Застывшие капли

Глава 1

— Хватит болтать! — с этими словами я открыла дверь в неприметную лачугу на окраине заброшенной разграбленной деревушки.

Мы провели тут уже неделю, пока я оправлялась от травм. Небезопасно было идти из-за возможного засилья дезертиров и разношёрстных бандитов в окружающей местности. Всё-таки битвы в окрестностях идут жаркие. Полно всякого отребья, шастающего по лесам.

Аммэ лежала на грязной лежанке и делала вид, что спит. Хотя мгновение назад, как обычно, разговаривала сама с собой еле различимым шёпотом. Я была в этом уверена. Должно быть, она услышала мои шаги, потому и замолчала. У неё плохо получалось притворяться спящей, хотя она даже пыталась похрапывать. Что сказать? Глупая девчонка.

Я подошла к ней и потормошила:

— Вставай! Я знаю, что ты не спишь.

— Может, вы развяжете меня? Я всё равно никуда не убегу. Я плохо бегаю.

— И это я знаю, Аммэ. Иначе ты бы давно попыталась убежать к своим дружкам-магам. Но вот добежала бы вряд ли, конечно.

— У меня нет друзей. Тем более магов. Хотя есть один парень! Он...

— Да замолчи ты уже! Мне это неинтересно.

— Мы идём в форт? Вам уже лучше? — с этими вопросами Аммэ встала с лежанки.

Я уловила её игривое приподнятое настроение.

— Лучше, лучше. Ты сама знаешь, что в форт. Надо избавиться от тебя поскорее, пока я с ума не сошла. Только веди себя так, чтобы не было проблем. Договорились?

Я подняла её связанные руки, достала кинжал, чтобы разрезать путы.

— Нет, — необычно кратко для себя ответила Аммэ.

Мне пришлось на мгновение задуматься, чтобы переварить столь неожиданный и весьма категоричный ответ.

— Что нет? Как нет? — только это и смогла я выдавить.

— Проблемы не зависят от моего поведения. Ну, точнее, они не всегда зависят от моего поведения…

— Ты прекрасно поняла, о чём я говорила! Ты меня намеренно изводишь?! — не выдержала я.

— Вовсе нет, — Аммэ потрясла руками, как бы приглашая меня закончить её освобождение.

— Обойдёшься! Вот хотела же с тобой по-хорошему! А ты начинаешь выкобениваться, даже будучи связанной! Ты действительно глупая девчонка!

Я посмотрела прямо в её большие хлопающие серо-голубые глаза, после чего добавила:

— Нет... Ты даже тупая! — убрав кинжал, я зашла ей за спину и легонько пнула, хотя и хотелось сделать это намного сильнее. — Двигай!

— Ай! Больно… — жалобно проскулила Аммэ.

— Ещё одно слово, Аммэ… ещё только одно… и моя вонючая портянка окажется у тебя во рту! Это она станет и твоим другом, и твоим собеседником!

Аммэ замолчала. Мы брели в спокойствии. Наконец-то я могла хотя бы попытаться насладиться этим всем вокруг: утренняя роса, пение птиц... Как прекрасно было бы вернуться назад до всего этого дерьма, хотя бы ненадолго. Я обернулась, чтобы осмотреться, забылась на мгновенье; на одно единственное мимолётное мгновенье. Заброшенная деревенька, от которой мы отдалились, хоть и находилась на заднем плане пейзажа, всё-таки сразу вернула мысли о войне и нашем отнюдь не лучшем положении на передний план.

Это уже третья война, в которой я участвую. Далеко не каждый наёмник мог бы таким похвастать. Так мало денег накоплено… Куда они вечно деваются? С такими темпами я никогда не смогу осесть в спокойном местечке на старости лет. Хотя… какая старость лет? Мне-то?! Осесть?! Это всего лишь мечты... Не на этой, так на следующей войне... да даже при следующей стычке. Да кто его знает когда? Но… понятно же, что мой конец ожидаем. Я всего лишь его оттягиваю. А всего-то надо было взглянуть правде в глаза. С другой стороны, рано ещё списывать себя со счетов! Не так уж я и стара, между прочим. Да и дело всё-таки есть. Ну, за эту девчонку хотя бы что-то должны мне дать. Всё-таки я её спасла. А она подмастерье из этих грёбаных магов. Не шибко густо, конечно, но и не пусто же!

— Слушай, Аммэ. А сколько за тебя дадут-то? Как ты думаешь? — прервала молчание я.

Аммэ повернулась ко мне и беззвучно зашевелила губами, так чтобы я видела эту нелепую немую сцену.

— Ну, хватит выкобениваться! Можешь уже говорить. Только не надо болтать без умолку.

— Не знаю. Может быть, 1000 азгонов.

— 1000?! За тебя?! — рассмеялась я.

Это была какая-то нереальная сумма. За целый сезон войны не самый последний наёмник вроде меня мог рассчитывать разве что на 50. Если ему удастся выжить, конечно.

— А что смешного? Я же сказала, что не знаю… Я никогда раньше не попадала в плен.

— Ты не в плену, глупая.

— Я связана и против своей воли иду в форт. Что это, если не плен?

— Ты связана для собственной же безопасности. Ты сама знаешь.

Аммэ уже привычно начала чуть слышно что-то бубнить себе под нос, потом резко остановилась и повернулась ко мне лицом.

— Если я не в плену, освободите меня! — в приказном тоне сказала Аммэ, что в общем-то не было для неё свойственно.

