Становление героя

Пролог

Черные тучи заволокли все небо. Наша деревня, чье название затерялось в осколках моих воспоминаний, стояла на опушке дремучего леса, древнее, казалось, самого мира. Обитель безопасности и порядка раньше - ныне же оплот отчаяния и страха. Мы не понимали откуда они взялись, не знали в чем мы провинились, что нас решили покарать таким образом.

Призраки и тени взяли деревню в кольцо. Молитвы не помогали, женщины плакали, дети кричали. Ополчение, состоящее всего из 15 мужчин, не внушало чувства безопасности. Надежды не было. Никакой. Я посмотрел на Мириам - мою приемную мать. Даже сейчас, украдкой стирая с лица слезы, она пыталась успокоить дочь. Девочка почти не плакала, а лишь грустно смотрела в пустоту. Она вряд-ли что-то понимала, но чувствовала общую тревогу.

Они прорвались за стену. Ополчение попятилось, пал первый из них. Фермеры, не умеющие сражаться, не могли ничего противопоставить темным сущностям. Мириам подхватила дочь, схватила меня за руку и побежала к церкви. Она, как и другие, верила, что во время великой скорби Боги помогут. Но нас даже не впустили внутрь. Монахи - служители Суэйн, хранители света и добра отказались приютить женщину и детей, страх затмил им глаза, они надеялись, что на священную землю не ступит мрак… Глупцы…

Я обернулся, передо мной открылось не место сражения - бойня. Иссушенные тела, брызги крови и море теней. Ко мне бросился обтянутый скелет, он поднял руку, намереваясь, видимо, разорвать мою плоть. Мириам оттолкнула меня и встала на пути существа. Ее дикий крик и отголоски боли в тускнеющих глазах я не смогу забыть никогда… Лилит - ее дочь и моя названная сестра заплакала и прижалась к телу матери. Скелет посмотрел на нее, в его сгнивших глазах читался голод. ГОЛОД. Желание рвать, кромсать, убивать.

***

- Я не собираюсь более медлить! Мы прибыли сюда уничтожать зло, а не потворствовать ему!

- Изран, успокойся, нам ведь легче будет, если в деревне не останется живых.

- И ты готов взять на себя вину за смерть этих людей? Не пожимай плечами! Я вот точно знаю, что не готов.

- Успокойся. Ты ведь знаешь, что я тебя не пущу.

- Рискни, если не дорожишь жизнью, Леонес. Смерть одного ради жизни большинства. Ты знаешь мой выбор.

***

Мертвец вновь поднял руку, замахиваясь на этот раз на Лилит. Неожиданно на площадь перед храмом ударил столб величественного света, как резко это началось, так и кончилось. На месте света появился высокий лысый человек густой черной бородой. Он держал в своей руке рунный молот. Его губы шевелились. Я видел, как от него исходит неведомая мне сила. Он поднял указал пальцем на скелета и тот вспыхнул и мгновенно обратился в прах. Мужчина развернулся в сторону сгустка теней.

- Я, Изран, паладин великого Ордена Святой Веры, не позволю более злу быть здесь!

Его фигуру окружило пламя огня души, я не представляю откуда знал это, но чувствовал что прав. Мужчина поднял молот и с огромной силой опустил его на землю. От места удара пошли трещины, все задрожало, даже тени пошатнулись перед натиском хранителя света. Он вновь поднял молот и бросился на ближайшего врага. Словно очнувшись от шока сущности пришли в движение и окружили паладина. Изран словно палкой размахивал огромным оружием, прикосновения которого уничтожало теней. Их становилось все больше и больше, но мужчина не сбавлял темп. Он метался с одной стороны площади в другую, не давая взять себя в тиски.

Неожиданно из неба послышался истошный вой. Я не верил своим глазам. С небес, словно из потусторонней грани бытия, спускались грифоны, на чьих спинах восседали воины, в той же экипировке что и Изран. Паладины прибыли. Не достигнув земли, они спрыгнули, грифоны же полетели дальше, разрывая строй теней, призраков и мертвецов своими острыми когтями, затем устремились ввысь - пошли на второй круг.

Паладины встали в кольцо, отправляя во все стороны импульсы энергии, уничтожая все зло на своем пути. Один из них, подбежал ко мне, опустился на колено, скинул шлем. Его волосы, цвета вороньего крыла, свободно опустились ему на плечи. Мальчишка лет шестнадцати.

- Мое имя Тариан, вы как?

- Я... - замешкался я, вспоминая о своих страхах и сомнениях. - Мне... меня зовут Корел.

Тариан улыбнулся, помогая мне почувствовать себя хотя бы немного увереннее, несмотря на гул битвы вокруг. Его яркие глаза искрились от напряжения и решимости.

- Корел, - произнес он с серьезным уважением. - Мы здесь не случайно. Если мы здесь, значит, есть что-то, что пробуждает зло сражаться именно тут. Что бы это могло быть? Почему вы не в безопасном месте.

Я стиснул зубы, борясь с возникшими в душе эмоциями. - Мы не могли попасть в храм, - ответил я, чувствуя, как сердце уходит в пятки. - Монахи не пустили нас. Они поддались страху...

В этот момент Изран, сражавшийся в стороне, подошел к нам. Услышав мой ответ, его лицо омрачилось.

- Страх. - он громко произнес, привлекая внимание своих товарищей. - Страх - это то, что разъедает свет в сердцах даже самых благочестивых. Лишившись света, служители небес потеряли право ходить под благословением нашей богини, Суэйн.

С этими словами Изран поднял свой молот и ударил им о землю, произнося заклинание, которое сплошь проистекало из недр его души. В тот же миг небо над нами разорвалось, и из него вырвался огромный луч света, сверкающий и яркий, словно звезда, упавшая с небес. Луч, словно живое существо, направился прямо на храм, который ранее отверг нас.

Я затаил дыхание, ослепленный этим блеском. Я видел, как свет, охватывающий стены храма, разрывает тьму и очищает его от зла. Могущество и святость этого акта вызывали у меня трепет.

Когда свет окончательно поглотил храм, он вспыхнул, и в одно мгновение раздался оглушительный взрыв. Я закрыл глаза, но сияние было настолько ярким, что его нельзя было ни игнорировать, ни избежать.

Когда луч ослаб, и я открыл глаза, там, где простирался храм, осталась лишь куча обугленных трупов и руины. Обломки камней искрились горестью поверженной святости, и только пыль поднималась в воздух.

- Если они не могут защищать свет, - сказал Изран, его голос твердый и уверенный, раскинулся над просторами битвы, приглушая весь шум, - то мы сами должны стать теми лучами, которые пронзают тьму.

- Подумай о тех, кого ты хочешь защитить. Каждый из нас был в твоем положении. Но именно в такие моменты мы становимся сильнее. Храбрость - это не отсутствие страха, а его преодоление.

Я смотрел на него, полное восхищение и страх боролись в моей душе.

- Но как, Тариан? Как я могу помочь, когда у меня нет навыков?

Он дернул плечом, словно подбадривал меня.

- Каждый вклад важен. Верь в себя, Корел. Если ты сражаешься за добро, даже маленькое действие может изменить ход битвы. Помни, ты не один. Мы вместе.

Вдруг раздался страшный рев, и темные створки, источающие зло, начали приближаться. Тариан поднялся, инстинктивно закрывая меня и Лилит.

Леонес - верховный паладин - переглянулся с Израном, шагнул к нему, и между ними завязался откровенный разговор.

- Изран, - сказал Леонес, приближаясь, - нам нужно поговорить. Это очень важно.

- Я слушаю, - ответил Изран, его голос звучал хрипло, но твёрдо. - О чём речь, верховный паладин?

- Пора забыть былые обиды, - произнёс Леонес, его глаза искрились решимостью. - У нас были разногласия, неприятные моменты. Я знаю, что ты зол на меня за недавние решения.

- Зол? - изран хмыкнул. - Я больше возмущен, чем зол, Леонес. Ты не позволял нам вступить в бой. Все эти жертвы - он махнул рукой в сторону деревни - твоя вина.

- Я понимаю твою боль, - сказал Леонес, покачав головой. - Но это не время для старых обид. Мы должны объединить наши силы, иначе тьма поглотит нас всех. Скажи, на самом деле ты хочешь, чтобы это зло восторжествовало только из-за того, что мы не можем простить друг друга?

Изран тяжело вздохнул. Его взгляд упал на землю, как будто он искал ответы в старом песке.

- Я не говорю о том, чтобы забывать, - Леонес осторожно поклонился, - но нам необходимо двигаться дальше. Люди нуждаются в нас. Если мы будем разъедены старыми обидами, мы просто ослабим наши ряды. Мы должны восстановить это доверие между нами, даже если это сложно.

- И что ты предлагаешь? - Изран с недоверием поднял бровь. - Просто взять и начать с чистого листа?

- Нет, - усмехнулся Леонес, - я предлагаю работать вместе, как братья, как раньше. Да, это будет трудно. Но вместо того чтобы ненавидеть друг друга, давай превратим нашу боль в силу.

Изран медленно кивнул, его лицо смягчилось.

- Возможно, ты прав. Я устал бороться сам с собой так же, как и с врагом.

- Давай объединим наши силы, - предложил Леонес, протянув руку к Израну. - Вместе мы сможем сделать гораздо больше. Пора оставить всё это позади и сосредоточиться на противостоянии настоящему злу, перед которым стоим.

Изран некоторое время смотрел на протянутую руку, затем медленно, но уверенно, сжал её в ответ.

- Хорошо, - сказал он. - Давай забудем о прошлом.

С этими словами они оглядели всех своих товарищей, сражавшихся с нечистью, на меня и Лилит. Хитро ухмыльнувшись, они перехватились руками. Вспыхивает свет, ослепляющий и яркий, как солнечный день, и мгновение, когда два великих воина, Леонес и Изран, сжимают руки, становится вечностью. Из их рукопожатия начинает вытекать блестящий песок, искристый и многогранный. Этот песок, словно магический поток, начинает окутывать освободившихся товарищей, создавая вокруг них некую защитную оболочку.

Глаза воинов наполняются светом, и в этот момент в них отражается единство и решимость. Звуки битвы постепенно затихают, словно мир вокруг них блекнет, уступая место этому новому состоянию. Крики и звуки сражения растворяются, наступает тихая тишина, прерываемая лишь трепетом волшебного света.

Свет, исходящий от песка, становится всё ярче, заполняя всё пространство вокруг, и вскоре нас охватывает полное ощущение невесомости. Я чувствую, как земля уходит из-под ног, как будто мы поднимаемся в воздух. Я оборачиваюсь к Лилит, и вижу, что её глаза тоже мерцают, завороженные этим волшебным зрелищем.

И вот, в один миг, всё меняется. Вокруг нас начинают проноситься обрывки зелёных полей, облаков, и я ощущаю, что нас сильно тянет вперед. Мой дух наполняется лёгкостью, и я не могу не улыбнуться, когда передо мной начинает размываться образ нашего лагеря, где мы все будем в безопасности.

