу же нанёс столь же сильный удар саблей в обратную сторону, и она пришлась на верхнюю часть тела качнувшегося по инерции вперёд незнакомца. Невероятно острый клинок снёс часть плеча и голову…

Из шеи фонтаном брызнула кровь, орошая весь левый бок и траву. Безголовое тело упало, руки и ноги его некоторое время судорожно дрыгались, постепенно затихая.

Ульяс ошарашенно глядел на него, не веря своим глазам. Не сразу обратил внимание на обломок шпаги, которую мертвец продолжал сжимать в своей руке. Только тут до юноши стало доходить, сколь грозным оружием он владеет. Вот почему ювелир хранил его в сундуке вместе со своим сокровищем!..

Ещё раз осмотрел саблю со всех сторон, снова подивился необычным узорам на клинке, внешне скромной рукоятке и совсем уж неказистым ножнам, сильно потёртым. Но ценность оружия была отнюдь не в его виде.

Дрожащими руками благодарно вернул саблю в ножны.

Постепенно к Ульясу вернулось почти прежнее самообладание, он намеревался уйти, но затем решил всё же закидать труп ветками, чтобы затруднить его обнаружение.

Принялся резать ножом ветки и бросать на мертвеца. Во время этого обратил на карман незнакомца, в котором что-то находилось. Лезть в него не хотелось, хотя карман именно с правой стороны не был залит кровью, в отличие от того, что находился на противоположной стороне. Потом всё же проверил содержимое. В кармане оказалось пара десятков медных монет и пяток серебряных, а еще металлический кружок чуть больше любой монеты. На одной стороне имелись какие-то витиеватые буквы или символы, похожие на причудливый вензель или монограмму, мелкие цифры. А на другой - изображения двух кривых длинных ножей и несколько изображений звёзд или снежинок.

Повертел в руках и переложил в свой карман вместе с монетами, не подозревая, что совершает страшную ошибку. В голове лишь мелькнула злорадная мысль: «Негодяй намеревался ограбить меня, а оказался ограбленным сам. Так ему и надо!..»

Когда накидал достаточно веток на труп, медленным шагом прошёлся вдали от дороги, позволяя обозу из шести телег уехать как можно дальше. Они не должны заметить, что он вернулся из кустов один. Лишь спустя некоторое время самым мирным шагом двинулся к дороге. Она была практически пуста.

Перед самым вечером Ульяс вошёл в город, заплатив стражникам гостевую пошлину медной монетой.

Глава 6

Глава 6. Баронесса Боссентусская

В утреннем воздухе висел плотный запах уже достаточно нагретой солнцем земли, иссушенных трав долгим безводьем и теплого ветерка, проносившегося над равниной. Далеко, у самого горизонта, белели стены города Боссентуса. Наиболее заметными были высокие тяжеловесные башни в замке, принадлежавшего барону Хаушвицу. Выглядели они достаточно грозно.

Они показались Вильяне спесиво-горделивыми. Она злорадно улыбнулась: сам Хаушвиц в данное время бесплодно прочёсывает лес в поисках её ватаги. Ещё не скоро убедится в том, что она ускользнула от него, а он пытается поймать чёрную кошку в тёмной комнате, в которой этой самой кошки уже нет…

Ему предстоит вернуться к своим повозкам, которые он оставил на опушке леса, и обнаружить их жалкое состояние. Чуть ли не все они поломаны или сожжены. Некоторые ватажники даже взобрались на повозки и облегчились там, хвалясь оставленными смрадными кучами. Ватаганшу передёргивало от этого, она хмурилась и всеми силами старалась не замечать. Лишь порой шептала: «Так барону и надо!..»

К Вильяне подъехал первый десятник Алаб и прокричал:

- Что будем делать с лошадьми?

Ватаганша понимала его: их слишком много, столько им не нужно. Да и они теряют много времени, пытаясь угнать как можно дальше. В пути они уже от многих избавились, оставляя или прогоняя тех, что были похуже, но всё равно табун оставался немалым, гнать его нелегко, он сильно затруднял продвижение отряда. Им предстояло круто заворачивать направо, в противоположную сторону от города, а там скоро начнётся Браушницкий лес, в котором даже одинокому всаднику не везде можно проехать. Следовало рассеять табун на возможно большем пространстве, дабы потом Хаушвицу пришлось труднее их собрать…

Огласить своё решение ей помешал одинокий всадник, показавшийся впереди на дороге.

Его появление заметили и остальные ватажане, судя по их репликам, сразу же вырвавшихся из уст. Некоторая тревога в их голосе объяснялась тем, что он мог оказаться первым из отряда, который следует в отдалении за ним.

Но нет, никого больше за всадником на дороге не оказалось.

По мере приближения женщина узнала сидящего в седле человека и сердце её забилось сильнее: это был тот, кого она считала немым и о ком думала, что больше никогда не увидит его. Да и он сказал ей при расставании: «Прощай!» Это слово всё ещё звучало в её ушах и сердце.

Она чуть было не начала именно с напоминания о недавнем прощании, когда всадник остановился перед ней и тот задал совершенно неожиданный вопрос:

- Скажите. Вы же не хотите вечно скитаться по лесам, прятаться, избегать ловушек и преследования? Долго ли это всё продлится?

- А у нас есть выбор? – опередив ватаганшу, выкрикнул Оклаш.

- Да, - прозвучал твёрдый ответ. Незнакомец показал на далёкий Боссентус: - Вы можете захватить город и замок барона. Правда, там более чем вдвое солдат, чем вас. Но из них лишь двадцать восемь как бы настоящих вояк. Остальные – это ветераны, инвалиды, молодняк. Они вам не соперники.

Всех, услышавших его слова пробрало изумление. Вильяна ответила не сразу:

- Но даже двадцать восемь человек - это для нас немалое число. Да ещё какое-то количество находится за стенами города или замка. Они вряд ли в стороне останутся. Нелепо горстке людей1 штурмовать большой замок. Тут каждого из тех, кто против нас, даже не за двух-трёх, а пятерых-десятерых считать можно. Попробуй влезть на эти стены, когда любой юнец способен простым дрыном сбить с лестницы вниз самого опытного ветерана.

- Стены им не помогут. Я буду с вами, - улыбнулся незнакомец, - все солдаты окажутся небоеспособными. Просто свяжете их. Да и всех тех из прочих, кого сочтёте опасным. Никто сопротивляться не сможет.

Слова о солдатах прозвучали так, словно речь шла о слепых котятах, с которыми можно делать всё что угодно.

- Но вы забыли про барона, а с ним вернётся много солдат.

- Не забыл, Вильяна, не забыл. Их вы также возьмёте в плен. Это нетрудно. Проблемой будет, но небольшой проблемой будет другое - отыскать достаточное количество верёвок и пут. Знал бы, заранее подсказать бы забрать те, что заготовил для вас Хаушвиц, но они остались на телегах, которые вы разломали или сожгли. Но ладно, необходимые путы вы найдёте. Да и я подскажу, ежели с этим возникнут трудности. Не волнуйтесь за подобные пустячки.

- Но как нам управлять всем городом? Он хоть и не слишком большой, но там тысячи горожан, а сколько ещё людей в поселениях, которые находятся во владениях барона? - напомнила Вильяна.

- Управлять будешь ты – баронесса Боссентусская. Большинство людей в городе и селениях не испытывают любви к барону. Наоборот, будут рады избавиться от его тирании.

- Баронесса? – вскричала от неожиданного предложения потрясённая им женщина. - Я – ватаганша! Баронессой никогда не была и не смогу быть! И нас в любом случае слишком мало, а врагов слишком много.

- Да, именно так баронесса! Но среди ваших врагом не слишком много настоящих вам врагов. Будь смелее. Смелость города берёт! А людей у тебя станет больше, в том числе к тебе явятся те, кто сейчас против вас. Они станут твоими. Большинство людей всегда на стороне победителя. Потому вам нужно всех лишь связывать, а не убивать или калечить солдат и строптивцев. Это ваши будущие подданные.

- Я не смогу, - покачала головой женщина.

- Так и уедешь, оставив в темницы своих братьев?

- Но… я… - замялась женщина, ошеломлённая мысль, что незнакомец знал и это.

- Ты можешь захватить замок борона, освободить братьев и не только их одних. Настоящих преступников можно оставить в неволе, я укажу на таких, а большинство узников освободите. Только в силу этого они тоже будут на вашей стороне. Братья и ещё некоторые из заключённых встанут в ваши ряды. Вас сразу станет больше. А затем предложишь идти к тебе на службы другим. Ежели кто откажется, то пусть отправляетесь на все четыре стороны. Обойдётесь. И даже легко обойдётесь.

- Мне хочется освободить братьев, но…

- Вот и освобождай. Обещаю быть рядом с тобой всё время, пока твёрдой рукой не возьмёшь всю власть. Ты думаешь, что много найдётся желающих выступить против?

Незнакомец рассмеялся. Негромко, словно бы разговаривал с маленьким ребёнком, который не понимает самого простого, очевидного. И негромко повторил:

- Пусть только кто попробует помешать тебе взять власть…

После этих слов незнакомец принялся расти, стал головы на две выше ростом, поднялся в воздух вместе со скакуном, на котором продолжал восседать, и окутался сиянием. В его ладонях появились огненные шары, и он послал их поочередно, один за другим, в стоящий неподалёку засохший старый дуб. Первый шар переломил огромный ствол посередине, а второй снёс его весь у самой земли. Так и задумывалось магом с самого начала.

Ошарашенная ватага онемела от демонстрации столь великих способностей того, кого они считали странным немым, чуть ли не от мира сего.

Незнакомец вернул себе прежний облик и плавно опустился на прежнее место на дороге. Немного выждал, дав ватаге подумать, и продолжил:

- Это далеко не всё из того, что я умею и на что способен. Так что хватит слов, нужны дела. Город ждёт тебя, баронесса! Он – твой!..

Далее всё для Вильяны проходило словно бы во сне. Возможно, незнакомец даже применил магию к ней и остальным ватажникам – влил толику смелости. Все послушно следовали за ним.

Женщина не раз вспоминала именно данный момент: влияния магии на себя и других она не заметила, но не сомневалась, то без чар и колдовства не обошлось. Иначе объяснить всеобщее согласие было невозможно.

На городских стенах словно бы никто не заметил приближения отряда разбойников. Впрочем, он был небольшим, наверное, потому опаски не вызвал. Ворота никто не закрыл, и ватажники беспрепятственно вступили в город. Стражники даже стояли в почтительных позах.

Не помешали отряду и у крепостных ворот. Стражники будто бы находились в ступоре и даже не сопротивлялись, когда их связывали и отводили в сторону. А вот приказчика Бунхейца оставили свободным, но сразу же приказали отвести Вильяну с несколькими спутниками в темницы. С нею пошёл и незнакомец. Первым делом женщина освободила братьев Ягонта и Ясмона, которых сразу же бросилась обнимать.

Выглядели они неважно, долгое заключение не пошло им на пользу. Радость от возвращения на свободу вернула им некоторую энергию. Незнакомец добавил ещё по толике силы в каждого из них, но сделал это так, что никто не заметил, даже сами братья.

Ватажники намеревались освободить всех, кто находился в тёмных камерах, но незнакомец воспрепятствовал: указал на ряд узников, которых следовало оставить здесь. Недоумевающим пояснил:

- Они не заслуживают свободы. Вам они способны доставить немало неприятностей, которые вам совсем не нужны. А прочих можно отпустить на волю.

Когда вернулись наверх, то Вильяна прошла с заметным волнением мимо двери той комнаты, куда поместил её после похищения из дома барон. Вспомнила, как перекрыла её, не пустив его к себе, долго держала осаду, пока не стала слышна ругань супруги Хаушвица, которую оповестили о намерениях мужа в отношении новой фрейлины мужа, и она устроила ему скандал.

Позже с восторгом услышала голос своей любимой бабушки. Не сразу поверила своим ушам, а потом всё же открыла дверь. После чего Яйя приложила палец ко рту – молчи. Взяла за руку внучку и повела, аккуратно притворив створку двери за собой. Они прошли сквозь толпу стражников, которые их в упор не видели. Словно смотрели сквозь них. Некоторых женщины задевали, кого-то даже приходилось отталкивать, но они не замечали даже этого.

Вильяну это поразило, а потом она вспомнила, что её бабушка – потомственная ведьма. Лечила людей, делала предсказания, но вот подобного за ней девушка прежде не замечала. Оказывается, Яйя была способна и на такое. Её способности оказались весьма кстати.

Это и многое иное она передала внучке в ту же ночь. И тихо умерла к утру, словно угаснув. Умерла во сне, с улыбкой на лице…

Незнакомец подошёл к Вильяне и вернул её к действительности, сказав:

- Баронесса, нельзя упускать момент. Бери бразды правления в свои руки.

- Я не знаю, что мне следует делать? – призналась та.

- Вели приказчику собрать всех во дворе крепости, и произнеси речь. Краткую! Напомни, что некогда отряд прадеда нынешнего барона захватил эту крепость и с того дня его род правит городом. Скажи, что ты последовала его примеру. Подчеркни это: ты сделала тоже самое. Отныне ты – баронесса. По точно такому же праву. Праву сильного, каковым воспользовался дед бывшего правителя. Можешь даже добавить: кто хочет, пусть попробует отнять замок у тебя. Предложи им служить себе. На прежних условиях. Кто не хочет, тот волен уйти. Только пусть не торопятся, а хорошенько подумают.

- И это всё?

- На данном этапе почти всё. И будь готова к некоторым магическим эффектам, которые я применю. Но так, что все подумают на тебя. В нужный момент ты будешь блистать, как недавно я, когда мы встретились на дороге. И в твоей руке появится огненный шар. Я сотворю небольшой, слабенький, но так, повторяю, что все будут уверены, что его сотворила ты. Брось его шагах в пяти от людей в какую-либо каменную плиту во дворе. Сомневающихся нужно хорошо убедить, - усмехнулся незнакомец. – Надеюсь, это подействует на самых твердолобых скептиков. И будь готова, если я применю какой-либо ещё эффект. Может быть, ты поднимешься в воздух и полетишь. Сохраняй спокойствие и делай вид, что магию используешь ты, а не я.

- А потом выяснится, что я этого делать не могу?

- Не выяснится. Во-первых, толикой магии ты уже владела до меня, я вижу её в тебе. А во-вторых, я тебя потом ещё кое-чему научу. Мало никому не покажется. Обещай, что постараешься быть настоящей баронессой.

- Постараюсь. Но не уверена, что получится.

- Всё получится. Помни, я рядом с тобой. Помогу тебе. Но ты тут главная. Приказы должны исходить от тебя. А я… ну, вроде твоего советника. Потом решим, как меня именовать.

Вильяна решилась задать давно её мучивший вопрос:

- А как тебя звать? Мне же нужно к тебе как-то обращаться.

- Это верно, - согласился незнакомец. Чуть подумав, ответил: – Зови меня Янсеном.

- Это твоё настоящее имя? – засомневалась женщина.

Янсен не ответил, заговорил о другом:

- К городу подходит барон. Крайне зол. Его отряд невелик. Вначале он двигался пешком, потом его солдатам уже в пути удалось подловить несколько лошадей, так что он с семнадцатью солдатами опередил остальных.

- Что же нам делать? – встревожилась Вильяна.

- Ничего, - успокоил её Янсен. – В городе никто о его отъезде и возвращении не ведает. Мало кто обратит на него внимание. Да и он поспешит сразу войти в крепость. Пошли на стены своих людей и к воротам. Когда отряд барона войдёт внутрь, следует сразу же опустить решётку. А тут мы с ними разберёмся… Нет, драки не будет. Обезоружите, свяжите всех. И присоедините к прочим пленникам.

Всё так затем и произошло.

До последнего момента Хаушвиц не подозревал, что крепость уже не его, а когда оказался со спутниками в ней, то внезапно застыл на месте, не в силах даже пошевелиться. Тоже самое произошло и с его солдатами. Все оказались обездвиженными неодолимыми магическими путами. У них забрали оружие, связали и отправили к остальным задержанным.

Крысиная морда барона кривилась, он едва удерживал слёзы, не в силах понять происходящее.

Янсен подошёл к женщине:

- Пора тебе выступить с речью. Объяснить ситуацию, дабы все поняли, кто тут хозяин… Кстати, вот стоит в стороне Бунхеец, он изображает покорность, но готов тебя предать, как только подвернётся удобный момент. Так что пора убеждать его. Да и всех остальных. В них нельзя оставлять и тени надежды на сопротивление. Следует удалить напрочь.

Вильяна посмотрела в глаза Янсена. Тот поощрительно улыбнулся:

- Смелее, баронесса! Я с тобой. А кто против тебя, только эти жалкие крысята, связанные и беспомощные?! На них достаточно лишь шикнуть, и всё! Они сразу же поймут своё место!

Сказанное ободрило женщину. Она выпрямилась, приняла повелительный вид и жестом призвала к себе угодливого приказчика:

- Всех собрать во дворе! Быстро!

Тот почти убежал на полусогнутых ногах и сразу же за дверью принялся отдавать громкие указания…

Скоро вся челядь оказалась во дворе, рядом с пленёнными солдатами. Среди них находился и барон, совершенно пришибленный тем, что случилось. Это было сделано по подсказке Янсена, они тоже должны были всё видеть и слышать.

Вильяна вышла на балкон. Держалась весьма внушительно, что не упустил не сказать ей Янсен, дабы поощрить.

Рядом с ней находились братья, уже облачённые в доспехи, с висящими на поясах мечами и щитами в руках. Были здесь некоторые ватажники, самые впечатляющие внешним видом. Их специально отобрал Янсен.

Вильяна упомянула о прошлом, о прадеде Хаушвица, сказала, что следует его примеру: потому захватила замок, и провозгласила себя баронессой Боссентусской.

Один из пленных жилистый солдат с крайне суровым лицом, имевшим множество шрамов, старался своими возгласами мешать ей говорить, а затем выкрикнул ругательство и твёрдо заявил:

- Ты – наглая самозванка! Тебе служить я не буду! Можешь убить меня!

Стоящий рядом Янсен незаметно для всех с помощью магии подсказал ей ответ, который слышала только она одна, и тихо добавил:

- Он ранен, так как пытался освободиться, уже будучи связанным. Вот ему и досталось от меча твоего ватажника. Видишь, рана на его груди кровоточит? Исцели его.

- Я могу лишь кровь остановить, не более того.

- А я для чего буду рядом с тобой? Делай то, что можешь. Всё получится.

Вильяна обратилась к раненному солдату:

- Убивать тебя никто не будет. Ты следовал своему долгу. В том нет вины.

После этих слов женщина радужно засветилась, поднялась в воздух и перелетела к смельчаку. Опустилась дворовую плиту перед онемевшим от изумления солдатом. Янсен последовал за ней и приземлился рядом, сбоку и чуть сзади, показывая, что он тут отнюдь не главное лицо.

Вильяна провела рукой по ране на груди солдата, и та сразу же прекратила кровоточить. Корка крови опала, глазам открылся лишь тонкий шрам.

Далее женщина продолжила:

- Теперь ты здоровее прежнего. Я знаю, что у тебя сильно больна жена. Приводи её ко мне, я верну ей прежнее здоровье.

Солдат изумлённо раскрыл в глазах, не находя слов.

Он не знал, что о его супруге и возможном излечении сообщил Вильяне Янсен, и был просто потрясён.

Как и все собравшиеся во дворцовой площади.

В своём прежнем сиянии женщина по воздуху вернулась на балкон вместе со следующим за нею Янсеном.

Здесь она заняла прежнее место. Сияние вокруг неё угасло, и она громко повелела:

- Решайте сами, что вам делать, с кем вам быть. Кто присягнет мне, останется на том месте, которое он до того занимал. Все иные могут быть свободны и идти кто куда желает. – Тут же громко отдала приказ: - Освободите от пут солдат! Все свободны! Кроме бывшего барона. Его отправить в самую надёжную камеру, пусть дожидается в ней справедливого суда.

Хаушвица тут же увели в подземную темницу.

Чуть позже началась присяга баронессе. Не отказался ни один. В числе первых оказался излеченный ею солдат.

Спустя некоторое время он привёл свою худощавую жену весьма болезненного вида. Ей помогали идти сын и дочь с заплетённой косой.

Вильяна приказала допустить их себе. Янсен сразу же подошёл к баронессе и скрытно от всех подсказал правильные действия. При этом он обратил внимание на крупное багровое пятно на щеке девушки, которое безобразило её. Она стыдилась его и старалась отвернуть голову или прикрывалась ладонью.

Вильяна возложила руки на голову больной. Ладони баронессы засветились, свечение перешло на голову, плечи и далее до самых пят больной женщины. Она выпрямилась, сделалась стройней, на её щёки даже вернулся румянец. У её мужа даже потекли слёзы радости, и он принялся благодарить за лечение баронессу, но она его остановила:

- Подожди, Михлош, позволь мне заняться твоей дочерью, - имя солдата баронессе сообщил Янсен и посоветовал им воспользоваться. Это тому понравится. - Нельзя столь молоденькой красотульке ходить с подобным «украшением»!

С этими словами Вильяна подтянула к себе за руку девушку, наложила свою засветившуюся ладонь на её щёку. Подержала немного и убрала. Пятно исчезло.

- Госпожа! – повалился в ноги солдат. – Век буду тебя благодарить! Я умру за тебя!

- Умирать не нужно, Михлош, живи на радость себе, своей жене и детям, - ответила ему баронесса.

Подозвала приказчика и велела объявить, чтобы больше к ней никто с болезнями не приходил. Пусть соберутся завтра с утра. Тогда она окажет всем помощь. Но не всем, а только тем, кто принёс ей присягу, а также – их самым близким людям. Только самым близким.

Тем временем возвращались в город безлошадные солдаты барона, которые участвовали в облаве. Некоторые проходили прямо в крепость и тут же оказывались во власти чар, позволяя себя разоружить и связать. Таковых набралось чуть более десятка. Остальных же предупредили о смене власти во дворце и они не решились туда войти.

Дома многих служителей замка находились в городе, они возвращались к себе и рассказывали совершенно удивительные вещи, в которые не все верили. Боссентус полнился слухами.

Между тем в крепости радовались тому, что уже сделали, но победу пока не праздновали. Янсен предупредил, что всё ещё впереди. Была организована служба и охрана крепости. Среди самых рьяных неизменно был Михлош, готовый служить баронессе.

Янсен сообщил Вильяне, что ему можно верить, он не предаст. Как и приказчик Бунхеец. У последнего бродили блудливые мыслишки, но после того, как тот увидел в воздухе в сияющем ореоле баронессу, то сразу же от них избавился, и теперь был настроен служить верно великой магине. Вдвойне-втройне его укрепили в этом мнении свершившиеся на его глазах исцеления людей. Как можно быть против такой?! Схожие чувства владели и всеми теми, кто присягнул новой хозяйке.

Отдельно собрали всю ватагу и сообщили, что желающие могут перейти в гвардию баронессы, а все остальные могут заняться, кто чем пожелает. Янсен сказал, что ежели кто решит продолжить то, чем он занимался доселе, - разбойничать, то пусть поищет себе места для этого вне владений Вильяны. Предупредил, что не потерпит грабежей и всего подобного. Ежели кто попадётся, то, возможно, будет прощён. Но лишь один раз. Да и то, если не будет уличён в чем-то особенно плохом и гнусном. А затем пощады не будет – только смерть.

Выслушав его, двое бывших ватажников решили жить самостоятельно. Один решил заняться шорничеством, которым владел неплохо, а теперь имел средства для покупки небольшой мастерской. Второй же, блудливо отводя глаза, сказал, что намерен побывать у родных, а затем уж определится, чем ему заниматься.

Вечером Янсен занимался магией с Вильяной, передал ей несколько новых заклинаний врачевания, дабы она могла чаще обходиться без него. Лишь самые тяжёлые и сложные случаи пообещал брать на себя, опять же незаметно для других. Пусть думают, что их лечит Вильяна, это поспособствует укреплению её авторитета. Без него новой правительнице не обойтись…

Глава 7

Глава 7. Гильдия наёмных убийств

День выдался не самым удачным, но и вечер лучше не оказался.

Ульяс шагал по Эдалле в самых радужных чувствах: он наконец-то вернулся в столицу, несмотря на все передряги в пути. Главное, живой и здоровый! И – богатый! Ого, как он тут заживёт!..

Глядел на столицу совсем иными глазами, чем прежде. Хотя она его не удивила, ни потрясла: была словно знакомой, но и вместе с тем совсем не той, что в воспоминаниях. Он глядел во все стороны в поисках чего-то знакомого, но почти ничего не находил. В сточных канавах приветливо журчали ручейки, унося с собой всяческий мусор. Порой ветерок приносил от них не лучшие ароматы, приходилось затыкать нос. Вдали были видны башни роскошных дворцов, а среди них самые высокие императорского дворца, которые порой царапали голубое небо с лёгкими мазками облаков. Спешил по каким-то своим делам разночинный народ.

Юноша хоть и устал, но всё же заставил себя добраться до квартала зажиточных жителей, где направился в гостиницу. Вошёл и несколько оробел, увидев небывалую для себя роскошь помещения. Подобного он никогда не видел. А тут ещё в стороне находилось большое зеркало, в нём юноша увидел в нём себя: долговязого подростка с растрепанными волосами в мятой и пыльной одежде. Мимо прошла молодая женщина в бархатном платье и презрительно окинула его взглядом. Сморщила свой нос. Наверное, от запаха путника, который немало времени провёл в дороге.

Откуда ни возьмись, рядом объявился внушительного вида мужчина с изувеченными пальцами ветерана многих сражений и тяжёлым взглядом из-под косматых бровей. На его поясе висел короткий, но широкий меч. Видимо, он был ответственен здесь за порядок, так как негромко, но жёстко велел:

- Вон отсюда!

- Я заплачу!.. – начал было лепетать Ульяс, но его уже влекли за локоть к выходу.

- Тут тебе не место! – с этими словами мужчина вытолкал нежелательного визитёра за двери.

Юноше плакать хотелось от огорчения. Возник порыв выхватить саблю и броситься на обидчика, но вспомнил своё отражение в зеркале, поник и побрёл в направлении более бедных кварталов.

Лишь там ему дали комнату в неплохой гостинице. А перед этим спросили о родителях. Ульяс постарался как можно более достоверно изложить придуманное в дороге объяснение: мол, уговорил отца, несмотря на всё его нежелание, позволить уйти в город и там пожить, набраться ума-разума. А то он ничего, кроме своего дома и села, не видел…

Кажется, убедил. Его даже накормили холодной бараниной, салатом и почти горячим чаем.

Хорошо отдохнув, юноша вознамерился приобрести себе для жилья скромный домик. Конечно, он может купить даже очень хороший, но трудно будет объяснить наличие у него золота и драгоценных камней. Потому следует подбирать шапку по себе, вспомнил он слова Фатира, сказанные им в схожей ситуации. Тогда они искали заезжий двор в каком-то городке. Зачем они туда приехали, фокусник не объяснил. Явно не за деньгами,..

Отправился в более скромный квартал, в нём принялся расспрашивать мальчишек своего возраста и помладше, с ними он чувствовал себя почти свободно. Они ему подсказали адрес. Там находился небольшой домик, на ограде увидел начертанное мелом слово «Продаётся». Порадовался.

Хозяин дома окинул его взглядом и переспросил:

- Хочешь купить дом?

Ульяс усердно закивал головой.

- Нам лучше с твоим отцом поговорить… - заметив скользнувшую тень неудовольствия на лице собеседника, продолжил: - Или с матерью, ежели отца нет.

- А без них разве дом не продадите? – с замиранием сердца спросил юноша.

- Тебе? – мужчина удержал смешок. – Так ведь о сделке нужно сообщать старосте квартала. Он посмотрит, кто покупает, откуда деньги? Да и прочее, ежели возникнут вопросы. По налогам, например. А с тебя какой спрос?!

- Ладно, скажу отцу, пусть сам придёт, - соврал крайне разочарованный Ульяс, - раз такое дело.

- Так лучше будет, - закивал мужчина. – Скажи. А когда он сможет придти?

- Отец на заработках, как вернётся, так сразу скажу ему.

- Можете не успеть. Приходят ко мне разные, прицениваются. Могут приобрести до его прихода. Помни это.

- А сколько вы просите за ваш дом?

- Девять золотых. А если захотите чтобы мы и мебель оставили, то ещё две серебряные монеты.

- Ладно, я это передам отцу. – После этих слов юноша попрощался и ушёл, крайне разочарованный.

Понял, что приобрести даже самый скромненький домик не сможет. О таких покупках извещаются власти. Ещё и какие-то налоги потом нужно платить. И, наверное, имеется ещё что-то такое, ему сейчас неизвестное.

Посетовал на свой возраст. Эх, если бы он был взрослым?! Годы пройдут, пока он повзрослеет. Нужно до этого как-то дожить!..

Размышляя над сложившейся ситуацией, вспомнил, что однажды фокусник-лазутчик намеревался снять домик или комнату. Тогда он почему-то избегал гостиниц.

Умерив свои притязания на домик, Ульяс решил поискать комнату. Наверное, это будет шапкой по его голове.

Отыскал довольно легко и быстро. Уже в первом месте, на который ему указали, бывший солдат, прихрамывающий на правую ногу, согласился предоставить одну из комнат в своём доме юноше, который приехал из села, чтобы пожить в столице. Так объяснил ему своё одиночество Ульяс.

Хозяин показался юноше угрюмым и малоразговорчивым, но постепенно они нашли общий язык. Ульяс услышал много рассказов ветерана. Тот порой увлекался, и тогда его деяния становились похожими на подвиги. Иногда юношу подмывало подколоть его: «Если вы один совершали такие подвиги, то зачем была нужна вся остальная армия с её командирами и полководцами?!.» Но сдерживал себя.

Постепенно Ульяс осваивался в городе. Купил себе лучшую одежду, ориентируясь на сверстников из среднеобеспеченных семей. Завёл некоторые знакомства. Размышлял над тем, какую профессию себе выбрать? Стезя гончара его не привлекала, хотя он кое-что умел в этом деле. Но его не зацепила живинка, не хотелось всю жизнь лепить глину.

Однажды оказавшись в кузнице, загляделся на работу кузнеца. Очень уж сноровисто работал мастер, поворачивал заготовку и наносил увесистые удары молотом. Играли мышцы могучих рук и широчайших плеч, по спине тёк обильный пот. А рядом в горне пылал жаркий огонь…

Подумал, что вполне может попросить взять себя в ученики, заплатить за учёбу. Много думал над этим, но постепенно отказался от этой идее. Увлекли развлечения, знакомство с привлекательной девицей. Стало не до учёбы…

В один из дней, выкладывая в очередной раз плату за жильё, Ульяс выронил одну из монет на пол. Она укатилась прямо под ноги ветерана. Тот с усилием нагнулся, отстранив больную правую ногу в сторону, поднял её. Едва посмотрел на неё, как лицо его вытянулось, приобрело крайне неприятный вид.

«Что это с ним? Уж не выронил ли я невзначай золотую монету? Но у меня в кармане таковой не было! Только несколько серебряных, а остальные медные».

Ветеран поднял глаза и уставился на юношу крайне неприязненным взглядом. В нём стала копиться ненависть…

«Наверное, так он глядел на врага перед боем…» - мелькнула мысль в голове Ульяса.

- Забирай свои деньги. Их я не возьму. Ты больше тут не живёшь. И это тоже забирай с собой.

Мужчина мог вручить монету юноше в руки, но вместо этого отшагнул к столу и со стуком, зло, положил её на него:

- Забирай! И вон отсюда!

- Но почему? Почему?!

Вопрос остался без ответа. Только прозвучало от старого солдата, у которого внутри клокотала едва сдерживаемая злоба:

- Уходи.

По лицу хозяина Ульяс понял, что решение того окончательное и бесповоротное. Со вздохом забрал обратно отсчитанную плату и взял монету, положенную ветераном на стол. Вдруг увидел, что это вовсе не монета, а тот металлический кружок, который он когда-то забрал из кармана убитого попутчика в дороге…

Но ветеран ничего не знал о том случае, Ульяс вообще о нём не рассказывал никому. Так в чём же причина того, что прежде гостеприимный хозяин указал ему на дверь?..

Понять не мог. Хотя после часто вспоминал поразительную перемену в хозяине, едва тот бросил взгляд на кружок. Рассматривал хитроумный вензель на нём, изображения ножей. Впрочем, наверное, это скорее кинжалы. Но что они значат? Сам не знал, а спросить кого-нибудь не решился.

Проблему жилья Ульяс решил практически сразу. Ещё до этого он узнал о доходных домах, где легко можно было снять комнату, а то и больше. В один из таковых он и перебрался. Решив ограничиться скромной комнатой, сославшись на бедность родителей: мол, выделили ему немного, он вынужден экономить. Хорошо помнил, что опасно показывать крупные деньги, а у него имелось целое состояние, его могли обокрасть, а то и убить. Вспомнил услышанное где-то: «В пустой карман не залезут». Потому нужно создавать иллюзию если не совсем пустых карманов, то не слишком наполненных.

Познакомился с Зодаком, который жил в том же доме, что и юноша, но в чуть более просторной комнате.

Зодак был немного старше Ульяса, но насколько старше, было неясно. Своего истинного возраста последний не знал. Приёмные родители взяли его в двенадцать-тринадцать лет. В данное время, на вопрос: «Сколько тебе лет?», Ульяс отвечал: «Шестнадцать», на самом деле думал, что ему на год меньше. Но хотел, чтобы к нему относились более серьёзно.

Ульяс постепенно сблизился с Зодаком, они стали часто общаться, вместе выходили на прогулки в город. Пару раз отбивались от напавших на них драчунов.

Однажды Ульяс вернулся домой и на улице у входной двери встретил Зодага. Обрадовался, хотел с ним пообщаться, но тот повёл себя странно: отводя глаза, сообщил, что у него дела, которыми нужно заняться. И поспешно удалился.

Юноша отправился в свою комнату, не совсем понимая приятеля и досадуя: прежде тот, даже ежели и отказывал в чём-то, то как-то иначе. Немного досадовал, но затем забыл о нём, думая о скорой встрече с девушкой, с которой он познакомился накануне…

В дверь неожиданно постучали. Затем раздался женский смешок и какие-то слова, вроде: «Открывай скорей!»

Радостно раскрыл дверь, и тут же в комнату ворвалась группа мужчин. Его сразу же отпихнули в сторону и зажали в углу, крепко держа за руки.

Последний, а он был четвёртым по счёту, прикрыл за собой дверь. Он и руководил всеми, как это сразу же стало ясно по его поведению. Данный мужчина был весьма зрелого возраста, крепкого телосложения, с тщательно выбритым лицом, с суровой складкой между бровями и с тяжёлым пристальным взглядом серых глаз.

Он оглядел Ульяса и насмешливо произнёс:

- Поверил, что к тебе пришла подружка? Это наш Соловей умеет так петь.

Один из державших Ульяса мужчина осклабился и сообщил ему грудным голосом, неотличимым от женского:

- Соловей – это я, теперича знай и чай мне наливай.

- Ладно, разговоры в стороны, - оборвал его главарь, - к делу!

У юноши отобрали нож, содержимое карманов выложили на стол. Затем связали ему руки, посадили на табурет и приказали: сидеть тихо, не вставать и молчать. Сами же принялись обыскивать комнату.

Действовали очень умело, чувствовались сноровка и опыт. Довольно быстро обнаружили под подушкой кошель с деньгами. Выложили на стол к всему прочему.

Ульяс надеялся, что поиски прекратятся, но они продолжились. Довольно скоро был найден устроенный им тайник под кроватью. Там под доской, которую можно было приподнять, оказалась сабля и мешочек с золотыми и серебряными монетами и драгоценными камнями.

Сердце юноши ёкнуло, он заскрипел зубами, полузакрыв глаза.

Какое-то время сыск продолжался. Затем главарь подошёл к Ульясу, посмотрел в его глаза и спросил:

- Ещё что-нибудь из спрятанного тобой мы упустили?

Тот покачал головой, не отводя глаз, хотя это далось ему с немалым трудом.

Главарь помедлил и решил:

- Думается, ты сказал правду. Потому поиски прекратить! Собирайте барахло!

Найденную саблю главарь прицепил себе на пояс. В небольшую сумку сложили мешочек, кошель, нож, мелочь из кармана Ульяса.

- Соловей, всё это понесёшь ты. Отвечаешь своей головой.

Тот закивал:

- Донесу в целости. Не впервой…

Главарь повернулся к Ульясу:

- Ты пойдёшь с нами. Со свободными руками. Не вздумай воспользоваться этим и пуститься в бега. Это плохо закончится. С тебя не будут спускать глаз. Помни это, и веди себя соответственно.

Ульясу развязали руки, на улицу он вышел в окружении четвёрки мужчин. Никто на них не обращал внимания, они выглядели обычной группой людей: ну, идут и идут, обычное дело. У соседнего дома находилась закрытая коляска с кучером. Юноше велели зайти внутрь, все остальные последовали за ним…

Пятеро мужчин тряслись в коляске не слишком долго. Вот она остановилась у высокой ограды.

Ульяса провели во двор, где высилось большое трёхэтажное здание с бельведером на крыше, находящееся в окружении весьма высоких деревьев. По лестнице поднялись на второй этаж, с него на третий, а далее вела круговая лестница. И вот юноша оказался в просторном помещении. Весьма своеобразным: оно являло собой как бы сочетание делового кабинета, спальной и салона. Все эти части переходили одна в другую, перегородок почти не имелось. Множество высоких окон, некоторые доходили пола, давали много света.

Около одного такого окна находился мужчина в простом, но ладно скроенном костюме. На шум шагов он медленно повернулся. Ульяс увидел донельзя властного человека. Настолько властного, что ему даже показывать этого было не нужно, все и так подчинялись ему. Просто и естественно, как дышали, не думая о воздухе.

Юноше он напомнил большую хищную птицу, даже показалось, что в его глазах сверкнуло пламя. Но нет, глаза были обычные, чёрного цвета. Как и зачёсанные назад гладкие волосы.

Он сделал знак пальцем. Юношу подвели к нему, выложив на стол нож, кошель, мешочек и саблю, которую главный из сопровождаемых Ульяса снял со своего пояса.

Хозяин помещения, осмотрел содержимое мешочка и кошеля. Достал и осмотрел некоторые камни. Потом выудил что-то из кошеля, оглядел и направился к просторному креслу за столом, похожим на трон. Сел и некоторое время изучал Ульяса, а потом коротко бросил:

- Рассказывай.

- Что рассказывать? – вырвалось у юноши.

Сзади последовал тычок под рёбра и слова:

- Всё рассказывай! С самого начала! Кто ты? Откуда и всё прочее!

Ульяс понял, что тут ему лучше не врать. Ничем хорошим это не кончится.

Начал рассказывать с самого начала, с детских лет, которые помнил очень смутно…

Услышал шёпот сзади:

- Приступай к более зрелым годам.

Начал про бродяжничество. Для полной достоверности, желая показать, что ничего не скрывает, не утаил про мелкое воровство, нападения на прохожих по вечерам…

- Ты ж не всё время жил в Эдалле, ты недавно откуда-то приехал. Откуда? – это опять прозвучало из-за спины.

Ульяс коротко, но красочно описал тот случай, когда при попытке грабежа, мужчина принялся отбиваться ножом и располосовал живот его другу. А тот потом умер. Юноша сказал, что дружил с ним. Очень дружил. Потому тот случай устрашил его, заставил задуматься и тогда он решил уйти из столицу, где-то начать новую жизнь, чему-то научиться. Словом, стать честным человеком.

Сознательно умолчал про Фатира и про то время, которое провёл с ним. Несмотря на всю свою настроенность на правду, про фокусника-лазутчика решил ничего не говорить. Как и о том, чему у него научился. Пусть этого никто не узнает, вдруг его способности к некоторой магии ему помогут в будущем. А вот ежели о них узнают, то тогда ими воспользоваться будет крайне сложно.

Потому сильно преувеличено и эмоционально описал смерть сорванца, которого едва знал, да и уже основательно подзабыл. Это должно объяснить его внезапный отъезд. Мол, испугался и для себя такой же участи. Кажется, ему это удалось.

Далее повествование пошло легко. Жизнь у гончара, конфликт со сверстником. Нечаянная смерть того при падении на камень. Бегство от толпы мужчин, которые желали его растерзать…

Позже описал жизнь в городке у другого гончара. Беременность его дочери… Новое бегство в желании избежать женитьбы на ней. Умолчал, что при этом использовал магию.

Как и при посещении дома ювелира, в котором сумел вскрыть сундук. Описал сложенные там мешочку с золотом и серебром, шкатулки с украшениями и драгоценными. Упомянул про саблю.

Сидящий за столом мужчина явно заинтересовался услышанным и впервые задал уточняющий вопрос:

- Сундук менялы был большой?

Ульяс пожал плечами:

- Не знаю, как сказать. Примерно вот такой!.. – он показал руками длину, ширину и высоту сундука.

- А сколько там было шкатулок и мешочков?

- Три шкатулки. В двух находились различные украшения. Кажется, большинство для женщин. Третья неполная шкатулка содержала драгоценные камни. Я в них не разбираюсь. Взял немного, самые красивые и большие. А сколько там было мешочков? Не считал. С полдесятка, наверное. Один я забрал, но не полностью. Оставил в нём наполовину золотые монеты, добавил серебряные и драгоценные камни. Женские украшения трогать не стал. Ещё забрал саблю.

Как и думал Ульяс, описание сокровищ произвело впечатление.

- Удивительно богатый ювелир! – не сдержал возгласа кто-то из стоящих за спиной юноши.

Сидящий за столом согласно кивнул и осведомился:

- И ты всё это оставил?

Юноша развёл руками:

- Я просто больше не мог унести… Вернее, мог, но было бы слишком тяжело. А мне предстояла дальняя и трудная дорога. Я ещё нёс с собой одежду на смену, еду и воду. Боялся, что ювелир обнаружит… ну, эту кражу, и организует погоню. Потому и сундук за собой прикрыл, дабы он не сразу это заметил.

Далее более коротко Ульяс рассказал свою короткую жизнь уже в столице Эдалльской империи до его привода сюда. Замолчал. Воцарилась тишина.

Мужчина за столом нарушил её, спросив:

- Ты всё рассказал.

- Извините, рассказал как смог. Наверное, многое не упомянул.

- А почему вот об этом умолчал? – сидящий за столом показал кругляш с вензелем и рисунком.

Ульяс ощутил себя на краю внезапно разверзшейся перед ним бездонной пропастью. У него в груди всё похолодело. Вспомнил ветерана с покалеченной ногой, который его фактически выгнал, лишь глянув на эту монету или жетон. Понял, что следовало отвечать с предельной осторожностью, на которую он только способен.

Опустил голову и ответил глубоко повинным голосом:

- Да, я об этом не сказал… - Причину не спросили, хотя он и ждал, а потому продолжил: - Простите, тогда я убил человека… Потом он мне не раз снился, я просыпался в холодном поту… Вспоминать не хочется… Я старался забыть его…

Юноша показал свою откровенность и честность, рассказал о знакомстве в дороге. Уход в кусты с незнакомцев, который говорил о необходимости облегчиться, и все дальнейшие события…

- Одним ударом ты снёс ему сначала шпагу, а затем и голову? Ты что, такой невероятный силач? – не сдержал удивлённых слов мужчина за столом.

- Нет, я не силач. Обычный человек. Это сабля такая. Всё дело в ней.

Мужчина тут же схватил ножны, вытащил саблю, всмотрелся и ахнул:

- Вот оно что! Янчар, иди сюда!.. – Из-за спины Ульяса вышел тот, который руководил остальными у него в комнате, и направился к столу.

Некоторое время он рассматривал саблю, а затем уверенным тоном подтвердил:

- Да, это легендарный булат, – восторженным тоном добавил: - Редчайшее оружие. Каждый захотел бы иметь такое. Булатная сабля точно имеется у нашего императора. Возможно, подобные есть ещё у одного-двух человек. Максимум – у троих. Во всей империи.

Повернулся к юноше:

- Ты знал о том, что это булат?

- Да, - подтвердил тот словом и кивком. – Только не знал, что такая сталь именуется булатом.

- Откуда?

- Слышал от взрослых однажды про необыкновенную сталь и оружие из него. И у ювелира проверил это.

- И как ты проверил саблю?

- А так, как и слышал. Бросил на клинок сабли кусок того бархата, в который она была завёрнута.

- Янчар, проверь! – коротко бросил мужчина за столом.

Янчар пошарил в карманах, достал носовой батистовый платок, перевернул саблю острой кромкой вверх и бросил его сверху на клинок. Упав на него, платок ежели и задержался, то на кратчайшее мгновение, и далее полетел на пол разделённый на две части.

- Ого-го! – раздался удивлённый возглас чуть ли не всех присутствующих. За исключением разве что одного Ульяса, тот хорошо помнил результат своих подобных действий в доме ювелира.

- Понятно, как ты смог победить Кысына, - произнёс мужчина за столом. – А ведь он был очень даже хорошим фехтовальщиком…

- Простите, тогда я вообще впервые взял в руки саблю, - с виноватым видом произнёс Ульяс. – Впервые пришлось драться. Я махал саблей перед собой, стараясь защититься. Видел, что он очень хорошо владеет шпогой. Не заметил, что перерубил её, сразу же нанёс удар, но он оказался ближе, чем я думал. Я почти его не видел, махал наобум. Вот и попал по его голове… Вернее, по его шее. Случайно так получилось.

- В этом я согласен. Совершенно случайное совпадение ряда обстоятельств погубило Кысына. Он тебя недооценил. Это раз. Даже не подозревал, что в твоих руках булат. Это два. И в-третьих, видимо, оторопел, когда ты снёс ему половину шпаги, потому и угодил под твой шальной удар, несмотря на свой немалый опыт и искусство. И что далее?

А так как Ульяс молчал, стоя с самым виноватым видом и потупив голову, мужчина за столом продолжил:

- Ты убил одного из лучших моих людей. Потому обязан отработать за него. Сколько и как – далее будет ясно. И что ты намерен делать с тем имуществом, что оказалось в твоей власти?

Ульяс всем своим естеством ощутил, что настал решающий момент, определяется его судьбе: жить ему или нет?..

Колебался он недолго. Негромко, но вежливо и чётко ответил, осознавая каждое слово, которое произносит:

- Если бы я держал в руках эту саблю, то преподнёс бы её вам с поклоном и с просьбой позволить вам её подарить. А по всему прочему, - кивок на стол, где лежало всё то, что было взято в комнате у Ульяса, - жду вашего решения. Заранее согласен с ним.

Глаза мужчины за столом удивлённо расширились, затем он негромко рассмеялся:

- Хитёр! Или очень умён! Посмотри на него, Янчар, вряд ли мы с тобой были умнее в его возрасте. Кстати, сколько тебе лет?

- Сам не знаю. Думаю, лет пятнадцать, но я недавно решил всем говорить, что мне уже исполнилось шестнадцать. Не знаю, правильно ли я это делаю?..

- Я тоже не знаю, - заключил мужчина за столом. – Считай, что саблю ты мне подарил. Потому я прощаю тебе смерть Кысына. Но ты обязан заместить его, ибо я лишился очень ценного человека. Янчар о тебе позаботится. Понял, Янчар?

- Но… - начал было тот, но осёкся под взглядом мужчины за столом.

- Повторяю, Янчар в последний раз. Ты же недавно допустил ошибку. Небольшую, но всё же какое-то время тебе лучше избегать появления на глаза людям в прежнем районе. Ты же не хочешь отправиться в провинцию?.. Нет! Посему поселишься в самом дальнем месте от того, где накосячил. Будешь жить тихо. Вместе с этим мальчишкой. Воспитаешь его на замену Кысыну. Понял меня?

- Понял, Карамург, - тихо ответил Янчар.

И тут Ульяс словно бы прозрел: так вот кто перед ним? Карамург – глава крупнейшей в империи гильдии наёмных убийц. Иные уверены, что в чём-то он более могущественен, чем император. Он сам император – император преступного мира.

Между тем Карамург просмотрел содержимое кошеля, добавил в него из мешочка неполную горсть серебряных монет и пару золотых монет. Ульяс заметил, что ни одного драгоценного камня он туда не положил. Затем Карамург придвинул кошель и нож в сторону юноши, сказав:

- Баловать тебя не буду. Этого тебе вполне хватит на первое время. А затем ты заработаешь гораздо больше того, что осталось здесь как плата за твоё обучение…

Глава 8

Глава 8. Тайник сокровищ

Немалую часть последующего дня баронесса лечила тех, кто принёс ей присягу, их родителей, детей и родных братьев или сестёр. Остальных вежливо просили удалиться, извиняясь перед ними и сообщая, что в будущем возможно также излечение и их. Но не сегодня. Так что быстрее приносите присягу новой правительнице и получите исцеление всех хворей и недугов…

Ближе к вечеру перед главным входом в крепость собралась немалая толпа солдат. Многие имели с собой оружие, иные были облачены в доспехи. Они требовали немедленного освобождение арестованного барона, громко грозили самозванке оружием, сыпя оскорблениями и призывали явиться на переговоры с ними.

И она вышла к ним. Вернее явилась, паря в воздухе над дорогой в ореоле чудного многоцветного огня. Чуть сзади за ней летел Янсен.

Баронесса приземлилась на брусчатку сразу за крепостными воротами, перелетев их сверху. Остановилась между каменными изваяниями львов, размещённых по сторонам. По величине они раза в два превосходили настоящих львов. Грозно скалили грозные пасти с острыми клыками.

Бунтовщики оробели, их многоглазая толпа изумлённо смотрела на удивительную женщину и молчала. Никто не решался произнести и слова.

Некоторое время Вильяна же не отвечала им, стоял в величавой позе. Затем вдруг в один из моментов окуталась голубовато-радужным сиянием, протянула свои руки в стороны к статуям каменных львов. Щёлкнула пальцами – и те зашевелились, поднялись на ноги и двинулись к толпе ещё недавно кричащих оскорбления, а теперь онемевших от изумления солдат. Ожившими статуями царей зверей были устрашены самые смелые и все тут же бросились наутёк, отталкивая руками и локтями остальных.

Со стен крепости им вдогонку звучал издевательский смех бывших ватажников, ставших гвардией новой правительницы баронства.

Львы же остановились, помотали своими гривастыми головами и направились к Вильяне. Остановившись перед ней, уважительно склонили головы, а затем, тяжело ступая на каменных лапах, вернулись на прежние места. На них застыли каменными изваяниями.

Никто не заметил, что все магические действия незаметно для посторонних проделал Янсен, скромно находившийся позади новой властительницы. Разве что она сама применила магию сияния, заклинание которой он накануне поделился с ней. Формула была простая, лёгкая для запоминания и исполнения. А перед этим он растолковал женщине, как следует себя вести перед бунтовщиками. Та хорошо исполнила роль грозной магини.

Затем Вильяна снова учила новые заклинания, которыми с ней делился Янсен, какие-то опробывала сразу же при нём. Особый восторг у неё вызвал полёт по комнате, когда ей удалось такое сделать. Была очень рада и даже принялась целовать наставника. Тот не сразу, но ответил. Один поцелуй перешёл во второй, третий…

Им не было конца…

В результате они оказались в постели. В ней провели всю ночь в разнообразных ласках, всё лучше узнавая друг друга…

А утром они вместе вышли из спальной на глазах удивлённой челяди. Молва об этом распространилась сначала по дворцу, а затем уже по городу и дальше.

Настроение баронессы многократно и резко менялось на протяжении дня: то она смотрела лучистыми глазами на Янсен, то её лицо омрачалось мыслями о будущем. Волновалась и переспрашивала его: а как горожане и селяне воспримут её власть? Не взбунтуются ли? Но Янсен каждый раз уверенным голосом успокаивал её. Он заявил, что пора решительно брать быка за рога.

- Это лишь слабаки хватают быка за хвост, считая, что так безопаснее для них, - пошутил он. – А мы смелые люди. Ухватим бычару за рога.

- И что?

- Потребуем определиться в своём решении членов городского совета. А значит, - и весь город. Они же являются избранники жителей Боссентуса, потому и представляют город…

Оставшееся время они посвятили урокам магии. И не только лечебной, но и прочей.

К удивлению женщины, кое-что позаимствовал и Янсен. Как он объяснил, у той он обнаружил приёмы ведовства, колдовства. Вильяна рассказала, что этому её научила бабушка.

Ночь опять провели вместе. Как и все последующие…

Начало дня заняли различные хозяйственные дела, создание боеспособных отрядов, их слаживание и тренировки. Братья Вильяны Ягонт и Ясмон возглавили две только что созданные сотни. Среди них находилось несколько десятков тех, кто находился среди бунтовщиков у городских ворот. Но посмотрел на летающую по воздуху в сиянии огня женщину, затем оживившую каменных львов, они пришли, покаялись. Рассказали, что всю смуту затеяли сторонники прежнего барона, которые смогли организовать протест. Теперь же бывшие бунтовщики крепко уверовали в силу магини. Янсен проверил их мысли, убедился в искренности, и они были приняты на службы.

Ближе к обеду в город был послан Михлош с пятью солдатами, которые передали приглашение баронессы посетить её руководству городского совета. Он побывал в домах главы совета Аскина, его заместителя Олляра, казначея Ягаяна, а также - главного судьи Дейнатата.

Отказаться они не посмели. Правда, прибыли с изрядным опозданием. Сделали это намеренно, предварительно согласовав свои действия друг с другом. Тем самым они показали, что не безоговорочно послушны, ещё поглядят на Вильяну.

- Уже неплохо, что они не решились на откровенный протест, иначе бы какая-то часть Боссентуса их поддержала, - прокомментировал их действия Янсен, будучи наедине с баронессой. – Но не волнуйся, даже и это мало бы что изменило, только добавило бы нежелательные трудности.

Прибывшую пятёрку провели в просторный кабинет, в котором прежде барон проводил подобные мероприятия.

Приглашённых рассадили за овальный стол, покрытый пурпурным бархатом. Они выглядели хмуро, готовились высказать свои претензии новой правительнице, но при этом они договорились с самого начала избегать называть её как самозванкой, так и баронессой, не говоря уже о разбойнице, каковой они её считали. Именно последнее слово вертелось у них языках, но они их прикусили. Считая, что временно.

Солнце только начало клониться к далёкому горизонту, не уставая палить, как делало это весь день, но плотные двухстворчатые бархатные портьеры на окнах создавали некоторую полутьму в комнате. Собравшиеся косились на них, досадуя, что света в комнате недостаточно. Они не подозревали, что портьеры были почти сдвинуты между собой намеренно. Свет в помещение проникал лишь в небольшой разрыв между ними, да и там имелась тюлевая занавес. Она тоже чуть гасила его.

Входя в кабинет, Вильяна величаво поздоровалась с гостями. Они ответили ей не очень громко и дружелюбно.

- Прошу прощения, господа, заставила вас сидеть чуть ли в темноте! – На виду у всех она подняла руку, повела ею, и тут же сверху под потолком загорелись многочисленные магические огоньки, залив помещение приятным мягким светом.

