Течения алых ручьёв

Глава 1

Я постоянно нахожусь в упокоении, когда точу меч. Как он начинает заостряться, искриться через камень, как слабая часть клинка точится остро, чтобы удар оставался смертоносным. Оставшаяся сильная часть затачивается грубо: она должна обеспечивать верную защиту в окружении недругов. Из раза в раз, повторяя те же мысли, чувствую спокойствие. Ибо стрый верен был только одному делу, который приносит покой в духа.

- Ка́давер, не смею беспокоить, но дружинник чувствует необходимость в немедленном нападении, – я заканчиваю точить клеймор, выпрямляюсь и перевожу свой взгляд на Морса. Мой давний крестовый брат. Я верен ему, опыту и навыкам, мудрости и отваге, переданное мне. Издавна учил как выжить в гибельном мире. Самый старший из братьев, объединивший наши взгляды одной клятвой ещё в обучении в крепости.

- Скоро выступим. Бандиты неотёсанны, но многочисленны, безумны и имеют сильного лидера.

- Именно голова Ан-Мсте́ра необходима. Остальные в страхе разбредутся и сражаться будут слабо, ведь вся их сила состоит лишь в его вере в богатство и надежду на новый мир.

- Значит будем действовать согласно нашему плану?

- Иначе доверюсь пугливому дружиннику за такую работу? Он в любом случае будет действовать лишь за спинами своих солдат.

- Мне остаётся лишь надеть доспехи и буду готов.

- Они полностью готовы?

- Полностью очищены, смазаны и высушены.

- Буду ждать тебя, – Морс удаляется к главной палатке, тяжело топая сапогами ещё не до конца высушенной земле.

Большие сражения – редкая практика для наёмника. Трудоёмка и опасна, что и не говорить о масштабе: каждое крупное побоище несёт в себе большое пятно в близлежащих землях, в последствии и беды. Хо́норем первый кто болтал о набегах Ан-Мстера – южного кочевника Мади́н-Киа́да. Хонорем по-разному о нём рассказывал: бастард нынешнего повелителя южных земель; блудный сын торговца, чьи богатства разорены неизвестно кем, иль потрачены по глупости; воин, оставивший свои заслуги ради новой жизни. Последний довод предложил Фату́итас, сделал вывод, основываясь от слов торгашей, которые бывали в Мадин-Киаде. Сирота, который рос в бедный окраинах города и в поисках лучшей жизни неким чудом стал жить вместе с бандитами, а после переселялись с одного города на другой. Спустя время успел стать предводителем и после того, как укрепил свои силы и силы своих подчинённых, отправился на север – на земли Светлоколесья. Из всего рассказанного о нём я сделал лишь один вывод: опасно тягаться с такой таинственной личностью. Всё Светлоколесье страшится, а значит он силён. И если правы слухи, то силён и духом.

Шатёр мой внутри тёмный, ибо только со входа слабые яркие лучи Уту немного окрашивают стол с моим снаряжением, лежанку и голую землю. Свет мне не нужен, я способен и вслепую экипироваться. На своё голое, побитое бедами тело, надеваю акетон с подшитыми к рукавам куски кольчуги. Старый изношенный поддоспешник живёт лишь на моей бережливости и нежелании отречься от дара стрыя. Лучше буду набивать пенькой и паклей, пропитывать воском и прятать дыры кусками пластинами металлическими, чем сгинет дар научившему своему мастерству человека.

Остаётся надеть доспехи, они обработаны и высушены после недавнего продолжительного дождя. Для сохранения маневренности и лёгкости мне удобней носить лишь немногие куски лат. Сабатоны тоже не нужны: привычней носить свои кожаные ботинки, их длинна закрывает большую половину ног. Другую половину закрывают набедренники.

Хонорем вчера указывал на кирасу и сказал что на предстоящем бою она необходима – недруги доминируют числом. Смешно это было слышать, но он прав: толстая кираса несколько раз спасала и может сегодня спасёт. К сожалению, моя неопытность в её одевании меня огорчает. Ремешки жёсткие и криво крепятся между пластинами.

Наплечники я надеваю дощатые, дёшево и проще в починке чем латные, к тому же удобные в движении. Последним остаются наручи, толстые овальные, не закрывающие локоть для сохранения скорости при рубящих ударах.

Последним остаются кожаные перчатки. Шишак с кольчужной бармицей возьму с собой, дабы голова могла прочувствовать спокойствие предстоящего сражения.