Через мгновение мы оказываемся на земле, и замерзающий свет постепенно стихает. Я, Лилит и паладины оказываемся в сердце их лагеря. С пылающими кострами, дружескими лицами и палатками, заставляющими это место напоминать о доме. Но здесь царит другая атмосфера: надежда и уверенность в том, что мы вместе, ощущение общей борьбы и поддержка друг друга.

Лагерь встретил нас теплом и относительной тишиной. Я попыталась отыскать взглядом своих спасителей, но вокруг лишь рассеянные огоньки факелов и тени друзей, которые еще недавно сражались на поле боя. Лилит крепко сжала мою руку, её лицо отражало боль и тревогу.

- Отец! Отец! - голос Тариана, полный ярости и отчаяния, пронзил тишину, словно острое лезвие. Я обернулась и увидел, как он отчаянно ищет Израна, его лицо искажено страхом и беспомощностью.

В этот миг он заметил меня, его глаза пересеклись с моими. Сквозь ряды людей он пробирался ко мне, сжимая рукоять своего оружия так сильно, что пальцы побелели. Я ощутил, как он с трудом поднимается, и его шаги становились всё медленнее. Устало опустившись на траву рядом со мной, он издал глубокий вздох, как будто сбрасывал с себя тяжесть мира.

- Как ты? - спрашивает он, смотря на меня с искренним беспокойством. Его голос звучит так, будто он пытается поймать миг, чтобы остановить время, но я лишь качаю головой, не в силах ответить.

Из глубины своей души я чувствую, что камень падения на дно, тьма, как густая пелена, начинает окутывать моё восприятие. Её холодное прикосновение проникает в меня, вызывая беспокойство; глаза Тариана ускользают в тень, и я осознаю, как теряю связь с реальностью.

- Корел! - вдруг восклицает он, зная, что помощи не хватает. - Врач! Есть кто-нибудь!?

Я слышу, как он зовет, но его слова затихают, размываются, словно смытые водой. Вокруг меня всё становится странным и неясным. Надежда и страх смешиваются, а мой взор медленно уходит к Лилит.

Я ловлю её взгляд, и в этот момент время замирает. Он полон тревоги, слезы медленно катятся по её щекам, отражая ужас, что живёт в её душе. Я не могу сдержать дыхание, мой внутренний голос шепчет, что я начинаю терять её, как и всё остальное, что мне дорого. Заплаканные глаза Лилит будто потемнели, и в них я вижу отражение тех же страхов, что и в моём сердце.

Тариан продолжает кричать, теряясь в его собственном вихре волнений, а вокруг воцаряется хаос. Я чувствую, как тьма окончательно охватывает меня, и, словно последний врачебный огонёк, который пытается пробиться сквозь бурю, вспыхивает яркое представление о нашем времени, которое мы провели вместе.

Картинка мрачно исчезает, и я погружаюсь во тьму, как в глубокую, холодную бездну, ощущая, как её жадные объятия закрывают меня от всего мира.

И где-то наверху, среди захваченных теней, Изран и Леонес продолжали сражаться, их свет мерцал, даже когда на них надвигалась тьма…

Глава 1

Я медленно пробуждаюсь, как будто всплываю из глубокого, мутного колодца. В тонкой перетасованной ткани сна, что мне кажется настоящей, зреет ощущение, будто я потерял нить. Что-то не так. Вокруг все размыто – цвета тускнеют, не оставляя ясных границ, а привычные звуки превращаются в абстрактный шум. Я чувствую, как внутри меня нарастает неконтролируемое беспокойство, словно ураган, готовый разворотить все на своем пути.

Мое сердце колотится, ритм стука в груди будто бы перебивает общую тишину. Внутренний голос шепчет мне, что то, что сейчас происходит, не может быть реальным, но в отличие от обычного сна, в котором я могу проснуться, я вдруг осознаю, что нахожусь здесь по какой-то причине. Небольшой испуг сжимает меня, и я осознаю: я не просто застрял в сновидении. Я во сне, и это знание приносит с собой холодное прикосновение ужасной неопределенности.

Как я сюда попал? Остатки воспоминаний, смутные и непрочные, всплывают в разум, словно разбросанные по горизонту облака: лица, места, какие-то слова, которые звучали в воздухе. Но все они ускользают от меня, будто их смывают волны безвременья. Я пытаюсь сосредоточиться, вытянуть образ из этого океана тьмы, но его нет.

Я знаю, что мне нужно выбраться. Каждый инстинкт кричит, что мне нужно понять, как сбежать из этой клетки сознания, прежде чем она поглотит меня окончательно. Но даже в этом беспокойстве я осознаю свою уязвимость. Но впереди мрак, и только одна мысль проскальзывает сквозь эту бездну: чтобы вернуться к реальности, нужно найти ответ на этот вопрос.

Вдруг я почувствовал, что кто-то наблюдает за мной, внутри всё перевернулось. Это ощущение было знакомым, как будто я снова окунулся в ту тревожную тишину, которую не мог выбросить из головы. Я сидел один, прижав колени к груди, сердце колотилось, а понимание своей уязвимости накатывало, словно волна. Мир вокруг терял свою плоть и превращался в нечто зыбкое, вязкое. Я пытался убедить себя, что это всего лишь воображение, но чувство безысходности обвивалось вокруг меня, как тугая струна, готовая оборваться. Каждый раз, когда грудь сжималась от страха, я замечал, как тишина становилась всё громче, как надвигающаяся буря, которую я не мог остановить.

Словно ожившая тень, присутствие парило в воздухе, и от этого было по-настоящему страшно. Я не хотел двигаться: каждый жест мог привлечь внимание, каждый шорох мог разломать эту хрупкую тишину. Не зная, кто или что стоит за этой завесой, я чувствовал, как страх проникает в меня, проедая мою волю и забирая уверенность.

Хотелось закричать, разорвать эту тишину, но голос замирал на языке, сметая все новые попытки. Сидя в этой тьме, я пытался ассоциировать страх с чем-то знакомым, но единственное, что приходило на ум, – это ощущение полной беспомощности, которое я не мог игнорировать. Я оставался неподвижным, как мишень в этом невидимом поединке, не зная, когда и каким образом откроются карты.

Я закрыл глаза, ожидая, что тишина утихомирит меня, но вместо этого в воздухе зазвучали странные обрывки слов. Сначала это были еле различимые шёпоты, накладывающиеся друг на друга, растекаясь в пространстве, как струи дыма. Я вслушался, чувствуя, как каждый звук проникает в моё сознание, разъедая его на части.

«Жизнь - лишь тень», - говорил голос. «Смерть - лишь новый вздох», - перебил его тот же голос, но звучавший уже с нотками безумия. «Что такое свет без тьмы? Что такое вечное без тленного?» Я знал, что это слова безумца, разговаривающего самого с собой, но они были настолько завораживающими и тревожными, что оказались магнетическими.

«Мы все лишь путники во мгле…». Голос словно плыл в воздухе, натягивая невидимую нить между мной и своей безумной сутью. Я пытался разобраться в значении этих слов, но они ускользали от меня, как вода сквозь пальцы. «Свет - это ложь, тьма - истина», - шёпот становился всё настойчивее, и в нём чувствовалась глухая боль, которую я не мог игнорировать.

Я не понимал, кто был этим голосом. Возможно, это был голос неудавшихся мечтаний, страха, превратившегося в слово, или же самоотвращение, рождённое из пустоты. Каждый обрывок фразы стирал границы между реальностью и безумием, погружая меня в состояние, где смыслы рассыпались, как песок в часах.

«Всё, что мы знаем - лишь тлен… Все, кого мы знаем лишь прах.», - продолжал он, а я, вслушиваясь, понимал, что это не просто разговор. Это был крик заблудшей души, искушённой темой вечности, и я стал свидетелем этого безумного спектакля, не имея возможности вырваться из сцепляющих уз движения слов. Я был одновременно пленником и наблюдателем этого бесконечного диалога.

Голос постепенно утихал, уходя в тишину, но слова становились всё более непонятными и бессмысленными. Логика и рассудок, казавшиеся ранее так сильными, теперь разрушались под напором безумия. Я чувствовал, как это существо осознает, что я его слышу, и это знание пронзало меня тонким, но острым холодком.

Страх сковывал меня, но я не мог отвести взгляд от той темноты, откуда исходили эти странные шёпоты. В тени, среди бескрайних мрачных просторов, я заметил нечто - неясное, расплывчатое, будто слияние теней, из которых некогда могли бы возникнуть бесформенные кошмары. Оно двигалось, и я ощутил, как ко мне подбирается нечто ужасающее.

Я ощутил, как тень приблизилась, шёпот снова наполнил пространство. "Свет - это обман, ты знаешь? Мы все заточены в своих иллюзиях!" - раздался голос.

"Смерть? О, она только начало! Мгновения, зарытые во тьме, взывают к тебе. Ты не сбежишь от этого!" - он смеялся, будто у него были глаза, заглядывающие в мою душу.

"Жизнь, она - лишь игра, знаешь? Куклы на нитках судьбы! Мы танцуем, пока тень смеётся", - звучали его слова, губительно тёплые и одновременно холодные.

"Ты слышал их? Они кричат из бездны! И ты не должен их бояться!". Шёпот пересекал границы реальности, как будто заполняя меня. "Все эти жизни - твои отражения, они жаждут признания!"

"Вечное самозабвение! Ты искал смысл там, где его нет! Ты - лишь слезы на лице времени!", - словно мимоходом пронзали меня его слова.

"Смех! О, как это забавно! Ты смотришь в бездну, а бездна смотрит в тебя!" - он шептал всё быстрее, этот голос всё громче.

"Не стоит бояться! Это зло? Да нет, это просто реальность! Мы все - тени своих желаний! Разве ты не хочешь узнать истину?!"

И затем, в последний миг, произошло что-то необратимое: "Ты - это кто?!" - с громким криком тень разорвала пространство между нами. Я замер - ни убежать, ни хотя бы прикрыться руками в этот момент не было возможно. Она мчалась на меня, вихрем превращая мрак в непроглядную тьму, подбираясь всё ближе, с хладнокровием охотника. В тот момент, когда она коснулась меня, холод пробрался до самых костей - мерзкое чувство будто окутало меня, и я не знал, куда деваться.

Затем, как будто пронзая меня, это существо прошло сквозь мою сущность и душу, и в миг я оказался в необъятной бездне воспоминаний. Обрывки чужих жизней заполнили мою голову. Я увидел моменты радости и страха, любви и ненависти - мгновения, которых переживали разные судьбы. Очертания лиц промелькнули, как световые вспышки, оставляя за собой глухой след, эхом отзывающийся в моей голове.

Я понимал, что это были жизни, которые никогда не были моими, души, что брали своё время и пространство, заполнив меня горем, пытками, надеждами - всем тем, что они пережили, но не смогли оставить в этом мире. Я, словно неживой сосуд, впитывал их страдания и радости, переживая за них, но не имея возможности выйти за пределы своей сущности. Я был вновь связан с тёмной тенью, с этим безумным голосом, который теперь, казалось, стал частью меня.

