Тайна прошлого

Глава 1

Сегодня предстоял семейный ужин, как принято говорить в обществе, а по сути аудиенция у господина Главнокомандующего. Да, отец выкраивал в своём плотном графике несколько часов в неделю, чтобы осведомиться о моих успехах или провалах, смотря как идут дела. Провалов не было уже несколько месяцев, в течение которых я вёл своё расследование событий четырёхлетней давности, и готов был поделиться неутешительными результатами с виновником этих происшествий. Да, не трудно догадаться, о ком идёт речь. А всё началось с любопытной встречи с паршивцем из прошлого, который раскрыл глаза на некоторые факты... Я говорю о чудом выжившем мальчишке бунтовщике из моей бывшей шайки, которую я собственноручно ликвидировал прежде чем поступить в академию. Как оказалось, никакого предательства не было, только шантаж со стороны отца и подкуп некоторых особенно слабовольных членов отряда. Конечно, я пришел в ярость, и не могу представить, что бы было, узнай я это четыре года назад. Но прошло уже достаточно времени, чтобы оценить ситуацию с иной точки зрения. Размышляя о своих недавних делах, я понимал, что пользовался и не такими методами для достижения своих целей. Но мне захотелось узнать больше. Я нашёл стражу, которая вела караул в те времена, немногих из тех, что до сих пор живы и всё ещё при должностях. Я опросил некоторых слуг, хотя, скорее, допросил. Но не суть важно. Как оказалось, мой фальшивый покойный братец вовсе не был убийцей, как я тогда думал. Он оказался обычным запуганным мальчишкой, хорошо умеющем играть роль наследника и притворяться паинькой. Хотя, как я выяснил, играл роль он скорее паршивенько, так как не был слишком сообразительным и даже в чём-то трусоватым. Естественно, убийство произошло, но оно также лежало на руках отца, который хотел заставить беднягу исполнять его приказы. То есть по сути я был одурачен дважды и, возможно, это ещё не все факты о случившемся. Вот с таким настроем я прибыл на аудиенцию, и мне теперь хотелось узнать подробности от первого лица.

Я немного опоздал специально, и когда вошёл в обеденный зал, то увидел закономерное недовольство отца, скрытое под строгой маской безразличия.

- Доброго вам вечера, отец, - произнёс я с поклоном. Он знал, что я ненавижу все эти расшаркивания и специально заставлял повторять их, может, чтобы позлить меня или потешить своё самолюбие.

- Доброго вечера, сын мой, ты опоздал, - бесстрастным тоном констатировал он, наблюдая, как я подхожу к своему креслу, заботливо отодвинутому одним из слуг.

- Знаю, - тут же ответил я слегка раздражённо. Его привычка обращаться ко мне игнорируя имя всё ещё напоминала мне манеру священников, и тем самым было смешно осознавать тот факт, что в его душе не осталось ничего святого, если хоть что-то когда-то и теплилось изначально.

Стол накрывался по-королевски набором разнообразных блюд, которые не под силу съесть двум людям. Тем более, по этикету во время приёма пищи аристократам не положено брать себе больше одной порции за вечер. Сам я несколько равнодушен к излишествам, поэтому такое расточительство меня тоже поначалу бесило. Но позже, когда я узнал, что остатки отдаются страже, слугам и их семьям, я даже решил, что в этом есть некая доля щедрости, пока не вспомнил, что беднякам из трущоб всё равно не достаётся ничего. Такова жизнь.

Ни один из нас не притронется к еде прежде, чем закончится наша беседа.

- Как успехи в академии? - спросил он, послав запрос на ознакомление.

- Неплохо, - ответил я, приняв его, и позволяя просмотреть воспоминания за прошедшую неделю.

Когда мы только начали проводить беседы, он заставлял меня всё рассказывать вслух, и я задал закономерный вопрос, зачем это нужно? Зачем нам вообще разговаривать, приветствовать друг друга, кланяться и соблюдать прочие правила этикета, когда мы можем просто обменяться мыслями и разойтись? Был дан ответ, что мы люди, а не животные, и не должны скатываться до примитива. Я лишь подметил, что никто из нашего окружения не обладает нашими "примитивными" способностями, поэтому считаю, что это нам не следует скатываться до их уровня. Этот разговор произошел ещё перед поступлением в академию, и я точно не уверен, был ли он толчком к тому, чтобы заблокировать доступ практически ко всему, чему я научился, или этот пунктик был изначально в планах отца. В общем, с тех пор я основательно переосмыслил сказанную мной глупость и решил сосредоточиться на делах поважнее. В последний год отец стал понемногу открывать мне доступ во время бесед, и они стали гораздо короче и продуктивнее.