В принципе, я и сама хотела её освободить, если бы не разные её закидоны время от времени. Да и в форт с расположением войск Ордена (я рассчитывала на это) ввести их связанного представителя было бы по меньшей мере глупо. Меня бы, должно быть, ещё на подходе убили, подумав, что она действительно в плену. Со стороны это так и выглядело бы. А так... Орден должен наградить меня. Настроение у меня приподнялось, когда я стала блуждать в мыслях о награде. Я даже немного отвлеклась.

— Так что? — Аммэ вытянула руки вперёд.

— Ладно. Только прежде я скажу тебе правду, Аммэ. Ты не стоишь тысячи. Я вообще не представляю кто бы мог стоить тысячу азгонов. Разве что какой-нибудь генерал… Хм... Ты генерал, Аммэ?

Я специально окинула её ехидным взглядом с прищуром, как бы оценивая её, затем покачала головой, дабы усилить эффект, и продолжила:

— Нет. Точно нет. На тебе балахон кого? Подмастерья? Ты даже не настоящий маг, — взорвалась смехом я.

Аммэ, на удивление, молча уставилась на меня. По её бледным щекам потекли слёзы. Мне даже стало немного неловко.

— Эй! Ты чего? — опешив, сказала я.

— Вы правы… Точнее... не совсем… но правы… — всхлипывая и задыхаясь, принялась причитать она.

— Успокойся!

Я подошла к ней поближе, ухватилась за путы. Но в мгновение Аммэ с силой одёрнула руки.

— Нет! Разве вы не видите? — она стала трясти руками прямо перед моим лицом.

— Не вижу что?!

Я хотела освободить её, поэтому схватила руки Аммэ снова. Она резко дёрнулась и отстранилась, а затем и вовсе отошла на несколько шагов назад, после чего вытянула руки перед собой и продолжила причитать, но хотя бы с уже более редкими всхлипами:

— Разве настоящий маг мог бы позволить себе… быть связанным? Разве он не мог бы… освободиться по-вашему?

— Аммэ… Я не столь хорошо разбираюсь в магии и магах, чтобы…

— Нет! Вы разбираетесь! Вы сказали... вы сказали, что я подмастерье… Но это не так! — прервала меня она.

— Ну, на тебе балахон подмастерья… но... не то чтобы я сильно разбиралась в этом вот всём магическом…

— Нет! Всё верно! — внезапно перебила меня она и зарыдала с большей силой.

Я запуталась и совсем не поняла, что Аммэ имела в виду. Неужели она настолько ранима, что обычные шутки могли вызвать такую странную резкую реакцию? Или... они какие-то необычные для неё? И что мне нужно теперь делать? Я даже уже не помню... Стоит ли дать ей проплакаться... или же нужно начать успокаивать? Да и как её можно успокоить, если начать? Куча вопросов закрутилась в моей голове. Я просто-напросто совершенно не понимала, что нужно делать.

Аммэ скинула рюкзак и плюхнулась на него, продолжая плакать навзрыд. Я сняла свой рюкзак и расположилась рядом, последовав её примеру. Плач длился какое-то время, вопросы так же крутились, а Аммэ понемногу успокаивалась. Наконец, несколько раз всхлипнув, она принялась уже привычно болтать:

— Мастер Оргитиур… вот он… он всегда говорил, что я никчёмная и неспособная. Да-да... Так и говорил. Но всё-таки он разрешил мне... надеть одеяние подмастерья. Я его заранее расшила. Вот видите эти... плавные золотистые линии? Красиво? Или... вам не нравится?

— Красиво, Аммэ, красиво. Конечно, нравится.

На самом деле я никогда не обращала на них внимания. Тем не менее, выглядели они неплохо, даже очень хорошо. Ну, наверное… Я никогда особо не разбиралась в красоте подобных вещей. Но Аммэ незачем было об этом знать. Особенно сейчас.

— Обычно маги не вышивают сами. Да и ученики не всегда. А вот я... я многим вышивала в школе и не только… Однажды даже один из архимагов приехал! Представляете?! И знаете что?

— Надо же! И его балахон ты тоже украсила?

— Нет... Что вы… Мне бы никто и не позволил бы! Эх… Вы бы видели его одеяние! Да я бы и не посмела пробовать сама это сделать. Вы что! Кстати, не следует называть одеяния магов балахонами. А знаете почему?

— Почему? — я задала вопрос, который никогда бы не задала Аммэ при других обстоятельствах.

Ожидаемо Аммэ погрузилась в свои россказни и наконец перестала плакать. Вся эта магическая чепуха с иерархиями и шмотками была совершенно мне неинтересна. Тем не менее, я решила, что ей нужно выговориться, так будет меньше шанс, что она снова заплачет. Уж целую неделю терпела её болтовню, хоть и с переменным успехом, конечно. А тут… Ладно... Потерплю ещё.

— Вот! Теперь вы понимаете разницу? — закончив, спросила меня Аммэ.

— Э… Ну да, ты всё доходчиво объяснила.

— Так вот… На чём я остановилась?

— Вот по пути и вспомним.

Я привстала. Но Аммэ заставила меня снова опуститься на рюкзак следующим своим выкриком:

— Вспомнила! — она еле заметно улыбнулась. — Так вот… архимаг обратил внимание на одеяние мастера Оргитиура! Которое знаете кто расшил и украсил? Ну, вы же догадались уже! — наконец-то она в обычной для неё манере рассмеялась. — Правду вам говорю! Я была неподалёку, когда они общались. Представляете?!

— Это же замечательно! И что он сказал?

— Кто?

— Ну этот… архимаг.

— Я не знаю. Они разговаривали о каких-то своих делах. Но то, как он посмотрел на одеяние мастера Оргитиура… Я сразу всё поняла. Ему оно понравилось. Я целый сезон расшивала! Эх, вы бы видели! Такое красивое...

— Ты молодец, Аммэ!

