Торф из Люмена и Золотые глаза

Глава 1

Осень в Жабьем Царстве проходила относительно тихо — всего три ливня, пара наводнений и один ураган. Это очень бы испугало мягкотелых Мышей или надменных Зайцев, но ведь данное царство населяет сильный и гордый народ Жаб!

Правда, для молодого воина Торфа были причины и понервничать в это время года. Пока он скакал на своём верном кузнечике по кличке Клещ, его манило чувство голода и подгонял холодный ветер. Но тут глаза Торфа зацепились за ярко-красный свет, который так и манил к себе, разгоняя вечерний туман. Приблизившись, воин разглядел костёр, освещающий два силуэта. Один — мышиный, с глупым колпаком на макушке; второй — лягушачий, в не менее дурацкой, по мнению Торфа, шляпе барда.

Пока эти двое о чём-то беседовали, к ним подходил добродушный воин Торф. Его очертания в тумане превращались в демоническую фигуру с огромным молотом на перевес. Да, таков удел всех рогатых жаб — при плохом свете вас могут принять за адское создание. На войне это хорошее преимущество, но в мирное время становится ношей, к которой привыкаешь со временем. Поэтому Торф даже не обиделся, когда две фигуры впопыхах затараторили молитвы, а мышь швырнула камень со словами: «Аааа, дух болот проснулся!».

— И вам здравствуйте, — начал «дух болот», постепенно выходя на свет. — Я Торф из Люмэна. А вы кем будете?

Мышонок, бросивший камень, тут же продрог, протёр запотевшие очки и спешно затараторил:

— Ой, прошу покорнейше извинить меня! Я просто подумал, что вы… — Дух болота. Это мы уже поняли. Ваше имя могу узнать? — Ой, да! Прошу простить! Я Хмель из Королевства трёх хвостов! И, к вашему сведению, данная сумятица произошла только из-за вот этого зелёного гражданина, — он ткнул лапкой в сторону лягушонка, — который целый день рассказывал мне байки о духах!

Взор Торфа тут же переметнулся на дрожащего лягушонка в вычурном одеянии. Тот, в свою очередь, начал лепетать, театрально размахивая руками:

— Хэй! А я тут при чём? Болотные духи — весомая часть амфибного фольклора! И не был бы я самим Клювом из Сомфелла, если бы не рассказал о них гостю из соседнего государства!

И он прав, — подумал Торф. С другой стороны, он тоже слышал много баек о том, что каждый второй в Мышиной империи — маг и чародей. И при этом Торф не стремится нападать на каждую «писклю». Ладно, мышонок явно зашуганный, и с него спрос невелик.

— Только вот я нанимал проводника, а не сказочника, — тихо пискнул Хмель. — Так, — с долей интереса начал Торф. — Вам, получается, нужен проводник? — Д-да! Дело в том, что я торговец и еду в город Агаштад продавать хлеб из Каудского пшена! Мне рассказывали, что в этих краях подобный товар хорошо ценится! Правда, за низкую цену меня согласился провести только этот министрель, который сам же и потерялся

- Я не потерялся! Просто хотел...показать вам более красочный путь! - Неумело соврал Клюв.

Хихикнув под нос, Торф встал в геройскую позу и громогласно произнёс

- Ну, если тебе нужен реальный проводник, я с радостью проведу вас обоих до Агаштадта. Но я не фанат благотворительности, так-что…

Хмель тут-же залез в карман и начал лепетать.

- Конечно, пять золотых скарабеев думаю покроют ваши усилия…

Не успел хмель договорить, как его, не занятая поиском денег в кармане, рука оказалась в крепком жабьем рукопожатие.

- О, как прекрасно что вы предложили мне целых десять скарабеев и две буханки вашего ценного хлеба!

Хмель хотел бы возразить, но злить рогатую жабу в болте, по его мнению, было не разумно, поэтому он, неловко хихикая, пошёл запрягать улитку которая и тащила торговую тележку, в которую уже забрался Клещ.

Следом за мышонком, на улитку сел Торф, от чего та аж пошатнулась и был слышен даже мелкий хруст панциря. Ну а третьим, с комментариями об «скучной дороге» на улитку запрыгнул Клюв и вся эта троица отправились в столицу Жабьего Царства — Агаштадт!