Информацию по поводу своего расследования я хранил в другом месте, образно выражаясь. Отец смотрел в основном всё касательно академии, моей деятельности, успехов, немного о моём окружении, но упускал из виду всякие бытовые дела. Я научился прятать некоторые воспоминания за дверьми, как бы обозначая их значками "всякий хлам". Да, когда мысли визуализируешь, с ними проще работать.

Но сегодня я хотел поговорить не только о насущных делах.

- Отец, - снова обратил я на себя внимание после просмотра.

- Да, сын мой? - откликнулся он, чуть наклонив голову.

Иногда мне хотелось кричать: хватит напоминать мне о том, что я твой сын.Сын, сын, назови меня уже по имени, чёрт возьми! Хорошо, что в такие моменты он не лез мне в голову.

- Я недавно узнал кое-что интересное.

- И что же?

Он снова отправил запрос, но я мотнул головой. Мне можно было этого не делать, просто привычка.

- Нет, хочу поговорить об этом напрямую. Я недавно провёл расследование касательно нашего прошлого, я говорю о времени нашей с вами встречи, и обнаружил некоторые детали, которые вы намеренно скрыли от меня.

- Что именно? - спросил он, не поведя и бровью. Я мог бы потянуться силой, чтобы узнать больше о его реакции, но не стал.

- Например, помните моего фальшивого брата?

-Недоноска от которого ты избавился?

Теперь я чётко ощутил его недовольство. Отец не любил, когда ему напоминали о его провалах.

- Да, к слову, благодаря этому вы смогли раскрыть заговор вашей бывшей жены и вам не пришлось пачкать руки кровью ребёнка, так я думал, пока не узнал некоторые подробности. Но прежде чем расскажу о них, мне бы очень хотелось задать вам вопрос, - я сделал короткую паузу

- Какой же?

Он всё ещё тактично оставался в стороне, придерживаясь нашего уговора.

- Вы хоть знали, за что изначально я убил его?

Я не стал дожидаться ответа.

- Я убил его во имя мести за членов моей группы, двух маленьких детишек, мальчиков близнецов, с которыми якобы жестоко расправился этот ублюдок. Но я не знал, что этим ублюдком были вы.

Мне хотелось закричать, однако голос не дрогнул, а даже наоборот, я закончил речь как-то иронично по-деловому. Я не боялся наказания за дерзость, хотя и мог его получить.

- И что с того? Нет никакой разницы в том, кто убил этих предателей. Мальчишка был слаб и мне пришлось закончить дело за него. Я дал ему поручение поймать и убить каждого бунтовщика, но всё, на что был способен этот недоносок, это выудить двух моллюсков из гнилого пруда.

- Почему вы не отпустили их? Они не представляли никакой ценности, - сказал я прежде, чем понял, что этого говорить не следовало.

- Давно я не слышал от тебя подобную чушь. Ты прекрасно знаешь цену человеческих жизней. Я ожидал, что ты спросишь, почему их убили, ведь пленников можно использовать совершенно разными способами. Да, их было не обязательно убивать, по крайней мере сразу. Но отпускать из жалости... Ведь именно это чувство ты на самом деле всё ещё испытываешь к тем двоим, - подчеркнул он в ответ.

- Тогда испытывал! Не сейчас, - поправил я его.

- Нет сейчас. Иначе к чему ведётся этот разговор? Ты всё ещё жалеешь этих отступников. Не исключено и то, что тебе жаль и тех, кого пришлось убить самому, - он высказал это спокойно, без тени укора, но я мог почувствовать его эмоции разочарования. - Сколько раз я повторял тебе, что если бы бунтовщики узнали о твоём происхождении, они бы первыми подослали убийц или попытались покончить с тобой ещё в банде. Мне самому в твоём возрасте не раз приходилось сталкиваться с наёмниками разных мастей, пришедшими по мою душу. Благодаря мне ты сейчас всем обеспечен и не знаешь, каково это, жить, когда в твою спину постоянно нацелен чей-то нож. За свою жизнь я приложил немало усилий, чтобы исключить все риски.