Женщина прошла и села во главе стола. Справа от неё расположился Янсен, не входя с гостей цепких светлых глаз. От его пристального взгляда им было неуютно.

Теперь уже приглашенные смотрели на женщину совсем иными глазами.

Они слышали о её магическом даре. О полётах и сиянии, оживлении статуй львов, излечении недугов, с которыми не могли справиться самые лучшие врачи. Но это было лишь словами. А тут она на их глазах мимоходом, одним движением пальца, осветила комнату. И явно самозванка была способна на гораздо большее. Все слухи о неё подтвердились. Намётки всех планов членов городского совета сразу были разрушены.

Теперь они уже смотрели и слушали Вильяну совсем в ином настроении. Возражений не последовало, когда она назвала себя баронессой.

Худощавый, нервный и привычно решительный главный судья Дейнатат спросил:

- Баронесса, а что это за человек, который находится рядом с вами? Извините, мы о нём ничего не знаем.

У Вильяны чуть не вырвались из рта слова: «Это тот, кто посоветовал мне зажечь магические огоньки, наперёд зная, как у вас вытянутся спесивые рожи. Теперь вы на меня глядите совсем не так, как прежде. И то ли ещё будет!..» Но произнесла иное:

- Это мой советник Янсен. – Так они договорились между собой представлять его.

- Просто советник?

Женщина улыбнулась кончиками губ и сказала:

- Скажу то, что вам, несомненно, передадут другие, ежели уже не сообщили. Предпочитаю, чтобы это вы узнали от меня. Советник Янсен – маг и мой жених.

- Ах, вот как!

- Он тоже маг? – переспросил Аскин.

Ему ответил уже Янсен:

- А какой жених может быть у магиссы, как не маг?! – В следующее мгновение он сотворил огненный шарик в правой руке, перебросил его в левую. Сразу же сжал её и шарик исчез, оставив после себя лишь лёгкий запах. Лёгкий и приятный.

- Простите, баронесса, за мою шалость, - повинно наклонил голову перед женщиной Янсен.

- Да, этого делать не следовало. Давайте займёмся действительно важными делами…

На самом деле Вильяна была очень благодарна Янсен за его действия. У неё невольно вырвалось признание о любовной связи с Янсеном, и она испугалась, что он обидится на слово «жених», каковым она его именовала. О дальнейших планах они с ним не говорили, но Янсен фактически подтвердил их отношения, уже сам назвав себя её женихом, несказанно обрадовав женщину.

У неё невольно горделиво поднялась голова, щеки окрасил румянец и залучились светом чёрные глаза. Перемена её чувств осталась незамеченной гостями, они смотрели на магический шарик. Лишь позже они обратили внимание на впечатляющий вид баронессы, она выглядели необыкновенно красивой, как всякая влюблённая женщина, и величественной. Гости внутренне подтянулись, собрались. От их былого отношения не осталось и следа.

Пока шло неспешное заседание, Янсен снял самим же себе назначенный запрет на проникновение в чужие сознания, исследовав все мысли членов городского совета. Дело было слишком серьёзным, чтобы оставаться столь щепетильным. Особенно интересной оказалась информация в голове казначея Ягаяна. И она требовала немедленных действий.

Он стал приподниматься со словами:

- Простите великодушно, баронесса. Кажется, стучали в дверь.

- Я ничего не слышала.

- Стук был совсем тихим. Впрочем, он мог мне показаться. Но, наверное, следует проверить: вдруг кто-то прибыл с важным сообщением, но слишком деликатничает. С вашего дозволения я всё же выйду, посмотрю.

Баронесса кивком дала согласие.

Янсен вышел за дверь. За нею находились четверо солдат. Конечно же, никто в дверь не стучал, потому он даже не спросил об этом, ведь просто придумал стук в качестве предлога.

Тут же послал одного из солдат за Михлошем, который недавно был произведён в полусотники:

- Беги! Приведи его как можно быстрее!

Солдат тут же пустился со всех ног исполнять поручение…

Когда явился Михлош, то сразу же получил приказ:

- Возьми пару десятков солдат, подготовь две телеги и три лошади для всадников! Немедленно! Да, удвой охрану комнаты и пусть никого из неё не выпускают. Вплоть до применения оружия, пока я не отменю данный приказ! Действуй!

Михлош поспешно удалился.

Далее Янсен вернулся в комнату, подошёл к Вильяне и, незаметно для остальных, передал ей для оглашения необходимые указания, используя свою магию.

Члены городского совета заметили их общение, но ничего не поняли. Потому чувствовали себя словно сидящими на иголках.

- Что-то случилось? – не выдержав, поинтересовался Аскин.

- Да, - ответила баронесса. – Некоторые обстоятельства требуют их выяснений. Прошу вас оставаться на своих местах. Мы на некоторое время удалимся с моим… советником. – Женщине очень хотелось снова употребить слово «жених», но она всё же удержалась, заменила его другим. – Также прошу пройти с нами главного судью. Вас, уважаемый Дейнатат.

- Но зачем? – с неудовольствием спросил судья.

- Скоро вам станет всё ясно. Не беспокойтесь.

Главный судья не сразу, но всё же повиновался с предельно хмурым лицом. Ничего другого ему не оставалось.

Ещё больше его встревожило возросшее количество солдат в приёмной. Но Дейнатата повели вниз. Там уже были готовы лошади для всех, большой отряд солдат уже находился в сёдлах. А когда главный судья тоже оказался на коне и поехал за баронессой с её советником-женихом, то увидел, что за ними потянулись вслед две пустые телеги.

Ехать оказались недолго. Остановились у роскошного дома, который принадлежал казначею Ягаяну. Часть воинов окружили его, а другие отправились к входу, роскошно оформленному как портал.

Едва им открыли двери, как внутрь ринулись солдаты, задерживая всех, кто находился в здании. Большая часть оказалась челядью, но были тут и хозяйка с двумя взрослыми дочерями и маленьким шестилетним сыном.

- Проведите нас в спальную вашего мужа, - попросил Янсен.

- Это ещё зачем вам она?.. – начала было женщина, но осеклась под гневным взором.

- Веди, - тихо, но жёстко повторил Янсен.

И она смирилась. Повела.

Помещение оказалось скромным для человека такой должности, каковым являлся казначей. В нём размещались лишь не слишком широкая кровать, комод, письменный стол и пара стульев. Один из них имел подлокотники.

Янсен двинулся к дальней стене, на которой висела небольшая картина с изображением лесной поляны. Снял, бросил её на постель, а сам вдавил ладонью место, которое скрывала картина…

Тут же на глазах у всех возникли линии большого квадрата, их образовали створки потайной двери. Теперь их можно было распахнуть, что с ними немедленно сделали - и глазам присутствующих предстала другая комната.

Сверху в ней загорелся магический огонёк, созданный советником, и он осветил мешки, сундуки, бочонки, ларцы, ведра. В последних с верхом были насыпаны монеты, преимущественно серебряные и золотые.

- Откуда это всё здесь? – ахнула хозяйка.

- Не знали? – саркастически спросила Вильяна. – Вот где, оказывается, хранилась казна баронства! И хранилась достаточно скрытно, даже вы о ней не ведали. А ваш супруг приложил столько сил, убеждая нас, что казна пуста. Казна пуста, в вот этот устроенный им тайник переполнен уворованным!

Янсен пригласил подойти к нему Дейнатата:

- Глядите внимательнее, судья, на эти сокровища. Будете свидетелями того, что их мы не подсунули казначею. Даже одно количество сокровищ опровергает подобное предположение. Да и, видите, на сундуке пыль. – Сопровождая свои слова, советник провёл по крышке сундука пальцем, за ним остался след. – Давно тут стоит этот сундук, как и всё прочее.

Главный судья лишь ошарашенно качал головой, совершенно ошеломлённый увиденным.

Янсен отдал приказ солдатам запереть хозяйку с детьми в её спальной, остальных велел собрать в какой-нибудь большой комнате, и пусть в ней сидят, пока всё не закончится.

Затем началось изъятие сокровищ, что находились в тайной комнате. Две телеги оказались нагружены почти с верхом. Затем они покатились к замку барона.

Жители близлежащих домой поглядывали на происходящее, но близко никого солдаты не подпускали. Потому не слишком многие из них увидели и ещё меньше хоть что-либо поняли в происходящем. Но в главном они не ошиблись: ничего хорошего их соседу этот визит не принёс…

Трое членов городского совета, оставшихся в кабинете, сильно нервничали. Стражники сообщили Вильяне, что те требовали их выпустить. Возмущались, но выйти самовольно наружу не посмели.

И вот вернулась баронесса. Прошла к своему месту. За ней – Янсен и главный судья, который был хмур и молчалив. Ему объяснили то, что от него требовалось: как теперь следовало себя вести с остальными.

- Садитесь, господа! – велела Вильяна. – Продолжим обсуждение самых насущных дел. Их много у нас. Очень много. А вот казна, оказывается, практически пуста. Ни на что денег нет. Это почему, уважаемый господин Ягаян? Объясните нам.

Аскин и Олляр посмотрели на казначея с сочувствием: терпи, получишь головомойку, никуда без таковой. Такая у нас судьба.

Главный судья же сидел темнее тучи, гневно сверля глазами Ягаяна. Было заметно, что он едва сдерживает себя.

- Слишком много расходов, а вот поступлений в казну мало, - принялся лепетать казначей. - От налогов многие норовят увильнуть. А у сельчан имеется основательная причина – вот уже свыше месяца на их поля не упало ни капельки дождя. Посевы гибнут…

- Хватит! – ударила ладонью по столу баронесса. – Эту чушь мы и сами можем нести! Мы видели в вашей спальной картину! И не только на стене, но и за стеной. Далее не хочу говорить. Продолжайте вы, господин главный судья! Вам слово!

- Я догадывался, что казну расхищают, но что бы так? – Дейнатат быстро покачал головой. – Два воза заняли найденные у вас, Ягаян, сокровища. Два воза! И как вы смогли столько наворовать? И совершенно незаметно для всех? Ваша супруга явно не подозревала о том, что вы храните в своём тайнике…

- Пощадите! – взмолился казначей. - Я… Я не мог остановиться. Хотел, но не мог. Пощадите!

Баронесса позвонила в маленький серебряный звонок, находившийся перед ней на столе.

В дверях появился стражник.

- Арестовать! – приказала Вильяна. – В самую надёжную камеру его!

А когда казначея даже не увели, а почти унесли на руках, ибо он не мог стоять на своих ногах, то баронесса обратилась к главному судье:

- Нужно провести следствие. И не тянуть. Пусть суд решит судьбу казнокрада.

- Как и судьбу бывшего барона, - добавил Янсен.

- Это верно. И с ним следует разобраться в первую очередь. Да, и ещё, - обратилась женщина мужчинам, это ей посоветовал огласить в конце встречи Янсен, - вы, наверное, слышали, что я занимаюсь целительством, так? – после кивков согласия продолжила. – Вы лишены многих недостатков молодости, накопили ум, опыт, но и… ряд недугов. Простите, я вижу их у вас. Можете обращаться за лечением ко мне после присяги на верность. Как, кстати, и ваши близкие и родные.

Все трое закивали головами, впечатлёнными словами о возможности избавиться от болезней и мало кто обратили на слова о присяге на верность новой владелице замка.

- Кстати, - добавил Янсен, - мы знаем о долгой засухе. Уже обсуждали её. Дождь прольётся уже в первую ночь после того, как будет принесена присяга верности баронессе от вас, горожан и селян. Много собирать людей не нужно. Отберите небольшое число представителей из разных сословий и некоторых поселений. Этого будет достаточно. И поспешите. Нужно положить конец засухе.

- Это в ваших силах? – вырвалось у главного судьи.

Ему ответил Янсен:

- Повторяю. Баронесса сделает это сразу же после присяги. В первую ночь. Не так ли баронесса?

Вильяна согласно наклонила голову, удерживая улыбку. Вызывать или прекращать дожди ей ещё научиться не удалось, осваивала совершенно иную магию, но пусть думают, что она и на это способна. Янсен ей постоянно твердит о необходимости внешних эффектов…

Когда все ушли, Вильяна подошла к окну и открыла его. Лохматое багровое солнце уже зависло над горизонтом, но на улице всё ещё было жарко. Воздух остывать не хотел. Поглядела вниз на прилегающую к замку территорию, вздохнула и сказала:

- Зрелище печальное. Деревья и кусты совсем зачахли. Смотреть на них жалко, аж в сердце свербит. А жаль, я люблю красивые цветы.

- Будут тебе цветы. Много-много красивых цветов, - подошёл Янсен и обнял баронессу. – С дождём для всех можно подождать, нужно же создать больше стимулов для принятия присяги на верность тебе.

- Я подожду. Надеюсь, ждать долго не придётся.

- Это верно. Не придётся… - последние слова женщины заглушили первые капля начинающегося дождя, они прозвучали дробью, падающей на черепицу. А скоро перешёл в настоящий ливень.

- Ты же хотел с этим подождать? – обернулась Вильяна к своему советнику-жениху

- Я же сказал: мы подождём с дождём для всех. Для всех остальных, но можем побаловать дождиком только себя. Да и сие ускорит прибытие на присягу.

- Это что, значит, дождь льёт не везде?

- Да, только на замок. Ну, где-то, наверное, и капелька-другая дождинок окажется за пределы его стен. Но этого лишь совсем немного, чуть ли не одни брызги.

- Не устаю поражаться твоей силе. Похоже, что ты всемогущий маг. Это так?

- Не совсем. Я только учусь.

- Ты невероятно скромен. От скромности не умрёшь.

- Какой уж есть…

Далее женщина говорить ему не позволила, прильнула к губам любимого своими полными губами…

Когда они ложились в постель, дождь ещё шёл, но затем прекратился…

На следующий день все в Боссентусе говорили о чудесном дожде, который пролился только над крепостью и замком, после чего там не только деревья и кусты зацвели, но и сами собой появились полевые цветы, превратив траву в узорчатый ковёр. Также широко стало известно обещание баронессы о скором дожде на всей территории баронства после присяги на верность её.

Так что долго с этим не тянули: эту присягу поспешили принести представители городского советы, всех сословий и части селян. Люди торопили их сделать побыстрее, очень хотели дождя.

А ночью прошли долгожданные дожди над всем баронством. И длились она три ночи подряд, на самом рассвете же прекращались. Снова начинались лишь после того, как вечером темнело.

Местность преобразилась почти сразу. Затем уж дожди лились раз в неделю, в ночь на выходной, подпитывая посевы и растения.

Если до этого сельчане с горечью ожидали недорода из-за продолжительной засухи, то скоро всем стало ясно, что урожай окажется намного выше обычного. Объяснение быстро нашлось: дожди лились не абы какие, а магические. Отсюда их благотворная сила. Преогромное спасибо баронессе-чародейке!..

Глава 9

Глава 9. Путь убийцы

Уходил Ульяс от Карамурга, во власти крайне противоречивых чувств: с одной стороны испытывал сильнейшую радость от того факта, что остался живым и никак не наказан, а с другой ощущал горькие чувства, казался самому себе обобранным чуть ли не до нитки. До этого все его немалые деньги вкупе с драгоценными камнями и необыкновенной саблей, пусть даже он ими не пользовался, а только владел, давали ощущение собственной значимости и немалых возможностей. Теперь же этого он лишился. Напрочь! С главой гильдии наёмных убийц не поспоришь. Тот возвратил ему фактически лишь медяки. Впрочем, мог приказать тихо удавить или до того подвергнуть изощрённым пыткам.

Так что юноша старался сдерживаться, помня, к каким последствиям может привести даже одно неосторожное слово. Шёл молча, поглядывая по сторонам и прикидывая, а не убежать ли ему, воспользовавшись благоприятным обстоятельством? Но опасался совершить непоправимую ошибку. Фатир ему советовал, что в таких ситуациях лучше не спешить. Говорил: не знаешь, что делать, так и не делай ничего. Подожди, осмотрись, всё обдумай.

Так и вышел за Янчаром из особняка на улицу. Затем их отвезли на повозке к дому в средней части города, где жили весьма обеспеченные люди. Здесь они поселились, занимая весь этаж с четырьмя комнатами, кухнями, подсобными помещениями и прочими.

Янчар был угрюмым и неразговорчивым. Чувствовалось, что у него плохое настроение, и он готов был излить его на юношу. Тот это понимал и вёл себя очень послушно, сразу со всем соглашаясь, вообще не споря.

Сдерживая своё недовольство, Янчар прояснил их будущие взаимоотношения:

- Итак, я здесь с тобой в виде наказания. Хотя, считаю, я его не заслужил. Было дело не столь давно. Ну, я не столько допустил промашку, сколько мне просто не повезло. Так сложились обстоятельства. Карамург решил, что мне лучше побыть в стороне. Как бы затаиться. Я с ним не согласен, но главный он, а не я. Значит, будет так, как сказал Карамург. Мне поставлена задача: скрываться в этом районе и одновременно натаскивать тебя…

- Натаскивать? – не удержался и переспросил Ульяс.

Янчар кивнул:

- Да. Натаскивать. Как боевого пса. Учить тебя. Дабы ты заменил Кысына. Как долго сие будет длиться, не ведаю. Карамург может дать новое задание в любой день. Да и от тебя тоже зависит: насколько быстро ты овладеешь всеми премудростями. Теперь слушай меня внимательно. Скажу тебе честно кое-что, но ежели в будущем ты кому-то передашь мои слова, то я от них откажусь. Даже разозлюсь и скажу, что ты врёшь. Понял?.. Итак. Видел, как ты бросал взгляды по сторонам, дабы намылить пятки. – Мужчина хмыкнул. – Что ж, хочешь – беги. Мчи осатанелым галопом хоть на все четыре стороны. Как больше нравится. Держать не буду. Разве что для вида. Побегу вдогонку, но не слишком ретиво. Повторяю, от своих слов отрекусь, ежели ты это скажешь. Буду уверять, что бежал вслед изо всех своих сил, но куда мне до такого прыткого, как ты?!. Кхе-кхе… Ежели ты убежишь, то мне будет только лучше. Не будешь путаться под ногами, не стану тратить на тебя свои силы и время. Они мне более драгоценны, чем ты. Запомнил?

Ульяс закивал головой. Прозвучавшее оказалось для него совершенно неожиданным. Сказал сам себе, что нужно всё хорошо обдумать. Не спешить, время у него есть. Янчар не будет строго следить за ним. Нужно будет только выбрать удобный момент…

- Убежать от меня тебе легко, - продолжил Янчар. – Повторю. Даже не буду стараться тебя догнать. Только ты далеко не убежишь, найдут. По очень простой причине: у нас всё под контролем. И в самой столице и далеко за нею. А потом тебя вероятнее всего прирежут. Или ещё как покончат с тобой. И благодари бога, ежели не станут пытать зверски… Между прочим, даже то, что ты сказал Карамургу, проверят. Выяснят, где ты прежде жил и гончарил? Как в селе, так и в городе. Кстати, к ювелиру ты добрых чувств не питаешь?

- Нет, совсем наоборот. А почему вы об этом спрашиваете?

- Так знай, его ощипают. Заберут сундук. Или, как минимум, всё то, что находится в нём… А ежели выяснится, что ты обманул…

- Клянусь, я сказал правду. Всю правду. Понимаю, вам врать нельзя. Сразу понял это. Потому говорил правду…

- Тогда живи и сопи спокойно. Может быть, даже тебя в будущем поблагодарят за наводку и сведения о ювелире… Кстати, как ты считаешь, когда тобой заинтересовались в столице?..

Ульяс пожал плечами.

- Сначала обратили внимание на молокососа, который готов купить себе дом. Это вызвало некоторое удивление. Тогда и взяли на заметку…

- И сразу донесли обо мне Карамургу?

- Ты преувеличиваешь значение своей персоны. Она ничтожна для Карамурга. Нет, тебя взяли на заметку те, кто стоит ниже. Много ниже. Они заинтересовались: а денежки у тебя откуда? Не следует ли заставить поделиться?.. Потом побывали в твоей комнате, осмотрели всё в твоё отсутствие и нашли жетон. Всё вернули на место, ничего не взяли. Даже мелкой монеты. Испугались, что будут иметь дело с гильдией, а тогда могут не снести голов. Сообщили выше, оттуда – ещё выше… И в конце концов дошло до Карамурга. Он заинтересовался тобой и велел доставить к себе. На каждом таком жетоне имеется особая метка, по ней ему стало ясно, что он прежде принадлежал Кысыну. Дальнейшее тебе известно…

- Да, я был настоящим дураком, - со вздохом признался Ульяс.

- Не совсем дураком, - не согласился Янчар. – Скорее, молодым простаком. А молодость быстро проходит. Постарайся избавиться и от некоторых своих иллюзий, наивности, невежества…

Проходил день за днём, отношения между Янчаром и Ульясом значительно улучшились. Они стали лучше понимать друг друга. Янчар многому научил юношу. Постепенно стал это делать даже с некоторым интересом, ибо проводил время преимущественно дома, как ему было велено Карамургом. Скучал, а так хоть какое-то развлечение.

Самая большая комната позволяла им вести учебные поединки на саблях, шпагах, мечах и даже на кулаках. Порой они использовали кастеты, ножи, кинжалы. С какого-то времени стали использовать защитное снаряжении. Янчар не упустил случая, дабы пояснить:

- Прежде мы обходились без этого, а теперь оно необходимо. Усекаешь – почему?.. Ты многому научился, оказался способнее, чем я думал. Скоро будешь драться со мной на равных.

- Сомневаюсь, мне до вас далеко.

- Не сомневайся, это всё так. И второе: хватит мне тыкать, этим ты подчёркиваешь пропасть лет между нами, а я чувствоватьстариком себя не хочу. Говори мне «ты».

Ульяс так и стал делать.

Он увлёкся постижениям разных премудростей, как говорил Янчар. Овладел различным оружием, умел использовать всё, что оказывалось под рукой. Научился применять удавку, пращу, различные яды. Очень ему понравилось стрелять из духовой трубки, с помощью которой он мог бесшумно послать отравленную колючку на расстояние почти в сотню шагов. Скоро попадал в грудь чучела даже с предельной дистанции, а с более близкой – в голову или какую-либо часть тела.

Янчар показал различные приспособления. Например, к рукам крепились металлические налокотники, а там имелись выдвижные шипы, ими можно было пройтись по телу и лицу противника, нанося рваные раны. А ещё можно было принять на них удар кинжала или даже сабля так, чтобы лезвие угодило под специальный сгиб, следующим движением противник обезоруживался. Специальные перчатки позволяли легко карабкаться по деревьям и стенам. Заострённые железные наконечники на носках башмаков наносили увечья или даже приводили к смерти, ежели до того их смазывали ядом.

Какое-то время пришлось уделить маскировке: для того применялись плащи и балахоны различного цвета, они позволяли стать почти незаметным в темноте или среди растительности.

Пару раз Ульяс принял участие в исполнении Янчаром задания гильдии наёмных убийц. Видел, как его наставник убивал. А на третий раз тот велел своему питомцу нанести саблей смертельный удар трясущемуся от страха мужчине, прижатому ими к стене его собственного дома.

- Ну, бей! Бей! Бей же, слабак!

- Не могу, - замотал головой Ульяс, не решаясь поднять шпагу.

- Не можешь? – зло выкрикнул Янчар и тут же полоснул свой шпагой по животу мужчины…

Юноша оторопело застыл, глядя на груду вывалившихся внутренностей, которые несчастный пытался запихнуть обратно, уже лежа в луже крови на полу.

- Убей его! – снова потребовал Янчар. – Что застыл! Ты же убийца! Ты уже убивал! Двоих! Этот будет третьим на твоём счету! Убивай!

- Не могу… Жалко… - пролепетал Ульяс.

- Жалко? Тебе жалко? Погляди, как он сильно мучается! Прекрати его мучения, добей! Пожалей его!

Рука Ульяса с саблей почти непроизвольно метнулась вперёд и острие проникло в левую часть груди. Прямо в области сердца. Мужчина дёрнулся всем телом, его каблуки застучали по полу. И вот он затих.

- Молодец, - уже совсем спокойно сказал Янчар. – Ты всё же сделал это. А если бы решился на это с самого начала, то избавил бы его от мучений. Так что у тебя ложная жалость. Если драка неизбежна – бей первым. Если нужно убивать, то убивай как можно быстрее. Так будет лучше для всех. И для таких, как он, - Янчар кивнул на мертвеца, - и для тебя.

Потрепал по голове Ульяса и добавил:

- Всё же ты молодец. Не сразу, но дело сделал. Ты – убийца, ты – наш. Поздравляю! Это тебе. – Янчар протянул юноше жетон. Точно такой же, какой он забрал из кармана Кысына. – Карамург велел тебе вручить. Знал, что ты справишься. Не теряй и цени.

К этому времени Ульяс немало знал о гильдии наёмных убийц, о том же жетоне. Выучил различные жесты и знаки, которыми убийцы узнавали друг друга среди многих прочих. Одним жестом просто приветствовали, другим просили помощи или сами её предлагали. Могли передать предупреждение об опасности. Кое-что сообщить. А жетон был вроде документа личности, и его своевременная демонстрация была весьма весомой.

Юноша вспомнил хромого ветерана, у которого не столь давно жил. Несомненно, тот что-то знал о жетоне гильдии наёмных убийц, потому едва увидев его, сразу же отказал в жилье Ульясу. Правда, никому о том не сказал. О жетоне узнали позже другие, старый солдат был тут ни при чём.

В следующий раз Ульяс убил человека сразу же после даже не приказа наставника, а по его жесту. Затем уже делал довольно легко. Не всегда ему давались лишь убийства детей, подростков и женщин, особенно – молодых. Но приходилось делать и это. Нужно, необходимо!

После Ульяса стали посылать на задания в одиночку. Ему даже стало нравиться подолгу «пасти» жертву, изучая её характер, привычки, образ жизни. Бывали и такие, что использовали усиленные меры защиты, зная про угрожавшую им опасность. Тут особенно приходилось потрудиться. Но осечек у молодого убийцы не было. Правда, раз он явился к Карамургу с поникшей головой и повинился: убить жертву не смог.

Тот нахмурился:

- Это ещё почему? Поясни!

- Он покончил с собой.

- Это действительно так? Ты точно знаешь? А он не симулировал?

- Нет. Он приставил острием кинжал к своей обнажённой груди, рукоятку – на стол, а затем налёг на него. Когда я пощупал, пульса не было, он даже уже почти остыл.

Карамург повеселел:

- Не делай траурную морду, Ульяс. Для нас важнее всего результат. Он достигнут. Так что тебя ругать не за что. Хвалю, что сам проверил и сомнений в смерти нет. Так что полный порядок.

Немногим позже после выполнения очередного задания Ульясом Карамург подарил ему неплохой дом. Из его окон даже была видна, пусть и с немалого расстояния, высокая стена, окружающая чертоги императора. То есть, в данном районе селились исключительно состоятельные и уважаемые граждане.

Правда, подарил своеобразно. Дал необходимые средства, указал адрес. Хозяин дома уже дал согласие на продажу. Оставалось это официально оформить в городском совете.

Ульяс поспешил туда, окрылённый скорым переходом в домовладельцы. Но в городском совете сначала его с хозяином дома долго промариновали в приёмной, а затем выставили множество различных требований. Похоже, надеялись на дачу взятки.

Ульяс рассказал о том Янчару, который уже давно жил отдельно от своего бывшего ученика, а сегодня случайно заглянул к нему:

- Говорили бы прямо: дай нам в лапу! А я делать это не умею. Не знаю, как и сколько давать? А вдруг сумма слишком велика.!

- Что? – рассердился Янчар. – Да что они себе позволяют! Мы можем придти по их душу и тогда!..

- Можем, - согласился Ульяс. – Но не нужно это делать. Я не хочу слишком уж засвечиваться, хочется быть обычным человеком, не привлекать к себе лишнего внимания. Потому я их и терпел.

Янчар поразмышлял и согласился:

- Ты прав. Нужно идти другим путём. И я знаю, каким. Даже Карамурга к этому делу подключать не нужно, справимся сами.

- И как же?

- Есть у меня очень обязанный мне человечек. Не беспокойся. Он к гильдии никакого отношения не имеет. Служит при дворе советником аж одного из советников императора. Ха-ха, советник советника! Потребую от него замолвить за тебя слово…

Уже на следующий день проблема была решена.

Ульяса в городском совете приняли быстро и с уважением. Даже вроде как извинились словами:

- Что ж вы не сказали, что вы не просто кто-то с улицы, а у вас такой высокий покровитель?!.

К этому времени Ульяс пробыл в гильдии наёмных убийц почти двенадцать лет. Шел ему примерно двадцать седьмой год, точнее он о своём возрасте сказать не мог.

К тому времени он стал весьма известной и уважаемой личностью в гильдии. Не столь давно Карамург ему сказал, что он оплатил все долги перед ним и гильдией. Имелось в виду в первую очередь убийство Кысына, которого он должен был заменить. И заменил. Казалось бы, Ульяс мог покинуть гильдию, но даже не заикался об этом. Знал, что выхода из неё нет. Вернее, он только один – вперёд ногами. На кладбище. Да и сам уже не хотел заниматься ничем другим. Всё ему нравилось.

Он вёл весьма вольную жизнь, жил в комфортном доме. Обязанностей имел мало. Нужно было лишь поддерживать себя в хорошей форме, тренироваться. Задания получал всё реже и реже, зато они становились всё более сложными, ответственными и доходными. Тайник в его спальне постоянно пополнялся. Фактически он уже накопил средства на обеспеченную жизнь до самых последних дней своего существования.

Однажды Карамург предложил Ульясу невыполнимую миссию. Так и сказал, пригласив к себе:

- Имеется дело, которое оказалось не по силам… не буду называть имени, только скажу: это был один из самых-самых в гильдии. Даже посильнее тебя, ты только подошёл к этому уровню. Хочу поручить тебе. Можешь отказаться. Но знай, оплата царская…

Карамург назвал сумму и Ульяс не смог скрыть своего удивления:

- Никогда такой не слышал!

- Ну, как возьмёшься? Может, вопросы имеются?

- У меня два вопроса.

- Говори.

- Этот наш человек, имени которого вы не назвали, - именно «был»?

- Да. Он погиб на этом задании. А второй вопрос?

- Почему именно мне, ежели я не сильнее его?

Карамург ответил не сразу. Ненадолго задумался: а затем сказал:

- В целом ты близок к нему по своим профессиональным силам и возможностям. Но о тебе говорят как об очень везучей личности. Раз услышал даже слова: «Его любят небеса». Ещё немного и о тебе начнут складывать легенды. Часто вспоминают, как ты, впервые взяв саблю в руки, сумел прикончить Кысына, который был весьма умелым фехтовальщиком. Мало кто мог соперничать с ним в этом. Случалось и иное, но схожее по части везения.

- Мне тогда сильно повезло, - как можно убедительнее произнёс Ульяс. По сей день он никогда не признавался, что временами применял свои магические способности. Порой они играли решающую роль. Да и многие навыки, полученные им во времена пребывания рядом с фокусником-разведчиком, ему весьма пригодились. Особенно поначалу. А про свой давний поединок с Кысыном сказал самокритически: – Повезло мне тогда дураку.

- Вот и я о том же, - улыбнулся Карамург. – Мне кажется, что ты можешь справиться даже с этим практически невыполнимым делом. Более ни для кого невыполнимом. Сейчас ты уже не дурак, а твоя везучесть всегда при тебе. Ну, как?

- Что я должен сделать?..

В дальнейшем разговоре Ульяс узнал, что некий великовозрастной герцог желал устранить столь же старого барона, одиноко живущего в поместье Кратенгейст недалеко от столицы. Похоже, они были ровесниками и когда-то не только общались, но и дружили. Что за размолвка произошла, какая кошка пробежала между ними, неясно. Барон жил в сильно укреплённом замке один, дети его погибли в молодом возрасте и внуков ему не оставили. Челядь была ему очень верна, в охране имелось немало ветеранов, с которыми барон некогда участвовал во многих битвах, ибо был воинственен и отважен. И щедр. Осыпал приближённых всяческими милостями.

- Неужели к нему столь трудно подобраться? – удивился Ульяс.

- Пока не удалось. Стены высоки и крепки, охрана бдительна. Да и сам барон всё ещё владеет любым оружием отменно. Попробуй сунься к такому.

- Попробую, - заверил Ульяс.

- И ещё одно обстоятельство, - сказал Карамург. – До этого момента заказчик просил сие не оглашать. Тебе не только нужно убить барона, но и забрать из его рабочего кабинета все книги и бумаги, которые окажутся там на столе. Это обязательное требование.

- И что мне их, на телеге вывозить, что ли?! – не удержался от ехидного возгласа Ульяс. – Там же может книг оказаться чуть ли не воз!

- Нет. Книг у барона всего несколько штук. Заказчик требует предельно бережно относиться к ним. Если получится, то обернуть во что-то, положить в мягкий мешок. Затем доставить к нему.

- Это я сделаю, - пообещал Ульяс, - но книг заберу столько, сколько смогу унести в одной руке. Возможно, мне придётся драться, не говоря уже о том, что нужно лазить по стенам.

- Заказчик заверил, что их там не более трёх-четырёх. Не слишком больших.

- Тогда ладно. Заберу…

Ульяс встретился с заказчиком. Хорошенько расспросил престарелого герцога о бароне, получив все сведения, которые только было возможно. Получил бархатный мешок для книг и рукописей. Затем отправился к баронскому замку в Кратенгейст, пробыв почти сутки в пути.

Замок находился на некотором возвышении, имел на диво высокие и невероятно прочные даже на вид стены. Вдоль них протянулся довольно широкий ров. И он был совсем не заросшим, его до краёв наполняла мутная вода. Ниоткуда подойти к замку ров не позволял. Внутрь вела единственная дорога через мост, на котором едва умещалась повозка. Широкие прочные ворота были закрыты, люди входили и выходили через небольшую дверь, около коей находилась пара стражников с оружием. Несколько человек прохаживались по стенам. Создавалось полное впечатление, что здесь ежеминутно ждали нападения врага, которого не было даже на далёком горизонте.

Ульяс покачал головой, не случайно барона иные называют сумасбродом. Слышал такое, когда заехал в расположенное рядом с замком Кратенгейст довольно большое одноимённое поселение и провёл ночь на гостевом дворе. Старался ничем внимания к себе не привлекать. Посидел в общем зале корчмы. Съел порцию вкусной фасолевой каши с мясом, горячую копчёную рыбу (это был сом), пирог с малиной. Отведал местного красного вина, сочтя его недурным. Слушал разговоры. Сам вопросов не задавал. Про себя сказал, что здесь проездом, направляется в гости к родному старшему брату, которого уже не видел четыре года…

- Нет, нет! – воскликнул, поправляя сам себя, Ульяс. – Уже не меньше пяти лет! О небеса, как быстро же летит время?! Племянник с племянницей, наверное, уже выросли больше меня. Тогда они почти доставали мне до плеч! А сейчас, наверное, не меньше меня!.. – Он знал, что подобные эмоциональные детали внушают к собеседнику доверие. Этому его учил ещё Фатир.

На следующий день покинул Кратенгейст. Конечно, ему хотелось задержаться здесь подольше, дабы всё лучше высмотреть, но не следовало привлекать к себе внимание. Примелькаешься, запомнят, задумаются: а зачем ты здесь?..

А так самое обычное дело: проехал некто мимоходом, на него посмотрели и забыли. Вполне возможно, что причиной неудачи его предшественника стало то, что он дал себя заметить уже в самом начале. Его могли взять на заметку агенты или осведомители барона и сообщили тому о подозрительном человеке.

Известно, что гость гостит мало, а видит много. Так и он в данном случае увидел немало всего. Возможно, полезного. Что именно из этого ему пригодится, покажет будущее.

Извилистая дорога проходила через лес, который начинался сразу за последним домом в Кратенгейсте. Ульяс проехал по ней немного, затем огляделся – никто его не видит! - и свернул налево, направив коня в лес.

Удалился от дороги недалеко. В чаще нашёл удобное место. Расположился на привал. Постарался обустроился как можно незаметнее, ведь селение недалеко, кто-то мог случайно забрести сюда и на него наткнуться.

Несколько последующих ночей исследовал окрестности, подходы к замку, Сооружён он был в полном соответствии с правилами фортификационного искусства на чуть возвышенном месте. Выглядел неприступным.

Обычно подобные крепости становились центром селений, к ним пристраивались люди, постепенно осваивая всё большую площадь. Тут же она лишь с трёх сторон граничила с селением, а четвёртая выходила на лесистый пригорок. Именно отсюда Ульяс решил проникнуть в крепость, да и это место было наименее освещённым. А темнота – важнейший козырь в колоде карт специалистов его профессии.

Попутно он прикинул пути срочного отхода: вдруг будет обнаружен и придётся срочно ретироваться.

Когда счёл собранную информацию достаточной, то отправился на дело.

Коня оставив недалеко от дворцового рва, где в небольшой ложбине росла группка деревьев. Тут он будет незаметен. Экипировка соответствовала задаче: надел лёгкую одежду, туфли с особо рифлёной подошвой и металлическими укреплениями на их носках. Прикрепил налокотники. Саблю оставил, взял лишь кинжал и кастет. За пазуху положил небольшой мешок с верёвкой. Сверху накинул на себя двойной плащ с капюшоном, который имел совершенно тёмный цвет, а вот внутренняя прокладка была чуть посветлее, тёмно-серой.

Ульяс подошёл к крепостной стене с той стороны, где царила почти сплошная темень. Ему пришлось магическим заклинанием увеличить себе остроту зрения и слуха. Требовалось преодолеть ров, заполненный грязной водой с плавающими поверху фекалиями, ведь сюда стекались отходы из замка. Заходить в него было противно. Потому он ещё заранее промерил глубину рва, который оказался не слишком глубоким, а в одном месте и чуть уже. Заготовил в лесу необходимой длины крепкий шест. Чуть разбежался, уткнул нижний конец шеста в намеченное место дна рва и, держась за верхний, перенёсся на противоположную сторону над водой…

Присел, огляделся, прислушался. Вокруг было тихо и мирно, и лишь какие-то насекомые продолжали безбоязненно стрекотать в траве...

Значит, можно двигаться дальше.

Только прежде следовало спрятать шест, вдруг в его отсутствие тут пройдёт кто-то, наткнётся на него. Может даже поднять тревогу. Маловероятно, но следует предусмотреть и такую вероятность.

Погрузил шест в дно рва с под наклоном с таким расчётом, что снаружи остался над водой лишь его конец. Да и тот был почти весь укрыт маленьким кустиком, растущим на берегу.

Ульяс постарался получше запомнить место, дабы потом сразу его найти.

Натянул на себя капюшон плаща. Чёрный цвет последнего практически не отличался от стены и сделает человека на ней незаметным.

Прочитал два заклинания: первым обеспечил себе бесшумность действий, а второе ему позволило пробираться по стене на манер хамелеона. Так что скоро без особого труда убийца оказался на самом верху. Он осторожно просунул голову в машикули, навесную бойницу, такие ещё называли бойницами косого боя. Огляделся в обе стороны, зная, что по широкой стене прохаживаются стражники. При этом они постоянно держали в поле видимости того, кто находился впереди.

Дождался прохода стражника, держась на совершенно гладкой внешней поверхности стены, где его можно было рассмотреть, да и то с немалым трудом, если свесить голову наружу именно в данном месте. Но стражник прошестрвовал мимо, не догадываясь, что совсем рядом находится Ульяс.

Чуть выждав, убийца переполз по верху стены и на другой стороне сразу же по её внутренней поверхности спустился во двор замка.

Приник к земле, весь укрытый плащом, опять выждал, прислушиваясь и осматриваясь.

На крыше замка находились три башни, немного выступая за пределы стены. В башне справа обычно находился барон. Он всегда бодрствовал по ночам, а днём отдыхал. Так сказал заказчик. Ещё он сообщил, что на нём, и только на нём, имелся флюгер с каббалическим знаком. Нашёл глазами таковой. Ошибки быть не должно.

Замок и указанная башня немного освещались звёздами, потому были светлее. Учитывая это, Ульяс вывернул наизнанку плащ и балахон, так они были чуть светлее, ближе к цвету стен замка.

Конечно, очень зоркий глаз все же мог его рассмотреть на стене замка, но приходилось рисковать и уповать на то, что стражники туда не глянут, ведь они следили за крепостной стеной и за всем тем, что снаружи, а не внутри.

Пригибаясь как можно ниже, перебежал к замку и принялся по его стене карабкаться к нужной башне, прикрываясь различными внешними архитектурными особенностями. При этом следил, чтобы быть постоянно прикрытым плащом и капюшоном.

Окошко на башне оказалось открытым.

Ульяс прислушался, затем осторожно приподнялся и заглянул в комнату через оконные тёмно-фиолетовые портьеры с густой бахромой. Она показалась ему совершенно пустой, хотя и хорошо освещённой. И тогда он быстро проскользнул внутрь и отошёл от окошка, дабы не быть случайно увиденным снаружи.

На полу лежал ворсистый ковёр с пёстрым орнаментом, заглушавший шаги. Слева у стены стояла оттоманка с гнутыми лакированными ножками, на ней был валик и небольшая подушка. На противоположной стороне располагался стол, около него находился стул с мягким сиденьем и подлокотниками. Убийце сразу бросилась в глаза раскрытая книга на столе и лежащие рядом исписанные листы разного формата.

«Ого, одна книжка имеется! А где же все остальные, которые я должен забрать?..» - озаботился Ульяс. Других книг он не видел.

Вспомнил, что он должен убить хозяина замка. Подумал: «Мне нужно его поискать или подождать, спрятавшись где-либо? Например, под оттоманкой или за занавеской…»

Принялся осматриваться и остолбенел, застыв на месте: в комнате внезапно появился человек с небольшим арбалетом в руках и саблей на поясе.

Невысокий крепыш, с кудлатой бородкой на худощавом несколько вытянутым лицом. Таким ему и описывали барона.

- Что ты здесь выглядываешь и выискиваешь, молодой человек? – барон, осклабился, пытаясь изобразить улыбку, но тепла в ней было даже меньше, чем в сугробе снега. – Ежели думаешь, что что-то потерял здесь, то крепко ошибаешься. Даю тебе в том слово. Слово дворянина!

Ульяс попытался ответить, но язык ему не повиновался. Да и вообще он не мог двинуть даже рукой. Она только слегка дёрнулась.

- Зря пытаешься, ничего не получится…

«Он – маг», - понял ужасную истину убийца. Следующие слова барона подтвердили его догадку:

- Ты удивил меня, быстро до меня добрался. Ещё на стене я тебя заметил. Она ведь у меня не простая, там всюду магические амулеты, сразу известили о тебе. Я едва успел подготовиться. Правда, ещё не решил, что мне с тобой делать?

Барон замолчал.

Ульяс пытался вернуть себе контроль над своим телом, но у него ничего не получалось.

- Я хотел было расспросить тебя: кто ты, зачем тут и всё прочее. Но, знаешь, мне это делать расхотелось. А зачем мне знать что-то? К чему? Совершенно зряшное дело, – он прикрыл рукой зевок и продолжил: - Прикончу тебя – и все дела. Немного жаль ковёр, зальёшь кровью. Но я давно хотел его заменить, имеется куда лучше. Теперь будет повод для этого. Так что отправляйся в лучший мир. Когда-нибудь там встретимся с тобой, тогда и продолжим разговор. Ты не против?

Барон поднял арбалет и, глядя издевательским взглядом на убийцу, безжалостно нажал спуск…

Объятый ужасом Ульяс, видел, как двинулся палец барона, и в отчаянии ударил по арбалету своей магической невидимой рукой…

Стрела просвистела около головы убийцы, вылетев в окошко башни.

- Ах, ты тоже маг! – удивлённо вскричал барон.

Ульяс почувствовал себя свободным, магические узы с него спали. Несомненно, это произошло из-за того, что удар по арбалету отвлёк внимание мага от своей жертвы. Пользуясь этим, убийца бросился к барону. Тот отшвырнул ставший бесполезный арбалет и ухватился за шпагу, но Ульяс успел нанести ему удар кинжалом в живот. Чуть провернул и резанул в сторону…

Барон упал на ковёр, обхватив руками живот, издавая невнятные звуки. Под ним образовалось пятно крови, которое постепенно росло.

«Ковёр испорчен кровью, - мстительно подумал Ульяс. – Придётся заменить. Хорошо, что имеется другой, куда лучше этого. Но тут они обойдутся без меня. У меня другие дела».

Убийца напомнил себе, что нельзя медлить. Возможно, барон предупредил кого-то о его проникновении сюда. Нужно быть готовым и к такому повороту событий. Хотя, учитывая магические способности барона, он вполне мог решиться обойтись своими силами. Но надеяться можно на лучшее, а готовиться следует к худшему.

Достал из пазухи мешок с верёвкой. Огляделся. По заданию следовало собрать все книги и бумаги со стола…

А тут лишь одна книга, других нет. Искать в соседних помещениях он не будет. Ему было сказано про одну комнату. Закрыл книгу, собрал бумажки со стола, положил их сверху.

Требовалось во что-то завернуть все это. Но во что?..

Ульяс огляделся, обратил внимание на тёмно-фиолетовые портьеры. Поморщился, подумав: «Дорогая, - безжалостно проводя кинжалом по ткани. – Но ладно. Заменят, как и ковёр».

Ткань оказалась весьма прочной, да ещё мешала бахрома. Отрезал от одной из портьер нижнюю часть в руку длиной, завернул в неё книгу с бумагами. А свёрток уложил в мешок, выданный ему герцогом, крепко завязал и отправил его за пазуху.

Предстояло опасное возвращение. Слышал, что многие попадались именно на этой стадии. Из-за расслабленности, уверенности в том, что главное уже сделано.

Прислушался. В башне, за дверью и за окнами царили тишина. Издалека, из селения, донёсся ленивый лай какого-то кабыздоха.

Выглянул из окошка, а затем выскользнул наружу, тут же старательно прикрыв себя плащом с балахоном.

Спуск занял времени куда больше, чем подъём. Когда оказался внизу, то перевёл дух и перебежал к стене. Поднялся по ней наверх, пропустил совершающего свой обход исполнительного стражника, а затем выбрался наружу…

Отыскал спрятанный шест и с его помощью преодолел ров.

Только оказавшись у своей лошади, почувствовал, что самое главное и опасное действительно осталось позади.

Быстро переоделся в обычную одежду, вскочил в седло и покинул Кратенгейст по намеченному маршруту. С места взял в карьер.

Тропа временами сужалась, и ветви деревьев стегали всадника, порой чувствительно, создавая у него иллюзию, что они мстят ему, карают за содеянное. Потому он невольно пригибался к гриве, а затем вырвался на равнину, где вздохнул с облегчением. Деревья словно бы отошли в сторону, сочтя наказание достаточным.

Свежий воздух бодрил. Ульяс ликовал: он справился с заданием, которое казалось никому невыполнимым! Предвкушал ту минуту, когда он доложит об этом Карамургу. Ему очень хотелось увидеть выражение лица главы гильдии убийц…

Глава 10

Глава 10. Укрощение строптивого

Уже после первого дня, когда после присяги на верность, крепость заполонили толпы нуждающихся в лечении, баронессе с Янсеном пришлось немало потрудиться, дабы избавить от недугов несколько сотен человек. На следующий день явилось не меньшее количество, причём не только горожан, но и жителей близлежащих селений, прослышавших о возможности оздоровиться. И оздоровиться бесплатно!

Вильяна вечером пожаловалась, что она больше ничем заниматься не может, как только лечить, лечить и лечить. От самых разных хворей и недугов.

Янсен ответил, что хорошо понимает её, ибо сам постоянно находится при ней, и лишь скромную часть больных вылечивает она, а большинство избавляла от недугов его магия. Так что ему тоже это дело надоедало. Но так было надо!..

Ободрил женщину, сказав:

- Мы ещё завтра денёк попринимаем, но затем известим всех, что на этом всё заканчивается. Далее пусть обращаются к лекарям, которых мы назначим.

- А они у нас есть?

- Да, я уже выяснил. Имеется один дворцовый врач и два войсковых. Но этого мало. Во время приёмов я взял на заметку пару человек, которых можно обучить за самый короткий срок. Ещё в Боссентусе свыше десятка лекарей, которые лечат горожан. Не меньше всякого рода целителей в селениях.

- И как же они нам помогут?

- Соберём возможно большее количество таковых. Затем я научу их нескольким простейшим заклинаниям. И ты раз-второй-третий встретишься с ними. Поведаешь более сложную магию.

- Это ещё зачем?

- А затем, чтобы создать у них иллюзию, что ты более сильный маг, чем я. Ты же тут главная, к тебе должно быть уважение. У всех. И у врачей тоже. Но и это ещё не всё. Выберем самых способных, подучим особо и наймём на службу тебе. Будут получать жалование и немало сверх того. Рядом с крепостью купим или под каким-либо предлогом займём дом, в нём организуем лечебницу. За плату. За хорошую плату.

- И ты уверен, что люди будут платить?

- Конечно! С более простыми хворями справятся обычные врачи, а сюда придут уже с серьёзными болезнями. Лечить их будут более подготовленные люди. Да и мы с тобой иногда будем заглядывать сюда, когда у нас окажется свободное время, совершать чудеса. Так что в желающих оказаться здесь недостатка не окажется.

- Это верно. Следует быстрее всё это организовать.

- Бунхеец уже кое-что делает. О доме он мне сказал. Хороший дом. Его занимает… вернее, занимал Чунек, дальний родственник казначея. Так он куда-то скрылся. Никто его не видел после того, как был арестован Хаушвиц. Дом можно приобрести. Или конфисковать. Хватит места для лежачих больных. Наймём санитарок для них.

- Ты упомянул, что кого-то присмотрел из числа тех, кого мы излечили. Это кто?

- Одна из них – это дочь Михлоша. Помнишь, ты её избавила от родимого пятна на щеке?

- Помню. Только это твоя заслуга, я подобного ещё не умею.

- Научишься! Пусть все думают, что обязаны тебе излечением. Михлошу я сказал, он завтра приведёт Ойнену. Так её зовут. Полусотник поведал мне, что она с детства в играх изображала врача и всех лечила. Думаю, научится достаточно многому.

- А кто второй?

- Вторая. Знахарка с улицы ткачей. Она там довольна известна. Старше средних лет, волосы заплетает в две тугие косы. Таких я видел мало. Бунхейцу я приказал найти её, описав внешность. Так что завтра она тоже будет здесь. Соберёт приказчик и других, кого только сможет. Позже и ещё кого-нибудь подтянем…

- Это всё хорошо, но обо мне ты должен позаботиться? – заявила Вильяна.

- Это как?

- Конечно же, я хочу лечить людей лучше, но…

- Поясни своё «но».

- Кинуться могут на меня. Мечом, ножом я владею. Неплохо стреляю из лука. Но даже в этом деле сыщется немало таким, что меня одолеют. А если столкнусь с магом?

- Борьба с магами – это следующий этап. А пока тебе нужно научиться противостоять обычным воякам. Мне думается, для начала следует овладеть некоторыми заклинаниями. Начнём с того, которое обездвиживает человека. Кинется кто на тебя – превратится в столб. Тут ещё пригодится и волшебный щит из воздуха. Ни одна стрела не пролетит, дротик он остановит. Тяжёлое копьё может пройти, но его удар будет сильно ослаблен… Но одной обороны недостаточно. Нужны и ответные действия. Так что научу тебя метать огненные шары и молнии. Это всё за день-другой-третий освоишь, а затем пойдём дальше. Так что давай прямо сейчас и начнём…

+ + +

Вильяне очень хотелось заставить двигаться каменных львов. Заклинание она выучила, но её магических сил хватило лишь на то, чтобы оживить одну из статуй. Даже сдвинуть с места не смогла. Лев медленно покачал головой и снова застыл недвижимо.

Женщина сильно огорчилась своей неудачи.

Янсен посочувствовал, но набор магической силы – это дело долгое. Тут он мало чем мог помочь.

Неожиданно ему пришла идея. Он рассмеялся, приведя в удивление подругу.

- Ты что, смеёшься надо мной? – спросила она.

- Нет, я кое-что придумал. Ты сейчас поймёшь. Пойдём со мной!..

Маг привёл баронессу в салон, где на стенах были повешены головы животных, ставших трофеями барона. Но не они сейчас интересовали Янсена. Он подвёл женщину к чучелу леопарда, застывшего на полу в углу комнаты. Некогда он пал от меткого копья в самое сердце. Опытный кожевник получил его шкуру, искусно выделал, набил опилками и превратил в полное подобие живого леопарда. Глаза из искусственного стекла походили на настоящие.

Показал на него Вильяне:

- Попробуй его оживить и погонять по комнате.

- А я смогу?

- Сможешь. Со львом же тебе удалось. А этот внешне вдвое меньше, по весу же в десятки раз легче той статуи. Смотри, покажу тебе, что можно заставить его проделывать…

По мановению пальца Янсена леопард сошёл с места, пробежался по кругу. Затем маг заставил его прыгать на стол и через стол, а после – и к потолку, в который он ударял лапой. Животное скалило жёлтые клыки, словно готовясь пустить их в ход.

- Давай, теперь ты, - предложил он восхищённой действиями леопарда женщине.

- Я так не смогу, - оробела она.

- У меня тоже не всё сразу получалось, - поощряюще улыбнулся Янсен. – Дорогу осилит идущий. Начинай! Смелее!

Вильяна взялась за дело. Сосредоточилась…

Поначалу животное едва двигалось, порой спотыкалось, а прыгать не могло. Постепенно движения леопарда становилось всё более уверенными. Он словно бы учился всему, а на самом деле это училась управлявшая им силой мысли женщина…

Послышался стук в дверь. Леопард остановился посередине комнаты, опять став чучелом.

Баронессы позволила войти стучавшемуся. Это был Бунхеец. Приказчик с удивлением посмотрел на леопарда. Удивился, почему тот оказался не в углу, на привычном месте, а здесь.

- Госпожа, вы просили сообщить, когда соберутся лекари. Так вот, они все уже здесь.

- Скажи, к ним скоро выйдут.

Приказчик ушёл.

Янсен сказал женщине:

- Мне нужно идти, проведу занятие. А ты пока можешь ещё потренироваться с этим зверем. Или с какими иными заклинаниями. Кстати, когда овладеешь управлением леопарда, то можно его переместить в то помещение, где вероятность нападения на тебя наиболее высока. Например, заставь лечь у своего трона. Ежели кто посмеет на тебя кинуться, то ты сможешь направить леопарда на нападавшего. Да мерзавец от одного вида ожившего хищника может помереть или с ума сойти. Вообще переводи леопарда из одного помещения в другое с таким расчётом, чтобы тебя с ним видело больше людей в коридорах. Это произведёт немалое и нужное впечатление. А во время заседаний можешь как бы оживлять леопарда, заставлять подставлять тебе голову, чтобы погладить. Или ещё что-то подобное. Придумывай такое. Только выбирай подходящий момент для этого, эффект будет сногсшибательный…

Спустя неделю Янсен сделал баронессе сюрприз. По его приказу Бунхеец заказал кожевнику изготовить чучело ещё одного леопарда. Если первый был обычного вида, в жёлто-коричневой шкуре с характерными пятнами, то этот имел почти чёрный окрас и был чуть большего размера.

