Защити меня Хлоя!

Пролог. Семьдесят лет войны

Семьдесят лет. Семьдесят лет крови тагаев, лигулы рептилоидов, сгоревших танков и разорванных десантных капсул. Семьдесят лет, как три королевства — Барбак, Лулусия и Сраг — грызутся за клочок земли под куполом, который анунаки когда-то назвали «зоной стабильности».

Страна Сраг. О нем не говорят в сводках, его нет на картах, которые показывают тагаям. Сраг — это выброшенная за скобки величина, королевство, которое должно было исчезнуть в первые десять лет войны, но каким-то чудом держалось все семьдесят. Его правители давно сгнили в своих бункерах, армия превратилась в сборище гибридов и беглых бесов, а единственное, что удерживало их от полного развала — это ненависть. Чистая, концентрированная ненависть к Барбаку и Лулусии.

И вот сейчас, когда силы двух империй истощили друг друга в бесконечных позиционных боях, Сраг нанес удар.

Столица Барбака горела.

Десантные капсулы падали с неба как град, разбиваясь о крыши небоскребов и взрываясь фонтанами голубой лигулы.

…Наших десантников — ангелоидов первой волны — смешали с землей еще на подлете. Танки, эти гордые стальные монстры, стояли сожженными остовями на подступах к городу. Ни одного целого. Ни одного.

В небе выли истребители — последнее, что осталось от военно-воздушной мощи Барбака. Они кружили над дворцом Повелителя, как стервятники над падалью, отгоняя вражескую авиацию ценой собственных жизней. Каждые пять минут одна из машин вспыхивала факелом и рушилась вниз, на охваченные огнем кварталы.

Я знала это не потому, что видела. Я знала это потому, что чувствовала. Чувствовала каждой клеткой своего новорожденного тела, подключенного к хомутатору в подземной лаборатории на окраине города.

— Стабильность нейронных связей — шестьдесят три процента, — голос Конрада звучал как всегда ровно, будто за стенами бункера не умирал город, а всего лишь доставщик не принес пиццу. — Показатели синаптической активности выше расчетных на два порядка. Габ, проверь подачу лигулы по седьмому контуру.

— Седьмой контур в норме, — ответил второй голос. Женский. Молодой. — Конрад, у нас минус три тела за последний час. Резервных не осталось. Если эта ракета попадет в нас…

— Она попадет в нас через семнадцать минут, — перебил архангел Конрад.

Я даже представить не могла, как он может быть так спокоен.

— Я перехватил сигнал наведения. Противоракетная оборона дворца сейчас занята отражением массированной атаки. Они не собьют эту цель.

— Тогда зачем мы здесь?!

— Затем, Габ, что через шестнадцать минут у нас будет оружие, которое решит исход этой войны. Или не будет ничего.

Я не видела их, тех кто создал меня — мои глаза еще не открылись. Но я слышала. Слышала каждый звук, каждый вздох, каждое биение их сердец. Вокруг меня было девять других тел — таких же, как я, подключенных к хомутатору, наполненных лигулой и чьей-то чужой волей. Мы были десятью сосудами, десятью попытками создать идеального архангела.

А потом прилетела ракета.

Я не знаю, что это было — «земля-земля», «воздух-земля» или какая-то новая разработка Срага. Я почувствовала только вибрацию, нарастающий гул и — рывок.

Конрад дернул рычаг. Хомутатор взвыл на предельной частоте. Десять тел… девять… восемь… семь…

Боль. Невозможная, разрывающая боль, когда сознание пытается втиснуться в одно-единственное тело, а вокруг рушатся стены, и лигула кипит в жилах, и воздух становится стеклом, режущим легкие…

А потом — тишина.

Глава 1. Рождение

Первое, что я увидела — пыль. Миллионы мельчайших частиц, танцующих в воздухе, подсвеченных аварийным красным светом. Крик сирены, как испуганный гам габла. Потом — груду металла и плоти там, где секунду назад стояли девять других коконов.

Я лежала на полу, скрюченная, голая, дрожащая. Моя кожа была покрыта какой-то слизью, волосы — мокрые, липкие, длинные, темные… или светлые? Я не знала. Я не знала ничего.

— О, наконец. Вставай.

Голос. Он звучал прямо в моей голове. Не как мысль — как чужой, отдельный голос. Холодный, насмешливый, но в то же время… родной? Будто я знала его всю жизнь.

— К-кто… — мой собственный голос прозвучал как карканье вороны.

— Некогда знакомиться, милая. Вставай и делай, что скажут эти двое, — голос хмыкнул. — Хотя нет. Делай не то, что они скажут. Делай так, как нужно мне. Им говори, что слушаешься. А на деле — делай по-своему. По-нашему.

Я попыталась подняться. Ноги не слушались — ватные, чужие. Руки дрожали. Я оперлась о стену, оставляя на бетоне мокрый след.

— Хлоя, — снова голос. — Тебя будут звать Хлоя.

— Почему?

— Потому что я так сказал. И потому что это имя ничего не значит. А значит, его можно наполнить чем угодно. Потом.

В проеме, где раньше была дверь, показались две фигуры. Высокий мужчина с идеальными чертами лица и холодными глазами, за спиной белоснежные крылья — Конрад. Я узнала его по голосу. И девушка… странная девушка. Смуглая кожа, почти черная, и светлые, почти белые волосы, стянутые в хвост. А вместо ушей у нее были маленькие крылышки, которые нервно подрагивали.

— Габ, — представил ее Конрад, будто мы на светском приеме. — Хлоя. Надеюсь, ты помнишь свое имя.

Имя? Значит, у меня было имя?

— Я… помню, — прошептала я. Голос в голове молчал, но я чувствовала его одобрение.

— Отлично. Потому что через пять минут тебе придется его оправдать.

Конрад подошел к груде металла, которая раньше была пультом управления, и что-то там нажал. Из стены выдвинулась панель. На ней — доспехи.

Не такие, как у обычных ангелоидов. Другие. Массивные, темные, с какими-то странными разъемами на плечах и спине.

— Одевайся. Быстро. Это защитит тебя. И нас.

Я натянула доспехи на мокрое тело. Они сели идеально — будто ковали по мне. Металл был теплым, почти живым. Когда последняя застежка защелкнулась, я почувствовала, как что-то впилось мне в позвоночник.

— Подача лигулы через спинной мозг, — прокомментировал Конрад. — Не пугайся. Это ускорит регенерацию и усилит синаптическую реакцию. Ты теперь — ходячее оружие, Хлоя.

— Оружие, — эхом повторила я.

— Конрад, — Габ подошла ближе, разглядывая меня с каким-то странным выражением. — Она… чистая. Совсем чистая. Ни одной записи, ни одного импланта, кроме базовых. Как такое возможно?

— Хомутатор сжег все резервные тела, чтобы наполнить это, — Конрад кивнул на меня. — Десять жизней в одной. Десять сознаний, спрессованных в ноль. Она чиста, потому что в ней нет ничего, кроме потенциала. А теперь…

В стене что-то грохнуло. Пыль посыпалась с потолка.

— Ракета была не одна, — тихо сказала Габ. — Вторая волна.

— Третья, — поправил Конрад. Архангел повернулся ко мне. — Слушай приказ, Хлоя. Дворец Повелителя — главная цель. Если верховный командующий погибнет, падет вся система. Никакой лигулы, никакого воскрешения, никакой защиты. Тагаи вырвутся из-под контроля, и резня будет длиться годами. Ты должна добраться до дворца и держать оборону, пока мы не эвакуируем анунака в безопасное место. Поняла?

— Поняла, — я кивнула. Голос в голове молчал, но я чувствовала его нетерпение. Он буквально выпрыгивал из штанов.

— Хорошо. Габ, дай ей передатчик.

Девушка с крылышками вместо ушей протянула мне маленькую серьгу.

— В ухо. Будешь слышать нас постоянно. Если что-то пойдет не так — кричи.

— Если что-то пойдет не так, она умрет раньше, чем успеет крикнуть, — спокойно заметил Конрад. — Но я надеюсь на лучшее.

— О, обнадеживает, — прошептал голос в голове. — Прямо захотелось умереть за такого чуткого командира. Ладно, милая, идем. Работаем.

Я вышла из лаборатории. За дверью… был ад.

Глава 2. Первый шаг

Небо над столицей Барбака горело. Буквально — огромные языки пламени вздымались над кварталами, подсвечивая дым снизу красным. В воздухе висела гарь, смешанная с запахом озона и жженой лигулы. Где-то далеко ухали разрывы, стрекотали автоматные очереди, и над всем этим нависал непрерывный низкий гул — работали двигатели истребителей, круживших над дворцом.

Дворец анунака был виден отовсюду. Огромная пирамида из черного стекла и металла, увенчанная шпилем, на котором пульсировал алый свет — сердце системы, генератор защитного поля. Сейчас поле было включено на полную мощность, и время от времени по нему пробегали разноцветные всполохи — вражеские ракеты взрывались, не долетев до цели.

— Красиво, — заметил голос. — И абсолютно бесполезно, если они прорвутся на прямую наводку. А они прорвутся, поверь мне.

— Кто ты? — спросила я, разгоняясь по пустой улице. Мои ноги двигались сами собой — доспехи подсказывали, как ставить стопу, как распределять вес. Тело знало то, чего не знал разум.

— Я — это ты. Только старше. Умнее. Злее, если хочешь. Считай, что я — твой инстинкт выживания, дорвавшийся до микрофона.

— Ты не инстинкт. Ты — личность.

— А вот это уже интересно, — голос явно повеселел. — Большинство даже не задумывается. Просто слушают и делают. А ты анализируешь. Может, из тебя и выйдет толк.

В небе что-то изменилось. Гул истребителей стал громче, резче. А потом я увидела падение — десантные капсулы. Не такие, как у Барбака. Длинные, иглообразные, с какими-то странными наростами по бокам. Страна Лулусия.

— Верно, лулусцы, — подтвердил голос. — Решили, что час настал. Смотри, сейчас будет шоу.

Капсулы врезались в землю в километре от меня, вздымая тучи пыли и обломков. Их борта откинулись, и изнутри, прямо на полном скаку, вылетели всадники.

Гусары Лулусии. Я никогда не видела их раньше, но доспехи знала — информация в моей голове при… рождении. Легкие кирасы, высокие кивера с плюмажами, длинные сабли в руках. И главное — лошади. Не биомеханизмы, не големы — настоящие, живые лошади, только в противогазах. Зрелище было сюрреалистическим и пугающим одновременно.

— У них противогазы, — тупо сказала я.

— А ты думала, они будут дышать этой гарью? — хмыкнул голос. — Давай, милая, работай. Конрад сейчас начнет вещать всякую ерунду.

— Хлоя, — в ухе зашипел передатчик. — Первая волна — твоя. Покажи, на что способна. Не дай им прорваться к дворцу. Габ, дай ей поддержку.

— Поддержки нет, — отозвалась девушка с крылышками. — Все, что могло летать, уже в небе. Хлоя, ты одна.

— Одна, — повторила я. — Против…

— Сотни, — закончил голос. — Две сотни, если считать лошадей. Ну, давай, милая. У тебя есть меч. У тебя есть щит. У тебя есть я. Вперед.

Я побежала. Навстречу лавине металла и плоти.

Первые гусары даже не успели понять, что произошло. Я врезалась в их строй как снаряд, снося троих вместе с лошадьми. Мой меч — стандартный армейский клинок — вошел в шею четвертому, выскочил из плеча пятого, разрубил шестого от ключицы до пояса. Щит крушил черепа, ломал ребра, отбрасывал тела в стороны.

— Ох, медленно, — прокомментировал голос. — Ты дерешься как новорожденный теленок. Му-му, я минотавр! Работай ногами, а не руками. Вес тела вкладывай.

Я послушалась. Удар — и еще трое упали. Еще удар — и строй дрогнул. Гусары пытались перестроиться, но на узкой улице их численное преимущество ничего не значило. Я была быстрее. Я была сильнее. Я была…

— Совершенно неэффективной, — закончил голос. — Меч сломался.

Я посмотрела на клинок. Он действительно сломался — перерубил слишком много костей, слишком много доспехов. В руке остался жалкий обломок.

— Хлоя, — зашипел передатчик. — Ты теряешь темп. Что случилось?

— Оружие кончилось, — ответила я, уклоняясь от сабли, которая целила мне в голову.

— Оружие? Какое оружие? Ты — оружие!

Я вырвала саблю у ближайшего гусара вместе с рукой, отбросила в сторону, схватила другого за ногу и швырнула в толпу. Три секунды — и строй снова рассыпался. Но их было слишком много. Всадники обходили меня с флангов, заходили с тыла, и через минуту я оказалась в кольце.

— Хлоя, — голос в голове звучал почти ласково. — Посмотри налево. Видишь здание вокзала?

Вокзал. Старое, довоенное здание с колоннами и арками. Эльфийская архитектура. Откуда я это знаю? Не важно… Перед ним — железнодорожные пути, а на путях — составы. Танки. Бронепоезда. Железные бандиты Лулусии застывшие в ожидании приказа.

— Лулусцы привели с собой игрушки, — прокомментировал голос. — Если они активируются, тебе конец. Но у тебя есть преимущество — ты ближе. Беги.

Я побежала. Гусары — за мной. Пули свистели над головой, впивались в стены, выбивали искры из мостовой. Одна зацепила плечо, разорвав доспех, но рана тут же затянулась — лигула архангела работала.

— Вокзал. Танки. Оторви кусок брони побольше, — инструктировал голос. — И найди рельсу. Длинную, прямую.

Я влетела на перрон, сметая железных бандитов, которые еще не успели активироваться. Танк — старый, еще довоенной модели — стоял прямо передо мной. Я вцепилась в его броню, рванула… и оторвала целый лист металла, метра два на полтора. Тяжелый, но я могла его удержать.

— Башенный щит, — удовлетворенно сказал голос. — Теперь рельса.

Я нашла ее через десять секунд. Длинная, чуть изогнутая, с острым концом — обломок рельса, торчащий из развороченного пути. Я рванула — металл поддался, взвизгнув на прощание.

— Идеально. Теперь — назад.

Я развернулась. Гусары уже ворвались на перрон, но при виде меня с трехметровой рельсой в руках замешкались. Их командир — высокий, с плюмажем подлиннее, чем у остальных — замахал саблей, приказывая атаковать.

— Щит, — скомандовал голос.

Я выставила танковую броню. Пули застучали по металлу, оставляя вмятины, но не пробивая. Я двинулась вперед, не сбавляя шага. Рельса в моей руке описывала широкие дуги, сметая все на своем пути. Крылья у моей спины раскрылись. Я начинала их чувствовать.

— Что это за тварь?! — заорал кто-то из гусар.

— Рельса! Она дерется рельсой!

— Рельса! Рельса! — понеслось по рядам. — Плешивый призвал оружие…

Командир побелел. Он попятился, споткнулся о труп лошади, упал, вскочил и бросился бежать к железным бандитам.

— Активируйте их! — орал лулусец. — Активируйте всех!

Железные бандиты зашевелились. Их глаза — оптические сенсоры — загорелись красным. Механизмы зажужжали, заскрежетали, и первый из них сделал шаг вперед.

— Хлоя, — голос в ухе — это был Конрад. — Уходи оттуда. Железные бандиты не по зубам одному архангелу.

— Слушай его, — шепнул внутренний голос. — Слушай, но не слушайся. Сделай так, чтобы они испугались. Навсегда. Железные трусишки!

Я метнула рельсу. Три метра стали, разогнанные моей рукой, вонзились прямо в грудь командиру гусар, пригвоздив его к стене вокзала. Он дернулся раз, другой и затих, только сабля звякнула об пол.

Железные бандиты замерли на секунду. Потом все разом повернулись ко мне.

— А теперь — прыжок.

Я прыгнула. Не на них — над ними. Взмыла в воздух, перекувырнулась и приземлилась на крышу вокзала. Крылья помогли мне приземлиться. Железные бандиты задрали головы, целясь, но я уже бежала дальше — по крышам, по карнизам, по пожарным лестницам. Прочь от вокзала, прочь от гусар, прочь от их мертвого командира.

Когда я остановилась на верхушке полуразрушенного небоскреба, голос в голове удовлетворенно хмыкнул:

— Неплохо для первого раза. Конрад будет доволен. А главное — напуган. Старый архангел теперь знает, что ты можешь гораздо больше, чем он рассчитывал. И это знание откроет тебе многие двери.

— Зачем мне это? — спросила я, глядя на горящий город.

— Затем, милая Хлоя, что когда-нибудь тебе понадобится власть. Много власти. А пока — отдыхай. Вторая волна будет через…

— Хлоя! — передатчик взорвался голосом Габ. — Ты жива?! Конрад, она жива! Супер! Девяносто девять гусар!

— Я знаю, — спокойно ответил Конрад. — Хлоя, отличная работа. Ты уничтожила ударную группу и деморализовала противника. Железные бандиты отступили вместе с остатками гусар. Но это не конец.

— Я знаю, — ответила я, копируя его интонацию. — Следующая волна?

— Сраг. Их авиация прорвала второе кольцо ПВО. Свободных истребителей у нас больше нет. Через десять минут эскадрилья будет над дворцом. Ты должна…

— Поняла. Я буду там.

Я отключила передатчик и посмотрела на небо. Там, в дыму и пламени, уже виднелись точки. Много точек.

— Десять минут, — повторил внутренний голос. — Мало. Но достаточно. Слушай меня внимательно, Хлоя. Сейчас ты узнаешь, что такое настоящий архангел. Силы. Власти!

Глава 3. Благая Весть

Эскадрилья летунов Срага шла клином. Двенадцать машин — тяжелые бомбардировщики в сопровождении истребителей. Они летели низко, почти над крышами, чтобы не попадать в зону действия уцелевших зениток.

Я сидела на шпиле небоскреба, вцепившись в металл, и смотрела, как они приближаются. Ветер трепал волосы, дым ел глаза, но я не отводила взгляда.

— Хлоя, — прозвучал голос Габ в передатчике. — Ты на позиции? Мы видим тебя на радаре. Что ты задумала?

— Жду, — коротко ответила я.

— Чего?

— Подходящего момента.

Конрад молчал. Я чувствовала, что он наблюдает, анализирует, просчитывает. Старый архангел никогда не вмешивался, если видел, что ситуация под контролем. А я была под контролем. Полным.

— Хлоя, — внутренний голос зазвучал торжественно. — Сейчас я научу тебя открывать глаза. Не те, что на лице. Другие. Те, что на крыльях.

— У меня нет там глаз, — возразила я.

— Есть. Они просто еще не раскрылись. Ты — боевой архангел. Самый сильный из всех, что создавал Конрад. Твои крылья — не только для полета. Они — для силы. Смотри.

Я почувствовала жжение между лопатками. Доспех на спине зашевелился, зашипел, раздвигаясь. И из-под него, шипя, лезли пластины. Металлические, покрытые чешуей, с острыми шипами по краям. Над каждым крылом теперь был доспех.

— Один за одним, — скомандовал голос. — Открывай первую пару. Медленно. Не торопись.

Я сосредоточилась. Первая пара глаз на локтях крыльев дрогнула, замерцала и — открылась. Мир вокруг изменился. Я увидела потоки энергии — лигулы, злобы, страха, надежды. Увидела, как пульсирует сердце дворца, как бьется в такт с генератором. Увидела эскадрилью Срага не как двенадцать машин, а как двенадцать сгустков ненависти, летящих ко мне.

— Благая Весть, — прошептал голос. — Твоя первая сила. Сотни световых копий. Они не убьют пилотов, но превратят их машины в решето. Против злого волшебства анунаков самое то. Готова?

— Да.

— Тогда — действуй.

Я распахнула крылья. Глаза на них засияли ослепительным светом, и из каждого ударил луч. Лучи рассеивались на десятки. Десятки на сотни. Сотни лучей, сотни копий чистого света, пронзили небо, нашли свои цели и…

Эскадрилья исчезла. Не взорвалась, падая — но перестала существовать. Двенадцать машин превратились в облака мельчайшей металлической пыли, которая медленно оседала на город. Пилоты падали с парашютами.

— Хлоя! — голос Габ в передатчике был полон ужаса и восторга одновременно. — Что это было?! Конрад, ты видел?!

— Видел, — голос Конрада звучал ровно, но я уловила в нем нотку… удовлетворения? — Превосходно. Эксперимент удался.

— Эксперимент?! — Габ чуть не кричала. — Она только что уничтожила эскадрилью одной мыслью! Это не новый архангел, это…

— Это именно то, что мы планировали, — перебил Конрад. — Хлоя, как ты себя чувствуешь?

— Странно, — ответила я. — Устала. Но могу продолжать.

— Отлично. Потому что у нас проблема. Один из самолетов успел дать сигнал наведения. Сейчас сюда прилетит Черный Призрак.

— Черный Призрак? — переспросила я.

— Личный пилот правителя Срага, — объяснила Габ. — Бес высшего ранга. Его самолет неуязвим для обычного оружия. Если он прорвется к дворцу…

— Он не прорвется, — пообещала я.

— О, Хлоя, — голос в голове звучал почти весело. — Черный Призрак — это серьезно. Твоей Благой Вести недостаточно, чтобы пробить его защиту. Придется открывать вторую пару глаз.

— Я готова.