— Нет! Не молодец! Совсем не молодец! Я никогда не стану магом... — она снова начала всхлипывать.

— Ну что такое-то снова? Давай я наконец освобожу тебя.

Я пододвинулась к Аммэ, медленно достав кинжал, и уже в который раз взяла её путы. Внезапно она схватила меня за запястье и каким-то образом выбила кинжал, после чего сразу же подобрала его. Я даже не успела опомниться. Эта, казалось бы, глупая девчонка застала меня врасплох! Я отпрыгнула и крикнула:

— Ты что творишь?! — протянув руку, но всё же держась на относительно безопасном расстоянии, я добавила: — Отдай мне его, глу…

Я осеклась на полуслове. Аммэ держала кинжал, по её щекам стекали слёзы: капли падали вниз и смешивались с росой. Странно, но в её чистых серо-голубых глазах, изрядно омытых слезами, не было ни злобы, ни ненависти. Было нечто другое. К сожалению, мне было непонятно что именно. Почему-то я даже не сомневалась, что она не причинит мне вреда. Тем не менее, я решила не подходить слишком близко, на всякий случай.

— Глупая? — Аммэ продолжила за меня неуместное обращение.

Она направила на меня присвоенный кинжал, который ещё мгновения назад был моим.

— Аммэ, я знаю, что ты не хочешь этого. Ты расстроена. Понимаю.

— Нет! Не понимаете! Никто не понимает!

Аммэ замолчала, а потом продолжила говорить сама с собой:

— Мы тоже не понимаем. Нет! И ещё раз нет! Мы не слабы, как многие думали... Мы смогли отнять оружие у такой умелой воительницы! Мы… нет… не будет этого! Она не такая!

Монолог безумицы продолжался ещё какое-то время. Я слышала, что Аммэ разговаривает с собой, бубнит что-то постоянно. Странная? Да! Но я не думала, что она реально сумасшедшая. Сказывалось отсутствие тесного общения с магами, должно быть. Хотя... судя по данной ситуации... не уверена, что я многое потеряла. В общем, я не понимала, что происходит и что от неё теперь следует ожидать. На всякий случай, я медленно отошла на несколько шагов назад. Наконец она отвлеклась от жуткого совершенно непонятного разговора с собой и обратилась явно уже ко мне:

— Не бойтесь.

Она вертела кинжал в руках, разглядывала его.

— Я не боюсь тебя, Аммэ. Я просто не знала, что ты действительно чокнутая. Бросай кинжал, вставай на колени, вытяни руки перед собой и не двигайся, — ровным голосом произнесла я.

— Я не чокнутая! — вскрикнула она.

Аммэ снова начала рыдать, причём пуще прежнего. Она завалилась на бок.

— Ну, не ты, а вы. Или что ты там бормотала? Мы-мы-мы? Мне это неинтересно! Бросай кинжал! Живо!

— Вы не понимаете… Мне так плохо…

Холодное оружие блеснуло в её руках, которые по-прежнему были связаны. Аммэ даже не пыталась освободиться. Внезапно она изогнулась и нанесла себе пару ударов в плечо, оставив в нём кинжал. Всё произошло очень быстро. Её и без того красный балахон окрасила вытекающая из раны кровь. Золотистые плавные линии прервались в области раны, из которой она медленно достала кинжал и снова уставилась на него. Её бледные руки испачкались в крови. Аммэ стала завывать тихо и жутко.

Я по-прежнему не понимала, что мне делать. Просто хотелось, чтобы это безумие закончилось. Я повидала много всякого дерьма и во время войн, и во время так называемой мирной жизни. Разного рода самобичевания и членовредительства также приходилось наблюдать. Но... Аммэ? У меня не вязалось одно с другим. Странные чувства начали просыпаться во мне, казалось бы, давно полуживые и какие-то далёкие.

— Глупая девчонка! Ты что творишь?! — закричала я.

Кровь лениво стекала по кинжалу, её капли падали на то самое место, которое было уже изрядно залито чистыми слезами Аммэ. Недавно болтливая, совсем не умолкающая девушка не давала мне ответ. Я вынула меч из ножен, на всякий случай, и приблизилась к ней на расстояние равное верному удару. Я не знала, что нужно делать точно, поэтому делала только лишь то, что умела лучше всего.

— Брось кинжал! Встань на колени! Руки перед собой! — грубым голосом скомандовала я, а затем добавила: — Я не шучу, Аммэ…

Мой широкий меч сухо указывал на её влажную тонкую шею. Хотя я и не была до конца уверена, что смогу пустить его в ход. Я уповала на то, что безумная Аммэ наконец повинуется.

Она покорно взглянула на меня заплаканными покрасневшими глазами и подчинилась требованиям, не проронив ни слова. Стало немного жутко, будто бы передо мной был совершенно другой человек. Смешанные чувства у меня появились к ней. Я видела много глаз, даже приходилось некоторые выкалывать. Но в глазах Аммэ... в них было что-то не до конца понятное мне. Что же за загадки скрывались за этими серо-голубыми витринами? Какую боль, какие вообще чувства она в себе несёт? В этот момент, наверное, мне даже стало её жаль. Хотя мне казалось, что я давно утратила это чувство; что оно уже даже не какое-то полумёртвое, а было именно убито и зарыто одним из первых во мне.

— Мне жаль, Аммэ… Сейчас я обработаю твою рану. Для этого мне нужно освободить твои руки. Не выкидывай больше подобного. Договорились?

Она молчала, просто смотрела на меня. Я неаккуратно подняла кинжал, испачкалась в крови самой невинной несправедливо страдающей девушки на свете (мне казалось на тот момент именно так); девушки, с которой познакомилась всего неделю назад; девушки, от которой не ожидала ничего подобного. А можно ли было ожидать? Я посмотрела на окровавленный кинжал, перевела взгляд на свою испачканную ладонь — меня неожиданно передёрнуло.

