Таверна беса

Глава 1. Катехизис тёмного крыла

Запомни.

Ты слышишь? У тебя есть только три заповеди ( и то ты им следовать не обязан):

Ненавидь

Люби

Делай что хочешь

Всё остальное делать не обязательно. Впрочем, ничего такого, что ты сам бы не смог придумать. Не ставь себе запретов, но живи в соответствии с моралью. С той, которая позволит тебе быть таким, чтобы не попасться мне. Так уж вышло, что я не терплю наглых, а твоя сила, это моя сила. Если ты будешь наглеть, то я найду и убью тебя. А так ты почти бессмертен. Не наглей. Правда.

Скорее всего, поначалу будет здорово лучше, зато потом невыносимо легко. А после ты привыкнешь. Или сойдёшь с ума. Хотя в нашем случае это почти синонимы. Старайся ненавидеть всех. так проще. Но если ты кому-то сказал, что любишь, можешь ругаться, сколько душе влезет, но ненавидеть такого человека ты не имеешь права. А если тебе ответили любовью в ответ, то свято защищай такого человека. Тогда ты станешь ещё сильнее.

Остальных убивай. Это легко. Всё равно некоторые потом вернутся, чтобы отомстить. Или за них отомстят другие.

Наслаждайся спокойствием. Оно и для смертных редкость. Не стоит уж слишком сильно впадать в тёмные аспекты. Они даруют большую силу, но ей сложно управлять. Лучше развивай светлый аспект. Да, это дьявольски сложно, но зато потом ты будешь неуязвим. Ты слышишь? Не-у-яз-вим. Запомни это. И ещё. Убивай. Делай это почаще. Все вокруг, в общем-то, подонки. Поводов для убийства много. И не беспокойся. Я дарую тебе право убивать. Поверь, я убил стольких, что имею право даровать тебе это право. Правда старайся среди кучи дерьма распознать свою истинную любовь. Её можно просто избить до полусмерти. Или убить, а потом воскресить, ибо и это ты со временем сумеешь сделать.

Выбери себе звучное имя… Хотя нет. Это бесполезно. Имя, которое ты себе выбрал сам, приедается за день, максимум за век. Старайся помнить о корнях и пользоваться именем, которое дали тебе родители. Даже, если и их ты тоже убил.

И последнее. Возможно, ты когда-нибудь совсем свихнёшься, и будешь убивать всех подряд, а потом сильно-сильно об этом жалеть. Что ж поделать, таково наше маленькое проклятие. Тебя могут взбесить слова. «Зубастый», «коли так», «косуха»… И нечто в таком духе. Сразу убей того, кто говорит такое слово. Иначе будет хуже.

Астариэль, первый Тёмный Ангел.

Глава 2. Пусто

Пусто.

Азраэль в который раз посмотрел вдаль, оглянувшись по своему обыкновению, через плечо. Холодный зимний ветер дал ему в лицо, а длинные седые волосы полоснули по глазам. Покрепче сжав лямку рюкзака, Аз поспешил домой. В такую погоду о полёте нечего было и думать, а зима становилась всё холоднее и холоднее. Зима в Уинтерфелле, это не время года. Это состояние. Она всегда может нагрянуть внезапно. Только вчера может светить звезда, обжигая тебя своей теплотой, а завтра уже может выпасть снег. Снег, снег, снег. Холодно. Азраэль посжимал ладони, но от этого не стало особо теплее. Тогда он потянулся в карман за перчатками. Он экономил, не желая, чтобы и без того дешёвые перчатки из собачьей кожи, порвались от слишком частого использования. Родители ведь тогда не скоро купят ему новые.

Пройдя по заметённой бураном улице, Аз свернул у фонаря направо и очутился на крыльце своего дома. Точнее, его семье принадлежал не целый дом, как почти всем жителям Уинтерфелла, а только одна квартирка в старом трёхэтажном домике, построенном невесть когда. Аз судорожно позвонил в дверь, торопливо вдавливая в углубление замёрзший на морозе звонок. О магическом звонке и думать было нечего. Дорого, да и совсем почти бесполезно. В Боярышнике, районе для нищих, спальном и одновременно бандитском, такой звонок бы свистнули уже на второй день. Ему открыла мать. Не то, чтобы они были на ножах, но никогда их отношения нельзя было назвать семейными. Лишь в особо тяжёлые моменты Азраэль и его родители могли представлять собой единое целое. Все бесы так умеют. И тогда горе любому, кто будет им противостоять. Но такие случаи – редкость. В основном большинство бесов крайне неприветливы друг с другом. Так было и тут. - Как дела в школе? – У мамы Аза были чёрные волосы и такого же цвета глаза. На вид ей, как всем женщинам рас Первой Крови, было не больше шестнадцати. - Отвратительно… - Прошипел Аз и собрался было подняться на чердак. Но мать отсыпала ему затрещину. - Тебя никто не хвалит. Не кажется, что ты совсем не учишься? - Чёрта с два! – Окрысился Аз. – Зачем вообще нужна эта чёртова школа магии? Я не маг, я не люблю учиться, я не вижу в этом смысла! Не лучше ли вбухивать деньги в что-то более ценное, например в одежду? Хоть будем одеваться, как все…