И вот его доставили в кабинет, где уже лежало первое чучело у трона как бы под левой рукой баронессы. Второго расположили с противоположной стороны.

Когда они остались наедине, то Вильяна спросила:

- А зачем мне второй леопард?

- А вдруг нападавших будет двое? Обоих они нейтрализуют. Да и смотрятся вдвоём неплохо. Лежат симметрично. Вид весьма внушительный. Не забывай о моём совете иногда при чужих как бы играть с ними, заставлять их двигаться. Кого-то удивишь, кого-то напугаешь, кому-то внушишь к себе уважение. Кстати, поучись обоими управлять одновременно. Не сразу, но у тебя получится. Ты упорная, я знаю. Так что не робей…

Действительно, уже в первый день у Вильяны стало получаться довольно многое, а затем дела пошли ещё лучше. По совету Янсена она сталапереводить леопардов с места на место туда, где занималась делами. Они обычно при этом находились рядом.

Особенно в первое время прислужники дворца, при встречах в коридоре, ахали при виде леопардов, ужасались, иные пускались наутёк.

Скрывая когда удовольствие, а когда насмешку, Вильяна им пояснила:

- Леопарды не живые. Ими движет магия. Моя магия. Я управляю ими, и без моей воли они даже не почешутся. Так что оснований для страха нет. Пусть враги боятся, им они пощады не дадут.

Иным приходилось повторять неоднократно:

- Эти леопарды продолжения меня. Они – это я. Их лапы – как бы мои. Даже тронуть никого сами не могут, пока я им того не прикажу. Так что успокойтесь.

Звери лежали у трона или стула баронессы, когда она принимала просителей, послов. Порой вспоминала совет Янсена и заставляла леопарда поднять к ней голову, и она внешне ласково почёсывала её за ухом или трепала по загривку. Это происходило как бы между прочими делами, и порой эффект оказывался ошеломляющим.

Как-то женщина спросила Янсена:

- А если леопард кинется меня защищать от вооружённого негодяя? Он сможет это сделать?

Янсен задумался, потом ответил:

- Наверное, в большинстве случаев одолеет такового. Разве что будет иметь дело с очень сильным, умелым воином с хорошим оружием. Сам нанесёт ему увечья, но и в ответ будет изрезан. Примерно, как такое бывает с настоящим леопардом.

- То есть, мне нужно быть готовой и к такому результату.

- Да, ты можешь применить своё оружие, магию или воспользоваться моментом и скрыться… Впрочем, имеется иной вариант!

- Это какой же?

- Я вспомнил нужное для этих чучел заклинание. Оно повысит прочность их кожи, да и вообще всего внешнего покрова, Тогда они станут неуязвимыми практически для любого обычного оружия. Подожди немного, пожалуйста!

Янсен протянул руки к недвижимым чучелам, поводил над ними руками. Его ладони окутали зеленоватого цвета облачка, они перешли на головы леопардов, расширяясь во все стороны, покрыли их тулова, вплоть до кончиков хвостов. Затем как бы впитались в кожу и исчезли.

- Всё, готово, - сказал Янсен. – Теперь никому не советую иметь с ними дело. Порвут на части, а сами останутся целыми и невредимыми, даже волосок с их шкур не упадёт. Только маг способен их остановить. И не любой, а знающий. И тот, кто по своей магической силе превосходит тебя. Так что тренируйся, учись. Стать как можно сильнее – в твоих интересах.

И женщина старательно училась.

+ + +

На следующий день прибыла из дальнего городка Синозёрск делегация из шести человек, которую возглавлял осанистый Викентим, мужчина лет сорока. Он сразу же стал требовать немедленно приёма у баронессы, заявляя о срочной необходимости.

Этой делегацией занялся Янсен и посоветовал Вильяне пригласить её.

И вот вся шестёрка в приёмном зале. Все склонились в почтительных поклонах перед баронессой, восседающей на тронном кресле. Среди прочих выделялся своей колоритной внешностью староста Викентим: высоченного роста, чуть сутулый, с густой шевелюрой, старательно причёсанной. На рябом лице привлекали к себе большие серые глаза.

Янсен посоветовал Вильяне обратить внимание на другого, на мужичка заурядной внешности по имени Курьян. Он был ниже среднего роста, худощавый, держался позади главы делегации, но незаметно ко всему приглядывался и прислушивался.

Пользуясь магией, Янсен сделал свою речь слышимой только баронессе и сообщил ей:

- Это соглядатай Ставора, который правит Синозёрском. Он женат на племяннице жены Хаушвица. Всегда пользовался благоволением барона, что давало ему относительную свободу действий. Ставор собрал немалую армию, немногим меньшую по численности, чем была здесь у Хаушвица. Это требовало немалых трат на неё. Вот он и придумал, как собрать необходимые средства.

- И как же он это сделал? – шёпотом спросила женщина.

- Создал банду, якобы действующую самостоятельно. Ею контролировал дороги, собирал дополнительную дань с тех, кто ими пользовался. Попутно грабил самых состоятельных, устранял строптивых и неугодных. Сейчас они тебе пожалуются на эту банду. Мол, житья от неё им нет. Примутся тебя умолять помочь. На самом деле они посланы для выяснения обстановки здесь. Главным тут Курьян. Ставор лелеет планы, как минимум, стать самостоятельным правителем или, ежели удастся, захватить власть в Боссентусе. Заодно не прочь отомстить за барона. Кстати, многие сторонники Хаушвица сейчас стекаются в Синозёрск. Планы у них огого какие,

- И что же мне делать?

- Спокойно выслушай. Пообещай помочь, но как именно и когда, ты определишься со своими советниками. Отправь их на отдых: дорогу же они одолели дальнюю и вели подождать своего решения. А мы тем временем вырежем это осиное гнездо.

Так и случилось.

Староста Викентим произнёс жалостливую речь о немалой банде разбойников, которые терроризируют окрестности. По очереди обратились к Вильяне трое жертв разбойников, описав всё то, что они претерпели от них.

Баронесса выказала сочувствие и обещала незамедлительно пригласить к себе советников, с которыми она примет надлежащие меры.

Делегацию отправили ждать решения в отведённое им место.

А Вильяна после подсказки Янсена принялась командовать: по её приказу собралась сотня воинов и десятка гвардейцев во главе с Оклаш. Спешно начали готовиться отправиться в поход, собирали всё необходимое.

Янсен обратил внимание на деловито командующего Оклаша и подумал, что следует его повысить в звании: все команды коротки и ясны, по сути. Ему охотно подчиняются, исполняют приказы.

Вспомнил свою первую встречу с Оклашем в лесу, когда тот пытался его обезоружить, забрать кинжал. Оклаш был на полголовы выше и заметно шире в плечах, но выглядевший юношей или очень молодым мужчиной Янсен перехватил руку богатыря и без особого труда удерживал её, несмотря на все усилия того. Их единоборство прекратила Вильяна, приказав ватажнику оставить кинжал.

Оклаш тогда сильно огорчился, счёл себя опозоренным. Янсен сдержал себя, не стал объяснять тому, что является магом, и у него, как и у всех магов, по мере роста магических сил увеличивается крепость тела, физическая сила, даже – выносливость, скорость, реакция, повышаются зоркость, слух, обоняние, интуиция и всё прочее. Так что для Оклаша ничего позорного нет в том, что он уступает магу и в простой физической силе.

Спустя некоторое время отряд оказался готов выступать в поход.

Сообщая о том баронессе, Янсен добавил:

- Заодно проверим в реальном деле наших бойцов, поучим их. Поход может оказаться приближенным к боевому. Всем будет наука. А теперь вели синозёрской делегации присоединяться к нам.

- А к чему такая спешка?

- Дабы синозёрцы не успели известить своего правителя, а тому не дать времени подготовиться.

Викентим удивился неожиданному приказу, но подчинился. А вот Курьян после небольшого ошеломления принялся рьяно действовать, кого-то из своих подзывать, шептаться с ним.

Янсен следил за ним, прекрасно понимая все его намерения и действия. Когда уже двинулись в путь он обратил внимание Вильяны, что делегация Синозёрска уменьшилась на одного человека – осталось всего пятеро вместо шести.

Она тут же подозвала Викентима и спросила:

- А где ваш шестой спутник.

Староста недоумённо обернулся, пересчитал своих и развёл руками.

- Найти! – приказала баронесса.

- Позвольте этим заняться мне, - обратился к ней Янсен.

Получив согласие, тут же исчез на глазах всех присутствующих…

Пришлось некоторое время ждать. Викентим принялся допытываться у Курьяна:

- Где Воробыш? Куда ты его услал?

Курьян вполголоса что-то отвечал старосте, поглядывая на баронессу.

Вильяна мысленно уже начала сетовать на своего советника, который оставил её без указаний. Она не знала, что ей делать. И под взглядами недоумевающих людей сохраняла невозмутимый вид.

Внезапно Янсен появился на том самом месте, на котором исчез, и сказал:

- Можно ехать.

Дальнейший его короткий разговор с баронессой никто не слышал, была употреблена магия.

Янсен сообщил ей, что Курьян, настоящий глава синозёрской делегации, спешно отправил своему правителю гонца, дабы тот предупредил его о вышедшем войске. Сказал:

- Я перехватил Воробыша у ворот. Воробыш – это его имя. Там мы его увидим.

Действительно у городских ворот прямо на проезжей части дороги оказался недвижимо застывший всадник с пышными усами. Стражники пытались увести его в сторону, дабы он не мешал движению, но напрасно тянули лошадь за узду. Она лишь немного подрагивала всем телом, но не сходила с места, походя на статую.

Вильяна подъехала, с усмешкой оглядела Воробыша. На глазах у всех подняла руку и сделала магический знак. Никто не понял, что на самом деле это было лишь видимостью колдовства, а исходило оно от Янсена. Женщина действовала по его указанию…

Тут же лошадь рванулась вперёд и стражникам пришлось повисать на ней, преграждая путь.

- Воробыш! – гаркнул Викентим. – Вернись!

Воробыш недоумевающе замотал головой, осматриваясь по сторонам и плохо представляя, что вокруг происходит. Затем перехватил узду, укротил коня и подъехал к старосте. Что-то принялся объяснять.

Вильяна подозвала Викентима:

- Куда и зачем был послан ваш Воробыш?

- Баронесса, это было сделано без моего ведома, - принялся оправдываться староста.

- Намеревались обо всём известить Ставора?

Викентим повинно наклонил голову, признавая неприятную для себя правду.

- Что ж, можешь его послать. Но пошли сам. Подумай немного. Хорошо подумай, а затем дай напутствие и отправляй.

Баронесса говорила всё так, как посоветовал ей Янсен.

Тем было рассчитано всё. Они оказались уже за городскими воротами, по сторонам которых стояли каменные львы.

Вильяна сделала вид, будто только что обратила на них внимание и снова подозвала к себе Викентима, сказав:

- Передай Ставору сообщение о моём приезде и вот эти поклоны…

Она указала пальцем сначала на одну статую, затем на другую и каждый лев оживал, поворачивал голову с пышной гривой и уважительно наклонял её…

Глаза синозёрцев поползли на лоб от изумления.

Львы приняли прежние позы и застыли. Внешне всем казалось, что двигались они по велению магини, хотя на самом деле это делал Янсен.

Не сразу Викентим пришёл в себя, дал наставления Воробышу, отгоняя от себя Курьяна, и отправил гонца. Тот отъезжал несмело, часто оглядываясь, словно опасался, что его остановят. Лишь в отдалении осмелился пришпорить коня…

До Синозёрска двигались свыше двух суток.

В пути Янсен указал баронессе на Викентима, который страдал от немалой грыжи в паху, которая причиняла ему немалые неудобства. Вместе они изобразили исцеление Вильяной старосты, который потом принялся благодарить её со слезами на глазах. Как ни старался, но не мог их удержать – они лились сами собой. Так настрадался от грыжи за долгую четверть века, именно столько она у него была. Возникла ещё тогда, когда он был уже взрослым мужчиной, от тяжёлой работы во время летней страды. Справиться с нею не смогли никакие лекари, так и ходил с грыжей.

Ещё одного синозёрца Вильяна уже сама избавила от астмы, а другого – от болей в желудке.

В дороге с помощью Янсена она остановила дождь, иначе бы все вымокли на привале.

В удобный момент, сознательно рассчитанный, женщина показала, что способна летать: сорвала созревшие яблоки с самого верха дерева, а затем же по воздуху вернулась в седло.

В результате синозёрцы стали смотреть на баронессу совсем другими глазами. На лицах ясно читалось предельное уважение и даже опаска.

Незадолго до приближения к Синозёрску Янсен предупредил Вильяну некоторое время не разговаривать с ним, ибо рядом с нею будет находиться его двойник. Сам же, незаметно совершив подмену самого себя, отправился в город к Ставору. Оставаясь невидимым, принялся всё осматривать и выведывать…

Затем вернулся на своё место. Повернул коня к баронессе, подъехал и сообщил:

- Я вернулся. Ставор всё же удержался от открытого неповиновения. Он примет нас мирно. Когда я оказался в его замке, то застал его во время тайного общения с главарём банды, жаловаться на которую он отправил к тебе делегацию. Звать этого негодяя Ширян.

- И о чём они договорились?

- Ставор решил сначала всё лично выяснить, а уж затем действовать. Судя по сказанному, на него немалое впечатления произвели приветы каменных львов, красочно и живо описанные Воробышем. Он приказал Ширяну собирать своих удальцов. Возможно, они ему понадобятся.

- Ты говорил, у Ставора сильное войско.

- Да, довольно сильное. Он на мятеж не решился, а после уже подобных мыслей не будет.

- Ты уверен в этом?

- Более чем уверен. Рассказы о тебе Воробыша его удержали от враждебных действий. Пока удержали. А когда Ставор ещё поговорит с Викентимом и Курьяном, ты ж не зря демонстрировала магию на их глазах, то учинять мятеж не захочет. А затем уже и не сможет.

- Это хорошо.

- И готовься к сюрпризу. Впереди на дороге я оставил Ширяна. После разговора со Ставором он направлялся к своей банде, но я его перехватил. Обездвижил. Как и Воробыша в Боссентусе… Кстати, вон он!

- Я не вижу его.

- Я вижу его с помощью заклинания дальновидения. Ты же знаешь его, я учил тебя. Попрактикуйся. Вспомни и примени.

- Ах да, сейчас сделаю!.. – Вильяна прошептала волшебные слова, вгляделась и воскликнула: - Теперь и я вижу чью-то фигурку далеко впереди.

- Это он, Ширян. И у него замотана голова. Крепко замотана.

- А для чего ты это сделал с ним?

- Никто из делегации Синозёрска не должен его узнать. Да и он им известен лишь по имени. В лицо его видел лишь один Курьян. Когда мы подъедем к Ширяну, то прикажи Оклашу взять его под личный контроль. Пусть держит подальше от синозёрцев, и особенно от Курьяна, а затем и от Ставора. До особого приказа. Ширяна мы предъявим правителю в нужный момент. Пусть сначала Ставор получит все сведения от своей делегации.

Спустя некоторое время стал виден сидящий на коне мужчина с головой, замотанной тряпкой.

По приказу баронессы им занялся Оклаш, окружив своими гвардейцами и далее сопровождали его всю оставшуюся дорогу.

Так они и добрались до города, а затем и до дворца правителя.

Ставор вышел из дверей замка, демонстрируя уважение Вильяне. Проводил её с Янсеном в отведённые им помещения, где оставил отдыхать. Сам же поспешил к своим. Принялся выспрашивать Курьяна и Викентима. Тут же присутствовал Янсен, никому не видимый.

Чем больше правитель получал информации от своих посланцев, тем больше мрачнел. В какие-то моменты даже принимался кусать свои тонкие губы…

Потом поспешил к своему советнику, которому он доверил особую миссию, отменил данный ранее приказ – подсыпать яд в некоторые блюда, которые готовились на стол баронессы. Понял, что это сильно чревато…

Затем состоялся официальный приём Ставора своей новой повелительнице. Он сообщил о делах в своей вотчине, а затем стал расписывать бесчинства банды, орудующей в окрестностях. Мол, от неё спасу нет. Много чего наговорил.

Вильяна спокойно внимала ему. Потом сказала:

- По пути сюда, почти у самого Синозёрска нам попался один из разбойников.

- Да? – спросил Ставор. – А он точно разбойник? Точно из этой банды?

- А давайте спросим его самого, - предложила баронесса и отдала приказ Оклашу: - Привести задержанного!..

Когда в зал ввели Ширяна, то Ставор смертельно побледнел.

- Вижу, он тебе знаком, - сказала Вильяна. – Это разбойник?

Правитель хотел что-то сказать, но не был в состоянии издать даже слова.

- Ну, говори. Кто это?

Не дождавшись ответа, повернулась к Ширяну:

- Как тебя звать?

- Ширян, - ответил тот, высоко подняв голову с решимостью обречённого.

- Кто ты?

- Да всем известно, кто я.

Вопрос к Ставору:

- Кто это? Что молчишь, ты же только что жаловался на банду Ширяна. Умолял всю схватить и предать смерти.

- Даже так, Ставор? Ты умолял схватить нас? - Повернулся к правителю разбойник. – А мне ты говорил совсем иное. Забыл, сколько мы тебе доставляли всего?

- Вы же общались, обговаривали планы. После разговора с тобой Ширян покинул город и оказался у меня, - сообщила Ставору Вильяна. – Так что придётся провести расследование. Арестовать!

Гвардейцы Оклаша тут же наложили на Ставора заготовленные наручники. Никто на его защиту выступить не решился. Только Ширян засмеялся, тряся цепями на себе:

- Теперь и ты получил такие же, как у меня! Так тебе и надо!..

После гласного расследования на следующий день состоялся суд над Ставором и Ширяном. Правителем города был оставлен Викентим. Ему же было поручено разобраться с обезглавленной бандой…

Глава 11

Глава 11. Хождение по тени

На ночь останавливаться на привал где-либо Ульяс не стал. Скакал всю ночь, предвкушая свой маленький триумф. Немного омрачала сознание мысль: ему говорили о книгах, а на столе оказалась одна книга. Лишь одна! Он её взял. Не искал где-либо иные в полном соответствии с договором. Ежели что, то сошлётся на это…

Утром он первым въехал в городские ворота Эдаллы, которые только что распахнули стражники. Среди них разглядел знакомого, тот мог пропустить его и просто так, но Ульяс в радостных чувствах бросил ему серебряную монету. Тот ловко ухватил её на лету и привычно сунул в кошель, осклабившись в улыбке.

Ульяс сразу же направился к себе домой. Идти к Карамургу было рано, тот ещё, несомненно, досматривает сладкие утренние сны. Успеет!..

Выспался, хотя пробыл в постели совсем немного. Принялся собираться с отчётом о задании к Карамургу. Опять с толикой досады вспомнил про книгу. Она всего одна, хотя о книгах было сказано во множественном числе. Его вины нет. Оказалась в наличии всего одна. Но что это за книга? Чем она столь интересна заказчику? И к чему было предписано столь бережное отношение к книгам и записям?..

Ульяс не утерпел, развязал мешок, достал свёрток. Вынул книгу и тщательно осмотрел. Небольшая, явно старинная. Текст рукописный, язык совершенно непонятный. Если содержание чем-то и ценно, то ему никогда об этом не узнать.

«Ну и не надо!» – с этой мыслью Ульяс принялся рассматривать бумажки. К его сильнейшему разочарованию все они оказались исписанными убористым почерком на том же непонятном языке.

Принялся собирать листки, дабы вернуть их вместе с книгой в мешок. Из прочих бумаг выпал небольшой листочек больше четвертушки от обычного листа. В глаза бросились самые верхние слова: «Хождение по теням». Брови Ульяса поползли вверх, и он не смог удержать удивлённых слов:

- Что за бред – хождение по теням? И какой умник подобное написал?!

Под этими словами находились две строки совершенно непонятных слов.

«Да это же магическое заклинание! – догадался Ульяс. – Барон же – маг! Итак, это - магическое заклинание. Но для чего? Что им достигается? Судя по заголовку, то для хождения по теням. Но как можно ходить по теням? Это же совершённый абсурд!..»

Убийца повертел листок в руках. Оглядел с обратной стороны. Больше на нём ничего не оказалось. Только название и заклинание.

Поразмышляв, Ульяс оставил листок у себя. Не сразу придумал, куда спрятать его.

В конце концов сунул в тетрадь с разными записями. Обычно заносил в неё услышанные выражения, необычные мысли. Порой записывал состояние погоды в означенный день и что-то ещё.

Затем отправился к Карамургу.

Тот принял его у себя без малейших промедлений. Покачал головой при описании схватки с бароном. Ульяс не стал признаваться, что проник в башню с помощью магии, как и ею же отклонил арбалет противника. Соврал, что барон просто промахнулся.

Карамург остался очень довольным.

Ульяс сообщил:

- Мне было сказано о книгах. Во всём том помещении в башне оказалась всего одна книга. Никаких других не было. Я намеревался заглянуть в соседнее помещение, но вспомнил задание: забрать все книги со стола. Как и бумаги. Там лежала всего одна книга. Её я и забрал с бумагами. Никуда более не пошёл.

- Думаю, ты всё сделал правильно, - немного подумав, согласился Карамург. – Я буду на твоей стороне в разговоре с заказчиком…

Несколько дней спустя Карамург сообщил Ульясу:

- А знаешь, ситуация немного забавная. Оказывается, заказчик знал, что там должна быть одна книга. А про книги сказал так, на всякий случай. Вдруг их окажется больше. Дабы ты не гадал, а забрал все скопом. Так что ты зря переживал по поводу «всего одной книги».

В тот знаменательный день уже по пути домой Ульяс попал под жуткий ливень, подобного которому он никогда не видел. То ближе, то дальше с мрачного небосвода слетала вниз змеистая молния и окрестности сотрясали громовые раскаты.

По своей улице убийца шагал в стремительном потоке, который почти достигал колен.

Весь промокший вбежал в дом. Сразу же переоделся, мокрую одежду бросил в угол гардеробной: завтра явится прислуга, постирает и приведёт в порядок. Разжёг плиту и на неё поставил греться чайник.

Сам же уселся за стол, взял тетрадь и после даты текущего дня принялся записывать грозу, молнии, ливень, затопленные улицы, по которым он только что брёл. В будущем когда-нибудь прочитает всё это и вспомнит. Подобное на его памяти произошло впервые.

Посмотрел на чайник. Тот никак не закипал.

- А почему бы мне не выпить чего-нибудь покрепче? – сказал сам себе вслух Ульяс. – У меня же в кладовке неплохое вино. Можно употребить для согрева. Там же и окорок знатный имеется. Почти целый. Только кусочек вчера отрезал и опробовал.

Возвращая на прежнее место тетрадь, заметил лежащий там листок. Взял его и прочитал заголовок:

- Хождение по теням… А, это какое-то заклинание, которое было у барона. Я оставил его у себя. А зачем? Сам не пойму. – Прочитал несколько раз заклинание. – Совсем простое. Я уже его запомнил.

Для проверки Ульяс отложил листок и нараспев прочитал заклинание. Без всякой запинки. Тут же спохватился:

- Зачем я его произнёс?! Вдруг оно такое, что разнесёт всё вокруг вдребезги, превратит в сплошные руины? Или что сотворит со мной? Например, у меня вырастет хвост или что-иное?!

Постоял, убедился. Никаких последствий заклинание не повлекло.

Уже почти успокоенный, вновь перечитал заклинание. Бросил листок в ящик на тетрадь и отправился в кладовку за вином и окороком.

Открыл дверь, из комнаты в коридор свет от лампы падал так, что слева направо по полу пролегла линия тени.

Ульяс прошагал уже почти половину коридора, когда случайно глянул вниз и оторопел: он видел себя только лишь до линии тени, а ниже была пустота. По его телу пробежал холодок. Устрашённый, он поспешил вернуться обратно в комнату. Здесь оглядел себя с ног до головы: всё как обычно, ничего с ним не произошло.

Обругал себя и заявил вслух:

- Испугался словно баба! А чего испугался, сам не знаешь! Показалось сдуру в темноте незнай что.

Заставил себя снова пойти в коридор, наблюдая за нижней частью тела. Дошёл до кладовки, взял две бутылки вина, хотя шел за одной, прихватил с собой и окорок.

Принялся пить вино. О чае уже не думал. Закусывал холодными кусками окорока. Потом догадался подогреть пару ломтей на сковороде.

И чем дальше Ульяс пил, тем чаще вспоминал исчезновение в тени той части тела, которая в ней находилась. Убийце всё меньше верилось в то, что тогда это ему лишь показалось. Нет тут что-то другое.

Но когда он пошёл вторично, то уже ничего не случилось. В чём дело? Он шёл же по той же тени, что и в первый раз?!.

И в этот момент вдруг вспомнил о заклинании барона-мага, ведь там сказано про тень. Достал листок и прочитал: «Хождение по теням».

Тут сказано про тень и шёл он по тени. Явственно ощутил: это не случайность. Сразу же и отгадка нашлась того, почему во второй раз в тени у него ничего не исчезло. Прочитанное им заклинание сработало и часть его тела ушла в коридорную тень, а в следующий раз он шёл просто так, заклинание не использовал. Отсюда и разница!

Можно снова опробовать заклинание и войти в тень. Сразу же остановил себя: а зачем, для чего? Какой смысл делать это? Не опасно ли? Вроде бы, нет. Но тогда лишь часть тела ушла в тень, а если он уйдёт в неё весь? С головой? Что будет тогда?..

Выпил неполный стакан вина, опорожнив первую бутылку. Закусил окороком, отрывая мясо от того шматка, что шипел в жире на сковороде, ухитряясь при этом не обжигаться.

Затем всё же отправился в коридор, прочитал заклинание «Хождение по теням» и шагнул в тень: нога сразу исчезла, словно её отрезало. Но это видели только глаза, с самой ногой ничего не случилось, он ясно ощущал её. Даже пошевелил носком…

Очередной шаг, следующий. Вот он пропал в тени уже выше колен…

Новая пара шагов и вот уже тела не видно по самую грудь. Заколебался. Нахлынул страх: а вдруг сейчас что-то такое с ним произойдёт?!.

Нервы Ульяса сдали. И он вернулся в комнату.

Походил взад-вперёд, осмысляя опыт. Успокоился, принялся ругать себя: «Чего испугался? Не знаешь, так узнай! А не паникуй, как баба!»

Самобичевание помогло. Убийца снова отправился в коридор. Чётко вслух прочитал заклинание и шагнул в тень…

На сей раз он заколебался только тогда, когда граница тени подошла к шее. Но заставил себя войти в неё, как нырнуть в воду.

Сразу же замер на месте. Теперь справа от него как бы находился довольно ярко освещённый из раскрытой двери комнаты коридор, а слева была сплошная тень. «Хоть выколи глаза», - в памяти Ульяса всплыли эти давно знакомые слова.

Полушаг налево и тьма вокруг словно бы ещё сильнее сгустилась, а вот коридор стал куда менее светлым…

Шаг налево. Свет в коридоре заметно потускнел, а после ещё нескольких шагов стал едва виден.

Вокруг Ульяса находилась такая темень, каковой он ещё в своей жизни не видел. Нигде и никогда.

Заставил себя пойти по ней дальше и оказался в совершенной тьме. Настолько полной, что она приобрела какую-то плотность, будто он находился в какой-то жидкости. Но дышал, хотя с большими усилиями, чем до того. Наверное, сказалось сильное волнение.

Оглянулся назад, но не увидел не только коридора, но даже какого-либо светлого пятнышка.

С трудом сдержал в себе панические чувства, повернулся и поспешил вернуться туда, откуда шёл. Появление слабого света его успокоило, свет усиливался, становился ярче и ярче…

И вот уже Ульяс ясно видит свой коридор.

Вздохнул с облегчением. Решил вернуться в свою комнату, но на самой границе темноты и света вдруг ударился лбом обо что-то твёрдое. Даже ощутил боль. Что это такое?!.

Принялся ощупывать пространство перед собой и вскоре осознал, что перед ним находится нечто удивительное, вроде тончайшего и совершенно невидимого стекла. Необыкновенно прочного и непоколебимого, словно несокрушимый каменный монолит. Выйти в коридор преграда ему не позволяла.

«Как же это так? Что мне делать? – растерялся Ульяс. – Как мне выйти отсюда?..»

Пришла мысль, что он может оказаться заточённым в тени навечно. А здесь нет ни еды, ни воды.

Содрогнулся: «Так и умру здесь?..»

Снова начал ощупывать невидимую преграду, отделяющую его от внешнего мира, по всей её длине. Она исчислялась чуть более, чем в девять шагов. Ульяс промерил её много раз. Но нигде не смог преодолеть. А вот по сторонам царила темень, в неё удаляться от света убийца не рискнул. Каждый раз поспешно возвращался обратно.

Время незаметно текло. В конце концов он устал, присел, оперевшись спиной на преграду, но сидеть так и видеть только перед собой осточертевшую ему тьму не захотел. Повернулся, и опёрся боком на совершенно невидимую глазом плоскость.

Какое-то время отдыхал, набирался сил. Начал себе внушать: «Какой-то выход должен быть! Должен! Должен! Нужно не поддаваться чувствам. Собраться и размышлять спокойно».

Он вошёл сюда, прочитав заклинание «Хождение по теням». Листок с ним словно бы предстал перед глазами, настолько отчётливо Ульяс его себе представил. Скривился от заголовка – «Хождение по теням». Заскрипел зубами: «Доходился по теням! Проклятым теням! Выйти не могу! Здесь и подохну, высохнув от голода и жажды!..» Пробежал глазами по заклинанию, невольно его повторив…

И вдруг вывалился в коридор: невидимая преграда исчезал. Ульяс тут же вскочил на ноги и поспешил в комнату, наполненную смрадным дымом. Оказывается, он забыл про шматок окорока на сковороде и тот на ней практически обуглился. Поспешно убрал сковороду с плиты и настежь раскрыл створки окна, дабы дым вышел наружу.

Сам же налил стакан до краёв вином и залпом выпил его. Крякнул, помотал головой и принялся закусывать холодным отрезанным ломтём окорока, положенным на кусок хлеба.

Прежняя уверенность вернулась к нему.

«Оказывается, всё просто: перед входом в тень следует произнести заклинание, а также – перед выходом наружу. Всё логично! – заключил Ульяс. - Только неизвестное кажется страшным. Потому не паниковать, а держать себя в руках и познавать это неизвестное. Пока неизвестное!..»

Этим он занялся в данный вечер и в последующие дни. Вернее, в последующие вечера и ночи, когда появлялись необходимые ему тени. Благо, он никому из коллег и знакомых не был нужен, никто его не тревожил, так что можно было вволю походить по теням. Разве что прислала краткую записку подружка: «Скучаю».

Ульяс вспомнил о красотке, возбудился при воспоминаниях о её прелестях, и тут же отправился в гости к ней…

Вернувшись к себе после встречи и хорошо выспавшись, он продолжил свои хождения по теням.

Почти сразу понял, что может заблудиться, нужно было учиться правильно ориентироваться в совершенной тьме. Легко потерять направление в ней.

Помогли ему в этом походы с мотком тонкого шнура, который он приобрёл в лавке на базаре. Конец шнура Ульяс привязал к утюгу, оставил его в коридоре, а сам отправился в тень. Увы, сделав несколько шагов, сразу ощутил, что шнур слишком свободный. Подтянул его к себе и на конце не обнаружил утюга, тот остался в коридоре на том месте, где был оставлен. Шнур оказался разрезанным как раз на границе света и тени. Словно острейшим ножом.

Поначалу Ульяс растерялся, но затем решился на вторую попытку, оставив привязанный к шнуру утюг уже не в коридоре, а в тени, в шаге от границы со светом. Оказалось, что так можно было удаляться в темноту достаточно далеко, а затем возвращаться обратно к коридору по путеводному шнуру.

Похвалил себя за хорошую идею.

Каждый раз он выбирал новые маршруты. Стал обнаруживать выходы из тени не только в коридор, но и в других местах, где они были. В первый раз Ульяс оказался у невидимой преграды, за которой находился его двор. Даже вышел в него с мотком в руках.

Тут же заметил, что допустил промашку: шнур снова оказался перерезанным, едва он вышел из тени. Сделал себе внушение: следует взять это на заметку.

Теперь у него было два варианта: войти в дом через дверь или вернуться по только что проделанному маршруту в тени…

Выбрал второй.

Прочитал заклинание, шагнул в тень. Подобрал снизу обрезанный конец шнура и связал его с тем, что находился к него в руках. Принялся путеводный шнур мотать обратно на клубок. Довольно скоро оказался у утюга. Подобрав его, вышел в светлый коридор.

Постепенно Ульяс стал ориентироваться гораздо лучше и совершал всё более дальние заходы в тени. Выходил наружу в разных местах около дома. Запоминал, как быстрее там оказаться.

Даже нанял мастера и тот перевесил ему фонарь, висящий во дворе, на другое место. Ульяс не открыл ему истинную причину этого задания. Он хорошо всё продумал, рассчитал. Теперь по ночам фонарь освещал двор так, что тень от крыши дома пролегала вдоль фасада. Ульяс быстро научился подходить к этой границе по тени и из неё обозревал весь двор перед домом, сам же оставался невидимым в тени,. Мог разглядеть гостя, прежде чем открыть ему двери. Могли явиться и недоброжелатели, тогда он подумает, как их встретить.

Также Ульяс постарался запомнить несколько выходов по теням из дома в разных сторонах от него. Это на тот случай, если придётся от кого-то убегать. Всякое может случиться при его профессии профессионального убийцы. Все двери могут быть перекрыты, тогда он воспользуется другими, неизвестными никому выходами.

Постепенно Ульяс становился всё смелее, и путеводный шнур использовал всё реже.

Остался в памяти странный случай. Однажды во время бритья Ульяс сильно порезался бритвой, а на этот день он договорился с подружкой о свидании. Вот и перестарался. Выругался, отёр кровь и заклеил порез крест-накрест полосочками бумажки. Сильно досадовал: как в таком виде он появится перед подружкой? Но она прислала записку, что сегодня свидание отменяется. Махнув рукой, с досады Ульяс отправился гулять по теням, как с недавних пор полюбил это...

А когда вернулся и случайно провёл рукой по щеке, то не обнаружил там ни наклеек, ни вообще пореза. Кожа была абсолютно гладкой. Почти побежал к зеркалу и принялся рассматривать то место, где совсем недавно был глубокий порез. Даже следа не нашёл. Крайне сильно удивился. Этот случай он запомнил.

Однажды Ульяс зашёл в тени особенно далеко. Видел просветы около своего дома, а далее – на улицах Эдаллы. Некоторые люди проходили рядом с ним. Он мог коснуться рукой, если бы протянул её, но они его в тени не видели, даже когда их взоры случайно проходили по тому месту, где он находился. Это открывало новые возможности! Можно было проникнуть даже в самые тщательно охраняемые места. Дух захватывало от новых открывшихся ему возможностей.

Затем длительное время бродил по беспросветной темени, не видя никаких просветов. Начал волноваться всё сильнее и сильнее. Хотел было вернуться назад, но совершенно потерял ориентировку. Приходилось брести куда глаза глядят. Впрочем, глаза можно было закрывать, они всё равно ничего не видели. Совершенно! Только сплошной мрак, чернее чёрной черноты!

Придушил зарождение паники: «Спокойнее! Я обязательно где-нибудь выйду. Нужен только срок. Тьма не может быть бесконечной!..»

Но внутри сами собой рождались разные тревожные мысли. В борьбе с ними Ульяс не сразу обратил внимание на просветление слева, поспешил к нему и оказался на границе светотени. Остановился в полушаге от неё. Принялся осматривать то, что находилось снаружи. Не сразу узнал место. Раньше он бывал тут всего раз-другой. Чуть в стороне находилась внушительная стена владений правителя Эдалльской империи, виднелись многочисленные башенки его величественного замка. Невольно воскликнул:

- Ого-го! Вот где я оказался! Далековато забрёл!

Его дом находился в паре кварталов отсюда.

Иногда по улице проезжали коляски и проходили люди. Абы где просто так не выйдешь из тени, обратят внимание, удивятся. А ему всё это совершенно не нужно.

Прошёлся вдоль линии, которую образовывала тень. Поглядывал из стены на происходящее на улице, сам оставаясь никому не видимым. Получал немалое наслаждение от этого.

Выждал момент и вышел на свет далёкого фонаря, где его никто не видел, воспользовавшись тенью разросшегося куста. Он рос на краю совсем небольшого и подсвеченного лунным светом сквера, который встретил убийцу вязкой тишиной.

Проходя мимо, неосторожно махнул рукой и угодил ладонью на торчащий сухой сучок. Болезненно вскрикнул. Посмотрел, на краю ладони образовалась ссадина. Даже отвис маленький краешек кожи. По привычке смочил ранку своей слюной, дабы быстрее заживал. Слышал ещё в детстве, что это универсальное средство в подобных случаях.

Чуть прошёлся по улицам, а затем вернулся домой по теням.

Уже у себя обнаружил, что ссадины на ладони нет. Всё зажило без следа. Удивился. Вспомнил недавний схожий случай, когда столь же быстро зажил порез бритвой. Подумал: «А не хождения ли по теням тому причина?..»

Но не мог в это поверить. И на какое-то время забыл об этом.

Как-то Ульяс готовился к очередному походу по тени, что ему нравилось всё больше и больше, когда услышал тихий стук в дверь. Он был каким-то необычным. Затем повторился, столь же тихий и короткий.

Тут же применил заклинание и по тени вышел к фасаду своего дома. Не сразу узнал посетителя: тот был в плаще и с низко нахлобученной на голову шляпой. Потом вздохнул с облегчением: то был Янчар!..

Вернулся в дом и открыл ему дверь.

Янчар даже не вошёл, а скользнул в дверь, сказав вполголоса:

- Долго же ты не открывал.

- Извини, лежал и почти дремал. А ты ко мне как, по делу или просто шёл мимо?

- Сейчас объясню, - Янчар повесил плащ и шляпу на вешалку. Затем прошёл в комнату. Он имел при себе шпагу и нож.

Ульяс ничего не стал говорить по поводу его вида, только предложил:

- Вина выпьешь?

- Давай, только немного. И я к тебе ненадолго…

Уже за столом Янчар поведал то, что в общем-то давно знал Ульяс.

У его бывшего наставника давно имелись размолвки с Карамургом, а в последнее время они обострились. Причина была известной, её и назвал Янчар:

- Он видит во мне соперника. Опасается, что я займу его место. Чувствую, он готовится устранить меня. Только ищет способ: как это сделать так, чтобы наши не возмутились, а то ему несдобровать. Это единственное, что его останавливает.

Ульяс спросил:

- И что ты решил?

Янчар посмотрел прямо в глаза собеседника и ответил:

- Увы, это не только моя проблема. Мои люди тоже при этом пострадают. В числе таковых числят и тебя. Наверное, ты знаешь это?

Ульяс кивнул:

- Знаю. И я действительно твой. Если не прямо, то в силу нашего давнего знакомства, сотрудничества и моего глубокого уважения и признательности к тебе. Как к наставнику, коллеге и другу.

- Ты никогда не говорил мне об этом.

- А ты и не спрашивал. Я думал, что это и так видно. Не считал нужным об этом говорить.

- Спасибо! – Янчар протянул руку и крепко пожал руку своего бывшего ученика.

Ульяс задумчиво продолжил:

- Мы знаем о грозящей нам опасности. Мы не трусы. Встретим её с открытыми глазами: понимая всё.

- У тебя есть план?

- Нет, конечно. Просто нужно подумать. Осмыслить. И готовиться встретить бурю в максимально готовом состоянии. Максимально возможном. И тебе. И мне.

- Я зашёл к тебе, чтобы предупредить тебя, - сказал Янчар. – Возможно, как-то тебе удастся выкрутиться.

- Спасибо за предупреждение. Постараюсь, приложу усилия. Не знаю сам пока, какие. Нужно подумать. Думай и ты.

- Ты прав. Нужно делать то, что мы можем. И пусть будет то, что будет.

- Именно так! Выпьем?

- Наливай, но немножко. Сейчас как никогда каждому из нас нужна трезвая голова…

На том они расстались, пожелав друг другу буквально в один голос:

- Береги себя!

Рассмеялись совместному выкрику, обнялись и Янчар ушёл во мрак ночи.

Ульяс вернулся в комнату. Посмотрел на бутылку, которая осталась полной более чем наполовину. Притрагиваться к ней не стал.

Оделся и по тени вышел из дома на соседнюю улицу. Затем направился к особняку, в котором жил Карамург. Требовалась определённая информация. Как это он делал всегда перед исполнением задания. Всё осмотрел вокруг особняка, пользуясь своим умением ходить по теням…

А утром пришёл сюда уже открыто. Попросил встречи с Карамургом. Пришлось долго ждать. Ульяс показывал внешне своё волнение. Выходил наружу, попросил разрешения посетить туалет, а после сказал, что у него совсем пересохло в горло, нужна вода. Его провели в одну из комнат, похожую на обеденный зал, из кухни принесли воды. Он пил с перерывами, постоянно благодаря…

Когда всё же его провели в кабинет, то позади у входа осталась пара человек. Раньше такого не было. Это ему сильно не понравилось.

Карамург с вопросом уставился на Ульяса, как бы спрашивая: зачем ты ко мне явился? Говори!

Тот рассказал про совсем неожиданный визит к нему Янчара, так как был уверен, что за его домом наблюдают, и об этом Карамургу известно.

- И зачем он приходил к тебе?

- Сказал, что к его большому сожалению, у него с вами какие-то размолвки. Зашёл предупредить меня об этом. Он считает, что меня могут счесть его пособником?

- А ты такой?

Ульяс замотал головой, придав лицу возмущенное выражение:

- Как так можно думать?! Да, одно время вы поселили нас вместе, он чему-то учил меня, а потом мы расстались. Каждый из нас жил сам по себе. Мы с ним почти не общались. Может быть, раз в год где-то случайно пересекались. Да и то не каждый год. У нас совершенно разные интересы. Он уже почти старик. Мы во всём с ним разные люди. Очень удивился, когда он ко мне явился. С какой стати? Мы с ним почти чужие люди! Ничего общего у нас нет. Ну, кроме профессии и совместного пребывания в гильдии.

- Да, иногда у нас с Янчаром бывали разногласия, - мягко ответил Карамург. - Но они обычны в любом деле, между любыми людьми. Зря Янчар волнуется, ему ничего не угрожает. Как и его людям. А тебе тем более, ты к таковым не относишься.

- Не отношусь, - закивал Ульяс.

- Так что возвращайся в свой дом и живи спокойно, - с улыбкой, которая очень не понравилась Ульясу, сказал Карамург. – И успокой Янчара, ежели он снова к тебе заявится.

- Именно так и сделаю, - заверил Ульяс. Он не только не чувствовал спокойствия, которое ему навязывал Карамург, но ещё более уверился в истинности слов Янчара: в живых их не оставят…

Из особняка вышел не сразу. По пути останавливался, проводил рукой по животу, кривился и говорил сопровождающим его молодчикам:

- Что-то мне нехорошо. Наверное, съел чего-то не того вчера. – При этом незаметно для всех оглядывал коридоры, переходы, лестницы.

Ещё чуток задержался во дворе, делая вид, что старается отдышаться. Поднимал голову, возводя лицо к небесам, а сам тем временем оглядывал трёхэтажное здание и бельведер на крыше. Там и находился Карамург. Добраться до него крайне сложно…

Затем отправился домой. Теперь он знал достаточно…

Действовать Ульяс начал ближе к вечеру. Экипировался в привычную амуницию убийцы с разными приспособлениями на ногах, на коленях, локтях. Взял саблю и кинжал. На лицо натянул маску, сверху накинул чёрный плащ с капюшоном. Слишком ответственное дело он затевал, чтобы в чём-то допустить оплошку.

В голове проработал несколько планов. На месте посмотрит, каким именно воспользоваться. Готовился и к самому худшему. Даже к тому, чтобы спешно покидать дом, город и империю. Но надеялся, что до этого дело не дойдёт.

Наружу выбрался ходом по тени, оставив свет в комнате. Пусть думают, что он дома.

К особняку Карамурга продвигался преимущественно через тени, стараясь никому не показываться на глаза. Для этого он заранее присмотрел нужные подходы.

И вот уже из внутренней тени ограды, Ульяс рассматривает двор. Даже пятачка на нём не остаётся без контроля охранников. По внешнему периметру бегают огромные волкодавы, цепи от ошейников тянутся к подвешенной выше проволоке, которая позволяет свободно бегать вдоль всей стороны.

Охранники на каждом из трёх этажей. Сам же Карамург находится в бельведере на крыше здания. Неприступного для всех…

«Но не для меня, - подумал Ульяс. – И дело это невыполнимое. Ни для кого, кроме меня. Но прочь эти мысли! Нужно сосредоточиться на деле…»

Он уже высмотрел наиболее удобный вариант, не зря совался утром в различные комнаты под различными предлогами. Тень огромного дерева за оградой, сливалась с тенью не менее высокого дерева перед зданием. Выше она проходила по всем этажам и даже ложилась на бельведер.

«А тени – это мои дороги, - мысленно улыбнулся убийца, – больше никому они недоступны. Я – ходящий по теням…»

Из тени ограды он проскользнул в тень дерева, чего не заметил пробежавший мимо пёс, из клыкастой пасти которого капала слюна. Далее воспользовался следующей тенью. Нахально задержался у стены, поглядывая на стоявших в нескольких шагах поодаль охранников. Они были при оружии, сверху на рубашках имели кольчуги с расстежным воротом, подолом до колен и рукавами до локтя.

Ульяс видел и слышал их. Беззвучно посмеялся и с помощью заклинания начал карабкаться по стене, держась по-прежнему в тени. «Как хорошо! Меня не смогут увидеть даже при самых неосторожным моих действиях, тени меня не выпустят, пока я не оглашу заклинание…»

Так он оказался на крыше. Тень широкой кроны дерева покрывала весь бельведер.

Покачал головой: «Карамург, это же какая беспечность, позволять здесь быть тени! Смертельная беспечность! Хорошо, что ты даже не подозреваешь об этом. Хорошо для меня…»

Подошёл к окну. В щель увидел пустой стол. За ним Карамурга не было. Где же он?..

Перешёл к другому окну, затем к следующему…

Тут внезапно увидел в соседнем окне голову Карамурга. Тот стоял у открытого окна, о чём-то задумавшись или рассматривая звёздное небо…

Не сумев себя удержать, Ульяс подошёл и встал прямо перед Карамургом, настолько был уверен в том, что тот его не увидит. Так и произошло: убийца был для него только тенью. Вернее, даже составным элементом бесплотной тени…

Ульяс осмотрелся. От окна бельведера до свеса крыши пара шагов. Всё должно получиться…

Сосредоточился, создал невидимые магические руки. Затем одну из них завёл за затылок Карамургу и дёрнул на себя и книзу, тут же ещё ухватил его сзади за ремень и бросил к краю крыши. Почти сразу переместил руки на пятки своего главаря, задрал его ноги и помог свалиться вниз…

При этом убийца вышел из тени и болезненно вскрикнул: край каблука Карамурга угодил ему по скуле, причинив сильнейшую боль…

Снизу донёсся звук падения человека на крыльцо. Мгновенное затишье, а затем послышались восклицания охранников, волкодавы подняли отчаянный лай.

Ульяс вспомнил о большом зеркале в бельведере. По тени приблизился к нему, чуть высунулся наружу и увидел на подбородке окровавленный шрамик. Мотнул головой: «Карамург словно меня в отместку пнул! Но нет, это я сам перестарался, слишком сильно задрал ему ноги. Следовало быть осторожнее…»

Его встревожила мысль: «А не остался ли след моей крови на каблуке Карамурга? Вдруг кто-то обратит на неё внимание?..»

Прежним путём вернулся вниз и остановился в тени ограды, наблюдая за суматохой. Его ушей достиг крик:

- Он дышит! Он ещё живой!

- Врача! Быстрей врача! Врача!..

Ах, он ещё не умер?..

Ульяс усмехнулся, видя, что всё крыльцо находился в тени соседнего дерева, а значит, в зоне его возможного передвижения.

«Тени – это мои владения!» - самодовольно подумал убийца.

Переправился поближе к крыльцу, переходя из одной тени в другую. Мимо, а то и сквозь него, пробегали охранники, но ни он не замечал их, ни они его. Отметил про себя с усмешкой: «Хорошая взаимность».

Остановился над лежащим без чувств и тяжело дышащим Карамургом. Первым делом самым внимательным образом осмотрел подмётки его добротных сапог из сафьяна, каблуки с подковками. Дорогие, немало денежек стоят! Особо оглядел тот каблук, который нанёс ему травму. Никаких следов крови. Успокоился: «Это хорошо. Никто ничего не заподозрит».

Задумался: «А что мне делать с Карамургом? Можно выхватить магической рукой кинжал кого из охранников и вонзить прямо в сердце Карамурга… Можно перехватить его за горло. Но это может быть замечено со стороны… Можно ударить в какое-то место, например, в область сердца и это, вероятнее всего, остановит его работу…»

Всё же Ульяс выбрал иной способ. Зажал ему нос одной рукой, а второй придавил грудь, не позволяя дышать. Какое-то время Карамург пытался набрать воздух в грудь, но это ему не удавалось. По его телу прошли какие-то судороги, он открыл рот, но Ульяс придавил его сильнее. Глаза Карамурга открылись, он попытался что-то сказать, но у него ничего не получалось. В последнем усилии замотал головой, раскрывая рот как безмолвная рыба, но безжалостный убийца нажимал на его грудь уже двумя невидимыми руками…

- Он умирает! – визгливо выкрикнул кто-то. - Спасите его!

- Карамург умирает!

- Всё бесполезно, уже ничего не поможет. Он умирает!

- Это агония!..

Дождавшись, когда Карамург недвижимо застыл, Ульяс отошёл в сторону.

На разные голоса, громко и тихо слышалось:

- Он умер!

- Это смерть!

- Как же это так получилось?

Наконец-то прибыли аж два врача.

В тени Ульяс дождался их недолгого осмотра тела и скорбного сообщения о смерти Карамурга.

Лишь после этого он вернулся домой проверенными путями, почти всё время держась в тени. Даже на освещённых улицах имелись тени, накладывающиеся друг на друга. Ульяс уже привычно переходил из одной в другую без всяких дополнительных заклинаний.

Лишь когда дома он переоделся, то позволил себе улыбнуться. Теперь можно жить спокойно.

Тут же поправил себя: «Относительно спокойно. Относительно…»

Машинально провёл рукой по подбородку, по которому чувствительно угодил каблук Карамурга, и удивлённо вскрикнул: кожа оказалась совершенно гладкой.

Зеркало подтвердило: никаких следов травмы.

Вспомнил порез подбородка бритвой и полученную травму после того, как случайно задел ладонью твёрдый сучок кустарника. Они быстро и бесследно прошли после его хождения по тени. Теперь Ульяс твёрдо знал: тени подобные травмы лечат!

Он тут же намеренно порезал кинжалом мизинец на левой руке и отправился в тень…

Когда вернулся, осмотрел палец с порезом и довольно ухмыльнулся: царапина зажила, даже не оставив следа. Возликовал, удерживая себя от крика: «Вот это да! Тень ещё и мой лекарь! Тень – лечебная!..»

Глава 12

Глава 12. Принц преступного мира

На следующий день Ульяс из дома не выходил. Пришедшей убираться в комнате прислуге сказал о своём не лучшем самочувствии: мол, болит желудок. Наверное, что-то съел не то.

Позже он вышел вместе с ней наружу, постоял у дома. Простился с прислугой на крыльце. Пробыл на нём ещё некоторое время, делая вид, будто дышит свежим воздухом. Несколько раз изображал гримасы на лице и водил рукой по животу. Это было рассчитано на глаза тех, кто наблюдал за его домом. Очень возможно, что прислуга им обо всём доносит. Вот и пусть расспросят её. Она подтвердит: он специально пожаловался ей на желудок…

Вернулся в дом.

Даже в тени, гулять по которым он уже привык и даже полюбил, уходил ненадолго, вдруг кто-то явится, а его в это время дома не окажется…

Лишь на следующий день специальный посланник сообщил Ульясу о смерти Карамурга. Пришлось изобразить удивление и задать вопросы:

- Когда это случилось? Как?

В ответ услышал, что никто ничего понять не может. Охрана никого не видела. Карамург находился у себя в одиночестве, а потом выпал или выбросился из окна.

- Из окна бельведера?

- Да.

- Но оно же далеко от края крыши! Бельведер занимает лишь часть крыши, а она большая. Если он и выпал из окна, то на крышу.

- Вот я и говорю, что никто этого не понимает. Словно бы он сам покончил с тобой. Но в это никто не верит. Или…

- Или что?

- Или кто-то его выбросил. В это плохо верится. Но других объяснений, кроме двух данных варианта, ни у кого нет. Или – или.

- И он сразу умер после падения?

- Нет, какое-то время поначалу дышал. Правда, с большой натугой, а затем начал задыхаться, хотел набрать в себя воздух, но не мог. Только раскрывал рот. И умер.

- Надеюсь, скоро всё прояснится.

- Да, там кому надо землю носом роют. Пытаются всё выяснить.

- И кто у нас сегодня главный?

- Пока никого. Завтра сойдутся всё главные чины гильдии и решат между собой.

- Что ж, будем ждать.

- Да. Подождём. До свиданья, Ульяс!..

Узнав о совещании всех глав гильдии наёмных убийц, Ульяс очень захотел посмотреть за этим действом. Но он не был приглашён – слишком молод даже кварталом не руководит. Карамург намекал, что спустя пару-тройку лет поставит его во главе одного из них. Но даже таковых не пригласили, а только тех, кто возглавлял секторы столицы. Их было девять.

Ульяс не удержался, всё же пробрался уже опробованным путём к окну бельведера. Как он и надеялся, совещание ещё не закончилось. Шли усталые споры, но никто никому уступать был не намерен.

Скоро Ульяс уяснил, что пока нет единства в имени того, кто займёт место Карамурга – Янчар или Калолют? Это были основные кандидаты. О других уже не говорили. Чаша весов склонялась в пользу последнего. Чему был очень не рад Ульяс.

В это время говорил один из сторонников Калолюта, расписывая его достоинства с немалым красноречием. Многие подпали под обаяние речи оратора. Калолют описывался им чуть ли не превеликим героем, упоминались различные его достижения…

Как ни злился на него Ульяс, но заметил присевшего на подоконник шершня. Тот занялся чисткой своего мохнатого тельца, но был тут же перехвачен невидимой магической рукой, создавшего её Ульяса, и затем через всю комнату он был переправлен в раскрывшийся рот говоруна. Тот стоял у противоположного конца стола и был хорошо виден из окошка Ульясу. Бросок оказался метким и шершень оказался там, куда и был брошен…

Речь оратора прекратилась, он принялся что-то кричать и плеваться по сторонам. Послышались крики:

- Чего вы себе позволяете?

- Это какой-то позор!

