Только во благо

Глава 1

Только во благо

Пролог

Чёрная стрела с тихим свистом промелькнула между серыми ство­лами деревьев. В ночной тьме было мало что разобрать, даже при ярко светивших луне и звёздах. Но я знал, куда нужно смотреть, и по­этому увидел, как сверкнул серебром гранёный наконечник стрелы.

Тетива лука хлестнула мою руку по кожаной перчатке, тихонько загудела от удара. Когда она успокоилась, я услышал дру­гой звук – грохот падающего на землю тела. Несколькими мгнове­ниями позже до меня донеслись болезненные стоны, шуршание опавших ли­стьев, под телом моей жертвы, его тяжёлое прерывистое дыхание.

Двадцать шагов разделяют нас, а он собирался скрыться от меня. Наивность, сплошная наивность. Желание жить в людях слишком сильно, затмевает способность мыслить и заставляет совершать глупые по­ступки. Как, например, сейчас.

Невысокий подтянутый парень, которого я подстрелил, неожи­данно резво повернулся набок. Упираясь левой рукой, правой он сжимал готовую вот-вот выстрелить метательную трубку, которой целился мне в живот.

Я промедлил долю секунды.

Потом движение в сторону до того резкое, что подстреленному пришлось с такой же скоростью повернуть свою трубку. Его ослаб­шая левая рука не выдержала рывка, и он завалился набок, потрево­жив стрелу, сидевшую у него в спине около позвоночного столба в районе седьмого-восьмого позвонков.

Мужчина закричал от боли, она должно быть очень сильна, чтобы так орать. Наверняка несладко парню пришлось. Только не вздумал бы он отключаться сейчас.

Я подошёл к человеку, едва подающему признаки жизни, чуть ше­велящему конечностями, будто в судорогах. Точным и довольно бо­лезненным пинком по его правой руке заставил выбросить метатель­ную трубку. Парень оказался понятливым, и повторять процедуру не пришлось.

Потом я обошёл распростёртое на жёлтых, красных и оранжевых опавших листьях тело и присел на корточки за его спиной. Я молчал, а он только тяжело дышал, изредка постанывая от боли.

В общем, мы друг друга понимали.

Я бросил беглый взгляд на добротную кольчугу парня. Провёл кон­чиками пальцев по холодной стали. Бесшовные кованые кольца, вы­рубленные из цельного листа стали и скрепленные обычными прово­лочными кольцами. Такая кольчуга выдержит и сокрушительный удар мечом и сабли конного, несущегося во весь опор. Только пора­доваться можно за мою стрелу с гранёным наконечником, которая так хорошо прошла сквозь кольца кольчуги.

Мне радоваться не хотелось.

Я снял со своего сделанного на заказ стального лука тетиву из льняных нитей, свитых в жгут. Принялся за сам лук. Особенность его была в том, что лук мой был разборным благодаря специальным резьбовым соединениям, скреплявшим его плечи с рукоятью. Эта операция разборки заняла у меня не более минуты, после чего я упаковал все детали в сафьян и сложил в закры­тый саадак. Всё неспешно. Мне торопиться некуда. Парень подождёт. Ему-то деваться некуда. Повесив саадак за спину, я вплотную занялся своей жертвой.

‒ Я буду говорить, а ты слушай. Большего от тебя пока не требу­ется. Если понял меня, то кивни головой, ‒ сказал я. Только ощущение было такое, будто крикнул в пустую шахту. Меня проигнорировали. Отключился или претворяется мёртвым, как ящерица? Что ж, со мной такой трюк не пройдёт, ибо я хищник матёрый.

Я взялся за торчавшее оперение своей стрелы, которую подарил этому парню. Небольшое усилие, чтобы провернуть наконечник в ране. Судя по тому, как туго идёт дело – грани наконечника скребут по позвоночному столбу, вызывая невыносимые боли. Собственно, парень орал уже с того момента, когда я взялся за свою стрелу.

‒ Я буду говорить, ты – слушать. Если для тебя это сложно можешь помотать головой. Я убью тебя, и более не буду тратить впустую время. Это тебе понятно? ‒ спросил я. Мой собеседник издал ряд мы­чащих звуков, похожих на молитвы каких-то безумных жрецов и оз­начавших, очевидно, согласие. Говорить он вряд ли мог, ведь боль была невыносимой.

Мне более не нужно проводить воспитательных акций с примене­нием болевых ощущений, поэтому я отпускаю стрелу. Присаживаюсь поближе к его лицу, чтобы получше запомнить.

Итак, тёмные волосы, коротко стрижены, как и полагается слуге, ведь, насколько я знаю, именно такое положение парень занимает при дворе. То, что он бастард короля ничего не меняет. Ну, разве что кроме дорогих подарков от самого монарха, у которого с законной женой рождались только девочки. Так и появилась у парня добротная дорогая кольчуга. Но это отступления. Лоб, нос, подбородок, скулы – все эти черты лица были у него отцовскими. Сразу видна королевская кровь Элеонидов. А вот глаза у парня были материны, зелёные как хризопраз. У всех Элеонидов глаза серо-голубые.

‒ Ты ведь готов слушать? ‒ вкрадчиво спрашиваю я так нежно, как только могу. Ответом мне служат частые кивки головы, перемежаю­щиеся со стонами.

‒ Династия Элеонидов существовала с самого начала королевства. И люди не хотят сменить её. Понимаешь о чём я?

Кивки.

‒ Вот поэтому ты не будешь осуществлять задуманного тобой плана. У нас не будет дворцового переворота, какой был проделан в Кальском царстве. Это тоже должно быть тебе понятно, правильно?

И снова кивки. Люди становятся предельно понятливыми и по­слушными, стоит только небольшому количеству стали попасть в их тело.

‒ Так что можешь отзывать обратно спешно собранные отряды хальгардских ратников, они тебе не нужны, ‒ говорю я, прикасаясь к стреле в спине бастарда. От его ответа зависит, будет ли ещё боль или нет.

‒ Я... ничего... не... ‒ задыхаясь, начал незаконнорождённый коро­левский сын. Я ждал, давая ему договорить. Моя рука всё ещё готова вновь провернуть стрелу. ‒ Не буду...

‒ Не будешь что? ‒ спрашиваю я, склоняясь к самому уху подстре­ленного.

‒ Не... буду... свергать отца...

Это был правильный ответ. Такого ответа добивались от бастарда и подосланные в его заговорщицкий кружок агенты королевской Тай­ной стражи, которые, в свою очередь действовали по приказу самого монарха.

Король отлично осведомлён о каждом шаге своего блудного сына. Знает он и о заговоре, и о намерении устроить дворцовый переворот. Раньше король не придавал этому большого значения, пока агенты Тайной стражи не рассказали о том, как серьёзно идёт подготовка к перевороту. В столицу королевства тайно переправились наёмные от­ряды из Хальгарда, которые должны поддержать заговорщиков.

Перед королём Элеона и протектором Веллии, Сурии, Аккании, Гиратии и Теларии встал выбор. Первое – вывести всех заговорщиков на чистую воду (благо улик, когда за дело берётся Тайная стража, хватает) и казнить большинство из них, тем самым отправить на плаху практически всё будущее поколение талантливых политиков, генералов, дипломатов. Или же второй вариант – вправить мозги сво­ему сыну и наиболее ярым его сторонникам.

Тут на сцене и появился я.

За последнее две недели благодаря моим методам убеждения, заго­ворщики лишились многих своих предводителей. Сейчас те, с кем я уже поработал, либо всё ещё выведены из строя не смертельными, но довольно болезненными ранениями, либо скрылись в своих особня­ках и замках далеко от столицы, не выходя с пособниками на связь и пересматривая свои взгляды относительно заговора. Теперь пришёл черёд главного заговорщика.

‒ Ты правильно поступил, отказавшись от своего безумного плана, ибо вас смели бы за считанные часы. Переворот захлебнулся бы в крови, а все заговорщики убиты, ‒ говорю я. ‒ И ещё. Твой отец любит тебя так, как только может любить мужчина своего сына. И только из-за этой любви здесь сейчас нахожусь я, а не отряд Тайной стражи.

‒ Ч-что? ‒ шипяще произнёс бастард, пытаясь повернуть голову.

‒ Это всё, что я должен был тебе сказать, ‒ произнёс я. ‒ Но добавлю лишь то, что тебе нужно поговорить обо всём с королём. Узнаешь много нового.

Вот теперь было действительно всё, что я хотел сказать. Я под­нялся на ноги, пошуршав опавшими листьями. Бастард лежал на земле, не пытаясь двигаться, чтобы не растревожить стрелу.

Я оглядываюсь по сторонам, но не вижу ни единой живой души. Несмотря на это, мне известно, что всё, творящееся в лесу Элвион становится достоянием королевских эльфов, что живут здесь. И сей­час, хоть я и не вижу никого, знаю, что эльфы наблюдают за мной и бастардом. Подобное знание раздражает, ибо каждое мгновение ждёшь подарочной белой стрелы с трёхсторонним оперением из птичьих перьев ярких раскрасок.

Мне это не нравилось, но приходилось терпеть, ибо королевский сын назначил встречу именно в Элвионе. Здешние эльфы остро чув­ствуют королевскую кровь. Кровь, которой два столетия назад дали клятву верности, закрепив её своим священным древом – Исторуали, которое растёт в Королевском арборетуме. Только личный указ ко­роля заставил эльфов придерживаться моего плана действий. Но всё равно они долго не могли понять, что всё это затевается лишь во благо. И, тем не менее, где-то в своём подсознании, я ожидал корот­кого свиста яркооперённой стрелы. К счастью, эльфы придержива­лись указа.

Я пошёл к небольшой поляне, где подал специальный знак наблю­давшим за мной эльфам. Этим жестом, я разрешил им «найти» бас­тарда.

Дальнейшее уже дело техники.

Эльфы его подлатают, отведут с эскортом к королю и, если у бастарда хватит мозгов (а всё указывает на то, что хватит), он покается пред отцом. Король простит сына, пойдёт на кое-какие уступки, чтобы развеять в заговорщиках послед­ний мятежный дух. В результате все останутся довольны и кровавой бойни не будет.

А я? Я снова уйду в тень, залягу на дно, где буду тихо и мирно жить на королевскую пенсию до тех пор, пока королевству снова не будет угрожать какая-нибудь опасность. Тогда мне вновь предстоит выйти из тени, дабы опасности противопоставить себя.

Такова уж моя работа.

Глава 1

Я видел многое, к чему обычный человек не может прикоснуться даже в своих кошмарах, и я выжил. Есть у меня такое свойство – выживать.

Танас.

1.

Мои страхи всегда были очевидны для меня самого.

Я боюсь быть убитым, потому что не знаю, что же там скрывается за самой гранью бытия. Это, наверное, нечестно – отнимать жизни с такой лёгкостью, которая присуща мне и страшась самому отправиться за ними. Правы те, кто называют меня бездушным. Души у меня, по всей видимости, тоже нет.

Мне страшно понять однажды, что я стал слишком стар для своей работы. Слишком стар для сражений о которых никто не узнает. Это придёт незаметно, тихо подкрадываясь и готовя свой удар. Тем ударом станет ошибка, а ошибки в моём деле недопустимы. Если они будут повторяться, то я стану ненужным, причём очень скоро. Но в минуты опасности ошибки могут стать гвоздями в мой метафорический гроб.

Только сейчас ко мне пришёл новый страх. Страх западни, в которую я могу попасться. Это не будет привычная для меня ловушка или капкан. Я стою в самых настоящих зыбучих песках – нагромождениях лжи и иллюзий – и в каждом слове ищу скрытый подвох.

Да, меня удостоили чести, пригласив на званый ужин.

Чтобы справиться со множеством противников в бою, я пользуюсь различными увёртками. Сбиваю врагов с толку трюками, заставляю их мешать друг другу. Я люблю использовать для боя тесные про­странства, где могу подойти к противнику на расстояние вытянутой руки с кинжалом, зажатым в кулаке.

Но здесь всё не так. Большой светлый зал, где, кажется, нет ни единой тени, в которой можно затаиться. Огромное количество незнакомых людей в чьём обществе я не могу расслабиться, поскольку моё оружие сейчас не при мне, множество атак словами, которые, в большинстве случаев я не могу парировать, двусмысленные разговоры, когда не понимаешь истинных намерений собеседника – это не для меня. У меня не хватает мастерства. Моё оружие сталь.

Вот, к примеру, этот расфуфыренный, словно павлин, франт. Он мне мило улыбается, говорит какие-то не вполне заслуженные комплименты, а сам думает лишь о том, что я обычный убийца, пусть и на королевской службе. Этот франт считает себя выше меня лишь потому, что он присутствует на этом ужине по праву рождения, а я, из-за своих заслуг, выкарабкавшись из грязи по костям и крови. Но он всё равно боится меня, ведь слухи о моей жестокости, причём довольно правдивые, доходили до его благородных ушей.

А я, между прочим, лучше бы продолжал карабкаться по костям и крови, вместо того, чтобы находится здесь.

И таковы все вокруг. Улыбки, радость, красота за которыми скрываются страх, зависть и уродство. По крайней мере, это я ещё могу разглядеть. Мне говорили, предупреждали, что такова политика. Она огромная красивая ширма для маленьких уродливых кукловодов. Как никогда ранее я осознавал всю правдивость этих слов.

И в который раз я жалел, что не пронёс с собой хотя бы небольшого стилета. В минуты волнения прикосновение к холодной стали хорошо влияет на моё самочувствие. Ещё лучше влияет холодная сталь, приставленная к чьей-нибудь жирной шее, но это было бы перебором.

И пусть никто не говорит, что я совершенно не уважаю чужие жизни.

Я подошёл к длинному столу, заставленному всякими яствами и напитками. Если бы кто-нибудь хотел отравить всю знать Элеона, то нескольких капель поирта в каждое блюдо хватило бы с лихвой. Королевские гвардейцы усердно пускали слюни, пытаясь затопить ими весь зал, но никто из них даже не наблюдал за происходящим. Будто за всю историю королевства ещё никого не травили ядами на таких вот балах и званных ужинах.

Ради любопытства я даже сделал медленный жест над кувшином с вином, будто хотел подсыпать туда чего-то. Гвардейцы на это никак не отреагировали. Они продолжали смотреть то на поедающих лакомства дворян, то на излишне декольтированные части туалета дворянок.