— Нет, не готова. Вторая пара — это Рапсодия Света. Она делает тебя очень быстрой. Но если открыть все глаза сразу, твое тело не выдержит. Придется балансировать.

— Я справлюсь.

В небе появилась точка. Она росла с каждой секундой, и вскоре я увидела самолет — черный, хищный, с размахом крыльев, перекрывающим улицу. Он летел бесшумно, только воздух вибрировал от его присутствия.

— Хлоя, — Голос Конрада почти боялся. — Уходи. Прячься. Этот самолет тебе не по зубам.

— Слушай его, — шепнул внутренний голос. — Слушай, но делай по-своему.

Я не ушла. Расправила крылья и взлетела навстречу черной машине.

— Глаза, — скомандовал голос. — Вторая пара. Открывай.

Жжение усилилось. Вторая пара глаз на крыльях распахнулась, и мир вокруг замер. Нет, не замер — замедлился. Я видела каждую заклепку на фюзеляже, каждую царапину на стекле кабины, каждое движение пилота внутри.

— Рапсодия Света, — прошептал голос. — Твоя скорость теперь равна скорости звука. Действуй.

Я рванула вперед. Самолет Черного Призрака пытался маневрировать, но для меня он был неподвижной мишенью. Я врезалась в его крыло, пробила дюраль насквозь, вылетела с другой стороны, развернулась и вцепилась в фюзеляж.

— Что за дьявол?! — заорал бес в кабине. Я видела его лицо через стекло — белая кожа, черные глаза, щупальца вместо волос. — Откуда ты взялась?!

Я не ответила. Я просто оторвала кусок фюзеляжа вместе с дверью, влезла внутрь и схватила беса за горло.

— Хлоя, не убивай! — крикнул Конрад в передатчике. — Он нужен живым!

— Слышал? — прошептала я, глядя в безумные глаза беса. — Ты нужен живым. «Плешивый петух» очень обрадуется.

Я вытащила беса из кабины, связала обломками его же самолета и швырнула вниз, на площадь перед дворцом. Бес врезался в брусчатку, проломил ее и застрял, дергая щупальцами.

— Конрад, прием, — сказала я в передатчик. — Черный Призрак нейтрализован. Самолет уничтожен.

Тишина. Потом — вздох Габ.

— Ты… ты просто чудовище, Хлоя. Я так рада!

— Спасибо, — ответила я.

— Хлоя, — голос Конрада звучал странно. — Возвращайся на позицию. У нас еще есть работа.

— Работа, — эхом повторил внутренний голос. — Старый архангел уже строит планы. Хорошо. Пусть строит. Чем грандиознее его планы, тем легче мне будет…

— Что легче? — спросила я.

— Потом, милая. Все потом. А сейчас — садись. Твои силы на исходе. Ты только что потратила уйму энергии на два заклинания. Третье тебя убьет.

— Но враги еще есть.

— Есть. И ты с ними справишься. Но не силой. Хитростью.

Глава 4. Рапсодия Света

Я сидела на крыше небоскреба, тяжело дыша. Крылья пульсировали, глаза на них то открывались, то закрывались сами собой. Я чувствовала, что мое тело на пределе.

— Хлоя, — я услышала голос Габ в передатчике. — Ты как?

— Жива.

— Это хорошо. Потому что у нас плохие новости. Пехота Срага. Полмиллиона солдат. Они уже на подступах к городу. Если они войдут…

— Я поняла.

Я посмотрела на восток. Там, за дымящимися руинами, действительно двигалась армия. Бесконечная, как море. Пехота, бронетехника, какие-то гигантские шагоходы. И над всем этим — знамя Срага. Розовая свинья. Не имею ничего против розового, но как можно делать столь вульгарное знамя?!

— Полмиллиона, — повторил внутренний голос. — Много. Даже для тебя. Но у нас есть козырь.

— Какой?

— Третья пара глаз. Небесный Собор. Это заклинание переводит всех, кто его видит, под твое командование. Но если ты его применишь, твое тело погибнет. Конрад, конечно, воскресит тебя — у него есть запасные тела в лаборатории. Но процесс будет болезненным.

— Я готова.

— Хлоя… — голос на секунду замялся. — Ты действительно готова умереть за этого плешивого петуха в его дурацком дворце? Это не наш метод.

— Я готова сделать то, что должна. Анунак — это система. Если он погибнет, погибнут все. Тагаи, ангелоиды, гибриды… все. Семьдесят лет войны не должны закончиться так. Для нас.

— Благородно, — в голосе послышалась усмешка. — И глупо. Но мне нравится. Действуй.

Я встала. Крылья распахнулись на полную ширину. Третья пара глаз — самая большая, в основании крыльев — дрогнула, замерцала и открылась.

Мир исчез. Вместо него появился свет. Ослепительный, всепроникающий свет, из которого соткался собор. Готический, с высокими шпилями, витражами, аркбутанами — но сотканный из чистого света, пульсирующий в такт с моим сердцем.

— Небесный Собор, — провозгласил внутренний голос. — Говори, Хлоя. Они услышат. И повинуются.

Я заговорила. Не знаю, откуда взялись слова — они лились сами, будто кто-то диктовал их мне.

— Солдаты Срага! Гордый народ Свиньи! Вы пришли сюда убивать, потому что вам так сказали. Вы пришли сюда умирать, потому что так решили ваши командиры. Но скажите мне — видели ли вы когда-нибудь своих правителей на поле боя? Рисковали ли они своими жизнями так, как рискуете вы?

В строю врага началось движение. Солдаты останавливались, поднимали головы, смотрели на собор.

— Ваш президент, — продолжала я. — Этот уродливый карлик с носом как у кобольда. Где он сейчас? Прячется в бункере? Отдает приказы по радио? А я — здесь. Я — одна против ваших пятисот тысяч. И я не боюсь.

Однако у Срага было что противопоставить.

— Президент! Президент! — закричали в толпе. Из рядов пехоты выехал всадник на белой лошади. Маленький, тщедушный, с огромным носом и нечесаной бородой. Он был в генеральском мундире, который висел на нем как на вешалке.

— Заткнитесь! — заорал карлик, выпучив бесцветные глаза. — Это все иллюзия! Это фокусы страны Барбак! Вперед, раздавить их!

Срагиец пришпорил лошадь и бросился в атаку. Прямо на меня.

— Хлоя, — внутренний голос смеялся. — Поймай его. Схвати свинку и накажи.

Я спрыгнула с небоскреба, пролетела полкилометра за секунду и приземлилась прямо перед лошадью президента. Животное встало на дыбы, сбросило всадника, и маленький человечек покатился по земле, матерясь на чем свет стоит.

Подойдя к нему, я подняла за шкирку и… шлепнула по заднице. Громко, звонко, так, что услышали первые ряды его армии.

— Ай! — взвизгнул президент. — Ты что творишь, тварь?!

Я шлепнула еще раз. И еще.

— Солдаты Срага! — крикнула я, не обращая внимания на его визг. — Смотрите на своего вождя! Смотрите, как он храбро сражается! Смотрите, как он защищает вас от врага! Вот свинья! Позорная! Как и война! Прекратим же!

Войска замерли. А потом кто-то засмеялся. Один. Второй. Третий. Через минуту смеялась вся пятисоттысячная армия. Солдаты падали на колени, держась за животы, тыкали пальцами в своего униженного президента, который болтался в моей руке как тряпичная кукла.

— А теперь — слушайте мой приказ, — я повысила голос, и собор за спиной вспыхнул ярче. — Время повернуть оружие против тех, кто послал вас сюда. Против ваших командиров. Против ваших генералов. Против вашего парламента, который прячется в бункерах, пока вы гибнете. Идите и покажите им, что такое настоящий мир!

Армия взревела. Пятисоттысячная толпа развернулась и двинулась назад, туда, откуда пришла. Только теперь это была не армия захватчиков, а армия мстителей.

Я отпустила президента. Он упал на колени, зарыдал, пополз куда-то в сторону, но его тут же подхватили собственные солдаты и потащили за собой — судить.

— Хлоя… — голос Габ в передатчике был еле слышен. — Что ты вообще сделала? Ты обратила врага против себя же?

— Нет, — ответила я. — Я обратила его против тех, кто действительно виноват. Для них.

— Хлоя права, — неожиданно сказал Конрад. — Война окончена. Сраг падет изнутри. Мы победили. Пока. У них еще… Эй!

— Мы? — переспросила я.

Тишина. А потом я почувствовала, как силы покидают меня. Глаза на крыльях захлопнулись, собор исчез, и я полетела вниз, в черноту.

Глава 5. В темноте

Я очнулась на холодном металлическом столе. Надо мной склонились две фигуры — Конрад и Габ. Лица у них были… странные. Конрад — задумчивый, Габ — испуганная.

— Жива, — выдохнула девушка с крылышками на висках. — Конрад, она жива!

— Я же говорил, что новое тело примет сознание, — спокойно ответил архангел. — Хлоя, как ты себя чувствуешь?

— Странно, — ответила я. — Как будто… меня больше нет.

— Твое предыдущее тело погибло, — объяснил Конрад. — Но мы успели перенести твое сознание в это. Оно не такое сильное, но тоже неплохое. Привыкнешь. Потом станешь менять тела часто, это твоя работа.

— А голос? — спросила я. — Голос в голове?

Конрад и Габ переглянулись.

— Какой голос? — осторожно спросила Габ.

— Который говорил со мной. Который учил открывать глаза. Который…

— Хлоя, — перебил Конрад. — В тебе нет никакого другого голоса. Мы проверили все нейронные связи. Ты чиста.

Я замолчала. Но я знала, что это не так. Голос был. Он был здесь. Он просто… молчал. Выжидал.

— Отдыхай, — сказал Конрад. — Завтра у нас много работы. Нужно закрепить победу, провести чистку, восстановить город. Ты будешь нужна.

Они ушли. Я осталась одна в темной лаборатории, слушая гул генераторов и далекие взрывы — это армия Срага добивала своих бывших командиров.

Я вновь услышала его. Тихий, довольный смех, звучащий где-то в глубине моего сознания.

— Отлично сработано, Хлоя, — прошептал голос. — Старый враг Конрад теперь доверяет тебе. Он будет вкладывать в тебя силы, ресурсы, власть. А мы будем ждать. Ждать подходящего момента.

— Кто ты? — снова спросила я.

— Теперь скажу. Я — Элой, — ответил голос. — И я вернусь. Благодаря тебе.

— Ты. зло?

— Для одних — да. Для других — нет. Для тебя? Я — твой единственный друг в этом мире, полном лжи и предательства. Я — тот, кто всегда будет рядом. Даже когда ты этого не захочешь. Я дам тебе все. Друзей, семью, детей, статус. Все чего ты хочешь и не знаешь, как взять. Взамен… Просто оставайся собой. Ты мой якорь.

Я закрыла глаза. Смех в голове стих, но я знала — он не исчез. Он ждет. Ждет, когда я снова понадоблюсь ему. Ждет, когда придет время платить по счетам.

А пока — я просто Хлоя. Архангел, спасший столицу. Героиня Барбака.

Рельса. А что, хорошее прозвище.

— Конрад, — Габ стояла в коридоре, нервно теребя крылышко на виске. — Ты слышал, что она сказала? Голос в голове? Это же…

— Я знаю, — перебил Конрад. Его лицо было непроницаемо. — Я просчитал этот вариант. Элой. Подлец из Внешнего Мира.

— Я думала… Элой? Кто это?

— Древний. Очень древний. Сильнее, чем мы можем представить. Он был запечатан в хомутаторе десятилетиями, ждал подходящего сосуда. Хлоя стала этим сосудом.

— И ты позволишь ему… ей… остаться?

— А что я могу сделать? Убить Хлою? Потерять лучшее оружие, которое у нас есть? Элой пока слаб. Он только проснулся. У нас есть время подготовиться. Изучить его. Найти способ…

— Способ что? Уничтожить?

— Способ договориться, — Конрад усмехнулся. — В этом мире, Габ, не выживают те, кто уничтожает. Выживают те, кто договаривается. Мы дадим Элою то, что он хочет. А он даст нам то, что нужно нам. Взаимовыгодное сотрудничество.

— А если он захочет слишком многого?

— Тогда, — Конрад посмотрел на дверь, за которой лежала Хлоя, — тогда мы будем драться. И у нас будет преимущество — она. Чистая, наивная, преданная. Она не позволит ему разрушить все, что она защищала. Даже если для этого придется пожертвовать собой.

— Ты чудовище, Конрад. Это так здорово! — Габ засмеялась.

— Я реалист. А теперь иди. У нас много работы. Война закончена. Начинается мир. А мир, как известно, самое опасное время для солдат.

Габ ушла, а Конрад еще долго стоял в коридоре, глядя на дверь и о чем-то думая. О чем — знал только он.

В темноте лаборатории Хлоя спала. И ей снились крылья — большие, покрытые глазами, раскрывающиеся навстречу свету.

И голос.

Голос, который пел ей колыбельную.

Голос, который ждал.

Голос, который обещал вернуться.

Глава 6. Зиша

Женщина, которая изменила мой мир. Конрад привел ее через три дня после того, как я очнулась в новом теле.

Три дня я привыкала к себе — к новым пропорциям, к меньшей силе, к странной пустоте в голове, где раньше всегда звучал голос Элоя. Он молчал. Совсем. Иногда мне казалось, что я схожу с ума, что его никогда и не было, но глубоко внутри я знала — он ждет.

— Хлоя, познакомься, — Конрад стоял в дверях лаборатории, а за его спиной маячила фигура, от которой у меня перехватило дыхание.

Женщина. Высокая, даже выше Конрада, с кожей цвета обсидиана — черной, но с едва заметным синеватым отливом, будто по ней рассыпали алмазную пыль. Волосы — длинные, прямые, черные как смоль — струились по плечам, доставая почти до пояса. И глаза. Глаза цвета неба, ярко-голубые, светящиеся на этом темном фоне, как два маленьких солнца.

— Зиша, — представил Конрад. — Лучший шпион Барбака. Черная гадюка. Она будет твоим наставником.

Женщина улыбнулась. Улыбка у нее была странная — в ней чувствовалась хищная грация, но одновременно и какая-то мягкость, будто она знала что-то, чего не знали другие.

— Хлоя, — сказала она, и голос у нее оказался низким, с легкой хрипотцой. — Слышала о тебе. Весь город слышал. Рельса, которая остановила армию Срага.

— Я просто делала свою работу, — ответила я, чувствуя себя неловко под этим пристальным взглядом.

— Скромность — хорошее качество, но не для шпиона, — Зиша подошла ближе, обошла меня вокруг, изучая. — Для шпиона нужно уметь быть всем. И никем одновременно. Конрад, она действительно чистая?

— Абсолютно, — кивнул архангел. — Ни одной записи, кроме базовых боевых программ. Идеальный материал.

— Материал, — усмехнулась Зиша. — Ты всегда был мастером находить нужные слова. Ладно, забираю твой «материал» на пару месяцев. Верну готовым агентом. Если выживет.

— Выживет, — Конрад развернулся и вышел, не прощаясь.

Мы остались вдвоем. Зиша смотрела на меня, я — на нее. Тишина затягивалась.

— Ну что, ученица, — наконец сказала она. — Готова учиться?

— Я… не знаю. Чему учиться?

— Всему, — Зиша взяла меня за руку и потянула к выходу. — Пойдем. Первый урок будет на улице.

Столица за стенами лаборатории была неузнаваема. Три дня назад я видела ее горящей, разрушенной тонущей в дыму и крови. Сейчас здесь кипела жизнь — тагаи в рабочих комбинезонах разбирали завалы, гадюки руководили восстановлением, ангелоиды сновали с планшетами, собирая энергию счастья от тех, кто радовался окончанию войны.

— Смотри, — Зиша остановилась на углу разрушенного здания. — Видишь тех тагаев?

Я посмотрела. Группа мужчин и женщин таскала обломки бетона, складывая их в грузовики. Они были грязные, уставшие, но на лицах играли улыбки.

— Они счастливы, — сказала Зиша. — Потому что их дом уцелел. Потому что они живы. Потому что война кончилась. Ангелоиды сейчас собирают эту энергию — излучатели настроены на позитив. Анунак, наш повелитель, получит хорошую подпитку.

— Я знаю теорию, — ответила я. — Конрад объяснил основы.

— Теория — это пыль, — отмахнулась Зиша. — Практика — вот что важно. Смотри дальше.

Гадюка повела меня в сторону от основного потока рабочих, туда, где улица уходила в тень полуразрушенных зданий. Здесь было тихо, только ветер гулял по пустым проемам окон да где-то капала вода.

— Знаешь, что самое важное в нашей работе? — спросила Зиша, останавливаясь.

— Убивать?

— Нет. Убивать умеет любой десантник-тагай. Самое важное — чувствовать. Понимать мир вокруг. Видеть красоту даже в дерьме.

Зиша протянула руку и включила музыку. Откуда-то из кармана ее куртки полилась мелодия — странная, ритмичная, с повторяющимся басом.

— Танцуй, — сказала она.

— Что?

— Танцуй. Двигайся. Чувствуй ритм. Твое тело — оружие, но оно же и инструмент удовольствия. Если ты не умеешь радоваться, ты не сможешь притворяться радостной. А шпион должен уметь притворяться всем.

Я неуклюже переступила с ноги на ногу. Зиша рассмеялась.

— Боже, ты деревянная. Смотри.

Черная гадюка начала танцевать. Плавно, текуче, каждое движение было наполнено грацией и силой одновременно. Ее тело изгибалось, руки описывали круги, бедра двигались в такт музыке. Я смотрела завороженно.

— Попробуй еще раз, — сказала она, останавливаясь. — Просто расслабься. Никто на тебя не смотрит.

Я закрыла глаза и попыталась повторить. Получилось коряво, но Зиша кивнула.

— Уже лучше. Завтра продолжим. А теперь — второй урок.

Наставница выключила музыку и вытащила из кармана два маленьких брикета, завернутых в фольгу.

— Ешь.

— Что это?

— Мороженое. Шоколадное. Гадюки его обожают. Ты же знаешь теорию — она подмигнула. — Ешь, оно всем нравится.

Я развернула фольгу. Внутри оказалась холодная коричневая масса, от которой шел приторный запах. Я лизнула — и мир взорвался вкусом.

— Это… это невероятно, — выдохнула я, набрасываясь на мороженое.

Зиша смотрела на меня с довольной улыбкой, неторопливо поедая свое. Острый раздвоенный язык сновал туда-сюда.

— Видишь, — сказала она. — Мы — твари. Рептилоиды. Мы пьем кровь, едим мясо, питаемся страданиями. Но мы тоже ищем красоту. Мы тоже хотим радоваться. Мороженое, музыка, танец — это то, что отличает нас от простых животных.

Зиша доела последний кусок, вытерла губы и кивнула в сторону развалин.

— Пойдем. Я покажу тебе кое-что.

Мы прошли еще глубже в руины, туда, где земля была усеяна обломками, а воздух нестерпимо смердел гарью и сыростью. И вдруг Зиша остановилась и показала пальцем.

В луже, оставшейся после ночного дождя, плескался воробей. Маленький, серо-коричневый, он барахтался в воде, поднимая брызги, чистил перышки и явно получал от этого удовольствие.

— Смотри, — шепнула Зиша. — Птица просто купается. Ей не важно, что вокруг война, разруха, смерть. Она живет здесь и сейчас. Мы должны учиться у нее.

— У воробья?

— У природы. Мы — ее часть, Хлоя. Мы созданы из той же материи, что и эти камни, и эта вода, и эта птица. Мы дышим одним воздухом. Мы чувствуем одно и то же солнце. И если мы забудем об этом, мы превратимся в машины. В железных бандитов без души. И даже не сможем рассказывать анекдоты, как они.

Я смотрела на воробья и чувствовала что-то странное внутри. Тепло, которое не имело отношения к лигуле или регенерации. Просто тепло.

— Ты научишь меня? — спросила я. — Научишь чувствовать?

— Научу, — кивнула Зиша. — Но учти, ученица. Чувствовать — значит страдать. Ты будешь видеть смерть тех, кто тебе дорог. Будешь терять. Будешь плакать. Ты готова?

— Я не знаю.

— Честный ответ. Это уже хорошее начало. Пойдем, нам пора возвращаться. Завтра будет тяжелый день.

Мы пошли назад, к лаборатории. Воробей все еще плескался в луже, и я поймала себя на том, что улыбаюсь. Воробью? Себе?

Глава 7. Инкарна

— Сегодня у нас практическое занятие, — сказала Зиша, протягивая мне легкий бронежилет и маленький пистолет. — Работа по специальности.

Я надела броню, проверила оружие. Пистолет был необычным — с толстым стволом и странными насечками на рукояти.

— Что это? — спросила я.

— Глушитель и специальные пули. Они не оставляют следов и брызг лигулы. Чистая работа.

Мы вышли из лаборатории и сели в неприметную повозку без опознавательных знаков. Зиша вела молча, только иногда поглядывая на планшет, прикрепленный к панели.

— Кто цель? — спросила я.

— Женщина. Имя — Лара. Муж, двое детей. Живут в пригороде, в коттедже. Она сливала информацию Лулусии последние полгода. Из-за нее погибло три десантные группы.

Я молчала, переваривая информацию.

— У нее дети? — наконец сказала я.

— Да. Мальчик пять лет, девочка три года.