Снова затрещина. - Не учи мать. Ты не дурак, Аз. И мы с отцом не простим себе, если не дадим тебе возможности нормально развиваться. - Лучше б жрать давали нормально… - Буркнул себе под нос Азраэль и сбежал на чердак от очередного удара.

Заперевшись в тесной маленькой комнатушке, в которой едва-едва хватало место для него и стопки старых газет и журналов, Аз достал складной ножик. Это вещь была действительно его. Его и только его. Он не украл этот нож, как вторую свою пару перчаток, или как две золотые монеты, которые он хранил пуще своего ока, а просто нашёл его. Щёлкнув лезвием, Аз хитро скривил губы в ухмылке. Сняв со стопки верхний журнал, он принялся методично выкалывать глаза всем лицам, изображённым на цветастых печатных страницах, утробно рыча, как дикий загнанный зверь. Он явно испытывал потребность в таком времяпрепровождении, и даже некоторую радость. Лишая глаз эти картонные шаблонные лица, он, как ему казалось, отнимал у них частичку того благополучия, которое у них присутствовало. Красивые наряды, украшения и драгоценности, счастье… Банальное счастье на некрасивых, но холёных лицах. На лицах, которые такого счастья не достойны. Единственное, чего они достойны, так это позорно сгнить в канаве для отходов. А он, Азраэль, сильно постарается, чтобы так оно и произошло. После часа такого рода занятий Азу здорово полегчало.

Вниз Азраэль спустился только к ужину. На нём были истёртые чёрные джинсы, побитые, но кожаные ботинки и свитер с аккуратными заплаточками. Посмотрев на мать исподлобья, Аз принялся есть горячий суп, попеременно водя то одним, то другим крылом в такт играющему радио, что висело в их единственной комнате. - Где отец? – наконец спросил Аз. - Не знаю… - Вздохнула мама. – Он не говорил, что задержится.

Отец Азраэля занимал довольно ответственный пост, который совсем не соотносился с нищенскими условиями его проживания. Он работал начальником службы утилизации. Попросту говоря, главным мусорщиком. Он каждое утро отправлялся либо на одну из четырёх городских свалок, либо в канализацию и проводил там весь день в исследованиях. В какой-то мере он был очень одержимым, но с другой стороны таким забитым и слабохарактерным, что даже семнадцатилетний Азраэль иногда брал верх в спорах или драках с ним. Неизвестно почему мать Азраэля, очень умная и красива, выбрала себе в мужья такого нищего дурака. По крайней мере, аз ну никак не мог этого понять и прости мать за этот выбор. Пусть бы он был не чистокровным бесом, а каким-нибудь полуэльфом, зато хоть жил бы в своём доме. Ну, или по крайней мере, имел свою собственную комнату. « Посмотри на других!» - часто говорила Азу мать – «У них и такого нет, что есть у тебя!». Ну да, как же… Аз почему-то, никогда не хотел равняться на нищих оборванцев или бомжей, просящих подаяния на паперти какого-нибудь храма. Он всегда равнялся на тех, у кого есть всё. На богатых дворян, на мещан, на просто достаточных и обеспеченных. И в упор не понимал, почему одним Боги отсыпали полную чашу с излишком, а другим, таким как он, хрен с маковыми зёрнышками. Хотя… Аз никогда не встречал подобных себе. У него было много знакомых, но ни одного друга. А в минуты общения с товарищами, Аз частенько представлял себе, как он вгоняет нож в их спину. Девушек Аз просто не терпел. «Им всем нужно только одно» - думал Аз – «это деньги. Есть деньги – есть любовь, нет денег, - извини…». Поэтому он всегда предпочитал находиться в одиночестве. Он не особо страшился сумасшествия, так как знал, что его расе это заболевание присуще с изрядной долей вероятности. - Ну почему ты не бросишь его? Не понимаю… - Снова заговорил Азраэль, инстинктивно прикрыв светлую макушку с длинными седыми волосами обеими руками, готовясь защититься от удара. - А ты как можешь такое говорить, м? – Спросила его мать. Она была удивительно сдержана. – Он же твой родной отец. - Волк лесной мне отец… - Пробубнил Аз услышанную им когда-то от деда присказку. - Ты многого ещё не понимаешь… - Мать вздохнула. - Ты нервничаешь? – Аз повёл крыльями, его угольно-чёрные перья блеснули синеватой полоской света от люстры, подвешенной под потолком. - Да… Он задерживается. - Хоть бы он сдох, змей поганый… - Тихо шепнул Азраэль.