Мои действия заметило только несколько агентов Тайной стражи, переодетых в гостей. Жестом я дал им команду «отбой». Пусть ребята работают и не волнуются по пустякам вроде скучающего меня. От моего взора не скрылось, что «ребята» уже довольно давно присмат­риваются к одному вельможе, который весьма изрядно перебрал с выпивкой и стал трепаться о политике со всеми, кто пожелал его слушать. Этими «всеми» и были агенты Тайной стражи, более умные и трезвые гости решили держаться от них подальше.

Теперь Тайная стража не слезет с того вельможи, пока точно не удостоверятся, что в его словах или действиях нет угрозы для внутренней безопасности королевства. И часто получается так, что полная уверенность к ним приходит после нескольких часов допросов, а для особых случаев и с применением обширного и весьма богатого инст­рументария тамошних заплечных дел умельцев.

С прошедшими часами на этом бесполезном для меня мероприятии, я претерпел множество необязательных разговоров с представи­телями дворянства. Впрочем, все они были довольно короткими, так как я не отличаюсь болтливостью.

Это ещё одна тактика защиты от словесных ловушек, которую я изобрёл за этот вечер. Гость подходит, задаёт один-два вопроса на какую-нибудь незамысловатую тему, получает от меня односложный ответ и мысленный пинок под зад и неудачный разговор затухает ещё в прелюдии.

Я такой общительный.

В конце концов, общество франтов и метресс мне наскучило. Всё это лавирование между слугами, разносящими закуски, группками сплетников и сплетниц, которые своими змеючьими взглядами сверлили мне спину, все улыбки и слова такие же фальшивые, как и ис­кусственное солнце в Королевском арборетуме. Как бы я хотел оказаться подальше от этого. Даже узенькие улочки трущоб, где, казалось бы, сам камень впитал запахи мочи, блевотины и крови, намного лучше подобного сомнительного общества.

И могу поспорить, что все окружающие видели это по моему лицу. Я умею притворяться, играть замысловатые роли и играть их безупречно. Как-то я три недели жил в лагере сурийских повстанцев, кашеваря для их бойцов, и никто не заметил, что я не особо подхожу на эту роль. За эту неосмотрительность повстанцы поплатились ужаснейшей за всю историю Элеона дизентерией. Доблестные борцы за свободу сидели по кустам до тех пор, пока не подошли отряды коро­левского наместника в Сурии и не перебили большинство из них.

Только есть одно «но». Я могу притворяться и играть не хуже великих трагиков элеонской сцены, когда сам хочу этого, или когда этого требует задание. Когда же это не требуется, я перестаю играть. Тут уже на меня работает моя репутация беспощадного и хладно­кровного убийцы. И неплохо работает, отпугивая нежелательных субъектов.

‒ Ищешь, кого бы придушить и со спокойной совестью идти спать? Я слышал, ты не можешь прожить и дня без убийства.

‒ Эти слухи полезны, но слегка преувеличены. Здравствуй Летор.

Да, это был Летор. Тот самый Летор, начальник Тайной стражи, главный королевский шпион. И, как бы сомнительно это не прозвучало, мой хороший приятель. Из всех присутствующих он один понимает меня и уважает, несмотря на то, чем мне приходится заниматься. Впрочем, он сам далеко не безобидная овечка. На его руках тоже немало крови. Только такие как Летор дают распоряжения на пытки или убийства опасных личностей, а такие как я этих опасных личностей убивают.

‒ И тебе привет, Танас, ‒ ответил Летор, лучезарно улыбнувшись белоснежной улыбкой.

Этот человек никогда не мучается угрызениями совести, спит, словно младенец и всегда улыбается. Поговаривают, что улыбка с его уст не сходит и во время пыток. Но это слухи, которые имеют свойство раздуваться до невообразимых размеров. Ну кто это придумал, что я и дня не могу прожить чтобы кого-нибудь не убить? Намного дольше. Как-то мне удалось продержаться целый месяц.

‒ Выполняешь свой служебный долг? ‒ спросил я, кивнув в сторону непомерно болтливого вельможи. Агенты Тайной стражи всё теснее брали его в кольцо, чтобы тихо скрутить и утащить через один из многочисленных выходов залы. О том, куда его потащат лучше не размышлять.

‒ Да... ‒ выдохнул Летор. ‒ Это так, мелкая сошка... Мы бы наплевали на него, но в пылу своей пьяной болтливости, он оскорбительно высказался в сторону особы королевской крови. А вот это уж, друг мой, непростительно.

‒ И о какой же особе идёт речь?

‒ О леди Вивьен – истинном сосуде целомудрия и благодетельно­сти.

Я подавил готовый вырваться у меня смешок.

Леди Вивьен была дочерью сестры нынешнего короля и прославилась отнюдь не целомудрием и благодетельностью, а скорее наоборот. Об этом знает, пожалуй, каждая собака в королевстве, но Тайная стража ревностно вылавливает распространителей подобных «слухов». Это приказ короля, а шпионам же надо как-то на хлеб себе зарабатывать. Поэтому-то я и сдержался. Хоть Летор только что и назвал меня другом, вряд ли он станет долго думать, прежде чем отправить меня на пытки за оскорбление королевской особы.

А тем временем переодетые в гостей агенты начали скручивать вельможу. Тот сначала не понял, что происходит. А когда понял – рванулся изо всех сил. Но это была тщетная попытка. Быстрыми движениями ему заломили руки и крепко связали, на голову надели чёрный мешок. Вельможа успел крикнуть о помощи, но, ни королевская стража, ни тем более гости не шелохнулись. Все понимали, что здесь происходит и не стремились разделить участь вельможи, попытавшись помочь.

‒ Вот так, ‒ прокомментировал Летор. ‒ Быстро и без особого шума.

‒ Без шума? Смотри, сколько глаз нервно смотрят вслед твоим ребяткам.

‒ Ничего ты не понимаешь в показательных акциях, Танас. Думаешь, всё это проводилось именно сейчас из-за страха, что гадкий сплетник слишком долго будет распускать мерзкие слухи? Нет, это ещё одно напоминание всем присутствующим. Мы всё слышим, всё знаем и, если вы совершите что-либо неосмотрительное, мы придём и за вами.

‒ Пожалуй, не буду совершать чего-либо неосмотрительного, ‒ сказал я.

‒ Видишь, даже ты усвоил эту наглядную демонстрацию. Теперь понимаешь мои слова?

‒ Вполне.

Да, Летор опасен. Он опасен как и для врагов, так и для своих, ведь никто доподлинно не знает, что творится в голове главы шпионов. Начальник Тайной стражи один из самых влиятельных людей королевства. Его глаза повсюду, его уши слышат сквозь самые толстые стены, его руки невероятно длинны и смертоносны. Пожалуй, его боятся даже больше чем меня. А меня боятся очень сильно.

Но и я, и Летор нужны Элеону, поэтому король не скупится на жаловании и балует такими вот зваными вечерами.

Мы профессионалы.

‒ Ну что ж, Танас, ‒ сказал Летор. ‒ Пожалуй, можно отсюда и уйти. После моей демонстрации уже никто не станет делать глупостей.

‒ Но ты же всё равно оставишь людей.

‒ Конечно. Так они будут больше трястись от страха, а значит, станут покорными и управляемыми. Для королевства нет ничего лучше, чем покорная знать.

‒ А для тебя нет ничего лучше, чем благо королевства.

‒ Само собой.

2.

Вечер был испорчен ненавистным для меня званым ужином, но ночь обещала быть пасмурной. Тяжёлые тучи закрывают своими телами затухающее солнце и проклёвывающиеся звёзды. Ночь будет тёмной и пустой, потому что в большинстве районов города фонарщики отвратительно выполняют свою работу, а люди боятся темноты. Боятся, потому что такие как я часто бродят, высматривая жертву. Если пойдёт сильный дождь, смывающий все следы и заглушающий шорох шагов, ночь будет идеальной для маленькой охоты.

Вот только жертвы у меня нет. Я решил, было, что Летор подошёл ко мне на банкете не просто так, а с очередным заданием, но жестоко ошибся. Главе элеонских шпионов было так же как и мне скучно. После ужина он пригласил меня выпить немного вина из лучших вино­градников королевства. Вино это оказалось весьма недурственным и стоило явно побольше, чем официальный заработок Летора по налоговым декларациям. Но, кроме этого маленького штрипка на безупречной репутации главы Тайной стражи, ничего примечательного не случилось.

Мы сидели на креслах, мягких и расслабляюще-удобных, попивали вино, говорили о политике. Летор не выдавал каких-либо признаков настороженности, мне же приходилось следить за своей речью, чтобы не сказать неподобающих слов в сторону любого, кто пополняет кормушку Летора.

Приходилось следить за собой, следить за собеседником, следить за входом и потайной дверью, находящейся в поле моей видимости. Я каждый раз напрягался и инстинктивно хватался (только аккуратно, чтобы не заметил Летор) за свой нож, когда к нам заходил слуга, подносящий всё новые и новые закуски к вину.

Говорили о политической нестабильности соседнего Кальского царства. Два года назад, когда умер последний из настоящих правителей этой славной страны, началась там такая потеха. Трон достался юному наследнику, но поцарствовал тот недолго. Вчерашние вассалы царя сегодня утверждают свои права на престол, причём никто из них не чурается таких как я и Летор. Кто-то действует банально и само­стоятельно, решая свои проблемы с помощью яда. Но после отравлений половины дворян, кухню охраняют не хуже, чем сокровищницу.

Сейчас уже толком и не понять, кто на престоле. Каждый месяц новый правитель, уверения в счастливом завтрашнем дне, а потом смерть очередного царька. И снова борьба за власть и ничего, кроме неё. Простой народ уже волком воет от таких рокировок при дворе. И я, честно говоря, не знаю, что еще удерживает их от поднятия «голубой крови» на вилы.

В последнее время поговаривают, что нашёлся-таки достойный правитель. Один из последних претендентов на трон, нанял какого-то пирата широко известного по всей Арриане (но лично мне – нет) и скинул тогдашнего «царя-на-день». Но сам поцарствовать не успел. Пират взял своё сам, а именно тот самый трон.

Говорят, он сумел приструнить всех этих вассалов, пригрозив им армией. Солдат он расположил к себе сразу же и очень простым способом. Он повысил им жалование и пенсию за выслугу лет. Дворяне боятся армии, ведь дружины баронов и графов не выдержат и нескольких стычек с профессиональными солдатами. Народ тоже под­держивает сурового, но справедливого царя, который смог навести в стране порядок и обещал перевешать всех самых известных бандитов Кальса.

Вот на эту тему мы с Летором и разговаривали битых три часа, пока тема до конца не исчерпала себя. Мне кажется, что глава Тайной стражи мог бы попотчевать меня слухами ещё, но решил приняться за более интересную тему. Он завёл речь издалека о шпионах Кальской разведки, сравнивая их с Тайной стражей, признавая наших агентов куда более профессиональными и лучшими в этом нелёгком деле. И тут он вспомнил о провале Тайной стражи, единственном тёмном пятне на репутации шпиков Элеона, настолько тёмном, что померкла сверкающая улыбка Летора.

Короче говоря, он вспомнил Юту.

Тогда я взглянул на него одним из самых убийственных своих взглядов. Именно его видят в моих глазах жертвы рук моих. Взгляд «смерть-пришла-за-тобой». Но Летор не испугался. Он даже улыбнулся ещё шире, будто знал куда больше того, о чём заикнулся. Больше, чем я.

Я не стал спрашивать у него. Ничего. Мне не дано опускаться до столь низкого уровня, ведь тогда со мной может произойти то же самое, что и с ней.

Я просто ушёл, вызывая в своей памяти воспоминания, связанные ней.

Юта.

Как же она была хороша, наверное, единственная из кальской разведки. И уж точно единственная, кто смогла обыграть Летора со всей его Тайной стражей. Конечно, не обошлось там без помощи, когда её приходилось буквально вытаскивать на собственном горбу.

Это случилось три года назад.

Я только встал на путь служения королевству, а Летор занял пост главы Тайной стражи. Впрочем, уже тогда я был широко известным убийцей, а Летор прославленным интриганом, подсидевшим предыдущего главу шпионов и обвинившим его в государственной измене. Причём никто так и не задался вопросом, была ли там измена, или это способ убрать сильного соперника.

Вот в то время и появилась Юта.

Она вошла в высшие дворцовые круги легко и непринуждённо, будто была рождена аристократкой. Хоть она и приходилась дочерью какому-то ремесленнику, Юта настолько поразила воображение мужчин из высшего света, что никто об этом и не вспоминал. Молодая, энергичная, прекрасная, ласкающая взгляд своими прелестями и сражающая наповал колкостью своего языка. Именно такой её запомнили при дворе.

Так было до того мига, когда ею стал интересоваться сам король. В то время он переживал разлад в семейной жизни, и любовь к прекрасной юной особе помогала ему вынести все эти тяготы. Только он не понимал, что именно любовь к тем самым прекрасным и юным особам и стала причиной разлада в семье. Позже король сделал правильные выводы, но это было позже.

Став королевской наложницей, Юта могла влиять на короля. Ублажая его в постели, она узнавала много того, что знать ей не следовало, а учитывая, что она работала на разведку условно дружественного государства – совсем знать не следовало. И эти сведения она активно сдавала на сторону.

Летор, понюхавший об утечке информации из дворца, подсуетился. Он смог взять живыми и разговорить людей, занимавших посредни­ческие обязанности между Ютой и агентами разведки Кальса. О способах, которыми пользовались в Тайной страже для допросов, говорить не буду, итак всё понятно. Через них Летор и узнал об истинной цели Юты и приготовился её брать.

Только он не учёл одного фактора, сыгравшего не в его сторону. Этот фактор я.

Когда Юта вошла в мою душу и прочно там засела, я ответить не смогу. Просто это случилось. Случилось быстро и слишком неожиданно, чтобы я смог осознать это и сформулировать в правильные слова. Юта смогла заполнить ту пустоту во мне, которая пожирала моё сознание изнутри. Говорят, у меня нет души. Я и сам начал верить в это, пока не встретил её.

Тогда Юта стала для меня всем.

В ту первую ночь, которую мы провели вместе, Юта рассказала мне о себе всё. Это было тяжело и для неё и для меня, но мы справились. Правда открыла мне глаза, а ей позволила быть самой собой рядом со мной. Хотя бы рядом со мной.