- Да как вы смеете так себя вести?!

- Это возмутительно!..

Многие вскочили со своего места. В том числе и Калолют.

Не сразу, но постепенно шум стал стихать, восстанавливался прежний порядок.

Дотоле выступающий многократно извинился. Даже показал всем шершня, которого выплюнул на пол и раздавил башмаком.

Все принялись рассаживаться. И тут с грохотом повалился на пол грузный Калолют. До этого, пользуясь суматохой, всё той же магической рукой Ульяс чуть сдвинул его стул в сторону…

Теперь уже внимание переключилось на Калолюта. Ему помогли встать. Он охал и потирал копчик. Не все могли сдержать злорадные улыбки.

Калолют же имел совсем не тот вид, что прежде, обескураживающе повторял:

- Не знаю, как так получилось. Простите!

Дебаты продолжились, но уже совсем вяло. Ульяс всё гадал: что бы такое ещё сделать, дабы усилить позиции Янчара… вернее, как понизить шансы Калолюта?..

Один раз чувствительно ткнул его в бок. Тот решил, что это сделал сосед, и между ними началась разборка.

На большее Ульяс не решился. Из опаски, что кто-то свяжет между собой все три случая, заметят какие-то связи. А там вдруг и дойдут до странностей смерти Карамурга…

В конце концов всё же дело дошло до голосования. Когда было названо имя Янчара, то оказались поднятыми четыре руки. Все их обладатели чётко повторили свой выбор:

- Янчар!

- Янчар!

- Янчар!

- Янчар!..

Затем огласили имя Калолюта. Ульяс затаив дыхание, глядя на сидящих за столом: поднялись три руки:

- Калолют!

- Калолют!

- Калолют!..

Опросили двух оставшихся участника, которые не проголосовали. Те ответили:

- Я не определился.

- Я не сделал выбора.

Ульяс с облегчением вздохнул, отметив в своём сознании, что второй из не проголосовавших был соседом Калолюта, его тот обвинил в тычке. Значит, всё же удалось повлиять на выбор. Решением большинства участников гильдией наёмных убийц отныне доверено управлять Янчару.

Окрылённый радостными чувствами, Ульяс отправился домой по ставшим ему привычными теням…

Янчар уже на следующий день вызвал к себе своего бывшего воспитанника.

Ульяс пришёл, поздравил старого товарища. Тот отмахнулся:

- Я даже не представлял себе, насколько это тяжело. Столько обязанностей навалилось. Голова кругом идёт. Теперь я ещё больше зауважал Карамурга, он довольно легко тянул этот воз. А как справиться с ним мне?!

- Справишься, Янчар. Я тебя знаю. Голова на плечах имеется, и не пустая. Опыт немалый. Должен справиться. Хотя поначалу будет и нелегко. Это уж обязательно. Но так в любом деле.

- Постараюсь справиться. Раз уж взялся за дело, то нужно с ним справляться. Иначе я не могу.

Позже разговор перешёл на Карамурга. Вернее, на его смерть. Странную и непонятную для всех.

- Так как же он умер?

- Остаться в живых при падении с такой высоты невозможно.

- Говорят, он ещё был жив некоторое время. Так?

Янчар подтвердил:

- Да. Но он умер перед приходом врачей.

- С этим ясно. А почему он оказался на крыльце?

- Пока точно не установлено. Посторонних точно в доме не было. Никто туда проникнуть не мог. Собаки бы подняли лай. Да и охранники держали в поле зрения весь двор, у всех дверей на каждом этаже кто-то был. Ты, Ульяс, вряд ли видел всю охрану. Многие в ней не показываются на глаза посторонним, искусно скрываются, потому их не видят. Не догадываются об их наличии буквально всюду. Карамург страшно беспокоился за свою безопасность. Мы всегда думали, что излишне беспокоится, это казалось манией. А вон как оно оказалось.

- Если посторонних в доме не было, то почему Карамург упал на крыльцо?

- Кто-то из своих руку приложил, - убеждённо произнёс Янчар. – Как оказалось, среди охранников имелись недовольные Карамургом. Одни были недовольны невысокой платой, как они считали, хотя Карамург действительно щедростью не отличался… Кто-то считал себя достойным более высокой оценки и должности… Кого-то Карамурт разругал за нерасторопность или непонимание, обругал всячески…

- А конкретно на кого-то вышли?

- Открою тебе. Но это между нами. Следствие ещё идёт, но наибольшие подозрения вызвал один шустрый малый, который подложил свою сестрёнку под Карамурга. Надеясь таким образом добиться его благоволения. Но ошибся. Карамург много таких видел. Потешился, да и бросил. А она пошла по рукам, скоро оказалась в борделе… Очень похоже, что он Карамургу этого не простил. Хотя никаких доказательств нет. Да и находился он на среднем этаже, выше не поднимался. Так что следователи в недоумении.

Позже членов гильдии наёмных убийц оповестили о том, что Карамурга убил один из охранников (его имени Ульяс раньше не знал и даже сейчас не запомнил), мстя за совращённую сестру. В этом ему помогли сообщники на третьем этаже. Все наказаны. Прочие охранники бесследно исчезли. Об их участи никто не знал. И не узнал.

Янчар же о них намёком дал Ульясу понять, что среди живых их не стоит искать.

+ + +

В следующий раз Янчар предложил Ульясу встать во главе квартала, одного из самых больших в столице по территории и примыкающего к императорскому дворцу. А потому там жили очень влиятельные и состоятельные горожане. Ульс обещал подумать, не скрыл, что предложение очень соблазнительное…

В последующей беседе Янчар доверительно поведал Ульясу, что Калолют чуть ли не открыто плетёт интриги. Помирился с одним из воздержавшихся при голосовании, тот теперь намерен отдать свой голос ему. А ещё стал говорить, что мы слишком поспешили и несправедливо обошлись без приглашения представителей регионов империи. Таковых восемь человек. Калолют уверен, что большинство из них окажется на его стороне. Вот и хочет новых выборов.

- А на каких основаниях?

- Мне донесли, что он ищет повод. Например, может дождаться какой-нибудь моей неудачи. А тут ещё в нашем общаке оказалось весьма скромные средства. Карамург немалую часть куда-то спрятал. А вот где именно, никто не знает.

- Но, кажется, имеется казначей. Что говорит он?

Со вздохом, мотнув головой, Янчар ответил:

- Он уже не в этой жизни.

- Как так?

- Казначей в ту ночь находился в здании. Ну, когда погиб Карамург. И тоже попал под подозрение. И в его отношении тоже были приняты меры. Ты понимаешь, какие. А когда спохватились в связи с пустотой казны, то оказалось, уже было спросить не у кого. Расходы же не только большие, а просто огромные. В чужих глазах постоянно читаю упрёк: какой же ты глава гильдии, если не имеешь необходимых финансов. Несомненно, вспоминают Карамурга, у того на всё деньжат хватало. Каждый день начинается с них. Деньги нужны и на то, и на другое, и на третье… А взять их практически негде. Даже к ростовщикам уже обращались.

- Это не лучший путь, - заметил Ульяс.

- А ты найди лучший!

- Нужно взять деньги у тех, у кого они есть.

- Как взять и у кого?

- Признаюсь, что нередко на задании я прихватывал кошель или что ещё немало стоящее у того, кого убивал.

- Так делали все! – махнул рукой. – Это мелочь!

- Да, но есть люди, у которых денег много. Даже очень много…

- И?

- Можно убедительно попросить их поделиться, тогда им подарят жизнь. Оставят жизнь. Она стоит немало для каждого собственника.

- Это не всем понравится. Могут обратиться с жалобой к императору.

- А таким, после того как будут взяты деньги, следует ткнуть кинжал в рёбра. Никуда он с жалобой не пойдёт. В общем, мы делаем такое по просьбам кого-то, но можем же сами себя попросить? Поработать на себя...

- По-моему, в твоих словах что-то есть, - задумался Янчар.

- Да тем же ростовщикам можно облегчить мошну. Только поищи наиболее подходящего. Ну, дай такое задание своим дознавателям, пусть сыщут наиболее… удобных коровок для доения.

- «Коровок»? – усмехнулся Янчар. – Думаю, мы таких сыщем…

В следующие разы Ульяс приходил сюда уже по теням, никому не видимый, и наблюдал за происходящим в кабинете Янчара, бродил по разным этажам. Открыл для себя существование подвала, о котором даже и не подозревал. Никто о таком не говорил, а вход в него был тщательно скрыт.

В подвале оказались камеры, в данное время пустые. Имелись тут пыточная, склад для разных вещей, арсенал со специфическими средствами и снаряжение для убийц.

В самом конце находилась ещё одна комната, но она была закрыта, света в ней не имелось. Убедившись, что никого здесь не было, осмелился зажечь и подвесить сверху светлячок. Он позволил Ульясу увидеть какие-то лари, мешки, бочонки. Сразу догадался о их содержимом, а когда посмотрел, то его догадка подтвердилась. В ларях и мешках находятся деньги. Бочонки оказались заполненными золотыми и серебряными слитками. Имелись тут на полках и ларцы с ювелирными украшениями, драгоценными камнями. Понял, что это казна, о пустоте которой ему говорил Янчар. Она не являлась таковой, пустой не была. Впрочем, для понимания этого следовало знать ежедневные расходы гильдии. А они, как догадывался Ульяс, очень существенны.

Во время посещения подвала через тени позволил ему случайно обнаружить соседнее помещением, заметно меньших размеров, но тоже с такими же мешками, ларями, ларцами. Правда, не было бочонков. С большой комнатой эту соединял потайной ход, практически незаметный.

В последующие пощения подвала убедили тенеходца, что никто не подозревал о существовании тайного помещения. Первой мыслью Ульяса было желание прибрать всё находящееся там себе. Но потом он отказался от этой мысли. Лишь позаимствовал несколько горстей золотых и серебряных монет, с десяток драгоценных камней. Украшения брать не стал. Вдруг кто-то в них признает свои. Например, при их продаже. Оправдаться будет невозможно.

Временами Ульяс узнавал что-то любопытное для себя из общения Янчара с его подчинёнными, но такое случалось нечасто. Обычно Янчар занимался своими делами: принимал посетителей или сам вызывал кого-то. О чём-то размышлял, писал, читал, порой ложился на диван. Временами перекусывал, порой весьма основательно. Вина не пил, хотя на столе несколько бутылок всегда стояли.

А вот разговор Янчара с одним из дознавателей оказался крайне интересным. На столе оказались пухлые папки, содержимое которых просматривал глава гильдии. Временами задавал вопросы, дознаватель отвечал, услужливо глядя на главу гильдии убийц.

Это было досье расследования смерти Карамурга. Из реплик Ульяс понял, что подозревались практически все, кто оказался в то время в особняке. Некоторые в наибольшей степени. Их и сделали козлами отпущения, свалив на них всю вину. На самом деле она, мягко говоря, не была доказанной.

Многие между собой говорили о заказчике. Таковыми наиболее часто называли Янчар и Калолют, как наиболее влиятельные члены гильдии. Им была наиболее выгодна смерть Карамурга. Известно, что искать виновных нужно среди тех, кого она более других выгодна.

Янчар скептически помахал головой и коротко бросил:

- Насчёт Калолюта ничего утверждать не берусь, но у меня таких мыслей совершенно точно не было.

Продолжил изучение документов. Один листок его чем-то заинтересовал. Янчар прочитал его особенно внимательно и спросил:

- А за Ульясом зачем следили?

- По указанию Карамурга.

- Чем же он вызвал подозрение или недовольство?

- Не знаю. Нам было приказано, мы и следили.

- Здесь описан мой визит к Ульясу на дом. И что тут такого? Мы же с ним давно знакомы. Можно сказать, что он – мой питомец. Опекал и учил его я по приказу Карамурга. Иначе бы не взялся. Зачем мне это было нужно?! – выпрямился и с усмешкой добавил: - Я даже тогда уговаривал мальца дать дёру. Сказал, что постараюсь его не догнать. Правда, сказал: далеко не убежишь. Поймают и тебе конец. Так было дело. Не хотелось мне на него время и силы тратить. Повторяю: всё делал по приказу Карамурга. А в последние годы мы с ним практически не виделись… Да что я оправдываюсь! В ваших же отчётах сие сказано. Вы же следили за мной. Вон какая пухлая папка!

- Так нам было приказано.

- Да я не виню вас. Даже хвалю. Хорошо вели наблюдения, ничего не упустили, зафиксировали буквально всё.

- Старались.

- А что ещё подозрительного углядели в Ульясе?.. Дважды приходили к нему ваши люди, а его не оказывалось дома. Хотя свет в окнах горел. Ну, спал крепко. Или знал о вас и убежал к подружке через заднюю дверь.

- За ней тоже велось наблюдение.

- Ну, сумел выбраться как-то иначе. У него в подобных делах профессиональная сноровка… Да и, я гляжу, оба таких случая были зафиксированы до той ночи, когда умер Карамург. Тогда и вообще об этом говорить нет смысла! Только время зря терять! – после этих слов Янчар перешёл к другим документам, выспрашивал уже о них.

Ульяс встревожился. Оказывается, его дважды не заставали дома. Несомненно, по той причине, что он отправлялся в хождения по теням. Это может вызвать подозрения. Если с кем-то речь зайдёт об этом, то нужен убедительный и невинный ответ. Чёрный ход тоже под надзором чужих глаз. Остаются окна.

Сразу же вспомнил про одно из окон салона в своём доме. Оно выходит к толстому дереву, вокруг того растёт довольно густой кустарник. Можно сослаться на него: мол, иной раз пользовался этим окном для каких-то отлучек. Да просто желал досадить шпикам! Обвести вокруг пальцев ротозеев!..

Только нужно сразу же после прибытия домой осмотреть окно, место под ним. Хорошо смазать петли, чтобы не скрипели. Ежели начнут проверять его версию о том, что он отлучался через него, то это заметят. Никто не усомнится. Никто не должен догадаться о правде.

А в будущем можно иногда уходить в тени не прямо из дома, а сначала выйти из него через дверь, далее на улице можно свернуть в удобное место – например, в кустарник, в садик и уже тут воспользоваться тенью…

Тогда, сказал себе Ульяс, и возвращаться нужно примерно также, чтобы подойти к дому в привычном для всех виде. Он будет тратить больше времени на маскировку, но зато так надёжнее.

Это он всё и сделал после возвращения к себе.

Во время другого хождения по теням к бельведеру Ульяс услышал обмен мнениями по поводу «дойной коровки», эти слова употребил Янчар, и не раз. Видимо, они ему понравились.

Среди прочих прозвучало имя ростовщика Фебрея. Он был наиболее известен и, похоже, наиболее состоятелен. Некоторые опасения вызывала сильнейшая охрана его особняка. На неё у ростовщика имелось специальное разрешение императора. В здании и около него постоянно находилось не меньше двадцати человек, а в любое время по сигналу из соседних домов, в коих жили родственники или партнёры Фебрея, могло прибыть в разы большее количество. Потому стали искать более подходящую цель.

Прозвучали несколько имён. Среди них был весьма богатый купец, прибывший в Эдаллу из очень далёкого южного государства. Там захватил власть могущественный маг Чужегар, и купец со всем семейством тут же поспешил убраться подальше. Приехал в столицу империи с немалым обозом и приобрёл весьма немалый дом, в котором поселился и окружил себя небывалым комфортом. Это вызвало зависть у очень многих. Но пока его не трогали, ибо купец имел покровителем одного из сановником императора.

А вот Ульяс, наоборот, занялся именно ростовщиком Фебреем.

И вот по какой причине.

Тенеходец решил пока не принимать предложение Янчара – стать главой квартала. Слишком молод. До него тем кварталом управлял человек, который годился в отцы Ульясу. Да и другие главы кварталов были лишь немногим моложе. Рано. Да и опыта мало. Особенно по части руководства и финансов. Нужно учиться, готовиться. Не помешают и наличные средства, дабы завоевать влияние, подкупать нужных людей. Вот он и решил обогатиться, используя свои магические способности. Это другим трудно добраться до Фебрея, а ему особого труда не составит.

Принялся искать удобные подходы к особняку ростовщика, изучал тени в его дворе. По ним проникал внутрь, бродил по комнатам. Отыскал кладовую с десятком мешков монет, которые он с немалым трудом сумел приподнять. Преимущественно они были золотыми и серебряными.

Ульяс не удержался и набил свои карманы монетами, без разбора хватая их горстями из разных мешков. Всё равно их никто не считал и убытка такой малости не заметят. А вот драгоценные камни и украшения трогать не стал. Вероятнее всего, они на учёте, обнаружат пропажу сразу. Он их после заберёт!..

Вернувшись домой, спрятал почти всю добычу в тайнике, оставив лишь медные монеты и немного серебряных. На обычные траты достаточно и таких!

Стал готовиться к доению «коровки», каковой должен был стать Фебрей. Мог сделать это в любую ночь, но не решил главный для себя вопрос: что делать с сокровищами ростовщика? Куда их деть?..

В результате размышлений (а они нас часто делают трусами) неожиданно для самого себя осознал, что дело значительно сложнее, чем он его себе представлял. Слишком много денег! Даже таскать сокровища по теням ему придётся очень долго. И куда таскать? Где они могут быть в безопасности несколько ночей? Ведь быстрее, чем за четыре-пять ночей, Ульяс не управится.

Лучшим решением был бы пустой дом или помещение неподалёку от особняка Фебрея. В него бы всё можно было сложить, а затем известить Янчара. Пусть забирает! Конечно, тот примется гадать: кто это сделал? Ну, и пусть! Ни за что не догадается…

Впрочем, всё можно сделать проще. Он способен буквально в одну ночь лишить ростовщика буквально всего, что тот хранил. Для этого нужно было всего-навсего переместить в тень всё его состояние, а уж затем постепенно перетаскивать в любое другое место, которое выберет.

Но что будет затем?..

Он не сможет открыто тратить эти деньги по нескольким причинам. Все крупные приобретения приходилось оформлять документально у властей – квартальных, городских, а то и выше. Например, при покупке дворца нужно будет обратиться в императорскую службу.

Ладно, махнул рукой Ульяс, обойдусь без дворца. Но при покупке большого дома могут возникнуть вопросы у служб пониже. С ними можно договориться. Но…

Чуть не застонал, вспомнив о гильдии наёмных убийц, в которой состоял. У его коллег и начальства обязательно появятся вопросы: а каким образом ты так обогатился? Его доходы известны с большой точностью. Никто ничего не скажет, если они возросли бы лишь на скромную долю. Практически каждый его коллега при случае что-то попутно прихватывал, исполняя очередное дело. Малые суммы и ценности позволялось оставлять себе, а ежели что-то значительно оказывалось во власти убийцы, то он был обязан частью поделиться с гильдией. И чем значительнее происходило обогащение, то больше приходилось отдать. Оставшееся было известно, можно было относительно спокойно расходовать приобретение. Тут же он не мог сказать правды, а значит, привлечёт внимание своими значительными тратами.

А ещё была проблема Фебрея. Когда тот окажется обокраденным, то примется носом землю рыть… вернее, найдёт самых лучших специалистов для этого. Связи у него огромные. Да и деньги он, несомненно, найдёт – у своих родственников, коллег, соплеменников. Расследование учинит самое дотошное. Ежели начать тратить его деньги, то он может обратить на сие внимание и выйти на след…

И тогда за свою жизнь Ульясу будет трудно поручиться, она окажется под предельно серьёзной угрозой. Даже гильдия его не защитит. Вполне вероятно, что именно в ней найдут того, кто расправится с ним…

Чем больше размышлял над всем этим, тем сильнее сомневался: а стоит ли забирать всё состояние ростовщика? Хватит мешка или двух. Но всё равно и это трудно будет потратить по изложенным выше причинам.

Вспомнил о предложении Янчара – возглавить квартал. Конечно, дело хлопотное, в немалой степени его прежняя свобода окажется ограниченной, но зато его доходы возрастут весьма заметно, и тогда дополнительные траты окажутся не слишком заметными…

А тут в одно из посещений Янчара в дверях Ульяс столкнулся с дородным Калолютом. Тот прошёл не останавливаясь, плечом чувствительно задев оказавшегося на его пути худощавого Ульяса. Того буквально отбросило в сторону. А Калолют прошёл мимо, обдав презрительным взглядом Ульяса. Достоинство того оказалось задетым, но возмутиться он не посмел: он лишь рядовой убийца гильдия, а Калолют в ней заведует значительным сектором.

Ульяса подмывало пройти по теням к Калолюту и убить его. Но смирил себя, решив не действовать сгоряча. Это ему сделать нетрудно, но следует просчитать последствия. Не один Калолют не считался с ним, бывало схожее поведение и у других. Всех поубивать?..

Покачал головой, решил: «Нужно всё хорошо обдумать…»

Для начала решил принять предложение Янчара, стать во главе квартала. А позже можно было забрать себе лучшие драгоценные камни и ювелирные изделия Фебрея. Также позволит себе отсыпать по половине мешка золотых и серебряных монет. Но прежде для всего этого ещё нужно заготовить надёжный тайник.

Какое-то количество сокровищ ростовщика можно передать гильдии. Сколько и как, над этим ещё следует поломать голову.

В голове Ульяса забрезжили феерические планы…

Янчар уже далеко не молод, даже в силу этого не сможет долго удерживать бразды правления в гильдии. Кто-то или что-то может ускорить его уход…

В числе главных наследователей его власти – Калалют. Лицо Ульяса искривилось от недовольной мины: ежели так случится, то Калалют не удержится власти. Выпадет в окно или случится ещё что…

Ульяс был уверен в таком исходе. Неминуемом исходе…

К этому моменту ему следует завоевать авторитет, продвинуться по рангу предельно высоко. Ежели кого-то сочтут более достойным, то окон много, найдётся оно и для такого выскочки. Он «выпадет» в окно. Но для разнообразия можно придумать и какую-либо иную смерть, - ухмыльнулся Ульяс, - ему, ходящему по теням, это нетрудно…

Далее Ульяс видел себя во главе гильдии наёмных убийц. Он знал, что в городе существует несколько соперничающих гильдий воров. Их вполне можно приручить, начав с самой главной. Средств у него для того немало – финансовых и прочих. Тогда он пустит в ход те сокровища, что находятся в потайной комнате в подвале, они склонят в его пользу очень многих. А слишком строптивых он укротит через тени…

Позже наступит очередь прочих гильдий – попрошаек, проституток и так далее.

Вполне можно стать императором преступного мира Эдаллы. Сейчас он только вроде принца. Тайного принца, о котором никто не знает.

«Но скоро все узнают!..»

Глава 13

Глава 13. Баронесса Боссентусская и Сетунвельдская

После возвращения дружины правительницы в Боссентус здесь тоже провели суд. На скамье подсудимых оказался проворовавшийся казначей Ягаян. В его отношении всё было предельно ясно и очевидно. Даже главный судья лично видел тайник с похищенными сокровищами, а три десятка солдат присутствовали при этом, потом выносили их и грузили на телеги. Так что свидетелей имелось предостаточно.

Весь город полнился всякими слухами, пересудами, а количество украденного казначеем росло даже не по дням, а по часам. Телег уже назывались многие десятки, а иные говоруны насчитали таковых за сотню. Народ был доволен, что вор будет наказан. Имя Ягаяна просто так даже и не упоминалось, а обязательно к нему присоединялось какое-либо иное – вор Ягаян, ворюга Ягаян, ворище Ягаян, ворюган Ягаян и им подобные.

В ходе следствия выявилось много неприглядных дел Ягаяна. Немало их он провернул при помощи своего внучатого племянника Чунека. Наибольшее возмущение, особенно среди солдат, вызвала покупка оружия, которое носило следы коррозии, а затем быстро покрывалось ржавчиной. Бывало, что мечи ломались от не слишком сильного удара, а доспехи проламывались чуть ли не пальцем. Покупка этого хлама обошлась казне в кругленькую сумму. Агаян приобрёл всю партию от Чунека, а тот в свою очередь купил товар по дешёвке у пронырливого торгаша, зная, что всё это было поднято с затонувшего в море корабля. Долгое пребывание в солёной воде ухудшило качество металла настолько, что оно лишь выглядело боеспособным, а на деле таковым не являлось. Зато казначей с внучатым племянником хорошо нажились.

Выявились и другие многочисленные аферы.

Потому был вынесен приговор и казначея публично под овации народа вздёрнули на виселицу. Ещё несколько дней он провисел на верёвке, служа острасткой прочим.

Его сообщника не нашли. Здания и имущество обоих были конфисковали. Вдове и детям бывшего казначея выделили скромный дом на окраине Боссентуса. А Чунек скрылся вместе с женой и сыном в неизвестном направлении. В его доме баронесса распорядилась устроить лечебницу. Это решение в народе встретили с ликованием.

На место Ягаяна был назначен Дантин. В своё время он являлся его заместителем, но заметил махинации своего начальника, пытался сообщить о них прежнему барону. Казначей не только сумел вывернуться, но даже оклеветал Дантина и прогнал его. Тот ушел, утешая себе тем, что не лишился головы. А был близок к этому.

Янсен узнал об этом из памяти Ягаяна, как и многие прочие сведения. Потому велел отыскать Дантина и назначил его казначеем…

+ + +

Шло время, Вильяна радовалась безоблачному правлению. Дела в её баронстве наладились и даже преуспевали. Она училась магии, становилась в ней всё сильнее. Всё чаще применяя её самостоятельно, особенно при врачевании больных. В лечебной магии она достигла немалых высот. Умела защитить себя от вражеских чар и физического воздействия на неё руками или оружием. Оценила заклинание, которое назвала «А ну, постой!», которым можно было сделать неподвижным любого негодяя, решившего что-либо предпринять против неё.

И вот грянул гром с чистого неба. Так показалось баронессе. Соседнее баронство Сетунвельд, так оно называлось по своей столице, объявило войну Боссентусу. Тамошний барон Фентверт прислал гонца, который объявил это, бесстрашно глядя в лицо баронессе. И бросил к её ногам свою перчатку.

Янсен шепнул Вильяне:

- Сиди.

Сам же подошёл, даже не нагибаясь, сделал жест - и перчатка сама взлетела к его ждущей ладони. А гонцу он сказал:

- Мы подняли вашу перчатку. Теперь ждём вас. Идите!

Когда он остался наедине с женщиной, то она патетически заломила руки:

- Что теперь будет?

Янсен негромко рассмеялся:

- Ты действительно испугалась?

- Ты же сам сказал, что у них солдат вдвое больше, чем у нас!

- Да, говорил. И это хорошо. Они нам все понадобятся. Для по-настоящему больших дел. Пусть барон Фентверт их приводит. Чем больше, тем нам лучше. Знаю, что его солдаты хорошо обучены. Мы получим их даром.

Баронесса удивлённо смотрела на своего советника. Он её спросил:

- Меня больше интересует, что у нас сегодня на обед? Я почему-то проголодался. – Встретив удивлённый взгляд невесты, пояснил: - Поверь, проголодался совсем не от того, что меня взволновало или напугало объявление войны. Это пустячок, а вот меню обеда меня волнует куда больше. Ты же знаешь давнюю мудрость? Война – войной, а обед по расписанию? Так что пора воздать должное искусству наших поваров!..

+ + +

Оба войска встретились на довольно просторном поле, на котором они легко уместились. Сбоку протекала мелкая извилистая речушка.

Войско Боссентуса состояло из трёх почти полных сотен. Их возглавляли Михлош, Алаб и брат Вильяны Ясмон, а её старший брат Ягонт командовал гвардией, в которую входили семьдесят пять человек.

Напротив выстроились шеренги вражеского войска, которое было почти в три раза больше.

Барон Фентверт молодцевато гарцевал на белой кобыле. В его окружении находилась пара магов в мантиях, командиры частей, вестовые и группа оруженосцев.

Он послал своего помощника Лаксёна и предложил решить дело через поединок двух лучших бойцов. Мол, пусть будет божий суд. Кому они дадут победу, тот будет считаться победителем без боя.

Вильяна с подсказки Янсена согласилась.

Перед уходом Лаксён сочувствующими глазами посмотрел на них и весомо произнёс:

- Барон намерен выставить Воилана. Поверьте, он очень хорош на мечах.

Когда Лаксён повернулся и отправился к себе, то Алаб нашёл глазами Оклаша:

- Это дело как раз для тебя.

Тот несколько замялся, что не осталось незамеченным.

- Ты что, не хочешь драться с ним?

- Скажу правду, - набрав воздуха в грудь, ответил тот: - Никто из тех, кто знает Воилана, не хочет с ним драться.

- Так он сильней тебя?

- Не хотелось бы мне говорить такое, но Воилан не слабея меня. Это правда. Ну, если надо…

- Не надо, - вмешался в разговор Янсен. – Это дело для меня.

- Я не боюсь! – заявил Оклаш. – Я готов умереть!

- Я не сомневаюсь в твоей храбрости, Оклаш. Но нужна не демонстрация храбрости и твоя смерть, а победа. Барон не настолько благороден, чтобы сдержать данное слово. Он хозяин своему слову: хочет – слово даёт, хочет – назад берёт. Так что я разберусь во всём сам…

С противоположной стороны на буланом жеребце уже скакал Воилан, держа наперевес копьё.

Янсен подозвал своего гнедого коня и легко оказался в седле.

- Ты куда? – выкрикнула баронесса. – У тебя ни копья, ни меча нет!

- Всё необходимое у меня имеется, - ответил Янсен и пришпорил лошадь.

По мере приближения Воилан замедлял своего жеребца. Это сделал и Янсен.

Они остановились, когда между поединщиками осталось менее десятка шагов.

Воилан осмотрел противника и спросил:

- Зачем ты приехал, если не взял ничего из оружия? Для меня бесчестие – бить безоружного.

- Это далеко не так, - ответил Янсен. Поднял руку и в его руке заблистал возникший из ниоткуда клинок магической сабли.

- О, ты маг!

- Да, маг. Но клянусь, что магией пользоваться не стану. Мне хочется скрестить оружие с лучшим мастером меча не только всего сетунвельдского баронства, но и окрестностей. Поединок будет честным.

- Надеюсь, что ты сдержишь слово, - произнёс Воилан и отбросил копьё в сторону.

Янсен покачал головой:

- Не следовало тебе бросать копьё. Каждый имеет право пользоваться тем оружием, которое взял. Ты мог бы оставить копьё.

- Я хочу честного боя. Ты же тоже за такой поединок?

- Именно так. Начинай!..

Зазвенели клинки.

Некоторое время Янсен легко, без всяких видимых усилий, парировал все выпады противника, легко разгадывая его намерения. Какое-то время наслаждался искусством Воилана. Затем сам принялся атаковать, временами не столько нанося удары, сколько чиркая и оставляя следы на левой стороне брони, прямо у сердца.

Затем неожиданно замысловатым ударом выбил меч таким образом, что он взметнулся в воздух, крутнулся и, падая, оказался в руке Янсена.

Воилан ошеломлённо застыл, не веря в случившееся.

Янсен ухватил чужой меч, перевернул его и протянул сопернику рукояткой вперёд:

- Держи. Ты дрался очень хорошо.

Воилан покачал головой:

- Подобного со мной ещё не случалось. Я имею в виду зрелые годы, меч я терял только иногда в молодые годы, когда был мальцом. И ты магии не применял. Я это видел.

- Ты прав. Я магию не применял. Сознательно не применял магию. Но я – весь магия, ибо я – потомственный маг. Со дня рождения маг. Так что без магии тут всё же не обошлось. Так что стыдиться ты не должен. Ты же обычный воин. А том смысле, что ты магией не владеешь. А вот твоё мастерство заслуживает самых высоких похвал. Поверь, я знаю, что говорю. Так что бери свой меч без всяких сомнений, ты заслужил права вернуться с ним к своим…

Барон Фентверт изумлённо глядел издали на протянутый меч Воилану его противником, не в силах поверить своим глазам. Его боец неожиданно был легко побеждён, и теперь барону следовало признать поражение. Но делать этого он не хотел.

- Нет! - Выкрикнул Фентверт, скрипя зубами. – Мы начинаем сражение! Лаксён, объявляй атаку!

Помощник возмущенно запротестовал:

- Господин барон, вы же сами предложили устроить поединок. Они согласились. Бесчестно нарушать договор!

- Приказываю тебе вести армию в атаку!

- Я этого не сделаю этого! – решительно заявил Лаксён. Отвернулся от барона и прокричал солдатам: - Стоять всем на своих местах!..

- Ах ты, предатель! - воскликнул барон Фентверт.

Выхватил меч и со всего маху ударил в спину своего помощника. Тот упал наземь.

И тут над всем войском оглушительно прогремело:

- Всем стоять на своих местах!

Голос шел от того человека, который взял верх над лучшим мечником баронства. На глазах удивлённых солдат он увеличился раза два, взмыл в воздух вместе с конём, облёкся пламенем, и уже оттуда прокричал, а его слова были похожи на громовые раскаты, потрясавшие не только воздух, но и землю:

- Всем стоять на своих местах! Кто не повинуется - тем смерть!

- Убейте его! – завизжал барон.

Небесный всадник поднял руку, в ней возникла зигзаг молнии, которую он бросил в направлении Фентверта: она поразила того в грудь, сбросив с коня.

Некоторые трусы пустились наутёк, но перед ними сверху стали падать молнии, и они повернули обратно.

- Всем на колени перед великой баронессой Боссентусской и Сетунвельдской! Останутся в живых только те, кто принесёт клятву верности великой баронессе Боссентусской и Сетунвельдской! Выбирайте: жизнь или смерть! Другого не ждите!

И всё устрашённое войско преклонило свои колени…

И так стояло, пока не приблизилась великая баронесса и не разрешила милостиво подняться с колен.

К ней спустился с неба всадник, вернув себе прежний размер. На него посматривали со страхом, а затем все взоры сосредоточилась на их новой госпоже, которая склонилась над лежащим в луже крови Лаксёном. Она поводила над ним мягко засветившимися руками, а затем на глазах у всех смертельно раненый поднялся. Сначала он стоял с посторонней помощью, а потом уже смог двигаться самостоятельно.

Это все сочли чудом, которое произошло на глазах всего войска. Никто не догадался, что заслуга в том была вовсе не Вильяны, а скромно державшегося рядом с ней Янсена…

+ + +

Затем произошёл триумфальный въезд в столичный Сетунвельд объединённого войска двух баронств. Народ с изумлением смотрел на бежавших перед конём Вильяны леопардов. Лишь позже разнеслась ошеломительная весть о том, что животные вовсе не живые, они давно мертвы, но ими повелевает магическая воля новой властительницы города.

Сетунвельд оказался заметно больше Боссентуса. Как и, соответственно, баронская крепость и замок. Вильяна принялась обживаться в нём, радуясь удобству и комфорту, каковых ещё не видела.

Первые дни после того, как жители города и сёл принесли присягу верности, она занималась излечением новых подданных, как бы благодаря за то, что они признали её власть.

Затем и в этом городе была устроена лечебница, подучены лекари. В том числе, и придворные маги. Они по своей силе находились примерно на уровне баронессы, но о том не ведали. Янсен постоянно поддерживал иллюзию того, что Вильяна значительно сильнее всех. Потому он кое-чему учил их, но не слишком многому, дабы они не превзошли её. При этом делился новыми магическими знаниями с великой баронессой, которые применяла их всё более и более уверенно. У дверей лечебницы скопилась груда костылей, оставленных теми, кто оказался избавленным от тяжелейшего недуга, и теперь был способен обойтись без них.

Это посоветовал сделать Янсен: пусть все видят брошенные за ненадобностью костыли, это лишь добавляет толику к славе новой правительницы…

+ + +

Вильяна восседала на троне. По сторонам неподвижно лежали леопарды, положив головы на лапы. Сзади стояли четыре стражника, держа в одной руке копьё, а другую положив на рукоятку меча.

Недавно прибывший в Сетунвельд посол вёл себя вызывающе. Стоял прямо, почти спесиво, голову держал гордо. Едва соизволил поздороваться. Затем начал заготовленную речь:

- Баронесса…

Вильяна тут же его прервала, придав лицу суровое выражение:

- Великая баронесса!

Посол усмехнулся и повторил:

- Баронесса…

- Великая баронесса! – настойчиво напомнила ему свой новый титул женщина.

Посол демонстративно ухмыльнулся и нахально заявил:

- Нет такого титула.

- А теперь он есть, - спокойно ответила Вильяна. – Именуйте меня правильно…

Янсен находился несколько в стороне. Предварительно он сообщил, что воспользуется магией и будет давать свои советы, но так, что их будет слышать только она. Имелось у него такое заклинание. Потому он и подавал ей подсказки. В том числе ту, которая она тут же реализовала…

Женщина протянула руку к светлому леопарду и тот привстал, его голова оказалась под ладонью великой баронессы, она погладила его. Зверь лизнул её пальцы. Вильяна повторила:

- Мой титул: великая баронесса Сетунвельдская и Босссентусская. Запомните это посол. Но позволяю вам обращаться более кратко - великая баронесса.

После этих слов чёрный леопард поднялся на передние лапы и вперился жёлтыми глазами в посла. Затем зевнул, широко раскрыв пасть с внушительными клыками. Женщина погладила голову хищника.

Увиденное потрясло посла, вся спесь с него слетела, настольно он был ошарашенным увиденным. В нескольких шагах от него находились страшные видом леопарды, не отводящие с него своих глаз и готовые воспользоваться своими страшными клыками. Он почувствовал себя маленьким и жалким.

Великая баронесса внутренне упивалась этим зрелищем и разительной переменой в недавно ещё горделивом после.

- Великая баронесса, - запинаясь, начал посол. – Мой господин…

- Достаточно, - прервала его Вильяна. Только что она получила новые подсказки Янсена, который уже проник в мысли посла, извлёк нужную информацию и поделился ею с ней. Далее она говорила с его слов. – Мне известно всё, что хочет сказать твой господин. Передай ему мой настоятельный совет: пусть затаится в своём замке и молит высшие силы, чтобы выжить и уцелеть.

- Но мой великий господин…

- Довольно, посол, никакой он не великий. Всякое злоумышление против меня обернётся для него бедой. Страшной бедой. И пусть он не забывает о своих врагах, они не дремлют и готовы захватить его баронство. Ежели он двинет своё войско на меня, то точно лишится своих владений и головы. Может быть, они у него лишние?

- Этого не может быть! Мой господин силён!..

- Не только может быть, но и обязательно лишится всего. Иначе и быть не может. Пусть лучше вглядится в ситуацию, к иному выводу не придёт. А верить или не верить моим словам – ваше дело. Скоро убедитесь, что вам сказана правда… - Вильяна погладила чёрную голову леопарда, который довольно ощерился. Потом продолжила: - Даю совет, очень хороший совет. Ваш барон должен явиться ко мне и принести присягу верности…

- Этого не будет никогда! – пытался ерошиться посол.

- Тогда он лишится своих владений и, как минимум, свободы. А то и жизни. Принеся же мне клятву верности, всё это сохранит. И замолчите, вас я слушать не намерена! Я диктую свои условия! Выйдите от меня, поспрашивайте осведомлённых людей. Узнайте, как живут мои подданные после того, как ими стала править я. Жизнь многих улучшилась. Спросите селян про дожди, которые спасли их от засухи. В числе прочего узнаете, сколь многие избавились от болезней. Иные от неизлечимых болезней, страшных болезней. А мне известно, что у вашего барона давно тяжело больна супруга. Передайте ему мою похвалу за то, что он не бросил её, не заменил новой – молодой и здоровой. Прилагает старания по её излечению. Но никто ему так и не помог. И не поможет. Это могу сделать только я. Одна я! Крепко-накрепко запомните это. Жена вашего барона будет снова здорова и хороша, как в свои лучшие годы. Скажите ему об этом. Теперь о вас, посол, я прощаю вас за вашу гордыню и грубость. Знаю, это не ваша воля, вам велено так разговаривать со мной. Потому и не обижаюсь. Ещё и потому, что вы очень хороший сын, всемерно заботитесь о своих престарелых родителях. А я легко могу не только избавить их от всех недугов, но и в немалой степени омолодить. Представляете, насколько они будут благодарны вам за это? Так что идите и подумайте над всем тем, что вы услышали и увидели. Всё, вы свободны, посол!

Одновременно с её последними словами леопарды поднялись на ноги, стали выглядеть угрожающе огромными. Теперь хищники стояли, покачивая головами и указывая ею на двери, через которые посол должен удалиться. Он был совершенно ошеломлён услышанным и увиденным.

Неуклюже поклонился, что-то скомкано пробормотал и на подгибающихся ногах вышел из зала.

Великая баронесса насмешливо смотрела ему вслед…

- Молодец! Всё сделала великолепно, - эти слова Янсена услышала только Вильяна, от всех прочих её скрыла магия. - Посол потрясён и приложит все усилия, дабы выполнить твои требования. Думаю, что его барон тоже согласится с ними. Ничего другого ему не остаётся. Мы его чуточку пощипали, а с противоположной стороны на его земли зарится владелец соседнего герцогства. Имеется там такой удалец, молодой и рьяный, готовый воевать. Только и ждёт удобного момента. Так что у барона выбора фактически нет, он принесёт тебе присягу верности…

+ + +

Свои отношения великая баронесса и Янсен практически не скрывали, только несколько маскировали, дабы не слишком их афишировать. Несмотря на то, что чем дальше, тем чаще Вильяна намекала на то, что она хотела бы официальной огласки и из ранга невесты перейти в супруги. Янсен избегал этой темы, так что они оставались женихом и невестой. Хотя он регулярно приходил в спальную великой баронессы и проводил ночь с нею.

Так было и в эту ночь.

Спал Янсен крепко, день выдался нелёгким, дел пришлось переделать немало, даже немного устал. А ещё были и бурные ласки страстной Вильяны, разнообразные и зажигательные ласки…

Из глубокого сна его выдернули звуки магического круга, который он всегда по привычке создавал вокруг просторного ложа. Они нарастали и совсем пробудили Янсена, с него слетели остатки сна. Внутри родилась звенящая тревога…

Несмотря на неё, он даже не пошевелился, лишь чуть приподнял ресницы, что со стороны никто бы не заметил, даже если бы приглядывался к его лицу. Всё вокруг себя Янсен осматривал не столько глазами, сколько магическим зрением. Одновременно творил новые магические круги-сферы вокруг себя, только сужающиеся в диаметре. А самый последний, в котором оказался он сам с женщиной, вообще не позволял ни одному существу проникнуть внутрь, ни воспользоваться оружием или магией. Подготовил несколько заклинаний для отражения атаки врага и даже для своих ответных действий…

И тот внезапно появился в комнате, выступив из тени, образованной плотной портьерой на окне. Он застыл на границе тёмной полосы и лунного света. Одет был в длинный тёмный плащ, который ниспадал почти до пят. Голову закрывал капюшон того же цвета. В каждой из своих рук неизвестный держал небольшие кинжалы. Его намерены были предельно ясны…

Он сделал шаг в направлении Янсена, когда тот открыл глаза и поднял голову, чуть опираясь на свои локти. Незнакомец застыл на месте. Потом сделал попытку ринуться вперёд, но магическая защита ему этого не позволила. Остановила убийцу, преградив ему путь. Ощутив тщетность продвижения вперёд, он заметался, пытаясь обойти препоны, но убедился в невозможности этого и отступил. Почти прыгнул в тень, словно в воду, и исчез. В комнате его уже не было. Самый внешний круг магической защиты тут же смолк, больше уже никто в его пределах не находился. Полная тишина вокруг подтверждала это…

Первым порывом Янсена было ринуться вслед незнакомцу, но он себя сдержал, ибо понял, что это совершенно бесполезно. При первом же взгляде на неизвестного Янсену стала предельно ясна вся его сущность, его мысли, намерения и память даже не с первого дня рождения, а много раньше – с внутриутробного развития. Не стал ничего предпринимать.

Следовало сначала разобраться со всем этим обилием информации чужой жизни. Очень необычной и незаурядной жизни наёмного убийцы…

Глава 14

Глава 14. Тень в тени

Неожиданно многие не столь уж недосягаемые планы Ульяса, даже вполне для него реально достижимые, оказались сорванными. Правда, не полностью сорванными. Просто их пришлось отложить. На время, как он надеялся.

Его срочно вызвал к себе Янчар и с ходу ошарашил сделанным предложением:

- Имеется задание. Его ежели кто и способен совершить, то только ты. Мы обсуждали группой самых-самых компетентных людей и пришли к такому выводу. Ты молод, но уже достаточно умел, опытен и невероятно везуч.

- Польщён, - ответил Ульяс, вспомнив, что примерно это же ему говорил Карамург, посылая убить барона-мага. – И что же именно мне нужно сделать?

- Предстоит убить великую баронессу Сетунвельдскую и Босссентусскую. А если с ней окажется её советник и жених, то и его в живых не оставлять. Плата увеличится в полтора раза.

Янчар канадашом написал на листке бумаге одно число, а ниже под ним второе, в полтора раза больше. Показал изумлённому Ульясу. Тот ошеломлённо прошептал:

- С ума сойти! Неужели кто-то способен столько заплатить?

- Да.

- И кто же?

Янчар чуть приблизил голову к собеседнику и вполголоса ответил по слогам:

- Им-пе-ра-тор!.. Только я тебе этого не говорил и ничего не показывал. – Тут же сжёг листок на глазах Ульяса.

Некоторое время вокруг царила тишина. Прилетела какая-то пёстрая птаха с ярко-жёлтой грудкой, уселась на подоконник. Оглядела кабинет внутри, послушала, чирикнула и унеслась по своим делам. Сочла, что здесь ей больше делать нечего.

Мужчины проводили её своими взглядами.

Янычар повернулся лицом к Ульясу и повторил первоначальный вопрос:

- Ну, как? Берёшься?

- Я что-то слышал о них… Да, вспомнил - они же маги!

- Но ты уже имел дело с одним магом. И справился. Нашёл я такое дело в досье. Там имеется собственноручная приписка Карамурга: «Отлично!!!». С тремя восклицательными знаками.

- Лестно это слышать, - не смог скрыть удовольствия от комплимента Ульяс. - Но тут их двое. И, насколько я это знаю, намного более могущественных магов. Так же?

- Но зато и плата соответствующая. Тебе причитается четверть. И гильдия надолго решит свои финансовые проблемы. А ещё ты получишь в управление лучший квартал. Сейчас им управляет сторонник Калолюта. Всё равно я его решил убрать. Да и недавно поступил компромат на него. Самое время его с толком использовать. Конечно, кто-то будет против твоей кандидатуры, но вряд ли очень многие. Твой успех закроет все рты. От недовольных потребую совершить хоть что-то, схожее с твоим подвигом. А не могут – пусть заткнутся! Языком махать – не поле пахать. Легче лёгкого. А вот такие деяния совершать, настоящие подвиги?!

- Так уж и подвиги?- качнул головой Ульяс.

- Не скромничай. Это практически невозможное дело. Ежели оно окажется тебе по силам, то это станет настоящий подвиг. По нашим меркам.

- Способен ли я на такое?

- Я верю в тебя! Ты везучий, у тебя всё получится.

Видя, что Ульяс сомневается, Янчар вздохнул и продолжил:

- Я верю в твои силы. Очень верю, ибо узнал тебя очень хорошо. Если обещанных наград тебе мало, то могу добавить ещё кое-что. Возможно, тебе подарок лично от меня понравится.

- И какой же? – заинтересовался Ульяс, скрывая сильный внутренний скептицизм. В любое время он мог стать очень богатым человеком. Самым богатым в империи. Вся проблема заключалась в том, что он не мог афишировать своё состояние. Сдержал невольный вздох.

- Ты получишь булатную саблю. Да-да, именно ту самую, которую у тебя фактически отобрал Карамург. Ну, он тогда принудил тебя её себе подарить. Трудно считать такое действительно подарком. Карамурга уже нет. Эта сабля перешла ко мне. Я тебе её верну. Будет твоей.

Достал откуда-то снизу ножны с находящимся внизу лезвием. Видимо, там имелось подходящее место для них. Обнажил лезвие, показал на нём странные дымчатые узоры. Повторил прежний опыт. Повернул клинок острием вверх и бросил на него свой носовой платок. Шёлковая ткань, попав на него, под своим весом оказалась разрезанной на две части. Они упали на пол.

- Та самая, - удовлетворённо заявил Янчар. – Саблю получишь сразу же после выполнения задания. Ну, как, берёшься за него?

Булатная сабля задела какие-то чувствительные струнки в душе убийцы, что-то всколыхнула в ней, и он согласился. Ему показалось очень лестным совершить то, что никому более не под силу. Примерно так он думал, отправляясь к барону-магу, а с тех пор его возможности увеличились. Да ещё как! Он способен ходить по теням. Совершенно никому не видимый и способен нанести смертельный удар буквально из ничего и ниоткуда…

Сказал сам себе: «Ну что, принц преступного мира Эдаллы, приступай к осуществлению плана захвата императорского трона. Всё у тебя для этого имеется! Вперёд! Смелее, смелость города берёт!..»

+ + +

И вот уже который день Ульяс живёт в Сетунвельде, поселившись в гостевом доме «Ласточка». Он находился неподалёку от замка великой баронессы Сетунвельдской и Босссентусской, до него, как говорится, рукой подать. О цели визита его не спрашивали, но иногда Ульяс сам оглашал, что намерен привезти сюда своих престарелых родителей на лечение. Потому никого не будут интересовать его походы к замку, где обычно собирались толпы желающих попасть на лечение к «самой великой баронессе».

Говорили, что она творит настоящие чудеса: избавляет от любого недуга. Чуть ли не оживляет мёртвых. И сие не было простыми словами. Ульяс своими глазами наблюдал, как после одного из приёма больных слуги потом уносили охапками брошенные за ненадобностью костыли. Он видел это, когда появился в замке в первый раз и слишком поздно, близко к вечеру.

Лечением великая баронесса занималась не каждый день, допускала к себе не слишком большое количество страждущих. Придворные говорили о занятости правительницы важными государственными делами. Они отнимали немало времени.

Ульяс бродил по Сетунвельду, стараясь запомнить расположения улиц, наиболее заметных зданий, городских ворот. Последние могут понадобиться при спешном покидании города. Следует быть готовым и к такому повороту событий.

А вечерами он начинал хождения по теням. Уверенность в себе у убийцы росла. Ульяс стал всё дальше заходить в замок великой баронессы, скоро узнал подход к её спальной. Сюда он придёт по теням, а они образуются с наступлением темноты. Решил, что лучше всего явиться к правительнице ночью, когда она уже будет спать. А самый крепкий сон ближе к утру.

Завершив все подготовительные действия, далеко за полночь Ульяс отправился в замок. Предварительно экипировавшись соответственно всем необходимым. Облачился в тёмные одежды.

Продвигался по теням уверенно, это дело становилось для него всё более привычным. Как всегда, остался незамеченным стражами на крепостной стене. В коридоре первого этажа охранник не слишком утруждал себя обзором помещения, увлечённый беседой с девицей. Видимо, служанкой. Он явно намеревался перевести их отношения в горизонтальную плоскость…

Этажом выше охранник зевал и боролся с дремотой, постепенно ослабевая в этом поединке. Ульяс прошёл не только мимо, но и сквозь человека, так как тень падала прямо на него. Ульяс давно этому не удивлялся, подобное происходило нередко: и если тенеходец только видел людей, но не ощущал, то они его не видели и не ощущали. Он был для них бесплотной тенью. Тенью в тени…

И вот убийца оказался в спальной. Оглядел её поначалу из тени. На огромной кровати, прильнув к плечу своего советника, крепко спала великая баронесса. Можно было подойти к ней слева, но Ульяс, поразмышляв, решил всё же начать с мужчины. Почему-то в нём жила крепкая уверенность, что с женщиной справиться легче. В памяти крутилось недавно услышанное: как маг он не уступает баронессе. Услышал такое на днях от рябой старушки у ворот замка.

Ульяс достал кинжалы, небольшие, но острейшие. Вознамерился отправить их поочередно к жертвам своей невидимой магической рукой, но к своему удивлению, не смог её создать. Такое случилось впервые с того далёкого дня, когда он освоил данное заклинание. Его прошиб пот от мысли: это же маги! Они выставили магический заслон!..

Попробовал, но не сработало и заклинание о бесшумности его действий. До ушей дошёл лёгкий звук от его ноги, переступивший за край тени на паркетный пол спальной.

Ульяс, с трудом сдержал крайне неприятные предчувствия. Теперь ему оставалось лишь подойти и использовать кинжалы уже своей настоящей рукой. Решил начать с мужчины. Тихо уже полностью вышел из тени, приостановился, готовый в любое мгновение юркнуть в неё обратно. Спящих он не потревожил.

Сделал шаг направо, дабы подойти к советнику баронессы, но тот вдруг раскрыл глаза, чуть приподнялся на локти и своим взглядом приковал к себе убийцу. Таких всевидящих глаз никогда и ни у кого Ульяс не видел: они проникли в самую его сущность, от них не могло укрыться ничего…

В состоянии полной паники Ульяс намеревался кинуться с кинжалом на мужчину в постели, но воздух перед ним словно бы начал сгущаться, не позволяя двигаться вперёд или в какую-то сторону. Это была явная магия!

В сильнейшем страхе несостоявшийся убийца отпрянул назад, в тень, успев машинально использовать заклинание…

Дальше он не шёл, а буквально бежал по теням, уверенный, что ему следует спасать свою жизнь. На кону стояла именно она! Его жизнь! Ни больше, ни меньше! Почему-то он твёрдо знал это...

Скоро уже Ульяс оказался в своей комнате гостевого дома «Ласточка». Тут же переоделся в обычную одежду, привязал к поясу кошель и сразу же скользнул в тень, в которой чувствовал себя почти в безопасности. Только в ней к нему вернулось относительное спокойствие.

Скрытно добрался до городской стены и покинул Сетунвельд, пользуясь тенью облаков, которые закрыли полумесяц. После чего помчался предельной прытью по дороге, жалея об оставшемся в гостевом доме коне. Но он находился в закрытой конюшне, когда бы ещё Ульяс нашёл и разбудил конюших, взнуздал и вывел лошадь?! А городские ворота закрыты, его бы никто не выпустил из города, в котором правят маги. Подальше от них! Как можно дальше, пусть даже без лошади!..

Сетовал, что не везде может двигаться по дороге в тени, местами приходилось выходить из неё на свет полумесяца, казавшийся ему слишком уж ярким.

Вдруг Ульяс остановился и словно окаменел: перед ним посередине дороги стоял тот, которого он совсем недавно видел в постели с великой баронессой. Её советник и жених!..

Он словно бы появился из ниоткуда, как бы сгустившись из воздуха. Убийца мог поклясться, что мгновением ранее его тут не было. Молодой, по виду даже моложе Ульяса. Впрочем, о магах говорят, что они живут значительно дольше обычных людей. Лицо советника было совершенно спокойным, с тенью брезгливости, и тем внушало даже не страх, а истинный ужас. Проникающие в самую душу глаза не позволяли Ульясу пошевелиться.

Советник великой баронессы поднял правую руку, и тотчас в ней возникла сабля со смертоносным магическим клинком. Он чуть повёл ею и двинулся навстречу с явным намерением покончить с убийцей, столь же спокойно, словно намеревался раздавить мелкую мошку. Тот таковым себя и ощутил в сравнении с магом.