- Я это понимаю. И не испытываю никакой жалости. Сейчас я хочу лишь уточнить детали прошедших событий и узнать причину, по которой мне самому пришлось всё выяснять.

- Сын мой, ты всё ещё так привязан к прошлому и к людям, которые когда-то что-то для тебя делали. Но пойми, что они ничем не отличаются от тех, кто работает на тебя сейчас, убивает за твои деньги и умирает за них, и от тех, кто не работает, и от иных, строящих за спиной заговоры. У них у всех есть мотивы и свои интересы. Повстречал бы ты тогда бродягу, клянчащего кусок хлеба, пожалел бы его, а сейчас отдал бы ему кусок пирога. А если не повстречал бы, то прогнал бы его сейчас или прошёл мимо. В мире много людей, и я надеялся, что мне незачем объяснять прописные истины. Но ты снова заставляешь меня повторяться.

- Я не просил нотаций. Я лишь хочу знать, что тогда произошло, - раздражённо повторил я, - и почему мне пришлось копаться в прошлом самостоятельно, вместо того чтобы услышать правду лично от вас.

- Я расскажу тебе всё, и даже покажу наглядно, если захочешь, но при условии, что ты назовёшь мне хоть одну адекватную причину для этого разговора, не считая твоей щенячьей жалости и детской обиды.

Возмущение волной захлестнуло меня, но я тут же подавил эту постыдную реакцию.

- Я не...

- Даже не пытайся скрыть от меня свои эмоции, ещё по меньшей мере двадцать лет тебе этого не удастся, - высказался он своим любимым бесстрастным тоном.

Я всегда считал нечестным раскладом, что отец может прочесть меня, как открытую книгу, но я не способен даже воспользоваться своей силой без его позволения. Ко всему прочему мне приходится совершать массу ухищрений, чтобы отгородить от него хотя бы часть своей личности.

- Ну хорошо. Причина в том, что мне хотелось бы выстраивать отношения, основанные на доверии, но как я могу полагаться на вас, если не знаю ваши мотивы? Зачем вы скрыли от меня столь важную информацию, то есть вы до сих пор считаете, что я не готов узнать правду? Ненавижу, когда меня держат за дурака, - сказал я, сделав акцент на последнем слове и высвободив часть своего гнева. Пусть почувствует, что я больше не намерен находится в позиции глупого щенка.

Его глаза блеснули холодной синевой, и я ощутил лёгкое давление силы.

- А разве готов? Твоё эмоциональное состояние не сбалансированно, с самого порога от тебя несёт жалкими сантиментами. Ты всё ещё идёшь на поводу у своих эмоций. Если бы время пришло, я бы не выслушивал эти нелепые вопросы и обвинения, - он махнул кистью, и, чуть прикрыв веки, провёл средним пальцем между бровями. Я знал значение этого жеста. Сейчас решается дальнейшее направление нашего разговора. Кажется, сегодняшняя встреча закончится для меня провалом. Я не мог этого допустить.

- Вы просили меня назвать причину, по которой я имею право получить нужные мне сведения, и я сделал это. Что же касается моего эмоционального состояния, я вполне способен себя контролировать. По крайней мере я над этим работаю.

Выдыхая, я постарался успокоиться и взглянуть на ситуацию более отстранённо. Никаких обид, злости, ненависти и уж тем более жалости. Всё, что происходило тогда, не должно меня волновать. Прошли годы, я из прошлого и настоящий я - это два разных человека. Глупый наивный мальчишка исчез вместе с его старым нелепым именем. Сейчас я лишь хочу расставить все точки над и, навести порядок и больше никогда к этому не возвращаться.

Когда я окончательно успокоился, перевёл взгляд с пустой тарелки на сидящего напротив в ожидании человека и, потянувшись к его разуму, снова спросил:

- Так что же случилось на самом деле четыре года назад?