Не хочу много говорить о том времени, когда мы были вместе. Мне причиняет боль мысль, что её не стало. Моя любовь умерла, а вместе с ней и всё то хорошее, что было внутри меня.

Жаль. А что мне ещё сказать?

Началось всё с того, что я просил её выйти из шпионской игры с обеими разведками, уехать из столицы, затаиться. Вместе. Юта была согласна. Она хотела быть счастлива вместе со мной и заявила своим связным, что заканчивает свою работу.

Это стало большой ошибкой.

Разведка Кальса не хотела отпускать столь ценного для себя агента. По правде говоря, они там просто испугались, что девушку перевербуют агенты Тайной стражи. А она обладала слишком ценными знаниями о паролях и явках, чтобы просто так её отпустить. Тогда кальские шпионы закинули Летору наживку, которую тот успешно заглотил. Наживкой были посредники – мелкие фишки, разменная монета, чтобы убрать фигуру покрупнее. Готов поклясться, что они не поверили своим глазам, когда Тайная стража ухватилась за наживку так отчаянно.

Летору было нужно громкое дело, чтобы прославиться. Разоблаче­ние и публичная казнь Юты была ему выгоднее, чем перевербовка, ведь при первом исходе о нём станут писать в учебниках по шпионскому делу, а при втором – никто и не узнает об успехе, кроме узкого круга доверенных лиц.

Тут на сцену вышел я. Хотя и получилось это совершенно случайно.

Бойцы Тайной стражи ворвались в покои Юты, когда там был я. Они умерли очень быстро, наверное, даже не осознали, с кем связались. Выражение удивления застыло на лицах многих из них. А я схватил Юту за руку и повёл по тёмным улицам Элеона. Мне удалось укрыть её, пока Летор весь в пене орал на подчинённых, которые прозевали девчонку и дали ей скрыться. Он дал указ прочесать все улицы города, лишь бы найти её.

Но это было бессмысленно. Я надёжно спрятал Юту, а потом перевёз её в маленький тихий городок в Гиратии. И всё было замеча­тельно, пока не пришла весть о лихорадке, поразившей Гират и его окрестности.

Юта умерла от этой болезни.

Я даже не смог увидеть её лица в последний раз. Тело Юты сожгли в общей куче умерших, чтобы болезнь не перекинулась на соседние провинции королевства. И я ничего не мог сделать. Единственное, чем я мог помочь, так это довести до уха Летора слухи о смерти Юты. Больше уже ничего.

Ничего.

3.

Тихие сонные улицы старого города.

Они всегда действовали на меня самым благоприятным способом. Есть что-то умиротворяющее моё воспалённое сознание в этих старинных домах, стоящих на ещё более старинных фундаментах. Старый город был возведён ещё до того как появился человек, собравший разрозненные племена людей и объединивший их в королевство. Ещё в те стародавние времена старый город уже существовал не одну сотню лет. И именно древние катакомбы старого города стали основой города Элеон, столицы одноимённого королевства.

Но для меня старый город и покрытые пылью веков его подземелья – это мир, душевное спокойствие. Это напоминание о том, что мир куда древнее представлений человека, что он был и будет всегда, вне зависимости от того выживет ли человеческий род или нет. Всё-таки, я, наверное, социопат, раз мысли об этом довольно часто преследуют меня.

Только сейчас мне не до этих посторонних мыслей.

До моего слуха донеслись звуки шагов. Я отвернулся от окна, шагнул в тень, чтобы вошедший не сразу меня заметил. На встречу придёт человек, которого я хорошо знаю. Если он окажется незнакомцем – его жизнь укоротится ровно настолько, сколько времени мне потребуется на прыжок и удар ножом в аорту.

Зашедший юноша был бел как молоко. Двигался он медленно вдоль стены, ощупывая её, словно был слеп. Это было не так, хотя и шло к подобному исходу. С каждым годом его зрение всё ухудшалось. Одет юноша был в длинные жреческие одежды храма Драконо­борцев красного и чёрного цветов.

Никогда не воспринимал этот странный культ. Храм Драконоборцев не исповедует веру в какое-либо божество или иную сущность, он поддерживает в людях ненависть к бывшим владыкам мира – драконам.

Жрецы храма в большинстве своём сильные и умелые бойцы, закалённые в боях с последними представителями древней расы. Наверное, только это заставляет обычных людей относиться к ним с почтением. Отсутствие каких-либо постов и обетов, кроме клятвы борьбы с драконом, и обучение бойцовским навыкам – причины, по которым у храма Драконоборцев никогда не иссякнет поток адептов со всего королевства.

Даже я некогда учился кое-чему у одного старого жреца, покинувшего храм, только никогда об этом не распространялся. Меня не очень-то жалуют среди жреческого круга.

‒ Ты выглядишь хуже, ‒ сказал я вошедшему юноше.

‒ Жаль, что не могу подобного сказать о тебе, Танас, ‒ буркнул он в ответ. ‒ Проклятый дракон, я тебя даже не вижу!

Я вышел из тени, встав в круг света свечи стоявшей на низком столике. Когда тёплый жёлтый свет обнял меня, вычертив мой силуэт для полуслепого юноши, тот приветственно вскинул руку.

‒ Рад хоть и нечётко, но видеть тебя, Танас, ‒ сказал он. ‒ Как поживаешь?

‒ Убиваю, калечу, убеждаю... Всё на благо нашей родины. Какие важные дела выдернули тебя из твоего светлого покоя при храме? Неужели твои собратья решили расширить свою паству и принять меня в свои ряды?

‒ Никогда, ‒ усмехнулся юноша. ‒ Ярость, гнев, неистовство это все те качества, характеризующие дракона, и все они подходят тебе, понимаешь? Многие из нас считают тебя их посланцем нам на погибель.

‒ Почему-то я не удивлён. Так почему мы оба сейчас здесь, Руморт?

Парень тяжело вздохнул, собираясь сказать что-то нехорошее. Разумеется, нехорошим это станет для меня. Молодой жрец провёл ладонью по пространству, отделяющему его от столика в поисках стула. Только эти попытки обречены, в комнате не было больше другой мебели.

‒ Хочу попросить тебя об одолжении, ‒ наконец-то произнёс Ру­морт.

‒ Одолжении? ‒ удивился я.

Когда мне посчастливилось помогать Руморту в прошлый раз, всё закончилось более чем плачевно. А именно знаменитым побоищем под Акканом. Но, то дело давнее и связано больше с государственной безопасностью, чем с просьбой Руморта, и всё-таки не очень удачно совпали события. Хотя всё могло бы пойти и по другому пути.

‒ Да, одолжении, ‒ подтвердил жрец.

‒ И что же это? ‒ спросил я, хотя мысленно уже начал подбирать слова для отказа. И это только из вежливости и уважения к Руморту. Кого-нибудь другого бы я просто послал. Я занимаюсь правительст­венными делами. Мне это ясно дали понять, чтобы избежать некоторых... неприятностей с законом. Я помогаю стране, а страна принимает меня с моими слабостями.

‒ Надо достать кое-какие бумаги...

‒ Я убийца, не вор, Руморт.

‒ Дело важное и касается оно Юты.

‒ Её уже ничто не касается, Юта мертва, ‒ отрезал я.

‒ Это не так, Танас, ‒ проговорил жрец Драконоборцев.

Я снова отступил в тень.

Это такая защитная реакция. Спрятаться, переждать, а потом нанести удар. И руки у меня действительно чесались. Плевать, что Ру­морта я знаю уже очень давно, плевать, что он практически слепой. Жрец убеждал меня, что она мертва. А теперь... теперь мне хочется убить его. Сначала выпытать у него, где Юта находится сейчас, а потом убить. Он лгал мне прямо в лицо, но я ничего не заметил, не по­чувствовал.

Чёрт!

Рывок. Тонкая шея Руморта. Я сжимаю её кулаком, чувствуя, как мышцы шеи жреца напряглись. Лишь с большим трудом заставляю себя разжать руку и бросить тщедушное тонкое тельце юноши на пол.

‒ Где она? ‒ спрашиваю я, склонившись к его лицу. Руморт побелел ещё пуще прежнего, взгляд у него был отсутствующий. Он валялся на полу, судорожно вдыхая и выдыхая. ‒ Где она?!

‒ В безопасности, ‒ хрипит он в ответ. ‒ Если ты убьёшь меня, то не увидишь Юту никогда.

‒ Где! ‒ кричу я на Руморта, который от страха сжался в маленький чёрно-алый комок. Руки мои трясутся, кровь прилила к лицу и стучит в висках.

‒ Не знаю, ‒ сказал жрец, пытаясь отползти подальше. Я не стал ему мешать. Всё равно, если он подумает сбежать, ему не удастся скрыться. Не полуслепому юнцу убегать от меня на моей же территории. ‒ Она мне не сказала. Оберегала от тебя! Твоих припадков бес­контрольной ярости!

Ведро холодной, просто ледяной воды.

Вот каким было чувство, возникшее у меня после этих слов жреца. Он боится меня, может даже ненавидит. Только врать Руморт не будет. Он с самого детства не боялся говорить правду, несмотря на то, что не раз был из-за этого жестоко избит, и не лгал ради выгоды. Никогда.

Я сел прямо на пол, прислонившись к стене. Чувствовал себя гадко. Словно единственная девушка, которую я любил, плюнула мне в рожу. Юта благополучно скрывалась от меня больше двух лет, с тех самых пор, как инсценировала свою смерть. И сейчас я понадобился ей, понадобился потому, что она в полном дерьме.

Как всегда. Я нужен только тогда, когда других выходов больше не остаётся. Меня используют? Да ладно!

‒ Что от меня нужно? ‒ спросил я, стараясь не выдавать каких-либо эмоций голосом. Один из плюсов общения с Румортом, он не может прочесть мои чувства по лицу.

‒ Я рад, что глас рассудка возобладал над твоим гневом.

‒ Оставь радость при себе. Я её не разделяю и оттого начинаю злиться, а ты знаешь, что происходит, когда я злюсь на кого-нибудь. К сути, Руморт, и побыстрее.

‒ Быстро всю историю мне не рассказать, ‒ проговорил Руморт, при­валившись спиной к противоположной стене. ‒ Ты заслужил, чтобы открыть тебе правду.

‒ Очень любезно с твоей стороны, жрец, ‒ сказал я. От моих слов лицо паря исказила недовольная гримаса. Он не любил, когда его называют жрецом. Не знаю почему.

‒ Итак, Юта не умерла во время лихорадки...

‒ Это я уже понял.

‒ Не перебивай, иначе не буду рассказывать дальше!

‒ Не будешь рассказывать, я тебя кинжалом к стене пригвозжу, и буду выпытывать каждое слово, ‒ тоном, не вызывающим возражений, ответил я. Руморт как-то сгорбился, будто прямо сейчас ожидал кинжала.

‒ Тогда действительно погибло много народу, и хоронили их как придётся, ‒ заговорил жрец после напряжённой паузы. ‒ Юта посчитала это хорошей возможностью скрыться навсегда.

‒ Зачем? Она итак была недосягаема для Летора. Он понятия не имел, где искать её.

‒ Но он знает о вашей связи и догадывается, кто мог убить десяток его отборных бойцов в покоях Юты. Хотя у него нет доказательств, подозрения остались.

Не скажу, что это стало для меня новостью. Ночь, когда я спрятал Юту в Элеоне, грозила мне виселицей, что обрадовало бы очень многих. Тогда Летор открыл мне истину о шпионке Юте. Я был на высоте, словно один из величайших актеров современности. Мне удалось разыграть уязвлённую гордость, дружескую беседу с Летором, во время которой я рассказал о своей связи с девушкой и истовое негодование на свою несчастливую судьбу.

Не берусь утверждать, что глава шпионов мне поверил, но той реакции, на которую он рассчитывал, ему увидеть не довелось. Ставлю всё что угодно, если бы у него был шанс, Летор разыграл бы всю операцию намного тоньше и расчетливее. Настолько расчетливее, что на виселице болтались бы мы с Ютой. Вместе.

С тех пор мы с Летором довольно близки. И как будто бы даже забыли ту историю, но время от времени он её вспоминает, пытаясь подловить меня на каких-то мелочах. Правильно люди говорят, держи друзей подле себя, а врага ещё ближе. Эти слова как ничто иное выражает отношения между нами.

‒ И что из этого следует? ‒ спросил я.

‒ Летор следил за тобой и когда-нибудь, ты бы совершил ошибку и подставил Юту, ‒ ответил Руморт. ‒ А она никак не могла так сильно рисковать, ведь была беременна.

‒ Что?

Словно лошадь лягнула. Я выдохнул, но вдохнуть воздух как-то забыл. Если бы за окном промаршировали отборные отряды кальских мечников вкупе с лучниками из числа королевских эльфов Элвиона, я и то был бы меньше удивлён.

‒ Она была беременна, Танас. Потом у неё родился мальчик, которого она назвала Оргаром. Ему сейчас уже два года...

‒ Он... он... ‒ Я задыхался, не мог произнести ни слова.

‒ Хочешь спросить, не твой ли он сын? Вполне возможно. И на тебя он похож. У Оргара такие же тёмные, почти что чёрные, глаза, как у тебя.

‒ Она должна была... сказать...

‒ Да, знаю, ‒ проговорил Руморт тяжело. ‒ Сначала она слишком боялась, что через тебя найдут её и сына, а ты должен представлять, на что готова мать ради собственного ребёнка.

‒ Нет, не представляю.

‒ А должен... Но не в этом дело, ‒ вздохнул жрец. ‒ Юта уже хотела дать знать о себе, но случилось страшное. Очевидно, она совершила ошибку. Она всегда их допускает, когда дело касается тебя...

‒ С чего бы это? ‒ бросил я вроде бы беспечно, но весь прямо сжался изнутри, словно пружина.

‒ Юта совершила ошибку, и Летор напал на её след. Ей удалось уйти, но ребёнок... ‒ в полуслепых глазах юноши стояла боль. Он дей­ствительно настолько сильно переживал за Юту и её ребёнка. ‒ Оргара схватила Тайная стража.

Я скрипнул зубами.

Мне уже стало ясно, чего от меня хотят Руморт и Юта. В словах жреца я чувствовал надежду на моё мастерство, но в отличие от них, я всегда оставался реалистом. Если мальчик в руках Тайной стражи и за этим лично следит Летор, то вытащить его уже невозможно. Его будут держать в заложниках до тех пор, пока Юта не сдастся и не расскажет всё, что знает. В том числе и о моём участии в её исчезнове­нии.