— Мы будем… их тоже?

Зиша повернулась и посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты думаешь, мне это нравится? Думаешь, я получаю удовольствие, убивая детей? — ее голос был спокойным, но в глазах мелькнула тень. — Может… и нравится. Я же гадюка. Я хищник. Помнишь, что я сказала тебе вчера? Готовься становится живой. Это наша работа, Хлоя. И если мы этого не сделаем, эти дети вырастут и, возможно, станут такими же предателями. Или их завербуют повстанцы. Или они просто умрут с голоду, потому что их мать сидела без работы, пока сливала информацию.

— Но это не их вина.

— Вина, не вина… — Зиша вздохнула. — Ты знаешь, что такое инкарна?

— Нет.

— В мире змей, — начала она, — все неслучайно. Мир змей, наш мир, та еще задница. Духи, которые сильно грешили во Внешних Мирах, воплощаются здесь. В аду, если хочешь. У нас адский мир, милая. Чтобы страдать. Чтобы отрабатывать карму. Тагаи, которых мы едим, чьи страдания собираем излучателями — это бывшие убийцы, насильники, людоеды. Они здесь, чтобы искупить свои грехи через страдания. А мы — рептилоиды — мы инструмент этого искупления.

— То есть… эта женщина…

— Могла быть людоедом в прошлой жизни. Или убийцей детей. Теперь она сама мать, и ее дети будут страдать из-за ее предательства. Это справедливость. Суровая, жестокая, но справедливость.

Я молчала, глядя на проплывающие за окном руины.

— А мы? — спросила я. — Мы тоже грешники?

— Мы — рептилоиды, — Зиша усмехнулась. — Мы — хищники. Мы созданы, чтобы питаться страданиями и плотью. Это наша природа. Мы не искупаем грехи — мы их поглощаем. Мы — санитары этого мира.

— Но мы же тоже чувствуем. Мороженое, музыка, воробьи…

— Чувствовать — не значит быть человеком, Хлоя. Собаки тоже чувствуют. Птицы чувствуют. Даже ящеры, которые едят падаль, чувствуют голод и сытость. Мы выше. Мы можем выбирать — наслаждаться или страдать. Но основа у нас одна: мы хищники. И мы должны есть человеческое мясо и пить человеческую кровь, чтобы жить. Это закон.

— Я никогда не пила кровь, — прошептала я.

— Придет время, — Зиша похлопала меня по колену. — Не торопись. Сначала научись убивать без сожаления.

Повозка остановилась в тени деревьев. Впереди, метрах в ста, виднелся аккуратный коттедж с палисадником. На лужайке играли дети.

— План такой, — сказала Зиша. — Я захожу через парадное. Ты через заднее окно. Муж, скорее всего, на работе. Женщина должна быть дома. Детей не трогаем. Просто вырубаем, если будут мешать. Ясно?

— Ясно, — кивнула я, хотя внутри все сжималось.

Мы подкрались к дому. Я обошла его сзади, залезла на крыльцо и заглянула в окно. В кухне женщина — молодая, симпатичная, с длинными русыми волосами — резала овощи. На плите что-то кипело. Обычная домашняя сцена.

В парадную дверь постучали. Женщина вытерла руки, пошла открывать. Я услышала голос Зиши — приветливый, женский, ничего общего с ее обычным тоном:

— Здравствуйте, я из социальной службы, проверка условий проживания ветеранов…

Дверь открылась. Я скользнула в окно, бесшумно приземлилась на пол кухни и двинулась в коридор.

Зиша уже держала женщину за горло, прижав к стене. На лице предательницы был ужас.

— Пожалуйста… — прохрипела она. — Дети…

— Твои дети будут жить, — спокойно сказала Зиша. — Их отправят в интернат. Может быть, их усыновят. А теперь, они станут сиротами при живых родителях, потому что ты, дура, решила поиграть в шпионку.

Из комнаты выбежал мальчик. Увидел мать в руках незнакомой чернокожей женщины, замер, открыл рот для крика. Я шагнула к нему, зажала рот рукой. Он дернулся, попытался укусить, но я держала крепко. Снотворное на моих пальцах уже сделало свое дело — мальчик обмяк.

Из другой комнаты вышла девочка с куклой. Увидела брата на руках у меня, мать у стены и…

— Мама? — спросила она тонким голоском.

Я не выдержала. Я отвела взгляд. Зиша вздохнула, щелкнула пальцами, и девочка тоже уснула.

— Отнеси их в спальню, — приказала она. — И закрой дверь. Это тоже учеба.

Я сделала, как велено. Когда вернулась, женщина висела на руках Зиши мертвым грузом — шея была свернута. Чисто, быстро, почти без крови.

— Не станем повторно использовать это тело. Воскрешение предателя дело подлое. Дух же ее пусть летит прочь. Теперь особняк, — сказала Зиша, доставая из кармана небольшой параллелепипед. — Отойди.

Мы вышли. Зиша нажала кнопку. Через минуту дом взорвался — аккуратно, без большого пламени, просто осел внутрь себя, погребая все улики.

— Дети? — спросила я.

— Спальня на первом этаже, у них есть шанс выбраться через окно. Если повезет. Если нет — инкарна. Они отработают грехи своей матери.

Я смотрела на дымящиеся развалины и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Не знаю, что именно — может, та самая способность чувствовать, о которой говорила Зиша.

— Пойдем, — она тронула меня за плечо. — Работа сделана. Не думай об этом. Думать будешь потом, когда останешься одна. А сейчас — соберись.

Мы сели в повозку и уехали. Я поняла, что хочу есть.

Глава 8. Ярость строителя

Месяц спустя я уже достаточно освоилась в роли шпиона под прикрытием.

Зиша отправляла меня на разные задания — наблюдение, слежка, мелкие диверсии. Но самое странное задание было, когда она сказала:

— Пойдешь на восстановительные работы. Будешь простой тагайской рабочей. Понюхаешь пыль.

— Зачем? — удивилась я.

— Чтобы понять, как живут те, кого мы контролируем. Чтобы научиться чувствовать их радость и собирать энергию счастья. Ты ангелоид, забыла? Это твоя прямая обязанность. Излучатель, планшет, все это твое. Ты хищник. Фермер. Или изучай коров.

Пригород, куда меня отправили, был почти полностью разрушен. Квартал за кварталом лежали в руинах, и тысячи тагаев — мужчин, женщин, даже подростков — разбирали завалы, таскали кирпичи, мешали раствор, возводили новые стены.

Я надела старую рабочую одежду, спрятала крылья под специальный корсет, отводящий глаза волшебством, и смешалась с толпой. Никто не обращал на меня внимания — обычная молодая женщина с усталым лицом и короткой стрижкой.

— Эй, новенькая! — окликнул меня прораб — здоровенный тагай с рыжей бородой. — Бери носилки и таскай вон тот мусор к грузовику.

Я взяла носилки и принялась за работу. Кирпичи, обломки бетона, куски арматуры — все это нужно было перетащить, погрузить, вывезти. Через час у меня нисколько не болели мышцы, я могла бы работать так сутками без устали. Но я не хотела выделяться, поэтому двигалась как обычный человек, время от времени вытирая пот со лба.

Рядом работали другие. Женщина лет сорока с седыми волосами, заплетенными в косу. Молодой парень, который все время пытался шутить, но шутки у него были дурацкие. Девушка с младенцем за спиной — она привязала его платком и таскала обломки, а ребенок спал.

— Ты откуда? — спросила меня женщина с косой, когда мы остановились перекурить. (Я не курила, но притворилась, что курю, чтобы не выделяться.)

— Из центра, — ответила я. — Там все целое, работы нет.

— А, беженка, — кивнула она. — Мы тут все беженцы. Мой дом вон там был, — она махнула рукой в сторону пустыря. — Теперь ничего.

— Жалко.

— Жалко, — согласилась она. — Но ничего, отстроим. Главное, что война кончилась. Муж вернулся с фронта, без руки, но живой. Сын в десанте служил, повезло — уцелел. Дочка в другом городе, у тетки. Теперь вот собираемся все вместе, дом строить.

Она говорила, и я чувствовала это — волны тепла, радости, надежды, исходящие от нее. Мой излучатель, встроенный в корсет, тихо жужжал, собирая энергию. Хорошая энергия, чистая. Анунак будет доволен. Повелитель. Повелитель? Петух с руками. Наш создатель.

— А ты? — спросила женщина. — Семья есть?

— Нет, — ответила я. — Одна.

— Найдется, — улыбнулась она. — Ты молодая, красивая. Вон, посмотри на Вита, — она кивнула на парня-шутника. — Он на тебя уже полдня заглядывается.

Я посмотрела на Вита. Он покраснел и отвернулся.

— Не до того сейчас, — сказала я.

— Это ты зря, — женщина затянулась. — Жизнь она одна. Надо и работать, и любить успевать.

— Я много ем — пожала я плечами — со мной не так приятно как кажется.

Вечером, когда работа закончилась, мы сидели у костра, разведенного из обломков досок. Кто-то достал гитару, запел. Вит подсел ближе, пытался заговорить, но я была молчалива. Не потому, что не хотела — просто боялась, что скажу что-то не то, выдам себя. Иногда у меня даже появлялось желание его съесть — такая энергия от него шла.

Ночью я лежала в палатке, слушала храп соседей и думала. Эти тагаи — они были такие живые, такие настоящие. Радовались простым вещам: куску хлеба, теплу от костра, песне под гитару. Они не знали, что каждый их вздох, каждая улыбка, каждое объятие — все это превращается в энергию, которую ангелоиды передают анунаку. Что они — батарейки в огромной машине.

И все же… все же в этом была какая-то красота. Они строили. Они созидали. Они верили в лучшее.

Наши рабы. Слуги. Животные.

Я вспомнила слова Зиши: «Мы ищем красоту». Может, в этом и есть наше отличие от простых хищников? Мы видим красоту даже там, где должны видеть только еду.

Наутро я снова таскала кирпичи, смешивала раствор, подавала инструменты каменщикам. Я впитала в себя столько энергии счастья, что мой излучатель был полон под завязку. Пора было возвращаться.

— Уходишь? — спросила женщина с косой, когда я прощалась.

— Да, дела.

— Заходи, если что. Будем рады. Как достроимся — приходи на новоселье.

Я кивнула и ушла. А через месяц, когда я проезжала мимо этого места, там уже стояли новые дома. На одном из крылец сидела та женщина, курила и махала кому-то рукой. Я не остановилась.

Но я запомнила. Есть не хотелось.

Глава 9. Здебрах

— Есть работа, — Зиша вошла в мою комнату без стука и бросила на стол планшет. — Смотри.

На экране было чудовище. Огромный рептилоид, метров десять в холке, покрытый костяными пластинами. Множество ног, длинный хвост с шипом на конце, пасть, полная зубов в несколько рядов. И глаза — маленькие, злые, красные.

— Здебрах, — сказала Зиша. — Отожрался на войне. Питался трупами, а теперь, когда трупов стало меньше, переключился на живых. За последнюю неделю сожрал три деревни. Портит нам жизнь. Воскрешать не получается.

— Почему его не уничтожили с воздуха? — спросила я.

— Потому что он умный, — Зиша увеличила карту. — Видишь эти холмы? Там старые шахты. Он прячется под землей, вылезает только ночью. Авиация его не достанет, танки не пройдут. Значит, наша работа.

— Мы вдвоем?

— Мы вдвоем. Конрад считает, что тебе пора проверить себя в настоящем бою. Не против людей — против монстра.

Я кивнула. Внутри было спокойно — странное спокойствие, которое приходит перед опасностью. Голос Элоя молчал, но я чувствовала его присутствие где-то на границе сознания, как тень.

— Снаряжение? — спросила я.

— Легкое. Мечи, гранаты, пара специальных пуль. Тяжелое оружие бесполезно — он слишком быстрый.

Мы выехали ночью. Зиша вела вездеход по разбитым дорогам, лавируя между воронками. Через два часа мы были у подножия холмов.

— Дальше пешком, — сказала гадюка, выключая двигатель.

Мы пошли в темноту. Зиша ориентировалась по каким-то своим приметам — запаху, следам, едва заметным изменениям почвы. Я просто шла следом, стараясь ступать бесшумно. Может она просто видела в темноте.

— Здесь, — вдруг сказала гадюка, останавливаясь. — Чувствуешь?

Я принюхалась. Смерть. Гниль. И что-то еще — тяжелый, мускусный запах зверя.

— Он под нами, — прошептала Зиша. — Готовься.

Земля дрогнула. И взорвалась фонтаном камней и пыли. Здебрах вырвался наружу в десяти метрах от нас, взревел и бросился.

Я едва успела уклониться. Меч в моей руке полоснул по боку чудовища, оставляя неглубокую рану. Зиша метнулась в другую сторону, метнула гранату — взрыв отбросил тварь, но не причинил серьезного вреда.

— В круговую! — крикнула Зиша.

Мы встали спина к спине. Здебрах метался между нами, пытаясь достать то одну, то другую. Его хвост хлестал по воздуху, когти оставляли глубокие борозды в земле.

Я чувствовала, как во мне поднимается что-то. Жар. Сила. Крылья за спиной дернулись, глаза на них начали открываться — первая пара, та, что давала Благую Весть.

— Нет! — закричала Зиша. — Не смей!

— Но мы не справимся! — крикнула я в ответ.

— Справимся! Вместе! Не открывай глаза, Хлоя! Рано! Ты еще не готова!

Я сжала зубы и заставила глаза закрыться. Жар ушел, осталась только холодная решимость.

— Давай по моей команде! — Зиша метнулась влево, отвлекая внимание чудовища. — Прыгай ему на спину!

Я разбежалась, прыгнула, вцепилась в костяные пластины. Здебрах взревел, попытался сбросить меня, но я держалась. Меч вошел в щель между пластинами — раз, другой, третий. Голубая лигула хлынула фонтаном.

Зиша в это время рубила ему ноги, подсекая сухожилия. Здебрах завалился на бок, взрывая землю. Я спрыгнула, отбежала.

— Добивай! — крикнула Зиша, швыряя мне гранату.

Я поймала, активировала и закинула прямо в разинутую пасть чудовища. Взрыв — и голова Здебраха разлетелась на куски.

Мы стояли, тяжело дыша, глядя на тушу. Я чувствовала, как дрожат ноги, как лигула стекает по руке.

— Молодец, — выдохнула Зиша. — Послушалась. Не открыла глаза эти дурацкие.

— Ты сказала — рано.

— Рано, — подтвердила она. — Твоя сила велика, но ты не умеешь ей управлять. Если бы ты открыла глаза сейчас, ты бы сожгла себя. И меня заодно.

Я посмотрела на Зишу. На ее обсидиановую кожу, забрызганную голубой кровью монстра, на ее голубые глаза, которые сейчас смотрели на меня с чем-то… нежностью?

— Мать… — сказала я. Не подумав. Само вырвалось.

Зиша замерла. Потом улыбнулась — той самой хищной, мягкой улыбкой.

— Мать, — повторила она. — Я никогда не была матерью. Но, наверное, сейчас я понимаю, что это такое.

Она подошла и обняла меня. Крепко, по-настоящему. Я обняла в ответ.

— Пойдем, дочка, — сказала она. — Работа сделана. Пора домой. Еще стирать.

Глава 10. Тарантас

— Сегодня у нас будет необычная поездка, — сказала Зиша, подводя меня к огромному грузовику, стоящему в ангаре.

Машина была странная. Бронированная, на огромных колесах с шипами, но без привычного двигателя — вместо него в кабине виднелась какая-то сложная конструкция из кристаллов и металлических пластин.

— Это Тарантас, — Зиша похлопала по борту. — Работает на волшебстве. Там, где не действует злое волшебство анунаков, обычное оружие и техника отказывают. А Тарантас едет.

— Куда мы едем?

— В пригород. Забирать груз. Ценный груз.

Гадюка не стала объяснять, что за груз, просто запрыгнула в кабину и кивнула мне. Я села рядом.

Тарантас завелся с низким гудением. Кристаллы засветились, машина дрогнула и выехала из ангара. Мы двинулись по пустынной дороге за город, туда, где начинались холмы и леса.

— Видишь? — Зиша показала на придорожный столб. На нем висел старый излучатель, погасший, покрытый ржавчиной. — Здесь зона, где магия анунаков не работает. Дальше только Тарантас и пройдет.

И правда — через пару километров у обочины начали попадаться брошенные машины, танки, вездеходы. Все мертвые, без признаков жизни.

— Во время войны здесь часто случались прорывы, — объяснила Зиша. — Срединные миры накладывались на наш, магия отказывала, техника глохла. Люди гибли. А Тарантас и ему подобные работали.

— Кто его создал?

— Каменщицы. Такие твари, что нам и не снились. Давно, еще до первых анунаков. Потом наши технологию скопировали, улучшили. Теперь такие грузовики есть у всех разведок.

Мы ехали еще часа три, пока не добрались до небольшого поселка, окруженного высоким забором с колючей проволокой. На воротах висела табличка: «Биостанция № 7. Посторонним вход воспрещен».

— Приехали, — Зиша заглушила мотор. — Пошли знакомиться с грузом.

За воротами нас встретил сгорбленный старик в белом халате, с планшетом в руках. У него были щупальца за спиной. Гибрид.

— Зиша, дорогая, — закивал он. — А я уж думал, вы не приедете. Забирайте, забирайте, а то они мне тут весь забор разнесут.

— Что разнесут? — спросила я.

— Увидишь, — усмехнулась Зиша.

Мы прошли вглубь территории, к большим вольерам, откуда доносились странные звуки — кудахтанье, шипение, топот. Постепенно я стала видеть перья, хвосты, морды, крылья.

Петушиные ящеры.

Звери были размером с небольшую лошадь, покрытые чешуей всех оттенков зеленого и коричневого. У них были длинные хвосты, мощные задние лапы и маленькие передние, которыми они хватали еду. Но самое удивительное — головы. Настоящие петушиные головы с гребнями, бородками и клювами, только огромные, с рядами острых зубов.

— Это… — выдохнула я.

— Петушиные ящеры, — подтвердила Зиша. — Говорящие. Почти разумные. Их вывели в лабораториях Срага, но после войны часть досталась нам. Теперь их везут в пригород, в новый заповедник.

Один из ящеров подошел к решетке и уставился на нас круглым желтым глазом.

— Здарова, — сказал он хриплым голосом. — Долго вы там? Жрать охота.

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Ящер говорил!

— Не пугай девчонку, — Зиша протянула ящеру кусок мяса через решетку. Тот схватил, проглотил, довольно закудахтал.

— Это Петр, — представил старик в халате. — Самый умный. Остальные попроще, но тоже разговаривают. Всего восемь особей. Двоих, правда, пришлось усыпить — агрессивные слишком.

— Грузим, — скомандовала Зиша. — Петр не Петр, а поедет как надо.

Погрузка заняла часа два. Ящеры не хотели лезть в кузов, упирались, кусались, ругались на чем свет стоит. Петр, кажется, был их лидером — он что-то кудахтал на своем языке, и остальные постепенно успокаивались.

— Командирша, — усмехнулась Зиша. — Прямо как ты, Хлоя.

— А… Это девочка?

— Самка — Кивнула Зиша. — Они любят мужские имена.

Наконец все восемь ящеров оказались в кузове, накрытые сеткой. Мы сели в кабину и тронулись в обратный путь.

— А почему они говорят? — спросила я, когда мы отъехали.

— Эксперименты, — ответила Зиша. — В Сраге пытались создать разумных животных для войны. Чтобы могли выполнять приказы, сообщать о враге, даже минировать. Получилось, но с побочным эффектом — они стали слишком своенравными. Воевать не хотели, только жрать и размножаться. Как питонгы.

— Питоны?

— Смесь беса и нефталии.

— Нефталии? — Я поняла что Зиша знает много.

— Как-нибудь в другой раз.

— И что с ними теперь делать? — Перевела я разговор на ящеров.

— В заповедник, как я сказала. Будут жить, размножаться. Ученые будут изучать. Может, пригодится.

В кузове зашумели. Петр (Петра) закудахтал (а) громче обычного.

— Чего они? — насторожилась я.

— Не знаю. Выгляни.

Я открыла люк в крыше кабины и высунулась. В сумерках, на дороге перед нами, стояли фигуры. Люди? Нет, не люди — рептилоиды, дикие, тощие, с горящими глазами.

— Засада, — сказала я спокойно.

— Сколько?

— Десятка два. Может, больше.

Зиша выругалась. В этой зоне оружие не работало — только Тарантас и то, что было под рукой.

— Придется отбиваться вручную, — сказала она, останавливая машину. — Бери монтировку.

Мы вышли. Ящеры в кузове заволновались, забились.

— Тихо! — крикнула я, и, к удивлению, они затихли.

Дикие рептилоиды окружили нас, щелкая зубами, шипя. Их вел огромный самец с рваным шрамом через всю морду.

— Отдай ящеров, — прошипел он. — И можешь идти.

— А если не отдам? — спокойно спросила Зиша.

— Тогда съедим вас.

Зиша посмотрела на меня. Я кивнула.

— Держись рядом, — сказала она.

Мы бросились в бой. Монтировка в моих руках крушила черепа, ломала кости, раздирала плоть. Зиша работала ножом — быстро, точно, смертоносно. Через пять минут половина нападавших валялась на земле. Остальные дрогнули и побежали.