Я освободила её мягкие руки от пут, стянула с неё одежду, затем достала из рюкзака воду и чистое тряпьё. Я начала промывать рану. Хорошо, что у меня сохранилась мазь, которую я успела стянуть в своё время у сварливого лекаря. Я в этом не особо разбиралась, но он именно эту мазь наносил на раны — помогало. Спина Аммэ была покрыта шрамами от розог и плетей. Не то чтобы я такого раньше не видела, но, в свете последних событий, должно быть, во мне проснулось до кучи какое-то сочувствие, смешанное с полным непониманием. Что же с ней произошло? Единственный раз, именно сейчас, когда хотелось её разговорить, так эта доселе неугомонная болтушка молчала и просто смотрела будто бы сквозь, когда переводила на меня свой редкий взгляд.

— Потерпи, Аммэ. Сейчас будет больно, но это поможет. Поверь мне.

Я нанесла мазь на рану так аккуратно и нежно, как не стала бы делать даже себе. «Что же с ней произошло?» — этот вопрос не оставлял меня в покое. Я провела рукой по её влажной от слёз щеке. Всё-таки они то и дело текли. Текли беззвучно. Я видела капли… какие-то застывшие капли. Застывшие в давящей тишине некогда самого болтливого создания из тех, кого мне приходилось когда-либо встречать.

После того как с нанесением мази было покончено, я принялась обрабатывать кисти Аммэ. Заляпанное кровью магическое кольцо светилось. Оно всегда светилось у магов, даже их ученики имели такие кольца. Никогда не задумывалась, что это вообще за кольца, но выглядели они достаточно эффектно. Я впервые смогла увидеть одно из них настолько близко.

Маги вообще не особо любят якшаться с наёмниками вроде меня. А в Ванде были такие, что и говорить нечего: какие-то скрытные зазнайки. Но мне платили не чтобы я с ними дружила, а чтобы их охраняла.

Слышала даже о том, что существует группа умелых наёмников — «Охотники на магов». Они убивают магов и забирают кольца как трофеи. Эта группа находится как раз на стороне врага, а точнее говоря, тех, против кого мои услуги оплатили. Они были среди войск, что разбили нас в Ванде неделю назад. Разом во мне вспыхнула лютая ненависть к ним, хотя я была такой же обычной наёмницей. Всего-то разные стороны. Я всегда относилась к этому проще. Но не сейчас!

Я дотронулась до кольца. Кольцо! Оно же может выдать Аммэ, если вдруг они найдут нас. Внезапный страх нахлынул на меня, по моей усталой всё ещё ноющей спине покатились мурашки. Давно я не испытывала подобного настолько сильного чувства. Точно... Кольцо... Вот я дура! Я об этом даже не подумала, хотя Аммэ щеголяла в этой своей расшитой магической одежде… с этой самой заметной на свете магической побрякушкой! Пока мы сезон сидели в Ванде так маги настолько примелькались, что я даже перестала обращать на это внимание! Нельзя быть такой невнимательной… Нельзя! Я что старею?!

— Аммэ, а что это за кольцо маги постоянно носят? Вот всегда хотела узнать! Расскажешь? Давай пока его снимем. Оно привлекает лишнее внимание.

Мне не хотелось её пугать. Хотя, должно быть, именно я сейчас была напугана. Я ещё недостаточно восстановилась...

Аммэ всё также молчала. Я стала медленно стягивать кольцо. Аммэ равнодушно посмотрела на меня, потом перевела взгляд на кольцо. Я остановилась и успокаивающим тоном (как мне казалось) произнесла:

— Я его отдам. Это для нашей безопасности.

Аммэ отвернулась. Будто бы её вообще не волновало, что происходит. Когда я сняла кольцо с её указательного пальца, то оно сразу же погасло. Это было неожиданно и весьма удивительно. А после того как я поднесла его обратно, коснувшись ладони Аммэ, оно засветилось, как и прежде. Я спрятала кольцо в кошель.

— Не переживай, Аммэ. Что-что, а вот кошель для наёмника — неприкасаемая вещь. Отрежь мне лучше ухо, но кошель оставь. Оно никуда не денется.

Я попыталась пошутить, дабы разрядить сложившуюся обстановку непривычно гнетущего молчания. Молчания, о котором целую неделю каждое мгновение мечтала. Сейчас же я сама принялась болтать без умолку, пытаясь всё-таки сделать так, чтобы Аммэ произнесла хотя бы одно слово. Одного слова было бы достаточно. Между рассказами этих моих приукрашенных историй я одела её в свою сменную одежду, которая была ей великовата. Но Аммэ было не привыкать к свободной одежде вроде балахона, а точнее говоря, одеяния.

Я закрепила кинжал на ноге, привычно его скрыв. Всё-таки я решила не торопиться продолжать путь. Аммэ нужно было прийти в себя, поэтому я даже отошла от неё; оставила наедине, хотя, разумеется, приглядывала: она тихо лежала на траве, изредка шевелясь.

Только я успела закончить перекус, как почувствовала сильный удар в видавшую виды спину. Я не смогла усидеть на рюкзаке: мгновенно рухнула на колени, успела разве что выставить руки перед собой.

Откуда-то сзади послышался голос:

— Эй, вы! Не двигайтиси, да?!

Я не поднималась. Неужели я настолько потеряла свою хватку, что каждый в этом грёбаном мире может застать меня врасплох?! Начиная от неуклюжей и неловкой девушки, заканчивая… собственно кем?

— Кто ты? — решила выяснить я.