Дорога выдалась, на удивление, лёгкой и уже через день-другой трио должна была добраться до города. Единственное что омрачало поездку, так это подобие песни из уст Клюва, который отчайно пытался проорать сюжет о бедном зелёном лягушонке которого съел огромный кузнечик. Торф любил эту песню, от того ему ещё больше захотелось придушить барда. Но, певец быстро осёкся, услышав приближающийся треск веток. Клюв соскочил с седла и укатился в низ по панцирю улитки, спрятавшись в телеге.

«Ха, трусливый головастик» - подумал Торф, увидев очертания обычных деревенских жителей. Правда, эти мысли развеялись от пролетевшей мимо вилы. Четыре жабьи морды выражали агрессию и жажду забрать всё ценное из повозки.

Хмель тут-же поднял руки в верх.

-Прошу, давайте не будем устраивать драку! Мы мирные, и если вам нужен мой товар то можем договориться об скидке…

Не договорив, он увидел летящий в него камень. Торф поймал его в последний момент и тут же метнул булыжник в лицо грабителю, доставая молот. Дальше всё пошло стремительно: Торф спрыгнул, приземлился на одного и крутанулся с молотом, разбросав остальных. Но карусель остановилась, когда сзади его схватил здоровый амбал. Торф боролся, но вырваться не мог.

Тут над головами пронёсся звук расстроенной гитары. Торф отделался уроном музыкальному вкусу, а амбал рухнул без сознания от гитары, разбитой о его голову.

- Рогатый, ты мне будешь должен новую гитару! - Надменным, но с долей страха, произнёс Клюв, который сам не ожидал что череп громилы будет на столько крепким.

Не успел Торф возразить, как из-за спины послышался писк мыши которую ударили со спины и чью тележку с всем товаром укатили в лес ещё два амбала.

-— Сволочи! Сопливые Сволочи! - Заорал Хмель, сам не ожидая такого крика из своего рта.

— Это конечно всё грустно, - начал с притворным сожалением Торф. - Но ничего не поделаешь. Так-что мы с Клещом….

И тут в голову Торфа врезалось воспоминание того, как его кузнечик мирно посапывал в украденной тележке.

— Сволочи! Сопливые Сволочи! - проорал тот громогласным басом.

- Ну, а меня тут ничего не держит — Заявил с улыбкой Клюв — Так-что я возьму свою долю которая лежала в тележке…

И тут до Клюва тоже дошло.

— Сволочи! Сопли…

-— Да поняли мы уже! - Оборвал крик барда Торф. Хотя, кричать у Клюва выходило лучше чем петь. - Эти квакши укатили в сторону деревни «Глок», где уж точно будет патруль стражи, так-что просто пойдём по их следам чтоб вовремя забрать наши вещи. А то я местную стражу знаю - у них фраза «Груз был потерян во время операции» уже мантрой стала.

Так, горе-охрана и горе-торговец отправились в деревню неподалёку. На протяжение всего пути Хмель трясся и детально описывал товар, как будто у него украли не хлеб, а близкого родственника. Впрочем, это нытьё закончилось сразу после того, как на горизонте появилась деревня. Вот только картина, увиденная троицей, не порадовала их — грабители легко прошли через ворота, не получив сопротивления от стражи. Хмель со всех ног побежал к воротам, крича «Воры! Держите их!». Но крик был быстро остановлен двумя стражниками деревни. Даже за их шлемами чувствовалась полная безразличность к проблемам незнакомца. Но, после пяти секунд молчания, один из охранников начал зазубренную речь.

—Никаких «воров» мы не видели! А если вы вздумали клеветать на наших охотников, кои только зашли в деревню, то просим вас уйти и не мешать жизни деревни

-— То-есть ваша «жизнь деревни» - это грабёж мирных торговцев? - С возмущением заметил Хмель. Но сразу после этой фразу, торговец увидел руку стражника тянущуюся к мечу.