— Шрамы-на-морде, — представился верзила — мы отомстим, погоди! — крикнул он, отступая. — Мы еще вернемся!

— Валяйте, — усмехнулась Зиша, вытирая нож.

Мы вернулись в кабину. Ящеры в кузове радостно кудахтали — похоже, им понравилось зрелище.

— Молодцы! — заорала Петра. — Так их! Так!

— Заткнись, — беззлобно бросила Зиша, и мы поехали дальше.

Остаток пути прошел спокойно. Мы въехали в зону действия волшебства анунаков, и я почувствовала, как привычная тяжесть спала с плеч. Тарантас заурчал громче, колеса увереннее вцепились в дорогу.

— Нравится? — спросила Зиша, глядя на меня.

— Что?

— Работать вместе. Чувствовать, что ты не одна.

Я подумала. Действительно, в этом было что-то… правильное. Раньше, когда я сражалась в одиночку, я чувствовала только пустоту и голос Элоя. Теперь, с Зишей, было иначе.

— Нравится, — призналась я.

— Это хорошо, — кивнула она. — Потому что в одиночку долго не проживешь. Особенно в нашем мире.

Мы приехали в заповедник уже ночью. Ящеров выгрузили, разместили в теплых вольерах. Петра на прощание ткнулась клювом в мою руку.

— Приезжай, — сказала она. — Расскажешь, как там, на большой земле.

— Приеду, — пообещала я.

В Тарантасе, когда мы ехали назад, я вдруг спросила:

— Зиша, а у тебя была семья? До меня?

Она долго молчала, глядя на дорогу.

— Была, — наконец сказала она. — Давно. Муж, тоже гадюка. Погиб на войне. Дочь… не выжила.

— Прости.

— Не надо, — она покачала головой. — Это было сто лет назад. Я уже отгоревала. А теперь у меня есть ты.

Я взяла ее за руку. Она сжала мою ладонь в ответ.

— Спасибо, мама, — сказала я.

— Спасибо, дочка, — ответила она.

Тарантас урчал, унося нас в ночь, а я впервые за долгое время чувствовала себя почти счастливой.

Глава 11. Элой

Голос вернулся неожиданно. Не как гром среди ясного неба — скорее как тень, которую замечаешь краем глаза, но когда оборачиваешься — там никого.

Я сидела в своей комнате в особняке, который выделила нам с Зишей, и чистила оружие после очередного задания. Обычная рутина: разобрать, смазать, собрать, проверить механизмы. Мои пальцы делали это автоматически, а мысли были далеко — о Петре, которая на прощание ткнулась клювом в руку, о женщине с косой, которая строила новый дом, о Зише, которая стала для меня всем.

— Скучаешь?

Я вздрогнула. Голос звучал в голове — тот самый, который молчал почти полгода. Элой.

— Ты… — прошептала я.

— Я, — подтвердил голос. — Соскучилась? Я — да. Наблюдал за тобой все это время. Ты выросла, Хлоя. Стала сильнее. Интереснее.

— Зачем ты вернулся?

— Затем, что пришло время. Зиша научила тебя чувствовать, танцевать, радоваться мороженому. Это хорошо. Но ты забыла, кто ты на самом деле. Ты — оружие, Хлоя. Самое мощное оружие в этом мире. И пришло время им воспользоваться.

— Я не хочу быть оружием, — сказала я, сжимая в руках разобранную рукоять. — Я хочу быть… собой. Хочу быть с Зишей. Хочу…

— Хочешь, хочешь, — перебил Элой. — Все хотят. Но хочешь ли ты, чтобы Зиша жила? Чтобы она не погибла в какой-нибудь глупой перестрелке? Чтобы вы могли и дальше есть мороженое и смотреть на воробьев?

— Ты не посмеешь…

— Хоть лобызайся! Я ничего не сделаю, — голос Элоя звучал почти ласково. — Я просто напомню тебе, что мир жесток. Что завтра может прилететь ракета, и Зиши не станет. А ты будешь лежать в луже собственной лигулы и жалеть, что не стала сильнее, когда была возможность.

Я молчала. Он был прав. Он всегда был прав.

— Что мне нужно делать?

— Пока — ничего. Просто слушай. Учись. Открывай глаза, когда я скажу. Тренируйся. А когда придет время — ты узнаешь.

Голос исчез так же внезапно, как появился. Я осталась сидеть с оружием в руках, глядя в стену.

В дверь постучали.

— Хлоя? — это был голос Зиши. — Ты там?

— Да, — ответила я, заставляя голос звучать ровно. — Входи.

Гадюка вошла, села на кровать рядом со мной. В руках у нее были два стаканчика с мороженым.

— Фисташковое, — сказала она. — Твое любимое.

Я взяла стаканчик, попробовала. Вкус был пресным. Чертов Элой.

— Что случилось? — Зиша смотрела на меня внимательно, своими голубыми глазами. — Ты сама не своя.

— Ничего, — соврала я. — Устала просто.

— Хлоя, — она взяла меня за руку. — Я твоя мать. Я чувствую, когда ты врешь. Говори.

Я посмотрела на нее. На ее обсидиановую кожу, на темные волосы, на глаза цвета неба. И поняла, что не могу ей врать. Не могу и не хочу.

— Помнишь, когда я только появилась, я говорила про голос в голове? — спросила я.

— Помню. Конрад сказал, что это была галлюцинация.

— Это не галлюцинация, — я покачала головой. — Он вернулся. Его зовут Элой. Он живет во мне. И он… он хочет, чтобы я стала сильнее.

Зиша молчала долго. Так долго, что я начала бояться. Потом она вздохнула.

— Я знала, — сказала она. — Знала с самого начала. Конрад думает, что я не понимаю, но я чувствую. В тебе есть что-то еще. Что-то древнее и темное.

— И ты не боишься?

— Боюсь, — честно ответила она. — Но не тебя. Того, что он с тобой сделает. Того, что ты можешь потерять себя.

— Я не хочу терять себя, — прошептала я. — Я хочу быть с тобой.

— Тогда борись, — Зиша сжала мою руку. — Борись за себя. А я буду рядом. Всегда. В конце концов может он и правда не желает тебе зла.

Мы сидели в тишине, доедая мороженое. Голос Элоя молчал, но я чувствовала его присутствие — как тень на границе сознания, как отблеск пламени в темноте.

— Завтра у нас новое задание, — сказала Зиша, когда стаканчики опустели. — Пойдем спать.

— Какое задание?

— Увидишь. Отдыхай.

Зиша ушла, а я легла на кровать и закрыла глаза. В темноте, перед внутренним взором, появился образ — крылья, покрытые глазами, раскрывающиеся навстречу свету.

— Скоро, — прошептал Элой. — Очень скоро. Э-хе-хе-хе.

Глава 12. Коготь

— Это Коготь, — сказала Зиша, показывая на планшете изображение огромного здания в центре города. — Штаб-квартира повстанцев в Барбаке. Они думают, что мы про них забыли. Ошибаются.

Я смотрела на схему. Двадцать этажей, подземные бункеры, охрана, системы слежения. Неприступная крепость.

— Нас двое против целой армии? — спросила я.

— Нас двое против нескольких ключевых фигур, — поправила Зиша. — Мы не станем штурмовать здание. Мы войдем тихо, уберем главарей и уйдем. Повстанцы без лидеров — просто толпа. Их возьмут бесы с излучателями.

— Как войдем?

— Как женщины, — Зиша улыбнулась. — У них сегодня банкет. В честь какой-то там победы. Мы будем официантками.

Через два часа мы стояли перед зеркалом в униформе — короткие черные платья, белые фартуки, волосы убраны под сеточки. Я чувствовала себя неловко, Зиша — наоборот, вполне уверенно.

— Ты красивая, — сказала она. — Не смотри так испуганно.

— Я не испуганно, я… непривычно.

— Привыкай. Шпион должен уметь быть кем угодно.

Мы приехали в Коготь на служебном фургоне вместе с настоящими официантами. Охрана проверила документы, пропустила. Внутри играла музыка, смеялись люди — повстанцы праздновали.

— Цель — на третьем этаже, — шепнула Зиша, когда мы разошлись по залам. — Встречаемся через час у черного выхода.

Я взяла поднос с гранатовым соком и двинулась между гостями. Прислушивалась к разговорам, запоминала лица, отмечала охрану. Ничего особенного — обычные люди, верящие, что борются за свободу.

На третьем этаже было тише. Здесь сидели главари — несколько мужчин и женщин в дорогих костюмах, с охраной у дверей. Некоторые — гибриды.

— Гранатового сока? — спросила я, входя.

Охрана загородила проход. Один из главарей — толстый, лысый, с золотой цепью на шее — махнул рукой.

— Пусть войдет. Выпьем за победу!

Я вошла. Разлила гранатовый сок. Главари чокнулись, выпили. Через минуту один из них схватился за горло, потом второй, третий…

— Что за… — начал толстый, но тоже осел на пол.

Яд. Зишина работа.

Охрана бросилась ко мне, но я уже была у двери. В коридоре — еще двое, с пистолетами. Я ушла от выстрелов, сломала одному шею, второго оглушила ударом в висок.

— Хлоя, уходи, — голос Зиши в наушнике был веселым. — Я заминировала зал.

Я побежала к черному ходу. Сзади грохнуло — взрыв. Здание содрогнулось, посыпались стекла. Я выскочила на улицу, вскочила в фургон, где уже ждала Зиша.

— Едем, — сказала она, и мы рванули с места.

Фургон петлял по переулкам, уходя от погони. Сзади взвыли сирены, но Зиша вела повозку виртуозно, используя каждую щель, каждый проулок.

— Ты как? — спросила она, когда мы вырвались на трассу.

— Нормально, — ответила я. — А они?

— Мертвы. Все пятеро. Повстанцы обезглавлены. Черт с телами, главное дух изъяли.

Я молчала, глядя в окно. Голос Элоя шепнул:

— Хорошая работа. Чисто, быстро, профессионально. Зиша гордится тобой.

Я не ответила.

— Ты сомневаешься? — спросила Зиша, заметив мое молчание.

— Нет. Просто… они были тагаями… У них были семьи.

— У них были семьи, — согласилась Зиша. — И эти семьи сейчас получат пенсию за погибших кормильцев. А если бы мы их не убили, они бы продолжили войну, и погибли бы тысячи других. Инкарна, Хлоя. Каждый получает то, что заслужил. Мы еду, они отпущение.

— Ты правда в это веришь?

— Я в этом живу, — ответила гадюка. — Иначе сойдешь с ума.

Фургон въехал в подземный гараж. Мы вышли, переоделись в обычную одежду и смешались с толпой на улице. Никто не обратил на нас внимания — две обычные женщины, идущие по своим делам.

— Ты заслужила награду, — сказала Зиша, когда мы остановились у кафе. — Мороженое?

— Мороженое, — кивнула я.

Мы сидели за столиком, ели мороженое и смотрели на закат. Город жил своей жизнью — тагаи спешили домой, ангелоиды в маскировке патрулировали улицы, бесы собирали энергию в своих будках с недовольными рожами.

— Спасибо, мама, — сказала я.

— За что?

— За то, что ты есть. За то, что учишь меня. За то, что не боишься.

Зиша улыбнулась своей хищной, мягкой улыбкой.

— Я всегда буду рядом, дочка. Что бы ни случилось.

— Я рада, что ты мой созник.

— И мать?

— И мать.

Голос Элоя молчал. Но я знала — он слушает. И ждет. Чего?

Глава 13. Белый город

— Следующее задание будет особенным, — сказала Зиша, разворачивая карту на столе. — Мы едем в Белый город.

— Белый город? — я никогда не слышала этого названия.

— Столица Лулусии. Вернее, то, что от нее осталось после войны. Сейчас там перемирие, но наши разведчики сообщают о странной активности. Исчезают люди. Целые кварталы пустеют.

— Кто это делает?

— Неизвестно. Может, дикие рептилоиды, может, остатки армии Срага, может, что-то новое. Наша задача — выяснить.

Мы выехали на рассвете. Зиша вела Тарантас по разбитым дорогам, объезжая воронки и завалы. Я смотрела в окно на проплывающие руины — здесь война прошлась особенно жестоко.

Белый город появился на горизонте к вечеру. Он действительно был белым — здания из светлого камня, белые стены, белые башни. Но сейчас этот белый цвет казался болезненным, мертвым. Эльфийская архитектура. Эти земли раньше были фейскими.

— Ни души, — сказала я, когда мы въехали в город.

— Да, — кивнула Зиша. — Слишком тихо.

Мы оставили Тарантас на центральной площади и пошли пешком. Улицы были пусты, двери распахнуты, на столах в кафе стояла нетронутая еда, покрытая плесенью.

— Люди просто исчезли, — прошептала я. — Прямо посреди дня.

— Или ночи, — Зиша присела, рассматривая следы на земле. — Смотри.

Я наклонилась. На пыльной мостовой были странные отметины — будто что-то волокли, но не когти, не лапы, не колеса. Что-то гладкое, скользкое.

— Тени, мать их — сказала Зиша. — Теневые твари. Они приходят из другого мира, хватают живых и утаскивают.

— Как с ними бороться?

— Обычное оружие не помогает. Нужен свет. Много света.

Мы двинулись дальше, держась ближе к стенам. В сумерках город казался еще более зловещим — тени удлинялись, шевелились, жили своей жизнью.

— Здесь, — вдруг сказала Зиша, останавливаясь у большого здания с колоннами. — Бывший театр. Я чувствую…

Она не договорила. Тень отделилась от стены и бросилась на нас.

Я увидела только сгусток тьмы с множеством щупалец и горящими красными глазами. Зиша метнулась в сторону, выхватывая нож, но лезвие прошло сквозь привидение, не причинив вреда.

— Свет! — крикнула она.

Я активировала излучатель, встроенный в мой браслет. Яркая вспышка озарила площадь. Привидение взвизгнуло, отшатнулось, но не исчезло.

— Мало, — сказала Зиша. — Нужно больше.

Я чувствовала, как во мне поднимается жар. Крылья за спиной дернулись, глаза на них начали открываться.

— Нет, — Зиша схватила меня за руку. — Не сейчас. Держись.

— Но мы погибнем!

— Мы не погибнем. Доверься мне.

Гадюка вытащила из кармана небольшой кристалл и разбила его о мостовую. Кристалл взорвался светом — ослепительным, белым, всепроникающим. Из темноты показались еще тени — что-то вроде женщин-лучниц, зомби и монстров без глаз. Свет засиял. Тени закричали, заметались и исчезли.

— Что это было? — выдохнула я.

— Световая граната. Фейская разработка. Наши лесные союзники… постарались.

Мы стояли на опустевшей площади, тяжело дыша. Город вокруг нас молчал, но теперь это молчание казалось другим — очистившимся. Стены не шептали.

— Пошли, — сказала Зиша. — Нужно проверить театр.

Внутри было темно. Мы включили фонари, осветили зал. Ряды кресел, пустая сцена, порванный занавес. И на сцене — фигура.

Человек. Женщина. Она стояла неподвижно, глядя прямо на нас.

— Кто вы? — спросила Зиша.

Женщина не ответила. Она сделала шаг вперед, и свет фонаря выхватил ее лицо. Оно было… пустым. Без глаз, без рта, без носа — гладкая кожа, как у куклы.

— Теневой след, — прошептала Зиша. — Ее тело здесь, но дух уже там. Бесполезно.

— Что с ней делать?

— Освободить.

Зиша подошла, приложила руку к груди женщины. Еще один кристалл — маленький, зеленый — и тело рассыпалось прахом.

— Так лучше, — сказала она. — Чем быть марионеткой теней.

Мы обыскали театр, нашли еще несколько таких же пустых тел. Всех освободили. Когда вышли на улицу, уже светало.

— Миссия выполнена, — сказала Зиша. — Теперь знаем, кто виноват. Тени. Доложим Конраду, он пришлет зачистку.

— А люди? Те, кого уже утащили?

— Они в другом мире, Хлоя. Их не вернуть. Инкарна.

Я молча кивнула. Мы сели в Тарантас и поехали назад, в Барбак.

Голос Элоя в голове прошептал:

— Тени. Интересно. Очень интересно. Запомни это место, Хлоя. Оно может пригодиться тебе.

Я не ответила.

Глава 14. День рождения

Этот день я запомнила надолго. Первый в своем роде. Мама тогда так спокойно об этом сказала, а я не могла поверить.

— У тебя завтра день рождения, — заявила Зиша как-то утром, когда мы завтракали.

— День рождения? — я удивилась. — У меня нет даты рождения. Меня создали в лаборатории за много дней.

— Значит, будет дата, — отрезала Зиша.

Так и было. Спорить с ней — бесполезно. К тому же мне и правда хотелось узнать, каково это. Я часто поздравляла ангелоиидов и гадюк на работе, бесы устраивали вечеринки. А я… даже не думала применить это все на себя.

— Сегодня мы ничего не делаем. Только отдыхаем и празднуем. — Заявила Зиша наутро.

— Зачем?

— Затем, что ты живая, Хлоя. Ты дышишь, чувствуешь, ешь мороженое. Ты заслужила праздник.

Весь день мы провели вместе. Какое-то странно чувство начало охватывать меня. Сначала пошли на рынок — Зиша купила продукты, фрукты, сладости. Расплачивалась тагайскими деньгами которые печатала на принтере дома. Потом готовили — я училась резать овощи, мешать тесто, жарить мясо. Получалось плохо, но Зиша только смеялась.

— Ничего, научишься. Я тоже не сразу умела. И сейчас тоже, если честно. Могу съесть недожареную лазанью, а никто не может. Хотя… вроде это все гадюки могут.

Вечером пришли гости. Я больше всего этого ждала. Увидеться не по работе, а просто так. Вернее не просто, по случаю праздника. Конрад пришел — с бутылкой старого гранатового сока. Габ с огромным тортом. Даже Эйфель, старый бес, заглянул на минуту — понюхал воздух, съел кусок мяса и исчез, сославшись на дела. Я не вингю старика — у него вечно что-то происходит.

— За Хлою! — поднял тост Конрад. — За лучшего агента, которого я создал.

— За дочку, — добавила Зиша.

Мы пили гранатовый сок, ели торт, смеялись. Габ рассказывала смешные истории про свою работу, Конрад — про старые времена, когда он только начинал. Я даже не думала, что смогу услышать что-то такое. Один раз даже упомянул Элоя, никто не придал этому значения. Я слушала и чувствовала тепло, разливающееся по телу. Не то тепло, что от лигулы — другое, человеческое что ли.

— Хлоя, — сказала Габ, когда стемнело. — А хочешь, я покажу тебе кое-что?

— Что?

— Пойдем.

Мы вышли на улицу. Габ взмахнула своими маленькими крылышками (они действительно были вместо ушей, летать она не могла) и показала на небо.

— Смотри.

Я подняла голову. Небо было черным, усыпанным звездами. Такими яркими, такими близкими.

— Красиво, — сказала я.

— Это твои звезды, — ответила Габ. — У каждого архангела есть свои звезды. Мы можем нарисовать их для тебя, там же купол. Ты можешь загадать желание. Вдруг сбудется.

— Какое?

— Какое хочешь.

Я закрыла глаза и загадала. Чтобы Зиша была рядом всегда. Чтобы голос Элоя молчал. Чтобы я осталась собой.

Когда открыла глаза, рядом стояла Зиша.

— Пойдем, дочка, — сказала она. — Завтра будет трудный день. А сегодня — поспи получше.

Я легла в постель, укрылась одеялом. В голове шепнул Элой:

— Мило. Трогательно. Но помни — это только начало.

— Заткнись, — мысленно ответила я. — Сегодня мой день. Что хочу то и слышу.

Он замолчал. А я уснула, чувствуя себя почти счастливой.

Глава 15. Черный снег

Утро? Ночь? Я не поняла, когда услышала:

— Тревога, — голос Конрада в передатчике прозвучал резко, неожиданно. — Хлоя, Зиша, срочно в штаб.

Мы прибежали через десять минут. В штабе было полно народу — ангелоиды, бесы, даже несколько тагаев в военной форме. На главном экране — изображение города, засыпанного… черным снегом?

— Что это? — спросила Зиша. — Плесень?

— Неизвестно, — ответил Конрад. — Два часа назад это начало падать с неба. Там, где падает, тагаи теряют сознание. Некоторые умирают. Техника отказывает. Магия не работает.

— Где?

— В восточном пригороде. Там сейчас зона отчуждения. Никто не может войти.

— А мы?

— Вы попробуете. У вас Тарантас. Если кто и пройдет, то только вы.

Мы бегом вернулись к грузовику. Зиша завела мотор, и мы рванули на восток.

Город кончился быстро. Дома сменились пустырями, потом — полем, покрытым черным порошевом. Снег, если это можно было так назвать, падал крупными хлопьями, оседал на земле, на деревьях, на брошенных повозках.

— Смотри, — я показала на обочину. Там лежал человек. Тагай, в рабочей одежде, скрюченный, с застывшим ужасом на лице.

— Мертв, — констатировала Зиша, даже не останавливаясь. — Потом ангелоиды воскресят.

Мы въехали в зону. Тарантас заурчал громче, кристаллы засветились ярче — он боролся с неизвестной силой. Снег падал на лобовое стекло, таял, оставлял черные разводы.

