Ведьма

Глава 1

В прореженном ночном лесу было светло от стоящей высоко полной луны. На небе почти не было облаков, а те, что были, не могли скрыть ее света и словно прозрачным покрывалом проносились мимо.

Стояла лесная тишина, ветер слегка раскачивал верхушки деревьев, ветви которых издавали шелестящие звуки. Иногда слышался шорох мелких зверьков, предпочитающих тьму свету.

Сегодня такую тьму предпочел и путник, бредущий по лесу, вплетая в него новые нотки, хрустящих под ногами сухих веток.

Его шаги, однако, были легки, что не сочеталось с его высоким ростом и широкими плечами, на которые была надета темная накидка с капюшоном, покрывающим голову странника.

Он шел вперед, туда, где лес становился гуще, а кустарник вскоре мог стать непроходимой преградой. Однако казалось, что сворачивать он не намерен.

Задрав голову вверх, путник прислушался, открыл поясную сумку, из которой достал какой-то флакон. Повертев его в руке, убеждаясь в верности содержимого, откупорил и залпом выпил; после чего закашлялся и начал бить себя кулаком в грудь, словно помогая дыханию: «Каждый раз одно и то же, - прохрипев, заметил себе он, - никак не могу привыкнуть к этой гадости».

Сплюнув, он начал вглядываться куда-то вглубь леса. На его лице проступила ухмылка. Выждав некоторое время, он откинул капюшон и, посмотрев вверх, будто видя кого-то произнес:

- Ну, привет, ведьма! – ухмылка превосходства не сходила с его губ. Перед ним, зависнув в воздухе в нескольких метрах над землей, предстала миловидная девушка с бледно-лунной кожей. Она была нага, лишь выжжено-черные волосы спадали на ее плечи. На лице ее застыло удивление.

- Ты меня видишь? – спросила она.

- Ага, - ответил он.

- Но как? Я не чувствую тебя – продолжила она удивленно.

- А это не имеет никакого значения.

- Почему же? – ее взгляд стал заинтересованным. – Я еще не встречала людей, которые могут видеть меня ночью. Не хотелось бы, чтобы это осталось для меня неразрешенной загадкой, - она зловеще улыбнулась, - ведь смерть твоя близка.

Путник развязал завязки накидки и скинул ее с плеч. В тот же миг на его поясе возник клинок, а за спиной арбалет. Задрав голову и вглядываясь в черные глаза девушки, он ответил:

- А это мы еще посмотрим, как видишь, не только ты умеешь прятаться. - ее лицо стало приобретать оттенки ужаса.

- Ты же не наш, как ты это делаешь? – в голосе появился истинный страх. Путник не отводил взгляда от ее глаз. Ему было важно сохранить этот зрительный контакт. Времени оставалось немного. На ощупь стянув со спины арбалет, он примостил на нем первый болт.

Моргнул…

- Проклятье! – выругался он, увидев, что ведьма быстрым порывом ветра пустилась наутек. Не успев прицелиться, он выстрелил. Послышался слабый вскрик, но ведьма продолжала удаляться вглубь леса. – Пора уже прислушаться к Тому и носить эту чертову повязку. – сказал он себе с досадой, смахивая капельки пота со лба.

Подняв накидку и сложив ее несколько раз, он заткнул ее за пояс за спиной. Она была сделана из какого-то тонкого материала и не представляла хоть какой-то практической ценности. Не давала тепла, не укрывала от дождя. Но было в ней, что-то, позволявшее скрывать вещи.

Теперь этого от нее не требовалась. А продираться с ней сквозь кусты – выглядело плохой идеей.

Пошарив в поясной сумке, путник убедился, что у него есть еще пара флаконов. Тяжело вздохнув, он отправился вглубь леса. Вначале кустарник можно было раздвигать руками, но чем дальше шел странник, тем делать это было сложнее. Колючки царапали кисти, оставляя все более глубокие порезы. Но путника или может быть охотника – это не останавливало. Цель не была достигнута.