Скоро начало сражения на склоне одинокой высокой горы Пи́ка, или как ещё называют другие братья – Сомэ́. Некогда на самых её равнинах меж склон укрывалась каменная крепость Чахлых Духов. Половину своей жизни прошли обучением фехтованию, выживанию, работой с духом и ведению кодекса рыцаря. Но что теперь? Крепость развалена несколько лет, а я и мои крестовые братья, и собратья странствуем под чужими знамёнами да выполняем тяжёлую работу всякого, кто готов расплатиться. Прав ли ты был, стрый, говоря о моём излишнем любопытстве, считая желание чего-то достичь погибелью?

- Кадавер, пластины кирасы опять на тебя весят. Так они тебя не защитят, только обвалятся от ударов, – к моему приходу Морс сразу уничижительно указывает на слабо скрепившиеся ремешки.

- Они и в таком виде мне помогут, – я отвожу взгляд после таково ответа.

- Оно и видно. Дай крепче затяну, – он снимает кожаные перчатки и аккуратно подгоняет каждый ремешок.

- Морс, почему ты всегда одеваешься только в кольчугу?

- Как же? На мне ещё и сюрко. Оно кожаное. Перчатки, сапоги тоже кожаные, – он отвечает и смотрит на меня с широкой невинной улыбкой, которая прячется за седой лохматой бородой.

- Хонорем и Фатуитас защитили себя под плотными латными доспехами. Му́тус и Ауда́ск продолжают носить бригантину. Ты же ещё носишь только кольчугу – сам же делаешь.

- Хонорем и Фатуитас желали поучаствовать в битве в новых доспехах, на которые копили ещё со времён обучения. Мутус и Аудаск верны старой и удобной для них броне. Ты, благодаря своему умению в ремесле кузнеца, способен смешивать доспехи удобные твоим широким плечам. А я защищаю себя тем, чего добился сам.

- Умелый воин одним махом разрубит тебя.

- Я хоть и стар, но ловок. Верно держу фальшион, а кольчужный капюшон способен выдержать пару рубящих ударов.

Улыбка Морса всё не спадает, как и мёртвый уставший взгляд. Я знаю как давно ты пытаешься скрыть свою слабость и страх. Как ждёшь дня сгинуть на поле брани, но не сдаёшься, потому что не можешь отпустить нас. Я благодарен тебя за всё, чем ты научил.

- Вот вы! Мы с дружинником ждём вас. Ан-Мстера с его войском готов, но пока они стоят и ждут, – Фатуитас подходит к нам, бренча латами.

- У нас все готовы? – спрашиваю я когда Морс заканчивает с последним ремешком.

- Да. Последние, и вы тоже, собираются.

- Тогда, выходим, – Морс надевает перчатки и ведёт нас.

Дружинник, Хонорем, Мутус и Аудаск активно болтают. Трое братьев гордо расправили плечи, они уверенно указывают то рукой, то мечом в сторону неприятеля. Дружинник же боится – молодой, укатанный в плотные стальные чешуйки, а на макушке красуется золотой шелом.

- И как можно было прийти с таким надутой гордостью дружинником? – Фатуитас удивляется моему недовольству.

- Поражён безрассудством ребёнка, желающего вернуть своё имя? – после вопроса Фатуитас осторожно указывает на хватку меча дружинника. Он слегка двигается в разные стороны. Никому не составит труда выбить меч такого неокрепшего тела.

- О чём ты?

- Кто-то из его воинов сказал, мол, смог земли князя опорочить, да для прощения отправили командовать малой частью княжеской армии, – Морс тихо смеётся и после неодобрительно глядит на дружинника. – Что правда: он больше принесёт бед, чем пользы, но беда в том, что тогда мы бы не получили столько воинов.

- Он жаждет добиться славы. Какая нам разница, если его прикончат? – после такого резкого вопроса Фатуитаса, Морс только разводит плечи.

Дружинник при нашем приближении охает и спешно убирает меч в ножны:

- Вот и все в сборе! – с кривой улыбкой разводит руки в стороны желая нас обнять.

- Ваши люди готовы? – дружинник от моего вопроса оглядывается в сторону своих воинов и почёсывает шею.

- Духом верю, что готовы.

- У вас есть дух? – Хонорем прикладывает пальцы к подбородку, прикрывает глаза и ожидает ответа.

- К-конечно есть! Не такой, как у Кадавера, – он мимолётно и испуганно смотрит на меня, а затем быстро всем телом разворачивается к Хонорему, – но тоже показать смогу.

- Вы прямой потомок Эльфов? – ехидный вопрос Морса удивил каждого, и меня тоже. Он сам же нам и сказал: не проявлять публичную грубость и соблюдать верховенство дружинника. Нам не платят за его здоровье, однако доля заботы его армии является и нашей.