Глава 3. Хозяин таверны

Аз лениво растянулся на широком большом диване, больше походившем на трёхспальную кровать. Кристина одарила его улыбчивым проницательным взглядом; её возлюбленный никогда не отличался скромностью. Вернее, когда-то отличался, но с тех пор прошло слишком много времени. Подёрнув ушами, как любой эльф по утрам, Кри обняла тёмного ангела за шею и уткнулась ему в плечо щекой.

- Ты сегодня вставать собираешься?

- Уйди женщина… - Сонно, но очень нежно ответил ей бес.

- Я пошла… - Кри только чуть пошевелилась, как огромное чёрное крыло, молниеносно взметнувшись, тут же обняло её за спину.

- Стой. Не уходи. Побудь со мной.

- А таверна? Умный такой… Пианино само играть не будет…

- Пусть его… - Аз обнял её за талию.

- Надо открывать заведение. Пусти… - Кри поцеловала его пару раз в лицо без разбора того, куда именно угодили её губы. – Ну… Ну любимый…

- Торвальд там, внизу… он откроет…

- О да… Торвальд откроет. И попутно выпьет все наши запасы пива.

- Любимая… Ну рано же ещё… - Аз ворочался, но всё же понимал, что пора вставать.

- Не рано. – Кристина была удивительно домовитой для чистокровной эльфийки и довольно умной.

- Как ты не устаёшь? Я например устаю…

- Я тоже устаю, когда ничего не делаю… - Задумчиво промурлыкали Кристина, но тут же откровенно посмотрела Азраэлю в глаза. – Прости, я не хотела тебя обидеть.

- Ну да… - Аз поднялся, но с трудом, так как Кристина, всё ещё висевшая на его шее обмякла, и ему пришлось подниматься с постели вместе с ней.

- Не придавай этому такого большого значения… Я же люблю тебя. И таким, какой ты есть. Следовательно, я принимаю то, что ты…любишь отдыхать.

- Что я лентяй. И эгоистичный ублюдок.

- Ну…– Она села с ним рядом и стала одевать его, очень заботливо застёгивая пуговицы на жакете. – Не стоит заниматься самобичеванием.

- Женская логика… - Пробубнил Азраэль, крутя на пальце их обручальное кольцо. – Никогда не понимал её.

- М? – Кри посмотрела на него своими большими голубыми глазами.

- Мать мою особенно не понимал… Тогда, когда канализатор на отца напал…Сожрал бы его, вышла бы за другого и жили бы, как люди…

- Вредный ты… - Кри застегнула ему ремешок от джинсов. – Разве так можно? Вот если бы меня похитил йетти, ты бы что, не стал меня спасать?

- Я… - Он тут же обнял её, да так сильно, что у эльфийки чуть не спёрло дыхание. – Ты, это другое…

- Ничего не другое – ответила она. – И вообще. Ты так мало рассказываешь о своих родителях… Давай так. Если мне удастся выбить из тебя рассказ о твоём детстве… То весь вечер я буду играть в таверне только твои любимы песни.

- Все-все? – Переспросил Аз.

- Все-все - заверила его Кристина.

- Даже Сосиска-Пирожочек?

- Даже она… - кивнула Кристина и склонила голову на бок.

- Ну хорошо… - Аз вдруг стал серьёзнее и его лицо постарело лет на сто. Взяв сигарету, он сел на стул напротив Кристины «верхом», как обычно садятся на седло лошади и начал свой рассказ.