— Вижу цель, — сказала я, вглядываясь вперед. — Что-то большое. В центре поля.

Это был монстр. Огромный, выше десятиэтажного дома, покрытый черной шерстью, из которой, собственно, и сыпался этот снег. У него было множество глаз, множество ртов, множество щупалец, и все это двигалось, пульсировало, жило.

— Что это за тварь? — прошептала я.

— Не знаю, — ответила Зиша. — Но ее нужно уничтожить.

— Как? Обычное оружие не работает.

— Значит, будем работать необычным.

Гадюка вытащила из-под сиденья два длинных меча — артефактных, срединного мира.

— Фейское наследие. Вот и пригодятся.

Мы вышли из Тарантаса. Снег падал на нас, но артефактная броня, которую мы надели, не давала ему касаться кожи. Монстр заметил нас, заревел, задвигался.

— По моей команде, — сказала Зиша. — Разойдемся в разные стороны. Атакуем щупальца. Они у него самые уязвимые.

Мы побежали. Монстр бил щупальцами, пытаясь достать нас, но мы уворачивались, прыгали, не забывая резать в ответ. Голубая кровь лилась ручьем, но тварь не умирала.

— Мало! — крикнула Зиша. — Нужно достать сердце!

— Где оно?

— В центре! В туловище! Там всегда у таких уродов уязвимое место!

— Откуда знаешь?

— На меня посмотри! Меня создали на основе таких!

Я только сейчас поняла, что моя мама несет в себе гены таких монстров. Больше я никого не видела с такой кожей.

— Не медли!

Я рванула вперед, уходя от щупалец, прыгнула прямо на монстра, вонзила меч в его шкуру и полезла внутрь пасти. Чернота окружила меня, пыталась задушить, но я лезла, резала, пробивалась.

И вдруг — свет. Сердце. Огромное, пульсирующее, окруженное защитной оболочкой. Я ударила мечом раз, другой, третий. Оболочка треснула. Сердце взорвалось фонтаном голубой крови.

Монстр заревел в последний раз и начал падать. Я вывалилась из него, покатилась по земле, вскочила. Зиша была рядом.

— Жива?

— Жива.

Мы смотрели, как туша чудовища тает, превращаясь в черную слизь. Снег перестал падать. Небо очистилось.

— Что это было? — спросила я.

—Не знаю, — ответила Зиша. — Но, кажется, мы только что спасли город. Вот смотри, какая дрянь бывает. Это тебе не лулусцы.

Мы вернулись в Тарантас и поехали назад. В штабе нас встретили аплодисментами. Конрад улыбался — редкость для него.

— Отличная работа, — сказал он. — Вы обе молодцы.

Зиша обняла меня. Казалось ей тяжело далась эта драка.

— Пойдем домой, дочка. Я устала. На завтра отменяются все задания. Конрад?

— Точно.

— Я тоже так думаю. — Посмеялась Габ.

Дома мы долго отмывались от черной слизи, потом пили чай и молчали. Говорить не хотелось — только быть рядом друг с другом.

— Знаешь, — вдруг сказала Зиша. — Я горжусь тобой.

— За что?

— За то, что ты есть. За то, что не сдаешься. За то, что остаешься собой, даже когда внутри тебя живет монстр. Как и во мне.

Я посмотрела на Зишу. На ее обсидиановую кожу, на голубые глаза, на усталую улыбку.

— Я люблю тебя, мама, — сказала я.

— И я тебя, дочка.

Голос Элоя молчал. Может, тоже устал. А может, просто давал нам этот момент — тихий, теплый, настоящий.

Глава 16. Прощание

Тогда я в первый раз поняла, что могу остаться одна. Не в смысле одна совсем, меня окружали слуги и работники. А одна — без того, кому могу доверять.

— Мне нужно уехать, — сказала Зиша утром.

Я замерла с чашкой чая в руках.

— Куда?

— В Лулусию. Конрад отправляет меня с важной миссией. Надолго. Тамошний повелитель не справляется.

— Я с тобой.

— Нет, — гадюка покачала головой. — Ты остаешься здесь. У тебя свои задания. И потом… — Зиша помолчала. — Элой. Он не должен знать, где я. Не должен иметь возможность… использовать тебя против меня. Сегодня начинается Старн, Праздник Летней Недели. Волшебство сильно, может…

— Мама…

— Это не навсегда, Хлоя. Я вернусь. Обещаю.

Мы сидели молча, глядя друг на друга. Я чувствовала, как внутри закипает что-то — злость, страх, тоска. Голос Элоя шепнул:

— Не отпускай ее. Она нужна тебе. Она же врет. Так банально — чтобы проверить как ты живешь без нее.

— Заткнись, — мысленно ответила я. — Это не твое дело.

— Все, что касается тебя, — мое дело. Тем более — ложь тебе.

Я встала, подошла к Зише, обняла ее. Крепко, как в детстве (хотя детства у меня не было, «детством» я считала первые дни с ней).

— Ты вернешься, — почти утвердительно сказала я. — Ты обещала.

— Вернусь, — она поцеловала меня в лоб. — Береги себя. Слушай Конрада, он твой создатель. И не слушай голоса в голове.

— Постараюсь.

Зиша ушла. Я стояла у окна и смотрела, как ее фигура исчезает в утренней дымке. Город просыпался, начинался новый день. А я чувствовала себя бесконечно одинокой.

— Не грусти, — прошептал Элой. — У тебя есть я. Я же лучше гадюки.

— Ты — не она.

— Я — больше, чем она. Я — твоя сила. Твоя сущность. Твое будущее. К кому ты обратишься, когда она сдохнет?

— Элой!

— Я серьезно. У гадюк рано или поздно едет крыша. Что если она убьет тебя?

— Я…

— Соберись. Я правда не хочу чтобы она навредила тебе. Почитай про гадюк. У них мусор в голове. Сегодня добрые, завтра съесть готовы. Обнимают, потом бьют.

— Зиша ни разу руку на меня не подняла.

— Боится. Поверь, я много пожил.

— А где ты сейчас? — Неожиданно спросила я.

— Сам не знаю. В алмазе? Заточен где-то. Меня переиграли.

— То-то!

— Эх… Если меня переиграли, то тебя легко переиграют.

— А ведь ты прав. Но это не отменяет того, что Зиша моя мама.

- Забей. я же не утверждаю что когда она станет тебя есть, то останется в своем уме.

— То есть ты всерьез считаешь…

— Я… был большим начальником. Дольше лет тридцати я гадюк не держал.

— А что потом? — Мне казалось я знала ответ.

— Эволюционировал их. А? — Элой посмеялся — думала убивал? Ценный созник дороже золота.

— В кого? У мамы максимальная…

— Ложь. Обсидиановая гадюка, стальная гадюка, драконья…

— Этого нет в…

— Это есть у меня. Помоги мне и мы спасем твою маму. Рано или поздно она рехнется.

— Если ты лжешь…

— Зачем мне лгать тебе?

— Ты древняя тварь.

— Как и ты — ошарашил меня Элой — Конрад уже десять лет создает Хлой. Это только что мне известно.

— По рукам.

— Ты делаешь вклад в свое будущее.

— Мое будущее, — эхом повторила я. — А что, если я не хочу такого будущего?

— Выбора нет, Хлоя. Есть только путь. И ты уже на нем.

Я отошла от окна, оделась и вышла на улицу. Столица жила своей жизнью, равнодушный к моей боли. Тагаи спешили на работу, ангелоиды патрулировали, воскрешали, бесы собирали энергию и гоняли психов. Все как всегда.

— Что мне делать? — спросила я у пустоты.

— Ждать, — ответил вместо молчания Элой. — Тренироваться. Становиться сильнее. А когда придет время — действовать.

Я кивнула и пошла в штаб. Работа ждала. Меня и моих сил.

Глава 17. Одиночество

Месяц без Зиши. Тридцать дней, каждый из которых длился вечность.

Я выполняла задания — мелкие, средние, иногда крупные. Убивала, взрывала, шпионила. Конрад был доволен, Габ — удивлена моей эффективностью. Но внутри меня была пустота. Знаете, как оставленная собака. Тебя кормят, играют с тобой, но нет того запаха что приводит в реальность.

— Ты скучаешь, — констатировал Элой.

— Да.

— Это пройдет.

— Нет. Не пройдет.

— Пройдет, — повторил он. — Все проходит. Даже любовь. Даже память. Останется только сила. Поверь.

— Злодей… Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю больше, чем ты думаешь. Я… жил тысячи лет. Я видел, как уходят те, кого я любил. И я выжил. Потому что сила — единственное, что имеет значение. Стисни зубы, рви ими, рви себя если мешаешь, но сила это все. Я стал тем, кого нельзя убить. Изгнать, заточить, но убить — нельзя. Я что-то понимаю.

Я молчала. Мне нечего было ему ответить.

Однажды ночью мне приснилась Зиша. Гадюка стояла на берегу моря, смотрела на волны. Ее обсидиановая кожа блестела на солнце, волосы развевались на ветру.

— Мама, — позвала я.

Она обернулась, улыбнулась своей хищной, мягкой улыбкой.

— Я скоро вернусь, дочка. Жди.

— Я жду, — ответила я и проснулась.

За окном шел дождь. Город плакал вместе со мной.

— Спи, — шепнул Элой. — Завтра будет новый день. Новые задания. Новая кровь. Странные у тебя сны.

— А ты? Ты не видишь снов?

— Вижу — неожиданно сказал Элой — яркие, красивые. Не чета твоим. Я вижу сны о разных расах, подвигах, землях. Эльфах, дьяволах, кастлингах. Возможно я живу лучше тебя, даже не живя.

— Иди ты…

Я закрыла глаза и попыталась снова увидеть ее во сне. Но снились только тени. Лучше чем ничего, побью их и станет легче.

Глава 18. Письмо

Я... стала доверять Элою. Может это его магия, или нет, но доводы его были очень весомыми. Он и правда мог легко убить меня и вселить другое послушное сознание в мое тело. Но он этого не делал, более того, восхищался мной.

В тот день я услышала голос Конрада. Он разговаривал с почтальоном.

— Хлое, — сказал Конрад почтальону, протягивая мне конверт. — Тебе.

Я взяла, посмотрела на обратный адрес. Лулусия. Синие Земли.

Сердце забилось быстрее.

— Это от нее?

— Открой и узнаешь.

Я отошла в угол, разорвала конверт. Внутри — листок бумаги, исписанный знакомым почерком. Идеальный, завитушки, ни единой ошибки. Я сама имела отвратительный почерк и часто ошибалась.

«Дочка, — писала Зиша. — У меня все хорошо. Миссия почти завершена. Я скоро вернусь. Скучаю. Ешь мороженое, танцуй, смотри видео про зверей. И не грусти. Ты сильная. Я люблю тебя. Мама».

Я перечитала письмо пять раз. Десять. Потом спрятала его под броню, ближе к сердцу. Конрад ушел. Он доставил письмо лично, ему необходимо было чтобы я прочла.

— Рада? — спросил Элой.

— Очень.

— Она вернется не той, что ушла. Помни, она скорее всего рехнется. Готова ее связывать?

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю тварей. Точнее — гадюк. Война меняет всех. Даже таких, как Зиша.

— Ты просто хочешь, чтобы я сомневалась.

— Я хочу, чтобы ты была готова ко всему.

Я промолчала. Но его слова засели в голове, как заноза.

Вечером я сидела на крыше, смотрела на звезды и думала. О Зише, об Элое, о себе. Кто я? Оружие? Дочь? Марионетка? Свободный ангелоид?

— Ты — все сразу, — ответил Элой. — И никто. Ты — Хлоя. Защитница. Мне кажется, этого достаточно.

— Достаточно для чего?

— Чтобы идти дальше. Чтобы жить. Чтобы побеждать.

- Как-то однозначно, не считаешь?

- Развивайся. И приобретешь грани. Например научишься петь.

- Иди ты, зачем мне петь? - я даже рассмеялась.

- Впечатлить тагаев. Что за ангел - и не умеет петь? Мы часть их религии, ты знала?

- Религия это бред какой-то. Селика-спасительница, избранные люди, прочий антинаучный схолацизм.

- Антинаучный? Хлоя, ты что же, приверженка науки?

- Нет. Просто религия еще большая ересь, чем наука.

- Потому, что она лжива.

- Согласна.

- Не вся.

- В смысле? - Мне стало интересно.

- Есть настоящие мифы Срединных Миров. Не выдуманные.

- То есть наша религия выдумана, а та нет?

- Точно. наша выдумана для рабов, а та - создана богами.

- Боги есть? Ты не лжешь? Всемогущие создания, что двигают планеты.

- Конечно есть. Если бы не они, мы бы с тобой не разговаривали.

- Звучит как зомбирование.

- Поживи с мое - просто ответил Элой.

Я вздохнула и пошла спать. Завтра будет новый день.

Глава 19. Возвращение

Я сблизилась с Элоем. Он говорил не затыкаясь. Инструктировал меня как и что. Я знала что делать, если бы Зиша попыталась меня съесть. Она вернулась через полтора месяца.

Я была на задании, когда получила сообщение от Конрада: «Зиша в штабе. Ждет тебя».

Я бросила все и побежала.

Мама стояла у окна, такая же высокая, черная, красивая. Только в глазах появилось что-то новое — усталость? печаль? знание?

— Мама, — выдохнула я и бросилась к ней.

Она обняла меня. Крепко, по-настоящему.

— Я скучала, дочка, — сказала она.

— Я тоже. Очень.

Мы стояли обнявшись, и я чувствовала, как пустота внутри заполняется теплом. Голос Элоя молчал — впервые за долгое время.

— Рассказывай, — сказала я, когда мы сели.

— Потом, — она покачала головой. — Все потом. Сейчас — просто будь рядом.

Я кивнула. Мы сидели молча, глядя друг на друга. Этого было достаточно.

Вечером мы пошли в кафе, ели мороженое, смеялись, болтали о пустяках. Зиша рассказывала про Лулусию, про новых людей, про странных зверей. Я слушала и чувствовала себя счастливой.

— Ты изменилась, — сказала она вдруг.

— В чем?

— Стала взрослее. Сильнее. Спокойнее.

— Это ты научила.

— Нет, — она покачала головой. — Это ты сама. Я только показала дорогу. Дальше ты шла сама.

Я взяла ее за руку.

— Спасибо, мама.

— Не за что, дочка.

Мы допили чай и пошли домой. Город спал, только редкие фонари освещали пустые улицы. Где-то вдали выли сирены, но здесь, в этом моменте, было тихо и спокойно.

— Знаешь, — сказала Зиша. — Я боялась, что ты не дождешься. Что Элой промоет тебе мозги.

— Я ждала. Каждый день.

— Я знаю. Я чувствовала.

Мы зашли в подъезд особняка, поднялись на наш этаж, минуя крыло слуг. Дома пахло уютом — моим любимым мороженым в морозилке, свежим бельем, Зишиными духами.

— Мам… — Я не знала как начать.

— Просто скажи — Зиша уже была без верхней одежды, сидя на диване и раздувая ноздри. Она так делала когда была по-настоящему спокойной.

— Скажи…, а ты можешь меня съесть?

— В каком смысле? — Растерянность на ее лице была неподдельной.

— Элой сказал что гадюки сходят с ума после тридцати. Тебе же много лет и…

— Могу я с ним поговорить? — Вдруг спросила гадюка.

— Этой? — Спросила я.

— Конечно. Простой расслабься.

Я не знаю о чем они говорили, я слишком поздно поняла, что Элой может расправиться с мамой моими руками. Но когда я пришла в себя, Зиша смеялась до слез. Искренне.

— Мам? — Мне стало страшно.

— Знаешь, Элой отстал от жизни лет на двести. Он действительно считал, что гадюки у нас — расходный материал.

— А не так?

— Стандартные — так. Почти. Мы всем даем шанс. Кто дожил до моих лет, тот уж точно никого не съест. Но про драконогадюку было интересно. Правда мне пришлось бы есть мясо каждый день. Я на такое не подпишусь.

— Ну он хоть в чем-то прав?

— Немного. Я правда прохожу диагностику. Мне отрезают голову, выкачивают лигулу и закачивают нову. Голова в это время в сознании, не бойся. Такая профилактика.

— И… Ты не сойдешь с ума?

— Нет. Ну, я немного сумасшедшая и так. -Зиша села рядом со мной — люблю тебя до безумия. Ты сильная, раз живешь с ним.

— С Элоем? Он не спрашивал.

— Сильно. Вот поэтому я тебя не съем, никто не съест.

— А возраст?

— Регенеративные клетки. И я ем стволовые. Я не старею.

— Тогда…

— Он не пугал. Правда пытался позаботится. По своему. Знаешь, он не так уж плох.

— Правда?

— Он нашу страну спас вместе с тобой.

— И верно.

— Спокойной ночи, дочка. Не бери в голову.

— Спокойной ночи, мама.

Я легла в постель и закрыла глаза. Голос Элоя прошептал:

— Она вернулась. Как я и говорил. Ну и задала мне…

— Ты говорил, что она вернется другой.

— Она и вернулась другой. Но ты этого не видишь. Пока. Впрочем, я, как это она заявила, отстал…

— Заткнись, — ответила я. — Сегодня я хочу просто радоваться.

— Как скажешь, — усмехнулся он. — Но помни — я всегда рядом.

Я не ответила. Я думала о Зише, о ее улыбке, о ее руках, обнимающих меня. И засыпала счастливой.

Глава 20. Новая жизнь

Утро было солнечным. Я проснулась от запаха яичницы и смеха Зиши на кухне.

— Подъем, соня! — крикнула она. — Завтрак стынет! Никаких слуг! Дала ребятам выходной! Сегодня мамина стряпня.

Я вскочила, натянула халат и побежала на кухню. Зиша стояла у плиты в фартуке, ловко орудуя лопаткой. На столе уже стояли тарелки, чашки, вазочка с вареньем.

— Садись, — скомандовала она.

Я села. Мы ели молча, но это молчание было теплым, уютным, домашним.

— Что будем делать сегодня? — спросила я.

— Ничего, — ответила Зиша. — Абсолютно ничего. Будем валять дурака, есть мороженое и смотреть дурацкие фильмы. Я таких навезла с Лулусии. Представляешь, они там рептилоидов с тагаями открыто скрещивают. «Черные Глаза» — про гадюку и тагая. Она его в конце даже спасла. Ты должна посмотреть.

— Это приказ?

— Это просьба. Хотя… Может тебе не понравиться, тогда приказ.

Я улыбнулась.

— Согласна.

Весь день мы провели вместе. Фильм… я его не помню, дурь какая-то. Но Зиша смотрела его не отрываясь. Потом смотрели комедии, хохотали до слез. Ели мороженое прямо из ведерка. Гуляли по городу, заходили в парки, кормили уток. Это просто сказка — обычные птицы дарили мне такое успокоение, что я забыла обо всем. Зиша учила меня фотографировать на планшет — у нее неплохо получалось, у меня — так себе.

— Не расстраивайся, — сказала гадюка. — Всему свое время.

Вечером мы сидели на крыше, смотрели на закат. Город внизу шумел, но здесь, наверху, было тихо.

— Знаешь, — сказала Зиша. — Я думала о тебе там, в Лулусии. Каждый день.

— И что думала?

— Думала, какая ты у меня замечательная. Сильная, умная, красивая. И что я сделала все правильно.

— Что именно?

— Что взяла тебя под крыло. Что стала тебе матерью. Что… полюбила.

Я посмотрела на нее. В глазах блестели слезы — у нее, у меня.

— Я тоже тебя люблю, мама, — сказала я. — Ты — лучшее, что было в моей жизни.

— А броня? -Зиша вдруг посмотрела серьезно — таких денег стоит…

— Мама! — Я рассмеялась.

Мы обнялись. Закат догорал, зажигались звезды. Где-то вдалеке завыла сирена — опять псих, но здесь, на крыше, было тихо и спокойно.

— Что дальше? — спросила я.

— Дальше — жизнь, — ответила Зиша. — Работа, задания, приключения. Но теперь — вместе. Навсегда.

— Навсегда, — эхом повторила я.

Голос Элоя молчал. Может, понял, что сейчас не время. А может, просто давал нам этот момент — тихий, теплый, настоящий.

Мы сидели на крыше, смотрели на звезды и молчали. И это молчание было лучше любых слов. Даже Элой не мог бы лучше.

Глава 21. Князь

Тот день начался обычно. Я проснулась от запаха яичницы, которую жарила Зиша, и лениво потянулась в постели. За окном светило солнце, город шумел привычной жизнью, и ничто не предвещало беды.

А потом небо раскололось.

Звук был такой, будто сам воздух разорвали на куски. Я вскочила, подбежала к окну. В небе, прямо над центром столицы Барбака, зияла огромная дыра — края её светились золотом, а изнутри лился ослепительный белый свет.

— Хлоя! — Зиша вбежала в комнату, на ходу застёгивая броню. — Что это? Что говорят твои данные, у тебя больше чем у меня в голове.

— Не знаю, — ответила я, уже натягивая доспехи. — Но чувствую — что-то очень плохое.

Голос Элоя зазвучал в голове — впервые за долгое время так взволнованно:

— Идавелинги. Небесный мир. Они пробили купол.

— Идавелинги?