Но и тогда ребёнок не будет в полной безопасности. И точно Оргар останется сиротой, ведь мы будем болтаться в петле.

‒ Что это за бумаги, которые мне нужно выкрасть? ‒ спросил я, отгоняя от себя чёрные мысли.

‒ Скорее их нужно не выкрасть, а просмотреть и узнать, где держат мальчика, ‒ ответил Руморт. ‒ Мне удалось выяснить, что Летор держит такие важные документы в своём доме. Там должны быть и то, что нам нужно.

‒ Я всё сделаю, ‒ сказал я, вставая на ноги. Этот тяжёлый разговор меня настолько вымотал, что я даже покачнулся. Со мной такое впервые.

Неужели старею?

‒ Только прошу тебя, Танас, не наделай шуму! Иначе мальчика просто перевезут в другое место, и нам придётся не сладко.

Я кивнул, но по лицу Руморта, ожидающего ответа, понял, что тот меня не увидел, поэтому сказал:

‒ Да, я понял.

‒ И последнее, ‒ проговорил жрец. ‒ Пожалуйста, не ищи встречи с Ютой. Это может стать ошибкой, роковой ошибкой.

Я прикрыл глаза от усталости, навалившейся на меня, и произнёс:

‒ Я понял, Руморт.

Глава 2

Это такая аксиома: благо королевства моя работа. Но верно и обратное: моя работа – это благо королевства.

Летор.

1.

«...Меня иногда называют всевидящим, но на людях, я всегда отнекивался от подобного титула, чтобы не показаться чрезмерно напыщенным или тщеславным. Есть такие, кто непременно доложит об этом королю. Но глубоко внутри моей души всегда что-то будто расцветает, когда меня так кличут. Я и сам считаю, что знаю обо всём важном в Элеоне и практически обо всём, стоящем моего внимания. И мне чертовски льстит, когда подобное подмечают и другие люди.

Но ненавижу, когда об этом говорят люди несведущие, ничего не понимающие. Они просто льстят, нагло врут в глаза, за спиной говоря совершенно иное. Только заняв свой пост, я частенько слышал шёпот за спиной, но несколько обвинений в государственной измене, несколько дней пыток и несколько отрубленных дворянских голов на потеху черни – и шёпот стих. С ними нужно обращаться как со стаей трусливых шакалов. Нужно продемонстрировать им силу и тогда никто из них не станет даже излишне часто дышать в твою сторону, а под ноги тебе будут ложиться льстивые и донельзя приторные слова.

Как учат нас великие полководцы, армия никогда не должна оставлять войска неприятеля в своём тылу. Поэтому я убрал всех недовольных, сделал их трусливым податливым материалом, из которого я волен вылепить всё что угодно.

Но что у меня впереди? Какую цель носит мой поход? Против кого он направлен?

Многие считают, что моя цель – вящее благо родной страны, и это, конечно же, правда. Только королевства в моём собственном видении. Нет, я не стремлюсь влезть на трон, чтобы меня с него скинули.

Я не настолько глуп.

Трон может занимать кто угодно, моя цель управление страной. Власть сама по себе интересует меня, а не символы этой самой власти. Трон, корона и прочее – лишь пыль, которую можно бросать в глаза и знати, и черни. Они так ослеплены блеском короны и не видят, что король уже стар, даже дряхл, что чрезмерное количество вина и женщин скоро окончательно сгубит его, как сгубило его семью. Что законных наследников- мужчин король не имеет, наплодив лишь бастардов – незаконнорождённых детей, зачатых с наложницами и метрессами.

Я это вижу.

И вижу, что будущее королевства будет мрачным, если не взять это будущее под контроль. Под мой контроль.

Но трон мне не нужен. Будет достаточно марионетки, какого-нибудь юнца, который хорошо смотрится с короной на голове. Только править он не будет. Это буду делать я, стоя за его спиной и шепча ему указания, которые тот обязательно исполнит.

Такой я вижу для себя власть. Власть – это сила, стоящая за троном, короной и прочим.

Ну а если что-то пойдёт не так, то все укоры, негодования и гнев падут на беспомощно трепыхающуюся марионетку, которая не знает что ей делать, ведь невидимый кукловод всегда может отойти в тень ещё глубже.

Что ж, всегда есть кукловод...»

Из дневника Летора, главы Тайной стражи.

2.

‒ Господин Летор? ‒ произнёс голос моего помощника.

Вообще-то он славный малый: предан мне безоговорочно, услужлив и не суёт свой нос не в те места. Я сильно удивился, когда отыскал его. Потом долго привыкал к тому, что он действительно такой, а не искусно играющий актёр, подосланный, чтобы выяснить мои секреты.

Наверное, это паранойя.

‒ Входи, Жесин, ‒ проговорил я, сделав вялый жест рукой.

Настроение у меня было ни к чёрту.

От недавних минут торжества сейчас ничего не осталось, кроме чувства закончившегося праздника, который никогда больше не повторится. А мне бы хотелось этого повторения. Нет, если всё получится, это будет куда как лучше.

‒ Ваш приказ был выполнен, ‒ сказал Жесин, подходя к моему столу. ‒ Вы были правы. Они встретились.

‒ Конечно я прав! ‒ воскликнул я. ‒ Это же была такая удобная наживка, и так аккуратно она подготовлена.

‒ Да, господин Летор, отличный был ход, ‒ вставил мой помощник.

‒ Теперь время ответного хода. Жесин, прими все меры безопасно­сти, о которых я тебе говорил.

‒ Да, господин Летор, ‒ поклонился помощник и вышел. Так же тихо, как и вошёл.

Я улыбнулся. Снова чувство торжества пришло ко мне. Скоро вся эта игра, неприлично затянувшаяся на три года, закончится. И у меня в руках окажутся и мальчишка, и Юта – дерзкая девчонка, которая долгое время водила меня за нос... Меня, главу Тайной стражи Ле­тора!

Но самое главное, в моём застенке окажется он, Танас.

Всегда задавался вопросом, кто он такой? Конечно, все знают Та­наса, знаменитого убийцу. Большой волк, одинокий и страшный. Только мало кто задумывается над тем, что одиночки не выживают, никогда. Те же волки охотятся стаей. За мной стоит вся Тайная стража, и я обладаю большой силой. А кто стоит за ним?

Никто.

Но всё равно все ненавидят и боятся его. Все, кроме меня. Я никогда не боялся этого головореза. Использовал его – да, вёл с ним задушевные беседы – да, боялся – нет.

Было даже забавно иногда: всё туже затягивать петлю на шее подружки Танаса, в которую он по собственной глупости влюбился, и в то же время болтать с ним о политике.

Это заставляло меня улыбаться.

Странно иногда вспоминать былое, потому что там, в прошлом ещё нет смертельной вражды, нет того противостояния. Когда-то Танас не был настолько знаменит, был тих и послушен. Простой исполнитель приказов на уничтожение. Он был полезен.

Но потом его слава возросла. О Танасе начали говорить и он, словно избалованный вниманием толпы актёр, стал показывать свои капризы. Только в случае с убийцей, «капризы» означали смерть людей, причём подчас мучительную смерть. Мне пришлось повозиться с этим выскочкой. Но на этом он не ос­танавливался.

Апофеозом безрассудства стал его роман с Ютой. Хотя я не могу назвать любовью их ночные встречи, сами они считают это именно любовью.

Я мог бы похвастаться множеством своих побед, удачных ходов и решений, которыми многие измеряют качество моей работы. Но сам я отношусь к своей работе более критично, считая лишь свои промахи и непродуманные решения. И шпионка кальской разведки по имени Юта, стала самым большим из них.

Ей удалось скрыться. Не без помощи Танаса, я полагаю, потому что только он обладает такой отточенной техникой схватки. И только ему может хватить дурости встать против Тайной стражи.

Но моих домыслов мало, чтобы притащить его на пытки. Кому-нибудь другому этого бы хватило, только не Танасу. Он слишком известен, пользуется благосклонностью короля, особенно после того случая с королевским бастардом и устроенным им заговором. Нужны улики.

Показания Юты вполне подойдут, чтобы устроить убийце колесование.

И поэтому мои шпионы продолжали искать Юту и после слухов о её смерти. В конце концов, они вышли на её след. Взять девку не удалось, но её мальчишка теперь в моих руках.

Юте я дал понять, что мальчишку я обменяю на неё саму. Поимка бывшей шпионки стала для меня делом чести, так сказать. А Танас... Он будет главным призом в этой игре.

Дружку Танаса, этому жрецу из храма Драконоборцев, который больше смахивает на калеку-попрошайку, который у дверей этого храма сидит, я кинул зацепку. Сделал так, что он якобы случайно услышал кое-что от моего продавшегося агента.

Это и была моя наживка.

И Танас, похоже, купился, как бы странно это ни было. Неужели они считают, что важные сведения я доверяю бумаге. Подобные вещи нужно держать в голове. И только.

Теперь, мой дорогой друг и мой злейший враг в одном лице, ход за тобой. Ты уже увяз в моих сетях и все трепыхания, попытки вырваться, не приведут к успеху.

Мне осталось только ждать.

3.

Маги.

Никогда не любил этих выскочек, которые только и умеют, что говорить туманными многозначными фразами и пускать пыль в глаза. Теперешние волшебники слабы. Они уже не могут по мановению руки рушить горы и возводить замки, их сила иссякает.

Говорят, что день, когда последние жалкие остатки былой силы покинут магов, станет последним для мира, ибо тогда случится конец всего сущего и его перерождение, начнётся новый оборот колеса вселенной.

Что-то в этом духе.

Многие приплетают сюда сказку о таинственном волшебном городе, где находится Сердце Эруата – сердце нашего мира, которое охраняют могучие воины-маги, называемые Стражами. Именно Сердце Эруата наделяет мир магией, а когда оно перестанет биться – магии не станет.

В самом начале своего пути, я ещё присматривал за увядающей академией в Элеоне, за несколькими орденами, созданными волшеб­никами, но быстро отступился, увидев их полную несостоятельность в качестве оппонентов в борьбе за власть. Раньше маги были весомой силой. Ни один из старых королей Элеона не ослушался их мудрых советов, больше смахивающих на указания к действию.

Только через годы волшебники будто отреклись от всего мирского. Вроде именно тогда впервые остро встала проблема с угасанием магии, которую пытались разрешить. Впрочем, пытаются до сих пор.

Нет, волшебники уже давно выбыли из большой политической игры, увязнув в своих ритуалах, недействующих заклинаниях и мистике.

Став главой Тайной стражи, я так ни разу и не вспоминал о суще­ствовании волшебников. Они ведут себя тихо, отрешённо и не лезут в мои дела, а мне неинтересны их проблемы.

Но тут случилось странное.

Глава ордена Живого Пламени, носитель титула великого мага, волшебник Этелнир пригласил меня на встречу. Как было сказано в коротком письме, встреча должна носить неофициальный характер. Это когда двое договариваются встретиться без свидетелей, с глазу на глаз. Но на некотором расстоянии находятся преданные люди как одного, так и другого.

И всё же, неофициальная встреча.

Значит дело важное, значит гордый Этелнир, решил перебороть эту свою черту и о чём-то попросить меня. Я не удивлён, его предшест­венник в звании великого мага просил меня о нескольких услугах, оплачивая все старания золотом из достаточно богатых сокровищниц ордена, заполненных ещё со времён его рассвета.

Была мысль послать великого мага куда подальше, ведь тут на носу разоблачение десятилетия, которое вознесёт меня на вершины. Только что-то заставило меня насторожиться. Чем-то серьёзным веяло от этого письма и назначенной встречи, не банальной услугой за отдельную плату.

Поэтому я передумал. Я решил встретиться с Этелниром.

4.

Маг опаздывал.

Я сидел за столиком в эркере на втором этаже дорогой таверны «Элеонская башня» и скучающим взглядом изучал людей, бредущих по улице за окном. Здесь не было слышно разговоров других посетителей, выпивающих в общем зале, только тишина, нарушаемая редкими каретами, проезжающими по мощеной дороге внизу.

Когда моё терпение уже начало иссякать, Этелнир соизволил, наконец-таки появиться. Он вошёл с таким видом, будто вся таверна принадлежит ему, а все люди, находящиеся в ней – его прислуга. На счастье волшебника, в мою сторону он посмотрел совершенно иным взглядом, сосредоточенным, пронизывающим, твёрдым.

Этелнир являл собой полное отрицание привычной внешности мага. Я, конечно, видел разных людей в своей жизни. Видел каторжников, похожих на монахов древних монастырей, видел бродяг с внешностью и манерами аристократов, но вот волшебников, не выглядевших как волшебники – никогда.

Начну с того, что Этелнир среднего роста, крепкий физически, похоже, не разделяет веру старого поколения в то, что волосы придают магу больше силы, потому что лыс как колено. Из растительности на его лице только коротенькая остроконечная бородка. На всю левую сторону его лица была сделана цветная татуировка, подтверждающая его статус главы ордена Живого Пламени – само пламя с красными, жёлтыми и оранжевыми языками.

Одет он в обычную потёртую кожаную куртку, лёгкие шерстяные штаны и короткие без отворотов сапоги. Можно предположить, что на поясе, помимо кинжала он носит ещё и короткий меч в ножнах, только это Этелнир так носит свой магический жезл. Посох по его словам слишком громоздок.

‒ Рад встрече, Летор, ‒ сказал маг, вальяжно устраиваясь на стуле. ‒ Хорошо, что ты откликнулся на моё письмо.

‒ Чего тебе нужно? ‒ резко спросил я.

Этелнир выводил меня из себя. Из-за этой встречи я могу пропустить поимку Танаса, а я хочу заглянуть ему прямо в глаза, когда тот осознает, что попался, вдобавок маг опоздал и задержал ещё саму встречу, натягивая струну моего радушия до предела, за которым она может только оборваться.

‒ Тебе не кажется, что с советником короля по вопросам магии нужно общаться и получше? ‒ вопросом на вопрос дерзко ответил Этелнир, слишком дерзко в разговоре со мной.

‒ Только из-за этого я и сижу здесь, Этелнир, ‒ сказал я. ‒ И если ты считаешь себя хозяином положения, то глубоко заблуждаешься, потому что все твои многочисленные титулы лишь пустой звук.