— Заткнися! Кидай меч подальшее, да?! И кошель, да?! — затем он, должно быть, обратился к Аммэ: — И ты заткнися!

Хотя она пока так и не произнесла ни слова.

— Слушай, кем бы ты там ни был… Я не могу кинуть меч «подальшее», пока валяюсь тут. Понимаешь? Можно мне встать хотя бы?

— Можна! Но дёрнишьси, так сама знаешь чаво будет, да?!

Я поднялась и развернулась в сторону говорящего. В принципе, уже было понятно, что за картина должна была предстать передо мной. Некий человек стоял в двадцати шагах от меня. Рядом с ним стоял такой же замызганный человек, только немного пониже разве что. А в целом-то они особо ничем не отличались, как два брата-близнеца: оба придурковатые и немного дёрганые. По всей видимости, дезертировали из армии. Зелёные потрёпанные накидки с белыми полосами выдавали в них принадлежность к войскам Аиная. Судя по экипировке и отличительным чертам, скорее всего, это были лучники. Только вот луков у них почему-то не было. Но в данном случае это была огромная удача для меня. Хотя обычно удача обходила меня стороной.

— Ну так ты эта... таво... кидай меч-та, — сказал тот, что повыше.

Я медленно потянула меч из ножен.

— Ты эта! Ты таво самого... давай не дуркуй тута! — сказал тот же самый «говорун», на его лице отчётливо читался испуг.

Я задвинула меч обратно в ножны и посмотрела прямо в глаза говорливому лучнику без лука. Он демонстративно положил камень в пращу и начал её раскручивать. Кивком головы и своим придурковатым испуганным взглядом он дал мне понять, что мне следует оставить меч в ножнах и отбросить его подальше. Я так и поступила.

«Молчун» начал неспешно уходить из моего поля зрения.

— Кошель-та кидай, да?! Быстренька! — поторопил меня «говорун».

Я начала не спеша отвязывать кошель и повернула голову так, чтобы постараться не выпускать из виду «молчуна». Но неугомонный «говорун» оказался не настолько туповатым, как я изначально предположила. Он это заметил и сразу вскрикнул:

— Башкой не верти, да?! Чаво эта ты дуркуешь?! Закрой глаза и кошель кидай, да?!

— Хорошо, — сказала я, но глаза не закрыла.

— А ну глаза быстра закрыла, да?! Не нада мне этаво самого тута! Либа закрыла, либа я их выбью, да?!

Он постарался раскрутить пращу демонстративно сильнее, но было видно, что он достаточно истощён, его движения не так ловки, как должны были быть. Тем не менее, проверять его меткость второй раз мне не хотелось. Боль в спине давала мне понять, что он худо-бедно умеет обращаться с пращой, поэтому я закрыла глаза и отвязала кошель. Я бросила его недалеко от себя, рядом со сломанной веткой, которую заранее успела приметить, и стала сосредоточенно вслушиваться в каждый звук. Противный голос, прорезав уши, возник снова:

— Подальшее кинуть не могла, да?! Эта ты тута так дурковаться вздумала, да?!

— Кошель лёгкий! А с закрытыми-то глазами откуда я знаю, куда я кидаю?! — попыталась как бы оправдаться я.

Больше всего меня волновало текущее состояние Аммэ. Главное, чтобы грабители ей ничего не сделали. Нельзя было напрасно рисковать. Тем более с моей-то удачей...

— Ну, ладна... — сказал удовлетворённый моим оправданием грабитель, а затем добавил: — Эй, ты! Чаво эта тама в рюкзаке, да?!

— Немного еды, одежда… — ответила я.

— Я не тебе говорил, да?! — прервал меня ублюдок.

— Так я же не вижу кому!

— Да?! Ну да… Да.

— А моя пленница немая, — продолжила я.

— Да уж да, вот так да...

Я услышала, как «молчун» начал копошиться в рюкзаке Аммэ. Я выжидала.

— Ты эта, наёмница, да?! Мы эту твою... как ё... пленицу забираем, да?! Ты толька этаво самого... — начал «говорун».

С каждым произнесённым словом ублюдка ярость во мне усиливалась. Аммэ по-прежнему молчала. Я не знала понимает ли она, что сейчас происходит. Что она чувствует? О чём она думает?

Звуки шагов обыскавшего рюкзак Аммэ дезертира усиливались, он проходил недалеко. Без Аммэ, одна, должно быть, я бы рискнула сделать всё прямо сейчас, именно в данный момент. Сложно было держать свою ярость в узде. Но нельзя было рисковать. На кону стояло всё.

— ... не дуркуй, да?! Обмен честно́й! Поймашь ищё места нёё, да?! — не унимался «говорун».

Наконец я почувствовала «молчуна» достаточно близко: не более чем в паре шагов. Было понятно, где он сейчас. Он уверенно направлялся к кошелю. Рысканье в моём рюкзаке, похоже, он решил оставить напоследок, дождавшись моего согласия на «честное» предложение.

Сейчас! Я открыла глаза, практически одновременно с этим услышала хруст ветки: «молчун» всё-таки наступил на неё, наклонившись за кошелём. Отточенным молниеносным движением я достала затаённый надёжный кинжал, напала на грабителя со спины, прихватила и нанесла в его грязную шею тройку быстрых колотых ударов, которые не оставили ему ни единого шанса. Кровь окрасила мои мозолистые руки красивым багрянцем и вновь согрела холодное оружие. Пока ещё живой уже труп схватился за свою продырявленную шею и попытался высвободиться рывком. Конечно же, у него ничего не вышло.