Мгновение — и меч рассек бы мышь, но в шлем стражника врезался молот Торфа. Тот бежал на них, орал на смеси жабьего и мата. Добравшись, жаба протаранил рогатой башкой оглушённого стражника, выхватывая молот. Второй стражник ударил сзади, но Торф услышал лязг, увернулся и ответил хуком с правой прямо по шлему. Страж, попятившись назад, тут же споткнулся о «случайно» подвернувшегося Хмеля и рухнул на землю.

Пыл драки стих, но Клюв, бегущий на поле боя, не умолкал. Впрочем, его крики про «сволочей», «Возвращение долга» и «честь» быстро заглохли от дикой одышки.

— О, мы уже победили? Ура! Эх, блин… я так не бегал со времён первых выступлений в кабаках! — отшутился Клюв, запыхавшись. — Дай угадаю — бегал ты от восторженных девиц? — ухмыльнулся Торф.

Клюв хотел возразить, но счёл, что слова обернутся против него. Тут лежащий стражник из последних сил выдавил: — Глупцы, вы нас всех погубите! — и отключился. — И что это, блин, значит? — пискнул Хмель, дрожа. — Не знаю. Меня волнует лишь мой кузнечик! Так что сейчас врываемся в деревню и забираем своё! Если все воины как эти — сопротивления не будет.

Пройдя в ворота, троица увидела огромный котёл на площади. Вокруг толпились все жители деревни, по очереди бросая что-то в кипящую массу.

— Так, господа кулинары! — рявкнул Торф, доставая молот. — Мы за своей телегой, которую ваши увальни спёрли!

Тысяча глаз устремилась на них, а сотня тихих голосов повисла в воздухе. После минутной тишины из толпы вышел старый Жаб и начал речь:

— Я — старейшина этой деревни! Вы не смыслите, что творите! Дело в том, что неделю назад к нам пробрался Ящер… — На слове «Ящер» у Хмеля ёкнуло сердце. Для него ящеры были сказкой из далёких земель. Так оно и есть, только теперь он сам оказался в этих землях. — Монстр похитил наши икринки, засел в часовне и требует еду, а не то… — голос старейшины дрогнул. — Он их всех сожрёт! Еда закончилась три дня назад, потому мы и решились на грабёж торговцев.

Троица замерла. Даже саркастичные Клюв и Торф поняли: дело серьёзное. Просто уйти с тележкой не позволит совесть. Что уж говорить о Хмеле, в котором любая жажда наживы гасла перед справедливостью и желанием помочь. (Оттого торговцем он был никудышным.) Переглянувшись, трио поняло общий настрой. Поскольку самый длинный язык был у Клюва, именно он обратился к перепуганным селянам:

— Народ деревни Глок! Мы — герои, что решат вашу проблему! Пойдём в логово Ящера, убьём монстра и спасём ваших детей!

Из толпы послышалось: «И доверить детей первым встречным?!». Клюв понял — пора расчехлять фантазию. Следующие двадцать минут он потрясал жителей рассказами о невероятной силе Торфа, способного семерых ящеров уложить одним ударом. Не забыл бард и про «великого мага Хмеля» (хотя ни разу не видел его колдующим, но умолчал). Если о напарниках он говорил три минуты, то оставшиеся семнадцать посвятил собственным «подвигам», которые точно были. Но, на моменте флирта с царицей Ро, сказочника остановил Торф крепким хлопком по спине.

— Мне кажется, они уже поверили! — прошептал воин. — Причём уже десять минут как... — поддакнул Хмель.

Но публика уже пылала энтузиазмом и расступилась перед входом в часовню.

— Так, слушайте меня, — начал шёпотом Торф. — Сейчас Клюв должен прикатить эту тару с едой в часовню и отвлечь зверя парой песенок. А в это время Хмель должен найти все икринки и вытащить их на улицу.

— Та-а-ак, стоп! — возмутился Клюв. — А какого Буля в этом плане тебя нет? — А ты дослушай. В этом «супе» буду прятаться я. Когда икра будет в безопасности, Ящер получит пару затрещин молотом перед смертью.

Услышав план, Хмель почувствовал, как у него встала шерсть дыбом. Он хотел заявить о своём неумении и страхе, но Торф, заметив это, дружески похлопал его по плечу. — Мы все трое в этой трясине, — сказал он. — Но из-за этого мы прикроем тебя, если реально запахнет жареным!