В порыве отчаяния Ульяс приобрёл свободу и сразу же выхватил свою саблю, ни на что не надеясь, а просто по привычке не сдаваться в самом безнадёжном положении. Нанёс удар…

Легчайшим касанием противник отклонил саблю Ульяса, а сам молниеносно выбросил рука с внезапно удлинившимся лезвием и чиркнул над плечами убийцы. Шею перерезала тончайшая полоса, из неё во все стороны потекла кровь. Сила магии удержала Ульяса в стоячем положении, только рука выронила саблю.

Он постоял некоторое время. Всё тело оказалось залитым кровью и у ног начала образовываться лужица.

По жесту пальца убившего его мага мертвец поднял руки, обхватил голову и, сняв её с собственных плеч, бережно протянул своему убийце, держа в прежнем положении, лицом вперёд, а волосами вверх. Кровь уже капала на глиняную дорогу.

Чародей несколькими движениями своих пальцев, которыми он творил заклинания, окутал голову голубоватыми нитями и заставил исчезнуть, отправив её в неведомое хранилище, куда имел доступ только он один.

Проделав это, он чуть взмыл в воздух, застыл над дорогой и окинул безголовый труп повелительным взглядом: тот послушно прошагал в сторону до ямы с бурьяном и рухнул в него, словно в тёмную воду.

После этого запылал сизым пламенем, как и кровь на дороге. Когда огонь стал затихать, то в воздухе на дороге возник смерч и смёл все следы случившегося. Потом он переместился к яме, где легко разметал, развеял пепел, в который превратилось тело бывшего убийцы гильдии.

Незнакомец устремился ввысь и почти сразу же в полёте сделал себя невидимым…

Он отправился в Эдаллу, к тому дому, в котором жил Ульяс.

После щелчка пальцев замок сам собой оказался раскрытым. Маг проник внутрь. Там хорошо ориентируясь по сведениям, которые извлёк из памяти его владельца, нашёл выдвижной ящик.

Из него достал тетрадь с разными записями своего владельца. Из неё извлёк небольшой листок с магическим заклинанием «Хождение по теням». Пробежал глазами, убедился, что это именно оно. Почти сразу же листок в его руках загорелся, а то, что осталось, было сжато в ладони…

Уже на улице, оказавшись высоко в небе, советник великой баронессы небрежно бросил пепел в воздух, а ветерок развеял его. Это знание должно оставаться недоступным всем остальным людям, решил он…

+ + +

Императора Вивелая что-то разбудило. Нечто крайне тревожное…

Он поднял голову и увидел на своей кровати отрезанную человеческую голову. Самый низ шеи был весь в крови, и она запачкала тонкое шерстяное одеяло.

Заорал во весь голос…

- Громче, громче кричите, ваше величество, - издевательски произнёс неизвестный мужчина, находившийся в спальной. Молодой, русоволосый с серо-голубыми глазами, удобно развалившийся в кресле. – Кричите в полный голос. И не бойтесь, что кого-то разбудите. Вас никто не услышит. Магия!

Неизвестный щёлкнул пальцем и по нему – с его головы до ног - забегали сполохи перламутрового сияния, что произвело ошеломляющее действие на императора.

Спустя некоторое время он заявил:

- А теперь прекращайте свой ор. Мне уже надоело его слушать.

Император поперхнулся, у него отнялся язык. Со стороны он услышал:

- Заткнулись? Это тоже магия. Теперь даже языком шевельнуть не сможете, пока я не дозволю. – В ладони неизвестного возник огненный шар величиной с кулак. Он несколько раз перебросил его руки в руку, а затем свёл пальцы. Когда же развёл их, шара уже не было. – Теперь поговорим. Впрочем, говорить буду я. А твоё мнение мне неинтересно. Ты будешь только слушать и исполнять. Не знаешь, чья это голова?.. Конечно же, ты не знаешь. Просто сделал заказ, более похожий на приказ, гильдии наёмных убийц. А та послала убийцу. Ульясом его звали. Одним из лучших из них был. Выполнял порой задания, которые считались невыполнимыми ни для кого. А он справлялся. Вот и послали этого негодяя убить великую баронессу Сетунвельдскую и Босссентусскую. Как ты и хотел. Этого он сделать не мог и не смог. Так что награду заслужил. Хорошо погляди на эту голову. Рядом с ней следует выставить и твою. Ты этого хочешь?..

Магические узы ослабли, и император сумел прохрипеть:

- Пощадите!

- Всё, молчи! – язык императора снова онемел, а незнакомец продолжил: – Я могу пощадить тебя, хотя с огромным трудом удерживаюсь от желания снести твою голову. – Вот так!

Неизвестный встал, в его руке возникло волшебное остриё, шагнул в сторону находящегося здесь второго кресла, обшитого шёлком с зелёными, синими, красными цветами и украшенного золотыми нитями. Рубанул по его массивной спинке, а мгновение спустя её верх, немного поколебавшись, свалился на пол. Лезвие оружие было невероятно острым.

- Жаль портить удобное кресло, хочется рубануть по твоей шее. Учти это. Хочешь жить?

- Да. – Магические узы позволяли императору говорить только по одному слову.

- Обещаешь исполнить моё требование?

- Да.

- Обманешь, умрёшь лютой смертью. Понял?

- Да.

- К Эдалле скоро придёт войско великой баронессы Сетунвельдской и Босссентусской. Ты обязан встретить её красочным фейерверком, салютом и почётным караулом. Затем публично отречёшься от трона, передашь ей всю полноту власти и публично принесёшь клятву верности. Сколько-то времени пробудешь в столице, публично же демонстрируя верность императрице и помогая ей во всех делах. Искренне помогая, всеми силами и со всем рвением. Заслужишь, позже тебе будет велено переехать в Хайропад, где примешь руководство над этим герцогством. Знаю, что ты неплохой полководец, так что возглавишь тамошнюю армию и будешь оборонять южные рубежи империи от врагов. Ежели хоть в малости нарушишь мою волю, то умрёшь страшной смертью. Выбери сам таковую. Например, имеется корытная казнь. Мерзавца вроде тебя заключают между двумя корытами, прорезав отверстие для головы. Затем выставляют под открытым солнцем на солнце. Кормят и поят тем, что свиньи отказываются есть. Гадить в таком случае будешь под себя в корыто. Ты будешь заживо гнить. В тебе заведутся черви, тебя они будут поедать живьём. В конце концов ты сдохнешь… Хочешь умереть так?

- Нет! - Выкрикнул император, а далее лишь он мычал, крутя головой.

- Могу приказать поместить тебе в чан с отходами общественного туалета. Время от времени стражник будет махать над чаном огромным острым мечом. Если захочешь жить, то станешь нырять в дерьмо… И так будет продолжаться долго. Перерывы между взмахами меча начнут уменьшаться. Постепенно, медленно. Палачи с мечом будут меняться, а ты станешь совершать нырки один и постоянно. Пока не устанешь уворачиваться… Желаешь окончить свою жалкую жизнь подобным образом?

- Нет! – заплакал император и магический кляп снова запечатал ему рот.

- Впрочем, наверное, всё же подарю тебе другой конец. Ты умрёшь иначе. Сейчас поймёшь, как именно…

Незнакомец создал в своей ладони ленту телесного цвета, поднёс к шее императора, застывшего, словно каменная статуя. Лента зашевелилась, поползла и обвила шею объятого ужасом человека, слилась по цвету с ней и стала совершенно незаметной.

- Это тебе мой подарок. Ты знаешь о поясах верности, а это будет поясок верности на твоей шее. И где бы мы с тобой ни находились, хоть на противоположных концах света, по моему желанию будет происходить так… - Сразу после этих слов лента на жирной шее императора стала стягиваться, удушая его, а он даже пошевелиться не мог, как и кричать от жуткой боли. Самосознание удушаемого человека начало меркнуть, но в последний момент лента расслабилась и позволила несчастному снова дышать.

Незнакомец прошёлся по комнате, бегло просмотрел стопку книг на столе. Затем вернулся к императору.

- Очухался? Отдышался? А ведь я мог и не остановить удавку на твоей шее. Она бы продолжила стягиваться, переломала бы всё, что у тебя находится под кожей на шее, а затем отделила бы твою голову от тела напрочь. Враз и навсегда! Сравнительно лёгкая смерть по сравнению с теми, что я тебе описал, но тоже не подарок. Ты же не хочешь так умереть? Говори, я тебя спросил!

- Нет, не хочу, - магический кляп во рту императора ослаб.

- Исполнишь всё, что тебе сейчас велено?

- Да, да, да! Всё исполню!

- Надеюсь, мы с тобой друг друга поняли. И надеюсь, что так будет и впредь. И напоследок я тебе скажу, слушай со всем вниманием, негодяй: мне не хочется уходить, оставляя тебя в живых. Очень не хочется. Но я смирю себя. Покину тебя. А ты готовься к торжественной встрече своей будущей императрицы. Она скоро будет здесь… И уже самое последнее: я уберу то, что тебе возможно помешает пока оставаться императором, избавит твоих ближников от некоторых нежелательных мыслей и сомнений.

С этими словами неизвестный небрежно повёл пальцем, и лежащая на постели голова убийцы загорелась магическим сизым пламенем, осветив комнату. Она очень быстро догорела, не оставив после себя абсолютно никаких следов. Даже следы крови исчезли, а тончайшая простынь и легкое одеяло из шерсти тонковолокнистых овец имели прежний безукоризненный вид.

Незнакомец с явным удовлетворением посмотрел на кровать, затем на императора и беззвучно исчез, словно бы растворился в воздухе, оставив после себя лёгкий запах озона.

Император зашевелился, захрипел, изо его рта стали вырывались нечленораздельные звуки. Не сразу он овладел своим языком. Теперь он смог встать с кровати. Остановился в полном смятении чувств, из его глаз невольно потекли очень горячие и горькие слёзы…

+ + +

Когда советник вернулся в приятный плен постели под лёгкое пуховое одеяло, великая баронесса сонно спросила:

- Ты куда-то выходил?

- Нет. Я с тобой. Спи, императрица...

Женщина не расслышала последних слов, блаженно прильнула головой к плечу жениха и снова погрузилась в сладкий сон. Он ощутил приятный персиковый аромат её шелковистых волос и улыбнулся, приняв его как награду за всё то, что он недавно сделал…

Глава 15

Глава 15. Деснед и Янсен

Деснед готов был гнать своего коня как можно дальше отсюда, изо всех сил нахлёстывая его плетью, но он ехал мелкой рысью, изо всех сил храня внешнее спокойствие. Ничего другого ему не оставалось. Увы, увы, увы.

Уже давно события нарастали, грозя обрушиться на него стремительной лавиной…

А поначалу Деснеду очень понравилась почётная должность главы дипломатической миссии Эдалльской империи в Руссении. Пребывание в её столице, в Азграде, было не слишком обременительным лично для него, ведь у главного посла имелось немало помощников, тянущих дипломатический воз. Сам же он был не слишком загружён обязанностями, так что можно сказать просто наслаждался комфортной жизнью. Так было. Но с недавних пор начались неприятности…

Поначалу они его почти не касались.

У Чаровы, единственной дочери царя Руссении Владанта, появился супруг, Бумбис, наследник правителя соседней Менеции. Поначалу как и положено он увёз супругу к себе, некоторое время они жили в Тартессуме, столице Менеции. Позже непонятно каким образом и на каком основании перебрались в Азград, навязав договор о дружбе и сотрудничестве, который постепенно дополнялся новыми пунктами и стал всё больше походить на кабальную зависимость.

А Бумбис довольно быстро и как-то незаметно приобрёл столь сильное влияние практически на всех царедворцев, что его стали слушаться даже в куда большей степени, чем царя Владанта. Тем более, что тот занедужил: едва лекарям удавалось избавить его от одной хвори, как появлялась другая, порой более худшая. Пошли слухи, что Владант «уже не жилец», а ведь ему ещё не было и шестидесяти лет. Вспоминали о наследнике, принце Миланте, но тот находился далеко на севере. Отправлен он туда был с малым войском, не совсем понятно, с какой целью. Ходили слухи, что там ожидалось возможное нападение северных племён, но в них мало кто верил. Иные даже осмелились полушёпотом говорить, что его удалили намеренно. И даже называли того, по настоянию кого это было сделано – главного советника царя Бумбиса.

Казалось бы, а при чём тут дипломатическая миссия соседнего государства, пусть даже и весьма могущественного? Она ведь сторонний наблюдатель и имеет дело с официальными властями страны, а они пусть сами решают свои проблемы, другим зачем соваться в их дела? Но!..

Поначалу Деснед уловил попытки со стороны проникнуть в своё сознание, а позже и попытки подчинить его волю. Довольно скоро определил того, кто это пытался сделать. Вполне ожидаемо таковым оказался Бумбис.

Деснед хоть и был магом средней руки, но сумел не поддаться чужому давлению извне. Этому его учили. И учили неплохо придворные маги Эдаллы. Устоял! Но с той поры Бумбис едва скрывал свою неприязнь к главному послу и нередко выказывал желание, дабы дипломатическая миссия поменяла своего начальника. Несомненно, хотел иметь дело с более податливым человеком.

А Деснеду стала ясна природа усиления влияния Бумбуса на окружающих: тот являлся на удивление сильным магом, и в первую очередь – в степени воздействия на других. Именно его он заподозрил во внезапной смерти главного воеводы Викентия, место которого неожиданно для всех занял Бумбис. И с того дня заметно усилил свою позицию, контролируя не только верхушку власти в государстве, но и армию.

Единственным его соперником оставался находящийся вдали наследный принц Милант, но сумеет ли тот вернуться и перехватить рычаги власти? В этом Деснед сильно сомневался, хорошо зная обоих. В магии молодой принц сильно уступал Бумбису, а последний ещё был куда опытнее его по жизни, наглее и безжалостнее.

«Как бы внезапно наследник царя не ушел в лучший мир от какой-либо болезни или от руки злодея», - всё чаще посещала такая мысль Деснеда.

Впрочем, он сам в последнее время стал недужить, хотя всегда отличался крепким здоровьем…

Мысль об этом вызвала неприятное ощущение в животе и болезненный кашель…

Снова вернувшись в прежнее относительно сносное состояние, Деснед продолжил свои тяжёлые думы…

Особенно его заставило волноваться последнее посещение врача. Вернее, встревожила фраза о том, что от схожего недуга пришлось недавно лечить Владанта. А главный посол давно подозревал, что здоровье царя подрывает его зять, и понял, что тот взялся ещё и за него…

Вначале буквально по стенам дома бегал, жена пыталась успокоить его, но ей это плохо удавалось. Деснед мучило и то, что он не может открыться супруге, ещё неизвестно, как всё обернётся. Бумбис мог обратить на неё, проникнуться подозрениями и устранить нежелательного человека с опасными для себя знаниями. Лучше молчать. Принял решение по возможности быстрее попросить отставку и вернуться в Эдаллу, пусть даже вызвав тем самым недовольство императора. Жизнь дороже!..

Но тут внезапно пришло известие о том, что в империи власть сменилась и править ею стала императрица Вильяна I. Сильно озадачился: время ли просить об отставке, ведь неизвестно, как всё обернётся?..

Затем стало известно, что скоро в Азград прибудет особая полномочная делегация Эдалльской империи во главе с личным советником правительницы Янсеном. Как на ушко поведали Деснеду, тот являлся практически открытым любовником Вильяны I, чего она не скрывала и именовала его своим женихом. А ещё Янсен был магом, как и сама императрица. Прежний же властитель, на удивление всех, оставался при дворе и всячески содействовал укреплению власти Вильяны I, пресекая недовольство своих сторонников. Правда, родились слухи, что он скоро убудет на юг страны, в герцогство Хайропад, где примет руководство тамошней армией и станет отвечать за целостность тамошней границы.

«Будет сослан на юг, в Хайропад? Очень даже вероятно! – усмехнулся Деснед. – Как и в Руссении, здесь уже отправлен на север наследный принц Милант, оборонять рубежи. Страны разные, а приёмы избавления от опасных соперников одинаковые!.. – затем главный посол задумался о новых властителях Эдаллы. - Наверняка, они оба очень сильные маги, иначе бы им власть получить не удалось. Только вопрос: насколько они сильны в магии? Говорят, они чуть ли не толпами лечат подданных, выявили немало казнокрадов, отдали под суд, а их имущество и всё наворованное конфисковали. В казну вернулось столько, что они даже снизили некоторые налоги. Совсем немного, но народ ликовал. Радуется брошенным косточкам! Как же мало нужно, чтобы заслужить признания черни?!.»

Деснед вздохнул и покачал головой.

Впрочем, он скоро увидит этого советника и жениха императрицы Янсена. Специально выехал встречать его за пределы Азграда, хотя мог бы этого и не делать. По протоколу следовало послать своего первого помощника, всё же прибывала не сама Вильяна I, но посчитал нужным перестраховаться, выказать уважение: всё же едет не просто советник, а советник и любовник императрицы! Это может значить очень много…

И вот они встретились.

Десней спешился и с поклоном поспешил к рослому коню, на котором восседал молодой мужчина с простым лицом и ясными серо-голубыми глазами. Русые волосы были острижены по овалу (под горшок?), как и у очень многих мужчин. На плечах чуть запылённый лилового цвета плащ, Похож на обычного человека, но осанка, каждое движение было пронизано затаённой силой, властностью, привычкой повелевать. И чтобы показать это ему не требовались ни мундир, ни ордена, ни скипетр или иной символ власти. Даже мягкий голос, которым Янсен поприветствовал главу миссии, был той же природы: необоримой мощи, которую не показывают, но могут продемонстрировать, ежели к тому вынудят обстоятельства. А взгляд советника словно пронизал Деснеда с головы до ног, проник в самые глубины сознания, но сделал это столь мимолётно, что остаётся лишь гадать: то ли такое было, то ли просто показалось?..

Невольно поёжился: неприятное ощущение. Проверил выставленную магическую защиту: нет, никакого нарушения не произошло, он столкнулся с чем-то совершенно иным, с чем он никогда не встречался. Но выяснять, выспрашивать не станешь. Невежливо. И не по чину!

Особая полномочная делегация Эдалльской империи состояла из почти сотни человек, причём дружинников была лишь треть из них. Наверное, это объяснялось тем, что возглавлял их маг. И судя по всему, очень сильный маг. Теперь Деснед это ясно понимал. И ежели императрица примерно такова, то понятно, почему они столь легко захватили власть. Ну, и выявлениеказнокрадов, снижение налогов людей обрадовали. А уж оздоровление чуть ли не толп народа усилили хорошие чувства к правительнице. Известная мудрость: да, здоровье – это далеко не всё, что нужно для счастья, но без здоровья счастья точно не бывает. И как же безмерна благодарность тех, кому возвращают прежнее здоровье?!.

Спазм в животе вызвал желание прокашляться. С трудом главный посол удержался. Слишком неуместно в присутствии столь высокой особы.

«А не обратиться ли к Янсену с просьбой избавить меня от недуга? – мелькнула мысль в голове Деснеда. – Ему нетрудно, лишь стоит шевельнуть пальцем и прочитать заклинание. Но сразу так к нему не обратишься с этим. Может быть, позже подвернётся удобный случай…»

Далее они ехали рядом, почти бок о бок. Янсен задавал вопросы. Короткие, но каждый раз самые насущные. У Деснеда не проходило ощущение, что тот всё знает сам, но лишь ищет как бы подтверждение со стороны.

Вот вдали показались первые посады, находившиеся у крепких городских стен с зубцами, бойницами, башенками.

Всё внимание советника переключилось на них. Он замолчал, прямо-таки впитывая в себя открывшиеся ему виды: торговые, ремесленные, жилые посады, молельные дома, бани, рынки, улицы с рядами деревьев на них. Через город проходила, немного извиваясь, полноводная Азград-река.

Как бы ни была внушительна внешняя периметральная ограда, но за ней находилась куда более высокая, широкая и массивная стена.

Деснед тут же сообщил Янсену, что она даже имеет собственное имя – Ограда Кромлеха. Поведал, что так звали пришедшего сюда из очень далёкой страны Даария, находившейся далеко на севере, могущественного воителя-мага Кромлеха. С собой он привёл дружину витязей на белых конях. Их было ровно триста. Как и их вождь, они владели воинской магией, а потому были в бою непобедимы.

Кромлеху даже не пришлось много воевать, окрестные народы сами признали его божественную власть, лишь некоторых, наиболее строптивых, он умирил силой. Затем нашёл удобное место, где на одном из семи холмов заложил город, используя для строительства дворца и стен твердейший белый камень. Он имел удивительную особенность: в нём находились мельчайшие вкрапления, которые под солнечным светом испускали чудесные блики. Его Кромлех нашёл по пути сюда с севера. Заложил каменоломни и добывал материал для строительства замка и циклопической стены. В память о легендарном воителе-маге её стали именовать Оградой Кромлеха.

Постепенно город рос в размерах, и понадобилась вторая стена. Её сооружали тоже из белого камня, но уже местного, заметно более мягкого.

Советник кивал, слушая главного посла как бы одним ухом. Своих глаз он не отрывал от привольно раскинувшегося на семи холмах Азграда. Деснеду даже показалось, что глаза Янсена увлажнились. Но тут же сам в этом усомнился: «нет, это что-то иное».

Советник досадливо морщился, пока Деснед улаживал дела с охраной городских ворот. В ней имелись знакомые ему лица, он быстро договорился с ними, показав грамоты особой полномочной делегации Эдальской империи. Они оказали воздействие не менее сильное, чем несколько серебряных монет сунутых в ладони стражей. И делегация была пропущена в Азград.

Примерно тоже повторилось уже у главных ворот Ограды Кромлеха. Только тут пришлось расстаться с парой золотых монет, дыба ускорить принятие решения. Деснед видел нетерпение советника, тому хочется быстрее оказаться в городе.

Центральную часть за Оградой Кромлеха занимал величественный дворец со множеством башенок, одни из которых были позолочены, а другие выкрашены в синий, зелёный, красный, оранжевый цвета. К югу от него находился большой сад, а на северной части были расположены хозяйственные постройки, амбары, казарма с плацем для царской дружины витязей. По давней традиции в ней было триста воинов. Ездили они на белых конях. Конюшни также располагались там.

Деснед отвёл Янсену и его ближайшим соратникам весь первый этаж миссии Эдальской империи, оправдываясь за недостаток комнат, тесноту. Умолчал, что обычно сам занимал их. Советник дал понять, что его вполне устраивают то, что имеется. Не следует переживать. Нужно заняться остальными и устроить их удобнее. Затем всем следует отдохнуть, а завтра желательно встретиться с царём. Велел Деснеду немедленно прояснить сей момент.

Сам же Янсен удалился в свою комнату и велел его не беспокоить. Указал весьма строго:

- Ждите, пока я сам не выйду.

Ушёл и плотно закрыл за собой дверь.

«Как-то слишком старательно он сделал это, - отметил в своей памяти главный посол. – Наверное, хочет остаться один. Отдохнуть или о чём-то подумать? Ну, ладно, это его дело...»

Деснед тут же позвал своего первого помощника и поручил ему заниматься обустройством прибывшей делегации, а сам поспешил в царский дворец. Его терзали сомнения, что Владант пожелает завтра принять главу прибывшей миссии. Последние дни он от многих слышал о неважном самочувствии царя, до приёмов ли венценосцу?

Действительность оказалась много хуже всего того, что предполагал Деснед. У дворца увидел чуть ли не сплошную цепь дружинников, а у ворот их находилась не менее полусотни. Никого не только внутрь не допускали, а вообще отгоняли подальше. И весьма сурово.

Никогда прежде Деснед такого не видывал. Не помогли ему некоторые знакомые десятники, даже говорить с ним не пожелали, а уж сунуть им тайком мзду вообще не было возможности.

Пришлось отойти от главных ворот к собравшимся толпам горожан. Они обсуждали последние события. Совершенно удивительные!

Дейнед принялся слушать, насторожив уши…

Оказывается, совсем недавно провезли в кандалах принца Миланта. По приказу царя, который обвинил его в измене…

Многие недоверчиво качали головами: этого не может быть! Принц слишком молод, с отцом разногласий никогда не имел, тот к нему всегда относился с любовью. С чего это ему замышлять что-либо худое на своего родителя?..

Кузнец хмуро вслух рассуждал:

- Зачем принцу что-то злоумышлять? Царь-то, как говорят, чуть ли не при смерти. Только подожди немного, и получишь всю власть.

- Он бы подождал, - возразил некий худощавый мужчина средних лет с козлиной бородкой, сейчас выпяченной вперёд: - Только кое-кто ждать не хочет.

- И кто сей торопыга, что ждать не хочет? – задал вопрос кузнец. – Не принц же.

- Кхе-кхе! – изобразил смешок козлобородый. – Куда ему. Он ещё ручонками слаб. А вот зятёк царя совсем не таков!

- Бумбис! – ахнула дебелая женщина. – Это он!

От оглашённого имени по толпе прошёл возмущённый шум, практически все согласились:

- От него все беды у нас!

- Как только появился этот царский зятёк, так начались все эти беды!

- Бумбис воду мутит!

- Ему Милант не по душе!

- А царь-то хорош, указ издал об аресте?

- А был ли указ? Настоящий ли указ?

- Не может быть указ настоящим! На своего сына он бы руку не поднял!

- Бумбис же у царя в советниках! Он всем заправляет во дворце!

- Вот кто приказы теперь отдаёт! Со-ве-ту-ет!

- А царь-батюшка совсем больной лежит! Не до указов хворому!

- Истинно так!..

Наслушавшись много подобного, Деснед поспешил обратно.

Сразу же с порога спросил Янсена. У двери комнаты советника находился вислоусый дружинник. Он сообщил, что советник не выходил. Главный посол растерялся:

- Что делать? Слишком важные новости! Нужно срочно сообщить советнику. Попросите его выйти.

Дружинник отрицательно мотал головой и усами, напоминая:

- Он же ясно сказал: ждать, пока я сам выйду.

Деснед не находил себе места, бегал по комнате, громко восклицая:

- Что же делать, что делать? Тут такие события! Такие события! Янсен должен узнать как можно скорее.

Дружинник успокаивал его:

- Подождите, успокойтесь. Он сам выйдет. И не кричите, вы же шумите.

- Извините, делаю это намеренно, - признался Деснед, - хочу, чтобы он услышал и вышел.

- Не слышит, не выходит. Или: слышит, но не выходит. Ждите!

- Что же делать? Тут такие новости! Ох, какие новости!

Дружинник наклонил голову к уху главного посла, щекоча его усами, и прошептал:

- Могу предложить план действий. Только я вам о нём не говорил. И вся вина будет на вас. Договорились?..

Деснед закивал:

- Даю слово! Вся вина на мне! Ни слова на вас не скажу!

Дружинник подсказал:

- Только не забудьте это. А сейчас оттолкните меня, откройте дверь, загляните в комнату и позовите советника. А я потом скажу, что не ожидал от вас таких подлой каверзы. Не обижайтесь!

Главный посол воодушевился, это был выход из положения.

Сразу же толкнул дружинника в стороны. Толчок был слабый, но тот не удержался на ногах – отлетел в сторону и упал, сбив на пол своего напарника.

А Деснед постучал в дверь и сразу же распахнул её. Шагнул за порог и остановился: комната была совершенно пуста. Янсена в ней не оказалось. Даже мурашки по коже пробежали. Прятаться тут было некуда. Да и зачем, от кого?..

Окна закрыты, а тут на пороге оказался дружинник и принялся кричать, оправдываясь:

- Он меня подло оттолкнул в спину и сам ворвался сюда!..

И осёкся, осознав, что слушать его некому? В помещении советника не было.

Деснед попятился, потеснив спиной усатого стражника, и они вдвоём закрыли за собой дверь. Уставились друг на друга, в глазах обоих читалось недоумение: «Где он? Как покинул комнату незаметно для всех?..»

Подошли дружинники. Один из них напомнил:

- Нечего было соваться туда. Было же сказано: ждите, выйду сам.

Главный посол припомнил, как старательно и плотно Янсен прикрыл за собой дверь. Только теперь осознал, что делал это он явно не случайно.

Понял, что следует ждать…

+ + +

Янсен вошёл в свою комнату. Он сомневался, что сюда не будут заглядывать, несмотря на его однозначный приказ: «Ждите, пока я сам не выйду…» Впрочем, какое ему дело до таких мелочей – он в Азграде! Слишком сильные чувства его обуревали, всё остальное может подождать!..

Из окна падал яркий сноп солнечного света, день обещал быть хорошим.

Янсен подошёл к окну, сделался невидимым, мановением пальца рассеял в воздухе стальную решётку на нём, а когда оказался снаружи, то восстановил её за собой. Сам же взмыл в небо к зениту. Остановился, застыл на месте в воздухе, когда весь город оказался лежащим у него на виду. Вспомнил, что довольно часто прежде пролетал на этой высоте, рассматривая Азград.

Осмотрел все окрестности, посады, оба кольца крепостных стен, дворец. Хотел совершить круговой облёт постепенно снижаясь, но заметил группу латников, сопровождающих повозку. Направлялись они к главным воротам царского дворца. Не столько вид охранников, сколько исходящая от них странная эманация заставила его сосредоточить своё внимание и предельно обострить зрение…

На охапке соломы в телеге в горестной позе, низко повесив голову, явно не желая показывать своё лицо, находился молодой человек в железных оковах. Вокруг шагали дружинники с щитами и мечами наголо.

Янсен стремительно понёсся вниз, в направлении узника. Уже скоро оказался у него над головой, щёлкнул пальцем и открыл своё сознание для мыслей всех тех, над кем находился. Затем от иных отключился, а в другие погрузился глубже…

Скоро уяснил себе довольно полную картину всего происходящего.

Это его не слишком удивило, ведь ещё по дороге в Азград он многое почерпнул из памяти Деснеда и всё основное знал.

На телеге привезли с севера наследного принца Миланта. По приказу царя.

«Действительно ли он такой приказ отдал?.. – задумался Янсен. – Это следует прояснить…»

Он отправился во дворец с горьким чувством, ибо думал посетить его совсем иначе. Но так уж складывались обстоятельства.

Воспользовался светом и проник внутрь.

В обширной спальной находились четверо человек: два врача, главный придворный маг Казиней и постельничая. Они старались не шуметь, дабы не беспокоить находящегося в полубессознательном состоянии Владанта.

Снаружи у входа в царские покои находились два стража, потому Янсен переместился из света в тень, а вышел из неё у двери в комнате. Ему удалось сделать это так, что никто из четвёрки не заметил, что он оказался здесь, не открыв дверь.

Первым его заметил Казиней. Главный придворный маг вперил в незнакомца суровый взгляд и спросил:

- Кто вы?

- Целитель.

- Вас звали? Откуда вы?

- Только что приехал из Эдаллы, - говоря это, Янсен пригасил нежелательный интерес к своей особы у всех четырёх. Было не время отвечать на вопросы. Только сказал: - Я могу помочь. Мне это знакомо.

- А вы знаете, что с ним? – вопросил толстый врач с брюшком.

- Да.

- И что же? Например, мы с коллегой в недоумении, - продолжил второй врач с усиками под носом-кнопкой.

- Сглаз.

- Но почтенный Казиней ничего подлобного не заметил, - с сомнением произнёс полный врач, кивнув на главного придворного мага.

- Это именно сглаз. Большие маги подобным пренебрегают, - сообщил Янсен, - сглаз используют сельские знахарки, мелкие колдуньи.

- А почему был использовать сглаз, а не магия?

- А вы спросите уважаемого Казинея, он вам ответит.

Оба врача повернулись к главному придворному магу. Тот смущенно кашлянул и сказал:

- О сглазе я и не подумал. Возможно, тут именно он – сглаз.

- А почему не магия?

- Знаете ли, по наведённой магии нетрудно узнать, кем она наведена. Всегда остаётся индивидуальный отпечаток. Про сглаз этого сказать нельзя, - признаваться в подобном Казичею было не слишком приятно.

- А я и не знал, - удивлённо признался врач с усиками и повернулся к Янсену: – А вы можете выяснить, в чем это сглаз?

- Могу. Но давайте позже поговорим об этом, - остановил тот дальнейшие расспросы, - сначала нужно помочь больному. Всё остальное подождёт.

- Вы сможете снять сглаз?

- Конечно, и легко, - та уверенность, с которой это было сказано, заставило всех умолкнуть.

Янсен окутался легким сиянием, переместил его на свои руки и отправил радужное облачко в сторону лежащего царя. Оно окутало того, увеличилось в размерах. Владант немного пробыл в нём, а затем облачко принялось редеть с головы и ног, сходясь к поясу. И беззвучно растаяло…

В полной тишине царь открыл глаза, осмысленно оглядел всех присутствующих. Затем приподнялся на локтях, несколько раз набрал в грудь воздуха, каждый раз всё больше и больше. С улыбкой произнёс:

- Давно я не чувствовал себя таким здоровым. Знаете, я голоден. И сильно голоден. Скажу вам по большому секрету: я этому страшно рад. Давно мне так сильно есть не хотелось.

При этих словах Казиней вопросительно посмотрел на Янсена. Тот кивнул головой: «можно», и главный придворный маг сказал:

- Ваше величество, сейчас вам принесут лёгкий завтрак, назовём это так. – И сделал знак постельничей распорядиться о еде. Та сразу же поспешила к двери.

От глаз царя не ускользнуло мимолётное общение Канинея с Янсеном и от спросил:

- Казиней, я вас я знаю, а кто это с вами?

- Янсен, - выступил вперёд и чуть склонил голову в знак почтения Янсен.

- Просто Янсен?

- Я советник императрицы Вильяны I.

- Никогда не слышал о такой.

- С недавних пор она правит Эдалльской империей, и я послан ею во главе особой полномочной делегации.

Главный придворный маг не удержался и влез в диалог:

- А нам вы сказали, что вы – врач.

- Да, я ещё и врач.

- Советник и врач императрицы?

- Нет, просто её советник. Императрица Вильяна I не нуждается во врачах, она – сама врач. Как и я.

- Как много неизвестного мне на свете! – покачал головой Владант. – Сколько живу, столько нового узнаю. Значит, явились сюда на помощь моим лекарям.

Полный врач издал невнятный звук и сказал:

- Простите, ваше величество, но вынужден сказать правду. На сей раз наше искусство оказалось бессильным. Мы к вашему исцелению непричастны. Эта заслуга целиком и полностью на нашем коллеге, целителе Янсене. Признаю это ради правды и истины.

- Вон оно что, - изучающе царь посмотрел на того.

- Дело в том, ваше величество, что тут имел дело простой сглаз, с которым ваши врачи оказались незнакомы… - скромно пояснил Янсен.

- И я тоже не сумел его разгадать, - счёл себя нужным заметить Казиней, прервав целителя. – Как ни досадно, но я, как все маги, доселе не обращал внимания на эти низкие уловки знахарок и колдуний. А некоторые из них, как выяснилось к моему стыду, весьма коварны.

- Вы сказали, что можете указать того, кем наведён сглаз! – воскликнул врач с усиками, обращаясь к Янсену. – Так кто же это? Говорите, не таите!

Владант вопросительно повернулся к Янсену. Все навострили уши. Но тот покачал головой:

- Ваше величество, это лучше услышать вам наедине со мной. И не только имя.

- Но! – пытался было протестовать главный придворный маг, но сразу же замолк после решительного жеста царя.

Владант внимательно оглядел Янсена и спросил:

- Вижу, вы не враг мне.

- Нет, не враг, ваше величество.

- Значит, друг?

- Больше чем друг. Значительно больше.

- Значительно больше? – чуть задумался Владант. – Мне хочется узнать больше о том, кто вы. - Повернулся к Казинею и врачам: - Прошу вас оставить нас наедине.

Те с некоторой неохотой вышли. Царь повернулся к Янсену:

- Рассказывайте.

- Начну с вопроса. Ваше величество вы подписывали указ об аресте наследного принца Миланта?

- Что? Он арестован? Когда? Кем?

- Только что принц Милант доставлен во дворец и помещён в подземную камеру.

- Кто посмел?

- Тот, кто и навёл на вас сглаз.

- Назовите его имя!

- Уверен, ваше величество, что вы уже и сами догадываетесь…

Владант ответил не сразу, какое-то время пребывая в смятении:

- Но он же муж моей единственной дочери?!

- А ещё Бумбис очень сильный маг. Плюс к этому он является вашим главным советником и главным воеводой. На пути к трону у него лишь две помехи: вы, ваше величество, и принц Милант. С вами он почти покончил, но поторопился, решил ускорить дело…

Раздался стук в дверь

- Ваш обед!

- Что – обед? Я тут буду набивать утробу, а мой сын будет страдать в камере?!

- Ваше величество, - сказал Янсен, - во-первых, вам нужны силы, ведь дело предстоит непростое. Во-вторых, ваш наследник молод и полон сил, ещё немного в камере просидит без всякого ущерба для себя. Пусть лучше осознает своё положение, на будущее это пригодится. А в-третьих, я вам ещё кое-что поведаю. И самое последнее, спешка к добру не приводит. Нужно делать всё в своё время…

- Вы умеете убеждать, - подумав, согласился царь. – Пора вставать, переодеваться и подкрепляться. А затем за дело приниматься.

- Именно так…

Глава 16

Глава 16. Зеркальный маг

Когда Бумбис вошёл в царскую опочивальню, то Владант находился в кровати под одеялом, натянутым почти до носа. Рядом стоял Янсен.

Бумбис окинул его удивлёнными глазами и грубо спросил:

- А ты кто такой?

- Целитель, - коротко ответил Янсен.

- Почему ты здесь?..

Слабым голосом, изображая совсем больного человека, царь оборвал его:

- Оставьте, дорогой зять. Это врач. Он своё дело знает. Мне стало легче, и я позвал вас.

- Слушаю вас, ваше величество, - почтительно склонил голову Бумбис, пряча недовольство.

- Я хочу видеть своих любимых детей. Чарову и Миланта. Пригласите их ко мне. По одному. Хочу передать, возможно, свои последние наставления. Начну с сына, он всё же старшенький. Приведите ко мне. И побыстрее…

- Но нужно ли это?

- А почему нет?

- Вы в таком состоянии, что лучше бы пригласить врачей.

- Спасибо за заботу о моём здоровье. Но мне стало лучше… - при этих словах царя Бумбис бросил на Янсена взгляд, полный ненависти, - а потому хочу воспользоваться этим и поговорить с детьми. Немедленно вызовите Миланта. Я приказываю вам!

- Но, ваше величество…

- Вы противитесь моей воли? Иль я уже и не царь? Тогда я приглашу того, кто исполнит мой приказ. И Миланта приведут!

- Ваше величество, я хотел сказать, что доставить Миоанта сюда невозможно.

- Это ещё почему?

- Он арестован. Стало известно о его измене.

- Он изменник? Этого не может быть! И кто арестовал Миланта? Уж не вы ли, зятёк?

- По вашему приказу, ваше величество.

- Не помню, чтобы я такой приказ подписывал.

- Вы находились в очень плохом состоянии, а неопровержимые улики доказывали измену.

- Я что, подписывал приказ, не приходя в сознание?

- Нет, вы были слабы, но в полном сознании.

- А почему я этого не помню?

Бумбис развёл руками, не находя подходящих слов.

- И если я подписал приказ, то он должен быть у вас.

- Он у меня.

- Покажите, уважаемый зятёк…

Очень нехотя Бумбис достал из-за пазухи свиток и протянул царю.

Тот взял его раскрыл, внимательно осмотрел и сказал:

- Действительно, моя подпись. Безукоризненно чёткая. Не придерёшься.

- Это ваша подпись, ваше величество.

- Скажите, пожалуйста, мой уважаемый зятёк: как я, находясь в самом скверном состоянии, сумел столь безукоризненно расписаться? Подобное мне удавалось далеко не всегда. А у меня и сейчас руки дрожат, ничего похожего написать не смогу. А уж в худшем состоянии…

Лицо Бумбиса исказилось, он выругался, вскинул руки и послал в сторону царя красную, как кровь, волну. Но она остановилась, совсем немного не дойдя до Владанта, глаза которого испуганно расширились…

Бумбис тужился изо всех, стараясь преодолеть невидимый заслон, но тут услышал со стороны насмешливый голос:

- Не старайся, ничего у тебя не получится.

- Ах, это ты всему виновник?! – с этими словами Бумбис направил подобные волны, но ржаво-багрового цвета в сторону Янсена.

Некоторое время тот стоял, как бы омываемый ими, а потом сказал, повернув голову в сторону царя:

- Насмотрелись? Я обещал сделать вам видимыми магию вашего зятя. Вы её увидели. Он намеревался вас вконец обессилить, а после этого вы прожили бы не больше двух-трёх дней. А меня он попросту намеревался убить. Ваш зять очень сильный маг. Ваши придворные маги заметно слабее…

Бумбис рванулся было к двери, но жест пальцев Янсена вернул его на место и даже развернул лицом в сторону Владанта.

- Стой на этом месте! И слушай то, что тебе скажут.

Царь откинул одеяло и встал на ноги в полный рост в своём полном облачении. Оглядел безмолвно стоящего перед ним зятя. Потом сказал:

- До самого конца мне полностью не верилось, что он способен на подобную подлость. Таился внутри меня червячок сомнения. Но подтвердилось, всё, что вы мне сказали, уважаемый Янсен.

- Ваше величество, огласите приговор виновнику.

- Позвольте ему говорить, Янсен. Самый отпетый преступник имеет право на последнее слово. Вам такое предоставляется, Бумбис, я слушаю вас. Что вы можете сказать в своё оправдание?

Губы Бумбиса зашевелились:

- Я виноват! Пощадите! Чарова на сносях…

- Моя дочь беременна? А я узнаю об этом вот в такой момент?!

- Я сам узнал только вчера. Она мне вечером сказала. Пощадите! Не оставляйте нашего ребёнка без отца! Не делайте Чарову вдовой! Я её люблю! Пощадите!

- Как бы вы поступили в такой ситуации, Янсен? Я просто в растерянности.

- Я не знал о беременности вашей дочери, но оно ещё более склоняет меня к тому, что я вам сказал. Чарова его всё же любит, хотя тут не обошлось без толики магии со стороны вашего зятя, оставлять её вдовой неразумно.

- Пощадите! Я буду верным мужем и примерным отцом будущему ребёнку!

- Быть сему! – решил Владант. – Но вы, Янсен, говорили о поясе верности. Без него никак.

- Это сделать нетрудно ваше величество, - поднял руку Янсен и послал в сторону Бумбиса бледный лучик, который полетел медленно, по пути в воздухе превращаясь в ленточку. Достигнув шеи Бумбиса, он обвил его, слившись с кожей, окрасившись в телесный цвет. – Это ленточка верности, Бумбис. Если тобой будут недовольны, то можно отдать приказ, и она начнёт сжимать твою шею. Дышать точно не сможешь. А если не остановить этот процесс, то под ленточкой начнут сминаться и ломаться кости гортани. После вообще твоя шея окажется перерезанной, как от ножа, и голова сама собой отвалится. Поясок верности тут же исчезнет. И никто не поймёт, кто же тебя обезглавил. Сейчас заклинание, приводящее в действие поясок верности, знаю только я. Его я передам твоему тестю, и посоветую ему позже поделиться заклинанием с Милантом…

- Хорошо, что вы напомнили мне о сыне! – царь громко вызвал стражников и велел срочно доставить сюда Миланта.

Затем Янсен продолжил внушение Бумбису:

- Собирайся и уезжай с супругой в Тартессум. Приложи все силы, чтобы сделать её счастливой. И убеди своего папашу пересмотреть договор о дружбе и сотрудничестве с Руссенией. Ты его сделал очень уж несправедливым в отношении Руссении. Нужно таковые пункты пересмотреть. Договор должен стать равноправным. Почти равноправным. Кое-какие моменты следует изменить в пользу Руссении. Примени своё искусство для этого. В том числе – и магическое. Наверное, всё, ваше величество, его следует отпустить?

- Идите и исполняйте то, что вам сказано, Бумбис. И приложите все старания, дабы позже лишний раз не попадаться мне на глаза, неуважаемый зятёк!

Бумбис ожил, засуетился и со многими поклонами почти выбежал из комнаты.

- А заклинание к пояску верности вы мне всё-таки сообщите, уважаемый Янсен.

- Пожалуйста, ваше величество. Оно короткое и простое…

Стражники ввели Миланта в опочивальню со скованными руками и ногами. Принц вскинул голову с выражением непреклонности и затаённой обиды.

У потрясённого Владант расширились глаза, и он загремел:

- В цепях?.. Кто посмел?.. Снять немедленно! Не-мед-лен-но!!

Стражники засуетились. Оказалось, что замки на цепях особенные, и дабы открыть их следовало иметь два ключа, а они отданы двум разным людям. Нужно было их найти и доставить сюда с ключами. Кто-то предположил:

- А может, привести кузнеца, это быстрее будет?!.

- Не нужно ключей, - спокойно сказал Янсен, но так, что его все услышали и прекратили разговоры.

Под взглядами присутствующих он щёлкнул пальцами и замки на узах Миланта разом щёлкнули, сами собой раскрылись и упали на пол вместе с зазвеневшими цепями.

- Заберите их, - показал царь на цепи, - и уходите! Все!

Когда в опочивальне остались трое, принц спросил отца, сдерживая обиду:

- А меня куда? Новый указ издашь?

Владант стремительно подошёл, почти подбежал к сыну, обнял его и сказал:

- Тот указ был подложным! Я и не мог подписать его, ибо лежал в постели и умирал от наведённой на меня болезни!

- А я думал… - начал было Милант.

- Знаю, что ты подумал! А моего указа не было! Лиходей устроил это, думая, что своими кознями почти свёл меня в могилу! Но его намерения пресечены и он понёс заслуженное наказание! Вовремя прибыл вот он, - Владант показал глазами на Янсена.

Тот немедленно коротко представился принцу, с лёгким поклоном головы:

- Целитель и маг.

На лице Миланта отразился скрытый вопрос: кто он?

- Да, уважаемый Янсен, вы сказали, что не просто друг мне. Надо думать, и моему сыну – тоже. И больше, чем друг. Пообещали рассказать, что это значит – больше, чем друг.

- Да, обещал. Но это лучше показать, чем просто рассказать.

- Что и как показать?

- Ваше величество, давайте пройдём в портретную галерею. Там я всё вам покажу и расскажу.

- А зачем?.. Впрочем, наверное, это вам нужно, уважаемый Янсен. Что ж, исполню вашу просьбу, вы столько для меня сделали, что это лишь самая малость моей благодарности вам… Только мне нужно выглядеть более внушительно. Зачем-то мне принесли ещё и вторую мантию. Давно не надевал вот тут, пурпурную, пойду в ней. – С этими словами Владант надел внушительную бархатную мантию, переливающуюся пурпуром. На голову возложил корону. И первый направился к двери с величественной осанкой, словно преобразился: теперь это был прежний царь, мудрый и грозный.

Придворные по пути ахали, отскакивали к стенам и низко кланялись Владанту.

Тот прошёл в длинный безлюдный зал, на стенах которого висели портреты прежних властителей Руссении в тяжёлых золочёных рамах. Местами стояли изящные статуи и фарфоровые вазы с цветами. По лакированному паркету протянулась широкая ковровая дорожка. Кое-где находились массивные двери с витыми бронзовыми ручками.

По высокому сводчатому потолку зала протянулась сияющая цепочка магических сферических светильников, позволяющих всё разглядеть до самых тончайших деталей.

Царь повернулся к Янсену:

- Мы там, где вы желали быть. Показывайте и рассказывайте.

Тот оглядел ближние портреты, прошагал мимо них и остановился у того, на котором был запечатлён царь Деянт. Остановился и долго смотрел на него. Перевёл взгляды на соседние портреты двух юношей, похожих между собой и близких по возрасту.

- Это сыновья моего прадеда, - сообщил ему Владант, - безвременно погибший принц Светодол и сгинувший в неведомых краях принц Азван.

- Знаю, - неожиданно для Владанта и Миланта сказал Янсен. Его слово прозвучало с непонятной для них интонацией.

- Знаете? – удивлённо спросил Владант.

- Знаю. Кому же этого не знать, как мне, - произнёс Янсен. Затем он стал у стены между портретами братьев и повернулся лицом к Владанту и Миланту,

Те стали всматриваться в него с нарастающим удивлением, переводя порой взгляды на портреты. Царь покачал головой:

- Поразительно сходство! И с тем, и с другим.

- Мне всегда говорили, что я похож на брата, - с ноткой горечи произнёс Янсен. - А сейчас, наверное, похож ещё больше. Так как стал старше.

- Так кто же вы? – чуть ли не один голос спросили Владант с Милантом.

- Я – Азван. Принц Азван. Этот портрет был нарисован по приказу моей матери перед моим уходом.

- Но это было так давно?! – изумлённо молвил Владант.

- Да, очень давно. Сто двадцать семь лет назад. Так что вы, ваше величество, могли быть моим правнуком. Но мы всё равно с вами родственники. Через моего младшего брата Тиванта. Когда я уходил, то ему всего двенадцать лет…

- Он на портрете сразу за вами, - подсказал Владант.

Азван повернулся и стал рассматривать царя Тиванта, которого художник запечатлел в полном расцвете сил. Он смотрел величаво на своего брата, который больше походил на его сына или даже внука. Настолько большой была разница в возрасте.

- Вот каким стал мой братишка, - тепло произнёс Азван. – Как жаль, что я его больше и не увидел. Не представлял, что он станет вот таким…

Ещё внимательнее вгляделся в портрет младшего брата. Художник нарисовал его в самый расцвет сил. Король Тивант был широкоплечий, русоволосым, с жёсткими, словно отлитыми из стали, чертами лица. Во взгляде его льдисто-голубых глаз, несмотря на внешнее спокойствие, читались королевская властность и сила. На мощной фигуре короля красовалась пурпурная мантия, а под ней находился парадный тёмно-красный с изумрудными вставками мундир военного покроя. Голову венчала царская корона, которую Азван привык видеть на своём отце. Она по наследству перешла к его брату.

- Но почему вы не вернулись из своего затянувшегося путешествия, уважаемый Азван? - прервал затянувшееся молчание Владант. - Догадываюсь, это связано с магией. Она способна продлевать жизнь и обеспечивать вечную молодость.

- Да, магия в этом сыграло свою роль, и немалую. Но главное всё же в ином. В совершенно ином.

- В чём же?

- Это очень долгий рассказ, - очень долгий, - лицо Азвана омрачилось. – В те времена меня порой называли Зеркальным принцем…

- Зеркальным принцем?

- Да, Зеркальным принцем. Не слишком часто, но так называли. Из-за моего магического дара – как бы зеркалить все чужие магические знания и способности. Едва кто из магов приближался ко мне, так их знания сразу же сами собой переходили ко мне. Маги этого даже и не замечали. А я поначалу не ценил это, не понимал, что мне с чужими знаниями делать. Потому они во мне не удерживались. Сразу же покидали меня.

- Что-то такое я слышал от придворного мага, - задумчиво произнёс Владант. – Такое иногда бывает. Но продолжайте, уважаемый Азван, это ведь только начало. Так же?..

Азван принялся рассказывать про своего старшего брата, которого искренне считал идеалом во всём. Очень хотел бы на него похожим. Именно Светодол научил его создавать магическое оружие, так что он после того всегда им пользовался. Такое заклинание придумал сам брат. Как и многие другие. Придворные маги признавались, что Светодол намного превзошёл их.

Немало Азван перенял всего и прочего у брата, невольно отзеркалив его знания и способности. Перенял его высочайшее воинское искусство, тот виртуозно владел любым оружием, не зная себя в этом равных…

Далее поведал про свадьбу Светодола, на которую явился владыка тёмного южного царства Змияд. Он прослышал про дивную красоту Миляны и нагло прибыл за ней в разгар торжества прямо в пиршественный зал.

Бывший сильнейшим магом Светодол заключил невесту в несокрушимый кристалл, на тот случай, ежели всё же потерпит поражение. Сам же вступил в бой со Змиядом. Азван бросился помогать брату, но одолеть страшного врага они даже вдвоём не смогли. Тот убил Светодола, нанёс страшные раны Азвану и удалился, захватив кристалл, внутри которого находилась как бы в непробудном сне невеста…

Азван долгое время находился у порога смерти, но всё же выжил. Когда к нему вернулось здоровье, то стал готовиться к той миссии, которую перед смертью ему передал старший брат: освободить Миляну, иначе она пробудет в заточении до скончания времён…

А затем стал собираться в путь. Тогда и был нарисован с него портрет.

Дальнейшие свои странствия Азван описал очень кратко, о многом даже не упомянул, иначе повествование заняло бы слишком долгое время.

В конце концов он добрался до Змияда и победил его, отзеркалив всю его магию, знания, да и вообще всю память.

- И освободили Миляну? – не удержался Владант, задал вопрос.

Азван покачал головой:

- Оказалось, Змияд не смог снять чары с неё. Она так и оставалась в своём кристалле, созданным невероятно сильными чувствами Светодола. А тот был очень сильным магом. Обозлённый своим бессилием Змияд подарил кристалл своему более южному и куда более сильному соседу Чернобоху, также известного под именем Кощей или Кощей Бессмертный.

- И вы отправились к нему?

- А что мне оставалось. Пошёл.

- И вы победили его?

- Нет, он не захотел драться. Такой странный… не человек, а тот, кем он является. Чернобох пожалел тех, кого он с собой привёл. Сказал, что его собственная жизнь ему не дорога. Он уже устал так долго жить и совершенно не боится смерти. Даже протянул мне свой меч, только которым и можно было его убить. Остальное оружие его не брало.

- Удивительно!

- Дело ещё было в том, что он не подозревал о моей сущности, способности зеркалить магию, а когда сие случилось, то он, осознав это, драться расхотел. Рассудил, что ежели в момент встречи он и превосходил немного меня, то спустя некоторое время я вернусь, взяв на вооружение все его познания и способности. Стану сильнее его, ибо я ещё немало знаю и другого. В том числе и то, что позаимствовал у Змияда, который лишь самую малость уступал Чернобоху.

- И вы забрали у него Миляну?

- Она всё ещё находилась в кристалле. Чернобох не сумел его убрать. Это сделал я сам.

- А далее, что было далее? Уж не устроил ли вам каверзу Чернобох?

- Нет, он проводил нас. Даже подарил коня Миляне. Она и ехала на нём до того дня, когда произошло это…

Лицо Азвана потемнело от воспоминаний. Он с волнением в голосе продолжил:

- Мы уже были не так далеко от Руссении. Остановились на ночлег… Я лёг спать, совсем ничего не опасаясь. Не думал тогда, что меня пробудят от сна свыше чем через сто лет.

- Но как так случилось?