Подойдя к очередным зарослям и опробовав их руками, он понял, что продраться сквозь не выйдет. Выхватив меч, он нанес пару ударов. На то, чтобы прорубиться дальше могло уйти много времени. Его у путника не было.

Выругавшись, он достал еще один флакон. Выпил и в этот раз крякнул, недовольно поморщившись. Расправив плечи, он взлетел.

Воспарив над лесом, он ясно увидел ее дом. Досадно было от того, что находилось ее убежище всего в километре отсюда: «Но ничего не поделаешь, полетели», - вздохнув, пробурчал он.

Еще в полете, он перезарядил арбалет. Мягко приземлившись возле дома ведьмы, он заскользил к окну, из которого бил мягких свет, который бывает от разведенного огня.

Дом ведьмы представлял собой одноэтажную лесную избушку, которые возводят обычно лесники. Стены из валежника, обильно смазаны глиной.

Оставаясь на некотором удалении, путник скользнул к окну… Ведьма выстрелила первой. Арбалетный болт, пробив ткань стеганой куртки, угодил в левой предплечье. Рука дала слабину, но путник выстрелил в ответ. Шума или крика не последовало: «Промазал», - подумал он, упав на колени от резкой боли в руке. Он знал уже эту боль и что за ней последует. Собрав последние силы, он смог приподнять себя над землей и отбросить за невысокую кочку перед избушкой. Арбалет остался лежать напротив окна.

В глазах начало темнеть, даже не совсем это была темень, а черные точки. Множество черных точек и острая боль. Кричи, не кричи – лучше не будет. Он это знал. Надо было что-то делать, ведь ведьма могла прикончить его следующим выстрелом или иным способом. Вариантов у нее было много, и путник это учитывал.

Боль начинала стихать. Но нет, это не облегчение. Дальше было бы только хуже. Черные точки никуда не исчезли, в глазах бы уже по-настоящему темнело. Тошнота, головокружение. Липкий и холодный пот. Стук сердца стоял бы в ушах, пульсирующей кровью. В таком состоянии не то, что воевать – выжить бы хоть.

Выбора не оставалось, и путник протянул руку за третьим пузырьком. Выпил и закашлялся, упав на четвереньки, опираясь на здоровую руку. И тут все чувства, исходившие от ранения, прошли. Путник ощутил прилив сил. Бодрость и даже некое воодушевление. Уверенность, будто все хорошо и все, что он не сделает будет верным и достигнет своей цели.

Кинув взор вправо, он увидел еще одну неровность, в паре шагов, за которой можно спрятаться, если перекатиться. Движение было важным. Надо было понять, где находится ведьма. Ведь следа ее крови он больше не чувствовал.

Сделав кувырок, путник не услышал ничего необычного. Никто в него не стрелял, шума движения или звука ветра от полета – ничего такого не было. На секунду подняв голову над складкой местности, он взглянул в окно. Там никого не было. Он выглянул еще раз, на этот раз смелее, и никого не увидел.

Обнажив меч, он медленно стал приближаться к избушке, готовясь к любой опасности. Мышцы стали напряжены, слух обострился, зрение, будто сосредоточилось на одной цели, отметая все лишнее. Ведьму бы путник увидел, но вот взглянуть сквозь стену больше не мог. Он больше не видел следа ее крови, ведь у каждого зелья – есть свое время.

Путник подошел к двери. Встав от нее сбоку и, занеся меч, готовый нанести удар в любую секунду. Дернул за ручку… Но ничего не произошло. Ни одного лишнего шороха, кроме того резкого, надрывного скрипа, что издала открывающаяся дверь: «Сбежала?» - мелькнуло у него в голове.

Мысленно осенив себя крестным знамением, он впрыгнул внутрь… Перед ним в луже крови лежала красивая нагая девушка, чьи черные как смоль волосы были разбросаны по полу… Чувство уверенности, чувство, что все бы, что он не делал, правильно куда-то исчезли. Их сменили чувства жалости и отвращения.

И так каждый раз.

Выстрел слабеющей руки был удачлив. Болт попал в глаз и глубоко ушел в мозг: «Покойся с миром», - тихо произнес путник и, убрав меч, вышел прочь.