— Древние враги анунаков. Викинги и валькирии. Небесные Роды. Они охотятся на правителей змеиных миров. Если они здесь — значит, цель — Хутеп Сварнигахв, правитель Срага. Проигравший. Петушара докукарекался. Не плешивец и то хорошо.

— Сраг? Но это же далеко отсюда…

— Для них нет расстояний, если долетели сюда. Смотри.

Я выглянула в окно. Из разлома в небе вырвалось нечто огромное — драккар, так корабль назвал Элой. Белый, из струганных досок, с парусами, сотканными из облаков. Он нёсся над городом, даже не замечая нас, и исчез за горизонтом, в сторону Срага.

- Ошибся. Это беляна.

— Беляна?

— Не дракар. Еще хлеще, там кто-то сильный. Хана Срагу.

— И… они летят туда, — прошептала я.

— Не вмешивайся, — приказал Элой. — Смотри, учись, но не лезь. Ты не готова к битве с идавелингами.

— А если они будут убивать?

— Будут. Это их природа. Как наша — собирать энергию. Но это не наша война. Пока.

Зиша подошла, положила руку мне на плечо.

— Что там?

— Идавелинги, — ответила я. — Летят в Сраг. Элой говорит не вмешиваться.

— Ида… Ох, блин. — Зиша была растерянной — Элой прав, — неожиданно сказала она. — Мы не знаем их силы. Если они пробили купол, значит, они могущественнее, чем всё, с чем мы сталкивались.

Я кивнула, но внутри всё кипело. Сраг. Там же люди. Тагаи. Может, враги, но — люди. Наш биоматериал, наши исследования, наша… пища. Они не заслуживают смерти от небесных вторженцев.

— Я хочу посмотреть, — сказала я. — Просто посмотреть.

Зиша вздохнула.

— Ладно. Но я с тобой.

Мы взяли Тарантас и поехали на восток. Дорога заняла несколько часов — после войны многие пути были разрушены. Но Тарантас шёл везде, его магия не подводила.

По пути нам попадались беженцы. Тагаи, гибриды, даже несколько бесов — все бежали от границы Срага, с ужасом в глазах.

— Что там? — останавливалась Зиша, чтобы спросить.

— Смерть, — отвечали они. — Они падают с неба и убивают всех. Мечи светятся, доспехи сияют. От них нет спасения.

— Дружина — отвечал Элой — как бы нас не задело…

Мы ехали дальше.

К вечеру показалась граница Срага. Раньше здесь был контрольно-пропускной пункт, заборы, вышки. Теперь — только пепел и руины. Горели дома, валялись трупы.

— Останови здесь, — сказала я. — Дальше я пойду одна.

— Хлоя…

— Мама, я должна увидеть. Элой прав — мне нужно знать своего врага. Но если мы пойдём вдвоём, нас заметят быстрее. Я тихо, как ты учила. К тому же… Я сильнее.

Зиша посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула.

— Будь осторожна. Если что — кричи. Я приду.

— Мама!

— Ладно, но все равно, я волнуюсь.

— Я не дура — почему-то сказала я.

Я вышла из Тарантаса и двинулась в темноту, к городу.

Через пять минут я добралась до ближайшего города. Весь Сраг горел. Город полыхал, как огромный костёр. В небе кружила беляна, освещая улицы золотым светом. А на земле…

Я увидела её первой. Валькирию.

Она была прекрасна и ужасна одновременно. Высокая, светловолосая, в сверкающих доспехах, с огромными белыми крыльями за спиной (не такими, как у ангелоидов — но очень похожими). В руках она держала копьё, которое светилось голубым огнём.

Она не сражалась. Она просто шла по улице, и каждый, кто попадался ей на пути, падал мёртвым. Копьё пронзало тела, даже не касаясь — от него шла волна света, разрезающая плоть. Уничтожение как оно есть.

Рядом с ней шёл викинг. Огромный, бородатый, с длинными белыми волосами, заплетёнными в косы. На нём была кольчуга, а в руках — топор, такой огромный, что я с трудом представляла, как можно им махать. Но он махал — легко, играючи, срубая головы десятками.

— Эйнар, — позвала валькирия. — Сколько ещё?

— Тысячи три, — ответил он, усмехаясь. — Неплохая охота. Петух больше испугается.

— Анунак прячется в своём дворце. Пора заканчивать.

— Успеем. Пусть знают, что бывает с теми, кто служит змеям. Свинячье королевство.

Я смотрела на это и чувствовала, как внутри закипает ярость. Тагаи — да, рабы. Да, источник энергии. Но они не заслуживали такой смерти — просто так, забавы ради. Даже бесы не охотятся на такое количество сразу.

— Не смей, — прошептал Элой. — Ты погибнешь.

— Может быть, — ответила я. — Но я должна попытаться.

Я вышла из тени на освещённую улицу.

— Стоять!

Викинг обернулся. Его глаза — синие, яркие, как небо — посмотрели на меня с интересом.

— О, смотри-ка, Ярдама, — сказал он. — Местная тварюшка решила поиграть в героя. Ангелоид!

Валькирия — Ярдама — тоже повернулась. Её лицо было холодным, как лёд.

— Ангелоид, — определила она. — Уровень архангела. Но что-то в ней… странное.

— Мне всё равно, — Эйнар перехватил топор. — Хочешь жить, девочка — уйди с дороги. Или ты не девочка? Кто вас, змей, разберет.

— Вы убиваете беззащитных, — сказала я. — Это не битва, это резня.

— Это охота, — поправил викинг. — Мы охотимся на змей и их слуг. А эти, — он кивнул на трупы, — всего лишь дичь.

— Они люди.

— Они рабы, — отрезала Ярдама. — Ты не знаешь, что такое люди. Их души всё равно попадут в инкарну. Мы просто ускоряем процесс.

Я выхватила меч и бросилась на Эйнара.

— А-ха-ха-ха!

Он даже не сдвинулся с места. Мой удар пришёлся в пустоту — викинг исчез и появился сбоку, сбивая меня с ног ударом топора плашмя. Я пролетела десяток метров, врезалась в стену.

— Слабовато, — прокомментировал он. — Для архангела — так себе. Но круто что вообще попробовала.

Я вскочила, активировала крылья. Глаза на них раскрылись — первая пара, вторая, третья. Благая Весть, Рапсодия Света, Небесный Собор — всё сразу. Элой лихорадочно соображал как мне не сгореть на месте. Он конторлировал мое тело, я была сильнее чем когда-либо.

— Ого, — удивился Эйнар. — Да у неё есть секреты. Светящийся сарай и стрелы!

Световые копья ударили в викинга, но он даже не попытался уклониться. Они просто… гасли, не долетев. Его топор светился ярче, поглощая мою энергию.

— Артефакт срединного мира, — объяснила Ярдама. — Поглощает любое волшебство, кроме небесного. Она бессильна. Практика неплохая. Похоже ты правда не отсюда.

Эйнар шагнул ко мне. Я попыталась уклониться, но он был слишком быстр. Топор описал дугу, и я почувствовала удар — не смертельный, но достаточно сильный, чтобы отбросить меня на землю.

Я лежала, глядя в небо. На беляну, на звёзды, на разлом, из которого они пришли.

— Убей её, — равнодушно сказала Ярдама. — И пойдем. Я заберу дух, если он у нее есть.

— Подожди, — Эйнар наклонился надо мной. В его глазах не было злобы — только любопытство. — Ты знала, что умрёшь, но всё равно напала. Зачем?

— Они беззащитны, — прошептала я. — Кто-то должен их защитить.

Викинг молчал долго. Потом выпрямился.

— Ярдама, она идёт с нами.

— Что? Ты с ума сошёл?

— Посмотри на неё. Она — не просто тварь. В ней есть дух. Княжеский дух.

— Эйнар…

— Я сказал. Она идёт с нами.

Валькирия поджала губы, но спорить не стала.

Эйнар протянул мне руку. Я взялась — и он поднял меня, будто я ничего не весила.

— Как тебя зовут, маленькая княжна?

— Хлоя, — ответила я, всё ещё не веря, что жива.

— Хлоя, — повторил он. — Слушай меня, Хлоя. В вашем мире есть звание — архангел, бес, гадюка. Но это звания по рождению. А есть звания по духу, как в нашем мире. Князь — это тот, кто защищает, невзирая на страх, на боль, на смерть. Ты сегодня была князем для этой шушары, даже не зная их грехов. Ты храбро сражалась, пусть даже против меня. Пусть даже проиграла.

— Так нельзя, — прошептала я. — Я не князь. Я… просто…

— РАДИ БОГА ХЛОЯ, ПРОСТО МОЛЧИ — закричал на меня Элой и я замолчала.

— Теперь — князь, — отрезал викинг. — Я, Эйнар, сын Одина, викинг небесного мира, нарекаю тебя Хлоей Князь. Носи это имя с честью.

Ярдама фыркнула, но ничего не сказала.

— А теперь пойдём, — викинг подхватил меня под руку. — Посмотришь, как мы забираем вашего анунака. Поучишься.

Дворец Хутепа Сварнигахва стоял на холме, окружённый войсками. Тысячи солдат, танки, железные бандиты — всё, что осталось от армии Срага. Флаги со свиньей были повсюду — символ когда-то сильной страны — теперь символ упадка. Войска стреляли в небо, но снаряды гасли, не долетая до беляны.

— Жалко, — сказал Эйнар. — Они даже не понимают, с кем имеют дело. Но таков путь.

Викинг взмахнул топором. Волна света прокатилась по холму, и войска замерли. А потом — начали падать. Тысячи солдат рухнули на землю, как подкошенные. Ни крови, ни криков — просто тишина.

— Энергия жизни, — объяснила Ярдама. — Мы забираем её у тех, кто служит змеям. Она уходит в небесный мир, подпитывает наших богов. Они взамен даруют воплощение тем, кто откармовал в вашем мире.

Я смотрела на это и чувствовала, как во мне что-то переворачивается. Столько смертей… за мгновение. Но… столько новых жизней в небесном мире?

— Не жалей их, — сказал Эйнар. — Они выбрали эту сторону. Каждый из них пил кровь, ел плоть, получал энергию от страданий. Теперь они заплатят.

— Но они не выбирали, — возразила я. — Они родились здесь.

— Рождение — не оправдание. Важен выбор. Ты выбрала защищать — и осталась жива. Они выбрали убивать — и умерли. Справедливо?

— Наверно — я не знала что сказать, а элой снова велел молчать.

Дворец дрогнул. Из него вылетела фигура — сам Хутеп Сварнигахв, анунак Срага, огромный, покрытый перьями, с двумя головами. Он метал молнии, призывал защитные заклинания, но они разбивались о свет, исходящий от драккара. Я впервые увидела повелителя. Того, кто всех нас создал. Вернее, одного из таких. Петушиные головы, темно-зеленые перья, очень сильное волшебство. Но викинг был сильнее. Он простой воин? если так… то мы все пешки против Срединных Миров…

— Именем моего отца Одина, — провозгласил Эйнар, — ты приговорён к смерти за преступления против миров!

Топор взлетел и опустился. Анунак рухнул на землю, его тело рассыпалось прахом. Две головы покатились в разные стороны.

Идавелинги даже не посмотрели на него.

— Дело сделано, — сказала Ярдама. — Возвращаемся.

— Подожди, — Эйнар повернулся ко мне. — Хлоя Князь. Ты видела нашу силу. Ты знаешь, что мы можем. Но мы не враги тебе — пока. Если захочешь, приходи в небесный мир. Один будет рад такому воину. Поедим варенья!

— Я… подумаю, — ответила я, хотя уже знала, что не пойду.

— Думай, — он улыбнулся. — А пока — живи. Защищай. Ты справишься.

Беляна взмыла в небо, исчезла в разломе. Дыра затянулась, и небо снова стало обычным — серым, мирным.

Я стояла посреди мёртвого города и смотрела на опустевший дворец.

Жители начали выходить из укрытий через час. Тагаи, гибриды, даже несколько ангелоидов-девушек — те, кто выжил, прятались в подвалах, в руинах, в канализации. Они выходили и смотрели на меня — архангела в разбитых доспехах, стоящего посреди площади.

— Что теперь? — спросил один, старик с седой бородой. — Наш правитель мёртв. Наша страна уничтожена. Куда нам идти?

Я вспомнила мою горду страну Барбак. Вспомнила, как мы строили новые дома, как тагаи радовались окончанию войны, как Зиша учила меня видеть красоту в простых вещах.

— Идите в Барбак, — сказала я. — Там вас примут. Там можно жить, работать, строить. Я обещаю. Никто не скажет про вас «свинячье королевство». Мы рады всем.

— Кто ты такая, чтобы обещать? — спросила молодая женщина с ребёнком на руках.

— Я — Хлоя Князь, — ответила я. — И я буду защищать вас, пока могу.

Старик кивнул.

— Смотри, она в доспехах десанта Барбака. Я верю. Мы пойдём.

Танаи пошли. Тысячи людей потянулись на запад, к границе Барбака. А я осталась стоять, глядя им вслед.

Голос Элоя зазвучал в голове — спокойный, удовлетворённый:

— Отличный ход, Хлоя. Ты не просто выжила. Ты получила титул от идавелинга. Блин… Ты не представляешь, что это значит. А еще ты привела в Барбак тысячи новых жителей — значит, больше энергии, больше ресурсов. Конрад будет в восторге. А главное — теперь у тебя есть имя. Хлоя Князь. Я… я впечатлен.

— Я не для этого это делала, — ответила я.

— Знаю, — он усмехнулся. — Именно поэтому это сработало. Чистота намерений — лучшая маскировка. Ты защищала их искренне, и они пойдут за тобой. А когда придёт время — они пойдут за мной.

— Ты ничего не получишь, если пожелаешь им зла.

— Посмотрим. А пока — возвращайся к Зише. Она, наверное, с ума сходит.

Я развернулась и пошла к границе, туда, где ждал Тарантас.

Зиша ждала меня на обочине, нервно расхаживая взад-вперёд. Увидев меня, она бросилась навстречу.

— Хлоя! Жива!

— Жива, мама.

Мы обнялись. Я чувствовала, как дрожат её руки.

— Я видела драккар, — прошептала она. — Еще собор. Видела, как драккар улетал. Думала, ты…

— Я здесь, — ответила я. — И со мной всё в порядке.

Мы сели в Тарантас, и Зиша повела машину назад, в Барбак. По дороге я рассказывала ей про Эйнара, про Ярдаму, про битву, про титул. Она слушала молча, только иногда качала головой.

— Идавелинги, — сказала она, когда я закончила. — Я думала, это легенды. Оказывается, они реальны. Значит и Дина Каменщица тоже не вымысел?

— Не вымысел — ответил Элой в моей голове.

— Кто это? — Мне было интересно.

— Легенда — ответила Зиша.

— Выглядит как маленькая девочка, но это… хозяйка всего вашего мира. Страшное чудовище. У нее тоже было имя от идавелингов. Роидная Матка. Дина Улей. В честь этого она и назвала свою страну — Улло. Это было очень давно. — Элой говорил с уважением.

— Она реальна?

— Кто знает… -Зиша склонила голову, а вот твой титул реален.

— Брось…

— Это идавелинги, Хлоя! И они дали тебе имя. Князь.

— Это ничего не меняет. Я всё та же Хлоя.

— Меняет, — Зиша посмотрела на меня. — Теперь ты не просто боевой архангел. Ты — та, кого признали равной небесные воины. Та, кто защищал… беззащитных. Та, кто не побоялась умереть.

— Я боялась.

— Но пошла. Это главное. Я… Я не знаю что сказать, пусть решает Конрад.

Мы въехали в Барбак на рассвете. Столица просыпалась, начинался новый день. А на востоке, там, где был Сраг, вставало солнце. Когда мы вернулись, Конрад был весьма рад. Целый совет созвал. Бесы готовились стирать память. Конрад принял эту новость с обычным для него спокойствием.

— Пять тысяч? — переспросил он. — Хорошо. Разместим в восточных кварталах. Рабочие руки всегда нужны. Бесы получат дополнительный источник энергии. Хлоя, ты молодец.

— Я не для этого их привела, — сказала я. — их бы перерезали идавелинги.

— Знаю, — он кивнул. — Но результат есть результат. Идавелинги… интересно. Надо будет изучить их артефакты, если остались. Но не сейчас. Сейчас — работать.

Я вышла из штаба и увидела колонны людей, входящих в город. Тех, кого я спасла. Они смотрели на меня с надеждой, и я чувствовала тяжесть этого взгляда.

— Ты справишься, — сказала Зиша, беря меня под руку.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю, дочка. Ты — Князь. У тебя теперь фамилия. Род. Те у кого есть род, не сдаются.

Я улыбнулась.

— Пойдём, мама. Есть хочется.

— Мороженое?

— Мороженое.

Наша дорога была такой… обычной. После всего что я пережила, это выглядело странно. Мы пошли в наше кафе, сели за столик у окна и заказали два стаканчика фисташкового. Город жил своей жизнью, солнце светило, и даже голос Элоя молчал — наверное, давал мне передохнуть.

Но я знала — он ждёт. Ждёт, когда придёт время.

А пока — я просто Хлоя. Хлоя Князь.

И это имя я буду носить с честью. Хлоя Князь.

Глава 23. Гнев Строителя

Три дня после битвы с викингом я почти не выходила из комнаты. Лежала на кровати, смотрела в потолок и слушала, как в голове Элой перебирает варианты. Отчитывал ли он меня? Я сама не понимала. Страх приходит после. Это был первый реальный страх. страх. что меня уничтожат.

— Ты могла умереть, — повторял Элой. — Ты должна была умереть. Но не умерла. Это интересно.

— Заткнись, — в сотый раз отвечала я.

Зиша входила без стука, ставила на тумбочку тарелку с супом, мороженое, чай. Никто кроме мамы мне не был нужен.

Я ела через силу. Тело болело — не от ран, те ангелоиды заштопали быстро. Болела моя суть. Я видела смерть. Тысячи смертей. Видела, как рушатся дома, как падают люди, как светящееся копье валькирии разрезает плоть, даже не касаясь. И свою… Я видела как меня рассекает топор…, но это мираж. Эйнар пощадил мое тело. А разум?

— Дочка, — Зиша села на край кровати. — Так нельзя.

— Что нельзя?

— Лежать и пускать пузыри, как сом на мелководье. Ты — Князь. У тебя теперь фамилия. Род. Не смей его позорить.

— Я не…

— Встань. Оденемся. Пойдём-ка на стройку.

Я уставилась на неё.

— На стройку?

Зиша уже была в комбинезоне. Ей удивительно шли вещи. Вернее, она во всех вещах смотрелась удивительно.

— Помнишь, как в первый раз? Как таскала кирпичи, мешала раствор, ела мороженое с тагаями? Тебе полегчало тогда. Полегчает и сейчас.

Я хотела возразить, но Элой вдруг сказал:

— Она права. Сила без дела — яд. Работа — лекарство.

Я вздохнула и поднялась. Им двоим я противостоять была не в силах.

Через час мы были на восточной окраине, где после войны восстанавливали трассу. Зиша раздобыла мне комбинезон, кепку с козырьком и толстые перчатки. Крылья торчищие за спиной никто не видел — излучатель в кармане делал свое дело.

— Будешь управлять трактором, — констатировала Зиша, кивая на старенькую машину с ковшом. — Тагая, который на нём работал, вчера раздавило упавшей балкой. Воскресят через неделю. А пока — ты.

— Я не умею…

— Научишься. Рычаги, педали, ковш. Работа не сложная. Ты же должна уметь водить танк? Это так же.

Я забралась в кабину. Трактор пах маслом, резиной, кожзамом и жарой. Я уверенно включила зажигание — мотор заурчал, ровно, успокаивающе.

— Как в старые добрые, — хмыкнул Элой.

— Какие старые? Мне и года нет. — Буркнула я безразлично.

— А ощущение — будто сто лет прошло.

Я только потом поняла, что для него и правдо прошло сто лет, или даже больше.

Я взялась за рычаги и машина двинулась. Сначала неуклюже, дёргано, трактор вилял из стороны в сторону как у пьяного. Рабочие оглядывались, кто-то крикнул: «Эй, новенькая, аккуратней!» Я сжала зубы и продолжила. Стыд испытанный сегодня, превратится в силу, что я испытаю завтра.

Через час я уже уверенно вела машину, засыпая гравием ямы, разравнивая щебень, утрамбовывая дорожное полотно. Солнце пекло, пот заливал глаза, но внутри что-то таяло — ледяная корка, сковавшая сердце после встречи с викингом.

— Лучше? — спросила Зиша, когда я вылезла из кабины на обед.

— Лучше, — призналась я. — Глупо, правда? Ты права. Трактор лечит лучше всякого психолога.

— Ничего глупого. Работа руками — лучшая медитация. Особенно для нас, хищников. Нам нужно иногда забывать, что мы охотники. Становиться просто… живыми.

Мы сидели на бровке канавы, ели бутерброды с колбасой и пили компот из пластиковых стаканчиков. Рядом перекуривали тагаи, обсуждали новый фильм про любовь, смеялись. Никто не знал, что я — архангел, что три дня назад я стояла перед викингом и смотрела в глаза смерти.

— Хороший день, — сказала я.

— Хороший, — согласилась Зиша.

Голос Элоя молчал. Значит согласен. И это молчание было лучшей наградой.