***

Тёмная маленькая комната, каменные стены тонут в полумраке, сводчатый потолок, свет идёт от керосиновой лампы у письменного стола, окна занавешены бордовым шторами, где-то в углу за портьерами прячется кровать. На полу раскинут ковёр с вышитыми золотыми нитями колесницами, восточные мотивы, в центре которого лежат два пленника, связанные по рукам и ногам, какие-то оборванцы, дети из трущоб.

Я тот час узнал и комнату и детей. Братья Алексы, ещё живые. С высоты роста отца они кажутся ещё меньше, чем я их запомнил, совсем малыши, тощие костлявые тела, обмотанные грязными рваными тряпками. Когда-то я и сам выглядел не лучше. Лица, опухшие от побоев, в глазах старшего брата ненависть, а младшего страх. Я понял это не только визуально, отец легко мог прочитать их эмоции, а так как я сейчас просматривал его воспоминания, то всё, что чувствовал, видел и думал он, мог ощутить и я с его позволения, конечно же. Главное, не утонуть в "памяти", не сливаться с хозяином воспоминаний, иначе можно запросто потерять себя. Столь грубых ошибок я больше не совершал.

Рядом с пленниками стоял ещё один мальчишка. Тёмные кудрявые волосы, на челе обруч из обсидиана, ярко-синие глаза пустышки смотрят с затаённым трепетом, алый камзол утягивает щуплую фигуру, малиновый бархатный плащ, перекинутый через плечо, смотрится на ребёнке нелепо.

Это мой неудавшийся братец, жалкая фальшивка. Подумать только, когда-то я его ненавидел. Но вернёмся к сцене их разговора.

- Отец! - мальчишка преклонил колено. - Я позвал вас, чтобы сообщить, что выполнил ваш приказ. Стража схватила двоих подстрекателей, - он указал на пленников, - осталось только убить их.

- И почему они ещё живы? - был задан закономерный вопрос.

- Я хотел, чтобы вы лично убедились, что преступники схвачены.

- Преступники? - он снова обратил внимание на двоицу на полу. Алекс младший обнимал старшего и немного дрожал. - Я вижу перед собой лишь двух сопляков из подворотни. Не трать моё время, - раздражённо ответил он, разворачиваясь к выходу.

- Нет! Отец, они точно члены банды бунтовщиков, клянусь! - выкрикнул вскочивший на ноги мальчишка, и вместе с криком на нас выплеснулись его смятение и страх .

"Идиот, пора ему преподать несколько уроков".

- Что ж, хорошо, тогда ты должен ответить за свои слова. Если они состоят в банде, что ты планируешь с ними делать?

- Казнить их, как вы и приказали! - радостно откликнулся он, увидев, что отец решил задержаться.

- Прекрасно, а как быть с оставшимися заговорщиками? Ты же не думал, что эти двое единственные члены банды?

Мальчик радостно улыбнулся, поняв, что знает нужный ответ.

- Сколько бы не было этих негодяев, они все будут пойманы и отданы в руки правосудию, - он снова поклонился. - Отец?

Я почувствовал, что его, как и меня раздражает глупость и наивность моего никчёмного сводного братца, также как и его слепое раболепие.

- Значит, мой приказ будет выполнен?

- Да отец! - ещё один поклон.

- Что ж, твоя верность короне похвальна.

Я ощутил удовлетворение от предвкушения предстоящих событий.

- Благодарю отец, - и третий поклон.

Бедняга, гнёт спину, даже не понимая, к чему идёт их разговор.

- Тогда вынимай меч, - был отдан новый приказ.

Дурак с готовностью сделал это, сталь зазвенела. Тот самый меч с обсыпанной рубинами рукоятью, которым вскоре он будет зарезан мной.

- Убей этих преступников, - отец указал на братьев. Алекс младший заплакал, старший обнял его так крепко, как позволяли сковавшие их путы.

Мальчишка непонимающе уставился на пленников, потом боязливо перевёл взгляд на нас.

- Но… - робко начал он, - разве их не должны отдать палачам?

- Сегодня ты выступишь в этой роли.

- Но... Я же… - замялся он.

- Довольно! Выполняй приказ, - жёстко высказался отец, наблюдая за метаниями не ожидавшего такого поворота событий ребёнка.

- Я, я… - его руки задрожали, как и голос.

- Чего ты ждёшь, подними меч и убей их! - выкрикнул Главнокомандующий.