Когда дружок замолчавшего навсегда «молчуна» опомнился, то было слишком поздно. Тем не менее, он всё-таки решил попытаться попасть в меня тем самым ранее убаюканным камнем. Но я была практически полностью закрыта, так как по-прежнему удерживала «мясной щит» перед собой, ему нужно было попасть точно — не получилось: камень с силой влетел в башку трупа. Воспользовавшись паузой, когда заткнувшийся и трясущийся от страха «говорун» доставал следующий камень, я успела отбросить дырявую тушу и подбежать ближе на несколько шагов к ещё живому дезертиру. Я метнула кинжал, окрашенный кровью сдохшего дружка ублюдка. Я не промахнулась, как и следовало ожидать. Острый кинжал надёжно вошёл в живот дезертира, праща выпала из его руки.

Он вытащил кинжал. Шок, страх, недоумение — смесь всего этого — последнее, что я увидела в его глазах перед тем, как провела подсечку. Ублюдок истекал кровью. Он попытался встать, но ударом заношенного сапога, с последующим вдавливанием каблука в область ранения, я заставила его изменить планы. Следующим пинком я выбила кинжал из его руки, затем подняла мирно лежащий камень и принялась страстно дробить его голову. С каждым замахом всё больше отзывалась боль в спине, и я всё яростнее наносила удары. Моё буйство продолжалось какое-то время, лицо грабителя уже давно превратилось в месиво, его некогда зелёная накидка стала грязно-алой.

— Достаточно, — наклонившись, перехватила мою руку Аммэ.

Я даже не заметила, как она подошла, настолько сильно я впала в раж. Забывшись, я провела рукой по уже сухой щеке Аммэ, оставив на ней красивый в своём уродстве кровавый след.

Сейчас я была уверена, что во что бы то ни стало передам Аммэ магам Ордена, чтобы они ей помогли. Отдам всё, но это должно случиться. Я была уверена. Уверена, как никогда прежде.

***

— Возьми! — с этими словами Кадриел протянул мне свой кошель, затем добавил: — Там 17 азгонов. Считай, что это задаток.

— Я… не… Кадриел… перестань!

Он нежно взял мою руку и неожиданно с силой впихнул в неё кошель.

— Ты получишь больше. Только доведи её до форта. Я знаю, что ты справишься.

Кадриел старался не показывать страха, но я его чувствовала. Я всегда считала его бесстрашным. Неужели он боится смерти? Хотя... это нормально. Так ведь?

— Форт Огпел. Дальше там по реке… Ты знаешь. Держи карту! На всякий случай... — подготавливал меня Кадриел.

Он протянул мне помятую карту, слегка испачканную засохшими каплями крови. Всё было понятно. Но что-то внутри меня не могло принять того, что происходит:

— Я… я не могу, Кадриел… Ты же понимаешь…

Я силилась не заплакать. Но именно этого сейчас безумно хотелось. Хотелось побыть слабой хотя бы в это мгновенье. Хотелось просто остаться с ним. Пусть не навсегда, пусть пока до нас не доберутся, но всё-таки побыть вместе оставшиеся мгновенья. Мы достаточно сблизились с ним за этот короткий сезон в Ванде.

— Это приказ! Я плачу — ты исполняешь! — грубо вскрикнул Кадриел.

— Я не могу! Хватит! Это не пройдёт...

Кадриел замолчал. Его рана была плоха, он даже уже не мог уверенно стоять на ногах, не то что бежать. Вдруг он указал на забившуюся в угол девушку-подмастерье, трясущуюся от страха и бурчащую что-то себе под нос. Всё это время она вообще не обращала никакого внимания на нас. При блёклом свете её кольцо светилось особенно ярко.

— Посмотри! Туда! Ну же... Сделай это ради меня, если не для неё и не для себя. Пусть она выживет. Постарайся. Или ты хочешь, чтобы я умолял?

— А ты и такое умеешь? — ненатурально улыбнулась я, хотя хотелось зарыдать.

— Не дождёшься!

Кадриел засмеялся, но тут же прокашлялся — рана дала о себе знать.

— Но я прошу… Времени мало. Отставить пустые разговоры… — кашель Кадриеля усилился.

Послышались шаги за нашей наспех забаррикадированной дверью. Значит они уже идут сюда, в этот подвал, где мы иногда прятались с Кадриелем… до всей этой бойни. Нас никто никогда здесь не находил. Никогда до сего дня.

Он потянулся и пару раз шлёпнул меня по ноге, после чего спросил:

— На месте?

— Как и всегда!

— Умница. Прощай...

— Прощай… — я смогла выдавить из себя начавшее уничтожать всё внутри меня слово.

Я страстно поцеловала его в губы, собрала волю в кулак, затем быстро нацепила шлем, схватила девушку за руку и потянула за собой, грозно рявкнув:

— Вставай! За мной!

По запасному проходу, который начинался из нашего с Кадриелем убежища, мы выбежали на крутую лестницу. Мы выбирались из заполненного кровью, потом, слезами и криками Ванда. Пока мы бежали, я слышала, как удары тяжелого молота крушат дверь. Хотелось надеяться, что только лишь дверь... Затем удары затихли, послышались грузные шаги. Казалось, что даже прочная каменная лестница не сможет выдержать их. Это точно был наёмник-орк, экипированный в тяжёлую броню. Мне не нужно было даже видеть его, чтобы это понять, достаточно было слышать.

Страха не было. Мне было уже всё равно. Если и суждено умереть, то умру в бою, выполняя свою работу. А пока… пока могу, то буду выполнять. Всё-таки за эту тормозящую меня недомагичку дадут хотя бы что-то. Значит и награду получу. Если выживу, конечно.

Мы выбежали наружу. Я приказала этой трусливой никчёмной девчонке спрятаться подальше в кустах и бежать без оглядки со всех её кривых ног, если что-то пойдёт не так и всё-таки моего мастерства не хватит, чтобы справиться с грудой мышц и стали в лице громадного неотёсанного орка.