Взгляд дружинника перешёл на Морса и он становится недовольным. В то же время не пытается ничего сказать, только держится за рукоять меча. Безрассудно начинать спор к началу сражения. Если дух у этого дружинника есть, то лишь яростный. Эту злобную тишину необходимо усмирить:

- Давайте напомню стратегию. Недруги построены в несколько длинных шеренг, поэтому мы наступаем к их сердцу – убьём Ан-Мстера. Остальные сбегут с битвы.

- И вы собираетесь позволить остальным сбежать? – дружинник, смотря пугливо снизу вверх на меня, спрашивает у всех. – Так ли следует поступать с трусами южных султанатов?

- Нам нужна лишь его голова. Остальные не наша забота, – отвечает Аудаск и разводит плечами.

- Я скажу честно: мы все за долгий путь и непогоду ослабли. Никто даже ночью не смог отдохнуть из-за постоянного преследования. Вести продолжительное сражение опасно и гибельно. Ан-Мстера – лидер, таким присуждена хитрость. Он охватил близ скал и находится выше нас. Удар в сердце моментально сокрушит всю решимость, и его кочевники разбегутся словно куры, – Морс медленно и чётко объясняет дружиннику свой план. Правда, иного пути нет: мы не готовы вести такое сражение, люди выдохлись, как и лошади, из-за чего лишились конницы.

Дружинник фыркает:

- Как скажете, но, извольте заметить, я расскажу о битве князю, – он разворачивает и спешно уходит к своим поданным.

- Эгей! Подожди! – Фатуитас окликает дружинника и нехотя разворачивается.

- Что ещё?

- За множества дней и ночей мы так и не знаем твоего имени. Как звать тебя?

- Далебор Мелок, – он опускает голову и всё дальше отдаляется.

- Да славят Эльфы имя наши! – Фатуитас радостно машет руками, а Далебор молча исчезает за спинами воинов.

- Пора выступать! – воодушевлённо говорит Морс и все мы гордо идём к строю наёмников.

- Мы долго гнались за ним, наконец, на высоком склоне горы Сомэ разгромим таракана, – слова Мутуса коротки, но воодушевляют.

- И после о нас заговорят все: крестьяне, рыцари, графы, даже короли о нас услышат, – Хонорем начинает слегка светиться глаза от радости.

- Сперва нужно победить. Бой будет сложный, мы потеряем многих, – Морс объясняет рассудительно и спокойно, смотря на размытую и длинную армию Ан-Мстера.

- У нас умелые люди, крепкие и много хорошо экипированных, – на мой ответ Морс никак не отвечает, он продолжает разглядывать армию на фоне острой горы.

- Кадавер прав, их больше, но мы сильнее. Что нам предоставит Ан-Мстера когда с нами солдаты со Светлоколесья? – Фатуитас, как и я, ожидает ответа от Морса, но после лишь отмахивает рукой.

- У нас были угрозы и поопаснее. И даже если все они мелочь, по сравнению с этим, у нас есть шанс стать частью чего-то большего, – Хонорем с небольшой улыбкой смотрит в небо.

Все соглашаются, кроме Морса, который только шепчет о помощи Эльфов.

Глубокий вдох. Воздух шепчет предстоящее побоище. Я сражался и в лесах, холмах, болотах, бился и в пещерах при полной темноте. Это битва иная. Небо спряталось за тёмными облаками, ветер переходит от шёпота к вою. Сама гора Пика против и выгоняет. Знак Эльфов? Желают нашего ухода? Многие наши переживают. Дёргаются, жмурятся от сильного ветра, поправляют ножны. Не всем нам страх чужд, главное не показать недругу. Хонорем и Аудаск подбадривают юнцов к предстоящему.

Морс начинает направлять нас вдоль левого фланга. Наш строй идёт плотно: плечом друг к другу. Часть воинов находится во флангах, на случай если придётся окружить недруга. У дружинника Далебора соблюдается точные правила всех военных дел: пикинёры и мечники спереди, лучники сзади, десятинные линии строя. Каждый идёт на дистанции для большего охвата поле битвы. Однако как бы они казали увереннее наших, им гораздо тяжелее подняться вверх по склону. Кочевники Ан-Мстера не двигаться – они камни, наблюдают и ждут нашего приближения. Их много, но, благодаря огромным камням и высоким скалам, давятся и теснятся. Единственный их выход – вверх к пещере Эльфов. Но никому из нас не дозволено находиться в святыне.

Все мечи наготове. Сражению на склоне величественной горы Пика быть. Преследовать больше нельзя. Сегодня прольётся много крови под глубоким храмом. О нашей битве узнают все ближайшие земли, и вскоре вся Кардэ́лия.