‒ Как ты смеешь?! ‒ вспылил маг. ‒ Я могу превратить тебя в порошок!

‒ Сомневаюсь, ‒ усмехнулся я. ‒ Ваша магия уже дошла до уровня балаганных фокусов... Но даже, если это правда, ты мне ничего не сделаешь. Знаешь почему? Потому что в моём распоряжении около тысячи бойцов Тайной стражи в пределах столицы, а вас, магов, исчезающе малое количество.

Волшебник переменился в лице. Его голова опустилась вниз, а рука нервно сжималась в кулак у футляра для его магического жезла. На всякий случай, я извлёк из широкого рукава плаща свою метательную трубку и приготовился пустить её в ход. Как бы ни был силён маг, но маленькая стрелка, вылетевшая из трубки с силой арбалетного болта и несущая на себе смертельный яд парализующего действия, всё-таки сильнее, особенно, если пущена прямо в лицо.

На своё счастье, Этелнир переборол свою попранную гордость и сел на стул, переведя на меня свой взор, наполненный углями от былого пожара ярости. Но начать разговор заново, ему было сложно. Я выдержал долгую паузу, чтобы насладиться видом Этелнира, с которого лично сбил спесь.

‒ Для чего понадобилась эта встреча? ‒ спросил я, устав от лицезрения покорного мага.

‒ Я располагаю кое-какими сведениями о человеке, которого вы давно ищете... ‒ проговорил Этелнир сухо, не смотря мне в глаза.

‒ Да? И кто же этот человек? ‒ участливо сказал я, хотя мне было безразлично. Самая важная добыча будет в моих руках в самое ближайшее время, а остальные не стоят моего личного внимания.

‒ Бывшая наложница короля, бывшая шпионка Кальского царства, подружка твоего врага Танаса... Я говорю, конечно же о Юте.

С каждым словом Этелнир будто набирался уверенности человека, который знает чуть больше других и хочет знание это подороже продать. И все полагают, что знание сможет их озолотить. Напрасно, потому что намного проще отправить на пытки, чем ублажать дарами. Результат всё равно остаётся тем же.

Но маг, его так просто на пытки не отправишь. Хлопотно слишком, дело встанет в несколько смертей. А ещё подобные ему имеют такую особенность – умирать ещё до того, как пытка войдёт в стадию допроса. Неужто с ним действительно придётся договариваться?

А зачем?

Мне нужна Юта только как десерт после главного блюда – Танаса. А кто подаёт их наоборот? Тем более с поимкой убийцы, местонахо­ждение Юты выяснится.

Ведь так?

Но что, если Танас не знает, или не захочет рассказать. Будь бы кто-то другой, убийца бы сдал его со всеми потрохами, но она. Её Та­нас любит и не предаст, как бы банально это ни звучало.

‒ Юта мертва уже почти три года, ‒ сказал я, решив всё-таки вызнать у мага всё про Юту, а затем поторговаться, ведь понятно, что не просто так Этелнир решил мне это рассказать.

‒ О, это далеко от истины, ‒ ответил волшебник, позволив себе усмехнуться. ‒ Она жива и здорова, и тебе, Летор, это известно. У тебя её ребёнок, сын по имени Оргар. И он твоя наживка для поимки рыбы покрупнее, чем шпионка, вышедшая из большой игры, как, собственно, и вся её страна.

‒ Ты много знаешь, Этелнир, ‒ с лёгкой угрозой в голосе проговорил я. ‒ Будь осторожнее со словами, некоторые из них, могут лишить тебя жизни.

‒ Я осторожен. И слова, сказанные здесь, останутся в этой комнате.

‒ Разумно, ‒ похвалил я мага, так словно это был пёс, которого я хлопнул по загривку, проходя мимо.

И так же, как тот пёс, Этелнир остался доволен и расплылся в улыбке. Трусливых псов нужно изредка подбадривать, иначе от них не будет никакого толка.

‒ И что же тебе нужно за информацию о Юте? ‒ спросил я после паузы.

‒ Мальчишка, ‒ коротко ответил Этелнир. ‒ Сын Юты, Оргар.

‒ Зачем тебе понадобился мальчишка, Этелнир?

Я действительно был в замешательстве от подобной платы. Да, мальчишка у меня. Он находится под присмотром в одном из домов в Элеоне. Только зачем магу Оргар, если любой голодающий крестьянин продаст своего ребёнка за малую плату. Вывод прост: волшебнику нужен именно сын Юты. Значит, у него есть некая собственная ценность, кроме инструмента для управления его глупыми родителями.

‒ Я предпочту умолчать об этом, ‒ вроде бы небрежно сказал Этел­нир, но я заметил, как он напрягся, произнося эти слова. ‒ Можешь считать это моим капризом, Летор.

Неужели?

Я думаю, что дело в совершенно другом, нежели личный каприз мага. Что же он задумал с помощью мальчишки?

‒ Хорошо, договорились, ‒ ответил я ложью на ложь. ‒ Только у меня условие.

‒ И какое же?

‒ Получишь мальчишку только тогда, когда я схвачу Танаса и Юту. Я не могу рисковать, не имея на руках козыря.

‒ Я понимаю и соглашаюсь с твоими условиями.

5.

Стук в дверь поднял меня из постели.

Натянув на голое тело шёлковый халат, я кинул беглый взгляд на постель. Там спала прекрасная, но чрезмерно доверчивая и оттого глупая девушка. Мне стоило некоторых трудов, влюбить её в себя и подчинить свое воле, чтобы узнавать все новости от многочисленных метресс нашего дворянства. Взамен она не требовала практически ничего, кроме ответной ласки, хотя бы изредка.

‒ Что случилось? ‒ спросил я у Жесина, нервно переминавшегося у двери моей спальни.

‒ Господин Летор, ‒ пролепетал помощник в страхе. ‒ Мальчишка... Мне только что передали, что его выкрали.

‒ Как?! ‒ воскликнул я.

‒ Подробностей мне не докладывали, но все наши агенты из числа охраны – убиты.

‒ Танас! Это наверняка Танас! ‒ прорычал я не своим голосом. ‒ Команда «следаков» на место послана?

‒ Да, первым же делом.

‒ Я поеду с ними, хочу лично на всё взглянуть.

И вот я в том самом доме, где держали Оргара.

Дом стоит довольно уединённо, затаившись среди других брошенных строений в старом городе. Даже случайные бродяги, живущие в нежилых домах, на эту улицу не суются. Боятся. Конечно, я лично позаботился об этом, создавая условия для сохранения тайны местонахож­дения мальчика.

Внутри обставлено всё было довольно скудно. Мало света от редких свечей, грубо сколоченная мебель. Но здесь было тепло и чисто. Хорошее место, чтобы держать пленников, которых не кинешь в обычную клетку.

Посреди гостевой комнаты лежало три трупа охранников Оргара. Судя по количествам натёкшей в лужи крови и начавшемуся разложению, они мертвы уже с вечера. Смертельные раны нанесены ножом, перерезавшим беднягам важные кровеносные сосуды.

Это в стиле Танаса. Примерно таким же образом были убиты мои бойцы, посланные когда-то в комнату Юты. Из них будто кровь выпускали. Убийца бьёт наверняка, не оставляя свидетелей.

В комнате, где держали Оргара, нет никаких следов борьбы. Значит, он просто пришёл и забрал мальчишку, унеся его с собой.

‒ Господин Летор! ‒ крикнул один из моих следаков. ‒ Смотрите, эта рана нанесена не холодным оружием. Это ожог.

Я присмотрелся.

Действительно, это ожог. Причём довольно крупный. Его мог бы оставить горящий факел, использованный как оружие. Но это не в стиле Танаса. И ещё что-то было не так.

‒ Не понимаю, ‒ сказал я. ‒ Что-то здесь не так.

‒ Судя по характеру ожога, отсутствию копоти и другим деталям можно сделать вывод, что его убило заклинанием.

‒ Да и дверь выбита каким-то заклятьем, либо небольшим тараном, ‒ сказал ещё один следак от двери. ‒ Петли здесь массивные, новые. А дверь вырвана с корнем, причём дверь-то не из лёгких.

Заклинание?

Этелнир!

Это он побывал здесь практически сразу же после нашей беседы в «Элеонской башне». Только ему удалось бы проследить за моими людьми, которых я послал сюда, выйдя из таверны. Я посчитал, что теперь Оргар представляет, куда большую ценность и стоит укрепить его охрану.

Я совершил оплошность. И она стоила мне мальчишки. Они с Та­насом договорились и напали вместе. Теперь я не имею понятия, где находится и тот и другой. Моя партия проиграна, но ещё есть шанс на реванш.

‒ Жесин! Объяви всем нашим агентам, что я назначаю награду за достоверные сведения о местонахождении Этелнира, главы ордена Живого Пламени и Танаса, королевского убийцы.

Глава 3

Мной движет большая и воистину благая цель, ведь с окончатель­ным угасанием магии, наш мир превратится в пыль, унесённую ветрами мироздания.

Этелнир.

1.

Когда цель пути ясна и особенно, когда до неё остаётся лишь короткий, но усеянный препятствиями путь, у тебя будто вырастают крылья за спиной. Кажется, стоит только протянуть руку, и сможешь достать, схватить мечту за цветной красивый хвост.

А мой путь, как будто бы закончен. Только несколько человек отделяют меня от мальчишки, который сейчас один из самых важных людей во всём мире. И мной овладевает чувство азарта, от которого я давно отрёкся, вступив в орден.

‒ Это точно то самое место? ‒ спросил меня Танас.

Голос знаменитого убийцы был холоден и беспристрастен, будто и не человек это вовсе. Его отстраненность передалась и мне, протрезвляя голову, обуянную неуместным азартом. Слишком уж многое поставлено на карту.

‒ Да, именно сюда пришли агенты Тайной стражи после приказа Летора, ‒ ответил я.

Мне очень ловко удалось подслушать, о чём говорил глава шпионов своим подручным с помощью заклинания. А потом больших усилий стоило проследить за агентами Тайной стражи. Без специальных заклинаний, это было бы невозможно. Можно было попробовать напасть на дом сразу же, в одиночку, только в таком случае был большой риск, ведь я не боец, а магия может далеко не всё.

Поэтому сейчас рядом со мной стоит Танас, изучающим взглядом осматривающий дом. Уговорить его помочь оказалось куда проще, чем я ожидал. Стоило только заговорить о том, что я знаю, где находится мальчишка, и всё внимание убийцы было приковано ко мне.

Конечно, мне пришлось вытерпеть несколько довольно страшных минут, когда Танас хотел попытаться силой вырвать у меня эти знания, испепеляя меня полубезумным взглядом фанатика. Но поняв, что я расстанусь с этими знаниями только за ответную услугу, убийца успокоился. Пришлось придумать убедительный предмет торга, чтобы Танас поверил. Ведь нельзя же ему говорить, что мне нужен Оргар, а его, Танаса, я просто использую.

Тогда бы мне точно уже свернули шею сильные и не знающие пощады руки убийцы. А мне нужно жить, ведь столько ещё не сделано. Да и молод я, хотя уже сейчас некоторые называют меня легендой, мне не исполнилось ещё и тридцати.

‒ Что теперь будем делать? ‒ спросил я.

Убийца посмотрел на меня холодным оценивающим взглядом. Мне это в крайней степени не понравилось. Было такое чувство, что чёрные глаза Танаса пронизывают насквозь, словно смотреть в глаза смертельно ядовитой кобре.

‒ Подойдём к дому вместе, ‒ начал Танас, ‒ я зайду первый, атакую. Ты идёшь за мной, как только услышишь первые звуки схватки. Будешь следить, чтобы никакая магическая пакость меня не свалила. Времени обнаруживать ловушки, у меня нет. Надеюсь, великий маг Этелнир сможет справиться с таким заданием? ‒ под конец задал он оскорбительный для меня вопрос.

Я бы мог ответить ему дерзко и даже зло, но вспомнив недавний инцидент в «Элеонской башне», справился со своими чувствами и готовыми, было, сорваться с языка словами и промолчал.

‒ Ладно, пойдём, ‒ сказал убийца.

Он двинулся к дому, с тускло освещёнными окнами. Поскольку освещения на этой заброшенной улице не было, наверное, никогда, Танас был невидим для стороннего наблюдателя. На самом деле, его будто накрыло волшебным плащом-невидимкой. Даже я, знавший точно, где должен сейчас находиться убийца, не видел его. Будто он сквозь землю провалился.

Тем ни менее, я тоже пошёл вслед за Танасом. Только чувствовал я себя таким громоздким, неповоротливым, шумным. Убийца был впереди меня, и от него не исходило ни одного звука, а я же, казалось, выдавал себя каждым шагом.

Даже не понимаю, как меня не обнаружили. Без каких-либо помех я добрался до ожидавшего меня Танаса. Тот знаками объяснил мне, что я должен выбить дверь.

Заклинание подобралось быстро. Один из видов незримого тарана после прочтения короткого заклятья вышиб дверь с лёгкостью и даже некоторым шармом. Я никогда прежде не использовал его, но заученная форма и жесты, вспомнились чётко и ярко.

Ещё не улеглась пыль, поднятая рухнувшей дверью, а Танас уже рванулся в бой, обнажив свои длинные ножи. Послышался отчётливо громкий свист стали и страшный звук рассекаемой плоти. У меня живое воображение и, порой, я очень об этом жалею. Желудок подкатил к горлу от сцен, рисуемых моим разумом.

И всё же, не забыв о словах Танаса, я вошёл в дом. Ещё на улице я понял, что угрозы для жизни со стороны враждебной магии нет никакой. Дом чист.

Один из агентов Тайной стражи лежал прямо у моих ног с перерезанной глоткой. Видимо удар моего тарана оглушил его, а Танас, походя, просто полоснул противника по горлу. Сейчас человек, который когда-то был живым и мыслящим существом, лежит в изломанной позе на полу. Из его перерубленной трахеи судорожными толчками выдавливалась кровь, говоря о том, что он ещё жив.

Тем временем Танас вонзил свой кинжал в живот одному противнику, второй уже наносил удар в самого убийцу. Тогда я произнёс заклинание и небольшой огненный шарик ударил агента Тайной стражи в грудь, бросив того навзничь. Убийца извлёк свой клинок из тела первого врага, и, склонившись над сражённым мною человеком, вонзил нож в его уже переставшее биться сердце.