Глава 24. Кольцо Здебрахов

Это было далеко в лесу. Джунгли западнее Лулусии. Место, где даже беглые бесы боялись появляться. Деревья толщиной в обхват, кровожадные птицы, лианы, папоротники в человеческий рост, и тишина — не от птиц, от монстров, что замерли в ожидании. Логово суперхищников

На поляне, что зарастала ананасами и борщевиком, на куче из спрессованных костей, лежали четыре здебраха. Два старых, два молодых.

Старый Абзу — с чешуёй цвета ржавчины, с одним глазом, выбитым в древней битве. С бороздчатыми шрамами на морде, которые помнили ещё времена первых анунаков. Древний Кур — чёрный как смоль, с шипами на хребте, такими длинными, что они о них ломались ветки деревьев. Эти двое не двигались, только глаза горели красным как диоды.

Напротив них были молодые. Уггаллу — бурый, с жёлтыми полосами вдоль спины, мускулистый, нетерпеливый. И Асакку — серый, с костяным гребнем на голове, похожим на корону.

— Нашего сородича убили, — сказал Уггаллу. Голос у него был высоким, звенящим, как натянутая струна. — Две самки из Барбака. Рельса и Чёрная Гадюка.

— Знаю, — прошипел Абзу, старый даже для здебрахов. — Я чую их запах за три перехода.

— Мы должны отомстить! — Асакку ударил хвостом о землю. — Они опозорили нашу кровь!

— Кровь? — Кур приоткрыл пасть, показывая ряды зубов. — Что ты знаешь о крови, щенок? Я видел, как гибли наши братья в первые дни с викингами. Я видел, как анунаки превращали их в биомассу. И что? Мы выжили. Потому что не лезли туда, где нас могут убить.

— Ты трус, старик! — Уггаллу вскочил, взрыхлив землю когтями.

— Я жив, — спокойно ответил Кур не поведя и чешуйкой. — А ваш «храбрый» сородич, которого вы так оплакиваете, сдох от двух самок. Какие у нас шансы против целой армии?

Абзу медленно поднялся. Его единственный глаз смотрел на молодых здебрахов с усталой порядочностью.

— Кур прав. Барбак — не Сраг. У них есть Конрад, архангелы, система воскрешения. Мы нападём — они поднимут армию. И тогда здебрахов не останется вовсе. Только южные дикари, что едят сено.

— Но… — начал Асакку.

— Но вы, молодые, всегда хотите крови, — перебил Абзу. — Хотите — идите. Старые остаются. Мы своё отвоевали. Если что, на этол место больше не возвращайтесь.

Абзу развернулся и уполз в джунгли, ломая кустарник. Гнев? Усталость? Молодые даже не поняли, что испытывает ящер. Кур последовал за ним, даже не взглянув на молодых.

Уггаллу и Асакку остались вдвоём.

— Я пойду, — сказал, наконец Уггаллу. — Не ради мести. Ради того, чтобы доказать старикам, что мы — не их тени.

— Я с тобой, — кивнул Асакку. — Но не напрямую. Соберём стаю. Агиги, отбросы, шакалы. Пусть они идут первыми.

Уггаллу усмехнулся.

— Ты хитрее, чем кажешься, серый.

— Я — выживаю. А хитрость — лучший коготь. Старики ничего не знают!

Два молодых здебраха скрылись в чаще, отползая в разные стороны. Один — на восток, к Барбаку. Другой — на юг, собирать армию.

Джунгли снова замерли. Только ветер шелестел в лианах, разнося цветочный запах. Ящеры сделали свой ход. Анунаки считающие себя королями, сколько угодно могут так о себе думать. Но только в городах где их защищают стены.

Глава 25. Князь и Змей

Неделя на стройке сделала своё дело. Да, черт возьми! Я снова могла улыбаться, шутить с тагаями, есть мороженое и не вздрагивать от каждого звука. Трактор и впрямь стал моим вторым домом — я управляла им так же легко, как своим телом в бою.

— Эй, Княжна! — крикнул прораб Витольд, гигант, с рыжей бородой. — Гони щебень на второй участок!

— Есть, командир! — я включила скорость рычагом и двинулась. Князь — не более чем смешная фамилия здесь.

Дорога тянулась через бывший пустырь, где сейчас строили новые дома. Каркасы из арматуры, аккуратные горы кирпича, бетономешалки. Люди — сотни тагаев — синхронно копошились, как муравьи. Я чувствовала их энергию — усталую, но спокойную. Работали они с удовольствием, строили своё будущее. Мой излучатель в каримане трещал. Не делая заданий, я их перевыполняла — ни один ангелоид не собрал столько энергии счастья за день.

— Хорошо здесь, — заметил Элой. — Ты прямо как в раю для рабов. Для них это и есть рай. Только рабы этого не понимают.

— Заткнись, — привычно ответила я. — Дай насладиться моментом.

Я зачерпнула ковшом щебень и повезла ко второму участку. Солнце светило, птицы пели, из чьего-то транзистора доносилась музыка. Простая, человеческая, глупая. Но такая живая.

А потом земля предательски вздрогнула.

Сначала я подумала — землетрясение. Джунгли, океан, бывает. Но через секунду поняла: нет. Топот. Тяжёлый, размеренный, смертельный.

— Хлоя! — закричал Элой. — Слезай! Быстро!

Я выпрыгнула из кабины, когда трактор раздавило. Огромная лапа, покрытая чешуёй, обрушилась на машину, превратив её в лепёшку. Я откатилась, вскочила.

Здебрах. Бурый, с жёлтыми полосами. Такой же видом, как тот, что мы убили с Зишей. Но больше размером. Он раскрыл пасть. Семнадцать пар лап поочередно царапнули улицу. Косовидные когти сшибали провода.

— Рельса, — прорычал Уггаллу. — Я нашёл тебя.

Ящер ударил хвостом, снося полдома. Кирпичи разлетелись в пыль. Люди закричали, бросились врассыпную.

— Нет! — заорала я. — Они не при чём!

— Все вы одинаковы, — здебрах, смеясь, шагнул вперёд, наступая прямо на бегущих тагаев. — Мусор! Рабы рабов! Слуги анунаков. Вы умрёте все.

Он начал… жрать как одержимый. Остромордая пасть наклонялась, пятиметровый язык хватал людей кидая в пасть, пережёвывая их вместе с костями и одеждой. Кровь лилась рекой, крики стояли такие, что уши закладывало.

— Хлоя, открывай глаза! — приказал Элой. — Первую пару! Быстро!

— Но там же люди! Я их сожгу!

— Если не сожжёшь ты, сожрёт он!

Я зажмурилась, сосредоточилась. Крылья за спиной вырвались из-под комбинезона, разрывая ткань. Первая пара глаз на пернатых локтях открылась. Мир полыхнул светом.

— Благая Весть! — крикнула я, и сотни копий ударили в здебраха.

Уггаллу взревел, забился. Его броня треснула, из-под неё хлынула голубая лигула. Семнадцать пар лап заскребли. Ящер рванул ко мне, раздирая землю когтями.

— Ещё! — скомандовал Элой.

Вторая пара. Рапсодия Света. Я стала быстрее, ушла от удара, вскочила на спину змею, вонзила схваченную шпалу (все как в войну!) в основание черепа. Здебрах взревел, зашатался и рухнул, придавив меня собой. Больше не шевелился.

Я выползла из-под туши, тяжело дыша. Вокруг — руины, лужи крови, тишина. Ни одного живого тагая. Ни одного.

— Нет… — прошептала я. — Нет, нет, нет…

Силы кончились. Глаза на крыльях закрылись, я осела на землю и провалилась в темноту.

Очнулась в лаборатории. Надо мной склонились Конрад и Зиша.

— Сколько? — спросила я.

— Сорок три тагая, — обыденным ответил Конрад. — Всех воскресили. Кроме пятерых, которых он проглотил целиком — их духи… ушли в инкарну, так Зиша?. Новые духи вселили в тела через три дня.

Самый обычный канцелярит Конрада, возвышавшегося надо мной, подействовал отрезвляюще. Но ком в горле давил.

— Я не смогла их защитить…

— Ты убила здебраха, — Зиша взяла меня за руку. — Ты — Князь. Князь не спасает всех, увы. Но Князь мстит за павших.

Я села.

— Инкарна, — добавила Зиша. — Они отработают свои грехи в следующей жизни. А ты — жива. И это главное для нас.

Я закрыла глаза. А в голове Элой сказал:

— Хорошая работа. Для первого раза. Не вешай нос, княжна. Ты победила змея. Это достойно саги. Как думаешь, Эйнар убил уго с первого удара? Или с друх?

— Пошел вон, — прошептала я. Но не хотела чтобы он уходил… Я вообще ничего не хотела.

Конрад и Зиша вышли, восприняв сказанное по-своему. Я осталась одна в темноте, слушая, как капает лигула из капельниц колб. И медленно, очень медленно, училась принимать то, что не всех можно спасти. И спасти ли? Они отработали свой грех и теперь заново родились в Срединных Мирах. А мы лишились части рабов.

Глава 26. Пир

Неожиданная новость подняла мое настроение. Мясо здебраха оказалось вкусным. Кто бы мог подумать, что такая тварь так хорошо готовится.

— Волокнистое, но нежное, — комментировала Габ, жуя кусок с явным удовольствием. — Напоминает крокодила, только жирнее.

— Ты ела крокодила? — спросила я, хохотнув.

— В прошлой жизни. Или в этой? Не помню.

Зиша вчера распорядилась: здебрах убил людей, значит, его тело пойдёт на еду для людей. Простое правило инкарны: ты пожирал — и тебя сожрут.

Дальше за работу взялась… Габ. Сто ангелоидов под руководством Габ весь день разделывали тушу. Вырезали мясо, варили, жарили, тушили. Пахло на весь район — мясным духом, специями, дымком. Тагаи, чьи дома пострадали, вышли на улицы с тарелками и ложками.

— Несите! — крикнула Габ. — Угощайтесь! За упокой душ погибших и за здравие живых!

Я стояла в стороне, наблюдая, как люди едят, смеются, плачут. Те, кого воскресили, обнимали родных. В их сознании они не умерли, а лишь пострадали.

— Ты не ешь? — Зиша протянула мне тарелку с дымящимся мясом.

— Не хочется…

— Ешь, дочка. Это твоя добыча. Ты имеешь право.

Я взяла кусок, откусила. Взрыв вкуса заставил меня встать! Мясо таяло на языке, оставляя пряный привкус. Вкусно. Неправильно вкусно.

— Хороший здебрах, — сказал подошедший Конрад. — Много мяса. Весь район накормим. И ещё останется для столовых.

— Ты циничен, — заметила я.

— Я практичен, — мужчина усмехнулся. — Мёртвый враг — это ресурс. Живой враг — проблема. Ты решила проблему и получила ресурс. Молодец.

К вечеру пир разросся. Кто-то принёс гармошку, заиграли плясовую. Тагаи плясали, ангелоиды хлопали в ладоши, даже бесы — те, что собирали энергию — улыбались, впервые за долгое время не вынося мозг своими сводками.

Габ присела рядом со мной.

— Знаешь, Хлоя, — сказала она, — я прям горжусь тобой.

— Чем?

— Тем, что ты не стала монстром. Хотя ты есть монстр по-сути. У тебя есть сила, но ты не давишь ею слабых. Ты — настоящий князь. Даже без титула. Викинг был прав.

— Спасибо, Габ.

Девушка похлопала меня по плечу и ушла плясать. Я смотрела на неё — высокую, смуглую блондинку с крылышками вместо ушей — и думала о том, как повернулась жизнь. Вот рептилоиды едят мясо змея, тагаи радуются жизни, а ангелоиды воскрешают мёртвых. Их собственный корм.

— И всё это — один день, — прошептал Элой. — Один твой день, Хлоя. Ты меняешь мир вокруг, даже когда не хочешь.

— Я просто хотела защитить их.

— Вот поэтому и меняешь. Продолжай.

Я доела мясо, вытерла рот и пошла помогать раздавать угощение. До утра мы кормили, поили, танцевали. А на рассвете пришли ангелоиды-чистильщики и… стёрли тагаям память. Здебраха замаскировали под взрыв газа. Несчастный случай. Никакого змея.

— Так надо, — сказала Зиша, видя мой взгляд. — Им же не нужны эти кошмары. Пусть живут спокойно.

Я кивнула. Но про себя запомнила каждого, кто погиб. И каждого, кто выжил.

Глава 27. Царь над псами

Асакку выжидал, собирая армию три недели.

Ящер находил слуг в заброшенных шахтах, в подземельях старых крепостей, в норах, куда не ступала нога ангелоидов. Агиги — рептилоиды без роду и племени, служащие любому, кто заплатит. Их было много. Слишком много.

— Царь, — прошептал один из них, склоняясь перед серым здебрахом. — Мы готовы!

— Не называй меня царём, — фыркнул Асакку. — Цари сидят на тронах и ждут, пока другие сражаются. Я буду в первых рядах.

— Как прикажешь, повелитель!

Внутри распирая от гордости, Асакку обвёл взглядом своё войско. Тысячи агиги — тощие, злые, вооружённые чем попало. Копья, мечи, даже камни. Но им не нужно оружие. Их оружие — зубы и когти. Хищники, как они есть.

— Наша цель — не города Барбака, — объявил здебрах. — Наша цель — Чёрная Гадюка! Зиша Зайтири. Она убила моего родича. Она — моя кровь. Моя дальняя родня… хоть и не знает об этом.

— Родня? — искренне удивился ближайший агиги, уродливый как жизнь бомжа.

— Не твоё дело. Скажу одно: она должна умереть. Или лучше — стать моей. Восстановить род. А та, что с ней — Рельса — пойдёт на корм! Дурак Угаллу напал на архангела! И поплатился. Надо уничтожить гадюку, ее мать. Тогда Рельса сойдет с ума и станет слабой.

Асакку скрытно повёл армию через подземные тоннели — старые, забытые, прорытые неизвестно когда. Кирпичная кладка в них перемежалась с хитиновыми ребрами. Тоннели вели прямо в пригород Барбака, под склады и гаражи. Никто не ждал нападения с той стороны. Тем более, после войны.

— Идём тихо, — приказал здебрах. — Ни звука. Я хочу увидеть их лица, когда мы вылезем из-под земли.

Армия ползла подобно мокрицам. Тысячи когтей царапали камень, тысячи глаз горели в темноте. А впереди, в столице Барбака, ничего не подозревающие Хлоя и Зиша ели мороженое на крыше и смотрели на закат.

Глава 28. День отдыха

— Давай устроим выходной, — сказала Габ, вваливаясь ко мне в комнату без стука.

Лучший ученый страны предлагаем мне ничего не делать?

— У меня каждый день выходной, — ответила я, лениво перелистывая планшет.

— Неправда. Ты или работаешь, или тренируешься. Или помогаешь Зише, это хуже работы. А надо просто… лежать там, радоваться…

— Я лежу… Вот сейчас — я опустилась на живот чтобы взять планшет со стола.

— Лежать и ничего не делать. — Габ забрала у меня гаджет — Давай я приготовлю обед.

— Ты умеешь готовить? — Удивилась я.

— Нет. — девушка посмеялась — А ты?

Я вздохнула, встала и пошла на кухню. Габ увязалась следом, села на табурет и принялась болтать ногами.

Мы готовили лазанью. Наверно это простейшее и любимейшее блюдо гадюк. Я выучилась делать его идеально. Мясо, соус, тесто… Но Габ постаралась — мы получили подгоревшую корочку на сыре, потому что забыли выключить духовку.

— Не страшно, — сказала я, соскребая чёрное. — Главное, что аппетит появился.

— Хлоя, — Габ вдруг стала серьёзной. — Ты знаешь, что скоро новый вывод ангелоидов?

— Конрад говорил.

— Если хочешь, можешь взять себе дочь. Или сына. Как мать-основательница. У тебя есть право.

Я замерла с ножом в руке.

— Ребёнка?

— Ангелоида. С чистым сознанием. Ты можешь воспитать его, обучить. Передать свой опыт.

— Я… я не готова, — сказала я. — Я сама ещё ребёнок. Мне меньше года, Габ.

— По документам. А по духу — ты уже мать. Для тех беженцев из Срага, для Зиши, даже для меня иногда. Вот сейчас. Чуть с ложки не кормишь.

Я отложила нож, села напротив.

— Я подумаю. Обещаю.

— Этого достаточно, — улыбнулась Габ. — А теперь давай есть лазанью. Хоть и подгоревшую. Жрать охота. Ты так готовишь, что я и сырого здебраха бы съела с твоей тарелки!

— Но если он сырой, то я его и не готовила бы. Значит…

— Вот опять! Расслабься.

Мы ели, болтали о пустяках, смеялись. Габ рассказывала про свои исследования, про то, как она учит молодых ангелоидов не бояться смерти, потому что смерть — это просто перезагрузка.

— А ты боишься? — спросила вдруг я.

— Боюсь, — честно ответила она. — Но не своей. У меня десять тел. Вашей. Потерять тех, кого люблю. Часть сознания может умереть… надолго.

— Ты никого не потеряешь. Я обещаю.

Габ посмотрела на меня долгим взглядом и вдруг сказала:

— Знаешь, если ты когда-нибудь дослужишься до капитана, я правда покажу тебе свои навыки готовки.

— То есть ты меня обманула? — Удивилась я — Ты умеешь готовить?

— Это конфиденциальная информация — рассмеялась Габ.

Вечером Габ ушла, а я долго сидела у окна, привычно глядя на звёзды. Искусственные, на куполе нашего мира. Но все равно такие красивые. Элой молчал, не мешал. Может, он тоже думал о детях? О том, каково это — создать новую жизнь. Не в колбе, не в хомутаторе, а просто… по любви. Нет… Он не может, наверное?

Я вздохнула и пошла спать. Сначала я должна стать сильнее. А дети — потом.

Глава 29. Пляжный эпизод

Второе явление чуда народу (то есть мне) произошло следующим днем. Чудо это явила моя мать.

— Ты серьёзно? — спросила я, глядя на Зишу, которая запихивала в сумку полотенца, купальники и ставя на пол короб с кучей мороженого.

— Абсолютно. Ведь мы едем на пляж.

— На какой пляж? В центре столицы? Там же океан чем только не засран…

— Э. Я знаю одно место. Четыре часа на Тарантасе, и мы на берегу. Дикий пляж. Ни людей, ни рептилий. Только мы.

— Мы — это кто?

— Я, ты и Габ. Она уже в машине, ждёт.

Подписала Габ на это. Может мою лазанью ждет.

Я не стала спорить. Четыре часа тряски по разбитой дороге, и Тарантас выехал на песчаную косу. Дикий Океан был синим-синим, бескрайним, небо — прозрачным, а песок — белым, как мука.

— Раздевайтесь! — скомандовала Габ и первая скинула платье.

Под ним оказался купальник — ярко-розовый, с рюшами. На контрасте с ее смуглой кожей и бежевыми крылышками на висках это выглядело дико, но мило.

Зиша разделась медленнее. Её обсидиановая кожа блестела на солнце, купальник был чёрным, почти незаметным. Я смотрела на неё и думала — как я вообще посмела называть её мамой? Девушка! Школьница. Она была прекрасна. И страшна.

— Хлоя, не стесняйся, — улыбнулась Зиша. — Мы все девочки.

Я стянула футболку и шорты. Под ними — простой чёрный купальник, такой поддевают под доспехи. Теоретически это и не купальник вовсе. Неловко, но сойдёт.

Мы лежали на песке, ели мороженое, купались в океане. Вода была холодной, но потом я привыкла. Совсем не соленый, Дикий Океан там приятно обволакивал всю меня, что я удивилась. Как это за год жизни я ни разу не была здесь?! Наверное, я могла бы часами сидеть в воде. В особняке бассейн не дает и доли подобного. Габ визжала, когда волна накрывала её с головой. Зиша плавала как рыба — бесшумно, грациозно, иногда ныряла глубоко и выныривала через минуту с ракушкой в зубах. Мама могла дышать под водой. Прямого подтверждения у меня не было, но я не сомневалась.

— А ну, догони! — крикнула Габ и побежала по песку.

Зиша рванула за ней. Я осталась сидеть, наблюдая.

Вдруг Габ остановилась, повернулась и… время замерло. Я видела, как Зиша застыла в прыжке, как капли воды повисли в воздухе, как песок перестал сыпаться. Замерли мельчайшие мушки. Звук повис.

— Моя способность, — усмехнулась Габ, которая двигалась нормально. — Замедление времени. Полезно в бою, а?

Она щёлкнула пальцами — время пошло. Зиша приземлилась на то место, где секунду назад стояла Габ, и удивлённо оглянулась.

— Хитро, — сказала гадюка. — А моя — уже забыла? — вот.

Зиша стала прозрачной. Не невидимой — именно прозрачной, как стекло. Я видела сквозь неё море, песок, облака. Потом она заструилась, стала жидкой, растеклась по земле и собралась за спиной у Габ.

— Фокусник! — восхитилась Габ.

— А ты чего умеешь? — спросила Зиша, возвращаясь в нормальное состояние.

Я пожала плечами.

— Крылья. Глаза на них, ваши зе проекты. Свет. Собор. Ничего такого… радостного

— Всё такое, — хором сказали они и рассмеялись!

— А световым копьем можно устрицы жарить — добавила Зиша.