На этих словах герои начали исполнять план. Уже через десять минут к часовне катилась огромная тара с «особым» блюдом.

Как только Клюв переступил порог часовни, в нос ему ударил едкий запах. Пахло остатками еды и экскрементами. Хозяином этих запахов был огромный Ящер, сидевший на куче сломанной мебели. Прямо рядом с хищником лежало лукошко с ярко-красными икринками.

— Вы задержались, — прохрипел Ящер. — Так что я чутка перекусил.

Клюв увидел в зубастой улыбке монстра пятна ярко-красной субстанции. Сдерживая рвоту, он вспомнил, как работал официантом, и начал «презентацию блюда».

Тем временем, Хмель быстро метнулся во тьму. Ноги мышонка были беззвучными, но сердце колотила барабанную дробь. И вот, маленькие лапки карабкаются на гору хлама, а измученные голосовые связки барда пытаются достать высокую ноту. Но всю эту вакханалию прерывает голодный рык:

—Раарр, я просил еды, а не представления! Довольно!

Лапа ящера потянулась за лукошком, но та почувствовала что держит что-то мягкое и дрожащие. Хмель застыл, сжимая икринки.

В комнате повисла секундное молчание.

Тут же из супа вылетел молот прямо в морду ящерицы. От боли тот отпустил Хмеля и мышь покатился вниз по горе к выходу. Быстро опомнившись, ящер встал на четыре лапы и погнался за добычей. Но хищника окатила волна хрючева из котла, а следом за ней и раскалённый Торф. Жаб оседлал тварь и, обхватившись ногами, стал колотить того голыми руками.

Особого урона это не нанесло, но внимание зверя сместило. Ящер встал на дыбы и скинул наездника в кучу хлама.

Увидев что Хмель скрылся с икрой, Торф понял что можно не сдерживаться. Воин сразу нащупал свой молот и напрыгнул на врага. Первые удары пришлись в голову и челюсть, после которых Торф мог поклясться что слышал хруст. Но ящер только прохохотал и наотмашь ударил когтями в живот Торфу. Далее Ящер попытался ударить своим хвостом но соперник подпрыгнул и зарядил пяткой в корпус. Но, как только Торф приземлился на землю, боль от шрама на животе дала знать. Ящер воспользовался промедлением и второй раз ударил хвостом. Потеряв равновесие, жаб упал на пол. Зверь уже хотел закончить начатое, как в его голову ударила железная поварёшка.

— Блин, я думал в второй раз сработает. - вякнул, пожалевший уже об поступке, Клюв.

Дикое животное уже повернулась к бедному барду, как яростная волна ударов нахлынула не него. Торф уже не выбирал тактику, а просто бил молотом куда придётся. Слюни, кровь и зубы летели после каждого удара и в конце концов тварь упала на спину. Но торф не думал останавливаться. Он бросил молот и голыми руками стал бить лежащую тварь в морду пока ярко золотые глаза не закрылись.

Торф пришёл в себя. Кровь на его руках, аки река, протекала между множеством синяков и садин.

— Эм, мы победили? — с надеждой прошептал Клюв. — Фух, похоже на то... — с облегчением ответил Торф.

Оба уже встали и направились к выходу, как вдруг раздался дикий крик. Изуродованная туша Ящера отбросила Клюва в стену и навалилась на и так побитого Торфа. Рогатый жаб лежал на земле. Единственное, что отделяло его от зубастой пасти твари, — рукоятка молота, которую Торф успел выставить перед собой. Но деревянная защита трещала под натиском стальных зубов. Глаза твари сверкали ярко-золотым светом в предвкушении жабьего мяса, а хватка Торфа начинала слабеть.

И тут со спины Ящера раздался писк:«Фриксум»!

В этот же момент тело твари вспыхнуло ярким пламенем. Ящер отпрыгнул от Торфа и попятился назад в агонии. Побитый жаб не стал мешкать. Он изо всех сил ударил горящего Ящера! Молот попал прямо в голову — та сразу отвалилась от тела и стала медленно сгорать дотла. Тварь пала, оставив после себя лишь запах гари.

Торфа охватывали странные чувства. Смесь страха, удивления и гнева. Перед ним стоял Хмель, помогавший подняться Клюву. На лапках мышонка виднелась сажа.