Кочевники, громко крича на своём, как камнепад, движутся в нашу сторону. Слышны крики «Пускай», под которые стреляют из лука. Стрелы со свистом пролетают над нашими головами. Стрелы же недруга дождём летят на нас, однако нашими щитами их блокируем. Мы стойко принимаем удар, но они продолжают давить нас. На каждом кольчуга, а на животе малый круглый металлический щит. Их цветастые длинные брюки – отличное уязвимое место. К тому же на некоторых нет их конусного шлема, что поможет с лёгкостью рубить по голове. Главное быть осторожным с длинными согнутыми мечами.

Нужно дождаться подходящего момента для прорубания к Ан-Мстера. Он не подходит, а выжидает, готовится. Стоит на высоком камне да наблюдает за битвой. Он намеренно призывает внимания к себе.

- Мы почти протиснулись в середине! Отсюда Ан-Мстера некуда бежать! – Морс громко кричит, он зовёт меня и Аудаска.

- Кадавер, надо спешить! Мы не сможем долго сдерживать. – Аудаск начинает пробиваться к Морсу мечом и щитом, я следую за ним.

Мы еле протиснулись меж наших и врагов, Морс ожидает у бреши в их строю. Завидев, он махает мечом – подзывая, а после спешит к Ан-Мстера. Втроём, мы окружаем, однако недруг не спрыгивает с камня, лишь злобно свысока бдит и крепко держит заострённый кваддара. На наши жесты не реагирует. Боится иль выжидает?

Ответ пришёл сам, когда Аудаск кинул пару камней. Ан-Мстера, засверкав глазами, пронзительно вскрикивает. На зов из-под камней выскакивают ещё кочевники. Их количества выше пары дюжин. Они в серых шерстяных плащах, лица спрятаны покрывалами, в руках длинных палки.

В один миг начинается громкий непрекращающийся шум. Всё вокруг начинает теряться, писк становится только громче, словно нечто напевает в голову. Тело забыло что делать. Морс должен сказать как нужно поступать. И если бы мог получить ответ, но жизнь в его теле медленно уходит. Кровь из его горла не перестаёт течь. Рядом стоит довольный Ан-Мстера. Он бежит на меня, но атаку перебивает Аудаск.

Пение прекращается. Живых становится меньше мёртвых. Побеждаем мы или проигрываем? Сейчас неважно, я должен убить Ан-Мстера. Искра зажигается в глазах – дух впитывает гнев. Тело горит – клеймор становится легче. Я замахиваюсь над головой жертвы. В последний момент Ан-Мстера отпрыгивает от меча, лишь разрывая воздух. Аудаск не стоит ровно, будто потерялся.

Нас быстро окружают его люди. Они в поте лица и крови. Выглядят уставшими, но они преисполнены смелостью духа.

- Не позволим им просто так убить нас после того, как тот гадёныш убил Морса! – я только киваю на слова Аудаска. Нужно оставаться собранным.

Во мне достаточно силы, чтобы разрубать всех ближайших врагов. Меч проламывает броню и оставляет людей Ан-Мстера покоиться в этих землях. Аудаск продолжает обмениваться ударами с несколькими сразу, но он ослаб из-за ранений. Ан-Мстера легко кружит вокруг меча Аудаска и будто не устал вовсе. Я стараюсь замахнуться с плеча, дабы точно попасть по Ан-Мстера. Он моментально реагирует, пригибается и отходит в сторону. В его лице нет жалости и страха – лишь издевательская ухмылка.

Мы снова окружены. Дух начинает ослабевать. Несколько кочевников атакуют с разных сторон. Одним взмахом отбиваю саблю одного и попадаю в щеку другого. Из его щеки не перестаёт течь кровь. Аудаск лежит с покалеченным лицом, тяжело дышит, дёргаясь и слабо постанывая. Теперь внимания этих шакалов направлено на меня. Однако их мало и они осторожничают: кружат и подбирают момент. Сейчас бы не помешала помощь Хонорема, Фатуитаса и Мутуса. И лишь Эльфы знают не погибли ли они в битве.

Снова шум и на этот раз нечто попадает в правое надплечье. Резкая боль проносится по всему телу и застывает. Мир покачивается, словно затмение: люди, вещи, небо – всё вокруг темнеет. Я не должен пасть...

не сейчас…

Двое кочевников яростно набегают, я слабо машу клеймором, сгорбившись и придерживаю рану. Как бы не пытались обходить, не подпускаю на шаг. Оба припугивают, делая короткий выпад, но я не сдвигаюсь и не отступаю.