Издалека вновь раздался голос тени, его восторженное звучание проникло в моё сознание. "Ты! Ты первый, кто не сошел с ума после открытия истины!" - смех его звучал как ледяные иглы, проникающие в самые глубокие небеса моей души. "Энокс вернётся, его час скоро настанет!" - слова кружились вокруг меня, как метель в зимнюю ночь. "Истинный свет придёт в людской мир! И ты - будешь его проводником, его смыслом, его душой!"

Я был ошеломлён. Эти слова омывали меня, но не приносили покоя. Вдруг, в этом мрачном хаосе, я заметил знакомый силуэт. Это была моя приемная мать, Мириам. Она стояла вдалеке, её голос звал меня: "Сын мой, иди ко мне!"

Слёзы хлынули из моих глаз. Я поднялся, протянув к ней руки, пытаясь преодолеть преграды, которые, казалось, сгущались вокруг. Я стремился к ней, каждый шаг был освобождением от безумства, но вдруг образ Мириам исказился. Безумная улыбка расползалась по её лицу, излучая ужас, который накрыл меня с головой.

Её тело трансформировалось, расплываясь в блеклые очертания, превращаясь в нечто бесформенное и ужасающие. Оно выглядело как ослепительно черное облако, искажая и поглощая любую надежду, что зародилась во мне. Этот образ был полон ненависти и пустоты, и на фоне его омерзительной сущности мои мечты о спасении стремительно таяли.

Я остановился, осознавая, что это не Мириам, а нечто, что подменяло её образ, мечтая разрушить всё, что я любил. "Тебе не сбежать!" - раздался голос тени. "Ты только что открыл двери в мир, где надежды бесполезны! Ты будешь моим, и вместе мы сотрём грани твоего существования!"

Я почувствовал, как холод пробирает до костей, втягивая меня в бездну отчаяния. Всевозможные воспоминания о любви и тепле, которые когда-либо наполняли моё сердце, погружались в тьму. Я поворачиваюсь спиной, истерически бросаясь в темноту, не смея обернуться. Смех, полный безумия, раздавался за спиной, словно хохот самого кошмара, который вонзался в моё сознание, заставляя сердце колотиться в бешеном ритме. Я бежал, не глядя назад, надеясь, что всё это - просто кошмар, и сейчас я проснусь.

Но вдруг, теряя контроль, я подворачиваю ногу и падаю. Боль пронзила меня, и я почувствовал, как сбивчиво замирает время. Я слышал его приближение - оно почти настигло меня. Я обернулся, и чувство ужаса, наполняющее меня, стало невыносимым. На грани отчаяния, я отвернулся, ожидая тьму.

Но в тот миг, когда казалось, что окончательный конец близок, я заметил его - кусок света. Он выглядел материальным, ярким, словно солнечный луч, пробивающийся сквозь густую пелену кошмара. Я не мог поверить своим глазам, но он был так же реален, как и я.

Я не раздумывая, протянул к нему руку, чувствуя тепло, исходящее от этого света, но я был слишком далеко, отчаяние проникло в мою душу. Я закрыл глаза, испытывая слияние страха и неконтролируемого ожидания.

"Ты не спасёшься!" - раздался за спиной тот противный смех, но на этот раз он был искажен, словно бы тьма истекала под давлением.

Первая тень, кажется, появилась из самой глубины мрака. Она врезалась в ту, что принимала образ Мириам, и её хохот эхом разносился по бескрайним просторам безумия. "Энокс решил вернуться!" - произнесла она с дерзким весельем, и в её голосе звучала непреложность. "Суэйн, ты не сможешь ему помешать в этот раз!"

Я поднялся, несмотря на боль, и, пошатываясь, поковылял к свету, который всё ещё манил меня, словно спасительное море. Краем глаза я заметил, как вторая тень, ползущая из тьмы, вытягивала свои щупальца, стремясь схватить меня, но первая тень преградила ей путь.

Её хохот бушевал в воздухе, как могучая буря, и я ощущал, как тьма крепко борется сама с собой, не давая мне упасть. ЛжеМириам бросала тень, слышался треск, словно сами миры сотрясались от их стычки.

Я в последний раз оглянулся на свою преследовательницу, но не позволяя страху завладеть мной, вновь направил свои шаги к свету. Я достигал его, и мои пальцы, почти касаясь его, ощущали тепло, уют и надежду, так отличную от всего, что доводилось мне пережить.

Забравшись в свет, я вцепился в него, зная, что за спиной слышится лишь скрежет и хохот. В тот момент, когда я дотрагивался до этого света, весь мрак вокруг начал рассеиваться, и я понимал, что теперь он стал моей опорой. С каждым вдохом я чувствовал, как тьма ослабевает, как будто сама жизнь возвращалась в меня. В этом светлом пространстве страх терял свою силу, и я ощутил, что уже не одинок.

Я резко проснулся со вскриком, сердце колотилось, как будто его пытались вырвать из груди. Вокруг всё кружилось, и первые осознания захлестнули меня: реальность? Или это продолжение того кошмара? Глубокий вдох, не смог прояснить ситуацию и успокоить дрожащие руки. Сложно было понять, где я находился. Темнота постепенно рассеивалась, и в пространстве начали вырисовываться знакомые очертания. Шум людей доносился откуда-то издалека, а подушка, которая со всей силы притягивала меня в объятия сна, казалась невероятно мягкой.

Фокусируя взгляд на пятне возле себя, я увидел её - Лилит. Она сидела на краю лежанки, её глаза были заплаканы, а лицо выражало беспокойство. Мои мысли замедлились, и я понял, что это не сон. Я не мог сдерживать переполнявшие меня эмоции.

"Лилит…" - вырвалось у меня, и, обращая внимание на её испуганный вид, я почувствовал, что до меня наконец дошло - я был в безопасности. Сейчас я в реальном мире, и этот ужас остался позади. Я не мог найти слов, чтобы объяснить, как сильно меня потрясло всё, что я видел. Глубокая тьма и смысл, который разбирался до мелочей, всё ещё было сложно осознать. Но замечая, как Лилит украдкой вытирает слёзы, я начал успокаиваться.

"Это было так… страшно," - наконец сказал я, грубо выражая свои чувства. "Я думал, что не смогу выбраться..."

Она поддержала меня, помогая мне подняться. Тут к нам подошёл Тариан, его лицо было непривычно серьёзным и задумчивым. Он словно пытался собраться с мыслями, чтобы изложить мне то, что хотел сказать. Я заметил его напряжённые черты, и сердце моё снова забилось учащённо.

Тариан сделал глубокий вдох и проговорил: "С момента, как вас забрали, прошло уже больше восьми часов. Примерно столько времени ты были в отключке. Но, кажется, это не всё…"

Он обернулся, как будто настроившись на что-то, что нарушало атмосферу неподвижности.

- Из деревни доносятся эмоции и всплески силы, которые не принадлежат ни моему отцу, Израну, ни Леонесу. Это нечто злое - тьма, которая, кажется, наслала тени на твой дом. Я чувствую, что она ещё не ушла...

Слова Тариана были как удар молнии. Я содрогнулся от страха. То, что мне показалось страшным заломом памяти, теперь приняло более осязаемые формы. Это было не просто видение - это реальная угроза, и она подстерегала нас.

Лилит все ещё сидела рядом, её глаза, полные тревоги, блестели в тусклом свете. Я обменялся взглядом с Тарианом, понимая, что нам необходимо действовать.

- Почему сейчас? Что это за тьма? - спросил я, не отрывая взгляда от него.

- Я не знаю, - ответил он с тревожным выражением. - Нам нужно собрать всех, кто остался, и подготовиться. Эта тьма может быть лишь началом...

Тишина повисла в воздухе, и я заметил, как паладин замолкает, его взгляд затуманивается, он смотрит мне за спину. Я в растерянности обернулся и увидел Леонеса - израненного, его тело искажено от боли. Он один, Израна рядом не было.

На мгновение все пространство затихло, словно время замерло. Леонес опирался на обломок посоха, его лицо выражало не только физическую боль, но и глубочайшее горе. Сердце моё снова заколотилось, когда я увидел, что свет его ауры погас.

Тариан рухнул на колени, его щит с громким звоном упал на землю, издавая глухой звук, который резонировал в душах всех нас. Слёзы текли по его лицу, но в то же время он быстро взял себя в руки, будто сражался с невидимым врагом. В его глазах я увидел мощный поток эмоций - страха, горя, уязвимости. Он встал, и его голос стал твердым, полным достоинства. -

Леонес… мой отец,, - произнес он, преодолевая дрожь в голосе. - Скажи мне, с достоинством ли пал мой отец?

В этот момент я ощутил всю тяжесть слов, произнесённых им. Мы все знали, что война с тьмой может забрать не только тела, но и души, превращая тех, кто уходит, в тени себя. Я впился взглядом в Леонеса, надеясь найти ответ на этот резонирующий вопрос.

Леонес, хрипло выдохнув, собрался с силами, несмотря на ранения, которые не оставляли ему покоя.

- Изран пал… но он сражался до конца. Он старался защитить нас. Я… - его голос затих, и он рассеянно посмотрел в сторону. Они были сильнее, чем мы ожидали .

Тариан, не упуская взгляда с Леонеса, невольно задал следующий вопрос.

- Что произошло? Как нам теперь бороться?

Леонес опустил голову, сцепив губы, а затем поднял глаза.

- Мы должны собраться. Мне нужно… - он чуть запнулся, и я почувствовал, что он сражается с тяжелым бременем. - Мы должны остановить то, что начали. Эта сила… она будет угрожать всем.

Леонес неожиданно теряет силы и падает на колени, его посох с глухим звоном ударяется о пол. В тот же момент я заметил странный амулет, свисающий с его шеи. Он искрил ярким красным светом, будто кровь, и был изображён в форме дракона. Сердце моё забилось быстрее - от амулета исходила та же сила, которую я ощущал в своём сне. Это было безумие, ужас, тьма, которые заполнили весь мой внутренний мир.

Не успев подумать об этом, я увидел, как Тариан в панике бросился к Леонесу. Его лицо искажено тревогой. Он подбежал и осторожно поднял его на руки, крепко прижимая к себе. Леонес издавал слабые звуки, его сила покинула тело, и, казалось, он вот-вот оставит этот мир.

- Держись, брат! Сегодня больше никто не умрет под благословением Суэйн! - закричал Тариан, его голос наполнился решимостью, но слёзы всё равно затмили его глаза, когда он нес Леонеса в лазарет. Я остался на месте, не зная, что делать, и всё ещё погружённый в мысли о том, что именно означает этот амулет.

Моё сердце трепетало от тревоги. Я чувствовал, как надвигается угроза, которая может поглотить нас всех. Леонес с амулетом, который мог служить связующим звеном между нами и той ненавистной тьмой, должен был быть защищён, но... что, если это было оружием, используемым против нас?

Я обдумывал слова Леонеса, о том, что мы должны остановить то, что начали. Надо было действовать, не дожидаясь, пока тьма поглотит все вокруг. Я заставил себя тряхнуть головой, чтобы сосредоточиться.

Я последовал за Тарианом в лазарет, сердце колотилось ещё сильнее от тревоги. Нужно было узнать больше об амулете, о причинах его силы и, возможно, попытаться понять, как он влияет на Леонеса. Мы должны были вместе сразиться с этой тьмой, и сил нам не хватит, если мы не объединим усилия. Лилит незримой тенью следовала за мной, не проронив ни слова.