— И что, Буль возьми, это было?! — спросил Торф, приходя в себя.

Хмель замешкался, но спустя секунду сказал: — Дело в том, что я умею колдовать. Это у нас семейное, — произнёс он с нервным смешком. — Так, ладно ты нам об этом не рассказал. Мы всё-таки знакомы один день от силы. Это понимаю, — Торф сжал кулаки. — Но почему ты просто не спалил этого гада изначально? И почему ты вообще стал торговцем и попёрся в другую, блин, страну?!

Лицо Хмеля стало ещё более хмурым. Его губы пытались выдавить хоть слово, но не слушались. Наконец мышонок промолвил: — Вы знаете легенду о том, откуда появились первые Ящеры, вроде этой твари? — Эм, конечно! — с долей энтузиазма заявил Клюв. — Судя по ней, сотню тысяч лет назад это было обычное племя лягушек. Но они с головой ушли в поклонение богу смерти — Великому Ящеру! Погрязли в войнах, гневе и саморазрушении так, что их тела стали меняться по образу и подобию их бога. Но... как это связано с тем, что ты маг, не использующий магию? — Всё просто. Если легенда о Ящерах не подтверждена, то для мышей магия — как гнев и война из их истории. Если мышь злоупотребляет магией, та пожирает её раз за разом. Итогом может стать монстр, который будет хуже любого Ящера. Я... я просто боюсь заиграться этим проклятьем и стать одним из них! Именно поэтому купил немного земли и стал торговцем — чтобы не приближаться к этой заразе! — Голос Хмеля к концу рассказа сорвался.

После этого рассказа, Торф чутка остыл подошёл к Хмелю. Встав на одно колено, чтоб уровняться в росте, жаб решил успокоить юного «мага-торговца».

— Слушай, это конечно твой выбор и всё такое, но ведь ты сам сказал что последствия начнутся только из-за «злоупотребления». Но ты, благодаря магии, смог спасти наши шкуры! И я вот, вообще не сомневаюсь что этой деревушке пригодится такой маг.

— Но ведь я могу стать монстром и… — Конечно, если будешь на каждый сельский праздник фейерверки из рук пускать — то на двух лапах быстро перестанешь ходить, — усмехнулся Торф. — Но я вот что скажу: во всём важен баланс. Неправильно полностью отказываться от своего дара. Хмель вздрогнул, но за его линзами мелькнула искра надежды. — Вообще, только тебе вершить свою судьбу, — подытожил Торф.

На этих словах трио вышло из душного здания. Встретили их с ликованием. В деревне стало легче дышать. Каждый второй подходил обнять одного из героев или просто благословлял их на долгую и счастливую жизнь. Особенная встреча ждала Хмеля: из толпы взрослых жаб выбежали пятеро детей. Они засыпали его вопросами: «А вы реально волшебник?», «Шерсть настоящая?», «Спалите для нас Школу» и «А вы теперь наш защитник?».

И только Хмель хотел возразить, как увидел на лицах детей крошки Каудского хлеба. «Походу сама судьба толкает меня на безумства. Хотя...а может и хорошо» подумал Хмель.

Тем временем побитый рогатый воин Торф и охрипший бард Клюв уходили по жёлтой кирпичной дороге в сторону Агаштадта. — Сумасшедший день выдался, да, рогатый? — сказал Клюв со слабой улыбкой. — Это точно, хрипун! — быстро отозвался Торф на своём верном кузнечике. — Но надо передохнуть в таверне... Арх... Хотя, сначала раны обработать. — И купить новую гитару! — Ага, конечно. Я-то знал, что ты сказочник, но не настолько же! Клюв пронзил взглядом собеседника. Торф покорно добавил: — Лааадно, прикупим тебе новую брынчалку. Может, от твоего пения, тавернщик сбежит и не возьмёт с нас денег.

Так двое путников продолжили странствие, а третий решил перестать бегать от судьбы и принял её в маленькой деревушке. В дальнейшем деревню Глок будут знать как процветающий вольный город под началом великого старца — «Серого Магистра». Но это случится лишь через десять лет. А пока ничья история ещё не окончена.