‒ Он уже был мёртв, моё заклинание убило его, ‒ говорю я Танасу, который сейчас больше похож на кровожадного демона. Весь покрытый кровью, с горящими глазами, излучающими только неистовство.

‒ Это надёжнее, ‒ ответил убийца, демонстрируя окровавленный на всю длину лезвия, нож. ‒ Идём за мальчиком. Шавок Летора здесь больше нет.

‒ Тебе лучше остаться здесь, ‒ сглотнув, сказал я, представляя реакцию Танаса. С ней я угадал.

‒ Твои советы мне не нужны, фокусник балаганный, ‒ ответил он.

‒ Посмотри на себя! ‒ чуть ли не кричу я. ‒ Ты словно сам дьявол, пришедший за кровавой платой! Оргар испугается твоего вида. А нам для счастья недостаёт только впавшего в истерику двухлетнего ребёнка.

Танас в раздумье склонил голову набок, обдумывая мои слова. Что ж, это меня радует.

‒ Хорошо, ‒ проговорил убийца. ‒ Ты войдёшь к нему и усыпишь каким-нибудь заклинанием часа на два. За это время я смогу унести его подальше от этой развалюхи.

А это действительно неплохая идея. Мальчишку усыпить, потом избавиться от Танаса. Только, чёрт возьми, это надо сделать так аккуратно, чтобы он ничего не заподозрил раньше времени.

Войдя в комнату, где находился Оргар, я будто попал в средоточие силы – одно из тех мест, где магия всегда постоянна и не убывает. Мягкое, тёплое объятье силы. Если ещё когда-то у меня и были сомнения на счёт мальчишки, то сейчас я уверовал полностью безоговорочно.

Он действительно мессия. Тот, кому суждено восстановить равновесие в мире, вернуть магию. Я должен несмотря ни на что передать Оргара мастерам Города Стражей. Сердце Эруата вновь будет живо.

‒ Спи, малыш, ‒ тихо говорю я и произношу заклинание.

Оргар моментально засыпает. Завернув его в тёплое одеяло, я беру его на руки. В моих руках надежда всего мира.

‒ Почему так долго? ‒ спросил Танас, буравя меня своим животным взглядом.

‒ Так вышло, ‒ рассеяно отвечаю я, мысленно составляя формулу заклятья.

По лицу убийцы видно, что он о чём-то догадался. Он пригнулся, готовясь к прыжку, но я был быстрее. Такой же незримый таран, которым я совсем недавно высадил массивную дверь, ударил в Танаса. Его просто смело заклинанием. Он с огромной силой врезался в стену. От такого страшного удара не выживают.

Убив Танаса, я с ребёнком на руках пошёл дальше. Мне не хотелось совершать убийств, но такого опасного противника как он, оставлять на своём хвосте нельзя. Поэтому мне пришлось прибегнуть к столь радикальному решению.

Найдя тело Танаса, глава Тайной стражи решит, что здесь побывал маг. И ему не стоит больших усилий связать наш разговор в таверне и похищение мальчика.

Поэтому времени очень мало.

2.

Карета, запряжённая двойкой хороших лошадей несётся по улицам столицы к башне ордена. Даже при таких темпах, путь до цели займёт около получаса. Так что у меня есть время поразмыслить над сложившейся ситуацией.

Только мысли мои уносились куда-то далеко к началу моей жизни. К сараю придорожного трактира, где я появился на свет, к той убогой халупе, в которой я жил до тех пор, пока у меня открылся дар. Те времена мне вспоминать противно, ведь родители, увидев, что их ребёнок не такой как остальные, чурались меня, смотрели косо, а при первой же возможности отдали в обучение старому магу.

Маг этот был дряхл и нищ. Он жил достаточно далеко от моей родной деревни в диком лесу отшельником. Шесть лет я ходил в его обучении, а этот старый маразматик обучил меня лишь немногому из искусства волшебника. По большей части я выполнял при нём роль слуги.

Но тогда я не роптал, довольствуясь малым. Тогда я был терпелив и усерден. Но ко всему прочему я воровал магические книги с полок в его комнате и тайком читал их по ночам. Из этих книг мне и удалось получить своё первое настоящее обучение.

Это продолжалось шесть лет.

День, когда старик, окончательно сражённый годами, так и не проснулся, я почитаю как своё второе рождение. Смерть старика не вызывала у меня горя, ведь я давно понял, к чему всё идёт, но и улыбки не было на моём лице из почтения к первому учителю. Пусть он был совсем не таким, каким должен был быть.

Похоронив учителя, я собрал свои пожитки, завернул несколько особенно понравившихся книг старика и двинулся в путь до города Элеон, чтобы поступить в Волшебную академию, известную на всю страну.

Я знал, что стану великим магом.

Но тогда я столкнулся с некоторыми трудностями. Моего «начального образования» не хватало, чтобы сдать вступительные экзамены. Сейчас, с вершин своего мастерства я оглядываюсь в прошлое с улыбкой, только для меня тринадцатилетней давности уровень знаний для поступающих в академию казался недосягаемо высоким.

У меня были кое-какие сбережения, точнее это были сбережения моего учителя, которые я взял себе (ему-то они уж не нужны, а мне пригодились), которые пришлось потратить на курсы для начинающих. И то едва хватило.

Мне приходилось учиться утром, а после обеда работать, дабы купить себе книги на предстоящий семестр. В том, что я поступлю, я не сомневался. Магия давалась мне легко, я был лучшим на этих курсах.

Отлично сдав вступительные экзамены, я вступил в студенческую жизнь. Я не был похож на других студиозов, довольно часто отодвигающих учёбу на второй план. Именно поэтому, пока все учились кое-как, я не получал оценок ниже «превосходно». Получая повышенную королевскую стипендию, я мог уже не работать по ночам, а всецело заняться учёбой.

Выходя из академии с патентом мага, я смотрел в будущее ясными глазами, видя высоты, которых достигну. Мне удалось без проблем стать адептом ордена Живого Пламени, потом подняться по карьерной лестнице ещё много выше и за очень короткое время (по сути, мне потребовалось всего девять лет, чтобы стать главой ордена, мои предшественники добивались этого поста большую часть жизни).

Только тут и случилось это.

Катастрофа, магический коллапс, приведший к упадку волшебников всего мира. Никто не знает, чем вызван коллапс. Некоторые полагают, что он связан с сотрясением небесных сфер, потому что рисунок многих созвездий по сравнению с наблюдениями столетней давности, изменился. Другие предполагают, что ответ надо искать ни в небе, а на земле, а точнее в Городе Стражей Эруата. Они считают, что местные волшебники сами что-то сотворили с Сердцем Эруата, и теперь оно замирает.

После долгих поисков ответа, уже на посту магистра – главы ордена Живого Пламени – я обнаружил, что Сердце Эруата можно реанимировать. И это сделает человек, «дающий силу, словно река воду», как сказано в древних книгах.

Я долго думал над разгадкой этих слов, пока однажды не почувствовал рождение того самого мага, будущего мессии, который спасёт всех нас. Он действительно давал силу. Я чувствовал его, находясь в башне ордена, хотя мальчик был в маленьком городке под Гиратом.

Я долго наблюдал за Оргаром, узнав о нём практически всё, что только мог. А не мог я только одного – забрать ребёнка, чтобы вырастить из него настоящего великого мага.

Мать мальчика отказывалась расставаться с ним и отдавать в обучение, несмотря на все мои доводы. Забрать его самому было невозможно, поскольку это плохо сказалось на дальнейшей судьбе мессии. Он запросто мог стать тем, кто всё погубит.

В своём слепом стремлении забрать мальчишку, я не сразу узнал в его матери знаменитую на всю страну Юту, бывшую кальскую шпионку. Меня она, конечно же не признала, ведь настали такие времена, когда великих магов уже не узнают в лицо.

Я долго думал над тем, как же мне использовать информацию о её местонахождении. Продать? Обменять на Оргара?

Но тогда случилась та страшная эпидемия. Люди разнесли слухи о смерти Юты, но, сколько я не узнавал о ребёнке, наталкивался на непонимание. Да я и сам не понимал происходящего. Нить, связующая меня с Оргаром растаяла. Я больше не мог чувствовать его. Дурные мысли о смерти мессии не раз посещали меня, и я клял себя за промедление.

И вот однажды судьба занесла меня в Веллию по каким-то не столь важным делам. Там я почувствовал Оргара. Почти два года прошло с тех событий в Гирате, и я уже потерял всякую надежду. Старые ощущения вернулись.

Я шёл по улицам Веллина, прислушиваясь к своим чувствам, и думал над дальнейшими действиями. К моему разочарованию, наша с Оргаром связь за почти два года перерыва была очень нестойкой, слабой. Часто мне приходилось останавливаться и обострять все доступные мне магические чувства, чтобы отыскать нужный след.

Думая над тем, как заполучить ребёнка, я пришёл к выводу, что забрать самому это всё равно не вариант. Оргар станет сильнейшим магом в истории и такую мелочь, как свои ранние воспоминания восстановить сможет. И кого же он тогда увидит, если я всё-таки полезу за ним самолично?

Но если послать за ним кого-нибудь другого... Хотя даже не за ним, за его распутной мамочкой. Разделить эту маленькую семью в таком случае станет гораздо проще. Юту, скорее всего, казнят, так что не будет сцен из дешёвых романов.

А на роль разлучника как никто подойдёт Летор, собственной персоной. Дело оставалось за малым: известить Тайную стражу, подождать пока они возьмут Юту, потом забрать Оргара. Да только тут растяпы Летора упустили девчонку и, чтобы хоть как-то ослабить гнев своего шефа, схватили мальчишку.

Я очень быстро потерял связь с Оргаром и уже не мог отыскать его магическими способами. И остался я снова ни с чем.

Предположив, что Юта отправится за своим ребёнком в Элеон, я сам поспешил в столицу. Около недели мне, словно какому-нибудь стражнику, приходилось подстерегать мать Оргара у ворот. Там, кстати, были и люди Летора. Но только когда переодетая и совершенно непохожая на себя Юта прошла прямо у них перед носом, они не разглядели в ней шпионку. А я разглядел, потому что смотрел не глазами, а через призму своих магических умений. Её аура очень сходна с аурой Оргара, и не узнать её было бы для меня позором на всю жизнь.

Проследив, где остановилась Юта, я видел и полуслепого жреца по имени Руморт, и Танаса, с которым тот встречался. Игра оказалась сложной и запутанной, пока не прояснились главные действующие лица.

Дальнейшее было делом нескольких часов.

Встреча с Летором, встреча с Танасом, вызволение ребёнка. Теперь убийца мёртв, глава Тайной стражи найдёт его труп. Огорчится, конечно, что не собственными руками сделал это, но для подобных забав у него останется Юта, которую я выдал.

Ну а у нас с Оргаром блестящее будущее.

3.

Карета резко затормозила, накренившись в сторону. Снаружи слышались какие-то неразборчивые крики, ржание лошадей, шаги и возня. А потом был громкий вскрик моего кучера, вероятнее всего, предсмертный.

Я выскочил из кареты, неся на руках спящего Оргара. Заклинание, наложенное на него слишком сильно, чтобы случайная встряска или пробежка смогли вытащить мальчишку из объятий грёз.

Трое агентов Тайной стражи бросились за мной (в том, что это прихвостни Летора, я не сомневался). Другие клюнули на достаточно простой трюк и ринулись за несколькими моими иллюзорными двойниками, которые растают в воздухе через десяток минут.

Кто-то из преследователей на ходу кинул метательную звезду. Я почувствовал, как холодная сталь пролетела недалеко от моего уха, свистя острыми гранями, и ушла куда-то в сторону.

Они догоняли меня слишком быстро, я же уставал от непривычного бега и своей живой ноши. Вскоре агенты догнали меня, окружив полукольцом. В руках обнажённое оружие, а глазах чёткий приказ взять меня живым.

Всё-таки живым. Летор слишком умён и хитёр, чтобы просто убить меня. Теперь ему нужен секрет мальчишки, и заполучив его вновь, он раскроет этот секрет. И как тогда глава шпионов использует Оргара, никто не знает.

Я ждал подобного, но не думал, что всё случится так быстро. Рассчитывал выбраться из столицы раньше, чем Летор хватится меня. Очевидно, он следил за Танасом, видел нас с ним... Может я допустил оплошность в чём-то другом.

Неважно. Погоня на плечах – вот что волнует меня более всего.

Хорошо, что я подготовился ко всем возможным исходам событий. Даже к тому, что мне придётся захватить Летора в заложники и пытать его, чтобы узнать местоположение Оргара. И поэтому я не ограничился в своём инструментарии одним лишь жезлом. Сейчас докажу, что магия хоть и ослабла, но ещё кое-что может.

На моём пути был тупик. Свернул в этот тихое и тёмное место я специально, чтобы разобраться с преследователями без лишних свидетелей. Судя по их лицам, моего манёвра они не поняли. Что ж, очень прискорбно для них.

Быстрым ловким движением я развязал тесёмку небольшого полупустого мешочка, висящего на поясе. Внутри был невесомый порошок по цвету и консистенции похожий на обычную пыль. Только вот некоторые свойства этого порошка по-настоящему интересны.

‒ Великий маг Этелнир, глава ордена Живого Пламени, мы предлагаем вам сдаться без оказания сопротивления, ‒ сказал один из агентов Тайной стражи. ‒ Не усугубляйте своего итак тяжёлого положения. Если сдадитесь прямо сейчас, сможете рассчитывать на снисхождение.

Эти слова были сказаны лишь для отвлечения моего внимания. Двое других преследователей медленно подходили ко мне с боков.

‒ Хорошо! ‒ громко и тяжело, вздохнув, словно человек, у которого не осталось выбора, ответил я. ‒ Ваша взяла!

Я осторожно положил мальчика на землю. Он укутан в тёплое одеяло, так что, надеюсь, с ним не произойдёт ничего страшного. Потом я медленно, потому что преследователи явно напряглись, вытянул из футляра свой магический жезл, так же медленно положил на землю. Вслед за жезлом полетел мой кинжал, звякнув при падении. Я отошёл на несколько шагов в сторону, ожидая ответных действий агентов.

Двое из них подошли ко мне, третий (тот, что вёл со мной беседу) – к Оргару.

Когда они подошли достаточно близко ко мне, я рванул с пояса свой мешочек. Быстро взмахнув рукой, я развеял содержимое мешочка в воздухе. Агенты Тайной стражи оказались как раз в этом клубе пыли.