- Не убивайте нас! - внезапно воскликнул один из пленников, заливаясь слезами. - Умоляю! Господа! Не убивайте! - смельчаком оказался младший Алекс, захлёбываясь рыданиями, старший тоже не остался в стороне:

- Убейте только меня, но не трогайте моего брата. Это я его втянул в банду. Это всё я! Убейте только меня! - он сам чуть не плакал, но крепился, загораживая спиной младшего.

Мой братец опустил меч, я чувствовал, что и у него подкатывают к горлу слёзы.

- Я... Я так не могу, - выдавил из себя он.

- Не можешь, или не хочешь? - упорствовал отец. Мальчишка лишь молча мотал головой, пытаясь отвернуться, и я почувствовал его нарастающий страх.

- Ты заверил меня, что выполнишь любой мой приказ. Преступники должны быть казнены, так сделай это!

- Но... Но они же ещё… - он пытался подобрать слова.

- Сосунки, едва вылезшие из пелёнок? Ты уверял меня несколько минут назад, что поймал членов банды. Ты поклялся мне в этом. Или солгал?

Я почувствовал, как он давит на загнанного в угол мальчишку. С одной стороны, я не испытывал ни капли жалости к нему, с другой стороны, смотреть на это действо становилось всё невыносимее.

- Нет! Нет, - он упал на колени. - Они действительно члены банды, поэтому их нужно отправить на суд, а потом казнить на площади в назидание остальным, - тараторил он, придумывая всё новые причины отказаться от выполнения воли отца.

- Считай, что суд уже состоялся. Я приговариваю их к смерти и хочу, чтобы ты собственноручно привёл приговор в исполнение!

- Но, отец… - он схватился за полу плаща, прижимаясь лбом к ноге. - Почему именно я?

На фоне всё ещё слышались рыдания пленников. Сквозь них я едва смог разобрать бормотания братца. Сейчас он дрожал почти так же, как схваченная им двоица, и слёзы, полившиеся из его глаз, закапали по чёрной коже сапог.

- С меня хватит! - грозно рявкнул Главнокомандующий и, подняв мальчишку за ворот, хлестнул его по лицу.

- Прекрати скулёж! Не можешь справиться с элементарным делом. Пленники уже схвачены и не оказывают никакого сопротивления. Позорище!

Он подтащил его к Алексам и бросил рядом. Судя по всему, эмоциональное состояние бедняги ничем не отличалось от тех двоих.

- Возьми свой меч и убей их! - бросил он вдогонку оружие, которое тот выронил во время уговоров. - Никогда не вынимай меча, если не планируешь им воспользоваться. Сколько раз я тебе это повторял?

Всхлипывающий мальчик дрожащей рукой взялся за рукоять. Алекс младший завопил ещё сильнее.

- Умоляю! Смилуйся, Господин, умоляю!

- Убейте лучше меня! Не трогайте брата! - тут же выкрикнул старший.

Отец подошёл к пленникам. Я не почувствовал в его душе ни тени сомнения.

- Возможно, тебе нужно показать, как это делается, сын мой?

От этих слов я мысленно дёрнулся в отвращении. Подумать только, он обращался к этому ублюдку так же, как и ко мне. А я всё это время надеялся, что заслуживаю большего уважения.

Он резко выдернул меч из ножен и перерезал горло Алексу младшему. Кровь хлынула потоком из раны, а рыдания прекратились.

- Нет! - завопил старший, обнимая брата. - За что!!! За что!!!

Я так же, как и мой отец, ощутил волну ненависти и скорби, хлынувшую от убитого горем ребёнка, а дрожащий в испуге братец, весь обрызганный кровью, в шоке уставился на труп первого пленника.

- Ненавижу! Вас всех надо убить! - Алекс, каким-то образом выпутавшись из верёвок, прыгнул на неудавшегося палача, выдирая из его ослабевших пальцев меч. - Наш босс отомстит вам! Он всех здесь прикончит! За ....!

И с этими словами он с криком ярости занёс оружие над темноволосой головой замершего в оцепенении юного лорда.