До рассвета оставалось еще пара часов.

***

Грязный как черт и изрядно уставший, к двум часам дня путник добрался до трактира с каламбурным названием «Сала нам мало» в одном из сельских центров.

Только он вошел внутрь, как трактирщик радостным взмахом руки поприветствовал его:

- О, господин Андрэ! Я рад, что Вы вернулись, - произнес он. В трактире находился еще какой-то мрачный тип лет пятидесяти, цедящий какую-то коричневатую жижу из прозрачного стакана. Взглянув на вошедшего, он неспешно отвернулся, потеряв к нему всякий интерес.

- Бокал пива, будь добр, - уставшим голосом с хрипотцой сказал путник, усаживаясь на табурет возле стойки трактирщика. Пока хозяин трактира наливал, Андрэ разглядывал свои руки, которые уже перестали болеть. Множество ранок разной глубины покрывали его кисти: «Проклятый кустарник», - подумал он.

- Ваше пиво! Что-то перекусить? – поинтересовался трактирщик.

- Нет, - коротко ответил Андрэ. Хоть он и был голоден, но усталости в нем было больше. – Поем после сна, - сказал он.

- С утра приходил священник, наш отец Иоан, он просил передать, что хочет Вас видеть.

- Позжже, - сквозь зубы проговорил Андрэ.

- Но он выглядел взволнованным, - попытался возразить трактирщик.

- Я же сказал, не сейчас! - рявкнул Андрэ. Сидевший недалеко тип недовольно покачал головой. Жалея, что не сдержался, он примирительно проговорил, - это была трудная ночь, Эпат. Извини, но не сейчас, - трактирщик понимающе качнул головой, поджал в раздумье губы и развел руками.

- Позже, так позже, - ответил он.

Закончив с пивом, Путник пошел наверх в свою комнату. Как же хотелось спать. Сон, сон, этот сладостный сон. Такое ощущение, что и смерть благо, если позволит уснуть. Дойдя до своей кровати, лишь скинув арбалет и отстегнув пояс, не раздеваясь и не расправляясь, он плюхнулся лицом в подушку. Перед глазами предстала девушка с торчащим из глаза болтом, лес, кустарник, избушка, снова кустарник… И Всё. Темнота.

***

Человеку не надо много сна, чтобы чувствовать себя отдохнувшим. Весь вопрос в том, сколько времени потом придется бодрствовать.

Иногда, правя телегой или повозкой много часов, даже сутки, клюя носом и почти уже пальцами разжимая глаза, чтобы они не закрылись, достаточно остановиться и поспать всего минут сорок. Этого будет достаточно, чтобы продолжить путь. Но уже не долго, может часа два. Забавно, но Том рассказывал, что его прадед, сказывая истории, как-то упоминал, что во времена его детства один чудак уснул в повозке, когда та ехала и погиб, разбившись на смерть. Диковина какая. Возможно, его переехало колесом? Такое быть может, если повозка достаточно груженная.

Сон. Удивительный, лечебный сон. Действительно ведь – хорошее лекарство от боли. Если удалось сквозь боль уснуть, то, проснувшись, ее более не испытываешь. Или же она становится терпимее.

Часа три-четыре надо, чтобы довольно неплохо выспаться. Отец Квентин говорил, что за это время мозг проходит все фазы сна. За это время ты видишь одно сновидение и, если, когда оно проходит, проснуться, то будешь чувствовать себя выспавшимся. Бодрым и веселым. Но этого не хватит на весь день.

Восемь, а иной раз и десять часов, но не более. Вот то время, за которое тело и разум отдохнут и вылечатся полностью. Отец Квентин рассказывал, что за это время все мысли, собранные за день, улягутся по своим местам, будто книги по полкам – к другим книгам. И мозг будет знать, откуда взять какую. Он любил приговаривать: «Утро мудрее вечера»…

Так бывает, что пройдя все фазы сна, сон человека становится чутким. В это время он может проснуться и от шороха. Вздрогнуть, проснувшись. Так произошло и с Андрэ. Встрепенувшись, он резко открыл глаза. Было светло. В дверь постучали, видимо, еще раз. Будучи в довольно поганом расположении духа, он со злостью спросил:

- Кто? Если, это ты, Эпат, пеняй на себя!