Хонорем одним ударом щитом отталкивает одного в сторону, второму перерезает шею пока тот ошеломлён. Мне не даётся даже обрадоваться столь внезапному появлению. Его глаза полны света. Из его уст доносятся лишь слабые звуки – звон в ушах не прекращается. Ноги подкашиваются, голова становится тяжёлой. Я озираю сражение: столько мёртвых, кто-то убегает, кто-то борется до конца, кто-то мечется. И на равнине трупов уже не разберёшь где свои, где кочевники Ан-Мстера и где воины Светлоколесья. Жив ли Далебор иль сбежал?

Мир окутывается теневой волной. Чувствую как моё тело падает, ложась на кровавые камни. Звуки всё меньше звучат как вой битвы – они сменяются тишиной.

Помню в юности бегал по крепости, представляя как разгоняю мечом рыцарей. Мог бы я их разогнать сейчас?

Пальцы слегка дёргаются, всему тело холодно, двигаться не получается – сил нет. Слабо доносятся звуки копыт и лязг брони. Тошнит, выворачивает изнутри. Еле веки открывают свет мира. Каменистая равнина, вдали поблёскивает свет Лихта. Значит мы спустились со склона и движемся вдоль Пика.

- Слава Эльфам ты жив! Думал ты станешь единственным захоронённым, – Хонорем обернулся ко мне, когда отодвинулся. В его глазах нет искры, лишь потерянность.

- Что... что случилось? – я стараюсь выдавить из себя непонимание, но слова слабо выползают.

- Ничего хорошего – пришлось отступить.

- Почему?

- Нам не стоило идти на такой риск. Во что мы верили? Во что Я верил? То сражение – это гора трупов, больше ничего, – в его словах слышится тревога.

- Ч-чего?

- Кадавер, Ан-Мстера удрал с переломанной ногой. Ему помогли оставшиеся кочевники. Одного из таких мне удалось убить: у него была длинная деревянно-металлическая палка, из которой выходил слабый дым. В одном мешочке лежали металлические маленькие шарики, в другой чёрная смесь: похожа на песок, но больше и источал запах дыма. Что это может быть?

- Я... не знаю, – пытаюсь прийти в себя, но тело отказывается слушаться.

- Не дёргайся, у тебя серьёзные раны.

- Лучше ответь куда мы скачем? И почему одни?

- Почему одни? Мутус спереди на кобыле. Он сильно угнался вперёд, дабы проверить тихо ли в крепости.

- В крепости?

- Да, в крепости.

- В какой ещё крепости? – моя голова покачивается в разные стороны.

- Лучше держись покрепче и отдохни.

- Я должен знать куда мы скачем.

- Всё ты хочешь знать. В Чахлых Духов – давний дом.

- Почему туда?

- Потому что это самое ближайшее место. Везде нас посчитают за чужих.

- Подожди...

...что с остальными? – тень накрывает снова. Тело отказывается двигаться, а звуки теряются из мира.

- Мы почти прискакали! Держись! – слова Хонорема расплываются в сознании.

Треск костра закрадывается в уши. Тусклый свет давит веки. Тело аккуратно, с превеликой осторожностью даёт мне волю. Стараюсь приподняться с укутанного тряпья, однако, когда опираюсь на правую руку, она кричит от боли. Плечо полностью перевязано тканями, большая часть которых окровавлена. Вокруг темень и лишь костёр да свет Сина освещают вокруг. Видны очертания деревьев, склон горы и некого большого здания со стенами. Сегодня Син кристально чист, как и небо: оно открытое со множеством звёзд от самых больших и ярких, до маленьких и тусклых.

Похоже, что я в маленьком лагере, валяется несколько тканей тут и там и вдали вместе лежат сумки. Среди этой кучи облокотился и мой клеймор! Нужно забрать.

Вдали слышаться шаги. Они спешно приближаются. Клеймор лежит слишком далеко и я не успею доползти – поблизости нет ничего чтобы помогло защититься. Даже встать не удаётся.

- Что ты делаешь? Тебе не стоит вставать, – это голос Хонорема. Он быстро подбегает, наклоняется и осматривает раны. Полон пятен побоища, глаза потеряны, на левой щеке здоровый порез, руки окровавлены. Одет лишь в рубаху, портки и ботинки. – Как себя чувствуешь?

- Словно мёртвый, – сил больше нет опираться левой рукой, поэтому медленно ложусь обратно.

- Кадавер, ты выжил. Прекрати негодовать. Знаешь как долго мы пытались тебя спасти? – Мутус растеряно приближается и скрещивает руки на груди. Верх прикрыт шерстяным коричневым плащом с капюшоном, под котором видны несколько порезов на груди. Остальная же часть также проста как у Хонорема. Мутус наполовину в крови и грязи.

- Если вокруг темнота, значит потребовался весь день?