Глава 4. Сто граммов победы

Я сколько себя помню, никогда не был с родителями в ладах. Мы даже по-дружески никогда особо не разговаривали… Но в тот день, и ещё пару раз, которые я сейчас не хочу припоминать, между нами всеми было нечто гораздо большее, чем просто семейная общность. Мы были командой, были настоящей Семьёй с большой буквы, нас связывали некие нити… Семейные узы. Я ни за что бы не поверил в эту историю, если бы её про меня рассказывал кто-либо другой. Но сейчас, когда у меня вновь перед глазами проносится эта адская пасть ужасного монстра, я вновь всё вижу точно так, как девять лет назад…

Вечер был уже совсем глубоким, как сугробы, что за день намела пурга. Ёля уже час как не отходила от окна, её здорово тревожило то, что её муж, всегда приходивший домой с работы вовремя, сейчас так здорово опаздывает. Ёля, часто бывшая здорово несдержанной женщиной в силу своей расы и характера, сейчас была очень тихой. Её крылья, загнутые перьями кверху, как у всех бесов, статично висели на спине. Сейчас совсем расслабленные, они напоминали какую-то драпировку, или плащ, наспех наброшенный на спину женщины. Её сын сидел в углу на маленьком аккуратном диванчике с кучей заплаток на старой обивке и писал заклинания в потрёпанную школьную тетрадь. - Похоже, тебе совсем не всё равно, вернётся ли отец? – Подняв глаза, спросил мать Аз. - Угу… - Как-то отмашисто ответила ему Ёля. Она стояла у окна и нервно теребила и покручивала на пальце их с мужем обручальное колечко. Чистое золото. Ах, этот Зак. Наверняка все неприятности из-за кольца! В их районе не стоит выставлять такие дорогие вещи напоказ. А он всегда носил его при себе, на безымянном пальце левой руки. И когда они особенно серьёзно скандалили, то именно кольца, как маленький ступорок, придуманный ими ещё до свадьбы, мирил их в момент. Азраэль часто жалел, что у него нет такого кольца. Или такого ступорка, так как ему часто доставалось от обоих родителей. - Может его орки сожрали? – Бросил Азраэль так спокойно, что Ёлю передёрнуло. – Ты бы и правда забыла его ждать. Я думаю, он и как муж такое же говно, как и отец. Хотя… - Аз сверился с данным текстом заклинания в учебнике и снова продолжил писать. – Это не моё дело. Если вам нравится жить в нищете в собачьей конуре, да ещё и меня терпеть, то флаг вам в руки…

Договорить он не успел. Мать метнулась к нему и он инстинктивно закрыл лицо руками, чтобы защитить от ударов хоть его, чтобы назавтра не было синяков. Но вместо этого мама крепко обняла его. Такого Аз никак не ожидал. - Аз… - Ёля сейчас говорила с ним спокойно и тихо, как того, в детстве, когда он был ещё маленький и даже не умел летать. – Пошли искать папу. Я Чувствую, что с ним что-то не так… Что что-то случилось с ним… нехорошее…

Аз повёл бровью. Может внешне он и никак не подавал виду, но внутри него тоже всё перевертелось. Потерять отца было сейчас едва и не самым скверным делом в его жизни. Наверняка тогда ему придётся пойти работать, ведь мать его – дура. Как бы они с отцом не собачились, она любит его до безумия и никого другого к себе в дом не пустит. Н-да… Жизнь тогда станет совсем уж скверная… - Ну хорошо…мама… - Кивнул ей Аз и отстранившись, добавил – если тебя можно так называть. Ты что же, хочешь пойти в такую темень, в град, снег и пургу, на мороз искать этого придурка? Он наверняка застрял в своей канализации. Ему же эти крысы и плазмоиды много милее нас… - Ты разве не Чувствуешь? – Спросила его Ёля. - Я не охотник, чтоб Чувствовать – насмешливо передразнил он её тон. – И меня никогда не привлекала такая работа…Но этот старый бездельник мне…коммерчески выгоден, он приносит домой деньги, а я слишком ленив, чтобы работать. Пошли – он встал с дивана и нацепил стары плащ поверх свитера – найдём старого дурака.

Отец Азраэля вовсе не был старым. Они с матерью по меркам старших народов были сыну почти ровесниками. Ёле было шестнадцать, когда родился Аз, а Заку двадцать два. Сейчас Закариэль был на пороге сорокалетия, но что-то и правда подсказывало Азу, когда они с матерью заперли дом и пустились по улице бегом, возможно может так случиться, что отец и не отпразднует свой сороковой день рождения. - Лететь надо… - Выдохнул Азраэль, с тоской и немыслимой храбростью в глазах глядя на вьюжное небо. – Иначе так быстро, как надо до катакомб не доберёмся. - Аз… - Ёля не колебалась. Просто она знала, что сын её давно вырос и уже здорово сильнее её, а крылья его крепкие, как парус морского быстроходного судна. Не то, что её собственные. Охотясь на всяких мелких чудовищ и работая охотником, Ёлиэль, как чудо, если и летала раз в месяц. Вдобавок она просто была женщиной. У ангелов, неважно какой расы, женщины всегда слабее. Но она только кивнула сыну, расправляя чёрные, как и её волосы, острые соколиные крылья, с устремлёнными назад маховыми перьями.