Глава 2

Пять лет… Это время, которое, кажется, пролетело незаметно, но в то же время оставило глубокий след в моей жизни. Некоторые воспоминания яркие и полные эмоций, другие постепенно стираются из памяти, напоминая о том, как быстро всё меняется. Я вспоминаю, как начинал эти пять лет,разбитый и беспомощный, и как мой взгляд на мир претерпел изменения.

Каждый год приносил свои испытания и радости. Первые месяцы были полны страданий и стремления к переменам. Я погружался в новые проекты, встречал интересных людей и учился чему-то новому. Иногда казалось, что трудности, с которыми я сталкиваюсь, непосильные, но каждое испытание помогало мне расти и понимал, что за каждым поворотом может скрываться что-то удивительное.

С течением времени я научился ценить не только успехи, но и неудачи - они сделали меня стойким. Я осознал, как важно уметь останавливаться и оглядываться назад: на друзей, поддержку и те моменты, когда казалось, что весь мир против меня. Каждый раз, когда я переживал трудности, рядом оказывались люди, которые верили в меня и помогали найти выход.

Каждую ночь, когда я закрывал глаза, в меня вновь врывались те же самые образы - тень, расплывшаяся о мраке, громкая и шепчущая, её холодные слова наполняли пустоту. Она была одновременно пугающей и завораживающей. Я помнил, как в первые ночи пытался скрыться от её взглядов, прятался за барьерами своих страхов, но вскоре понял, что, вместо того чтобы избегать её, мне было необходимо вступить в разговор.

Когда она говорила о Эноксе, я ощущал, как мир вокруг меня меняется. Были моменты, когда я сомневался, не сошел ли я с ума, слушая её истории о безумии и разрушении. Тень описывала картины, полные хаоса - как Энокс бродил по разорённым землям, лишённым света, высматривая сломленные души и поглощая их страхи. Я осознавал, что её слова исходили не только из безумия, но и из глубокого страха - страха провести вечность в тени мучений.

Суэйн, богиня света, всегда оставалась загадкой. Я видел её влияние, но не её саму. Когда моменты безумия в разговорах с тенью становились невыносимыми, я искал её: не иначе как попытавшись вызвать её, надеясь, что она явится и положит конец моим страданиям. Но вместо этого меня снова и снова встречала тень с сущностью разрушенных надежд.

Не желая больше быть лишь слушателем, я начал задавать вопросы. Почему Энокс пал? Что привело его к безумству? Почему силы света и тьмы так не совпадают и противостоят друг другу? И тогда тень, с её безумной искренностью, начинала шептать о том, как свет и тьма не всегда были врагами, как между ними существовал непростой баланс, который был нарушен.

С каждым таким разговором я понимал, что сам стал частью этой бесконечной борьбы. В своей жажде знаний и понимания я запустил круг, из которого, казалось, не найти выхода. Сны, которые когда-то пугали меня, теперь были лишь частью моего бытия. Я больше не мог отделить себя от этих историй. Тень и свет, безумие и разум - всё это стало частью меня, и на протяжении пяти лет я научился принимать это в себе.

Размышляя о своих снах и о том, что тень мне открыла, я осознал, насколько важно уметь видеть за пределами привычных представлений о добре и зле. В разговоре с ней я научился мыслить глубже, рассматривать нюансы, которые до этого ускользали от меня. Она, казалось, существовала за пределами этих границ, предоставляя мне уникальную возможность заглянуть в другие миры - миры, о которых никто из паладинов и никогда не говорил.

Тень стала моим проводником в неизведанное, её слова порой смущали меня, но в них ощущалась мудрость, которую не могли привнести своды священных книг. «Тьма - это не овладение злом. Это потерянные мечты, вечные сожаления, которые не нашли своего пути в свет», - говорила она. Идея о том, что в тьме могут скрываться жизненные силы и возможности, поглощала моё понимание.

Тем не менее, на пути ко всему этому пониманию лежали преграды. В окружении паладинов я чувствовал, что если открою свои мысли о тени и своей новой концепции мира, это приведет к серьёзным последствиям. Их вера была настойчивой и непоколебимой, они не могли позволить себе усомниться в том, что свет всегда прав - и тьма, соответственно, всегда виновата. Я боролся с внутренним давлением, которое вынуждало меня оставаться в тени своих собственных мыслей.

Тот роковой день, когда я встретил тень, навсегда изменил меня. Я всё ещё помнил, как она вышла из глубин моего подсознания, когда, казалось, мир вокруг меня рушится. В момент, облегченном ужасом, она поведала мне свою историю и подарила мне лишь частицу своего безумия. Теперь, после долгих размышлений, я понимал, что это безумие помогло мне выжить.

Постепенно я начал формировать свои взгляды, осознавая, что жизнь состоит из множества слоёв, как палитра художника, который смешивает цвета, чтобы создать что-то уникальное. А свет и тьма, как две стороны одной медали, уравновешивают друг друга. Внутри меня зрела борьба: насколько далеко я готов зайти ради понимания? Смогу ли я преодолеть страх осуждения и стыда, если решу поделиться этим новым видением с паладинами?

С каждым сном я запоминал уроки тени - безумные и глубокие. Я всё больше уважал её, восхищался её силами в устраивании хаоса. И в то же время, она научила меня важности поисков истины - даже если эта истина не всегда будет соответствовать общепринятой морали. Но, оставаясь среди паладинов, я понимал: всё ещё нужно быть осторожным.

Это осознание пришло ко мне как гром среди ясного неба - тень и есть Энокс. В ней скрыта вся глубина и сила, которые когда-то назывались богом тьмы. Всюду, куда бы я ни смотрел, я видел отражения его сущности: в её голосе, в каждом шепоте, который излучал безумие и мудрость. Всё, что я узнал, стало переплетением её истории и его трагедии.

Теперь каждое его слово наделялось новым смыслом. Тьма, которую я ранее воспринимал как порок, обретала очертания страсти, страха, боли и, возможно, надежды. Заброшенное царство Энокса не было лишь пустыней, заполненной тенями. Оно было домом для многих, для тех, кто пережил схватку, кто был изгнан из света и оставлен наедине со своими воспоминаниями.

Я вспомнил, как тень рассказывала мне о своих потерях - трагедиях, которые стали причиной её безумия. Она была некогда сильным божеством, полным могущества, но это же могущество обернулось против неё. Поражение от Суэйн, жуткое и окончательное, оставило Энокса в тёмном объятии, где свет больше не мог согреть его.

С каждым разговором, с каждым новым сном я всё больше чувствовал, насколько глубока его печаль. Я понимал, что он не просто манипулирует мной - он пытается очистить свои воспоминания, рассказать свою историю через меня, как через единственного, способного понять её. В этом безумии, которым оно может быть на первый взгляд, я нашёл грань истины: тьма и свет, как две собеседницы, связанные неизбывной нитью.

Теперь, когда я просыпался, я был охвачен не страхом, а сочувствием. Я видел, как тень Энокса стала частью меня. Это не было признаком слабости; скорей, оно стало свидетельством моей человечности. Я, возможно, не смогу изменить мнение паладинов об этом, но я мог изменить своё собственное восприятие.

Я решал, что не позволю страху или предрассудкам помешать мне следовать за своими идеями - даже если они противоречат всему, чему я обучался. Я оттачивал навыки, которые мне открылись, но важно было помнить, как ловко тень маневрировала по грани разума и безумия. Возможно, однажды мне удастся донести эту истину и до других - показать им, что свет и тьма могут быть союзниками, а не врагами.

С каждым шагом, который я делал в этом новом понимании, я пытался найти баланс между двуми силами. Я ощущал, что мой путь был только началом чего-то большего - колебанием между светом, который все умоляли в себе носить, и тьмой, которая жила во мне и жаждала свободы.

Оказалось, что и я, и Лилит имели способности к магии, паладины решили развить их в нас. Обучение было трудным и требовательным. Каждый день начинался с ранней утренней зарядки - физическая подготовка была неотъемлемой частью их распорядка. Бег по лесным тропам, отжимания на солнечных скалах и спарринг с товарищами по оружию - все это закаливало тело и дух. Но я чувствовал, что чего-то не хватает. В отличие от других, я не ощущал той внутренней силы, которую они черпали из священных учений своего ордена.

Занятия магией, которой я учился у Энокса, казалась здесь совершенно недоступной. Запретные знания, которые я пытался внести в свою практику, приводили лишь к внутреннему конфликту. Каждый раз, когда я пытался вызвать хоть малейшую искру заклинания, мое тело сжималось от страха – физически я был не в силах их применить. Этот страх терзал меня, как тяжелая ноша на сердце.

Я искал мудрость паладинов, но по мере того как я углублялся в их философию, я понимал, что путь к познанию ведёт лишь к фанатичному безумию. Мои попытки поднять меч заветных знаний повергались в прах, и я оставался в тени, наблюдая за успехами Лилит. Она расцветала, превращаясь из простой волшебницы в могучую магессу. Ее красота и сила сочетались в гармонии, которой мне так не хватало.

Каждый ее успех лишь подчеркивал мою неудачу, и в этом несоответствии я становился все более терзаемым. Я знал, что не могу оставаться вечно в тени, но как найти тот самый путь, который позволит мне раскрыть свои истинные способности и стать тем, кем я должен быть?

Тем не менее, моя любовь к Лилит оставалась непоколебимой. Она была единственным родным человеком в этом мире, пусть и не по крови, но по духу. Я гордился ее успехами, даже когда они подчеркивали мои собственные неудачи. Каждый раз я видел, как она становится крепче и могущественнее, и в моей душе разгоралась искра теплоты, смешанная с болью - болью осознания своей слабости, но также и гордостью за её становление.

Лилит молчала. Она следовала за мной, куда бы я ни шел, не произнося ни слова, словно понимала, что в каждом из нас идет собственная борьба. Я искал её взгляда, надеялся найти поддержку в ее глазах, но она старалась оставаться в тени, как и я, при этом не отвлекаясь от пути. Иногда мне казалось, что за её молчанием скрывается глубокое понимание - может, она тоже чувствовала себя неуверенно, но просто не знала, как это выразить.

Каждый вечер, когда мы сидели у костра, я делился с ней своими мыслями, порой спотыкаясь на словах, но всегда надеясь, что она услышит меня. «Ты сильнее, чем думаешь», - говорил я, и хотя она не отвечала, искра в её глазах говорила мне о том, что она слышит и понимает. Это было немного утешительно, но в то же время печально - моя собственная сила продолжала скрываться, как затемненное солнце, а Лилит становилась ярче с каждым днем.

Может быть, однажды она заговорит. Может быть, однажды наши пути пересекутся так, что я смогу поделиться с ней своей истинной борьбой, а не только тем, что вижу снаружи. Но сейчас, в тишине, охватывающей наши сердца, я оставался в ожидании, надеясь, что не только она найдёт свой путь к силе, но и я смогу изменить свою судьбу.