- Ты сам это понял.

- Нам не стоило идти на это сражение, –Хонорем присел рядом и зреет траву.

- Сам рвался на сражение, говорил о нашей победе, о славе, как наша жизнь измениться, – голос Мутуса излучает злость, но она быстро сменяет горем. – Вот и изменилась жизнь.

- Хонорем, Мутус, расскажите как прошло сражение. Не могли же мы вот так отступить?

- Могли, – Хонорем тяжело выдыхает, – и сделали. Сначала я искренне верил в победу. Мы теснили и прорывали ряды. Но в один миг начался такой шум, которого никогда не было в сражении. Словно Эльфы бурей выли на нас. Некоторые пошатнулись, кто-то медленно ложился, словно спать. Затем новым шум повторился, вдали я увидел тебя: раненного и шатающегося. Всем своим духом пытался прорваться к тебе. Мутус меня заметил и присоединился. Мы честно собирались сразу помочь тебе, но шум случился снова. Я увидел откуда он, к счастью, в нас не попало. Ан-Мстера крепкая псина, коих редко встретишь. С нами двумя он отчаянно сражался. На последних силах мне удалось откинуть в камень, но даже так он старался подняться. Получилось с трудом из-за перелома ноги и руки. Ему пришлось ковылять от нас, вместе со своими остатками. Им старались помочь кочевники на склоне, пуская дым из своих палок. Долго пытались забраться, но нам удалось их остановить. Завидев, сразу убежали, только двое нашли смелость побороться, за что и поплатились.

Хонорем почёсывает затылок и остаётся в раздумьях. Короткое молчание сменяется голосом Мутуса:

- Ты тихо лежал, истекающий кровью. Твоё тяжёлое дыхание было нашей единственной надеждой. Мы скинули все латы, затем Хонорем из тканей мёртвых кочевников старался остановить кровь. В тот момент я нашёл трупы Аудаска и Морса: изуродованные, измученные. После Хонорем потащил тебя вниз по склону – к лагерю, чтобы полностью залечить раны. Я помедлил – предупредил некоторых куда мы движемся.

- Ты сказал им отступать?

- Кадавер, битва была закончена. Людей было мало. Часть кочевников, наших наёмников и воинов Далебора молились Эльфам. Другие же занимались чем попало: добивали друг друга, лечились, собирали вещи, уходили куда-то.

- Значит мы проиграли? И где сам Далебор? Что с Фатуитасом?

- Проиграли? Скорее опозорились, – Мутус помрачнел и отвернулся.

- Далебор скорее сбежал, чем пал в битве. Фатуитаса не увидели по пути. Нужно было спасти тебя.

- А если он мёртв?

- Будем верить на его возвращение. Кто-то же должен его оповестить.

- Где тогда остальные?

- Бросили, – кратко отвечает Мутус.

- Не мог же Фатуитас также поступить! Уверен он нас найдёт.

- Вы бросили их всех там, чтобы спасти меня. Кому вообще есть смысл нас искать?

- Кадавер прав. Мы всё оставили там, лишь захватив травы, ткани, еды и двух лошадей.

Хонорем недоволен нашими словами, но ничего не говорит. Похоже он признаёт свою неправоту.

- Помогите мне подняться.

- Тебе ещё рано вставать, – но даже сопротивляясь, Хонорем поддерживает плечо и аккуратно приподнимает.

- Хочу осмотреть разрушенные здания.

- Не узнаешь где мы? Хотя да, всё здесь стало таким непривычным.

- Вернулись в старую обитель. Хорошо что сражение проходило вблизи, – Мутус тяжело вздыхает и отходит к мешкам.

- Значит тем более я должен осмотреться.

- Это нельзя сделать днём?

- Нет, – я отхожу от Хонорема. Тело меня держит, – пока есть возможность, нужно сделать сейчас.

Хонорем с пониманием кивает. Он подходит к сумкам, берёт ножны, в которых мой клеймор, возвращается и с тоской передаёт мне.

- Кто бы мог подумать что окажемся здесь таким образом?

- Давно знали, – на мой ответ Хонорем тихо хмыкнул. – Ищите меня на верхушке башни.

- Старайся не упасть по пути. Не зря же мы тебя спасали.

Я соглашаюсь с его словами и стараюсь медленно ходить, опираясь на клеймор. Хонорем спешит к Мутусу дабы помочь достать вещи из сумок. Тело ослабло, надплечье болит, и на любое движение руки чувствуется тонкая режущая боль – как кинжалом ковыряются в мясе и костях. Я потерял слишком много, не хватало ещё и руки лишиться.