Сама я затаилась у входа, обнажив свой верный меч. Громыхание усиливалось, я даже чувствовала вибрации через трясущуюся кладку, к которой прижалась спиной. Шаги… По ним было ясно, что он бежит один. Я закрыла глаза. Я вслушивалась.

Орки быстро бегают, он бы догнал даже меня одну. Их чувства обострены, от него бы мы не скрылись. Надо быть тише. Надо быть внезапной. Только так есть хоть какие-то шансы.

Шаги… ближе… всё ближе…

Сейчас! Я открыла глаза. Орк выбежал и замер в нескольких шагах от прохода. Он был в полтора раза выше и неизвестно во сколько раз крупнее меня. Прицелилась в, казалось бы, минимальный зазор между шлемом и шеей — орки знали толк в военном деле. Неудобно. Он гораздо выше. Он движется. Я слышу, как он жадно втягивает воздух. Скоро он поймёт... в любой момент обернётся. Один шанс на миллион. Сейчас или никогда!

Мой меч скользнул по орочьим доспехам — удача была не на моей стороне. Я сразу же отбежала. Орк мгновенно отреагировал и развернулся. Он поставил огромный молот на землю и издал нечеловеческий вопль, который мог бы любого заставить оцепенеть от страха. Любого, но не меня. По крайней мере, точно не сейчас. Точно не после того, что произошло. В холодном свете лун и тёплом свете факелов я увидела полностью покрытое кровью и мозгами внушительных размеров орудие боли. Будто бы орк специально кормил его на убой. Сколько же черепов ему удалось раскрошить в этой битве? Окажусь ли я очередной дроблённой пищей для этого ненасытного до блевоты оружия? Вонючий орк всё-так же продолжал рычать, покачивая молот. Но меня это не пронимало. Промелькнула только одна поистине чудовищная мысль: «А есть ли на этом молоте… есть ли… следы Кадриеля?!».

Именно эта мысль заставила меня издать крик. Да, — не такой грозный. Да, — не такой жуткий. Но вырвалось всё то, что находилось внутри. Всё то, что нужно было наконец излить, оставшись один на один с одним из самых опасных противников, встреченных мной за всё время.

Орк замолчал и замер. А потом начал зверски смеяться. Его шлем искажал звук, но это точно был смех. Я была в этом уверена. Поганый смех орка! Он стоял напротив и просто смеялся надо мной. Для него я была ничтожной букашкой — не иначе. Что ж… Может оно было и так, но я воспользовалась вторым шансом из миллиона и бросилась вперёд, прямо на него. Ярость окутала мой разум, неистовство придавало мне сил.

Приблизившись к нему на расстояние пары шагов, сделав замах... — даже без плана, даже не понимая, что я буду делать дальше — я получила мощный удар молотом в грудь, после чего отлетела и упала на спину. Стало тяжело дышать. Доспех сдавливал грудь. Я короткими вдохами жадно заглатывала воздух. Сильнейшая боль отдавалась всюду, где было только можно. Неужели это конец? Неужели моя история закончится, так же как истории тысяч забытых бойцов? Вопросы без ответов роились в моей голове.

Орк неспешно подошёл. Было видно, что у него нет ко мне никакого уважения, даже толики. Он склонился надо мной, глубже вдавливая коленом нагрудник. Я думала, что он поломает мне все рёбра. Но нет… Это не была его цель. Он намеренно не добивал меня. Должно быть, хотел поиздеваться или пленить. Я была для него игрушкой. И грудь, и живот уже стали невольниками колена ублюдка. Крик не мог вырваться из моего израненного во всех смыслах тела. Мне не хватало воздуха, чтобы сделать его сильным. Но какой-то звук я всё-таки издала, а он снова засмеялся. Я из последних сил попыталась поднять меч и хотя бы плашмя ударить им по его наглой морде, скрытой за массивным уродским шлемом. Мне даже этого не удалось, потому что ублюдок заметил это и играючи вырвал меч из моей ослабшей руки, а затем швырнул в кусты. В те самые, в которых, как я надеялась, уже давно не скрывалась бесполезная недомагичка, наблюдающая за моим поражением; недомагичка не способная сварить этого урода в его же собственном соку, в отличие от настоящих магов.

Я больше ничего не хотела. Я просто ждала, что будет дальше. Сопротивляться было бесполезно. Я, должно быть, смирилась, но внезапно услышала, как кто-то бежит. Орк услышал это раньше, потому и повернулся. Он, ухахатываясь, непринуждённым движением резко сорвал с меня шлем. Через силу мне удалось слегка повернуться на бок, когда он встал с меня.

Та самая трусливая девчонка бежала на него, держа мой верный одноручный меч в своих грязных магических руках — жалкое зрелище. Поганый орк метнул в неё сорванный шлем с такой силой, что она упала. Мерзкий смех ублюдка усилился в разы.

Девчонка оклемалась, поднялась, но не бросилась наутёк, а, напротив, хоть и гораздо медленнее, уже шагом, но всё-таки направлялась прямо к нам. Почему она не попробовала использовать магию? Подмастерья же уже должны уметь делать хотя бы что-то! Куда она прёт, если не имеет ни силы, ни тем более навыков? Орк продолжал смеяться, хотя его смех потихоньку стихал. Он уже не обращал на меня никакого внимания. Я для него была ничтожеством, которое он с лёгкостью одолел.

Орк снял с себя шлем и с сильным замахом бросил в странную девчонку. Должно быть, нашёл себе новую игрушку в лице этой глупой недомагички-недобегуньи. Неуклюжая и неловкая девушка даже не смогла увернуться от очевидного, хоть и достаточно мощного, броска. Отвратительный орк залился гадким смехом с новой силой, разбрызгивая слюни вокруг. Он потешался над тем, как в очередной раз сбил её с ног.