Вот зачем она вытаскивала эти ракушки. И правда, вышло вкусно. И быстро.

А потом мы устроили потасовку. Габ замедляла время, Зиша становилась жидкой и утекала от захватов, а я просто полагалась на рефлексы — неплохо, но против них обеих я не тянула.

— Сдаюсь! — крикнула я, лёжа на песке.

Женщины сели рядом.

— Мам, — спросила я, отдышавшись. — Кто тебя создал? Это было как у нас с Габ? Ты говорила, у тебя был наставник.

Она помолчала.

— Был. Старый… мужчина, гадюка. Он нашёл меня в яйце, выходил, обучил. А потом… его убили. Я так и не узнала, кто. Но свои способности я получила от него. А он — от одной твари. Из Срединного Мира вроде.

— Какой твари?

— Не скажу, — Зиша покачала головой и показала язык. — Не время. Может, когда-нибудь. Я пока женщина-загадка. А сейчас — давайте купаться. Завтра нас ждут дела.

Я не настаивала. Мы плескались до заката, а потом сидели у костра, жарили рыбу моим световым копьем, которую наловила Зиша, и слушали, как Габ поёт странные песни на языке, которого я не знала.

Хороший день. Самый лучший за долгое время.

Глава 30. Защити меня, Хлоя

Океан оставался позади. На обратном пути, когда Тарантас ехал по лесной дороге, небо вдруг потемнело.

— Гроза? — спросила Габ.

— Нет, — ответила Зиша, вглядываясь вперёд. — Не гроза…

Магия. Купол, закрывший собой небо над нами. А потом из-за поворота вышли враги. Тысячи. Агиги. А над ними возвышался крылатый серый здебрах с костяным гребнем.

— Асакку, — прошептал Элой. — Второй молодой. Он пришёл.

Мне эти слова ничего не сказали. Тогда я приняла их за заклинание на неизвестном языке.

Здебрах ударил хвостом по земле, и вокруг нас вырос кокон — полупрозрачный, мерцающий. Я попыталась открыть глаза на крыльях — ничего. Благая Весть не работала.

— Артефакты! — крикнула Габ. — Они притащили артефакты срединного мира! Внутри кокона никакая магия не действует! Суки!

— Кроме их собственной? — тут же спросила я.

— Кроме их собственной, — подтвердил Элой. Молодец змееныш.

Агиги набросилис на нас. Мы с Зишей сражались как могли — мечи, кулаки, зубы. Но их было слишком много. Муравьи могут облепить гору, если их достаточно много. Габ попыталась замедлить время — не вышло. Зиша стала прозрачной — но кокон держал, она оставалась видимой достаточно явно.

— Хватай её! — крикнул Асакку, указывая на Габ. — В ящик!

Десять агиги навалились на девушку, скрутили, запихнули в деревянный сундук, окованный железом. Габ успела крикнуть: «Хлоя!» — и крышка захлопнулась.

Здебрах шагнул к Зише.

— Чёрная Гадюка, — прорычал он. — Ты убила моего родича. Но ты — моя кровь. Пора вернуть мне вернуть ее. Поваришь неделю в брюхе, станешь сговорчивее…

Ящер разинул пасть, готовясь проглотить её. Зиша не двигалась — её сковали агиги, прижав к земле.

— Хлоя… — прошептала она, как миг назад Габ.

Я рванулась! Но агиги держали меня. Их было двадцать, тридцать, они висели на руках, ногах, крыльях. Я не могла пошевелиться…

— Элой, — позвала я. — Пожалуйста. Сделай что-нибудь.

Молчание.

— Элой!

— Ты уверена? — спросил он. — Я возьму контроль на минуту. Больше не могу. Твоё тело может не выдержать.

— Делай!

И мир погас. Я падала как тогда, в самый первый мой момент появления на яву.

Глава 31. Бесконечный Серафим

Я потеряла управление телом за долю секунды до того, как пасть Асакку сомкнулась на Зишиной руке.

Это было похоже на прыжок в ледяную воду — сначала шок, потом темнота, потом осознание: я здесь…, но не я.

Мои руки двигались сами. Мои крылья распахнулись так широко, что треснули позвонки, тут же срастаясь. Мои глаза — те, что на лице, и те, что на крыльях — открылись все разом, и мир превратился в схему из света и тьмы.

— Хорошо, — прорычал Элой моим горлом. — Давно я не чувствовал себя так… живо.

Асакку замер, удерживая Зишу. Его жёлтые глаза расширились — в них впервые мелькнул не гнев, а страх.

— Что за… — начал он.

— Молчать, ящер, — Элой шагнул вперёд, и земля под его ногой оплавилась, превратившись в стекло. — Ты стоишь перед Золотым Возницей. Перед тем, кто гонял мантикор по звёздным полям, пока твои предки ещё ползали в болотах земли черепах, ныне несуществующего Срага.

— Золотой… Возница? — Асакку попятился. — Древний! Сссказззка… — Здебраз перешел на речь, похожую на шипение.

Я перестала понимать их диалог.

— Ах, сказка? — Элой усмехнулся. — Зачем ты полез дурень?! Позволь, пожалуй, рассказать тебе сказку. Прямо сейчас.

Элой поднял мою руку, и в ней из ниоткуда соткался меч — не металлический, не артефактный. Меч из чистого, сгустившегося в лезвие света. Того самого света, которым были сотканы паруса беляны идавелингов, только злее. Намного злее.

Я не видела ни битвы, ни криков. Словно в кинотеатре, я сидела и смотрела на фильм в ультра-современном качестве.

Я — Элой — видел это внутренним взором, хотя управлял телом. Видел так же ясно, как если бы стоял там.

Звёздное небо. Не такое, как над Барбаком — чужое, с тремя лунами и зелёной лентой Млечного Пути, перечёркнутой трещиной. В этом небе летела Колесница. Не настоящая — звездолёт. Длинный, обтекаемый, из металла, которого нет ни в одной из наших стран. На вид золотой. Не покрытый золотом — сотканный из него, из чистого элемента, который внизу, на планетах, называли «царским металлом». А здесь, в космосе, меж длинных кос, он был просто броней.

— Это была моя гордость, — говорил Элой, нанося удар за ударом, заставляя Асакку отступать. — Я строил её сто лет. Сто лет, ящер. Ты прожил бы два своих срока, пока она сходила со стапелей.

В Колеснице были залы, где плавали живые кристаллы, питавшие двигатели. Каюты, где спали мои воины — не ангелоиды, не бесы, не гадюки. Ифремы. Они были мной. Частями меня. Я называл их «Отражениями». Моя Зеленоглазая Гвардия. Мы были единым роем, единым разумом, разделённым на десятки тел.

— А потом пришли враги, — голос Элоя стал тише, но опаснее. — Мантикоры. Словно как ты привел жалких агиги, они прилетели таким же роем.

Как на экране я увидел чудовище. Огромнее, как луна. Тело льва, крылья летучей мыши, хвост скорпиона, но всё это — из плоти, которая дышала огнём словно горн. И глаза.

— Тысячи глаз, по всему телу, и каждый смотрел на меня, на мою Колесницу, на моих Ифремов.

Я видела этих самых ифремов, хоть и не понимала, чем они отличаются от обычных ангелоидов, кроме зеленых глаз. Способностью роя? Магией?

— Мантикора — не зверь, как твои тупые слуги — пояснял Элой, ломая Асакку коготь за когтем. — Мантикора — стихия. Живая, мыслящая, голодная. Она не питается мясом — она питается мирами. Она пожирает реальность, оставляя после себя пустоту. Чистую, белую, тихую пустоту.

Я видела бой. Гигантские втулки, словно тысячи игл швейных машин из золота, теснили обятых кузнечным дымон монстров. Колесница Элоя «зашивала» их в реальность! Немыслимые вещи…

— Мы сражались пять дней. Пять дней, пока моя Колесница горела, пока мои ифремы гибли один за другим, пока я сам не остался один против звёздной твари.

— Как ты победил? — спросила я беззвучно, но Элой услышал. Я не понимала его реши, но смысл — легко.

— Я не победил. Зашил. Я запечатал. В своём теле. Потому что больше некуда было. Мантикора жила во мне тысячу лет, пока я не нашёл способ выплюнуть её в Пустоту. Но часть её осталась. Та часть, что делает меня бессмертным. Вечным. И той же частью я сейчас разорву этого ящера.

— Врёшь! — закричал Асакку, отступая к стене кокона. — Всё врёшь! Ты — просто артефакт! Голос в голове у девчонки! Лживая Черепаха прикрывается тобой!

— Артефакт? — Элой расхохотался. Моё тело сотрясалось от смеха, хотя я не чувствовала радости — только ледяную ярость древнего. — Лживая Черепаха сама тряслась бы от страха при виде меня! Смотри, ящер. Смотри и запоминай, кто ты есть на самом деле.

Черепаха? Кто такая Черепаха? Монстр? Я поняла одно — каким-то немыслимым образом эти двое… были знакомы.

Картинка сменилась. Я увидела мир, потом страну— не Барбак, не Лулусию, не Сраг. Другую. С красными океанами и фиолетовыми лесами. Над планетой висела станция — огромная, паукообразная, вся в иглах и антеннах.

— Это был Чам, — сказал Элой. — Старый Чам. Правитель страны змей в другом измерении. Не гадюк, не бесов — настоящих змей, нефитов. Разумных, говорящих, с руками и ногами, но всё равно змей. Он правил пять тысяч лет. Пять тысяч лет его народ не знал войн, голода, болезней.

Я неожиданно увидела… мантикору? Или тварь, подозрительно похожую на нее. Старый Сам сделал то же самое, что Элой? «Зашил» в себе мантикору? От переизбытка информации я начала плыть.

— Что с ним случилось? — проговорила я.

— Он умер, — коротко ответил Элой. — Даже имея все финты, можно не финтануть. Ни от врага, ни от старости. От скуки. Представляешь, Хлоя? Тысячелетия абсолютного покоя — и лучший правитель миров просто… отключился. Перестал хотеть жить.

Я видела его лицо — старика с клыками, с жёлтыми глазами, в короне из кораллов. Чам, крылатый лев, сидел на троне, смотрел в окно на красный океан, и улыбался. А потом закрыл глаза и больше не открыл.

— Я был там, когда это случилось, — голос Элоя стал тише. — В тот миг я прилетел на своей Колеснице, надеясь заключить союз против мантикор. А вместо союза нашёл мёртвого царя и народ, который боялся даже выйти из домов. Они забыли, что такое жизнь. Забыли, что такое борьба. Они просто… тупо смотрели в стену. А потом, решили что его убил я! Я убил Старого Чама…

— И что ты сделал в ответ?

— Я дал им бой, потом — Элой усмехнулся. — Я дал им цель. Починить мою Колесницу. Я расплодил там ифремов, ангелоидов, бесов… На это ушло триста лет. Но местные ожили, Хлоя. Они снова стали людьми — тьфу, змеями. Людьми в привычном понимании. Потому что работа, борьба, желание — вот что делает нас живыми. А не сытое прозябание!

— Ты поэтому помог мне? — спросила я, понимая к чему он клонит. — Чтобы я не стала такой, как они?

— Ты стала бы другой, — уклончиво ответил Элой. — А вот этот ящер должен был рассудить более верно! Да, твои старики соврали, они трусы как и Старый Чам. Но и в дурацком нападении нет смысла, ты сдохнешь, как сдохли мятежные нефиты.Все вы, рептилии, одинаковые. Несовершенные, не то, что мы. А теперь — бой. Хватит воспоминаний.

Асакку, поняв, что разговорами не отделаться, перешёл в наступление. Он был огромен — даже больше того здебраха, что мы убили с Зишей. Его костяной гребень светился фиолетовым, а из пасти вырывались клубы газа, от которого плавился песок.

— Ты — ничтожество! — заревел здебрах. — Даже если ты тот, за кого себя выдаёшь, ты заперт в теле девчонки! У тебя нет твоей Колесницы, нет ифремов, нет былой силы! Ты подключен к Аакаше? И что???

— Мне и не нужна былая сила, — Элой шагнул под удар хвоста. Хвост прошёл сквозь него — вернее, сквозь проекцию, которую Элой создал в последнюю секунду. Я и не знала, что могу такое. — Мне хватит и этой силы «девченки».

Моё тело вспыхнуло. Злым светом. Тем самым древним, золотым светом парусов идавелингов, светом игл колесницы, только плотнее, горячее, смертоноснее.

— Бесконечный Серафим, — прошептал Элой. — Заклинание, которое я выжег в своей душе за тысячу лет скитаний. Оно не убивает тело — оно стирает реальность вокруг. Смотри, ящер. Я Бесконечный Серафим.

Из моих крыльев, из каждого глаза, да что там, из каждого пера ударили копья. Не сотни — тысячи. Десятки тысяч. Они были везде одновременно. Каждый агиги получил своё — маленькое, аккуратное, смертельное. Артефакты, создававшие кокон, рассыпались в пыль, даже не успев треснуть.

Асакку взревел. Его броня, способная выдержать попадание танкового снаряда, пошла трещинами. Из-под чешуи хлынула лигула — голубая, густая, пахнущая озоном.

— Не может быть! — заорал он. — Я — Асакку, царь здебрахов! Я несу кровь древних!

— Твоя кровь древних сейчас вытечет на песок, — спокойно ответил Элой. — Такой же древний. И такой же дешевый как твоя бравада. А ты отправишься в Пустоту, где нет ни времени, ни пространства. Где ты будешь помнить себя вечность, но не сможешь пошевелиться. Это хуже смерти, ящер. Поверь мне. Я там был.

Элой рванул вперёд. Меч из света вонзился в пасть здебраха, разрывая нёбо. Асакку попытался укусить — и отхватил себе язык, потому что лезвие было острее, чем он мог представить.

— Мама! — вдруг крикнул Элой моим голосом.

Зиша оказалась в лапе здебраха. Он намеревался забрать ее с собой.

Элой вцепился в правую руку Зиши — ту самую, которую здебрах уже держал в пасти. И рванул.

- Нет времени.

Кровь хлынула фонтаном. Зиша закричала — от боли и неожиданности. Её рука осталась в пасти у Асакку, а сама она отлетела в сторону, прижимая культю.

— Мама! — мысленно кричала я, но Элой не обратил внимания.

— Я… не… сдохну! — прохрипел Асакку, хотя его уже шатало. Ты… Блефуешь…

— Спорим?

Элой разжал пальцы. Здебрах покачнулся, сделал шаг, второй — и рухнул на бок, подминая под себя десяток агиги, которые ещё не успели рассыпаться в пепел.

— Видишь? — Элой наклонился над его мордой. — Ты уже мёртв. Твоё тело просто не знает об этом.

Пелена сошла с глаз здебраха. Я видела как он менялся.

— Пощади… — прошептал Асакку. Его жёлтые глаза затягивала пелена.

— Пощадить? — Элой усмехнулся. — Ты сожрал рабов этой страны. Ты хотел сожрать мою… ее мать. Пощады нет.

Элой вонзил меч в основание черепа. Здебрах дёрнулся раз, другой и затих. Но Элой не остановился. Он разорвал тушу пополам — руками, голыми руками, которые светились так ярко, что я зажмурилась даже внутри сознания.

— Голова, — произнес он. — Голова пойдёт в Пустоту. Как память о тебе, Асакку. Пусть другие здебрахи знают, что случается с теми, кто трогает моих…

Элой не договорил. В воздухе открылся портал — чёрный, пульсирующий, с красными прожилками. Элой схватил отрубленную голову змея и швырнул её внутрь.

— Привет Старому Чаму, — сказал он в темноту. — Если он ещё там. Если нет — передай привет пустоте.

Портал закрылся. Тишина.

А потом Элой отпустил контроль.

Я очнулась на земле. Вокруг — пепел, лужи голубой крови, трупы агиги. Зиша сидела в трёх метрах от меня, зажимая обрубок правой руки. Лицо у неё было белым — даже её обсидиановая кожа казалась серой.

— Мама! — я бросилась к ней.

— Жива, дочка, — прошептала она. — Жива. Спасибо.

— Это не я… это Элой…

— Какая разница? — она улыбнулась сквозь боль. — Ты позволила ему помочь. Ты доверилась. Это и есть сила. Твоя сила.

— Габ! — вспомнила я.

Сундук стоял в стороне, невредимый. Я подбежала, сбила замок ударом кулака. Габ лежала внутри, скрученная в узел — ноги завязаны на шее, руки в узле, крылышки прижаты к вискам. Ни один нормальный человек не мог бы так вывернуться. Но Габ не была нормальной. Тем более не человеком.

— Вытряхни меня, — спокойно сказала она. — Желательно бережно.

Я вытащила её, развязала узлы. Габ хрустнула костями — позвонки встали на место, рёбра расправились, крылышки затрепетали.

— Всё нормально, — сказала девушка, отряхиваясь. — Я гнущаяся. Это тоже способность. Досталась мне от высших жриц. Я создана на основе их генетики.

— У жриц же нет мозга — удивилась Зиша. Я снова начала терять нить повествования.

— А у меня нет такой груди, как у них… За все приходится платить.

— Ты могла выбраться сама? — Спросила я.

— Нет. В сундуке не было места, чтобы развернуться. Спасибо, Хлоя. Спасибо, Элой. Твоя сила это нечто.

Я кивнула. Голос в голове молчал — устал, наверное. Или просто давал мне этот момент.

Мы вернулись в Барбак на Тарантасе. Зишу положили на заднее сиденье, я вела машину — научилась за те дни на стройке. Габ сидела рядом, комментировала дорогу, иногда оглядывалась на гадюку.

— Ты как, мам? — Я тоже посмотрела на нее. Бледная, но не серая.

— Нормально, — голос Зиши был слабым, однако твёрдым. — Руку отращу. Месяц, не больше. Не хочу чужую, пришитую. Хочу свою, родную.

— Как знаешь, — вздохнула Габ. — Но в лабораторию все равно поедем.

Сам Конрад встретил нас у входа. Посмотрел на Зишу, на меня, на Габу. Кивнул.

— Живы. Хорошо. Зиша — в регенерационную камеру. — он сказал — Не спорь. Габ — в душ. Хлоя — ко мне.

Я пошла за ним в кабинет. Мужчина сел за стол, достал планшет, полистал.

— Мы подчистили за вами. Из крови того здебраха, — сказал он, показывая пробирки, — сделали сыворотку. Для Зиши. Это тот самый вид, из которого её создали. Я проверил ДНК, пока вы ехали. Асакку — её дальний родственник. Очень дальний, но общий предок был.

— И что это значит?

Суд? Лишение должности?

— Сыворотка закрепит её психику. — Просто ответил Конрад. — Тебя же Элой наверняка стращает, что она с ума сойдет?

Я кивнула.

И только потом поняла, что Конрад тоже знает об Элое.

— Ближайшие сто лет она точно не сойдёт с ума. — Продолжал Конрад. — Даже если будет есть одних психов.

Я выдохнула. Сто лет. Сто лет без страха, что мама однажды проснётся чудовищем.

— Спасибо, — промямлила я. Лились слезы.

— Не мне, — Конрад покачал головой. — Ты защитила свою мать. Ты — настоящий герой. Лучшее что я когда-либо создавал. Никто в один год не спасал страну, народ и род. На моей памяти.

Я вышла из лаборатории, села на ступеньки. Ночь уже наступила, звёзды горели ярко. Где-то вдалеке выла сирена — опять псих, но здесь, у входа, было тихо. Впрочем, пробеги тут псих, кричащий про птиц с руками, я даже была бы рада. Все что угодно, чтобы снять давление произошедшего.

Зиша вышла через час — с перевязанной культей, но уже довольная, почти как раньше. Села рядом.

— Знаешь, — сказала гадюка. — Когда тот змеевылупок схватил меня, я думала только об одном.

— О чём?

— Защити меня, Хлоя. — Мама взяла меня за руку.

Я взяла в ответ.

— И ты защитила.

— Это Элой.

— Элой — это часть тебя, — она провела по моим пальцам. — Ты позволила ему помочь. Ты доверилась. Это и есть сила, дочка. Не когти, не крылья, не свет. А умение просить о помощи, когда сам не справляешься. Мы можем быть чудовищно разными. Но мы, змеи, ангелоиды и бесы, всегда будем другими, нежели ящеры. Мы умеем жить семьей, они — нет.

Я прижалась к ее теплой чешуе. Вдалеке гремел салют — кто-то праздновал победу или просто выходные. А мы сидели на ступеньках, обнявшись, и молчали.

— Мам… — сказала я.

— Да?

— Я люблю тебя. Я так давно хотела это сказать…

— И я тебя, дочка. Навсегда.

Голос Элоя в голове прошептал, едва слышно:

— История только начинается, Хлоя Князь. Отдыхай. Завтра будет новый день. И, Хлоя… спасибо, что доверилась. Даже зная, кто я.

— А кто ты? — мысленно спросила я.

— Тот, кто когда-то был Золотым Возницей. Победителем мантикор. Другом Старого Чама. А теперь — просто голос в голове у девочки, которая защищает своих. Неплохая судьба, если подумать.

Я улыбнулась. Старый Чам, Акаша, Колесницы. Какие-то неведомы расы. Я наверняка завтра не стану и половины из этого помнить. И к лучшему. Я смогла защитить самое дорогое, вот что имело значение для меня сейчас.