‒ Aciocos, ‒ произнёс я слово заклятья, и сама пыль обратилась в кислотный пар, разъедающий кожу, кости, одежду за считанные секунды.

Эта пыль перегоняется из слюны в наши дни редкого (спасибо храму Драконоборцев) тёмного дракона. Слюна выпаривается несколько раз, после чего она кристаллизируется в холодильной установке и становится невесомым серым порошком. После произнесённого мною заклятья, агрегатное состояние порошка изменяется за долю секунды, превращаясь в пар с очень высокой концентрацией кислоты.

Третий преследователь с потерянным видом смотрел на своих товарищей. Когда он сообразил, в чём дело и начал что-либо предпринимать, я уже произнёс заклинание незримого тарана, уже ставшее, наверное, моим любимым.

Только сейчас я вложил в мощь заклинания очень много силы и тело агента не выдержало страшного натиска. Его голова лопнула, словно перезревшая тыква, большинство костей сломалось, перемешались и разорвались все внутренние органы. Агент Тайной стражи представлял собой ужасное зрелище.

Я отвернулся, подавляя приступ тошноты, мысленно упрекая себя за столь небрежно брошенное заклинание. Правильно говорили все до единого учителя в академии, что нужно соизмерять вложенную в заклятье силу. Если она была бы меньше необходимого, то противника бы просто сбило с ног, а если больше... вон там лежит очень удачный пример того, что будет...

Оргар мирно спал, даже не представляя себе тех ужасных сцен, что разыгрывались здесь только что. Он излучает силу. Небывалую, непревзойдённую, чистую силу. Он спокоен и безмятежен.

Остаётся только надеяться, что будущее всего нашего мира будет таким же спокойным и безмятежным. Я очень на это надеюсь.

Глава 4

К цели можно прийти множеством тёмных путей, только оправдывает ли она хождение во тьме?

Народная мудрость.

1.

Приказы были разосланы, агенты Тайной стражи снуют по всему городу в поисках убийцы и мага, но пока безрезультатно. А Летор оставался в доме, где произошло жестокое убийство троих его людей. Он оставался там, чувствуя, что ещё не всё узнал, какая-то деталь ускользнула от его внимания. Глава шпионов Элеона чувствовал это своей сущностью, слышал в шёпоте внутреннего голоса, который никогда не подводил его.

«Безусловно, сюда они пришли вдвоём, ‒ мысленно рассуждал Летор. ‒ Не узнать технику Танаса для меня кощунство, а те самые ожоги и выбитая дверь свидетельствую о присутствии мага (который не может быть кем-либо иным, как Этелниром). Они расправились с охранниками, забрали мальчишку. Это факты. Неоспоримые факты.

Но что же могло произойти потом?

Им обоим нужен Оргар. Танас должен вернуть сына Юте. Цели Этелнира мне неясны, но то, как сильно ему нужен ребёнок видно из того, что он обратился за помощью к убийце. Наверняка маг не сказал об этом Танасу, ведь тогда бы очень пожалел о такой глупости. И выходит, чтобы забрать ребёнка, Этелниру нужно было избавиться от временного союзника, что для мага не так уж и сложно. Наверняка он сделал бы это как можно быстрее, чтобы убийца ничего не заподозрил.

Получается, что тело Танаса (ведь, чтобы он не доставлял более неприятностей, его можно только убить) нужно искать где-то рядом с домом, а не по всему Элеону, распыляя силы и внимание.

Это очень важно».

‒ Эй, вы двое! ‒ подозвал Летор пару ребят. ‒ Обыщите все пустующие дома в радиусе квартала. Цель: найти тело Танаса. Все остальные отправляются на улицы – разыскивать мага. Жесин, приготовь карету.

Тайная стража отличается от армии и других полувоенных организаций своими довольно вольными правилами. Но когда Летор приказывал, тем более таким тоном, его слушались беспрекословно. Чётко и не рассуждая, словно механизмы.

Летор отправил своего помощника за каретой, а сам пока достал кисет с хорошим и дорогим табаком и свою маленькую, но искусно вырезанную из белого дерева трубку. Курил глава шпионов нечасто, только когда волнение и беспокойство вконец одолевало его.

А сейчас именно такой момент. Добычу увели прямо из-под его носа, кто бы ни стал волноваться по этому поводу? Вот Летор и курил, пуская сизые клубы плотного дыма. Курил, обдумывая следующий ход. Но все его мысли путались во мраке незнания.

‒ Для начала нужно найти мага с мальчишкой, ‒ вслух произнёс Летор. ‒ И найти тело Танаса.

Внезапно слух Летора уловил какой-то шум, будто кто-то пытался подкрасться к нему. Глава шпионов тут же бросил свою трубку и достал из рукава пружинный стержень с иглой внутри. Но это было бесполезно, потому что перед ним стоял Танас.

Бледный, с кровавыми разводами на лице и ножом в руках. Он выглядел плохо, но, безусловно, это был Танас. Одним ловким и сильным ударом убийца выбил трубку из рук Летора, потом приставил нож к его горлу.

‒ Знаешь, в чём-то ты прав, Летор, ‒ тяжело проговорил убийца. Было видно, что слова даются ему лишь с большим усилием воли. ‒ Я почти что мёртв... Вряд ли дотяну до рассвета... Забрал бы тебя с собой в ад за всё, что ты сделал Юте, мне и ребёнку, но тебе, можно сказать, повезло, потому что убить Этелнира я хочу намного сильнее, чем тебя...

‒ Вы с ним успели насолить и мне, Танас, ‒ ответил Летор медленно, смотря убийце в глаза. ‒ Мне всего-то нужно было вздёрнуть ту кальскую шлюху...

‒ Осторожнее, Летор, не свершай чего-либо неосмотрительного...

‒ ...три года назад, ‒ продолжал глава Тайной стражи. ‒ Но тебе нужно было всё испортить! Перебил моих людей, увёл девку... Я хотел отомстить, вздёрнув вместе с Ютой ещё и тебя. Только тут в мои планы вмешался этот доморощенный великий маг и всё порушил. Так что убить его хочу и я.

‒ Какая интересная ситуация, ‒ проговорил Танас. ‒ Как же нам её решить? Только для начала прикажи своему женоподобному помощнику скрыться куда-нибудь подальше, чтобы я не слышал его частого дыхания.

‒ Жесин, жди в карете, ‒ тут же сказал Летор.

‒ Отлично. Теперь насчёт Этелнира... Я хочу его прикончить, ты хочешь его прикончить... Думаю, мы понимаем друг друга?

‒ А с чего бы мне слушать тебя? Ты очень плох, скоро сдохнешь мне на забаву, а я получу мага и так, без твоей неоценимой помощи.

‒ Я могу просто перерезать тебе глотку, как я люблю. На это у меня хватит и сил и азарта. И не тратить на пустые разговоры своего драгоценного времени. Но мне ты нужен, только поэтому ещё жив. Ты найдёшь для меня Этелнира. Я убью его, заберу Оргара и уйду.

‒ Далеко ли? Думаешь, мы всегда будем находиться в подобном интересном положении? Как только нож перестанет быть у моего горла – ты жалкий труп.

‒ Да? И настроишь против себя самого короля?

‒ Плевать мне на короля, он даже не узнает о нашей маленькой вендетте.

‒ Ну хорошо, ‒ сказал Танас. ‒ Тогда настало время для самого последнего аргумента.

Убийца достал из внутреннего кармана куртки некий предмет, похожий на маленькие песочные часы, только в отделения, закрытых переборкой плескались две жидкости разных цветов. Переборка не пропускала жидкости, предостерегая их от смешивания, ведь тогда случился бы мощный взрыв.

‒ Будешь рядом со мной бегать и трясти «гномьей бомбой»? ‒ едко спросил Летор.

‒ Буду, если придётся. А теперь давай пройдём в твою карету, а то у меня, если честно, ноги подгибаются от усталости.

Вдвоём, словно лучшие друзья (Танас вложил нож в ножны, а «бомбу» спрятал в карман), они пошли к карете. Внутри ждал прихода своего господина Жесин, побелевший и изрядно перетрусивший в обществе королевского убийцы, который не далее как пару часов тому назад убил троих агентов Тайной стражи. И этот счёт всегда может увеличиться.

‒ Куда поедем? ‒ осведомился Летор.

‒ Твои люди активно разыскивают мага? ‒ вопросом на вопрос ответил Танас.

‒ Более чем.

‒ Тогда мы им вряд ли поможем, найдут и так. Едем пока до моего дома. Знаешь, где это?

‒ Конечно, ‒ немного оскорблено сказал глава Тайной стражи и объяснил кучеру.

Карета скрипнула плохо смазанными осями и поехала.

2.

В берлогу Танаса, где он проводил большую часть своего свободного времени (хотя бывало это не так уж часто с его-то работой), они вошли вдвоём. «Гномья бомба» в руках убийцы связала их куда крепче многолетней фиктивной дружбы и теперешнего общего врага.

Летор, очутившийся здесь впервые, жадно глядел по сторонам, крутя головой. Он рассматривал небольшую коллекцию оружия, со взглядом знатока осмотрел стол с расставленными на нём алхимическими приборами, пробирками, дистиллятами и прочим.

‒ В свободное время готовишь самогон? ‒ спросил Летор, обнюхивая, словно пёс, ёмкость с дистиллятом.

‒ Чистый спирт, ‒ небрежно ответил Танас, кинув лишь мимолётный взгляд на содержимое. ‒ Его я примешиваю к некоторым зельям алхимиков. Иначе пить их просто невозможно.

Убийца распахнул небольшой шкафчик, в котором вместо полок были установлены держатели для склянок и пробирок разных размеров. Он внимательно оглядел порядком выцветшие этикетки на пузатых склянках, потом нашёл нужную и вытащил из шкафчика.

‒ Что это?

‒ Моё лекарство, ‒ ответил Танас. ‒ Летор, будь так добр, подай мне ёмкость со спиртом.

‒ Пожалуйста.

Было что-то не то в их отношениях. Совсем недавно они были готовы убить друг друга и не сделали этого лишь потому, что нужны друг другу для поимки мага. Сейчас двое стали, словно дворяне на балу, такие манерные, вежливые.

‒ Не думал, что доведётся мне побывать в твоём жилище, Танас, ‒ проговорил глава Тайной стражи, продолжая оглядываться по сторонам.

В это время Танас откупорил склянку, и в комнате тут же запахло какими-то горькими травами. Пролив немного на пол, он перелил содержимое склянки в ёмкость со спиртом, наблюдая за тем, как тёмно-зелёная жижа перемешивается с бесцветной жидкостью. Потом хорошенько взболтнул и выпил в два больших, обжигающих горло и пищевод, глотка.

‒ Не думал, что ты можешь так пить, ‒ прокомментировал сие действие Летор. ‒ Часто прикладываешься к алхимической дряни?

‒ Раз третий или четвёртый за последние два года, ‒ ответил Танас. ‒ Это зелье многие алхимики называют «живчиком». От него всегда чувствуешь невероятный прилив сил. Только платишь за это здоровьем, потому как от «живчика» печень, почки и сердце очень быстро изнашиваются.

‒ Знаю. Только знаю и то, что зелье это запрещено для провоза на территорию королевства, как «особо опасное для жизни человека». За его изготовление приговаривают к пяти годам каторги, за распространение – к десяти.

‒ Если доживу до завтра, можешь сослать меня на рудники, ‒ вяло огрызнулся убийца, прислушиваясь к своим ощущениям. Зелье действовало очень быстро. Танас уже ощущал невероятный прилив сил, обеспеченный зельем. Только все эти ощущения лишь иллюзия обманутого организма.

‒ Если ты и переживёшь Этелнира, то ненадолго, ‒ мстительно сказал Летор. ‒ Либо загнёшься от последствий заклинания, либо я лично тебя прикончу.

‒ Плевать, ‒ коротко бросил Танас.

‒ Я вот не могу понять, ты хочешь убить Этелнира, или вернуть ребёнка Юте?

‒ И то и другое.

‒ Как же ты собираешься это провернуть? Ведь мальчишка у мага, а Юта у меня.

Танас посмотрел на главу Тайной стражи взглядом, который словно бы являлся квинтэссенцией самой чёрной злости и неистовой ярости. Летор подумал, что только чудо удержало убийцу от решающего прыжка. Но прошло какое-то время, Танас прикрыл глаза, а когда открыл их вновь, всё исчезло, сменилось безграничной усталостью.

‒ Хорошо, Летор, ‒ проговорил королевский убийца, тяжело роняя каждое слово, ‒ давай заключим сделку.

‒ Интересно, что же ты можешь мне предложить, Танас.

‒ Себя и Этелнира. Ты отпустишь Юту, я верну ей сына. Потом я полностью в твоём распоряжении. Я скажу во всеуслышание всё, что твоей душе угодно. Но ты больше никогда не вспомнишь ни о Юте, ни об Оргаре. Подумай, Летор, вместо одной бывшей шпионки соседнего государства, которое уже практически развалилось на части, ты получишь раскрытый заговор королевского убийцы и великого мага, попытку покушения на короля, попытку переворота... С твоей фантазией, я думаю, тебе не составит труда придумать ещё много чего...

Ты будешь героем для всех в королевстве. Тебя будут бояться и уважать ещё больше. Как, Летор, заманчивое предложение?

‒ Ты действительно сделаешь это ради неё? ‒ удивлённо спросил глава шпионов Элеона.

‒ Я люблю её.

В ответ Летор только неопределённо хмыкнул. Он, как и всякий здравомыслящий человек, не понимал подобного самопожертвования. До этой минуты, Летор думал, что и Танас из этой же породы людей, но убийцу, похоже, слишком сильно изменило его глубокое (что невероятно для столь асоциального типа) чувство. Правильно говорят, что любовь – это яд, отравляющий разум мужчины.

Но, тем не менее, предложение Танаса очень и очень соблазнительное, чтобы его вот так просто отбросить. Летор знал, что стоит ему согласиться с условиями убийцы, тот выполнит то, о чём говорил. Танас действительно готов отдать всё, включая свою жизнь за Юту и её сына.

‒ Хорошо, я соглашусь с твоими условиями, ‒ сказал Летор. ‒ И даже сделаю для тебя подарок, прикажу привести сюда Юту. Полагаю, что теперь нет причины носить с собой «гномью бомбу»? ‒ закончил он довольно нервно.