Лилит была воплощением грации и силы, её присутствие всегда привлекало внимание, даже когда она оставалась в тени. Её волосы были как волны ночного моря, густыми и черными, с едва уловимым фиолетовым отливом, который играл на свету. Они спадали на плечи и спину, иногда заплетенные в сложные косы, а иногда распущенные, словно обрамляющие её изящное лицо. Лицо Лилит было идеальным сочетанием нежности и решимости: высокие скулы и тонкий подбородок придавали её чертам четкость, а губы, полные и яркие, манили к себе. Её глаза, глубокие и загадочные, были как два бездонных озера - их цвет отливали зеленью, с оттенками золотого и медного, что придавало взгляду небесную магию.

Её фигура была тонкой и изящной, словно лепка от известных мастеров. Высокая и грациозная, она двигалась легко, как будто каждый её шаг был тщательно продуман, каждый поворот тела остроценим. Когда Лилит шла, за ней словно начинал следовать легкий ветер, а ее присутствие заряжало окружающую атмосферу магией и неожиданностью.

В магии, как я уже сказал, Лилит проявляла невероятные способности. Её мастерство было на таком уровне, что даже старейшие маги иногда останавливались, чтобы восхититься её грациозностью в колдовских жестах. Её заклинания были точными и изысканными, как искусное искусство. Лилит могла вызывать стихии, управляя ими как настоящая художница: ветер вокруг неё завихрялся и поднимал её волосы, огонь плясал в кончиках её пальцев, а волны воды повиновались её приказу. Она осваивала древние руны, извлекая из них силы, которые большинство новичков даже не задумывались получать.

Однако, несмотря на все свои способности, Лилит оставалась недоступной. Её внутренний мир казался полностью закрытым, словно безмолвный замок с высокими стенами, в которые никто не мог войти. Она редко делилась своими мыслями или переживаниями, предпочитая сохранять дистанцию, что лишь усиливало её загадочность. Иногда мне казалось, что за её молчанием скрывается какая-то великая тайна, которая делает её ещё более загадочной и недосягаемой.

Лилит была для меня одновременно источником вдохновения и непреодолимой преградой. Я восхищался её достижениями, но в то же время чувствовал, что мне недоступен тот мир, в который она входила с легкостью. В её глазах, полных глубины и мудрости, скрывалось много невысказанного, и мне оставалось только гадать о том, что там, в её душе, происходило на самом деле. Этот загадочный союз между нашей близостью и её внутренней недоступностью делал наши отношения еще более сложными. Я искал ключи к её сердцу, надеясь, что однажды она поделится со мной своими переживаниями, страхами и стремлениями, как когда-то делали братья и сестры.

Сложные эмоции и размышления о собственных слабостях - это часть пути каждого человека. Зачастую мы стремимся к идеалу, ожидая от себя невозможного. Физическая слабость может стать символом нашей уязвимости, а магическая - отражением того, как трудно контролировать свои желания и стремления.

Мы пытаемся преодолеть ограничения, но сталкиваемся с тем, что усилий иногда недостаточно. Возможно, дело не только в количестве труда, но и в его качестве. Иногда важно сделать шаг назад, остановиться и оценить свой путь, изменить подход.

Развитие требует времени и терпения. Сравнение себя с другими может только усугубить чувство недостаточности. Каждый из нас уникален, и наш темп роста также индивидуален. Бывают моменты, когда давление заставляет нас чувствовать себя хуже, чем мы есть на самом деле. Главное - осознать, что даже маленькие шаги имеют значение.

Постоянные усилия стоит направить не только на достижения, но и на понимание себя, своих чувств и потребностей. Возможно, стоит заняться чем-то новым, что откроет глаза на собственные способности и подарит уверенность. Каждый шаг, даже самый маленький, - это прогресс, и важно не забывать отмечать свои достижения, каким бы незначительными они ни казались.

В конце концов, путь к развитию - это не гонка, а уникальное путешествие, полное открытий о себе и о своем месте в этом мире. Хотя сравнение с Лилит и Тарианом - это тяжелый камень на плечах, который давит на твою мысль о собственных силах и способностях. Лилит, уверенная и решительная, словно переплетение света и тьмы, стала символом успеха. Ее путь в академию Вальден - это не только подтверждение таланта, но и напоминание о том, что она моя ровесница, а я все еще нахожусь в поисках своего места.

Тариан, хоть и старше всего на 5 лет, давно добился уважения и признания среди своего легиона. Его силы словно вспышка молнии, и порой кажется, что он обладает чем-то сокровенным, чего не хватает тебе. Постоянные мысли о сравнении с ними могут порождать тревогу и неуверенность, подрывая веру в себя. Но важно помнить, что за каждым успехом стоит огромный труд, часы тренировок и переживаний.

Леонес, чья слава с каждым годом росла, вскоре он был замечен руководством ордена - элитными воинами света. Они предложили ему присоединиться к своему руководству орденом, и, конечно, Леонес не мог отказаться от такой возможности. Это было его шансом обрести больше сил и знаний, которые помогут ему бороться со злом.

Прошла всего пара лет, но Леонес поднялся по лестнице иерархии ордена. Он заслужил уважение своих братьев по оружию и стал мастером боевых искусств, а также знатоком священной магии. Но с восходом Леонеса к верховной власти пришли и новые испытания. С каждым врагом, которого он побеждал, увеличивалось количество тех, кто стремился его остановить.

Став верховным паладином, Леонес столкнулся с огромной ответственностью. Он теперь не только воин, но и лидер, который должен принимать решения, влияющие на судьбы многих. Внутренние конфликты в ордене, борьба с политиками, стремящимися использовать его силу в своих интересах, и постоянная угроза зла заставили его мучительно размышлять о своих приоритетах и принципах.

Леонес понимал, что истинная сила не в мечах и щитах, а в мудрости и сострадании. Он создал круг единомышленников, с которыми делился своими мыслями и решениями, и принимал участие в важных совещаниях. Постепенно он начал осознавать, что быть паладином - значит вести за собой других, вдохновлять их и служить примером.

Каждый новый день для Леонеса становился испытанием. Он учился управлять конфликтами, соблюдать баланс между светом и тьмой, а также находить пути для примирения. Его сердце оставалось открытым для помощи всем, кто страдал, и даже в самые мрачные времена он видел свет надежды.

Он стал легендой. Его мудрость, храбрость и бесконечное сострадание привели к тому, что орден паладинов стал символом надежды и справедливости во всех уголках мира.

Тариан же, с годами, становясь известным воином, столкнулся с множеством магических существ и колдунов, которые пытались использовать свои силы для добрых дел. Его неспособность различать добро и зло в магии привела к конфликтам с теми, кто пытался помочь. Понимание, что магия может быть использована с благими намерениями, сломало его представления о мире.

После смерти отца он вступил в ряды войны с новой силой, вооружившись ненавистью и жаждой мести. Он стал бескомпромиссным воином, оттачивая своё мастерство на полях сражений, где жизнь сводилась лишь к мгновениям. Вскоре он заработал репутацию безжалостного убийцы, но в его душе все еще оставались тени человечности.

Каждый раз, когда он убивал, его сердце металось между гордостью за достижения и угрызениями совести.

Несмотря на свою новую роль, Тариан не мог избавиться от воспоминаний о том, как когда-то ценил жизнь. И вот именно в этот момент, когда он задумался о том, на что он способен, судьба бросила ему новый вызов.

В разгар войны с еретиками, которых так ненавидел орден, он столкнулся с Аэлин - целительницей, работающей на благо пострадавших. Она была одной из тех, кто, несмотря на разрушения, не оставляла надежды на исцеление. Аэлин лечила как раненых воинов, так и гражданских, связывая их судьбы в одно общее целое. Однако когда он пришёл к ней, он был полон ненависти. "Твои руки работают на врага", произнес он с презрением, что вызвало ответный взгляд полного боли и решимости на её лице. Аэлин объяснила, что её работа - это забота о всех, кто страдает, независимо от их стороны в войне.

Но Тариан, разрываемый внутренними конфликтами, лишь глубже погрузился в своё темное прошлое. В результате словесной перепалки, охваченный яростью, он выхватил меч и в едином порыве налетел на целительницу, не оставив ей шансов на сопротивление. Её глаза, полные обиды и непонимания, окаменели в тот момент, когда он заколол её, и с этим жестоким поступком уничтожил в себе остатки человечности.

В тот же миг, когда её жизнь покинула тело, Тариан ощутил, как зловещие силы, которые он сам пробудил, изнурили его душу. Он убил последнюю частичку себя, став окончательным врагом всего, что ранее считал святым. Теперь он ощущал тяжесть, которую ни одно оружие не могло бы снять. Применять силу было легко, но вот признать, что он убил единственного, кто действительно хотел помочь, оказалось невыносимо.

Тариан стал призраком своего прошлого, блуждая в тени войны. Он осознал, что в борьбе за справедливость иногда мы жертвуем тем, в чем есть надежда, запутываясь в собственных темных замыслах и теряя то, что когда-то могло спасти его. Путь Тариана продолжался, но теперь он был отмечен не только ранами на теле, но и кровью на душе.

Лилит всегда была частью моего мира. Её сила, харизма и неугасимое стремление к знаниям притягивали меня, как магнит. Когда её пригласили в академию Вальден, это было настоящим событием для всех нас. Академия славилась своим могуществом и мудростью, но вход туда не был прост - лишь самые одарённые маги могли надеяться на такую честь. Однако, несмотря на все её преимущества, Лилит осталась, отказываясь покидать меня.

Как мне сказал Тариан, она послала письмо в академию, что не пойдет туда, без меня. Я почувствовал тепло в своей груди, но тот же момент охватило чувство тревоги. Я понимал, что Лилит заслуживала этого шанса, а я был всего лишь обычным парнем, не обладающим никакими выдающимися качествами.

Но судьба часто шутит с нами. В ответ на её настойчивость руководство Академии решило дать мне шанс, предоставив возможность учиться рядом с Лилит. Я ощущал себя на вершине мира, но затем пришло разочарование: нас распределили в разные классы. Она пошла в классы магии, где обучали тех, кто уже обрел некоторую силу, а мне достался класс, который сосредоточивался на основах - уроки, которые казались детскими по сравнению с тем, что проходила Лилит.

С тех пор мы начали всё реже встречаться. В коридорах Вальдена я ощущал её отсутствие. Каждый раз, когда я видел её издалека, её светящийся образ ускользал, оставляя в мне лишь горечь разлуки. Лилит с лёгкостью завоевывала сердца других студентов, поднимаясь на вершину своего мастерства, а я оставался в тени, порой даже теряя веру в себя.

Моя слабость стала бременем, с которым трудно было справиться. Я учился, но прогресс шёл медленно. Я чувствовал, как волны зависти и жалости накатывают на меня. Лилит, кто была настолько прекрасной и сильной, и я - ничто.

Каждый день в Академии, даже будучи разделёнными, я ощущал её присутствие. Каждое утро, когда солнце заливало наш мир своим светом, я чувствовал, как её энергия пронизывает пространство, словно она всегда была рядом.

За прожитые вместе года Лилит стала мне не просто другом, а частью моей души, и хотя мы находились на разных путях, я знал: рано или поздно наши дороги пересекутся вновь. Я продолжал бороться за свои мечты, напомняя себе, что настоящая сила не только в магии, но и в решимости не сдаваться, даже когда всё кажется безнадежным. Возможно, однажды я могу стать таким, каким она всегда видела меня.