Свет через кромки деревьев слабо освещает и помогает увидеть насколько крепость разрушена. От казармы почти ничего не осталось, лишь грубое основание, на котором лежат камни и древесина. Рядом была площадка для тренировок, но от неё ни осталось следа. Склад из-за слабого света не виден, но кажется мне что и там ничего не осталось. На конюшню обвалились стены, а ворот и вовсе нет. Рядом, где раньше была тропинка, взывающая к горе, стоит каменная башня. Она почти полностью обвалена, часть основания слабо держат макушку. Ступени целы, а значит есть возможность добраться до верха.

Я присаживаюсь и аккуратно прохожу через деревянную преграду у входа. Темно, благо глаза почти привыкли к темноте. Внутри пусто, только камни да дерево кое-как держится, оставляя некое величие старой крепости. Часть ступеней поломаны, другая же трещит лишь от слабого толчка ножны. Каков велик риск, если обломится одна, но возвращаться не собираюсь: нечего терять. Тяжело перешагивать и проверять каждую ступень, каждая из них громко трещит. Тело быстро устаёт, приходится часто отдыхать: стоя у края ровных и более крепких досок.

Я должен идти, терпя сильную боль исходящую от руки.

Свет Сина ярко окутывает башню и мир. Звезды ярко сияют под открытым небом. Вдали поблёскивает золотистый свет, излучаемый от Лихта. Лишь единожды я был там, видел огромную, золотистую, кристаллическую и великую статую Эльфа, стоящий ровно и держащий в правой руке малый жезл. Одет он столь необычно, прекрасно, что ни один портной мира не сможет повторить сложные пошивы и формы. Из статуи исходит приятная сила. Можно было забыть обо всех мыслях, находясь рядом. Говорят, город очень старый: множество людей тянуло к свету. Они собрались рядом, постоянно молись и вокруг статуи основали поселение. Однажды, под самые яркие искры статуи, родился Химлиш, или, как называл Морс, предок династий. Именно он построил вокруг статуи Молитвенное кольцо и сделал Лихт крупным городом с богатой культурой. От него пошло множество детей, которые распространяли владения своей династии. Со временем рядом со статуей была возведена цитадель, полагаю для более удобной охраны. Любой может прийти в город и помолиться великолепию Эльфов – куда нам ещё далеко стремиться.

Династия Химлишов… И кто они сейчас? Алчные короли: раскололи земли на множества частей и теперь борются друг с другом. Морс называл Химлиша созидателем, над королями смеялся и называл дураками, проливших столько крови, что любой воин перед ними кажется дитём.

Однако насколько мы мелочны по сравнению с Эльфами. Они оставили после себя знаки и мы должны им следовать. Но почему знаки так сложны и непонятны? Множества храмов и статуй, со странными большими строениями и где свет излучает из стен. Стрый говорил бояться и восхищаться ими. Так было поручено: дивиться их искусству, великому мастерству. Они оставили нам как образ сложнейших работ, чуждых и удивительных.

Свет от Лихта ослабевает, а значит скоро рассвет, нужно возвращаться к Мутусу и Хонорему.

С мучительно осторожностью и болью в руке, но я спустился с башни. Не верится что спуск вышел без новых проблем. Высокий силуэт башни навевает величественные времена крепости. Давно моим миром был обзор с башни, когда наблюдал ночью, а страхом был лишь огромный силуэт горы Пика. Даже сейчас она заставляет застыть на месте, не двигаться и тихонько наблюдать за здоровым тёмным ужасом. Действительно великая работа, проделанная Эльфами.

Вдали слышен шум, он похож на брани нескольких человек. Слышны голоса Мутуса и Хонорема, но они перемешиваются с ещё несколькими незнакомыми. Кто-то пошёл по следу и это не походит на помощь.

Моим ожиданием были разбойники, желающие убить ради прихоти или мести за давнюю обиду к нам. Однако всё проще – бродяги, их пятеро, а может и больше, если кто-то в стороне, в тенях. В оборванных одеяниях, без сапог, с мешками на горбатых спинах. Больше всех недоволен тощий волосатый мужик. Он яростно размахивает руками, грозя камнем и требуя уйти отсюда. Стоящие рядом с ним успокаивают, мальчик предлагает уйти, на что он получает недовольный взгляд от своих.

- Нам лишь нужно побыть некоторое время. Вам мы не собираемся мешать, – Хонорем выглядит безразлично, что и исходит от тона. Мутус же придерживает меч в ножнах и поглядывает в стороны. Стоят плотно друг к другу.

- Только вас не хватало! Пришли с какой-то битвы и собираетесь укрываться здесь?! Сколько вас? – в спор вклинивается другой бродяга. Он выглядит молодым, маленьким и щуплым. Одна рука полностью обмотана тканями.