Всё же у меня был припасён для мерзавца сюрприз. Я через не могу смогла дотянуться до своего надёжного кинжала. Девушка не вставала, поэтому ублюдок переключился на меня. Он присел и снова начал вдавливать в меня деформированную сталь. Урод продолжал смеяться, его слюни противными каплями падали на моё лицо.

Ближе… ближе... чтобы я дотянулась. Всё-таки он поднёс свою морду (которая вблизи казалась ещё более мерзопакостной) ко мне на достаточное расстояние для моего стремительного удара кинжалом. Это уже шанс не один на миллион! Скопив достаточно сил, я вонзила остриё ему в глаз и надёжно вдавила до упора. Он завалился на меня частью своей вонючей туши.

Я умирала, но мне было приятно, что мерзкая лыба навсегда сошла с морды урода. Все силы были потрачены. Я просто закрыла глаза.

Вдруг послышалось:

— С вами всё в порядке? На вас орк лежит. Вам помочь?

Девушка, должно быть, оклемалась. Как это она так смогла преобразиться из забившейся в угол хныкающей девчонки в такого безрассудного и бесстрашного человека? Она глупая или сумасшедшая?

Девушка начала стаскивать с меня орка. Казалось, что ей не хватит сил сделать даже это. Она выглядела довольно хилой и жалкой, что-то бубнила себе под нос. Каким-то чудом, у неё всё-таки получилось сбросить с меня эту отвратительную морду.

Казалось, боль проходила через каждую часть моего тела. Тем не менее, мне стало немного легче. Вообще, как-то глупо было бы умереть сейчас. Очень глупо.

— Ремни… — смогла кое-как простонать я.

У меня начало темнеть в глазах, всё пошло кругом.

— Что? Я вас не понимаю…

Она начала протирать моё заплёванное лицо.

— Это ваше имя? Знаете, первый раз такое слышу. Вот честно! А я много имён знаю! Всяких разных. Уж поверьте! Звучит как «ремни». Забавно. Вам кто-то это говорил? Нет? Да точно вам это говорили. Я просто уверена в этом! Вы только не обижайтесь. Я не хочу вас обижать! Мы просто беседуем, — быстро затараторила она, неся какую-то чушь.

— Режь… — неизвестно каким чудом, но мне всё-таки удалось выдавить и это из себя, сквозь начавшееся погружение не иначе как в небытие.

— Ох, я поняла! Ох, точно… Как я сразу-то не сообразила?! Ох, сейчас-сейчас. Подождите! Не беспокойтесь. Всё сделаю.

Пока срезала ремни, она не затыкалась:

— Плохо, что помялся… А тут и трещины! Посмотрите! Ну всё… Только выбрасывать...

Со срезанным ремнём мне стало легче. Скоро я освобожусь! Ещё немного продержаться... Я точно умру не сегодня! Я восстановлюсь... Как и всегда!

— ... Хотя я в этом не особо разбираюсь, честно говоря. Эх, жалко, что с этого орка не получится снять... Точнее, мы снять-то сможем, особенно вместе. Но они вам будут очень велики! Вы уж мне поверьте! Я разбираюсь в одежде... Вот в этом я разбираюсь! Доспехи, конечно... ну... не совсем одежда. Но согласитесь, что нечто общее с одеждой имеют...

Наконец-то она закончила и отбросила нагрудник в сторону. Как я всё-таки смогла выжить сегодня?

— ... Вот и всё! Тяжёленькие... Вообще, это доспехи. Так ведь? А вот сама эта вещь как называется? Да... наверное, ничего больше с ней не сделаешь... А у орка они вообще тяжеленные наверняка. Если ваши-то такие... Так что об его-то говорить? Ну ничего! Что-нибудь придумаем...

Вдруг она замолкла. Видимо, начала придумывать это самое «что-нибудь». Но оказалось, что замолчала она только лишь на мгновенье. Лучшее мгновенье из последних, проведённых с ней.

— ... Меня Аммэ, кстати, зовут! Красивое имя... Правда? Оно мне нравится. Меня почти все так называют, из тех, кого я знаю. Точнее… называли. Многие умерли, но вот парень есть один… Его мастер забрал с собой. Вы знаете мастера Оргитиура? Он немногословный. Вам бы не понравился...

«Я освободилась!» — это единственное что меня волновало, что крутилось в моей голове сейчас. Я могла дышать! Хоть и через сильнейшую боль, но дышать!

— ... О парне я вам как-нибудь потом расскажу! И о мастере тоже. У нас будет теперь много времени, чтобы хорошенько поговорить! Может быть, мы даже подружимся? Не думала, что у нас получится спастись. А вы как думали? Хотя… мы ещё не спаслись. Так ведь? Ну, сейчас вы отдохнёте, и спрячемся. Вы говорите, что дальше делать… а то я очень давно не выбиралась из города. Точнее говоря, никогда. Ну, кроме тех раз, до того, как я в школу попала. Но это не считается за «выбираться». Я так думаю. А вы? В общем, как скажете, так и будет! Я вам доверяю! Вы меня спасли, а я вас! Я же вас спасла? Это считается? А вас, кстати, как зовут? — на её лице появилась дружелюбная улыбка, которая меня сейчас больше раздражала, чем умиляла.

Я сделала несколько целебных вдохов и посмотрела в её глаза (цвет которых так и не смогла разобрать). Я вдохнула поглубже и прикрикнула на Аммэ, не обращая внимания на жуткую давящую боль в груди:

— Хватит болтать!