Первые недели обучения в Академии Вальден пролетели незаметно, словно мимоходом. Мне казалось, что я смог пройти через весь этот шумный мир и остаться незатронутым, но на самом деле это было лишь временное спокойствие. Я быстро понял, что, несмотря на мои усилия и решимость, реальность была более суровой, чем я рассчитывал.

Студенты, заведомо знавшие о моем статусе, смотрели на меня с презрением. Я был отбросом, изгоем, которого не желали принимать в свои ряды. Каждый шаг по коридорам оказался испытанием, где смех и шепот оскорблений преследовали меня, как тени, нависающие над обрывом. «Слабак», «паразит», «он даже не достоин жизни» - эти слова звучали в моих ушах, когда другие проходили мимо, обмениваясь насмешливыми взглядами.

Даже учителя, казалось, не замечали моего существования. Я сидел на задних партах, и их взоры, полные равнодушия, проходили сквозь меня. Я ждал, надеялся на поддержку, которую не мог найти. Лилит, находясь в другом классе, становилась всё более известной, получая похвалу за свои успехи и восхищение товарищей. Я гордился ею, но в то же время чувствовал, как моё сердце наполняется горечью и завистью. Она расцветала, в то время как я медленно угасал в тени её славы.

Как бы мне ни хотелось сражаться с этой непростой реальностью, я не мог. Я не имел ни навыков, ни уверенности в себе, лишь тёмную зависть, как зловещая тень, обвившая мою душу.

Приходя домой в одиночестве, я размышлял о том, как легко было отдаваться этим мрачным чувствам. Я вспомнил, как когда-то гордился тем, что мы с Лилит были непобедимой командой. Она всегда шла за мной, поддерживала и защищала. Теперь я оказался в одиночестве, оставшийся одним на бескрайних просторах зависти и боли. Я поддавался мрачным мыслям и смирился с тем, что не смогу соперничать с ней, и, наконец, решил принять свою судьбу.

«Пусть раньше именно Лилит была моей тенью», - думал я, создавая для себя видимость покорения. «Теперь я буду в тени её славы». Я надеялся, что хотя бы таким образом смогу быть частью её мира, даже если лишь издалека.

Каждую ночь, пока остальные студенты наслаждались компаниями и смехом, я сидел в уединении, перечитывая старые книги, надеясь найти ключ к тому, как стать сильнее и побороть свой страх. Я искал способы превратить свою слабость в силу, надеясь на тот момент, когда смогу выйти из тени и занять своё место вместе с ней.

В эти часы уединения я также укреплял свои чувства к Лилит. Да, я оставался в тени её славы, но в сердце моём росло понимание - тень не всегда означает отсутствие света. Я мог быть её опорой, даже если не обладал её силой. Я был там, чтобы помочь ей, поддерживать, даже если меня не замечали. Возможно, именно так и должна выглядеть настоящая дружба, когда один жертвует собой ради другого.

Так и продолжалось. Я учился, исследуя себя, ища силы в своих слабостях, пока Лилит светила, как звезда на небосклоне академии. Я смирился с тем, что, оставаясь в тени, я всё равно могу быть частью её жизни, и, может быть, однажды, когда придёт время, я смогу выйти на свет, чтобы показать, что даже самые смиренные могут иметь свои силы.

Неожиданно прерывая мои размышления в меня полетел камень, поймав его я с удивлением посмотрел сначала на него, а потом туда, откуда он прилетел. Там стояла троица хулиганов, которые со смехом наблюдали за мной, за тем как я сидел на дереве. Люд, Гер и Гупс были моими одногруппниками, они всегда издевались надо мной. Они были представителями знатных родов, по силе они превосходили даже Лилит, что делало их особенно опасными. Я понимал, что в свете их статуса и силы никто из моих сокурсников не решался бы встать на мою защиту. Они охотно пользовались этим, и оскорблять и унижать меня стало их любимым развлечением.

- Смотри, как он высоко забрался - громко сказал Люд, ухмыляясь. - Наверное, думает, что теперь недосягаем!

Я попытался игнорировать их, но злословие их достигало своих целей. Понимая, что не сделаю ничего хорошего, если останусь на дереве, я решил спрыгнуть вниз и попытаться уйти от этого унижения. Внезапно дуновение ветра ослабило мои убеждения, и я почувствовал, что споткнусь и потеряю равновесие.

- Смотри! - закричал Гер, подмигнув своим друзьям. Он упадёт!

Секунды казались вечностью, и перед глазами мелькали образы. Образы моих мечтаний, которые теперь казались далеки. Я собрал все силы и, вместо того чтобы упасть, прыгнул вниз, приземлившись в паре метров от группы.

- Как у тебя это вышло? - злобно хихикнул Гупс.

- Вы можете улыбаться, сколько хотите, но это ничего не изменит. Отстаньте от меня, я не буду драться.

Я повернулся к ним спиной и зашагал в сторону своего дома. Вслед я слышал лишь хохот и презрительные усмешки, но с каждым шагом я чувствовал, как гнев, разочарование и обида постепенно уходят. Я всматривался в дорогу, и она становилась всё более знакомой. Каждая извилина, каждый поворот вела меня к месту, где я мог отдохнуть от насмешек и перенастроить свои мысли. Мне было тошно от собственной беспомощности, но что-то менять я не хотел. Зачем лишние усилия, если я всё равно ни на что не годен?

Глава 3

Академия оживлена мелодией разнообразных звуков, словно оркестр, готовящийся к выступлению. Вблизи главного входа слышен воодушевленный гомон голосов – ученики уверенно ведут беседы, обсуждая свои наполнение повседневной жизни: уроки, открытия, и таинственные загадки, покрывающие страницы древних манускриптов. Стучащие шаги по мраморным полированным полам, когда студенты спешат на занятия, их обувь оставляет легкое эхо на переходах, подобно ритмичному стуку сердца самого здания.

Атмосфера заведена ароматами - смесь терпкого чая из закоулков уютных столовых, свежей бумаги, запахом старательно записанных заметок, и легким налетом старинной пыли, сохранившейся на полках библиотек. В некоторых уголках чувствуется щепотка свежесрезанной травы из сада, где ученики часто собираются для обсуждений под открытым небом.

В общем зале, где собираются ученики, царит особое единение. Стены увешаны картинами великих мыслителей и учёных, их взгляды, кажется, следят за каждым присутствующим, вдохновляя на новые свершения. Столы и стулья расставлены так, чтобы каждая компания могла удобно усесться и обсудить нарастающие идеи. На щеках учеников играет нетерпение, возбуждение и любопытство перед предстоящими разговорами, и это создает атмосферу, полную энергии.

Свет проникает сквозь высокие окна, рисуя на полу узоры света и тени, которые будто бы оживают под воздействием движений студентов. Каждый звук, каждый запах, каждая эмоция сливаются в единое целое, создавая неповторимую ауру, в которой знания собираются, растут и разветвляются, как дерево, пускающее новые ветви.

Я стою немного в стороне, погруженный в наблюдения за оживленным залом, но особенно мои мысли сосредоточены на Лилит. Она словно вырисовывается среди потока студентов, ее энергия притягательна и заметна даже в этом шумном пространстве. Её длинные темные волосы словно витают вокруг, отбрасывая тонкие тени, играющие на ее лице. Каждое её движение наполнено грацией, а в улыбке присутствует искорка, придающая ей особое очарование.

Лилит общается с группой однокурсников, её смех разносится по залу, словно мелодия, захватывающая сердца окружающих. Она жестикулирует, рассказывая историю, глаза сверкают, и в них можно увидеть искренний интерес к тому, что она делится. Области на её щеке слегка румянятся, когда кто-то из слушателей задает неожиданный вопрос. Это легкое смущение лишь добавляет ей очарования.

Я ловлю себя на мысли, как она предстает в этом пространстве: смешение уверенности и легкости, с которой она движется сквозь всё это множество. Иногда она оборачивается, и наши взгляды пересекаются – в этот миг время останавливается, и окружающие звуки словно затихают. В её глазах читается глубокая понимание, и я чувствую, что она не просто часть этого места, а, возможно, его душа.

Запахи, исходящие из кафетерия, словно притягивают её внимание, и она с легкостью уходит в сторону, потянув за собой компанию. Я продолжаю наблюдать, как Лилит обладевает беседой, её смех снова разносится по залу, и я понимаю - этот миг, это ощущение навсегда останется в памяти, как часть глубокой симфонии жизни академии, в которой она занимает особое место.

Все вокруг будто замерло, когда я заметил, как Лилит встала с места и направилась к столу, где собралась шайка хулиганов. Громкие голоса и смех, исходящие от них, моментально заглушили всю атмосферу в зале. Их лидер, Гер, с его уверенным и вызывающим образом, был одним из тех, кого все боялись и уважали одновременно. Я даже не успел удивиться, что Лилит, наконец, пересекла эту границу.

Подходя к ним, она сжала плечи, но взглянула на Гера с решительностью, которая меня поразила. Взгляд её глаз не дрогнул, несмотря на наглые ухмылки парней и их провокационные комментарии. Гер, заметив её приближение, усмехнулся. Он всегда был в центре внимания; его харизма занимала пространство и заставляла остальных притихнуть.

Наблюдая за Лилит, я не мог избавиться от нарастающего чувства ревности, которое накатывало, как прилив на берег. Она, казалось, находилась в совершенно другом мире, где царила динамика, придающая ее движениям еще больше изящества. Я не мог не заметить, как, общаясь с Гером, она несколько раз невольно поправляет свою прическу, будто ищет убеждение в своих действиях, пытаясь унять внутренние тревоги. Её голос иногда дрожал, но она старалась сохранять уверенность, скрывая смущение за маской спокойствия.

Гер, в свою очередь, ловко жонглировал словами, рассказывая о своих качествах - как он хороший, сильный и смелый. Его тона напоминали мне о том, каким он нежным может стать, когда победа над оппонентом находится у него на ладони. Он привлекал внимание, делал это с воодушевлением, а Лилит, хоть и пыталась держаться стойко, всё-таки была захвачена этим потоком. Она смотрела на него, а в её глазах читались недоумение и восхищение, и это меня прямо разрывало изнутри.

Предвкушение интриг и слухов, неотъемлемо связанных с Лилит и её прошлым, околдовало мой разум. Я знал, что за её улыбкой скрываются истории, которые не каждому знакомы, и это только добавляло остроты к ситуации. Я чувствовал, как вокруг нас начинает существовать нечто большее - тень нового знакомства. Люди будут говорить, создавать сплетни, и я не хотел, чтобы Лилит оказалась в центре этого вихря.

Каждая её попытка оставаться спокойной, каждое улыбка или взгляд в сторону - это всё только усиливало мою внутреннюю борьбу. Я не мог не заметить, как её смущённые реакции часто контрастировали с нахальством Гера. Она старалась, не показывал, как сильно всё это её волнует. Но под этой внешней уверенностью, казалось, скрывается нечто уязвимое. Я почувствовал себя в тени, как будто все эти эмоции переворачивают моё сердце, заставляя меня кричать внутри, но молчать снаружи.