- Нет, Андрэ, это отец Иоан, я могу войти?

Андрэ прислушался. Внизу слышались голоса, кто-то смеялся. В общем, ничего необычного для трактира. И все же Андрэ положил меч рядом. В чем он достиг мастерства, так это в скорости работы клинком. Он доставал его из ножен быстрее всех, рубил и колол весьма быстро. Внезапным нападением его не повергнешь.

- Войдите, отец, - произнес Андрэ, сидя на кровати. Дверь отворилась, и перед ним предстал статный седовласый мужчина в черной робе. Переступив порог, отец Иоан кивнул головой в знак приветствия и уважения:

- Извини, что беспокою тебя, не дав отдохнуть, - начал он, - но это, возможно, не терпит отлагательств. – Андрэ кивнул, жестом указав на свое правое запястье.

- Ах, извини, - сказал священник, продемонстрировав метку. Андрэ ощутил ее подлинность. Это чувство похожее на чувство особой радости, от того, что человек рядом с тобой. Напоминает, будто тебя гладят по голове; какое-то приятное ощущение в груди, похожее на щекотку.

- Так что случилось, отец? – спросил Андрэ, расслабившись, понимая, что опасности ждать не стоит.

- Вчера вечером, уже после твоего ухода, ко мне пришел староста деревни Вишни. Это около ста километров отсюда.

- Шел он значится долго, - хмыкнул Андрэ.

- Ну да, - качнул головой священник. – Так вот. В их деревне, он сказал, творится какая-то чертовщина, прости, Господи. – он перекрестился пятерней. – Сначала, произошел бой птиц. Они подумали на лисиц, там их не мало. После, также, что важно, ночью, пропала овца…

- Я догадываюсь к чему Вы ведете, отец, - ухмыльнувшись, сказал Андрэ. – Оборотень?

- Да, я предположил, что оборотень, - кивнул отец Иоан.

- Оборотни редкость для поселений, отец. Им хватает живности в лесах, полях и горах. Им нет дела до людей, если, конечно, те сами не придут к ним ночью. Обычно, это дело рук воришек, да мелких разбойников.

- Однако, надо бы проверить, - парировал священник, - ты так не считаешь?

- Есть проблема, - Андрэ качнул головой, - у меня закончилось все зелье. Это была не самая удачная охота, - сказал он, постучав пальцами по месту своей недавней раны.

- У меня есть один флакон.

- Этого может быть недостаточно.

- И все же? – спросил священник многозначительно.

- И все же это лучше чем гнать гонца в Вечный Город или к кардиналу.

- Лучше, - улыбнувшись, согласился отец Иоан. – Тем более, что кардинал отправился в Вечный Город.

- Вот как? – удивился Андрэ.

- По вызову, - ответил священник.

- Необычно. Что-то происходит… - задумчиво произнес Андрэ.

- Ага. – согласился отец Иоан.

***

Трясясь в повозке двое суток, ты можешь подумать о всяком. О недавнем убийстве, вспомнить ее глаза, волосы, лицо. Она одна из тех, кого довелось убить, но ее особенность была в том, что она была первой женщиной, павшей от рук Андрэ.

Где-то закрадывалась мысль, а мог ли он ее переубедить, поставить на истинный путь? Уговорить ее проследовать в Вечный Город? Впрочем, это были ложные мысли. Еще никто не был доставлен к Престолу. А те из них, кто стал убивать людей, продолжал убивать.

Они принимали разные обличия, а многие же выглядели, как обычные люди, но у всех у них была какая-то особенность.

«Эх, разобравшись с этим, пойду в монахи», - подумал Андрэ, поделившись своей мыслью с возницей…

Доподлинно не известно появился ли где, новый монах с таким именем, но известно точно, что со страниц Сказок этот человек исчез, а деревня Вишни прекратила свое существование.

Кардинал Квентин.