- Это я выведал далеко не сразу. Потратил много усилий. Постепенно узнал, что тогда к нашей с Миляной стоянке вышла маленькая, но грозная банда. В ней находилась знахарка, которая использовала примитивную волшбу, но древнюю и действенную: умела наводить на людей крепкий сон. А затем её сообщники грабили беспомощных путников… Усыпили она только меня. Миляна беспомощно билась в их руках, когда увидела, что главарь обнажил кинжал и готовится перерезать мне сонному шею. И тогда она произнесла заклинание, заключив меня в точно такой же кристалл, в котором она пребывала сама. В дороге я ей рассказал обо всём, что было до её освобождения, ведь она в кристалле не жила, время для неё остановилось. Не знаю, зачем, но по просьбе Миляны сообщил ей заклинания – создание кристалла и его уничтожение…

- И вы пробыли в таком кристалле свыше ста лет?

- Да.

- А почему Миляна вас не освободила?

- Я знаю весьма приблизительно о том, что происходило после того, как оказался в несокрушимом кристалле на привале. Только в самом общем виде. Сразу она сделать этого не смогла. А позже, если и возвращалась, то снять наложенные ею же самой чары не смогла.

- И по какой же причине?

- Можно только догадываться о них. Предполагаю, что прошло немало времени и она забыла заклинание. Или с самого начала неверно его запомнила. Потому я оставался в кристалле до самого последнего времени. Пока не оказался рядом человек, который сумел освободить меня. Жаль, имени его я так и не узнал…

- Понятно, Миляны уже давно не было на свете, - задумчиво произнёс Владант. – Но почему вы сразу же не пришли сюда, в Азград?

- Я приходил. Посмотрел, всё узнал. Но не понимал, как представиться вам. Да и зачем? Вы неплохо правили и без меня. И я отправился искать Миляну… Вернее, очень хотел выяснить, как я оказался в кристалле и что затем произошло с Миляной.

- Нашли её?

- Ох, как много пришлось искать! Кого только я не опрашивал! Уже совсем было отчаялся, но оказался в маленькой деревеньке. В ней я нашёл внуков Миляны. После её похищения, в банде начались споры и раздоры из-за неё. Многие зарились на Миляну. Она досталась сильнейшему, который победил всех тех, кто на неё претендовал: зарубил несколько соперников, в том числе и атамана. После женился на ней… Про Миляну говорили, что она была очень странным человеком, порой вела себя как безумная. Приходилось знахарке успокаивать её.

- Это точно была Миляна. Вы не ошиблись?..

- Нет. Уже в конце своей жизни она снова использовала то же заклинание – не забыла его! - и заключила в кристалл своего мужа. Наверное, сделала это в ходе ссоры и вспышки гнева. А сама ушла из дома. Следов её я найти не смог…

- А что с её мужем, которого она заточила в кристалле?

- Этот кристалл давно пылился в сарае, покрытый слоем грязи и навоза. Я снял чары, а затем расспросил этого человека. Не сразу, дал ему время придти в себя, несколько успокоиться, ведь он даже не подозревал, сколько времени прошло с того дня, как он оказался внутри магического кристалла… Он рассказал мне, что лично сам в том набеге не участвовал, ибо посетил своих родных, проживавших неподалёку. О том, что было со мной и Миляной, он знал только по рассказам других разбойников.

- И что вы сделали с ним.

- Ничего. Выслушал его, предельно внимательно выслушал. И ушёл. Он же непричастен к тому, что случилось. Хотя мне было трудно удержаться и не покарать его. Но сдержался. Спросил сам себя: а за что его наказывать? Вины против меня на нём нет. Да он и так наказан: лишился супруги и детей, много лет проведя как в неволе, пусть в бессознательном состоянии, в кристалле. Потому ничего плохого ему не сделал.

- А о дальнейшей судьбе Миляны вы узнали?

- Увы, нет. Ничего узнать о ней мне не удалось. Возможно, она покинула дом по той причине, что в пылу гнева загнала мужа в кристалл, а вернуть обратно не смогла. То ли наложила на себя руки, то ли вообще покинула тамошние места. Ничего мне узнать не удалось…

Азван рассказал, что нашёл внучку той самой знахарки, которая его усыпила. От неё он позаимствовал её знания: они тоже отзеркалились в нём, как и магия…

О том, что происходило далее, Азван поведал предельно кратко.

Совсем недавно он безуспешно бился с чёрным магом Чужегаром, умолчав, что именно он фактически воскресил его. Очень не хотел видеть упрёки в глазах ставших ему дорогих людей, и сам Зеркальный принц постоянно терзался от этого.

Проклял тот день, когда он с Миляной проезжал мимо очень древней могилы. Почувствовал исходящую из неё магическую эманацию невероятной мощи и попытался позаимствовать знания того, кто нашёл тут упокоение. Как ни пытался, но это у него никак не получалось, несмотря на всевозможные ухищрения. Такое произошло впервые. Зеркальный принц пришёл почти в ярость – напрягал все свои очень великие магические силы, но добиться желаемого не сумел…

Сильно досадовал, в тот момент не понимая, какие последствия примут его магические ухищрения - несколько позже они подняли из могилы чёрного мага…

Глава 17

Глава 17. Чужегар и Зеркальный принц

Внезапно к Азвану снова – в который уж раз! – вернулось воспоминание о встрече с воскрешённым Чужегаром и облило потоком крайне неприятных чувств, от которых он невольно заскрипел зубами…

Тогда он, узнав о чёрном маге, захватившим великую страну и творящем бесчинства, поспешил к нему, решив прекратить чинимые злодеяния.

Слишком поспешил! Почувствовал сильнейший стыд и презрение к самому себе за то своё огромное самомнение, с каким он шёл тогда на бой с чародеем. Оно было похоже на спесь, на чудовищную спесь! Ему думалось, что он легко справится со злодеем. Куда ему до тех, кого он одолел до того! Чужегару далеко даже до ужасного Змияда! Наверное, он вряд ли дотягивает до уровня могучего царя скорпионов Шуштеда! А ведь после этого Зеркальный принц впитал в себя не только все познания упомянутых чародеев, но и необоримого Чернобоха и прочих, прочих, прочих.

Потому Азван особенно и не присматривался к тому, кто ему противостоит. А взмыл в воздух, облёк себя магическим сиянием и сотворил в своей руке магическую саблю, наивно надеясь всем этим смутить соперника.

Тот рассмеялся и тоже поднялся в воздух. В руках Чужегара возникло фиалково светящееся лезвие кривой сабли, чуть расширяющееся к острию. Он тоже оказался способным на подобное.

Только в этот момент Зеркальный принц начал понимать, что столкнулся с непростым соперником. Вгляделся в него. Тот не уступал ему в росте, выглядел вдвое старше, крепким, с широченными плечами. Грубые черты сурового лица, были словно высечены из гранита. Чуть волнистые чёрные волосы доходили до плеч, сверху их увенчивала золотая корона, плотно сидевшая на голове. Облачён он был в фиалковую одежду и мантию под цвет пронзительных глаз Чужегара. Несомненно, любимый им цвет. Потому он так и одевался.

Начиная схватку, Азван был уверен, что легко справится в поединке с чародеем на саблях, ведь он не только унаследовал дивное воинское умение своего брата, отзеркалив его во время схватки со Змиядом, но и заметно развив позже. Но к его удивлению, Чужегар мало чем ему уступал, весьма искусно парируя все удары, но даже наносил ответные, хотя и без успеха.

По недовольному лицу противника Зеркальный принц понял, что тот озадачен тем, что не способен справиться с ним. Наверное, впервые столкнулся с соперником, над которым не сумел продемонстрировать своё преимущество.

Поняв это, Азван удвоил натиск, вложив в него предельный пыл и старание…

Чужегар невольно попятился, изрыгая ругательства. Показывая тем самым своё крайнее недовольство.

Улыбка появилась на губах Зеркального принца, который уже торжествовал близкую победу…

И он видел, что чародей готовится применить магию, раз терпел неудачу в схватке на саблях, готов был уже хохотать во всё горло: в чём, в чём другом, но кто может с ним соперничать в этом?!

И этот краткий момент торжества неожиданно сменился изумлённой растерянностью от осознания необычного состояния: впервые в жизни в нём не отзеркалилась магия и все знания соперника. Впервые в жизни! Сознание Чужегара словно было закрыто непробиваемой стеной, не позволяя в себя проникнуть. Никогда прежде такого ни с кем не было.

В возникшей оторопи Азван не пресёк зарождение магических заклинаний противника, хотя обычно их чувствовал заранее, прочитывал в сознании противника, а потому не позволял пускать против себя в ход. Или легко отражал, зная, что именно применено против него.

Тут же он позволил Чужегару сплести довольно простую формулу воздушных сетей и оказался ими окружённым, спеленатым словно младенец. Да ещё воздушная сеть сразу же оказалась дополнена второй, антимагической, не позволяя Зеркальному принцу творить никаких заклинаний…

В результате он оказался в полной власти Чужегара, который громко хохотал, довольный своей победой. А спустя некоторое время даже пустился в пляс…

Из его выкриков Азван понял причину ликования чёрного мага: тот торжествовал, осознав, что победил и взял в плен зеркального мага! А некогда другой зеркальный маг по имени Чаровуш нанёс ему поражение. Так что теперь же он как бы взял реванш. И был крайне рад этому, открыто ликовал.

«Чаровуш? - удивился Азван, услышав имя мага, который победил чародея. – Оказывается, есть зеркальный маг с таким именем. Где же Чужегар с ним встретился? И как оказался побеждённым, ежели его нельзя отзеркалить?..»

Азван испытал стыд от осознания мысли, что сам он оказался не способным одолеть чёрного мага. А он-то думал, что он такой один и подобных ему нет. Но задать вопросы просто не мог, мешала магия, сковавшая его губы. Да и стало не до того.

Чужегар несколько успокоился и заверил Азвана:

- Радуйся, ты умрёшь не скоро. Правда, будешь умирать долго и в страшных муках. Как умирал бы презренный вор Чаровуш, ежели бы оказался в моей власти. Это я тебе обещаю. Ты станешь главным экспонатом в зале моих побед.

Чёрный маг по воздуху переместил его к своему дворцу, перед которым опустился на землю. Там многочисленная челядь шумно встретила победителя, потому он даже замедлил шаг, купаясь в почестях.

По чванливому виду Чужегара было видно, что он воспринимал ликование с явным удовольствием. Наслаждался своим торжеством. Хотя было заметно, что чествования не совсем искренние. Запуганные люди вынуждены так себя вести, зная, что в ином случае их ждёт безжалостное наказание.

Позже Зеркальный принц видел, как чёрный маг безжалостно карал даже за малейшую провинность.

Чужегар торжественно неспешно прошагал во внушительный замок. Далее они прошли по коридору с широкой мохнатой ковровой дорожкой и оказались в невероятном по размерах тронном зале, тяжёлый потолок которого удерживали монументальные колонны, подчёркивая колоссальность здания. Помещение ослепляло обилием золота и драгоценных камней, которые искрились под светом множества магических фонарей, гроздьями висевших под потолком.

Стены покрывала парчовая драпировка, расшитая золотом. Такими же были гобелены на окнах.

У дальней от входа стены на возвышении под балдахином находился, конечно же, золотой трон. Его вид изумил пленённого Азвана, несмотря на его униженное состояние.

Никогда прежде он не видел ничего подобного. К трону вели две золотые ступеньки, осыпанные самоцветами, ибо он сам находился на спинах золотых львов в почти натуральную величину. Их глаза выглядели естественными, хотя были сделаны искусным мастером из чистейшей воды бриллиантов и имперского топаза, как понял Зеркальный принц.

Золотой массивный трон с высокой спинкой и широкими подлокотниками был почти полностью увит цветами, не отличимыми от настоящих до такой степени, что они даже испускали слабый, но ощутимый приятный запах. Лепестки были сделаны из зеленых изумрудов и малахита, бутоны - из голубых сапфиров, почки – из малиновых рубинов. Ажурное плетение стенки тончайшей работы покрывала филигрань и множество бриллиантов, рубинов, сапфиров, изумрудов, аметистов, жемчуга.

Обширный балдахин из золотой нити и такой же бахромы опирался на шесть столбов, которые казались чисто золотыми. Глаз не сразу замечал, что они были покрыты причудливыми узорами из близких по цвету жёлтых бриллиантов, сапфиров, гелиодоров, императорских топазов, турмалинов.

Заметив интерес Азвана к трону, Чужегар самодовольно заметил:

- Сделан без всякой магии, лучшими мастерами моей империи. И стоит больше, чем весь этот дворец. Я не пожалел ничего, дал всё. И мастера отличились – создали трон, достойный будущего правителя вселенной, каковым скоро стану я.

- И где эти мастера? – спросил Азван, с которого чёрный маг снял печать молчания.

Чёрный маг показал вверх, равнодушно зевнув:

- На небесах, в лучшем мире.

- Ты так их отблагодарил?!

- Отблагодарил? За что? Они должны были сделать то, что было мне нужно. Они и сделали. Потом стали мне не нужны.

- И ты их убил? За что? Почему?

- Чего тут непонятного? Они мне стали не нужны. И я не мог им позволить сделать чего-то подобное ещё кому. Неужели тебе это не ясно?!

Азван замолчал, поняв, что спорить с таким человеком совершенно бесполезно. Понятие добра и зла, правды, справедливости и всего подобного были ему чужды. Было одно: я так хочу! Так и будет!..

Чужегар уселся на трон, повелев пленённому встать перед собой. Потом надолго вперил в него озадаченный взгляд, порой бормоча про себя:

- Чего-то я не понимаю… Что-то ускользает от меня… Не сразу, но я понял, что ты – зеркальный маг… Как и мерзкий вор Чаровуш, укравший мои знания!.. Это так. Но что же ещё?.. Что-то имеется совсем неясное… Я это чувствую… Я должен понять… Должен разгадать загадку…

Азван молчал, понимая, что любое его слово окажется неуместным, чёрный маг говорил сам с собой. Размышлял вслух. Задумался: а что ему непонятно в нём? Ответить на этот вопрос не мог.

В конце концов Чужегар махнул рукой, словно прекратив свои поиски ответа на только ему одному ведомый вопрос, поднялся и пошёл к боковому выходу, приказав Азвану следовать за ним.

Там находился зал раза в три поменьше тронного, но тоже просторного. Вдоль стен стояли застывшие изваяния, казавшиеся живыми людьми.

Чародей довольно ухмыльнулся и сообщил:

- Это все те, кто осмелился противостоять мне. Теперь они стали чучелами. Внутри совершенно пустые. Я умею так делать. Ты тоже окажешься здесь. Прикажу, постамент приготовят совсем скоро. Установят на самом почётном месте. Ты же – зеркальный маг.

Окинув Азвана взглядом, добавил:

- Но пока ты ещё поживёшь. Надеюсь, не слишком долго. Я должен понять некую странность в тебе. Она мне заметна, но суть её ускользает от меня. А раз так, то я должен проникнуть в неё! А раз я хочу, тоя сие обязательно сделаю. Пойму самую суть непонятной загадки!

Затем Чужегар отвёл Азвана в подземелье, где заключил в камеру, наложив на неё многослойные магические чары.

В последующие дни Чужегар приходил сюда, задавал некоторые вопросы, но большей частью лишь пристально глядел на Зеркального принца своими фиалковыми глазами, словно пытаясь что-то разглядеть в нём. Старался проникнуть в сознание, но это у него никак не получалось.

Порой он выводил узника из камеры и повелевал идти за собой. Сначала привёл его в свою лабораторию. Она размещалась тоже в подземелье, но этажом выше. Была весьма просторной комнатой с довольно простой обстановкой без окон, её освещали матовые магические шары. Вдоль стен лаборатории тянулись заставленные книгами стеллажи, а в центре находился стол из белого мрамора с серыми нитями в нём, его толстые бока украшала витиеватая вязь то ли символов, то ли слов. На нем соседствовали различные сосуды, бутыли и бутылочки, разноцветные кристаллы, книги и стопки исписанных листов. Похоже, он вёл какие-то расчёты. И до чего же додумался?..

Азван предположил, что Чужегар решил напоить его каким-либо зельем или сделает что-то в этом роде. Но тот лишь раз окурил его сизым дымом, смешав в чаше содержимое двух бутылей, а затем бросив щепотку золотистого порошка из маленькой коробочки, обшитой чёрным бархатом. В результате возникло ржаво-красное облачко, которое чёрный маг направил на голову пленника. Оно отвратно пахло, даже смердело. Пришлось на некоторое время задержать дыхание. Благо, что облачко быстро рассеялось. Стало возможно вновь дышать.

Чужегар же в это время пристально вглядывался в Зеркального принца, снова и снова стремясь проникнуть в его сознание. Чему Азван изо всех сил сопротивлялся и думал, что тем разгневает чёрного мага. Но по его бормотанию понял, что тот злится, но не на это. Он пытался выведать что-то иное, не совсем из мыслей и сознания, а из чего-то другого.

После чего был лично чародеем снова отведён в камеру.

В следующий раз Азван побывал в личной столовой чародея, весьма помпезной. Пребывал в ней всё время, пока тот обедал за столом из душистого сандалового дерева, покрытого белоснежной скатертью с серебристой бахромой. Пользовался Чужегар столовым серебряным прибором, кружевными салфетками, доставая их из серебряного стакана. Строго по центру стола находилась серебряная ваза с фиалками.

Зеркальный принц был поставлен в паре шагов от стола и простоял всю трапезу, чувствуя, как чёрный маг обдаёт его изучающими взглядами своих фиалковых глаз. Зачем он это делал, что хотел понять, о чём думал? Неизвестно…

Затем Чужегар снова вернул его в камеру. Сам. Как и выводил. Никому другому он не поручал. Не доверял? Наверное, никто больше не смог бы этого сделать, ибо на камеру были наложены сильнейшие чары.

Пребывая в своём заключении, Азван многое понял. Разгадал ту магию, которой был пленён. Поразился, насколько она проста. Он мог бы легко рассеять её, если бы не оказался в ступоре. Но упустил момент, а затем чары замкнулись на магический замок, который мог удалить лишь тот, кто его сотворил…

В который раз нещадно обругал себя за то легкомыслие, с которым вступил в поединок с действительно сильным магом. Необыкновенно сильным. Наверное, даже самым могущественным в мире. Но высокомерно посчитал его не равным себе, отсюда и растерянность, возникшая после того, как он осознал, что не способен зеркалить магию противника, к чему привык. Не сумел противостоять относительно простому заклинанию. А ведь мог это сделать, легко мог!..

День за днём искал способ освобождения от магических пут, но они имели замковое заклинание. Да не простое, а необыкновенно мощное. Избавиться от него Азвану не удавалось, несмотря все титанические усилия…

Временами ему удавалось проникнуть в сознание тех людей, которые оказывались вблизи его камеры в подземелье. Обычные события, каковых было большинство, он пропускал, пытаясь узнать о происходящем во дворце. Чужегар часто куда-то уезжал или улетал, тогда все вздыхали с облегчением, ибо чёрный маг имел крутой нрав и был на расправу лют. С провинившихся по его приказу сдирали кожу заживо, сажали на кол, впихивали в мешок и топили в туалетной яме, постепенно опускали в кипящую воду или масло, бросали в глубокую яму, наполненную голодными крысами…

Много чего придумывал, стараясь не повторяться в расправах.

Из головы проходившего палача Бурида выхватил рассказ о захвате власти Чужегаром, который тому поведал стражник. Сам Бурид этого не видел, ибо лишь недавно поступил на службу к чёрному магу.

Оказывается, Чужегар появился в небе над дворцом в пламени и ослепительном сиянии, крича громовым голосом:

- Я вернулся в свой город! В свой дворец! Принимайте государя! Все на колени! Кланяйтесь! Иначе смерть!

Солдаты и стражники не пытались оказывать сопротивления, настолько были устрашены, но Чужегар молниями и громами разметал всех. Затем отправился во дворец.

Правитель сполз с трона и распростёрся на полу в самой жалкой позе…

Рассказчик заключил свой рассказ словами:

- Говорят, от него пошла страшная вонь, как из выгребной ямы в нужнике. Колдун разозлился и сжёг его совершенно чёрным пламенем…

И далее настал день, который Зеркальному принцу суждено было запомнить на всю жизнь.

К нему явился Чужегар с невероятно довольным лицом. Он с трудом скрывал своё ликование.

Вывел Азвана из камеры и с ним поднялся в тронный зал. Поднялся по золотым ступенькам на золотой трон, оставив узника стоять перед собой.

Теперь он глядел на него совсем иначе, был просто налит торжеством и радостным голосом вопросил:

- Что же мне с тобой делать?

Азван пожал плечами. Он находился в полной власти чародея. Тот мог сделать с ним всё, что только бы захотел.

- Может быть, превратить тебя в очередное чучело и поставить на главный постамент в зале моих побед? – Чёрный маг показал в сторону упомянутого зала. И добавил, издевательски сощурив фиалковые глаза: - Кстати, постамент там уже готов. Мой приказ был сразу же исполнен. А выпотрошить тебя и придать тебе нужный вид – это сделать легко и быстро. Совсем простенькое дело для меня.

- Так в чём же дело? – вырвалось у Азвана.

- А дело в том, что тебе я обязан своей жизнью, - последовал неожиданный ответ, сопровождаемый смешком. – Да-да, именно тебе я обязан своей жизнью. Своей второй жизнью.

Глаза ошарашенного Зеркального принца расширились до предела.

- Да. Оказывается, это сделал ты. Вот что мне помешало расправиться с тобой немедленно, хотя это я всегда делаю сразу же. Каким-то образом почувствовал в тебе некую странность. Непонятную странность. Долго не мог понять, какую именно. А я привык всё знать и понимать. Немало постарался. И вот нашёл разгадку! Это доказывает моё величие и право на власть над всем миром. Никто другой бы этого даже не заметил. Только мне это оказалось по силам. Как и разгадка…

- И какая же?

Чужегар ликующе продолжил:

- Я сумел разгадать загадку! Всё дело в твоей проклятой зеркальной сущности. Ты оказался на моей могиле и пытался отзеркалить мою магию. Это знание пришло ко мне! И ты старался столь сильно, что как бы мимоходом воздействовал на слабую искорку моего духа. Она разгорелась, и воссоздала вновь моё тело. Так что, получается, это ты воскресил меня…

Развести руками Азвану не позволили магические путы, наложенные на него. Он лишь покачал головой.

- Да, ты воскресил меня! – Торжествующе повторил чародей. - И вот я живу! Живу благодаря тебе. Получается – ха-ха! – ты мой родитель! Я должен быть тебе очень благодарен. А как ты? Доволен, что имеешь такого сына? Ха-ха-ха! Молчи, ничего не говори. Ситуация презабавная. Я доволен, что живу! И стал сильнее прежнего! Когда я осознал, что со мной случилось, то поискал и нашёл меры против зеркальных магов. Теперь они мне не страшны. Их зеркальность передо мной бессильна. Ты сам убедился в этом. Потому я очень доволен. А особенно мне приятно то, что всё же отыскал разгадку… Удивительно, но мне не хочется видеть твоё чучело на постаменте в зале моих побед. Так что, папочка, можешь отправляться в любую сторону. Я тебя отпускаю…

Азван почувствовал себя совершенно свободным. Не сразу этому поверил. А тут прозвучало:

- И уходи поскорее, а то я передумаю!..

Зеркальный принц поспешил к дверям, когда его догнал крик:

- И больше не смей появляться передо мной, папочка! Ха-ха-ха! Иначе окажешься на постаменте в зале! Ха-ха-ха!..

+ + +

Азван поспешил удалиться подальше от дворца Чужегара, сразу же сделал себя невидимым и рванулся в небо. Летел с предельной быстрой, буквально прорываясь сквозь воздух, тугие струи его, визжали, обтекая тело человека…

Лишь некоторое время спустя, Зеркальный принц не только прекратил свой стремительный полёт, но и застыл высоко в небе.

Огляделся. Оказалось, что он достиг такой высоты, что ему стали видны звёзды на темнеющем небе. Холодный воздух начал пощипывать ноздри, кончики ушей, губы. Дышал с трудом, возникло ощущение удушья.

Понял, что поднялся слишком высоко, потому трудно дышать. Несколько снизился до той высоты, где почувствовал себя заметно лучше.

Повис в воздухе, размышляя над всем тем, что произошло на поле боя с Чужегаром.

Думал долго, его даже успело накрыть лёгкое белесое облачко, и тогда он спустился к деревушке, оказавшейся под ним.

В полной растерянности, совершенно не зная, что ему теперь делать, как поступить, Азван в обычном виде зашёл в деревню. Купил в местном трактире пару бутылей вина, закуску. Сделал это, вспомнив, что некоторые расслаблялись именно так. А ему следовало расслабиться после всего пережитого в плену…

Затем вышел из деревушки, в невидимом состоянии продолжил полёт над лесом и спустился к первой попавшейся в поле его зрения поляне. На ней Зеркальный принц впервые в жизни прибёг к старому народному средству расслабления. Выпил вина, сколько смог, и лежал совершенно расслабленный, погружённый в свои думы, когда на него наткнулась ватага Вильяны…

А ему тогда даже говорить не хотелось. Потому словно бы само собой получилось, что его приняли за немого. Эту роль он играл какое-то время, размышляя над тем, что ему теперь делать? Как одолеть Чужегара?..

Намеревался покинуть ватагу, но заметил, что на неё организована облава. Не захотел, чтобы в руки барона Хаушвица.попала Вильяна, а потому вернулся и спас её со всеми прочими…

Снова распрощался было с ватаганшей, но ему пришла в голову мысль, что её с прочими можно использовать в своих планах…

Признался царю Владанту:

- Мне были нужны помощники для борьбы с Чужегаром, потому я и содействовал Вильяне в её продвижении к власти над Эдалльской империей. А теперь приехал к вам во главе особой полномочной делегации, чтобы заключить договор с Руссенией именно в свете огромной опасности с юга. Чёрный маг жаждет мирового господства, рано или поздно с ним придётся воевать.

Он не открыл царю того, что собирался в одиночку отправиться далеко на север, дабы поискать там кудесников и чародеев легендарной Даарии, откуда некогда прибыл Кромлех.

Чем ближе к концу разговора, тем усиливалось шебуршение за входной дверью. Затем она даже приоткрылась и снова захлопнулась.

Азван задолго до этого обнаружил присутствие посторонних людей за дверью, но в их намерениях не было и тени враждебности, поэтому он контролировал толпившихся там лишь краем сознания. Затем у двери появился носитель магического дара, не совсем обычного. Потому Азван показал глазами царю на снова приоткрывшуюся дверь. Тот успел заметить знакомое лицо и дозволил войти.

Порог перешагнул трясущийся от почтенного возраста старец, опирающийся на дубовый посох с металлическим навершием в форме двух пересекающихся коловратов. Он поспешил, явно торопясь, просеменить к несколько удивлённой троице. Поприветствовал царя с принцем и почти упал на пол перед Зеркальным принцем:

- Принц Азван, я снова вижу вас!

Тот принялся поднимать мага:

- Встаньте! Кто вы?

- Это Лейтаний, - пояснил Владант Азвану. - Он, э-э, был придворным магом. – Потом обратился к старику. – Рад видеть тебя. Ты выглядишь куда лучше. Уже раздумал умирать? – В последние слова была вложена некоторая доля иронии. – Это хорошо, живи. Радуй нас своим предсказаниями.

Лейтаний повернулся к царю и торжествующе произнёс:

- Я же говорил, что ещё увижу вас в вашей лучшей мантии.

Брови Владанта поднялись, он удивлённо воскликнул:

- Действительно, ты мне это говорил! А я забыл. Сам не знаю, зачем я надел эту мантию. Значит, ты знал, что меня в ней увидишь?

- Конечно, - закивал маг. – Мне же было видение: я прихожу сюда и вижу вас в этой мантии и двух принцев. А затем я сказал принцу Азвану…

- Разве ты его знаешь? – спросил царь. – Я сам узнал только что, что имею дело с принцем Азваном. А тебе откуда ведомо его имя?

Лицо Лейтания сделалось недовольным, его голова затряслась, он принялся говорить:

- Откуда, откуда? Я впервые принца Азвана увидел тогда, когда меня забрал в своё услужение великий маг Астерон, главный придворный маг великого царя Деянта. Тогда мне шёл седьмой годик. Сначала издали в коридоре мельком приметил принца Азвана, а затем наблюдал его позирующего художнику для портрета. Вот этого! – старик показал на висящий на стене портрет. – Потом уже не видел. Никто не знал, куда он ушёл. Я думал, что уже никогда не увижу его более. А тут он явился мне в видении: вот на этом самом месте…

- В видении? А ты говорил, что давно уже на пророчества не способен, - заметил царь.

- Я тоже так думал, но недавно случилось видение: я прихожу сюда и вижу вас троих. Вас в этом пурпурной мантии. Веду с вами разговор. Затем принц Азван спросил меня: зачем я пришёл?

Азван повторил его слова:

- Скажите мне, пожалуйста, зачем вы пришли?

- Вот видите! И я тогда в видении вам сказал: не ходите никуда в поисках знаний и мудрости. Нигде, даже на севере, вы не отыщите их. Найдите Деву Победы. С ней вы обретёте всё.

- Дева Победы? – воскликнул поражённый услышанным Азван. Посмотрел на столь же удивлённого Владанта и обратился к старцу: - А что это за Дева Победы?

- Так я сказал вам, принц Азван, в видении. Это пришло ко мне свыше. Увы, ничего более поведать не могу. Я лишь передал вам своими устами то, что было сказано в видении.

- Это какая-то женщина или, судя по имени, девушка?

- Увы, утверждать не могу. Знаю только имя – Дева Победы. А может, это и не имя, а прозвище, название какого-либо амулета, артефакта, волшебного существа. Да чего угодно! Всякое придумывают изощрённые мудростью умы. Разум иных весьма горазд на выдумки. Ищите Деву Победы. Она недалеко.

- Недалеко - это где? – спросил царь, поглядев на задумавшегося Азвана. – Лейтаний, точнее указать не можешь?

- Ну, не в соседней же комнате, понятно, - несколько сварливо заметил старец. – Если не в нашем царстве-государстве, то в соседнем Дева Победа непременно окажется. Так я понял в видении. Рад сказать более точно, но, увы, лишь передаю то, что открылось мне. Принц Азван, найдите Деву Победы. С ней вы обретёте всё. Больше ничего сообщить не могу. Всё, что я должен был сказать, то сказал. Для этого и шёл сюда.

- Тебе кто-то сказал о принце Азване? – спросил царь.

- Свыше было велено: иди и открой пророчество. И силы были даны. До этого я лежал под тройными одеялами, трясся в ознобе. А тут нашёл силы. Они откуда-то пришли ко мне, были даны свыше. Я поднялся и пошёл сюда. Наверное, это мой последний выход из дома, - поник головой маг и несколько сгорбился, склонившись над своим посохом. Только он и удерживал его на ногах.

- А вот в этом вы ошибаетесь, уважаемый Лейтаний!

С этими словами Азван подошёл к старому магу и приобнял его за плечи: сначала сам окрасился многоцветным сиянием, а затем оно перешло, словно бы перелилось, на Лейтания. Радужные искры пробегали с его ног до головы…

Царь с сыном изумлённо наблюдали за выправлением осанки Лейтания, он будто бы вырос. Складки старческой кожа лица разгладилась, пигментные пятна с них и высохших рук исчезли, щёки даже окрасились лёгким румянцем.

Наконец Азван отстранился от него словами:

- Я сделал всё, что мог. Так что вы ещё много-много раз будете выходить из дома. Думаю, можете продолжить свою прежнюю службу при дворе.

- Это ты обязательно должен сделать, уважаемый Лейтаний, - сказал царь, - нам ты нужен. И как просто маг, и как пророк. Прежде нам часто помогали твои пророчества.

- Они не мои – пророчества приходят к вам через меня. Но не от меня.

- Очень попрошу вас, - сказал Азван, - помочь мне с поисками Девы Победы. Надеюсь, к вам придёт видение, из коего станет более понятно – кто это или что это? Где вести поиски? И всё прочее.

- Постараюсь, сделаю что смогу, - заверил принца Лейтаний. – А там как получится, ничего обещать не буду.

- Надеюсь, что хоть что-то ещё я от вас узнаю.

- Мне самому бы хотелось это знать…

Глава 18

Глава 18. Властелин тьмы и света

Как ни старался Азван, но ничего более о Деве Победы у старого пророка выведать не удалось. Как и у всех остальных.

Зато он услышал немало интересного о Кромлехе. К своему удивлению, Зеркальный принц понял, что доселе он знал о нём очень мало. Только то, что этот могущественный князь-чародей пришёл в здешние места с дружиной витязей, подчинил местные народы, возвёл дворец и огромную стену вокруг него из твердейшего белого камня, которая поныне носит его имя – Ограда или Стена Кромлеха. Пришла идея: найти его могилу и попробовать отзеркалить знания древнего мага. Возможно, они помогут ему в противостоянии с Чужегаром.

Вспомнил, что упокоился Кромлех в Сиверских горах. Принялся расспрашивать, и узнал следующее…

К концу своей жизни Кромлех сильно занедужил и последние дни даже не вставал с постели. Затем приказал отвезти его к Сиверским горам, что и было исполнено. Там у входа в пещеру со всеми простился. К всеобщему удивлению, поднял и удалился вглубь горы. Последними словами-наставлениями Кромлеха были: «Могилы моей не ищите».

Его ждали у входа пещеры, считая дни - три дня… девять дней… сорок дней…

Затем справили достойную тризну. Призванные мастеровые заложили вход в пещеру и ещё несколько других, находящихся в стороне. Предельно тщательно замаскировали их, а придворные маги наложили заклятья, сделав входы неотличимыми от обычных скальных поверхностей. Но и позже длительное время поставленная стража никого не подпускала к данному участку горы. Только спустя много лет её убрали.

Несмотря на строжайший запрет, влекший за собой смертную казнь, иные пытались разыскать могилу Кромлеха, но так и не смогли.

Азван отправился на её поиски. Об этом никому не сказал, лишь предупредил своих непосредственных помощников о том, что он некоторое время будет отсутствовать.

Применил магию и невидимым понесся к Сиверским горам. Они находились сравнительно недалеко в северной стороне от столицы. Вылетел утром, а уже в полдень оказался у цели.

Сиверские горы были невысоки, занимали довольно значительное пространство.

Замаскированный вход в пещеру нашёл очень быстро: несмотря на прошедшие века, ощущалась наложенная на него могущественная магия. На четырёх других входах, поменьше, она оказалась меньшей.

Взламывать их Зеркальный принц не стал, помнил завет-наказ Кромлеха: «Могилы моей не ищите». Надеялся отыскать такое место, где он окажется наиболее близок к месту упокоения былого властителя, и откуда сможет перенять его знания.

Начал медленно летать над горными отрогами, склонами, выискивая такое место, напрягал все свои магические силы…

Обнаружил такое к вечеру. Оно находилось в пологой расщелине. Наиболее ощутимо присутствие Кромлеха Азван почувствовал около крутого скального склона серо-белого камня. К его досаде ничего отзеркалить он не смог. В сильнейшем разочаровании намеревался вернуться в Азград, но всё же решил задержаться. Вспомнил, что магия лучше всего ощущается в глухую ночь, ближе к утру.

Пожалел, что не взял ничего из съестного с собой. Впрочем, «сытое брюхо к магии глухо», вспомнил он наставление главного придворного мага Духовлада, слышанное от того в детстве. Так что ничего, это он легко переживёт. Да и лёгкий голод – лишь усилит его магические чувства.

Только на некоторое время ушёл в тень и сразу перекинулся в свет. Помня, что пребывание в нём наполняет его энергией…

Когда вернулся в горную расщелину, то в горах уже царила ночь. Пока ещё не слишком глубокая.

Постоял, вчувствовался в недра – магическое ощущение загробного пребывания Кромлеха стало значительно сильнее, чем днём. Решил выждать ещё некоторое время.

Присел на валун, оперевшись спиной о каменный склон, прочти отвесный в данном месте.

Сосредоточился. С самого начала он решил действовать с предельной осторожностью. Хватит уже одного случая с Чужегаром! Тогда он столь усиленно пытался отзеркалить его знания, что сам того не ведая подарил ему вторую жизнь. Воскресил, поднял из могилы, а теперь не знает, как с ним справиться..

Как бы такое снова не повторилось!..

Уши Азвана вдруг уловили очень тихие, странные звуки. Он не сразу понял, что тому было причиной. Пока в стороне в стороне не увидел, как из образовавшейся дыры в горном склоне одна за другой показались две фигурки. Каждое существо было не выше колена. Догадался, что это были гномы. Один из них что-то сказал другому…

Азван тут же применил заклинание, дающее понимание любого языка…

- Да, ты прав, милейший Кудрявчик. Мерзкого ослепляющего солнца нет. Нас оно ослепить не может.

- Да я бы и солнца не испугался, - горделиво заявил второй гном. – Это тебя, Звонец, пугают подобные пустячки…

- Ничего меня солнце не пугает… - начал было его товарищ, но тут же осёкся и воскликнул: - Ой, тут дылда! Назад!..

Но убежать гному не смогли, им помешал Зеркальный принц, перекрыв отверстие в скале магической преградой, а затем заставил их оставаться на одном месте. Тут же попытался успокоить парочку:

- Я не враг вам. Успокойтесь. Клянусь я не враг!

- Ой, все дылды так говорят!

- Успокойтесь. Даю честное слово, я вам не враг. Наоборот, я друг гномов.

- Врёшь! Ты же дылда!

Второй гном тут же добавил:

- Говоришь, что друг нам, а сам взял нас в плен.

- Извините великодушно, я просто хочу поговорить с вами.

- О чём нам говорить с дылдой, который держит нас магией? Настоящие друзья так не делают!

- Довольно давно я странствовал в далёких южных странах и там побывал в подземном королевстве гномов… - начал рассказывать Азван.

Гном усомнился:

- Кто ж тебя в него пустит? Ты же – дылда!

- Те гномы меня к себе пустили. Хорошо приняли меня. Главным был там тогда Большак. Он очень благожелательно меня принял. Большаку даже помогли улучшить самочувствие некоторые мои магические заклинания.

- Ты не врёшь?

- Это истинная правда. Большак тогда уже и ходил с большим трудом. Ему пригодилось моё заклинание о полёте. Но это было в начале. А потом мы пообщались с его врачами Здоровяком и Густобровом, обменялись друг с другом своими познаниями лечебной магии. После они сильно оздоровили Большака.

Гномы заявили, что никогда не слышали названных имён.

- Так это же давно было. Чуть ли не сто тридцать лет назад! Чуть менее. Ещё там я познакомился с Мухобоем, Пыхтяшкой, Охотницей, Послушным, Кокеткой, Маслоедом… Да, тогда меня освободили из тюрьмы царя скорпионов гномы Борзоног и Барсук…

- Ты сказал – Борзоног?

- Да, именно так. Борзоног.

- Сейчас в тех краях главный Большак некогда носил другое имя – Борзоног. Уж не он ли?

- Наверняка, он, - обрадовался Азван. – А что вы о нём знаете?

Гномы переглянулись. Один ответил:

- Почти ничего. Запомнил по той причине, что слышал от кого-то, что он не любит, когда его называют Большаком, предпочитает пользоваться прежним именем – Борзоног. Больше ничего о нём не знаю.

Другой гном добавил:

- А что мы можем знать о нём? Он живёт слишком далеко от нас. Мы там не были. И он к нам не являлся. Так что извини…

- Да, Борзоног правит далеко на юге, под огромной пустыней. А мы живём в горах Махреба…

- Вы живёте в Махребе? – удивлённо переспросил Азван.

- Да. А что, тебе известна наша страна?

- Слышал от Большака. От тогдашнего Большака. Он тогда увидел у меня кольцо Диодарта…

- Этого не может быть! – тут же выпалил гном. – Это кольцо находилось и находится у нашего правителя Диоманта! Ты сказал… ну, сказал неправду.

Зеркальный принц улыбнулся:

- Сейчас вы поймёте, что я говорю правду. Выслушайте меня внимательно… Как я уже сказал, Большак заметил у меня на руке кольцо Диодарта и спросил: откуда оно у меня? Я ему ответил, что сражался с коварным магом Бародуром. Он имел какие-то неизвестные мне дела с горными гномами Махреба и каким-то образом украл или присвоил данное кольцо. Услышав, что у него имеется настоящий владелец, я тут же передал кольцо Большаку и попросил передать хозяину. Он тогда мне сообщил, что мастер Диодарт, изготовивший кольцо, уже покинул наш мир и отправил кольцо его сыну Диоманту. Спустя некоторое время мне пришёл подарок от Диоманта – кольцо, изготовленное им самим.

- И где же это кольцо? – чуть не в один голос вопросили гномы, с большим сомнением глядя на человека.

- Вот оно – кольцо Диоманта, - сказал Азван, сняв кольцо с пальца и протянув гномам: - Посмотрите. Убедитесь. Там стоит его клеймо и имя.

Гномы по очереди уважительно осмотрели кольцо и склонились в нижайшем поклоне, говоря:

- Это действительно кольцо нашего великого властителя Диоманта! Теперь мы верим, что ты нам не враг!

- Я ваш друг.

- Действительно, друг. Простите, что мы не поверили в этом сразу.

Гномы с поклоном вернули кольцо.

- Освободите нас.

- А вы давно уже свободны. Простите, что задержал вас…

Гномы оживились, повеселели.

- Действительно, магических пут уже нет.

- Простите меня. Мне хотелось пообщаться с вами, вот и применил магию. Вспомнились те времена, когда я находился в подземном королевстве гномов. Так хорошо там было! Всегда вспоминаю с удовольствие…

После обмена взаимными любезностями Азван спросил:

- Вы сказали, что вы из Махреба. А как оказались тут? Прибыли сюда в гости.

Гномы несколько замялись. Вопрос не доставил им удовольствия. Зеркальный принц не стал залезать в их мысли, ограничился лишь самым поверхностным знанием…

В данных местах гномы давно не жили, но их подземные города сохранились почти в первозданном состоянии. Потому они и посещали их из любопытства и желания разыскать чего-нибудь стоящее. Некоторым счастливчикам сие удавалось.

- А можно и мне побывать в ваших подземельях?

- Там вам будет тесновато.

Второй гном добавил:

- Да и интересного ничего нет.

- Это для вас мало интересного. Вам всё внизу привычно, хорошо знакомо. А я видел подобное только у ваших собратьев на юге. В первый и последний раз. Мне всё интересно. – О Кромлехе Зеркальный принц говорить не стал, но надеялся, что сможет по подземному ходу сможет подойти поближе к тому месту, где упокоился великий властитель прошлого.

- Но вы там ничего не увидите, у дылд… простите, у вас глаза не те. У нас для вас темно. Ну, почти темно.

- Увижу, - заверил гномов Азван, скрыв улыбку. – Я же маг. И когда был у Большака… того, прежнего, то никакого неудобства не испытывал.

Больше гномы не противились.

Вслед за ними, Зеркальный принц протиснулся через узкий лаз, для чего ему пришлось сильно скособочиться. Внутри оказалась значительно просторнее. Он смог даже выпрямиться.

Один из гномов, кажется, это был Звонец, протянул руку, тронул стену в известном ему месте и проход закрылся. Для человека наступила кромешная тьма. Азван тут же воспользовался заклинанием «ночное зрение». С его помощью огляделся по сторонам, видя всё вокруг не хуже, чем снаружи. Запомнил своё местонахождение, дабы потом вернуться к нему, и особенно выход наружу. Оставил на нём магическую метку.

От него в обе стороны, вправо и влево, протянулся тоннель с довольно ровными стенами и потолком, до которого можно было дотянуться протянутой рукой. Над ними поработали знающие своё дело мастера.

Гномы сразу повернули налево. Зеркальный принц последовал за ними, но к своему разочарованию ощутил, что он с каждым шагом удаляется от места упокоения Кромлеха. Только не знал, что сказать гномам и как заставить их изменить направление?..

В этот момент Звонец обратился к нему:

- Там скоро будет тупик. А перед ним имеется спуск в старый город. В нём вам будет тесновато…

Так и оказалось. Пришлось спускаться на четвереньки, сойти вниз по пологой поверхности, похожей на пандус. Далее находились улочки и переулочки, по которым Зеркальный принц двигался, сильно согнувшись, а его локти нередко чиркали по противоположным стенам. Иногда даже одновременно. Было очень неудобно.

Азван решил воспользоваться этим как предлогом для расставания с гномами: мол, двигаться ему неудобно в подобной тесноте. Немного посмотрел, и ладно, хватит.

Похоже, им тоже была в тягость совместная прогулка с человеком. Прощание несколько затянулось. Пришлось какое-то время расшаркиваться, благодарить за знакомство и общение, обмениваться выражениями уважения и комплиментами. Только после этого Азван смог уйти, скрывая улыбку: он не хотел, но уловил их радостные мысли о том, что неподалёку имеются мешки с собранным добром в старом городе. Гномы очень не хотели, чтобы находки увидел их новый знакомец. Он и не увидит. Пусть уходят в прекрасном настроении.

Азван вернулся обратно в тоннель, в нём с облегчением выпрямился во весь свой рост и двинулся в обратном направлении. Быстро добрался до выхода наружу, на котором имелась его магическая метка.

Останавливаться не стал, прошагал мимо, всеми силами стараясь вчувствоваться в каменную толщу. Его цель находилась где-то впереди справа…

Уже скоро ощутил в голове нарастающий звон и возникновение усиливающейся тревоги. Засомневался: а стоит ли ему искать место упокоения Кромлеха? Вспомнил его завет: «Могилы моей не ищите…»

Звон и неприятные ощущения достигли апогея, они подходили уже к грани боли, но затем стали с каждым шагом заметно уменьшаться, доставляя облегчение Зеркальному принцу.

Не успел он порадоваться этому, как понял причину: «Я прошёл мимо того участка тоннеля, которое находится наиболее близко к Кромлеху. Потому мне и стало легче…»

Повернул обратно. Достиг того места, где испытывал наиболее сильно неприятные ощущения. Остановился у каменной почти гладкой стены. Кромлех упокоился за нею. Наверное, там имеется схожий тоннель или пещера. Если он хотел добраться до могилы властителя, то следовало пробить стену…

Едва такое подумал, как звон в ушах усилился, в глазах замелькали звёздочки, которых становилось всё больше. Воздух вокруг него начал как бы сгущаться, плотнеть, на плечи навалилась невидимая тяжесть, и вот уже под нею подгибаются его ноги…

Азван сделал шаг назад, покачал головой и прошептал: «Нет, к тебе я не пойду. Спи спокойно, властелин. Твоей могилы не потревожу…»

Едва он пришёл к такому решению, как звёздочки в глаза тут же пропали, звон в ушах сошёл на нет. Зеркальный принц испытал сильнейшее облегчение.

Постоял немного, повернулся и пошёл к известному ему лазу. Через него выбрался наружу и сразу же взмыл в небо, спеша в Азград…

Отдохнув, Азван всё же собрался отправиться в Даарию, несмотря на данный ему совет пророком, когда все его планы обрушил неожиданно явившийся Лейтаний. Он теперь был очень подвижным, явно получал удовольствие от вновь обретённого здоровья. От него принц узнал, что прорицателю явилось видение о том, что на южные рубежи Эдалльской империи обрушились вражеские орды, несущие смерть и разрушения.

Пришлось спешно прощаться с царём и принцем, а затем пускаться в обратный путь, поручив заключение дружеского договора и все прочие дела главному имперскому послу Деснеду. При разговоре с ним Зеркальный принц излечил его от недугов, наведённых зятем царя. Этим вызвал у Деснеда глубокую признательность.

Азван полетел в Эдаллу с предельной скоростью, с какой ещё никогда не летал.

При встрече Вильяна подтвердила пророчество Лейтания. Императрица предлагала собрать армию, но Азван отказался ждать. Да и никаким войском не одолеть столь могущественного мага, каковым являлся Чужегар. К нему принц отправился один…

Некоторое время рассматривал расположение становища войск Чужегара, пользуясь тенями и светом. Временами использовал птиц, направляя их в нужные места и через их глаза рассматривая врага. Возникла было мысль использовать птиц для нападения на чёрного мага, но те урона бы никакого не нанесли, и были бы сразу же уничтожены лёгким движением пальца чародея.

Решил снова вступить в непосредственную схватку…

- Так ты вернулся, папашка! – презрительно выкрикнул тот, увидев Зеркального принца. – Станешь чучелом в зале моих побед. Постамент для тебя там имеется. Оставлен на всякий случай! Я подозревал, что мы с тобой ещё столкнёмся!

Схватка на саблях продолжалась недолго, Чужегар сразу же стал применять магию…

На этот раз Азван легко пресёк его попытку создания воздушной сети, которую он решил повторить, помня про успешную попытку в первый раз. Сам ответил схожим заклинанием, но противник легко разрушил её. Они стали пускать в ход прочие чары, самые разнообразные: нанося и парируя их…

Никто видимого перевеса над соперником не имел. Почти не имел. Зеркальному принцу приходилось действовать с полным напряжением, отражая всевозможные чары. В них чародей был разнообразнее и чуть сильнее. Как ни пытался отрицать неприятную истину Азван, но в конце концов принял её.

Ему надоели безуспешные попытки, и он решил покинуть поле боя.

Чужегар пустился преследовать его. Азвану пришлось пускаться на различные ухищрения, дабы уйти от погони, продолжать бесплодную борьбу он не желал.

Пустился в самый стремительный полёт, применяя различные формулы невидимости. Обрушивал на преследователя молнии с громами, стены огня, пускал огненные стрелы, шары холода и мрака и всё, что только мог создать. Похоже, Чужегар прекратил погоню только из-за того, что она ему надоела. Он лишь прокричал вслед «папаше» оскорбительные слова и полетел обратно.

Осмыслив полученный опыт, Азван придумал ряд манёвров и в следующие разы, после схваток с чёрным магом, сбивал преследователя со следа куда быстрее. Порой помогало этому сотворение своего двойника. А затем придумал и сотворил комбинируемую формулу из заклинаний о мерцании и невидимости, она оказалась столь необычной, что Чужегар сразу же терял из виду противника.

Азван возликовал, ему пришла мысль, что пользуясь новым заклинанием он сможет приблизиться к Чужегару и нанести ему смертельный удар, но, увы, не получилось. Тот смог его обнаружить уже на расстоянии пары сотни шагов, хотя и не совсем чётко. Такой вывод Зеркальный принц сделал из его неполной уверенности в определении места нахождения противника. Но по мере его приближения к Чужегару, тот ориентировался всё лучше и точно если не видел Азвана, то ощущал его и умело противодействовал. Никакого внезапного нападения не получалось.

Зато теперь Азван уходил от погони легко и просто. После уже первых таких безуспешных попыток Чужегар перестал преследовать Азвана, позволяя ему скрыться.

Позже принц вспомнил о заклинании «Хождение по теням», которое он извлёк из памяти Ульяса, вместе со всей его памятью и его опытом хождения по тени. Принялся опробовать его, странствуя по теням. В этом ему помог обширный опыт убийцы, у которого он его позаимствовал.

А потом, после очередного поражения в схватке с Чужегаром, принц применил в полёте своё новое заклинание невидимости, После чего Чужегар остановился, принялся недоуменно осматриваться, а затем повернул назад. Азван тут же спустился к земле и скользнул в тень холмистой гряды, перебежал вперёд и оказался на пути Чужегара. Тот не видел, как противник вышел наружу, принц находился в состоянии невидимости, но чёрный маг сразу же его почувствовал и атаковал всеми средствами.

Сражались они долго, временами почти на равных. Азван оставил его, когда ему просто надоело драться. Шансов на победу не было. Потому просто улетел, даже не став невидимым. Чёрный маг преследовать его не стал.

После принц стал всё чаще нападать на Чужегара и его войска, пользуясь тенями. Не давал ему покоя. При этом старался скрыть это своё умение. Входил в тень и выходил из неё, оставаясь невидимым. Постепенно делал это всё более привычно и легко.

Но однажды очень сильно задумался над сущностью тени. На это его натолкнул следующий случай…

Однажды он, используя тени, перед самым утром оказался чуть ли в центре лагеря Чужегара. Даже часовые дремали, почти сморенные сном…

И тут принц обрушил на шатры и палатки волны и потоки огня, всё вокруг начало гореть. Он же созданным сильным ветром раздувал пламя, создавал огненные смерчи…

Поднялась суматоха, а Азван метал от себя и с небес молнии, ударял громами по беспорядочно мечущимся людям…

Долго резвился, пока не прибыл Чужегар, но принц не стал вступать с ним в схватку, а стал невидимым и скользнул в ближайшую тень. Уже из неё с усмешкой наблюдал за тем, как чёрный враг, пользуясь своей магией, укрощает ветер и пламя, тушит пожары. Затем наводит порядок в своём потрепанном войске.

Тем временем рассвело. И тут обнаружилась ошибка Зеркального принца: он оказался в одинокой тени, которую отбрасывала при начавшемся рассвете скала. Азван слишком в ней задержался, наблюдая за происходящим. По мере возвышения над горизонтом солнца тень начала перемещалась в сторону, заставляя двигаться вместе с собой и принца. Он слишком поздно обратил своё внимание на то, что при этом тень сокращается в размерах, грозя вот-вот сойти на нет.

Принц озадачился: что делать? Разум подсказывал ему – нужно быстрее выйти из тени. Он же может сделать это, воспользовавшись заклинанием невидимости. А если не выйдет, то что?..

Наверное, не столько по глупости, сколько из любопытства решил оставаться в тени, насколько это возможности, обезопасив себя магией…

Невидимые стены сжимались и сжимались, грозя раздавить человека. Он напряг все свои магические силы…

Неимоверное давление словно бы выворачивало или изворачивало Зеркального принца, возникла нарастающая боль в каждой клеточке тела. Азван едва её терпел…

И вдруг непонятные силы выдавили или вдавили пленённого в неизвестное пространство, состоящее из одного мягкого белого света...

Он застыл на месте, испытывая чувство, похожее на блаженство после той боли, которая только что оставила его. Лишь спустя некоторое время принялся исследовать то место, в котором оказался…

Не столько своим умом, сколько пришедшим со стороны – из света – знанием, начал прозревать истину…

Вокруг него не было ничего: ни пространства, ни времени. Вернее, мягкий благодатный белый свет и являлся всем – в том числе, пространством и временем. Азван понял это, ощутил всем своим естеством.

Мелькнула мысль: «Но так быть не может! У каждой палки обязательно два конца: и ежели существует свет, то должна быть и тьма. Иначе быть не может! Единство противоложностей!..»

И только осознав это, он в одно мгновение оказался в полнейшей тьме. Сразу же рванулся из неё и вновь оказался на свету.

Принялся осмысливать полученный опыт. Неоднократно переходил во тьму и возвращался обратно.

Понял несомненную истину: свет и тьма – едины. И ещё вопрос: что было раньше – свет или тьма?..

Вполне вероятно, что некогда существовал первобытный мрак, в котором появился свет и тем самым родился весь наш мир со всем тем, что есть.

Но так ли это? Вполне некогда мог царить первобытный свет, который породил тьму…

Как было на самом деле, Азван постичь не мог.

Он только осознал, что можно ходить не только по теням, но и по свету. Сама собой в его сознании родилась словесная магическая формула, которая являлась ключом к нему. Она была необыкновенно простым: заклинание «Хождение по теням», которое он знал, следовало прочесть в обратном порядке. Принц даже рассмеялся: вот как всё просто!..