Как только Алекс выкрикнул моё имя, в памяти что-то всколыхнулось. Я вспомнил, как нашёл двух малышей, умирающих от голода и холода у помойной ямы, и как ребята по очереди выхаживали их, как дежурили у их кроватей, как собирали деньги на лекарства, как отдавали последние крохи еды. Я сам предложил им присоединиться к нам, когда мальчики были достаточно здоровы, чтобы уйти. Я мог бы отдать их в приют, но поклялся, что о них позаботятся. Я сказал, что мы никогда их не бросим и никому не отдадим, что они уже стали частью нашего братства. Эти воспоминания пронзили меня, как иглой. Они словно лежали где-то там, в глубине души поблёкшие, обсыпанные пеплом и залитые кровью прошедших лет, а теперь вышли наружу. И старые раны открылись, а эмоции, давно забытые где-то на задворках сознания, захлестнули меня.

Смотреть в распахнутые опустевшие глаза Алекса младшего и бросившегося в исступлении на защиту своей жизни во имя меня самого и мести за убитого брата Алекса старшего было невыносимо. Тем более, когда я знал практически со стопроцентной вероятностью, что произойдёт дальше. Я резко дёрнулся, всем своим существом желая прервать контакт с воспоминаниями отца. Я больше не мог вынести этого зрелища.

"Нет, ты посмотришь всё до конца! - мысленно пригвоздил меня к месту он. - Даже не смей отгораживаться."

И я увидел, как он заносит меч над шеей второго пленника, как льётся кровь, пропитывая золотые нити ковра, как с криком ужаса отмирает мой нерадивый братец.

- А!!! - закричал он, отползая к стене.

- Именно этого я хотел от тебя добиться. А ты даже не дёрнулся во время нападения. Полсекунды, и ты бы лежал на месте преступника, никчёмный идиот. Полное разочарование.

Отец подошёл к замершему в испуге мальчику и вытер меч об малиновую ткань его нелепого плаща.

- Ты ослушался моего приказа и будешь наказан. Никакого обучения в академии. Отправишься в ссылку к дальневосточному берегу. Посмотрим, чему тебя научат местные дикари.

С этими словами он развернулся, направляясь прочь из комнаты, но тут неверный сын снова подал голос.

- Нет, нет, отец! Умоляю! Я, я всё сделаю, я докажу вам! - он всхлипывая пополз к пленникам и, схватив свой валяющийся в крови меч, стал втыкать его в их бездыханные тела. Он кромсал их лица, руки, ноги, животы, пока они не превратились в кровавое месиво. Скорее всего, он даже не видел, что делает, его взор застилали бегущие из глаз слёзы, зато всё прекрасно видел я и, если бы обладал телом, то меня бы вытошнило, как в тот раз, когда я совершил своё первое убийство.

За окном раздался крик ужаса. Меч замер, оба присутствующих повернулись в сторону звука. Я увидел мелькнувшую за решёткой физиономию знакомого мальчишки, одного из разведчиков в нашей банде. Я помнил, что потом он вернётся в наш лагерь и сообщит о жестокой расправе над братьями, и это станет толчком к моей будущей мести.

- Лазутчик. Твоё второе задание будет найти его и схватить остальных преступников. Не подведи меня в этот раз. Ссылка пока отменяется, на время, - холодно сказал отец и, наконец, покинул треклятое помещение, приказав слугам прибраться.

***

Меня выкинуло из воспоминаний, как рыбу из пруда. Если бы я мог, то хватал бы ртом воздух в надежде на выживание.

Убийца расслабленно откинулся в кресле и спокойным голосом произнёс:

- Доволен? Пока хватит на сегодня.

Я не мог сдержать крик бессильной ярости. Да, я всё ещё чувствовал прилив гнева, как и тогда, четыре года назад, когда я узнал о гибели самых младших членов отряда.

- Возьми себя в руки, - раздражённо добавил он, принимаясь за еду. -Ты уверял меня, что справишься со своими эмоциями.

Я схватил нож и сжал его до хруста в суставах. Мне хотелось вонзить его в горло сидящего напротив садиста. Но вместо этого я резким взмахом отсёк шею курице.

- Судя по всему, нам предстоит ещё много работы. На следующей неделе встретимся в семь после воскресного ужина у входа в казематы. Пришло время провести несколько дополнительных уроков и заодно освежить твою память.

Думаю, не стоит говорить, что в тот вечер я не смог проглотить ни кусочка.