Как бы я хотел быть на её месте, чтобы отползти от этого напряжения, и может быть, если бы я собрался с духом, просто встал рядом и заступился. Но вместо этого я оставался в стороне, наблюдая, как она проходит по этому тонкому льду, чьи трещины свидетельствовали о том, что он может сломаться в любой момент. И всё это время я не мог сомневаться, что интриги, которые создаются вокруг неё, рано или поздно приведут к чему-то невероятному и, возможно, опасному.

Внутренние переживания накалялись, как пламя, и я понимал, что все сильнее теряюсь в своих эмоциях. Наблюдать за тем, как Лилит и Гер обменивались словами, было одновременно захватывающе и мучительно. Я чувствовал, как с каждым мгновением передо мной расцветает новый мир, в который я не имел права входить. Они находились в центре внимания, и в то время как я оставался в тени, охваченный множеством своих ощущений, включая ревность и смущение.

Сеанс откровений двух совершенно разных миров разворачивался прямо у меня на глазах, и я осознавал, что лучше не вмешиваться. Я вдруг понял, как важно позволить Лилит выразить себя, даже если это означало, что она шагнет в сторону от привычного круга общения, который когда-то объединял нас. Я чувствовал, как её голос призывно звучит в отдельности, как музыка, в которую я не мог вмешиваться.

Я медленно повернулся и направился к выходу из зала. Каждый шаг давался мне с трудом, словно невидимая тетива тянула меня назад. Но когда я услышал за спиной её застенчивый смех, искренний и чистый, что-то внутри меня обернулось к этому звучанию. Сердце забилось быстрее - в том смехе была такая легкость, такая недоступная мне игривость, что я понял: я не мог стать преградой на её пути.

Пока я уходил к своему классу, обострённые чувства постепенно утихали. Я чувствовал себя потерянным и одновременно освобождённым от необходимости участвовать в этой динамике. Возможно, это было именно то, что ей сейчас нужно - возможность проявить себя без стеснений, без вмешательства тех, кто мог бы затушить её свет. В этом моменте я осознал, что, даже если в моем сердце скапливаются тёплые чувства к Лилит, на этом этапе её жизни я не имею права вмешиваться.

Когда я закрыл за собой дверь, я дышал глубже, пытаясь сбросить с себя груз: наблюдения, ревности и беспокойства. Я хотел оставить её наедине с Гером, пусть эта глава будет написана так, как она хотела. Возможно, это и есть то, что называется настоящей свободой.

Учебный класс был оформлен в духе тепла и уюта, с высокими потолками и большими окнами, через которые солнечные лучи проникают, заливая помещение мягким золотистым светом. Стены были обиты темно-синими драпировками, а вдоль них – полки, уставленные книгами о магии, мистических существах и философии света. Стулья, сделанные из темного дерева, были достаточно удобными, но в то же время внушали необходимость сосредоточиться на уроке, а не дремать от скуки.

К центральной части класса была прислонена большая доска, на которой периодически рисовались яркие диаграммы и символы - это была особая магическая доска, способная отображать не только текст, но и световые эффекты, которые преподаватель использовал для наглядности. Классу придавали атмосферу не только ученики, но и сама среда, заполненная жужжанием энергий и предвкушением знаний.

Преподаватель, старший маг по имени Аркос, был человеком внушительного вида с серебряными волосами, собранными в пучок, и длинной бородой. На нем была длинная мантия, украшенная извивающимися узорами света и теней. Несмотря на свой возраст, его глаза сверкали юношеской искоркой, полной энтузиазма и любви к своему предмету. Когда он входил в класс, все моментально притихали, готовые к новым открытиям.

- Доброго утра, мои юные маги! - произнес он, его голос был как мелодия, обладая постукиванием и ритмичностью, которые мгновенно завлекали. - Сегодня мы погрузимся в тайны теории магии света, постараемся понять, как он может взаимодействовать с другими плоскостями бытия.

Урок начался с обсуждения основ магической энергии, с которой работали все. Аркос задавал вопросы и приветствовал активные ответы, поощряя учеников выражать свою точку зрения на природу света. Он уверенно перемещался по классу, раздавая специальные кристаллы, которые светились разными оттенками при простых прикосновениях.

В классе раздались легкие разговоры, как ученики начали экспериментировать. В этот момент лучи солнца заполнили пространство, создавая танец теней и света на полу. Я сидел в классе, но ум мой блуждал далеко за пределами стен, сверкающих солнечным светом. Урок по теории магии света был, безусловно, важен, но мое обучение у паладинов и многолетние практики сделали свои ставку. Я знал, что вспыхнуло в воздухе вокруг нас, и что преподаватель, как бы интересно он ни излагал материал, не мог рассказать мне ничего нового. Вместо этого я смотрел в окно, где свет пробивался сквозь листву деревьев, создавая волшебные узоры на земле.

Обрывки фраз, доносящиеся от Аркоса, словно перекатывались по поверхности, не оставляя следа в моем сознании:

- Свет - это не просто энергия, это сущность, пронизывающая наш мир…

- Он способен исцелять раны, освещать тьму и защищать от зла.

- Магия света взаимосвязана с нашим внутренним состоянием; чем чистее ваше намерение, тем ярче свет…

- Каждый из вас может стать источником света. Достаточно лишь сосредоточиться на своих желаниях и чувствах.

- Запомните: свет может быть как щитом, так и мечом. Используйте его мудро и ответственно…

- Свет и тьма - два противоположных начала, но именно в их взаимодействии рождается истинная сила.

Пока Аркос продолжал, его голос становился всё более отдалённым, и его слова словно растворялись в воздухе. Я продолжал смотреть, как солнечные лучи играют на листьях, игриво извиваясь и переливаясь, и чувствовал, что моя связь с этим миром и его энергиями укрыта где-то глубже, нежели за обычными уроками.

Я мысленно прокладывал свой путь через эти мысли и воспоминания. Меня обучали не просто извлекать магию света, но и оберегать его, взаимодействовать с ним во благо. Это понимание оставалось глубоко внутри, не требуя повторного объяснения, которое мог бы предложить даже самый выдающийся преподаватель.

Свет, проникающий сквозь окно, отбрасывал узкие полосы на пол, играя с тенями. Неожиданно в этом спокойствии появилась тень - черное, неясное нечто, появившееся на стекле окна. Сердце засосало в груди, и инстинктивно я обернулся.

Одноклассники застыли в своих позах. Время остановилось, словно сама Вселенная решила сделать передышку, оставив нас в плену этого напряженного мгновения. Шумы за пределами класса затихли, и единственным звуком, который я слышал, был тихий стук собственного сердца, будто оно пыталось пробиться сквозь зыбкие границы страха.

Каждый из одноклассников стал частью этого странного кошмара - лица окаменели, глаза расширились от ужаса, и даже дыхание, замерло. На этих лицах отразились немые вопросы, тревога и удивление, но слова застряли в горле. Я оглядел их с беспокойством, словно искал утешение в их взглядах, но нашел только состояние общего оцепенения.

Черное нечто за окном продолжало двигаться, не придавая значения нашему замешательству. Тень воевала с дневным светом, как будто она была живым существом, проскальзывающим мимо горизонта нашей реальности. Оно меняло форму, вытягиваясь и сжимаясь, рисуя неясные контуры на стекле, уводя мои мысли в глубины неведомого.

Повернувшись снова к тени, я с ужасом заметил, что она стала значительно ближе. Теперь она не просто оставалась на поверхности стекла; она как будто обретала объем, становясь более четкой и определенной. Внутри этого черного существа я мог различить черты, которые заставляли мою кровь замереть. Оно выглядело так, словно было вырезано из ночи, с кривыми линиями и искаженными формами, которые танцевали в невообразимых перспективах.

Словно ответ на мои неосознанные вопросы, этому нечто ожило. Я мог ощутить, как оно стало наполнять пространство вокруг, отбирая у нас остатки уверенности. Темнота окутала класс, и казалось, что даже свет, проникающий через окна, уже не мог пробиться сквозь эту тьму.

Сражаясь со страхом, я пригласил себя в этот ужас - мы все были пленниками невидимого оковы, заключенными в эту тиску времени. Я заметил, как некоторые из одноклассников, все еще застывшие в своих позах, начали дрожать, собираясь с силами, но их глаза продолжали оставаться прикованными к этому зловещему образу. Кто-то даже закрыл лицо руками, словно пытался отгородиться от того, что не мог изменить.

Внезапно тень сделала еще один шаг, и воздух в классе словно нагрелся. Внутри меня возникло дикое желание найти объяснение, что же на самом деле происходит - может, это всего лишь злой розыгрыш, строящийся на нервах? Но разум подсказывал: здесь было что-то большее. Что-то угрожающее, захватывающее и непостижимое.

Мой разум пытался сосредоточиться, перебирая воспоминания о древних легендах, о тенях, способных поглощать свет и жизнь. Каждая идея, каждая история всплывала в сознании, но ни одна из них не могла подготовить меня к тому, что я переживал. В этот момент тень изогнулась, и, казалось, нашла мои уязвимые чувства, направляя свою темную силу.

Я закрыл глаза, чтобы осознать, что происходит. В этот момент весь класс, казалось, вздохнул вместе со мной. Время снова зашевелилось, но я знал - если я не сделаю решительный шаг, если мы все не объединимся, этот момент затянется в бесконечность, а тень поглотит не только наш класс, но и нашу реальность.

Внезапно раздался голос преподавателя, проходя сквозь густую пелену напряжения, как яркий луч света, разрывающий тьму. Он выкрикнул мое имя, ставя меня перед классом и тем зловещим образом за окном. Я резко открываю глаза, и реальность снова накрывает меня, как холодная вода. - -

- Корел, ответь на вопрос о теории магии света! - прогремел его голос, придавая мне ощущение нереальности происходящего.

Мои одноклассники, наконец, будто пробуждаются от гипноза, бросая взволнованные взгляды друг на друга и на меня. В их лицах читаются недоумение и страх, смешанные с ожиданием. Но в голове у меня царит холодный хаос. Я не могу сосредоточиться на вопросе. Всё, что я помню, - это тень, двигающаяся ближе, таинственная и нечеловеческая. Лицо преподавателя расплывается в моей памяти, его требования затмеваются своим собственным внутренним конфликтом. Словно между нами возникла невидимая преграда, а на горизонте все еще плясала та нечто, темнее самого черного ночи.

- Объясни, как взаимодействие между эманациями света и аурой сущности может повлиять на процесс исцеления при использовании магии света, а также затронь значение резонанса частот в этом контексте. - прозвучал вопрос, вновь заставляя меня собраться. Тишина в классе была оглушающей, и я чувствовал, как на меня наваливается давление ожидания. Его слова повисли в воздухе как тяжелые облака, полные огненных молний, нагнетающих напряжение.

С виду сложный вопрос для меня был очень простым. Мельком глянув в окно и убедившись, что тени там больше нет, я ответил.