Тут же прочитал заклинание и увидел себя стоящим около одинокой скалы, тенью которой воспользовался под утро.

Рядом уже жил своей почти обычной жизнью лагерь орд Чужегара.

Азвана сразу обнаружили. Ближайшие вояки изумлённо застыли на месте, не веря своим глазам. Принц рассмеялся и вновь ударил по ним молниями с оглушительными громами, одновременно послав во все стороны по огненному валу…

А когда сюда прибыл Чужегар, то на его глазах ушёл в свет, по нему переместился далеко в сторону и вышел наружу уже невидимым.

Лагерь оказался в стороне. По нему метался чёрный маг, всеми силами стараясь восстановить порядок.

Усилив свой голос, Азван оглушительно прокричал:

- Уходите! Теперь так будет всегда!

Чужегар бросился в его сторону, но принц невидимкой перелетел в сторону и оттуда столь же громко прокричал:

- Уходите! Уходите! Уходите!

Так он заставлял чёрного мага бегать без толку на звук своего голоса, пока тот не прекратил это делать.

Потеряв к нему интерес, принц удалился. Правда, напоследок заставил глиняный холм подняться, преобразиться в огромного голема и направил того в сторону врагов. Пусть разбираются с ним, чтобы жизнь здесь им мёдом не казалась!..

На следующий день Азван решил было продолжить прежнее воздействие на чёрного мага и его орды, но передумал. Посмотрел на множество трупов, которых хоронили, хоронили и не могли все похоронить. Лица вояк вызывали жалость, они были испуганы, растеряны, иные тряслись от страха и часто оборачивались на каждый звук, ожидая нападения.

Осознал истину: даже оставшись один, совершенно без войска, Чужегар будет представлять собой страшную опасность. Нужно воздействовать прямо на него самого, иного выхода нет..

Уже днём, используя новые возможности хождения по свету, принц внезапно появлялся неподалёку от Чужегара и, издевательски смеясь, атаковал его чем только мог – молниями, огненными шарами, ядовитыми сгустками, комками холода и мрака, ливнем из кислоты…

А затем оставлял вместо себя своего двойника, а сам ловко исчезал, дабы внезапно возникнуть в ином месте и снова атаковать врага.

В ходе пребывания в свете принц подметил, что каждый раз, побывав в свете, он испытывал подъём сил, как бывает после очень хорошего отдыха. Стал пользоваться этим, и когда слишком сильно уставал, то отправлялся в свет, где быстро восстанавливал обычную бодрость.

Глава 19

Глава 19. Чёрный маг

Каждый раз перед очередной битвой Азван искал среди многих познаний, полученных от наставников или отзеркаленных у могущественных магов, что-нибудь, способное ему помочь. И каждый раз терпел неудачу.

Однажды задумался: а зачем Чужегар водит с собой немалую армию? Она ему же не нужна! Он в одиночку способен разбить любое войско, никакие помощники ему не нужны. Тем более, такие слабые, без всякого магического знания и такого же умения. Большую часть его воинства составляли обычные люди, вообще не ведающие даже элементарных азов колдовства.

Азвану пришла идея: «А что, если и мне привести армию?.. Нет, не людей. На убой их не поведу. Но я же в состоянии сотворить ого каких грозных существ! Посмотрим, как мерзавцу такие понравятся? Отвлеку его внимание, а сам тем временем обрушусь на него!..»

И сразу же взялся за дело. Сотворил множество элементалей из земли, воды и воздуха, последние передвигались по воздуху, изумляя видящих их. Хотя толку от них по большому счёту не было никакого. Для более-менее мастеровитого мага. Только людей могли напугать, не более. Но вид у элементалей был внушительный, их было много и на их создание много сил и времени не ушло.

- Не качеством, так хоть количеством, - хмыкнул про себя Зеркальный принц.

Огромный глиняный холм пошёл на создание свыше десятка големов, высотой в шесть-семь человеческих ростов. Выглядели они очень грозными. Запросто могли передавить ногами или прихлопнуть кулаками толпу обычных воинов…

Речные валуны были превращены в ужасных грифонов, львов, ехидн, драконов, гигантских дикобразов…

Деревья леска, мимо которого оказался Азван, стали воинами-великанами. Ужасных и опасных. Правда, не сильных магам…

Всё это разношерстное сборище он пошёл на Чужегара.

Тот удивлённо посмотрел на странное войско, а затем громко расхохотался. Азван же метнул метнул в него каскад разнообразных молний – огненных, каменных, ледяных, кислотных, пустотных. Но все они погасли у груди чёрного мага, не причиняя ему видимого вреда.

По мановению руки Зеркального мага вся его армия двинулась на Чужегара, но тот обрушил на неё разнообразные молнии с громами, залил потоками пламени, в которых почти мгновенно исчезали воздушные и прочие элементали, запылали деревянные солдаты, каменные существа стали рассыпаться на куски. А големы затряслись от грозного рыка Чужегара, осели и превратились в груды бесформенной глины.

И вот уже остался один Азван без всякой поддержки. Враг уничтожил его войско в несколько мгновений. Осознал, что было глупо приводить её. Хорошо, хоть не было людей.

Зеркальный принц вздохнул, взмыл в воздух и с сотворённой саблей в руке бросился на чёрного мага…

Дрался недолго, слишком уж он был разочарован своей неудачной идеей – привести сюда армию. Она была разбита в считанные мгновения. Потому в один из моментов отступил и ушёл в свет, оставив соперника торжествовать очередную победу.

Среди очень многого в своей памяти Азван обнаружил необычное заклинание «Чёрное копьё мрака». Нашлось таковое среди того, что он отзеркалил у владыки тёмного царства Чернобоха. Тот его ни разу в ход не пускал, ибо считал чрезмерно мощным, обходился более мягкими средствами. Потому осталось неизвестным, насколько действенно это «Чёрное копьё мрака». Сумеет ли противостоять ему Чужегар?..

Для усиления эффекта Азван решил применить его неожиданно и с максимально близкого расстояния.

Несколько раз приближался к чёрному магу и в тени, и в свете, а когда тот его обнаруживал, то вступал с ним в бой. Затем удалялся и снова повторял попытку. Выяснил, что ближе чем на сотню шагов подойти к Чужегару не удаётся, тот не видел его, но каким-то образом чувствовал опасность и принимал боевую стойку.

Азвану очень хотелось атаковать противника не только неожиданно, но и нанести удар «Чёрным копьём мрака» в спину врага. Долго боролся с сильным искушением, но всё же отверг эту идею. Подобное показалось ему бесчестным.

Для нападения выбрал ночь. Приблизился к Чужегару на предельно возможное расстояние и, прежде чем тот его обнаружил, вышел из тени: прочитал заклинание и в противника понеслась тёмная холодная молния, она была чернее всякой ночи…

Чужегар успел вскинуть руки и принял удар на грудь. Тут же с его спину словно начал дуть даже не ветер, а ураган, увлекая чёрного мага навстречу заставшей у его груди ужасной молнии: она словно втягивала в себя воздух, к ней тянулись его одежды и волосы…

Он едва устоял на ногах, упёрся изо всех сил и закричал громовым голосом:

- Нет! Не поддамся! Нет! Нет! Нет! Я сильнее! Сильнее!..

Азван растерянно наблюдал за происходящим.

Позже, вспоминая это, он корил себя за то, что не нанёс следующий удар или даже несколько. Чужегар был весь поглощён борьбой с «Чёрным копьём мрака» и мог не устоять…

Но в те моменты он об этом не думал.

А несколько секунд спустя Чужегар торжествующе вскинул руки, а по «Чёрному копью мрака» прошла волнистая рябь и она растаяло в воздухе, оставив после себя запах серы.

Уходя в тень, Азван услышал торжествующий крик Чужегара:

- Опять у тебя ничего не получилось, папашка! Слаб ты передо мной!..

Некоторые надежды Зеркальный принц питал в отношении необыкновенного заклинания «Ледяные объятия». Им можно было заморозить кого угодно или что угодно до состояния льда. Применил его на поле боя, Чужегар застыл на месте. Но эта неподвижность продержалась лишь несколько секунд, а затем от него повалил парок, скоро ставший нарастающими в объёме клубами пара. Азван продолжил набрасывать на врага новые заклятия «Ледяные объятия», но чёрный маг с каждым последующим справлялся всё более успешно. А затем и вовсе разогнал почти сплошные облака бело-серого пара и установил перед собой невидимый защитный экран, который справлялся со всеми дальнейшими магическими ударами…

На следующий день Азван вернулся с очередной идеей, сыскал во множестве магических формул, полученных от могучего Змияда, - заклинание «Демонический рык». Им можно было рушить даже скалы, крепчайшие городские стены, самые большие постройки, а у живых существ от сильнейшей тряски внутренние органы превращались в месиво, почти в кисель. Смерть их была ужасной.

Вступил в поединок с Чужегаром и поначалу всё происходило как и в предыдущие разы. Противники обменивались привычными магическими ударами. Азван всё улучал момент, дабы успешнее использовать «Демонический рык». Но вот чёрный маг не предоставил ему такой возможности: словно встрепенулся, злорадно рассмеялся, распростёр в стороны руки, в доли секунды необычайно искусно сплёл в замысловатую формулу несколько изощрённых заклинаний и швырнул её в сторону противника…

Совершенно ошеломлённый, Зеркальный принц принялся защищаться от угрожающей ему колдовской сети, состоящей из многочисленных явных, материальных, или магических зубцов, грозящих ему многочисленными травмами. В том числе ядовитыми, плотоядными, пожирающими заживо человеческую плоть. И сеть неотвратимо сжималась. От некоторых зубцов, угрожающих выколоть глаза, принц едва защитился поднятой левой рукой, другой он творил различные виды защиты, но они почти не помогали…

Довольно скоро Азван превратился в израненный, сильно объеденный со всех сторон огрызок человека, покрытый страшными ранами. Сквозь ладонь прошло острие и оно грозило вот-вот вонзиться в правый глаз…

Практически теряя последние силы и сознание, он ушёл в свет под торжествующий крик чёрного мага:

- Попался, папашка! Ха-ха-ха!..

Мгновенно смолкли все звуки, он оказался в мягком благодатном свете. И лишился чувств…

Спустя некоторое время пришёл в себя и обнаружил, что путы сети на нём постепенно как бы тают. И повторно упал в обморок в момент их исчезновения…

Очнувшись, удивился, что ещё жив. Но даже не мог повернуться, ибо чуть ли не большая часть кожи, мышц и частично костей у него не существовало, всё поглотила ужасная сеть Чужегара…

Азван совершенно не представлял, что ему теперь делать? Но возвращаться в обычный мир на расправу черного мага он не желал. Мотнул головой: лучше умереть тут…

Пробилась мысль о некотором знании члена гильдии убийц Ульясе, которое в числе прочего отзеркалил-позаимствовал Зеркальный принц. Путешествуя по теням, тот заметил, что его травмы там чудесным образом заживают…

И Азван сразу же вывернул пространство наизнанку – и сумел-таки уйти в тень…

Долгое время провёл в кромешной тьме, а потом снова вернулся в свет. Тут впервые осознал, что может напрячь некоторые мышцы ног и живота. Когда его сжимала сеть, то живот оказался почти закрытым от неё и пострадал менее прочего…

После следующего пребывания в тени принц сумел отвести левую руку от лица и пошевелить пальцами правой руки…

Так он нырял то во тьму, то в свет, постоянно обнаруживая улучшения в своём физическом состоянии…

Страшенный голод заставил его пройти по свету как можно дальше, а затем выйти из него, надеясь на авось…

Азван оказался на просеке в лесу. Сначала он наткнулся на грибы. Рыжики и лисички! А затем углядел малинник на просеке или поляне и, припадая на правую ногу, поспешил к нему. Кусты зашевелились и из них показалась медвежья голова с возмущёнными глазами. Она рявкнула на чужака…

Зеркальный принц с трудом нашёл в себе силы сотворить маленькую молнийку, которая так напугала хозяина леса, что тот умчался в чашу, взбрыкивая тяжёлыми лапами и обиженно ревя.

А человек же принялся горстями рвать спелую сладкую малину и совать себе в рот…

А когда наелся, то ушел отдыхать в свет. Даже видел какие-то сны…

В полусне отправил себя в тень…

Когда проголодался, то снова вернулся к тому же малиннику. Пришлось идти туда через тень, ибо царила ночь. Тогда Азван сотворил над собой магический фонарь и в его свете принялся собирать ягоды…

Наесться не сумел, ибо малины на кустах почти не осталось.

С сожалением вернулся в тень. Несколько раз переходил в свет и обратно. Ран на теле почти не осталось, но зато им владел голод. Сильнейший и трудно удержимый.

Вышел из света на полянку у опустошённого им малинника, а дальше зашагал по довольно утоптанной тропе, преодолевая боль и усталость тела. Скоро она вывела его на дорогу. Шатаясь, побрёл по ней, терзаемый голодом. Силы просто вытекали из него.

А когда из кустов на него выбежала ватага разбойников, то он не смог сотворить даже слабенькое заклинание и рухнул без чувств…

Очнулся в каком-то небольшом шалаше. Пошевелился. Неловким движением задел торчащую ветку из крышу. На шум заглянул один из разбойников, держа в руках большой шматок жареного мяса:

- А-а, ты очухался? И кто ты, болезный? Откуда? Кто это прекратил тебя в отбивную?

Откуда-то сбоку послышались слова:

- Одежа у него богатенькая. Только вся рваная и грязная. Спроси: кто он: выкуп за него дадут?

- Говори, болезный: кто ты? Не хотелось бы услышать, что мы зря тебя сюда тащили. Тогда просто прирежем, и вся недолга!

Азван выхватил из рук разбойника кусок мясо и тут же ушёл в свет…

Полежал, сил у него прибавилось. Не торопясь, смакуя, съел мясо, жалея, что шматок недостаточно велик.

Подремал и ушёл в тень…

Делал так несколько раз. В его голове возникла ассоциация с маятником. Какая-то схожесть имелась, ведь тот двигается туда-сюда, постоянно повторяясь…

Теперь он спал меньше, о многом размышлял.

Вспоминая последнюю схватку с Чужегаром, понял, что тот обладает огромными способностями к самосовершенствованию. Он сумел стать сильнее и сотворил новое заклинание, перед коим Зеркальный принц не устоял. Нужно и ему становиться сильнее. Только как? У Чужегара его магические знания не выведать. Значит, следует поискать их у кого-то иного.

Размышляя о природе света и тени, вспомнил сказку, в коей богатырю вернули его былые силы мёртвая и живая вода. Такими оказались тень и свет. Первая заживляла раны, как мёртвая вода в сказке, а вторая дарила силы, тем самым походила на живую воду…

Когда Азван вышел из света, то разбойники собирались обедать. Уже в котле допревала гороховая каша, а рядом на вертеле над углями распростёрлась боком, поджариваясь, маленькая косуля.

Увидев его, разбойники похватали то, что у них оказалось под рукой.

Ближний кинулся на него с толстенным дрыном. Азван привычно сотворил в руке магический клинок и отсёк верхушку импровизированной дубинки противника. Он мог легко тут же прикончить его, сил для этого он имел уже достаточно, но, пожалел, узнав в нём того, у кого он выхватил из рук кусок мяса. Для внешнего эффекта окутался магическим жёлто-красным светом и маленькой молнией выбил из рук другого разбойника его арбалет, который тот наводил на Зеркального принца.

Поняв, что имеют делом с очень грозным соперником, разбойники бросились врассыпную с криками:

- Колдун! Колдун!

С самого начала он решил никого не убивать, помня, что они его не тронули, когда он находился в бессознательном состоянии. Пусть сделали это из корыстных побуждений, рассчитывая на выкуп, но всё же…

Скоро воцарилась тишина. Лишь тихо шелестели листочками деревья, возможно, уважительно обсуждая только что случившееся событие. Никогда прежде подобного они не видели.

Азван неспешно пообедал кашей с ломтями весьма свежего гречишного хлеба.

Косуля была ещё сыровата. Потому он пробыл некоторое время поочередно в свете и тени, пока она доходила до готовности. Затем приступил к еде.

Снова отправился качать маятник свет-тень, а после материализовался в убежище разбойников. И вовремя. Они решили вернуться сюда, но Зеркальный принц их всех тут же обездвижил заклинанием. Сделал словесное внушение:

- Слушайте меня внимательно и запоминайте. Вы можете вернуться сюда через сутки. И забрать всё, что пожелаете. Затем все расходитесь по домам, занимайтесь мирной жизнью. И честной жизнью. Ежели чем нехорошим займётесь, то у вас начнутся колики в животе, спазмы и понос. Пока вы не прекратите безобразие. Помните об этом и не забывайте! А сейчас идите!

Наложил на каждого соответствующее заклятие. Затем отпустил. Разбойники тут же прытко умчались прочь.

После этого Азван искупался в расположенном неподалёку роднике. С радостью заметил, что практически вернул себе прежний вид. Решил ещё немного отдохнуть в свете-тени, а затем отправиться дальше.

Поискал в шалашах разбойников, среди многого награбленного ими имущества нашёл себе подходящие одежды. В числе прочего забрал почти новый парчовый халат с капюшоном, который был не лишним в полёте. Хотя при желании Зеркальный принц мог закрыть себя от ветра магическим экраном. А прежнюю одёжку снял с себя и бросил в костёр. Она сгорела, выделяя чадный дым, который он созданным ветерком отогнал в сторону.

Азван проверил себя. Оказалось, что он полностью восстановился от тяжелейших травм, полученных недавно от Чужегара. Свет и тени совершили чудо, полностью исцелив его.

Это порадовало Зеркального принца. Но тут же его лицо омрачилось: даже в своём лучшем состоянии он оказался неравным противником чёрному магу. Увы, и в предстоящем поединке не сумеет его превзойти, даже если найдёт противоядие против его колдовской сети. Нужно усиление своих магических сил, новые заклинания, мощнее тех, что ему сейчас известны. Где сыскать такие?..

Что-то он, вероятно, придумает. Но вряд ли достаточное для победы над Чужегаром.

А может, отправиться на север, поискать там могущественных чародеев и перенять их знания?..

Но прежде следовало выяснить, как обстоят дела у Вильяны в Эдалле? Сможет ли он позволить себе такую отлучку?..

К своей глубокой досаде, Азван не смог установить магическую связь с императрицей. Нужно было лететь в Эдаллу и поговорить с ней…

Помчался в столицу с предельной скоростью, периодически используя то свет, то тень. Качал маятник, как это он называл. Делал это на всякий случай, желая стать по возможности здоровее, в преддверии больших дел. Понимал, что в любом случае дополнительные силы лишними не окажутся.

Вскоре после полудня оказался над Эдаллой. Застыл в воздухе над дворцом в невидимом состоянии. Принялся присматриваться к нему и к городу. За время отсутствия принца он изменился, хотя внешне выглядел прежним. Почти прежним. Лишь улицы чуть более малолюдны. Но наиболее разительные перемены оказались в тех настроениях, которые владели горожанами, в том числе и во дворце.

Азван воспринимал множество разнообразных мыслей. Преобладали тревожные, чуть ли не панические. Сосредоточился сначала на одной голове, потом на другой, третьей, четвёртой…

Оказывается, орды Чужегара лишь немного не дошли до столицы, и ему навстречу повела свою армию Вильяна…

«Ты зачем это сделала?! – хотелось криком кричать Азвану. – Это же верная смерть! Зачем, зачем?!.»

В одной из голов нашёл ответ: императрица не надеялась победить врага, но отважно вышла ему навстречу с той небольшой ратью, которую смогла спешно собрать. Надеялась, что своей смертью она не допустит уничтожения Эдаллы и его жителей. Чужегар удовлетворится победой над ней, войдёт в город и станет править им. Разрушать столицу ему нет смысла.

«Что ты наделала?!» - рвался крик из души Азвана, но разумом он понимал, что ей оставаться в городе не имело смысла. Чёрный маг легко мог превратить Эдаллу в руины, которые погребли бы под собой всех её защитников.

Сразу же, не желая терять даже крупицы времени, понёсся по воздуху на юг. Страстно желая хоть ещё раз увидеть Вильяну, а потом они умрут с ней вместе, сражаясь против Чужегара. Да, она скромный маг, но кое-чего уже научилась. Правда, не слишком многому. И помочь ему не сможет. Ну, и пусть! Зато они погибнут вместе!..

Ещё издали Азван заметил над горизонтом явное применение в большом количестве магии, а затем услышал громовые раскаты…

И вот перед ним поле боя. Уже проигранного боя. Войска Эдаллы были разгромлены наголову, большая часть их уничтожена, кто-то надеялся найти спасение в бегстве, вложив все силы в ноги...

А Вильяна стояла уже одна лицом к лицу с Чужегаром. С мечом в руках и содрогаясь от ударов грома. Все те, кто пытался защитить её, тут же гибли от ударов молний и падали наземь. Рядом лежали бездыханными оба её брата, они до последнего защищали сестру…

Императрица же всё ещё держалась на ногах, уже из самых последних сил, коих у неё оставалось всё меньше и меньше…

Принц заметил, что чёрный маг использует лишь сравнительно слабые виды громов. Намеренно делает так. А почему?..

Тут же понял это. Вспомнил, что Чужегар обычно не уничтожает своих самых сильных врагов, а убивает так, что внешне они выглядят невредимыми. Затем с помощью самой мерзкой магии растворяет и заставляет испариться все внутренности. Оболочке же возвращает прежний вид и выставляет в специальном зале. Скорняки-чучельники изготавливают из животных чучела, а он делает схожие чучела из людей. Лицезрение их доставляет ему удовольствие.

После очередного раската Вильяна зашаталась, выронила меч и упала навзничь, раскинув руки…

- Нет!!! – закричал Азван и рванулся в стремительном полёте к врагу.

Создал и послал убийственную по силе громовую стрелу…

Всё внимание Чужегара было сосредоточено на императрице, и он лишь в самый последний момент заметил опасность. Но всё же сумел отразить стрелу. Почти отразить. Частично она нанесла ему рану на груди и отбросила назад.

Чёрный маг сумел подняться, прикрыв себя многослойной защитой.

Зеркальный принц атаковал его огнём и стужей, поливал кислотным дождём, метал молнии, обрушивал лавины пламени, старался превратить в лёд. Но при этом ясно видел, что урона противнику почти не наносит. Ему удался лишь первый удар, да и то лишь по той причине, что Чужегар совершенно не ожидал быть атакованным. Теперь же он даже заулыбался, когда понял, кто его атакует. Несомненно, надеялся покончить также и с Азваном.

Зеркальный принц скрипнул зубами: «Ну, нет, я тебе не доставлю такого удовольствия!..»

Всё просчитав, ушёл в свет, заставив чёрного мага растерянно озираться в поисках противника. А сам тем временем вышел наружу из света у тела Вильяны. Набросил на неё свой парчовый плащ, успел поднять на руки, когда услышал рёв обманутого Чужегара:

- Ах, вот что ты затеял?!

Сделал несколько шагов в сторону заката, ускользнул от молнии врага, а затем скользнул в спасительный для себя свет. В нём же сразу изменил направление движения – помчался с телом подруги на север. Сделал это в надежде, что запутает чёрного мага и тот не поймёт, куда на самом деле отправился Азван.

В пути он переходил то в тень, то в свет. Читал все известные заклинания врачебной магии в слабой надежде оживить Вильяну. И делал это даже после того, как понял, что никакой надежды уже нет. Обливаясь слезами, выкрикивал формулы волшбы, вкладывая в них все свои силы…

Поняв, что всё бесполезно, совершенно упал духом. Вышел из света над перелесками. Снизился и приземлился на пологом берегу у небольшой речки.

Аккуратно расположил рядом на плаще тело Вильяны. Закатное солнце обливало их темнеющим красным светом, похожим на кровь.

Азван же плакал, обхватив голову руками, обвеваемый слабым, словно бы сочувствующим ему, тёплым ветерком. Только теперь он ощутил тяжесть утраты, понял, что действительно любил Вильяну…

Здесь он провёл всю ночь. А затем завернул Вильяну в плащ, сделал себя с ней невидимым и полетел в сторону леса, который находился за речкой. С высоты хорошо видел окрестности. Лесная чаща простиралась до самого горизонта. В одном месте заметил прогалину. Направился к ней и оказался на небольшой уютной поляне. Она показалась ему подходящей для его замысла.

Глава 20

Глава 20. Дева Победы

Осмотрев поляну, Азван выбрал место под одиноким могучим дубом, возле которого другие деревья не росли. Они словно бы стеснялись приблизиться к ему. На своём плаще в тени дуба бережно уложил Вильяну. Поправил доспехи и одежду на императрице и склонился над ней в скорбной позе.

Не меняя её, внутренним взором наметил место упокоения для своей подруги. Временного или вечного?..

Сотворил невидимые магические руки, ими пластами снял дёрн и аккуратно разместил в стороне в тени дуба. Затем принялся копать, сделав чудесные руки очень большими, в разы больше лопаты…

Могила становилась всё глубже и глубже. Для посторонних глаз земля как бы сама собой вылетала из ямы и аккуратно укладывалась на противоположной стороне от принца. А он никак не мог остановиться: сам ещё не определился, насколько глубокой должна быть могила. Никак не мог решить: пусть его невеста, так и не ставшая женой, покоится тут вечно или же он в будущем перезахоронит её более достойным образом?..

Со вздохом определился: пусть будет могила поглубже, ведь он может сюда никогда не вернуться. Ему ещё предстоят долгие и яростные бои с Чужегаром. И у Зеркального принца не было полной уверенности в своей победе. Он может пасть от руки чёрного мага и тогда…

Азван прекратил копку могилы, счёл её достаточной. Скорбно застыл рядом, не решаясь приступить к похоронам. Тогда Вильяна уйдёт навсегда, а пока она как бы ещё с ним. Хотелось продлить это ощущение и лучше запомнить его.

«Пусть покоится здесь, если не вернусь! Место хорошее!..»

- Какая же она красивая! – неожиданно услышал он девичий голос, полный искренней печали.

Даже не вздрогнул, оставаясь недвижимым, удивляясь силе и глубине владевших им скорбных чувств, он даже забыл про обычную осторожность и не заметил приближения чужого человека.

Не поворачиваясь, оглядел незнакомку внутренним глазом. Это была совсем юная девушка… впрочем, нет очень молодая, стройная, порывистая. С небольшой изящной золотой диадемой, состоящей из сплетённых друг с другом узоров, в центре сверху её украшал чистейшей воды бриллиант. Украшение было близким по цвету к волнистым волосам, распущенных до плеч.

На незнакомке было надето длинное голубое платье с узором из роз и гвоздик на подоле, с синеньким пояском и кружевными белыми рукавами. Оно выглядело совершенно неуместно в лесу.

Как она оказалась здесь? И вообще без оружия в этакой чаще?!.

Девушка бесстрашно подошла и склонилась над Вильяной. Подняла голову, посмотрела снизу вверх на стоявшего рядом Зеркального принца увлажнившимися от слёз глазами:

- Это ваша…

- Была… - тихо вырвался невольный ответ Азвана. Кем ему была Вильяна, он не уточнил. Сам не знал.

- Наверное, вы её очень любили, - незнакомка вновь склонилась над мёртвой императрицей, встав на колени, не обращая внимания на то, что сминает и пачкает своё платье: - Она такая красивая. Даже сейчас, уже мёртвая она остаётся красивой. Как же мне её жалко. – Тут же девушка сказала, словно полушёпотом: - И вас мне тоже жалко. Жалко вас обоих.

Зеркальный принц ей не ответил.

- Вы – маг? – спросила девушка.

Он кивнул головой.

- И она тоже?

- Да, - на сей раз он ответил.

- И всё же мертва. О, небеса! – Азван заметил капающие на плащ рядом с телом Вильяны слёзы. Незнакомка плакала.

Вдруг она порывисто взметнула руку к диадеме, сняла её с головы и несмело посмотрела на Зеркального принца, с надеждой выдохнув вопрос:

- Можно я подарю ей?

Он кивнул.

Девушка аккуратно пристроила свою диадему на голову Вильяны. Облачка на небе немного разошлись, выглянувшее солнце между ними бросило лучик на поляну, осветив поляну, лежащую на плаще императрицу и замысловатые узоры на золотой диадеме. Бриллиант на ней заиграл переливом мельчайших искорок.

- Ой, она приняла мой подарок! – воскликнула девушка. – Спасибо! Как я рада, что хоть что-то сделала для тебя!..

Азван испытывал досаду от явления незваной гостьи, он думал, что проведёт похороны в одиночестве. А теперь не мог проявлять свою скорбь открыто, приходилось свои чувства прятать. Хотя девушка действительно скорбела вместе с ним. Не пожалела даже свой золотой диадемы, очень красивой и очень дорогой. Прогнать её не мог…

Скрыв досаду, сказал:

- Пора!..

Девушка вздрогнула, наклонилась лицом к Вильяне, чуть побыла в такой позе, явно прощаясь, и встала с колен, отошла на шаг в сторону…

Вокруг тела императрицы появилось лёгкое сияние и небольшая облачная прослойка. Вместе с плащом она поднялась в воздух и перенеслась к довольно глубокой могиле. Та была несколько глубже, чем для временного захоронения…

«Приложу все силы, чтобы вернуться и найти тебе лучшее место твоего упокоения, любимая! Прости, ежели не смогу сделать этого… Тогда встретимся с тобой в лучшем мире…» - мысленно пообещал принц.

Медленно облачко с телом опустилось вниз…

Азван подошёл к краю могилы, магическими руками закрыл краями плаща лицо и всё тело Вильяны.

Долго простоял в скорбной позе, а затем уже своей настоящей рукой трижды бросил пригоршни земли в могилу.

Поднялся.

Девушка повторила его действия. Тоже опустилась на колени, не боясь запачкать платье, совершенно не обращая на него внимания, а затем три раза бросила вниз землю.

Принц отметил, что она тактично не сделала этого раньше его, не мешая ему. Удивлённо посмотрел на неё и заметил текущие по лицу слёзы. «Неужели она такая чувствительная к чужому горю? И всегда ведёт себя так?..»

Принялся магическими руками отправлять землю в яму, сначала очень осторожно и бережно, а когда тела с плащом вообще не стало видно, начал действовать более решительно…

Когда вся земля вернулась на прежнее место, сверху были положены пласты дёрна с травой. Это он сделал своими настоящими руками.

Хотел было оросить могилу и поляну щедрым дождём, но покосился на незнакомку. Не хотелось замочить её дождём. Создал заклинание отсроченного дождя – он прольётся спустя некоторое время, когда их тут уже не будет. Подумал и добавил новый компонент в магическую формулу – дождик будет литься здесь неделю именно в это время.

Можно было уходить. Азвана ждал враг. Страшный враг. И он не был уверен в том, что сможет победить. Мотнул головой: «Путь будет то, что будет!..» Готов был ринуться в небо и мчаться к Чужедару…

Вспомнил про незнакомку. Повернулся к ней, подыскивая подходящие слова для расставания и услышал совершенно ошеломившее его:

- Это ты! Ты! Ты! Ты! Я нашла тебя!!!

«С чего это она так? Она искала меня? Почему узнала меня только сейчас, а не с самого начала, когда подошла? И как узнала? Как?!.»

На часть вопросов ответил себе сам. Вспомнил, что лишь теперь он повернулся к девушке лицом, до того оно было видно ей лишь частично. А сейчас она рассмотрела его полностью.

- Ты! Ты! Ты! – незнакомка бросилась к принцу и остановилась перед ним, лишь чуть не касаясь. – Я тебя нашла!

- Но я вижу тебя впервые… - начал Азван.

По лицу девушки заструились слёзы, у неё с горечью вырвалось:

- Да, ты меня тогда не видел! Хотя я постоянно находилась рядом с тобой, любовалась тобой! Ухаживала за тобой…

- Но когда это было?

- Давно, очень давно… Целую вечность назад, - лицо незнакомки потемнело, словно ясное небо закрыло облачко. – Ты не видел меня. Ты находился в магическом кристалле. Недоступный для всех. И для меня. И словно бы спал. А я приходила и любовалась тобой, ты был прекрасен. Настоящий принц…

Азван начал понимать происходящее: вон оно что! Она его видела в то время, когда он находился в долгом-долгом сне в магическом кристалле, созданном Миляной. Он покинул его уже давно. Сколько же лет назад это было? Судя по внешнему виду, ей нет и двадцати. Тогда она была совсем маленькой девочкой…

Девушка продолжала говорить, рассказывая, как она всегда приходила к нему, ухаживала за кристаллом, наводила порядок…

Несомненно, всё так и было, но Зеркальный принц слушал её уже менее внимательно, ибо заметил приближение к поляне группы всадников.

И вот они уже здесь. Выехали из леса на поляну.

Впереди всех находился самый молодой из всех двенадцати, но одетый заметно лучше и с властными манерами. Он оглядел на принца и девушку. Качнул головой и с ноткой недовольства произнёс:

- Почему ты убежала от нас, Зоряна? Это же совершенно дикий лес. Тут всякое может случиться. Хорошо, что мы вовремя спохватились. А это кто с тобой?

- Это он! Он! Он! Я нашла его! – торжествующе выкрикнула девушка. – Я же говорила, что обязательно найду его!

- А ты не ошибаешься?

- Как я могу ошибиться?! Я же помню каждую чёрточку его лица! Я столько смотрела на него, хорошо запомнила! Это он! Я нашла его!

- Ну, допустим, ты права. Это – он. И что дальше? – просил главный из всадников. – Зоряна, а он тебе, похоже, не рад. Так же?

Последние слова были адресованы Азвану. Он и ответил:

- Я должен уйти…

- Я пойду за тобой! Ты не можешь меня оставить! – непреклонно заявила Зоряна.

- Могу и должен. Я должен уйти.

- Я пойду за тобой! Я не могу потерять тебя, когда только что нашла! – почти прокричала девушка, уже даже не обращающая внимания на свои льющиеся из глаз слёзы.

- Я улечу…

- А я побегу вслед за тобой! Туда, куда ты полетишь!..

- Слушай, не знаю, кто ты, - сказал всадник. – Ну, хоть поговори с ней, объясни. Пусть успокоится, а то она и так ненормальная! С детства ищет тебя…

- Увы, тут такие обстоятельства, что я вынужден уйти. Это уже не моя воля. Это необходимость. У меня просто нет выбора.

- Не уходи, - продолжала плакать Зоряна.

- Прекрати плакать, Зоряна! Всё платье залила! Оно всё мокрое. Как ты пойдёшь в таком с нами? И не стыдно тебе! Рыдаешь, не зная о ком! Может, это и не он?

- Он! Он! Он!

- Он не может с тобой оставаться! Он же ясно сказал, что уйдёт!

- Я пойду за ним…

- Ты же слышала, что он улетит?

- Побегу за ним следом. Я его найду!

- Не позорься перед всеми! Зоряна, ты же - принцесса!

- Это он! Он!

- Не позорь меня! Ты же – моя сестра! Имей же гордость! – мужчина искал слова для убеждения девушки. - Не унижайся перед всяким, недостойным тебя! Ты помнишь, что тебе говорили: ты – особенная! Будь гордой! Ты же Дева Победы, наконец!..

- Пусть уходит! Пусть улетает! Я побегу за ним! Обязательно найду!!!

Азван уже собирался как-то извиниться и скрыться: мог улететь, мог стать невидимым, мог уйти по тени или по свету, но замер, словно поражённый громом: осмысливая только что услышанное – «Дева Победы».

Вспомнил старца-прорицателя Лейтания, который огласил: «Не ходите никуда в поисках знаний и мудрости. Найдите Деву Победы. С ней вы обретёте всё…»

Вспомнил слова настолько хорошо, что они как бы снова прозвучали в его сознании.

Он повернулся к девушке:

- Ты – Дева Победы?

Та потупилась, тихо выдохнув:

- Не знаю.

Мужчина с лошади ответил:

- Не знает она. Никто не знает. Было дело. Как-то в наш замок приплёлся один маг не шибко высокого полёта. Долго дивился на Зоряну, что-то вычислял, а потом принялся скакать и вопить: мол, понял её суть. Заверил нас, что она особенная, одна такая. Она – Дева Победы!

- И что это значит?

- Сам бы я хотел знать.

- А маг что сказал?

- Я не слышал, меня тогда там не было. Говорили, что он нёс всякую ерунду. Всё твердил, что она особенная. Больше таких нет. Когда надоел этот его бред, то мага выгнали.

- Можно мне пойти с вами?

Зоряна радостно просияла:

- Ты останешься? Ты не улетишь?

- Я буду с тобой столько, сколько ты захочешь, - бесповоротно решил Азван, пророчество старого Лейтания не выходило из его головы…

- Значит, вечно! Я хочу быть с тобой вечно! – слёзы сразу высохли на просиявшем лице Зоряне и она прильнула к принцу, чуть приобняв и положив голову на грудь.

- Но, но! Зоряна! Ты всё-таки принцесса! Веди себя… приличнее! – прикрикнул на девушку её брат. – Ты же – принцесса!

- Мне всё равно, - чуть слышно прошептала девушка. – Ты – мой…

- Я не уйду от тебя, мы с тобой пойдём вместе, - чуть отстранил Зоряну от себя Зеркальный принц. – Нужно уважить твоих. Они нас ждут. Идём к ним. Вместе – ты и я.

Брат девушки услышал его слова и тут же принялся командовать, приказав кому-то из своих дружинников слезть с коня, чтобы им могла воспользоваться девушка. Её конь остался на их биваке.

Зоряна недовольно сдвинула брови:

- Конь только для меня одной?

Брат сердито махнул рукой:

- Ладно, сейчас спешим ещё одного. Для твоего…

- Коня мне не нужно, - решил взять бразды правления в свои руки Азван. Нужно было всем наглядно показать, с кем они имеют дело. Не каждому же в отдельности это втолковывать.

Многозначительно поднял руку, сделал видимый всем магический знак и сразу же со стороны из леса выбежали короной конь и белоснежная кобылка с сёдлами на спинах и уздечками. Они двигались в воздухе над травой, почти её не касаясь. Кобыла остановилась перед Зоряной и уважительно наклонила голову.

- Какая ты милая! – погладила её лоб девушка и несколько раз огладила шелковистую гриву.

Азван помог девушке сесть в удобное женское седло, сам тут же оказался на своём вороном жеребце.

Дальше уже оба созданных магией коня двигались, как обычные лошади, по земле. Лишь когда на пути оказался заросший кустарником овраг, прочие всадники продрались по нему через заросли, а Зеркальный принц со спутницей перелетели его по воздуху. Дружинники только изумлённо покачали головами.

Двигались молча. Зоряна почти не сводила своих по-прежнему восторженных глаз с Азвана, а остальные просто не решались что-либо сказать, поняв, насколько необычного человека они повстречали.

Даже брат Зоряны, тоже бывший весьма сильным магом, что легко разглядел в нём Зеркальный принц, молчал, пребывая практически в тех же чувствах, что и его дружинники.

Уже на охотничьем привале Азван поймал устремлённый на него необычный взгляд одного из воинов. Вгляделся в него. Тот стоял под старой осиной с трепещущимися от ветерка листьями, сквозь которые на него падали солнечные лучи. Блики делали тёмные от рождения волосы по цвету соломенными. Чуть выше среднего роста сотник был суховатым, жилистым, имел широкий разворот плеч. В схватках на саблях он был наиболее силён.

Азван почувствовал в нём нечто такое, что позволил себе немного проникнуть в его мысли и узнать причину. Оказывается, этот сотник Зигонт узнал его, хотя увидел мельком в кристалле почти семь лет назад. Принц вызвал из памяти сотника означенное воспоминание, посмотрел его глазами на самого себя в почти прозрачном кристалле. Вот каким он тогда был!..

Заинтересовали принца и сведения в памяти сотника о старом маге Блажае, который тогда снял заклятие и освободил его. Загорелся идеей найти его. Жаль, что он уже тогда находился в преклонном возрасте и ушёл неизвестно куда. Жив ли он ещё? Вот бы его отыскать и как-то вознаградить за это…

Несмотря на свои столь сильно вспыхнувшие чувства, Азван не позволил себе проникать в мысли Зоряны или Эфнасия. Только у некоторых других людей узнал самое малое, поверхностное.

Брат девушки являлся королём Бисандии, имел в народе прозвище Непобедимый. Он получил в наследство от рано умершего отца захудалое королевство, но сумел почти вдвое увеличить его территорию. С ним стали считаться.

Не столь давно Эфнасий с большим сожалением прекратил военную экспансию, по очень уважительной причине. С севера и частично с востока с Бисандией граничила могущественная Руссения, с которой он враждовать опасался. На северо-западе находилась сильная Менеция, издавна хранившая дружеские связи с Руссенией, а вся южная граница контролировалась огромной Эдалльской империей.

На Западе же находилась скромная Идомея, но управляющий ею великий князь Бекхолд имел четырёх необычайно красивых дочерей. К третьей по возрасту был намерен посвататься Эфнасий, но прежде отцу следовало выдать замуж двух более старших дочерей. Потому король ждал и не посягал на земли Идомеи. Наоборот, предложил Бекхолду договор о дружбе, мире и сотрудничестве. Он был подписан. Так что Эфнасий готов был воевать за целостность его государства. Сам же там ни на что не претендовал.

Как ни выспрашивал Азван его и прочих о Деве Победы, но ничего, кроме того, что уже слышал, не узнал. К своему великому сожалению. Как и о Блажае ему ничего поведать не смогли.

Сюда, в очень дальний лес своего королевства, Эфнасий прибыл на охоту. На биваке оставались ещё около двух сотен воинов, охотников, загонщиков, придворных слуг.

Незадолго до прибытия к месту стоянки, король приблизился к Азвану и сказал:

- Прошу быть моим гостем. Не знаю вашего отношения к охоте, но мы её закончили. Праздновали окончание и добычу. Не слишком богатую, но это ничего. Время провели неплохо. А тут внезапно обнаружили, что сестра незаметно ушла в лес. Не сразу спохватились и поспешили за ней вслед…

- Меня тянуло уйти. Именно сюда. Это был знак свыше. Я не могла сделать иначе, - тихо произнесла Зоряна.

- Наверное, это так, - не стал спорить с ней брат и повернулся к Азвану: – Ну, как вы, не против стать моим гостем?

- Нет. Благодарю за приглашение.

- Как вас звать? Я должен представить вас всем остальным.

- Азван.

- Просто Азван?

- Некогда я был принцем Руссении. Ещё недавно я был советником… правительницы Эдалльской империи. Но Эдалльской империи уже нет. Вернее, власть над ней уже захватили или захватят другие. Так что лучше звать меня принцем, в Руссении я всё ещё считаюсь таковым.

- Только вчера мне стало известно, что Эдаллу захватил чёрный маг, Чужегар, - сказал Эфнасий. - По этой причине мы почти сразу свернули охоту. Нужно возвращаться в столицу. Теперь граница с Эддальской империей стала враждебной для нас. Нужно принимать меря для отражения возможного нападения врага.

- Чужегар не замедлит придти и к вам, - сказал Азван, сдерживая приступ сильнейшей ненавистью к чёрному магу. - Вопрос лишь в том: когда сие произойдёт.

Эфнасий посмотрел на принца и спросил:

- Он действительно силён?

- Необыкновенно силён. Вы не представляете себе всю его неимоверную мощь. Она беспредельна.

- Вы сражались с ним?

- Много раз.

- И?..

- И почти каждый раз он меня побеждал. Самое плохое в том, что он развивается, его магическая сила постоянно растёт. Недавно он меня на этом подловил, - признался Азван. – Я не ожидал подобного изменения, и едва сумел уйти. В страшных ранах. Чудом выжил…

Эфнасий надолго задумался.

До столицы королевства Бисандии Звенецка пришлось ехать почти весь оставшийся день. Все посматривали в левую сторону, откуда из-за горизонта ползли серые дождевые тучи. Они догоняли отряд. В город вступили уже тогда, когда низко севшее солнце вынырнуло из-за облаков, осветив их и землю. Это сразу прибавило настроения людям.

Впереди показалась верхушка королевского дворца, когда Зоряна спрыгнула с коня и побежала к старушке на костылях, восклицая:

- О, нянюшка! Как я рада видеть тебя! Ты вышла на прогулку? Какая ты у меня молодец!

- Вышла-вышла, Зоряночка! Мне все твердят, что нужно двигаться.

- Это правильно! Ты молодец, нянюшка!

- Эх, какая я молодец? Видишь, без своих подпорок едва ноги переставляю. – Старушка показала на костыли.

В небе раздалось лёгкое громыхание.

- Это что, дожжище собирается? – подняла голову к нему старушка и лицо её жалостливо исказилось. – А я только вышла прогуляться. И, получается, сразу же под дождь угодила?!

Азвар решительно спрыгнул с лошади и подошёл к ней, успокаивая:

- Не будет никакого дождя. Гуляйте спокойно.

- А ты что, распоряжаешься дождём? – повернулась к нему старушка. – Можешь небушку запретить излиться дожжём?

- Могу! – кивнул Зеркальный принц.

- Он может, может! – радостно подтвердила девушка. Ближе подошла к нему и взяла за руку.

Азван поднял руку и после его жеста вверх отправились лучики красного, голубого, жёлтого и других цветов. Он мог бы обойтись и без них, но понимал, что так эффектнее. Будут понятнее его действия. Немного выждал и продолжил:

- Всё, дождя не будет.

Тучи только начали рассеиваться и это заметят несколько позднее. Нужно было немного подождать.

- Значит, дожжа не будет? Ну, это хорошо, рази так…

- Гуляй, нянюшка!

- Гуляю, гуляю! Хорошо, подпорки имеются. Да ещё мне моя племяшка помогает, - старушка кивнула на стоящую чуть сзади почти за спиной крупную женщину с полноватым лицом.

- Ой, Мафра, и ты тут! – подбежала и обняла её Зоряна. – Как я рада вас видеть! Нянюшку и тебя!

Азван же обратился к старушке:

- Постойте, наверное, вам без костылей куда лучше будет.

- Куда ж я без подпорок, без них теперь уже и шагу сделать не могу…

- Сможете! – уверенно заявил принц.

После этого обвёл в воздухе руками вокруг тела старушки от головы до ног и обратном порядке. От его ладоней пошли волны голубоватого свечения, затем оно изменило цвет на светло-делёный, после - на фиолетовый, бирюзовый, красный, жёлтый и опять на голубой.

Глаза всех присутствующих округлились, когда они заметили благотворное воздействие: старушка стала выпрямляться, подняла голову. К ней вернулась прежняя осанка. Бледно-белые сморщенные щёки чуть пополнели, даже немного украсились румянцем…

Азван взял костыли старушки и передал её племяннице:

- Пусть она их заберёт, а вам они уже не нужны. Скоро не только ходить, но и бегать будете!

- Ты что, омолодил меня? – растерянно оглядывала себя старушка. – Ты что, бог?

- Просто маг, - скромно ответил Зеркальный принц.

- Он – маг! – эхом отозвалась Зоряна. – Он всё может! Он мой…

- Твой суженый, что ли? О котором ты всё талдычила? Все уши прожужжала? – посмотрела на Азвана старушка.

- Да, нянюшка! Я нашла его!

- Хорош, нечего сказать не могу. Хорош! И колдун при этом!

- Маг, а не колдун. Он хороший!

- Вижу, что хороший. Куда лучше. И со мной такое учудил, что слов нет! Без костылей стою! Кому расскажи – не поверят! Преогромное спасибочки!

Азван обратил внимание на пристальное внимание к нему племянницы старушки. Мафра очень хотела сказать о своей женской болезни, но никак не решалась. Решил заодно помочь и ей.

Повернулся к женщине:

- Вижу, вы тоже хотите обратиться ко мне, как к лекарю? – Та усиленно закивала головой. – Что ж, тоже будете здоровой!

Послал ладонью перламутрово мерцающее облачко, которое по мере движения быстро расширялось и облекло собой всю Мафру. Спустя несколько мгновений заискрилось и растаяло, словно его и не было.

- Всё, вы тоже здоровы.

Мафра так сильно растерялась, что даже не смогла поблагодарить, ощутив прилив сил и энергии. За неё это сделала девушка, погладив плечо принца:

- Спасибо! Мафра это заслужила. Она – моя кормилица. Как я рада за неё! И за тебя, нянюшка!..

- Нянюшка, Мафра! Гуляйте! – обнимая их на прощание, воскликнула Зоряна. – Видите, дождя нет, и не будет! – При этом показала рукой в небо.

Остальные подняли головы и посмотрели в указанном направлении: а там уже никаких облаков не было, небо почти вернуло свою прежнюю голубизну и ярко светил солнечный диск, готовясь коснуться далёкого горизонта.

Из проулка вышла босоногая девчушка лет пяти-шести, держа в руках краюшку хлеба с мёдом, которую она увлечённо грызла. Увидела толпу людей, дружинников, остановилась, раскрыв рот и глядя большими удивлёнными глазами. Красивое личико ребёнка портило бельмо на одном из глаз. Внутренне Азван охнул, увидев его: «Бедная девочка, это бельмо испортит тебе всю твою жизнь, чего ты пока не знаешь…»

Незаметно для всех, шевельнув пальцем, избавил её от бельма. Никто его действа не заметил, а сама девчушка не поняла, что с ней произошло: что-то в ней изменилось, но что именно она не знала. Замерла, усиленно заморгала, пытаясь это понять.

«Ладно, ей об этом позже родители скажут, когда увидят совершенно здоровый глаз, который ничем не отличается от другого. Но мне это уже и не важно…»

К своим коням Азван с девушкой возвращались, осыпаемые благодарностью помолодевших женщин. Дружина во главе с Эфнасием глядела на принца с благоговейным изумлением.

Глава 21

Глава 21. Последний бой

На следующий день по просьбе короля принцу пришлось снова продемонстрировать свои врачебные способности. Азван чуть подлечить самого Эфнасия, у того случались желудочные боли, его ближайшее окружение и немалую часть гвардии. Сделал это, понимая, что следует как бы заплатить за хороший приём во дворце и гостеприимство. Король проникся к нему столь высоким доверием, что они перешли на дружеское общение, говоря друг другу «ты».

В беседах с Эфнасией Азван пытался выяснить, что же значит – Дева Победы?..

Король пожимал плечами, признаваясь, что не знает. Не понимал интереса принца именно к этому.

Повторял, что так сказал пришлый маг. Тот сразу заявил, что видит огромный магический дар в девочке, а вот у Эфнасия, как он сказал, такой дар был заметно ниже. Этим уязвил его. Он-то был магом и весьма сильным, а вот сестра ежели что и совершала, то лишь иногда, случайно, да и обычно невпопад. Обычно она оказывалась ни на что не способна. Переживала, но делала вид, что ей всё равно. Отмахивалась: «Обойдусь! Мне и так хорошо!»

Пришлый маг, что оказался тогда во дворце, долго изучал Зоряну, присматривался к ней. Производил какие-то вычисления. Но оставался ими недоволен. А в один день принялся вопить как оглашённый, чуть ли не плясать от радости, крича:

- Я нашёл! Я знаю!

Как он это нашёл, как узнал, непонятно. Только заявил, что Зоряна – Дева Победы. Такой у неё магический рад. Особенный и крайне редкий…

- Сестру тогда даже так и дразнить стали, - вспоминал Эфнасий. – Дразнили Особенной и Девой Победы! И я дразнил порой. Позже это забылось. Как забылось, что одно время её дразнили Невестой Принца. Это было тогда, когда ты находился в кристалле. Она приходила к тебе очень часто. Веник с собой брала, порядок наводила. Наверное, влюбилась в тебя. Не только не обижалась, когда её называли Невестой Принца, но даже гордилась этим. Вздёргивала так носик и говорила: «Да, он мой жених! Он ждёт, когда я вырасту, и тогда выйдет наружу». Сильно плакала, когда кристалл исчез, а ты ушёл в неизвестном направлении. Много времени прошло, пока она успокоилась. Но стала говорить, ты к ней однажды придёшь. Потом несколько переиначила: «Я найду его. Он ждёт меня».

Слушая о большом, но никому непонятном даре Зоряны, Азван вспоминал, что очень схожее отношение было к нему. Его собственный магический дар не был никому понятен. Вспомнил, как считал себя уродом, неполноценным, сильно завидовал своему старшему брату, обладавшему рядом высочайших достоинств. В том числе и отличным владением магии. Лишь позже открылся его редкостный дар зеркальной магии. А что же за дар имела Зоряна? Маг назвал её Девой Победы, а почему? Что это значило? У кого бы узнать?..

Зеркального принца сильно удивляло поведение Зоряны. Она готова была проводить весь день вблизи него. Любила держать его руку в своих руках, а то и положить голову на его плечо. Если ему нужно было заниматься каким-либо делом, она тут же отпускала его, не выражая неудовольствия. Постоянно желала успеха или просто выражала словами, своим видом, что он со всем справится, всё у него получится. Зоряна постоянно лучилась радостью, ко всем относилось удивительно доброжелательно, всем было около неё хорошо.

- Она такая солнечная, - говорил Эфнасий, - вблизи Зоряны словно бы светлее и теплее. Да просто приятно рядом находиться. Как на солнышке. Потому к ней тянутся люди. Зоряна всем рада, всех хвалит, готова помочь любому. Странно, но я лучше чувствую себя в её присутствии. Даже болезни проходили, когда она рядом оказывалась.

Далее король со смешком рассказал всех удививший случай.

Случайно в поисках брата Зоряна зашла в пыточную, где уже долгое время пытались заставить говорить правду главаря большой банды. Он оказался крепким орешком и палачи напрасно потели над ним. Главарь стоически терпел все пытки.

А когда зашла Зоряна и поглядела, то всплеснула руками и принялась развязывать путы, буквально заливаясь слезами. Отёрла ему лицо, дала напиться воды.

Ей пытались объяснить, что это крайне жестокий человек, не только многих ограбивший, но и убивший.

- Он хороший! – настаивала на своём девушка. – Отпустите его! Он больше не будет!

- Да как же отпускать его, если он ничего не сказал, не покаялся, - замялись дознаватели.

- Он скажет! Он всё скажет!..

Зоряну едва выпроводили. Вернее, под каким-то предлогом её увёл брат.

А разбойник тут же всё рассказал. Даже то, о чём мог и умолчать. Но ничего не утаил. И покаялся. Заверил, что делает это искренне. И ежели останется жив, то в банду больше не пойдёт.

Говорят, позже он несколько раз недоумевал: что же это на него нашло? Но всё равно упрямо повторял: больше грабить не буду…

Услышав эту удивительную историю, Азван не слишком ей поверил. А позже, когда лучше узнал Зоряну, то стал подумывать, что это очень похоже на правду. Подметил, что люди рядом с ней вели себя чуть иначе. Становились радостнее, это понятно, уж очень Зоряна светилась этой самой радостью. Как иначе?! Но при этом люди ещё становились и добрее, участливее. Старались лучше относиться друг к другу.

Эфнасий сказал:

- Я заметил, что мне и самому хочется быть похожим на неё. Хотя я нередко просто обязан проявлять суровость, строгость, жёсткость, а то и хуже. Практически перестал осуждать на казнь даже самых отпетых злодеев. Не уверен, что это правильно. Но уж слишком сильно воздействует на меня сестра своим примером.