‒ Да, пожалуй, ‒ согласился Танас, вытащив «бомбу» из кармана куртки и положив её на стол.

‒ Ладно, пойду отдавать приказ, ‒ проговорил глава Тайной стражи. ‒ Когда что-либо узнаю о маге дам тебе знать. А пока отдохни немного.

‒ Спасибо, Летор, ‒ сказал Танас искренне.

3.

Она вошла в жилище Танаса легко и неуверенно. Ни одна из пережитых ею тягот не смогла перебороть ту природную воздушность, словно говорившую, что это существо неземное. Ничто не могло пригнуть её к земле.

То ли это из-за критического состояния Танаса, то ли из-за долгой тоски, но убийце показалось, что время нисколько не умалило красоты этой молодой женщины, а даже наоборот, сделало её ещё прекраснее.

Только глаза Юты, бывшие когда-то такими голубыми, что казалось, они светятся изнутри, сейчас потускнели. И блистательная её улыбка исчезла с лица, стёртая горем женщины, потерявшей своего ребёнка. И, тем не менее, она была прекрасна.

Танас стоял в немом остолбенении. Он совершенно не знал, что делать, как поступить. Его чувства к Юте, несмотря на ложь, фактическое предательство и откровенное использование, оставались неизменными. Это так сложно – любить, потом стараться забыть, когда собственная душа разрывается на части и вот снова видеть её, чувствовать то, что чувствовал однажды.

‒ Здравствуй, Танас, ‒ тихо сказала Юта. Убийца кивнул в ответ, не в силах что-либо сказать. Он ещё совершенно не представлял как же ему быть и что делать. ‒ Ты очень плохо выглядишь...

‒ Юта, почему? ‒ неожиданно спросил Танас и сморщился, в мыслях проклиная своё косноязычие. ‒ Почему ты скрывалась от меня, считаясь погибшей?

‒ Я не могла по-другому, ‒ проговорила Юта. ‒ Оргар... Наш Оргар стал для меня ценнее собственной жизни. Я не могла рисковать им. Ты бы только видел его Танас!

‒ Я видел, ‒ обронил убийца. ‒ Мне почти удалось спасти его, когда меня предали. Мальчика забрали, а я чуть не стал трупом. Оргар действительно похож на меня.

‒ Расскажи мне всё, пожалуйста.

‒ Я не думаю...

‒ Пожалуйста, Танас.

‒ Хорошо, ‒ сказал убийца и поведал Юте всю историю. По крайней мере, ту её часть, которую знал.

‒ ...Тогда мы с Летором заключили договор, ‒ уже заканчивал Танас свой рассказ. В горле его пересохло, а под рукой, как назло не было и стакана воды.

‒ Какой договор? ‒ насторожилась женщина. Танас хотел соврать ей, не собираясь говорить всей страшной для него самого правды. Но взглянув в её глаза полные надежды, он понял, что ей нужно знать.

‒ Я предложил Летору вместо тебя и Оргара себя, ‒ произнёс Танас.

Реакция Юты была для него полной неожиданностью. Она вдруг соскочила со своего стула, подбежала к нему и заключила в объятья, прильнув к мужчине всем своим маленьким тельцем.

‒ Нет, Танас, мы найдём другой путь, ‒ шептала она. ‒ Обманем Летора, надуем его как тогда, помнишь?

‒ Юта, я умираю, ‒ тяжело сказал убийца. ‒ Нам уже не суждено быть вместе. Я молю лишь об одном – о времени. Времени найти Оргара, времени дать вам скрыться, времени, чтобы потешить Летора. Потом мне будет не страшно умирать. Я отправлюсь в ад с осознанием, что в своей бурной и кровавой жизни я сделал хоть что-то безоговорочно правильное. Потому что я сам считаю это верным.

Входная дверь внезапно распахнулась и без стука в комнату влетел Летор, охваченный жаждой охоты, словно гончая, не терпящая промедления. Танас, который было, взвился на ноги и вытянул из ножен свой клинок, успокоился, пряча нож обратно.

‒ Что случилось? ‒ спросил убийца.

‒ Этелнир, мои люди нашли его. Собирайся.

‒ Я готов, пойдём.

‒ Я с вами! ‒ вызвалась Юта, хватая Танаса за руку. Сделал бы это кто-либо другой, реакция мужчины последовала бы незамедлительная и болезненная, но ей простительно всё. ‒ Пожалуйста! Там мой ребёнок.

‒ И мой тоже, ‒ сказал Танас. ‒ Останься тут. Я верну Оргара. И... я люблю тебя, ‒ произнёс убийца, запечатав губы Юты поцелуем.

После этого все слова, которые должны быть сказаны, прозвучали. Двое мужчин являющиеся одновременно и друзьями и врагами, ушли, настигая того, кто переступил им дорогу.

4.

Уже рассветало, когда Танас и Летор садились в карету. Столица постепенно просыпалась. То здесь, то там слышались первые крики, ругань и возня лоточников, борющихся за самые ходовые «точки» небольшой площади, где было жилище Танаса. Но все разговоры тут же стихли, стоило людям только увидеть карету с гербом Тайной стражи.

‒ Куда едем? ‒ холодно спросил Танас.

Как всегда в минуты нервного напряжения, его ум становился острее, как и все чувства. Эмоции застывали в ледяной хватке, чтобы чуть позже выплеснуться диким и необузданным огнём ярости. Да, убивал Танас именно так.

‒ К башне, ‒ коротко ответил Летор. ‒ Сейчас он засел там вместе с мальчиком и несколькими своими людьми. Около получаса назад мне стало известно, что мои люди проявили излишнюю самодеятельность...

‒ Пытались скрутить его лично?

‒ Именно. И у них это не получилось. Трое убиты, остальные из-за трюка Этелнира сбились со следа и прозевали его.

‒ Один справился с троими?

‒ Да... Там, как мне передали, картина жуткая. От двоих только и остались лохмотья от одежды (по которым их останки и опознали), третий же в кашу превратился. В прямом смысле. Да-да, не смотри ты так на меня. В коротком докладе говорилось, что когда его нашли, его тело было... мягким, словно желе...

‒ Это уже твои личные счёты, ‒ проговорил Танас. ‒ Мне интересно с чего это он полез в башню, из которой ему не выбраться, тем более с таким кровавым следом. Я бы может быть и смог, но Этелниру вряд ли подобное по зубам. Его магическая сила ведь тоже не бесконечна. У него начнутся страшные головные боли, навалится усталость и прочие прелести истощения. И всё же он сам себя загоняет в капкан. Зачем?

‒ Допустил ошибку?

‒ Нет, ведь, похоже, что план свой маг готовил давно. Сначала вычислил Юту, потом выгадал нужный момент, встретился с тобой... Маги умеют составлять многоходовые комбинации, где у каждого поступка можно найти множество разных толкований. Помнишь того мага... Вятен его звали...

‒ А, последний из волшебников Таяны? ‒ вспомнил Летор.

Он действительно помнил этого маленького, похожего на хоббита, человечка с большой овальной головой и быстрыми хитрыми глазками. И вот, довольно слабенький маг (а происходило всё ещё до магического коллапса) с запоминающейся, но отнюдь не привлекательной внешностью с помощью своего ума смог взять полный контроль не только над Таяной, но и над всем островом Асил.

‒ Сдаётся мне в башне должно произойти что-то важное, ‒ проговорил Танас. ‒ Сколько твоих ребят там?

‒ Три-четыре десятка, ‒ навскидку ответил Летор. ‒ Они смотрят за каждым выходом из башни. Никто не проскользнёт мимо.

‒ А если им это не нужно? Если целью было привести Оргара в башню ордена? ‒ скорее сам у себя спросил Танас, размышляя вслух. ‒ Ваши побрякушки что-нибудь чувствуют?

‒ Не побрякушки, а очень дорогой и, кстати, секретный проект.

‒ Он был секретным лет так двадцать назад, сейчас это уже не тайна.

‒ Потому что эти чувствительные к магии амулетики были не нужны, их и не использовали. Сейчас нам едва удалось наскрести несколько штук в старых хранилищах...

‒ Не прибедняйся, говори по делу.

‒ С помощью амулетов ничего уловить не удалось.

‒ И это означает, что либо они сидят там тихо, либо у ваших амулетиков вышел срок годности, ‒ подвёл итог убийца. ‒ Придётся самому туда лезть.

‒ А не загнёшься, часом? ‒ спросил Летор и без тени ехидства, даже обеспокоенно.

‒ Постараюсь.

5.

Один из плюсов работы Тайной стражи – их скрытность. Даже если жертва заранее знает, что её выслеживают, она чувствует это, ощущает на своей шкуре, но никогда никого не видит.

Вот и сейчас наблюдая за улицами из узкого окна-бойницы, Этелнир чувствовал присутствие наблюдателей, сжавших башню в кольцо, но не видел никого из них. Только грязные и пустые улицы в предрассветных сумерках.

Его собратья-маги готовили портал. Сам Этелнир был настолько выжат событиями пошедшего дня, что не мог ничем помочь. У магов тоже есть предел прочности. И своего предела, Этелнир почти достиг.

Раньше порталы были распространены среди волшебной братии довольно широко. В каждой подобной башне, построенной на пересечениях множеств магических потоков, ставили порталы, которые в мгновение ока переносили человека в пространстве. Были ответственные волшебники, следящие за переносом людей, поддерживали заклинания телепортации. Теперь лишь на то, чтобы реанимировать портал у волшебников уходит множество времени.

И как скоро Этелнир всё это может исправить. Наступит светлое будущее, в котором магия будет жива. Маги наконец-то займут своё истинное место.

Оргар станет тем самым мессией, ведь весь план практически завершён. Осталось только настроить портал на Город Стражей Эруата, чтобы там начать обучение мальчика.

‒ Великий маг! У нас вторжение! ‒ завопил один из сторожевых мальчишек, который следил за изменениями в сторожевых заклятьях.

Башня стара и заклинания, наложенные на её камни также стары. Они наложены ещё до магического коллапса. И поскольку это сторожевые чары, они довольно долго держатся.

‒ Где? ‒ спросил Этелнир.

‒ Окно, третий ярус, рядом с комнатами...

‒ Оргар! ‒ вскрикнул маг и, что было мочи, побежал к тому месту, ведь именно там под охраной Этелнир оставил мальчика. А когда за дело берётся Тайная стража, нельзя надеяться на несколько оплошностей кряду, как тогда в том глухом тупике.

Маг опоздал. Его собратья, которые охраняли мальчика, были убиты. Это было жестоко и кроваво. Алая кровь ручьями струилась из перерезанных артерий. Так знакомо.

А потом Этелнир поднял голову и увидел его.

‒ Ты?

Изумление. Это и только это читалось на вытянутом лице Этелнира. Но потом лицо его посерело, а глаза расширились ещё больше. Он догадался, что бывший королевский убийца пришёл в башню ордена Живого Пламени не просто так.

‒ Я же убил тебя! ‒ отчаянно крикнул маг. Так загнанный в ловушку зверь начинает бросаться на преследователя, который много крупнее его самого. ‒ Убил!

‒ Почти, ‒ проговорил Танас в ответ. ‒ Я пришёл за своим сыном. Где он?

‒ Тебе его не отнять!

Танас не ответил, только слабая улыбка появилась на его лице. Движение рукой. Оно до того быстро, что Этелнир не смог его разглядеть. И тут острая боль пронзила плечо мага. Заклинание, которое он уже был готов произнести, распалось, рассыпалось пеплом. А из плеча Этелнира торчал тонкий дротик с красной кисточкой на конце древка.

‒ Неплохая штука, ‒ хмыкнув, произнёс Танас, крутя между пальцев метательную трубку Летора. ‒ Где Оргар?!

Что-то в лице Танаса, в его голосе, взгляде, в самом воздухе, окружающем его было настолько страшным, что Этелнир почувствовал это. Да, это был страх. Не опасение, что мага могут прикончить, не обеспокоенность за жизнь друга, страх, впервые в жизни.

‒ Где он?!

Убийца подошёл совсем близко, и Этелнир, уже сидевший на полу, сжался от страха. Рука мага онемела – верный признак яда, принесённого дротиком. Ему нужно было что-то делать с ядом в крови, но он не мог даже двинуться в присутствии Танаса.

‒ Где?! ‒ в очередной раз крикнул убийца, к своим словам присовокупив сильный удар ноги. Маг заскулил от боли. Он хотел ответить заклинанием, но мысли в голове путались от яда и страха.

‒ Там, в комнатах... ‒ простонал Этелнир. Танас развернулся, чтобы уйти, но маг продолжил. ‒ Твой сын может стать величайшим из нас. Он будет править, совершать чудеса, о которых ты можешь только мечтать... Но если ты заберёшь его сейчас, ничего этого не будет, Оргар останется обычным смертным.

‒ И это отлично. Иначе ему пришлось бы иметь дело с такими же как ты, ‒ сказал Танас.

‒ Я не оставлю это просто так! Тебе придётся убить меня, чтобы...

За своими пылкими словами, Этелнир так и не услышал шёпота убийцы.

«Ты сам попросил», ‒ проговорил Танас и его кровожадная улыбка – последнее, что видел глава ордена Живого Пламени, великий маг Этелнир.

Эпилог

Молодая женщина сидела в плетёном кресле на широкой веранде своего дома. Она была прекрасна, но недоступна для всех мужчин, что пытались ухаживать за красавицей. И была она одинока, несмотря на ребёнка, отдушину, которая спасает её от необдуманных действий, и друга из числа жрецов храма Драконоборцев.

Она ждала своего любимого.

Никто доподлинно не знает, что произошло на закрытой казни в застенках Тайной стражи, но рассказывают, будто она так и не состоялась. Тут и там по стране появляются новые слухи, кое-где находятся люди, которые лично видели бывшего королевского убийцу по имени Танас. Он был жив и здоров.

Правда, лично Летор обратился к народу, объявляя Танаса мёртвым, казнённым за многочисленные преступления и измену государству (по большей части обвинения были лживы). А потом Тайная стража жестоко, но скрытно расправлялась с теми, кто распускал слухи.

И это заставило женщину поверить, что её любимый, вернувший свободу ей и их ребёнку, когда-нибудь вернётся.

Вот и сейчас игравший неподалёку Оргар, видно почувствовав мысли матери, спросил:

‒ А папа вернётся?

И Юта с привычной тоской и надеждой ответила:

‒ Конечно вернётся, сынок.