- Трое, – холодно отвечает Хонорем.

- И где ваш третий, а? – спрашивает тощий сгорбатившийся мужик с озлобленным лицом и прячась за маленьким мальчишкой.

Не похоже, что рядом есть кто-то ещё. Нет смысла прятаться.

- Здесь, – я аккуратно выхожу из деревьев. Меч пока не стану обнажать.

Самый из них недовольный, держащий в руке камень, осторожно подходит и осматривает. От него исходит противно гнилой запах.

- И зачем ты уходил? Что надумал?

- Это тебя не касается. Что вам надо от нас?

- Нам надо от вас что бы вы ушли отсюда. Бродяги-солдаты, как вы, здесь не нужны.

- Мы не собираемся вас трогать, лишь нужно заживить раны.

- Вы принесёте несчастья, – самый старый облысевший бродяга хрипло перебивает других, – сколько бы таких не видел, а вы только убиваете и грабите других. И таких, как вы, одолевают подобные вами, всё одно и то же: разрушения и смерть.

- Старик, ты среди этих самый мудрый, объясни что мы не собираемся вас трогать. Место большое, хватит и вам, и нам, – Мутус спокойным голос пытается объяснить, его брови нахмурены, а лоб напряжён.

- Нечего меня стариком называть! Вечно от вас эти слова: проходите мимо, занимайтесь своими делами. Вас ведь совершенно не волнует что здесь мы первые.

- Мы и сами не в лучшем положении. Незачем давить друг друга, – Хонорем отводит взгляд к горе – в сторону неудачного сражения.

- Я устал слушал вашу чушь! Кто бы вы не были, от какого вы графа или рыцарства. Проваливайте, ваша война нам не нужна, – самый борзый бродяга выходит вперёд, выпячивает грудь и крепко держит камень на длине взмаха и по высоте плеча.

- Опрометчиво с твоей стороны кидать камень в нас, – я резко вынимаю меч, бродяги попятились, Мутус одобрительно кивает, однако в глазах Хонорема видна усталость и разочарование.

Бродяга яростно смотрит, наклоняется и возвышает камень над головой. Он пошатывается, от усталости или бессилия. Мои руки напряженны, я готов отбить камень, так как силы на уклонения нет вовсе.

Поодаль правой щеки пролетает камень. Бродяга бежит на меня, сжимает кулаки. Старается замахнуться, но делает медленно и слабо. Одним пронзанием, одним рывком и тотчас бродяга с хрипом падает. Его страх сменяется смирением – он прекращает двигаться навсегда.

- От вас только и остаются трупы! Видят Эльфы смерти от таких, от таких и сами сгинете! – старик навёл палец на меня и медленно отходит. Все остальные бродяги сбежали.

- Не стоило это делать, Кадавер, – Хонорем подходит к мёртвому и оному закрывает глаза.

Старик продолжает проклинать, но голос извивается в ветре и треска костра.

- Они первые были, я уже сам собирался одного прирезать, – на слова Мутуса, Хонорем фыркает.

- И теперь здесь лежит одно бездуховное тело.

- Иначе бы они продолжили выгонять нас из давно покинутого дома, – тканью бродяги аккуратно удаётся убрать всю кровь с меча.

- Вот и я согласен.

- Вы верите что по-другому нельзя было? – Хонорем словно поник от своего же вопроса.

- Не знаю, я слишком устал: проиграли сражение, прискакали в разрушенную крепость, некогда наш старый дом. Сил нет, глаза слипаются. Потерпеть такую неудачу. Словно проклятье.

- Мутус прав, мы здесь, потому что нас разгромили и вы решили сбежать, – я смотрю на гору: наблюдающей за всем. Она не судит, лишь бдит.

- Мы тебя спасти хотели, – от Хонорема слышны тихие вздохи.

- Но что дальше? Что с остальными? С Фатуитасом? Куда делся Далебор?

- Пойду отойду к воротам, а то вдруг бродяги вернутся с большим количеством, – Хонорем забирает свой меч, достаёт из мешка яблоко и медленно уходит.

- Возможно, правда не стоило убивать несчастного, но я так устал, чтобы что-то чувствовать, – говорит Мутус и ложится на грязные ткани вблизи костра.

Хонорем отошёл, Мутус спит. Больше никого. Придёт ли кто-то из наших? Жив ли Ан-Мстера? Что мы скажем придя к князю Светлоколесья? Нужно сперва вернуться к сражению, хоть никого из живых не будет. Лишь мародёры, совершающие свои бесчинства.

Лучи Уту выглядывают из Пика. И что теперь нас ждёт дальше?