Азван нередко задумывался: а как к нему относится Зоряна? С одной стороны она своих чувств не скрывает, очень рада ему всегда и везде. Но она же видела мёртвую Вильяну. Спросила о ней: «Это ваша…?»

Он тогда ограничился кивком. А что подумала она? Это ваша… кто: жена, любовница, возлюбленная, невеста, подруга, знакомая? Кем она её сочла тогда?..

Теперь о Вильяне Зоряна не спрашивала. Наверное, не решается затрагивать его чувства, видела его горе.

Но кем бы ему Зоряна ни считала Вильяну, никакой ревности не выказывала. Даже и тени её не мог обнаружить на лице девушки Зеркальный принц.

Это его удивляло. Он размышлял: «Она же не может не помнить, как я хоронил Вильяну. Почему не спрашивает: кто она мне?.. Не считает нужным спрашивать, излишне тактична? Или что иное?..»

Смущало слишком уж хорошее отношение к нему. Не в силу ли того, что она столько лет жила в ожидании их встречи. Ей не верили, иные даже посмеивались. Наверное, высмеивали и даже дразнили. И вот она получила принца! Возможно, сама не верит, что он не уйдёт, не улетит, как намеревался. Потому девушке ни до чего другого, лишь бы он был рядом с ней. Или – самой находиться около него…

Азвана мучило и то, что он всё реже вспоминает Вильяну, невольно всё больше проникаясь обаянием юной Зоряны. До него стала доходить неброская красота девушки, которая замечается не сразу, но привлекает всё больше и больше. А ещё её невероятный характер!

Практически в любое время Зоряна была настроена максимально благожелательно ко всему людям, а особенно - к нему. Наверное, не только по той причине, что она нашла того, в кого влюбилась ещё девчонкой. Влюбилась с такой силой, что её именовали Невестой Принца. Наверное, очень довольна тем, что оказалась права, когда много лет всех уверяла, что найдёт его. Теперь она может торжествовать: что бы вы ни говорила, а я оказалась права всем вам назло!..

Нет, сказать «назло» Зоряна не могла, не было такого в её натуре. Зло и она – являлись антагонистами. В ней царили только самые лучшие чувства в отношении всех и каждого.

С каких-то пор – это случилось года четыре – Зоряну стали порой звать Девой Победы.

А что это значило, Дева Победы, Эфнасий не ведал. Азван убедился в этом, раз за разом поднимая эту тему. Как и несколько его придворных магов, которых тоже опросил принц.

Азван не раз был готов отправиться в Азград, дабы поспрашивать тамошних чудодеев, а вдруг они смогут ему разъяснить смысл дара Девы Победы. Но каждый раз ему вспоминалось пророчество Лейтания: «Не ходите никуда в поисках знаний и мудрости. Найдите Деву Победы. С ней вы обретёте всё».

Деву Победы он нашёл, но пока ничего более того не обрёл. Что же делать?..

Неожиданно пришли панические сообщения о вторжении с юга орд чёрного мага в пределы Бисандии. Эфнасий принялся рассылать гонцов во все стороны своей страны и собирать армию.

Зеркальный принц поговорил с ним наедине, если не считать Зоряны, которая редко когда отходила от Азвана. И на сей раз она отказалась оставить их вдвоём.

Король готовился воевать, и был убеждён в своей победе. Выслушав его, Азван покачал головой, честно признавшись, что не верит в возможность победы над Чужегаром.

Когда же Эфнасий спросил: что же тогда делать?

Зеркальный принц развёл руками, лишь сказав:

- Сам постоянно ломаю голову над этим вопросом. Пока никого сильнее Чужегара не вижу. Хочу стать сильнее его. Пока мне это не удаётся.

- Тогда я буду драться с ним, – заявил король. – Чёрный маг уже ступил на мою землю, я обязан защитить народ.

- Чужегар сильнее.

- В бою увидим. Кстати, ежели ты не знаешь, меня прозвали Непобедимым. Никогда и никому я не проигрывал. Подтверди, сестра!

- Да, это так. Мой брат непобедим.

- Мне очень хотелось бы, чтобы это было так, - вздохнул Азгар.

Уже через день Эфнасий повёл войско навстречу ордам Чужегара. Хотя из самых дальних мест некоторые властители свои дружины ещё не успели подвести, но он не стал ждать их. Всё больше земель оказывалось под властью чужеземных полчищ, следовало их остановить.

С врагом встретились гораздо раньше, чем предполагали. Слишком быстро те продвигались, захватывая всё новые и новые территории.

Столкнулись на поле близ довольно полноводной реки, которая называлась Дейстна.

Эфнасий очень быстро и верно оценил обстановку, приказал готовиться к сражению. Судя по тому, как он отдавал ясные и чёткие приказы, король обладал явным полководческим даром.

Азван только наблюдал за ним со стороны и думал, что следует поучиться. Тут же усмехнулся: пригодятся ли ему новые знания в свете того, что Чужегар на данное время заметно сильнее его.

Выстроились воинские шеренги от пологого вязкого берега Дейстны на правом фланге до края лесных дебрей слева. Впереди были выставлены лучники и пращники. Они должны были с самого начала осыпать врагов стрелами и ядрами, внести расстройство в их ряды. Затем отойти в тыл, дав возможность пойти в атаку ощетинившимся копьями латникам. Конница осталась позади них в центре и ближе у лесной опушки.

Построение только заканчивалось, когда показались орды чёрного мага, о которых докладывали королю высланные вперёд конные разведчики. Сам Чужегар скакал впереди на углисто-тёмном жеребце.

Ещё издали он принялся вызывать на бой с собой поединщика.

- Он рассчитывает если не победить, то дать время правильно расположиться своей армии, - сказал Азван королю, умолчав о том, что, конечно же, чёрный маг одолеет любого в предстоящей схватке. Увы, это было суровой правдой.

- Я пойду и воткну ему все оскорбления в его похабную глотку, - решил Эфнасий после очередной порции особенно оскорбительных выражений чёрного мага.

- Он слишком силён, - попытался остановить его принц. Но даже не успел предложить себя взамен королю.

Тот отмахнулся:

- Я не зря зовусь Непобедимым! Нужно соответствовать своему имени!

- А кому-то нужно командовать войском… Ну, хоть временно?.. – напомнил Ахван.

Эфнасий сдвинул брови и прокричал:

- Бурей! – воевода тут же оказался рядом. – Будешь замещать меня, пока я усмирю того наглеца. Ну, как обычно. Сам знаешь, что делать!

Бурей послушно склонил голову:

- Всё исполню государь. – Было заметно воевода не слишком одобрял намерения своего короля выйти на поединок с чёрным магом. Но возразить ему не посмел. Ещё и потому, что Эфнасий делал так очень часто. И гордился тем, что по сей день оставался непобедимым.

«Он не подозревает, с кем будет иметь дело, - вздохнул Азван. – И переубедить его не удастся. Обидится сильно, если я предложу выйти вместо него. Он же привык к постоянным победам. Уверен, что и сейчас будет точно также. А Чужегар сильнее всех, с кем Эфнасий встречался до сих пор. Да он их разогнал бы всех вместе взятых, как котят! Увы и ах…»

Принц повернулся к Зоряне. Несмотря на все убеждения, она оделась как обычно. Наотрез и бесповоротно отказалась от воинского облачения, даже кинжала не взяла. Уговорить её не смогли.

Отказалась тихо, но таким тоном, что все поняли переубеждать её бесполезно. Она сделает по-своему. И сейчас девушка стояла рядом с Зеркальным принцем, обхватив его руку и положив ему голову на плечо. Лицо её было безмятежным.

«Она что, совершенно не волнуется за брата?..»

Спросил:

- Как ты?

- Мне хорошо. Я с тобой.

- Твой брат выходит на бой. На страшный бой!

- Он победит.

- Тебе совсем не страшно?

- А чего мне бояться? – удивлённо подняла голову девушка. – Ты же со мной! – и снова блаженно прильнула к Азвану.

«Она совсем ничего не понимает из того, что происходит, - подумал Азван. – И разубеждать в ином её не стоит. Как минимум, бесполезно. Она считает, что всё идёт так, как надо. Или – как обычно…»

Именно в этот момент Азван заметил некоторые странности в облике Чужегара. Перенёс всё внимание на него, принялся рассматривать своим магическим зрением и тут же понял, что это не настоящий чёрный маг, а лишь его необыкновенно достоверная копия, созданная изощрёнными чарами Чужегара.

Сначала вздохнул с облегчением, ведь копия – это лишь копия, она всегда хуже оригинала. Но в данном случае дело было совсем иным, слишком могучим чародеем был чёрный маг, он создал своего двойника очень близким к себе по его возможностям. Так что Эфнасия ждали большие неприятности.

Так и случилось.

При взаимном ударе копьями, их наконечники ушли глубоко в поставленные щиты, и противникам пришлось бросить их наземь. При этом король едва усидел в седле, а лже-Чужегар едва дрогнул от полученного удара. Это отметил своими глазами принц, усиливший магическим заклинанием свою зоркость. Видел он всё необыкновенно ясно, вплоть до мельчайших деталей: причудливые узоры на нагрудных латах двойника, множество маленьких букв «Ч» на шлёме, проблески на чёрных глазах, видимых в прорези забрала…

Поединщики уже ожесточенно дрались на мечах.

Король выказал необыкновенно высокое искусство владения оружием. Такого принц от него не ожидал, но противник ни в чём ему не уступал, хотя действовал, как показалось Азвану, не в полную силу. Если он хоть немного прибавит, то переломит ход боя…

В сильнейшей досаде от этой мысли принц не удержался и тут же ткнул в один из глаз лже-мага своим магическим пальцем. Расстояние было слишком велико для настоящего воздействия, но голова того дёрнулась.

«Неужели я могу его достать даже из такой дали? – изумился Азван. – Прежде мне такого не удавалось сделать на вдвое меньшем расстоянии! Ну, тогда держись!..»

И принялся тыкать пальцами в дыры на забрале, норовя попасть в тот или иной глаз. Раз ударил сбоку по куполовидному позолоченному шлему и едва не сбил его. Лже-Чужегару пришлось спешно поправлять его.

Не замечая внешней поддержки, но пользуясь не лучшими ответными действиями противника, Эфнасий удвоил напор, принялся теснить лже-Чужегара. Хитрым приёмом отвёл вражеский клинок в сторону, а сам нанёс сильнейший удар сверху: меч врубился в основание шеи, в то место, где сходились тулья шлема и верх панциря. Даже стальная бармица не спасла лже-мага - он выронил оружие, качнулся и повалился с коня, громко шмякнувшись доспехами о землю на глазах замолчавших воинов обеих армий.

Король поднял коня на дыбу, вскинув одновременно руку с мечом к небу и издал торжествующий крик победителя! Его войско дружным ликующим рёвом поддержало своего короля:

- Непобедимый!

Эфнасий подскакал к воеводе Бурею и крикнул:

- Пить! Хочу пить!

Ему тут же поднесли ковш с шипучим квасом. Король с удовольствием на глазах у всех осушил ковш и перевернул его вверх дном, показывая, что он пуст. На землю упали лишь мелкие капельки.

Азван понял, что так делалось после каждой подобной схватки. Традиция!

Эфнасий подмигнул то ли сестре, то ли Азвану, которые стояли рядом.

Бурей тихо кашлянул. Потом повторил громче.

Король повернулся к нему:

- Ты что-то хочешь сказать мне?

- Они не уходят, - показал воевода на вражеские орды.

Торжествующее выражение на лице короля стало гаснуть. Он спросил, ни к кому не обращаясь:

- Они чего-то ждут?

- Да, они ждут Чужегара, - ответил ему Азван.

Эфнасий уставился на него непонимающими глазами.

- Ты сразил не настоящего Чужегара. Это была его копия, его магический двойник.

Король повернулся, попытался было глазами найти тело того, кого он только что сразил. Но того уже не было видно, хотя его никто унести не мог. Лже-маг словно растворился в воздухе. У него вырвалось удивлённые слова:

- Куда же он делся?

- Развоплотился. Вернее, его развоплотил Чужегар за ненадобностью, - сообщил принц.

Лицо Эфнасия стало озадаченным. Он спросил:

- А двойник всегда хуже того, кто его создал?

- Да.

- Неприятная ситуация. А ты, Азван, давно понял, что это не настоящий Чужегар?

- Только тогда, когда ты уже ехал к нему. И было уже слишком поздно тебя предупреждать об этом, - честно ответил принц. – Но ты дрался достойно.

- Но лишь с двойником, - досадливо не принял комплимент Эфнасий

- А вот уже идёт настоящий Чужегар.

- Где он? Я его не вижу.

- Я вижу его магическую ауру, сам он пока не виден.

Король принялся вглядываться вдаль, с досадой твердя:

- Не вижу его! Не вижу! А ведь я тоже маг! Должен уже увидеть! – затем уже с иной интонацией он произнёс: - Вижу! Он едет на ком-то! Что это за чудище, да ещё крылатое?!

- Это дракон, - сообщил Азван. – Вообще-то ему никто не нужен для передвижения. Он способен передвигаться сам, с любой скоростью. По земле, по воздуху, по воде и в воде.

- А дракон ему тогда зачем?

- Для пущего эффекта на своих и чужих. Вот он и создал его. Да и дракон, я уверен, в бою очень хорош.

- Наверное, умеет выпускать струи пламени?

- Это, несомненно! Какой же дракон без огня?! Хотя и всадник на нём отнюдь не подарок.

– Что ж, - решительно произнёс король, - нужно будет уложить уже этого.

Азван покачал головой:

- Прости, король, но ты устал. Потому отдохни хоть немного. Верни себе прежние силы. А я постараюсь предельно утомить Чужегара…

Эфнасий прекрасно понял его и продолжил:

- Тогда начатое тобой завершу я. Желаю успеха!

- Спасибо!

Казалось, что Зоряна не слышала последних слов или не поняла их. Прежняя безмятежность царили на её лице.

Принц принялся отстранять её от себя, сообщив:

- Я должен идти и драться.

- Ты победишь! – шепнула девушка, неохотно отпуская его. – Возвращайся быстрее! Я не могу без тебя!

- Постараюсь не задерживаться, - пообещал принц. – Насколько это будет зависеть от меня. Постараюсь.

- Я это знаю, - закивала головой Зоряна. – И буду ждать тебя

Слыша сестру, Эфнасий пожал плечами: мол, она вот такая. Ничего не поделаешь.

Крепко приобнял Зеркального принца, а тот шепнул ему:

- Береги её.

Король согласно кивнул.

Между тем Чужегар оказался перед своим войском, паря над землёй на своём драконе. Орды приветствовали своего грозного владыку.

Азван прошёл вперёд и на нём сосредоточились все взгляды. Он осознал, что выглядит маленьким и чуть ли не жалким в сравнении с противником. Рассмеялся, качнул головой и со сторону, словно сгустившись из воздуха, к нему подлетел крылатый красный конь. До острого слуха принца донеслось восторженное восклицание Зоряны:

- Какой он красивый! – Несомненно, это относилось к чудесному скакуну необычной масти.

Лёгким прыжком принц оказался в седле, которое находилось выше его головы. Поднял руку и в недавно пустой ладони оказалась магическая сабля.

Конь понёсся по воздуху навстречу дракону…

Чужегар времени терять не стал и обрушил с неба на противника змеистые молнии с оглушительными громами. Они оказались значительно слабее, чем те, с которыми принцу приходилось получать от чёрного мага прежде.

Как и красные огненные и чёрные ледяные шары. Удалось отразить потоки плотоядного пламени, кислотные облачка, багровые сгустки смерти.

Сам Азван медлил с атакой, желая прощупать противника. В прошлые раз тот застиг его врасплох неожиданным сильнейшим заклинанием смертельной сети. Вот и сейчас её или что-то похожее бросил в него чёрный маг, но Зеркальный принц рассеял его чары в самом начале, не дав им реализоваться…

Дракон гонялся за крылатым конём в небе, но никак не мог даже сократить дистанцию. Испускал вдогонку пламя, но постоянно промахивался.

В памяти Азвана мелькнула удивлённая мысль: «Никогда прежде такого не было. Он что-то готовит? Какое-то немыслимо коварное заклинание! Нужно быть наготове!..»

Но шло время, принцу удавалось защититься от всех атак чёрного мага. Какие-то из них он предотвращал в самом зародыше. Раньше ему подобное не удавалось.

Внезапно к Азвану пришло ощущение, что Чужегар находится в смятении, чуть ли не в растерянности. И среди различных магических волн, от которых изо всех сил защищался Зеркальный принц, всё явнее стало пробивать одно, чем-то ему очень знакомое и даже очень привычное. А когда он понял его природу, то несказанно изумился и тут же пропустил к себе, позволив войти в себя. Это было обычным его состоянием, когда он зеркально получал от других магов все их знания, способности, всю память и всё-всё прочее. И это пришло к нему, полилось бурным потоком…

Поразился магическим знаниям Чужегара, его мощнейшим хитроумным заклинаниям, которые он узнал от кого-то, но по большей части сотворил сам…

Азгар изумлённо покачал головой, доселе ему не удавалось «отзеркалить» Чужегара, тот умел выставить непроницаемую защиту. А сейчас она не сработала… вернее, оказалась бессильной перед магией принца. Он с лёгкостью читал мысли своего противника, чего раньше ему не удавалось. Вся память чёрного мага с его мрачными тайнами и чудовищно огромными познаниями магии перетекли к Азвану.

Чужегар растерялся и оказался близок к панике, ибо никакие его чары уже не смогли нанести сопернику даже малейшего вреда…

Внезапно дракон стал беспорядочно падать вниз, теряя свои контуры и словно бы растворяясь в воздухе. Лишь у самой земли чёрный маг ухитрился всё же замедлить падение, могущее стать для него смертельным. Хотя ударился он с немалой силой.

Всё же сумел встать неимоверной силой воли, схватился за голову и, глядя на всадника на красном крылатом коне, истерически заорал:

- Уйди из моей головы! Уйди! Проклятый вор! Уйди!!!

Ни о каком сопротивлении Чужегар уже не думал, его сломило одно то, с какой лёгкостью противник проник в его мысли. А потому теперь способен пресечь любое сопротивление ещё до начала претворения его замысла в реальность. Жуткое ощущение для бывшего недавно необоримого в магии чародея.

Азван заставил коня подлететь к Чужегару и около него спешился, спрыгнув вниз.

Красный конь поднялся и принялся неспешно летать кругами над их головами.

Зеркальный принц поднял руку и сотворил сеть, которую набросил на недавнего противника. Она прижала его ноги и руки к телу необоримыми путами. Затем стал накладывать на него слой за слоем чары, схожие с теми, которыми его брат заключил свою невесту в кристалл. Только тут они были практически непрозрачные, почти чёрные с некоторыми оттенками тёмно-фиолетового цвета. Каждый слой он запечатывал навечно, чтобы никто не смог их снять…

Азван увлёкся этим делом до такой степени, что пришёл в себя только тогда, когда рядом оказалась Зоряна с братом, а также сопровождающие люди.

Девушка прильнула к плечу принца, тем самым вернув его к реальности.

Он осмотрелся.

Вражеские орды стояли на коленях, бросив оружие наземь в ожидании кары или милости победителей.

Кивнул в их сторону королю:

- Разбирайся с ними сам. Учти: они не все охотно служили ему, - показал на огромное яйцо, внутри которого теперь находился Чужегар. – Если не все, то большинство столь же верно будет служить и тебе. Решай сам.

- А ты?

- Я должен завершить дело, - опять последовал кивок на яйцо, - хочу отправить его туда, откуда он уже вернуться никогда не сможет. Никогда!

Было сказано таким тоном, что Эфнасий понял: решение окончательное и бесповоротное.

- Что ж, делай своё дело…

Пас рукой Азвана породил облачко вокруг яйца. Оно быстро росло, став довольно большим и толстым. Теперь яйцо как бы лежало сверху на нём.

- Я должен увезти его очень далеко, - сообщил Азван. – Улетаю немедленно…

- Мы улетаем немедленно, - произнесла Зоряна, даже не подняв головы с плеча своего избранника.

- Да, мы улетаем немедленно, - послушно повторил он, поняв, что девушка его не покинет. Спорить с ней совершенно бесполезно…

Глава 22

Глава 22. Потерянный город

Эфнасий какое-то время пытался отговорить Зоряну, желающей отправиться в неизвестный путь с Азваном, но в конце концов махнул рукой: мол, поступай сама как знаешь. Только сказал:

- В конце концов, ты взрослый человек, должна отдавать себе отчёт в своих поступках и отвечать за последствия.

- Я всё знаю, всё понимаю. Всё будет хорошо, - спокойно ответила девушка брату.

Он вздохнул:

- Возвращайтесь быстрее, Буду ждать вас.

Помог сестре с её спутником запастись всем необходимым для путешествия, а также - водой и провизией. Всё это погрузили на облачко.

Ох, как не любил Зеркальный принц подобные расставания. Не знаешь, что сказать? Какие выбрать слова? Лучше всего – предельно сократить эту процедуру.

Что он и сделал: поднял и поставил на облачко Зоряну, сам шагнул к ней и встал рядом. И вот уже они оторвались от земли, помахали руками провожающим и унеслись, набирая высоту, над головами людских толп, в сторону юга, постепенно набирая высоту и скорость.

Посвежевший ветер сделался слишком упругим, грозя стать почти жёстким. Тогда принц накрыл всё облачко невидимой полусферой. Под ней ветер стал неощутимым. Да и облачко сделалось теплее, постепенно согрев и воздух.

Позже Азван увеличил размеры облачка, чтобы можно было прогуливаться по нему. В передней части сотворил почти полное подобие дивана, на котором они сидели и лежали.

Зеркальный принц заставлял облачка лететь с высочайшей скоростью и не слишком высоко, чтобы можно было наблюдать внизу всё то, что там находилось. Это было интересно и ему и Зоряне.

Они буквально пронеслись над небольшим селением, жители которых, задрав головы, смотрели вверх. Азван даже расслышал отдельные удивлённые восклицания людей. Подумал, что это излишнее, и сделал облачко невидимым для всех человеческих глаз…

Девушка вскрикнула, так как переставала видеть облачко, на котором находилась. Зеркальный принц её успокоил и тут внёс в свою магию толику изменений. После этого для них часть облачка стала видимой, та, на которой находился диван. Пояснил, что так удобнее наблюдать за панорамой местности под ними. На всякий случай создал по периметру облачка призрачную ограду, дабы Зоряна ненароком не переступила опасный край и не упала в пустоту.

Когда внизу началась пустыня, то Азван несколько снизил скорость облачка и чуть свернул направо.

Скоро показался город. Он показал спутнице:

- Это Шадлаш. Я побывал в нём в своих странствиях. Совсем недолго. Отдохнул и отправился дальше.

Зоряна принялась внимательно рассматривать крепостные стены, протянувшиеся неправильным овалом. Внутри них находилось скопище беспорядочно разбросанных зданий. Деревьев росло мало и они все были чахлые.

- Ой, какие они пыльные. Наверное, дожди бываю редко!

- Да, - согласился Зеркальный принц, - очень редко. Вода здесь – большая ценность.

Вспомнил, насколько благодарен был ему наёмник Урген, с которым он встретился у ворот, а после которого угостил драгоценной в Шадлаше водой. Этим он как бы расплатился за извлечённые из памяти Ургена некоторые магические знания: умение понимать любые языки и говорить на них, а ещё – очищать грязную воду. Позже ему всё это пригодилось.

Увиденный город не слишком впечатлил Зоряну, а вот спустя некоторое время она сильно заинтересовалась другим. К нему и направлялось облачко.

Он поражал своими размерами и впечатлял величественными постройками из серо-белого камня. Проплыли внизу внушительные мощные крепостные стены и башни около огромных двухстворчатых ворот, каждую половинку коих украшали львы с раскрытыми пастями, как бы готовясь ринуться на непрошенных гостей. Они как бы предупреждали, что с недобрыми намерениями сюда лучше не соваться.

Азван сообщил что некогда посетил этот затерянный город. Он с девушкой с интересом рассматривали белокаменные здания, украшенные тончайшей резьбой. Купола башен сияли золотом или синевой. Улицы были совершенно безлюдными: ни людей, ни животных. Раскидистые пальмы с мохнатыми стволами шелестели на ветру безжизненной листвой.

Зоряна не сказала о своём желании осмотреть удивительный город, это почувствовал Зеркальный принц. Он тут же плавно снизил облачко до самой земли, где они сошли на середину широкой улицы. Облачко с размещённым внутри чёрным магом взмыло вверх и замерло над головами людей, прикрыв их от солнца.

Когда они отправились в сторону прекрасного дворца, хорошо видимого впереди, то облачко с такой же скоростью плыло над ними, укрывая своей тенью.

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом совершенно сухих веток пальм, скрипом песка или раздавленных листьев под ногами Зеркального принца и его спутницы. С безлюдных улиц некому было убирать скопившийся мусор. Местами его имелось немало, а где-то поверхность дороги даже бугрилась от нанесённого ветром песка.

Вот справа оказался базарный квартал с множеством лавок. Их прилавки были полны разнообразными товарами, создавая впечатление того, что продавцы и покупатели исчезли все разом, словно бы в один миг рассеялись в воздухе.

Оставались на местах драгоценные камни в рядах ювелиров – чистейшей воды бриллианты, яхонты, индийские алмазы, изумруды, бадахшанские лалы-рубины, ярчайшая бирюза, яшма и нефрит, золото и серебро. А также оружие, различное оружие, изделия чеканщиков и гончаров. Лежали рулоны тканей – шёлка, атласа, парчи, бархата, батиста, кашемира.

Зоряну привлекли золотые узоры на светло-зеленом отрезе парчи. Она подошла, желая лучше рассмотреть их, коснулась рулона. Он от прикосновения дрогнул, распался на клочки, а они рассыпались мелкой пылью. Девушка невольно вскрикнула.

- Лучше эти ткани не трогать. Пусть остаются в таком виде. Так хоть на них поглядеть можно. Не буду ничего касаться, – решила Зоряна. – Жалко. Были таким красивыми – и вдруг превратились в ничто. Знала бы, даже касаться не стала, только бы глядела.

Такими же сгнившими оказались овощи и фрукты, еда в харчевнях. Они все обращались в прах от малейшего сотрясения воздуха. Например, от громких слов или просто шагов.

Азван провёл спутницу по главной улице к величественному дворцу. Они вошли в открытую дверь, за нею оказался коридор с полом из пыльного цветного мрамора. Осмотрели тронный зал, различные помещения. Спустились в подвал. Двери Зеркальный принц открывал с помощью заклинания, а когда покидал комнату, то аккуратно запирал её за собой.

Проходя по коридору с множеством панно и гобеленов на стенах, он намеренно прошёл мимо одной из дверей. Даже отвлёк внимание Зоряны, спросив её о рисунке, расположенном на противоположной стороне чуть впереди. Там был изображён грациозный грифон, вставший на задние лапы и вскинувший в воздух передние. Девушка заинтересовалась им, восторгаясь мастерством мастера, изобразившего зверя во всех деталях. Был виден блеск хрусталика тёмного глаза, смотрящего на людей.

Азван же явственно вспомнил своё прежнее посещение дворца, когда он побывал в комнате, в которую не захотел повести Зоряну.

Явственно вспомнил её…

Тогда та комната была залита солнечных светом из раскрытого окна с цветастыми портьерами на них. Он частично падал и на просторную кровать, накрытую шёлковым одеялом. На стене находился большой мозаичный портрет юной девушки, которая показалась ему прелестной. Испытал некоторую досаду, что этим как бы изменяет в мыслях Миляне, поисками которой он тогда занимался. Красавица была практически во всём противоположностью Миляне, была смугла, черноволоса, с миндалевидными тёмными глазами. Имела маленький с горбинкой нос. Её полупрозрачный костюм не столько скрывал, сколько подчёркивал точёную фигурку с тонкой талией и полными округлыми бёдрами.

Опять возникли неприятные чувства от того, что он снова ощутил обаяние незнакомки. В памяти всплыла… нет, уже ни Миляна, как тогда, а Вильяна, которая вполне могла соперничать красотой с той, которую запечатлели на портрете. Но тут же вспомнилась Зоряна, юная, обаятельная, непосредственная…

И все прочие образы померкли, как бы уплыли, удалились. И только сейчас Зеркальный принц понял, что ему всех дороже именно та, которая стоит рядом с ним. Словно бы новыми глазами посмотрел на Зоряну, которая наглядевшись на грифона и соседние рисунки, прижалась к плечу спутника. Это простое движение вызвало в нём нежное ответное чувство…

Далее он показал девушке упрятанную в подземельях несметную казну местного владыки.

Для продвижения по мрачным коридорам сотворил магические фонарики, которые освещали им путь.

В помещении, высеченным в каменном массиве, стояли сундуки, наполненные слитками золотом, серебра, монетами, и ларцы с драгоценными камнями. В стороне находился длинный ларь на ножках, в нём лежали всевозможные украшения, в том числе – ожерелья, колье, диадемы и короны.

Предложил Зоряне выбрать то, что ей понравится.

- А можно? Это же не наше, - засомневалась она. – Можно ли брать чужое? Наверное, не очень хорошо.

- Сейчас это всё неизвестно чьё, - ответил Азван. – Думаю, что-то взять нам можно. Ну, хоть кое-что, что больше всего понравится. Когда я побывал тут, то взял несколько камней.

Девушка подумала и принялась рассматривать украшения, беря поочередно то одно, то другое,

В конце концов, она всё же решилась, взяла диадему и повернулась к Зеркальному принцу:

- Если ты не против, то я возьму это. Можно?

- Конечно же, можно! – сразу же воскликнул он. – Почему я могу быть против!

Осматривая диадему, вспомнил, что не столь давно она отдала свою диадему Вильяне перед её погребением. Эта тоже была сравнительно простой: гибкий золотой ободок по низу был покрыт чистейшей воды бриллиантами, а от них вверх шли как бы рассеиваясь «лучики» из мелких бриллиантов. В центре диадемы находился небольшой с множеством мелких граней камень насыщенного жёлто-золотого цвета.

- Давай я тебе её надену, - предложил Азван, помогая расположить ободок на золотистых волосах девушки.

Сам же Зеркальный принц в отличие от прошлого раза, когда он забрал отсюда довольно крупные камни, решил выбрать несколько штук, руководствуясь не величиной, а внешним видом кристаллов. Выбрал изумруд насыщенного зелёного цвета, красный алмаз безупречной внутренней чистоты и необычный синий гранат. Перед этим колебался¸ хотел заменить его рубином цвета свежей крови совершенной формы. Но потом отказался от него.

Оказавшись на свету, решил ещё раз осмотреть выбранные камни, достав их из кармана, Азван обнаружил, что синий гранат под солнечными лучами меняет свой вид в зависимости от того, под каким углом рассматривать кристалл. Менял оттенок синего цвета вплоть до голубого или становился зелёным и даже красным. Порадовался, что взял именно данный гранат, а не рубин…

Зоряна принялась осматривать необычный камень на ободке, поворачивая его то в одну, то в другую сторону.

В это время, любуясь спутницей, Зеркальный принц обратил внимание на необычную игру камней на диадеме: множество бриллиантов не только сами феерились множеством граней под светом солнца, но ещё отсвечивалась жёлтая окраска самого большого камня в центре. Не хотелось отводить глаз от хорошенькой головы Зоряны и её чудесного приобретения…

В этот момент Зеркальный принц ощутил сигнал опасности. Небольшой опасности, судя по слабому сигналу сторожевого заклинания. Опустил камни в карман и огляделся.

Оказалось, что к ним полукруглой цепью подкрадывается пять человек, прячась за стволы деревьев, за край здания, за кусты. Все они были вооружены длинными тяжёлыми ножами, похожими на мечи…

Пробежался по их сознаниям. Быстро понял, что эта группа прибыла с намерением поживиться в затерянном городе, зная о сокровищах, что имеются тут.

Они уже успели немало всего набрать в свои мешки на рынке, а тут увидели его с Зоряной. Безоружных и очень молодых. Решили захватить в плен, а затем решить их судьбу.

«Глупцы, - пожалел их Азван, - они не подозревают на кого нарвались».

Главарь в небольшом тюрбане осознал, что он с сообщниками обнаружен, а потому что-то выкрикнул, словно пролаяв коротко и зло.

Зеркальный принц его не понял, а потому воспользовался заклинанием, которое дало ему понимание данного языка. Оказалось, главарь дал команду перестать прятаться и захватить «мальчишку с его бабой».

Азван рассмеялся: они надеются справиться с ним? С победителем архимага Чужегара, ужасного Змияда, царя скорпионов Шуштед и многих иных? Да ему мошку сложнее придавить, не сразу поймаешь ей взглядом, а на этих только посмотрел – и нет их…

Пятёрка искателей сокровищ застыла, недоумённо смотря на смеющегося незнакомца, хотя тот должен был по их разумению смертельно испугаться или пуститься в бегство.

Зеркальный принц про себя отметил, то Зоряна встала рядом слева, чуть касаясь его и наклонив голову к его плечу. Как обычно сохраняла полное спокойствие. Подумал: «Её спокойствие в полной уверенности во мне. Ничего иного у ней в мыслях нет. Знает, что со мной ей бояться некого и нечего».

Главарь искателей сокровищ обругал своих соратников, указывая на безоружность «мальчишки» и указывая на «цацки» на голове «девки». Действительно, не обратить внимания на диадему было нельзя, слишком уж эффектно она выглядела даже с отдаления.

Азван на их глазах поднял себя с девушкой в воздух на высоту человеческого роста и, взмахнув правой рукой, сотворил в ней магическую саблю.

Зрелище устрашило всю пятёрку, она готова была броситься наутёк, но тут прозвучало с высоты:

- Стоять! – И они все застыли на своих местах во власти волшебных чар. Далее последовали указания: - Сейчас вы пойдёте и вернёте на прежние места всё, что тут забрали. Затем сразу же покинете город и забудете о его существовании. Никому о нём не говорите и сами сюда не приходите. Всё идите!

Искатели сокровищ тут же поспешили к лавкам, где принялись выкладывать всё то, что забрали оттуда. Затем они бегом отправились к городской стене, которую они преодолели с помощью верёвок с крюками на концах.

Зеркальный принц вдогонку послал в сознание каждого мысленную установку: в будущем напрочь забыть всё о потерянном городе и о посещении его.

Затем поднял голову вверх, отыскал глазами находящееся невысоко в небе облачко, заставил его опуститься перед собой. Окинул взглядом большой кристалл с Чужегаром, находящийся там, и протянул руку девушке, помогая подняться на мягкую поверхность облачка. Оно медленно поднялось и полетело на юг.

Уже в полёте вспомнил о расположенной рядом со стенами потерянного города, на его противоположной стороне от них, могиле - упокоении Диводара под бирюзовым куполом, который держался на девяти колоннах. На гранитной надгробной плите имелась надпись «Величайший из величайших». Прочитал её с помощью соответствующего заклинания. Осталось в памяти, что на той плите не было ни пылинки. Действовала могучая магия покоившегося в могиле Диводара.

О нём Азвану рассказывали его наставники - главный придворный маг Астерон, маги Духовлад и Белант. Они говорили о Диводаре с благоговением, утверждая, что более великого волшебника никогда не существовало. Ни до него, ни после. Будь у него такое желание, то Диводар сумел бы легко покорить все подлунные царства и народы, но не хотел этого. Жил величайший из величайших магов в очень давние, стародавние времена. Никто не ведал, откуда он родом и где закончил свой земной путь…

Зеркальный принц вспомнил те слова, которые он произнёс, стоя у надгробной плиты, и сейчас повторил их:

- Теперь я знаю, где упокоился ты, Величайший из величайших. Покойся с миром!

Задумался: «Неужели Диводар сильнее Чужегара? Вот бы попытаться узнать его дивную магию… - И содрогнулся всем телом от мысли: - А вдруг он тоже оживёт, как Чужегар, чьи познания я пытался отзеркалить с огромными нежелательными последствиями?.. Нужно подумать и о такой весьма вероятной возможности… Впрочем, о Диводаре мне говорили, что он был сосредоточен на поисках знании, совершенствовался в магии, другим почти не интересовался… Ладно, я возвращаться не буду. Ежели и вернусь сюда, то когда-нибудь позже. И прежде всё хорошо обдумав».

Но эти мысли к нему возвращались и возвращались. Вспомнив могилу Диводара, которую он видел свыше века назад, Азван вдруг ощутил в себе способность отзеркалить все знания величайшего из величайших даже на расстоянии. И без всяких опасных для себя последствий. Но удержал себя от этого: «Нужно это сделать, когда окажусь на месте упокоения Диводара…»

В ходе подобных размышлений Азван неожиданно для себя осознал, что способен отзеркалить магию даже тех, магов, которых он не видел, а только слышал о них. Чудесным образом он её мог получить.

Однажды подумал, что пройдут века или тысячелетия, будут рождаться великие маги…

И тут перед ним зароились образы тех волшебников, чародеев, магов, ведунов, волхвов, колдунов, которые будут жить после него, в далёком будущем. Смутные, туманные, но они тоже позволяли зеркалить свои знания. Он это понял однозначно и твёрдо. Бери – и пользуйся способностями тех, кто ещё не родился.

Азвана потрясли подобные возможности, и он тут же оборвал все нити, ведущие в будущее. Слишком уж невероятные перспективы перед ним открывались…

Ближе к вечеру облачко с пассажирами оказалось над бескрайней песчаной пустыней. Здесь обитал царь скорпионов Шуштед, который доставил ему немало неприятностей: наслал песчаную бурю и пленил его, тогда Азван едва сумел выбраться из-под завалов песка. Позже он был заключён в темницу, просидел в ней немало времени, пока его не освободили гномы. С благодарностью вспомнил их имена – Борзоног и Барсук.

Они провели его в свои подземные владения, где представили фактическому главе царства гномов, которого звали Большаком, уважительно добавляя - многомудрый староста. Ему Зеркальный принц отдал кольцо Диодарта, взятое у побеждённого им мага Бародура, чем заслужил немалую благодарность Большака и других гномов.

С признательностью вспомнил вечно спорящих между собой гномьих врачей – Здоровяка и Густоброва. С ними он поделился своей врачебной магией, но немало таковой позаимствовал и у них. Узнал ряд весьма редких заклинаний, которые потом многажды применял…

С нелёгкими усилиями справился с искушением посетить гномов. Сказал себе, с досадой глянув на мутный тёмно-серый кристалл с заключённым внутри Чужегаром: «Навещу гномов на обратной дороге, когда освобожусь от груза…Возможно, снова искупаюсь в их подземных термах. Они не хуже любой бани. Несомненно, не откажется побывать в термах и Зоряна. Там имеются мужское и женское отделения…»

Уже ночью, когда Зоряна заснула, Азван поднялся, заметив быстро светлеющий впереди горизонт. Довольно скоро стало светло, как днём. Прямо по ходу движения облачка находилась Огненная река, языки его пламени образовали почти сплошную стену. Стал ощущаться её нарастающий жар.

Зеркальный принц извлёк из своей памяти необходимое заклинание, которое он использовал при первом пересечении преграды. Перед облачком образовался свободное пространство в сполохах пламени, так что оно свободно пролетела над Огненной рекой.

Далее находилось открытое пространство с чахлой растительностью. Именно здесь произошла его битва со Змиядом.

Азван прилёг рядом с девушкой, вспоминая те события, но потом резко оборвал их и погрузил себя в сон, применив магию. Ему следовало набраться сил, завтрашний день определял всё…

Вместо эпилога. В бездне бездн

Утром они проснулись почти одновременно. Улыбнулись друг другу.

Азван огляделся вокруг. Небо было пасмурно хмурым и даже на вид очень холодным. Казалось, что дождевые тучи у горизонта слились с землёй.

И это не только казалось. В ходе полёта облачка это подтвердилось. Готовые разразиться ливнем тучи словно бы притягивало к земле. Они висели всё ниже и ниже. Потому и летящему облачку с людьми приходилось несколько снижаться, дабы они головами не задевали облачный потолок.

Зеркальный принц показал рукой вперёд и сообщил спутнице, что в его прошлое посещение этого места здесь выстроилось огромное войско Чернобоха, властителя полуночного югодальнего царства. Оба фланга его уходили за горизонт. Впрочем, он тоже тогда явился не один. Ехал на жеребце во главе грозного скопища всех тех, кого заставил следовать за собой своей магией. Как живых, так и мёртвых. Даже Змияд находился неподалёку со смертельной раной в груди, но пробуждённый своим победителем к жизни. Правда, Азван больше надеялся не столько на своё небывалое по составу и мощи войско, сколько на самого себя.

- Ты сражался с ним и победил? – спросила Зоряна.

- Нет. Драться я не стал… вернее, Чернобох не пожелал. У него много имён. В том числе его зовут Кощеем. Он сказал, что победить не сможет. Признался, что ему жаль губить своих людей. Хотя там были не только люди.

- Очень добрый и хороший человек, - похвалила Чернобоха Зоряна.

Азван не ответил, а вгляделся вдаль, обострив своё зрение магическим заклинанием, и воскликнул:

- Ты сейчас можешь увидеть этого доброго и хорошего человека, - про себя же добавил: - Хотя это вовсе и не человек.

- Ой, как хорошо! – радостно захлопала в ладоши девушка. – Где он?

- Вон там! Мы к нему летим! – показал вперёд принц.

И вот уже облачко, предельно замедлив полёт, снизилось и остановилось перед донельзя странным всадником. На лошади цвета агата восседал неимоверно древний старец с пергаментно высохшим тёмным лицом, казавшийся высохшей мумией. На практически безволосом черепе находилась простая железная корона. В казалось бы пустых глазницах временами мелькали огненные искры. На нём было одеяние чернее ночи, без всяких доспехов и оружия. Подчёркнуто мирный вид.

Принц вспомнил, что в прошлый раз Чернобох имел при себе меч с волнистым клинком, похожим на материализованную чёрную молнию. Ощутил значительную эманацию магии, исходящую от всадника. Но в прошлый раз она была намного сильнее…

Сразу же мысленно подправил себя: «В прошлый раз она показалась мне более значительной по сравнению с моей. А сейчас я стал сильнее. Потому ощущается заметно слабее. А я в полёте разобрался и со всем магическим наследием Чужегара, моя мощь увеличилась…»

Услышал знакомый скрипучий голос Чернобоха:

- Я знал, что ты вернёшься.

- Рад, что снова вижу тебя, - улыбнулся Азван.

- Не знаю, рад ли я. Давно забыл, когда я радовался в последний раз. Но интересно поглядеть на тебя после недолгой разлуки.

- Недолгой? Прошло намного более века.

- Это для вас, коротко живущих, время очень ценно, а что оно мне? Меня же зовут ещё и Кощеем Бессмертным. Я не совсем бессмертен. Но по сравнению с вами меня можно именовать и так. Тем более, мне всё равно как меня зовут.

- Но я всё же рад увидеть тебя снова.

- А мне немного интересно, - скрипуче продолжал Чернобох. - Почти столь же интересно, как было в прошлый раз. Никогда даже в мыслях не было, что увижу не только Зеркального принца, но и Деву Победы.

- Что ты сказал? Дева Победы? Ты что-то знаешь о ней? – с забившимся от волнения сердцем спросил Азван, услышав слова «Дева Победы».

- Что-то знаю, - признался Чернобох и продолжил скрипучим голосом: - Довелось слышать про такую. Хотя и очень давно. Я тебе говорил в прошлый раз, что за свою жизнь слышал о двух зеркальных магах. Только слышал, не встречался с ними. Однажды дошла до меня весть о существовании в очень дальних краях, где-то на Севере, Девы Победы.

- Что ты знаешь о ней?

- Судя по всему, тебе о ней ничего не ведомо. Или почти ничего, - проскрипел Чернобох, его высохшие губы изобразили тень улыбки. – Что ж, расскажу. Таить что-то я не привык. Я слишком силён, чтобы пользоваться кривдой. Всегда действую и говорю всё прямо.

- Говори!

- Странно, что ты ничего не знаешь о ней, хотя при тебе имеется Дева Победы. А ведь по своей магической мощи ты уже намного перерос меня. Впрочем, это просто знания и какие-то умения коротко живущего. Я же живу долго, очень долго и мне случайно стало известно о столь редчайшем виде магии. А ты этого пока не знаешь.

- Прошу тебя, расскажи.

- Расскажу, куда я денусь, - качнул головой Чернобох. – Разве я посмею отказать Зеркальному принцу с Девой Победы. Никто вам отказать не посмеет. Иначе пожалеет. И никто вас не осилит. Пока вы вместе.

- А почему, почему? – уже немного раздражаясь спросил Азван, речь Чернобоха показалась ему излишне многословной.

- А как иначе? Ты так и не догадался по имени – Дева Победы. С кем она – с тем и победа. Такой у неё магический дар. И он твоему не уступает. Но это как судить. С не меньшим основанием можно утверждать, что и многократно превосходит. Между прочим, с таким даром рождаются куда реже, чем с твоей способностью зеркалить магию. Я же тебе сказал: при своей жизни слышал о двух зеркальных магах и всего лишь об одной Деве Победы.

- Вон оно что? – глаза Азвана затуманились воспоминаниями. Только сейчас он понял, почему столь легко сломил сопротивление Чужегара, почему ему казались слабыми его атаки. И он тогда легко преодолел защиту противника и отзеркалил все знания чёрного мага, чего до того без Зоряны не мог сделать. Азвану стало стыдно от мысли, что временами она казалась ему чудной, блаженной, как бы находящейся не в себе. Вспомнил, что о девушке говорили – «Она не от мира сего». Не боялась тогда грядущей битвы, отказалась от доспехов и оружия. Зачем ей всё это? Да, она не понимала своей сущности, но привыкла к непобедимости своего брата. Несомненно, по этой причине он и был непобедимым, ведь при нём находилась его сестра – Дева Победы. Эфнасий не знал, что это она дарит ему победы. Не знал этого и сам Азван.

- Что, начал понимать. Все ли понял?

- Нет, не всё! – мотнул головой Азван. – Но как это происходит, в чём сущность её дара?

- Позволь мне объяснить теми словами и образами, которыми раскрыли сущность Девы Победы мне… Не помню, уж сколько тысяч лет назад это было. Но что-то до меня дошло.

- Рассказывай, я весь внимание! – поторопил его принц.

- Я сначала вообще ничего не понимал. Некоторую ясность внёс следующий пример… Оценим силу разных магов в цифрах – один, два, три, четыре, пять и так далее. А Дева Победы – это ноль. Ну, ноль – это ноль. Ничто. Как бы пустое место. Но ежели приставить к цифре, то единица станет десяткой, двойка – двадцаткой, пятёрка – полусотней, а десятка – сотней. И так далее и тому подобное. Вот так приумножает Дева Победы своего избранника. Получается, что по своему дару она многократно превосходит того, рядом с кем…

- Это точно так?

- Суди сам. Ежели сила мага единица, а с ней – десятка, то доли таковы – у него одна, а у неё – девять. Ежели кто сам по себе силён на десятку, а вместе с ней они составляют сотню. Из неё десятка его, а девяносто – её. Вот такой расклад. Ну, примерно такой. Я много размышлял. Мне кажется, что в каких-то случаях бывает и совсем иное. Если Дева победы оказывается как бы впереди своего избранника.

- Это как?

- Когда ноль оказывается впереди какой-то цифры, то он уменьшает её значение в десять раз. Была десятка – стала единица. Была пятёрка – стала половиной единицы. Наверное, бывает и так.

Азван озадаченно покачал головой. А Чернобох продолжал скрипеть своим голосом:

- Кстати, тогда мне сказали, что Дева Победы не только дарует победы, но и удачу в делах, всяческие успехи, благотворно воздействует на организм и настроение. Не знаю, правда ли это, но мне так говорили… Вот почему в прошлую нашу встречу ты был почти равен мне во всём, а теперь я рядом с тобой просто как младенец. Ведь с тобой Дева Победы, чудесно умножающая твою мощь. Не хочется признавать эту истину, но, увы, это так. Я не привык кривить словами, никогда не вру. Разве что иногда молчанием. Не больше. Я всегда был слишком силён, потому неправдой никогда не пользовался. Говорил и действовал всегда прямо.

- Спасибо, я всё понял, - поблагодарил Чернобоха Азван. – Ох, как я рад, что снова увидел тебя! Очень рад! Всё гадал и не мог понять, что это значит – Дева Победы? Прими мою огромную признательность за разъяснения.

- Пока ты с ней… вернее, пока она с тобой никто тебе не страшен. Помни это: пока с тобой Дева Победы – ты непобедим… Но ты прибыл сюда вовсе не за этим. Ты же не знал, что я могу помочь тебе с решением этой маленькой загадки.

- Ты прав. Нужно кое-что… вернее, кое-кого скрыть как можно глубже. Дабы никто не смог сыскать и вернуть обратно. Никто и никогда! Позволишь сделать это?

- Я бы и в нашу первую встречу тебе почти ни в чём бы не отказал. Сейчас же ты стал намного сильнее. А уж вместе с Девой Победы ты можешь вообще никого не спрашивать, а только оглашать свою волю…

- Наверное, могу, - не стал спорить Азван. - И всё же я прошу тебя. Не приказываю. Прошу.

- Благодарю за просьбу. Пожалуйста, делай своё дело…

- Вижу, ты знаешь, кто там внутри. Так же?

- Конечно же, знаю. Мне моих способностей для этого ещё вполне хватает. Встречались мы с ним тысячу с лишком лет назад. Чужегар тогда был ещё довольно скромным магом. Мне в рот заглядывал. Но имелась в нём червоточина. Я его предупреждал, что он плохо кончит. И оказался прав. Дважды. В первый раз он на одного зеркального мага нарвался, а теперь сподобился встретиться со вторым зеркальным магом, да ещё и с Девой Победы. А это невероятная комбинация по силе, мощи. И ведь он пытался уберечься, но оберечься от зеркального мага, а о Деве Победы и не подозревал. Оказался таким же коротко живущим глупцом, как и все желающие мирового господства. А таким только одна дорога…

Конь Чернобоха развернулся и поцокал по дороге в обратную сторону. Туда же полетело сумеречными небесами и облачко с Азваном и Зоряной. Зеркальный принц постепенно набирал скорость, но делал это рассчитано медленно, опасаясь, что обгонит всадника, но тот постоянно держался чуть впереди, хотя и несколько в стороне. Хоть в этой малости, но не уступил гостю. Только прекратился цокот копыт, хотя конь по-прежнему перебирал агатовыми ногами, но только по воздуху.

Они пронеслись над чем-то клубящимся, лопающимся там внизу и пахнущим серой.

Затем появилась пелена из мерцающей черноты, неощутимо пройдя её, принц с девушкой увидели под собой провал чуть ли не бездонной бездны. Внизу что-то ворочалось, меняя форму, словно тесто в квашне. Только масса была почти сплошной чернью с проблесками ржавого багрянца.

Над бездной облачко зависло. Притормозил коня и Чернобох, чуть тронул высохшей рукой поводья своего скакуна угольного цвета.

Зеркальный принц поднял магией кристалл с находящемся в нём Чужегаром и отправил вниз. Но не бросил, контролировал падение до самой встречи с шевелящейся внизу массой. Аккуратно положил сверху и позволил нырнуть вниз, а затем приложил все старания, дабы погрузить пленённого чёрного мага как можно глубже – в бездну бездн, где он должен будет пребывать до самого конца мироздания…

Чернобох смотрел на происходящее, восседая на своём коне над бездной.

Зоряна поглядела на него и сказала:

- Он только притворяется страшным, а на самом деле он вовсе не такой.

Азван поднял голову, посмотрел на девушку и только сейчас осознал, что его миссия исполнена. Больше никакой угрозы миру нет. А всё прочее, что в нём имеется из нехорошего, по сравнению с этой, просто мелкие дрязги. Какими бы трагическими они не были. Мир избавился от самого худшего. Теперь можно было вернуться в него и улучшать.

- Он добрый и хороший!

- Кто, Чернобох? – переспросил Зеркальный принц и ответил, скрыв улыбку: - Ты права. Он именно такой.

Затем улыбки у него и вовсе не стало, она испарилась без следа даже из его души. Ему подумалось: «А ведь это даже не наивность, а сама мудрость – видеть во всём и во всех только хорошее. Столкнёшься с такой, и поневоле тянет быть действительно столь же добрым, не хуже… Лишь последний подлец всё решится ответить иначе, по-своему – злодейски. Да и то потом, пусть не сразу, будет вспоминать и каяться, что поступил именно так…»

Вспомнил, как он мальчиком однажды увидел в дворцовом саду только что распустившийся цветок гвоздики. Не удержался и сорвал его, а затем сильно-сильно пожалел, что уничтожил эту красоту, которой могли любоваться и другие люди.

Вздохнул и вернулся к реальности. Вспомнил о Чернобохе. Если бы над ним был устроен суд, то приговор бы ему оказался вынесен предельно суровый. Много чего он натворил злодейского в своей жизни, в том числе и под именем Кощей Бессмертный. Но в отношении Зеркального принца он был безупречен, в прошлый раз вернул ему кристалл с Миляной и сейчас не возражал против захоронения Чужегара. Да и раскрыл давно его мучившую загадку – тайну дара Зоряны, Девы Победы.

Азван вспомнил, что одной из причин Чернобоха не вступать с ним в бой была жалость: не хотел он губить «коротко живущих», которые находились в его подчинении. Ежели судить по этим поступкам, то он действительно хороший… Ну, не человек, а тот, кем он являлся. Тут Зоряна права…

Поглядел за спину властелина тёмного царства, дальневидение помогло ему разглядеть на плато огромный дворец, словно сделанный из единого куска угля с окнами гагатового цвета. Мало отличающаяся от них высокая ограда имела плотно затворенные мрачные ворота. Вспомнил своё посещение жилища Чернобоха, когда явился сюда за Миляной. Тогда он прошёл внутрь по пустым, холодным и тёмным коридорам, освещаемых факелами с чёрным пламенем. Каждый шаг по каменным плитам отдавался громким эхом…

Азван покачал головой, не желая будить воспоминаний, а уж тем более идти во дворец со своей нынешней спутницей. Покосился на Зоряну: а вдруг она заметит эти хоромы Чернобоха и захочет их посетить?..

Но сразу успокоился: нет, девушка даже не видит их. В отличие от него, она не умела магически усиливать зрение. Как, впрочем, и остальные чувства.

Пора была возвращаться обратно. Сказал о том девушке.

Зоряна прощально помахала рукой восседающему на угольно-чёрном коне сумрачному всаднику. Азван сделал тоже самое.

Чернобох ответил им, на его тёмное лицо легла тень улыбки и он скрипуче произнёс то ли «до свидания», то ли «прощайте».

Зеркальный принц и Дева Победы его слов не расслышали – облачко уже тронулось с места и полетело прочь из царства мрака, стремительно удаляясь от его повелителя. Набирая ход, неслось всё стремительнее вперёд, к свету, живительному воздуху, яркому солнцу и ко всему тому огромному прекрасному миру, который ждал их возвращения…