- Взаимодействие между эманациями света и аурой сущности играет важную роль в процессе исцеления при использовании магии света. Аура, как интегральное поле энергии, окружает физическое тело и отражает как физическое, так и эмоциональное состояние человека. Эманации света, с другой стороны, представляют собой высокочастотные вибрации, которые могут воздействовать на ауру и помочь в её очищении и гармонизации. Когда магия света применяется для исцеления, она создает резонанс частот, что означает, что определенные частоты света могут "настраиваться" на частоты ауры пациента. Если эти частоты совпадают, это способно усилить положительное воздействие, значительно помогая в процессах исцеления. Например, некоторые цвета света имеют свои специфические свойства: синий может успокаивать и способствовать восстановлению, в то время как желтый может активировать и придавать энергию. Также важно отметить, что негативные эмоции или физические недомогания могут провоцировать искажение ауры, создавая диссонанс частот. Это может блокировать поток энергии и препятствовать исцелению. Применение магии света может помочь восстановить гармонию, сведя ауру в соответствие с более высокими частотами света, что способствует устранению этих блокировок. Таким образом, взаимодействие эманаций света и ауры сущности не только формирует основу для процессов исцеления, но и демонстрирует важность резонанса частот в создании гармонии, что влияет на общую энергетику - состояние и здоровье человека. Это подчеркивает значимость индивидуального подхода в магии света, где выбор частоты и цвета могут быть адаптированы в зависимости от потребностей конкретной сущности.

Волнение наполнило класс, когда учитель, продолжая объяснять материал, краем глаза периодически смотрел на меня. Я чувствовал, как мое сердце бьется быстрее, и мысли метались в голове. Что могло вызвать его удивление? Ответ, который я дал, казался не таким уж неожиданным, но теперь, когда я увидел его реакцию, я начал сомневаться.

Урок подходил к концу. Одноклассники шептались и подмигивали, бросая на меня взгляды, полные любопытства. Я пытался сосредоточиться на словах учителя, но напряжение от предстоящего разговора только увеличивалось.

Когда последний звонок раздался по классу, ученики потянулись к выходу, оставляя меня одного за партой. Учитель, закончив объяснение, подошел ко мне. Его лицо выражало смесь строгости и искреннего интереса.

- Корел, - начал он, но затем замолчал, как будто искал подходящие слова. - Ты, похоже, глубже понимаешь материал, чем многие из твоих сверстников. Это хорошо, но важно помнить, как это знание воспринимается другими.

Я кивнул, не зная, что сказать. Учитель продолжал:

- Знаешь, многие ученики могут не разделять твой взгляд на вещи, и это нормально. Ты не обязан вписываться в их ожидания, но стараться быть понятным - это важный навык.

Его слова цепляли меня за живое. Я осознал, что в моем стремлении донести свои мысли я не всегда обращал внимание на то, как они воспринимаются окружающими. Возможно, мне нужно научиться находить баланс между самовыражением и коммуникацией.

- Не бойся дальше исследовать свои идеи, но будь готов объяснить их другим. Это поможет тебе создать мосты, а не стены, - добавил он.

Слова учителя Аркоса повисли в воздухе, как тяжелая тишина после громкого музыкального аккорда. Я смотрел на его серьезное лицо, пытаясь понять, какие чувства скрыты за ним. Казалось, он хотел сказать больше, но сдерживался, оберегая меня от тех, кто мог бы услышать.

- Я знаю, что ты переживаешь трудные времена, - продолжал он, его голос стал еще тише. - Но не позволяй этому затмить твою силу. В тебе есть потенциал, который требует развития.

Я чувствовал, как внутри меня начинает разгораться огонь. Все те моменты, когда я сомневался в себе, когда мне казалось, что мир против меня - всё это начало постепенно отступать. Аркос говорил о чем-то большем, что-то за пределами академии и ее правил, что-то, во что я когда-то верил, но на что давно забыл.

- Ты слишком рано сдался, - произнес он, его глаза метали искры импульса. - Этот путь нелегок, и, возможно, поддержка не будет доступна, но это не значит, что ты должен исчезнуть. Ты - не просто один из учеников. В тебе скрыты силы, которые могут изменить многое, если ты научишься использовать их.

Мои сомнения начали рассеиваться, как облака после дождя. Я задумался о том, что научился на уроках Аркоса - он всегда говорил о важности самопознания и внутренних ресурсов. Теперь его слова приобретали новый смысл. Я ощутил в себе прилив решимости.

- Но что я могу сделать? – с трудом произнес я, все еще не веря в свои силы.

Он улыбнулся слегка, как будто не веря, что я еще сомневался в себе.

- Сначала нужно поверить в себя. Начни с малого. Найди то, что вызывает у тебя интерес, изучай это глубже. Позволь своим силам проявиться, и они направят тебя.

После этих слов он жестом разрешил мне уйти, и я вышел из кабинета, полон новых мыслей и надежд. Словно пробуждаясь от долгого сна, я чувствовал, что на пути впереди меня ждет множество открытий. Уверенность начала наполнять меня, и я решил, что больше не буду сдаваться, пусть Аркос скорее всего не прав, но я достоин борьбы.

Сердце забилось чаще, когда я вышел из академии и услышал недовольные крики. Я приостановился, прислушиваясь к тому, что происходило за углом. Звуки смеха Гера и его шайки - Гупса и Люда - наполнили меня гневом. Обычно я старался игнорировать их, но когда они трогали других, это становилось неприемлемым.

Я приказал себе оставаться спокойным, но чересчур много раз я смотрел, как они издеваются над теми, кто не может постоять за себя. Не сегодня. В этот момент я не мог просто пройти мимо. Я резко повернул за угол и увидел их, окруживших Лилит, которая явно была в панике.

- Эй, что происходит здесь? - постарался сказать я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри все кипело.

Гер обернулся, и его насмешливый взгляд встретил мой.

- О, смотрите, кто пришел! - он протянул руку, обнимая воздух, как будто представляя меня чем-то забавным. - Наш маленький герой. Ты хоть понимаешь, что лезешь не в свое дело?

- Отстань от неё, Гер, - сказал я, стараясь не выдать в голосе дрожь. Я сделал шаг вперед, и шайка присела, словно готовясь к нападению.

- Что ты можешь сделать? - ухмыльнулся Гупс, его глаза сверкали от угрозы. - Ты просто еще один отброс, который не знает своего места.

Я сглотнул обиду и сделал еще шаг вперед, чувствуя, как волна уверенности наполняет меня.

- Я знаю, что не потерплю, чтобы ты домогался тех, кто не может постоять за себя. Так что лучше убирайтесь отсюда.

Слова звучали громко и четко, словно эхо. Я заметил, как девушка, ранее испуганная, теперь на миг замерла, а Гер и его шайка начали обмениваться недоуменными взглядами.

- Ну и что ты собираешься с этим делать? - спросил Гер, но в его голосе уже слышались нотки сомнения.

Я почувствовал, как вокруг меня собирается энергия, и это самоотверженное желание защитить кого-то другого стало моим щитом.

- Рискни своим здоровьем и узнаешь. - Кажется именно так говорил Тариан, когда его что-то не устраивало. Что же, он не худший пример для подражания, правда за его словами всегда стояла сила…

- У кого то яйца выросли или мне показалось что этот отброс заговорил со мной. - Высокомерно промолвил Гер. - Я сильнее твоей сестры, Лилит, а ты, Корел, достоин лишь лизать мои подошвы, чистя их от налипшего… А затем, Лилит будет моей куклой, так ведь, девочка? Будешь делать всё что я скажу.

Самодовольная улыбка не сходила с его уст, я готов был простить многое, оскорбления, издевательства, но втягивать в это других, к тому же девушек, к тмоу же Лилит. Мою Лилит… Я почувствовал, что гнев собирается вокруг меня. Он становился материальным, тьма, что я так долго сдерживал рвалась наружу. Внутри меня пробудились воспоминания…

***

- Ты всегда говоришь о свете. Но разве не в том суть, что сильные определяют, что является правдой и что - ложью?

- Энокс говорит, что истинный свет не может быть построен на мнениях сильных. Сила - это лишь тень несогласия, истинный свет - это знание, что истина не требует согласия.

- Но как же мы можем узнать, что есть этот истинный свет? Как отличить его от теней, созданных мощными?

- Энокс обращает внимание на внутренний взор. Нет ни одного могучего, кто бы не нарисовал свои тени. Истинный свет - это свет, который горит в душе, а не тот, что освещает пути властителей. Он внутренний, а не внешний.

- Значит, ты предлагаешь искать истину в себе? Но как я могу доверять своим мыслям, когда вокруг столько заблуждений?

- Энокс хочет тебе передать, что сомнение - это хороший проводник к истине. Не бойся искать и задавать вопросы. Истинный свет не боится света, он лишь укрепляет самые уязвимые части твоей души. Путь к истинному свету - это постоянное путешествие. Иногда свет тускнеет, но именно в эти моменты важен внутренний огонь. Разожги его, и он покажет дорогу. Настоящее знание приходит с опытом. Истинный свет распознается по спокойствию в душе, по ясности среди хаоса. Он не приносит страха, но дает уверенность. Вопросы - это свет, ответы - только тени. Страх - это часть пути. Сильные могут испугать и заставить сомневаться, но только ты решаешь, куда ступать. Настоящий свет есть лишь в кромешной тени.

***

В воздухе царило напряжение, словно мгла сгущалась вокруг, заполняя пространство предчувствием грядущей битвы. Мрачные тучи нависали над ареной сражения, их тяжелые, черные струи слюды таяли под мягким светом затмения, как если бы сама природа ожидала исхода поединка. Удар грома раскатился по небу, отражая гнев богов, а молнии, вспарывающие тьму, добавляли пыла к этому смертоносному спектаклю.

Поглощая звуки недалекого грома, я ощутил треск магии, пробегающий по моему телу. Каждое заклинание отзывалось в сердце, как предвестник разорванной тишины. Из-за границ реальности прорывались вспышки света и тьмы, смешиваясь в хаотичный танец, который обещал разрушение. Эта схватка между благословением и проклятием затмевала разум, сражаясь внутри меня, каждый миг приближая к моменту истины.

Мир вокруг колебался, силы магии казались живыми, словно стремились вырывать друг у друга контроль. Я чувствовал, как земля содрогается под ногами, как будто сама природа сжимает кулаки, ожидая удара. Каждый вздох был насыщен магией, и в этом воздухе витали невидимые линии, соединяющие нас, участников сражения, своей судьбой.

И когда я взглянул на Гера, его глаза светились жаждой крови, готовые сорвать мой последний шансы на спасение, а его хмурое лицо отражало уверенность, что этот конфликт окончится в его пользу. Я ощутил внутри себя мощный поток черной магии, одновременно жаждущей борьбы и стремящейся успокоить бушующие волны ярости.

Все это создавало атмосферу, полную страхов и надежд, где каждый миг мог стать последним. В этот момент я осознал: на кону стояло не только наше сражение, но и сама суть существования, этой борьбы света и тьмы, греха и искупления, которая вела меня к этому самому мгновению, когда финал станет началом новой эпохи.

Лилит, словно олицетворение нежности и силы, оказалась в центре этого ужасающего поединка. Ее глаза, полные света и надежды, встретились с темными, полными злобой глазами Гера. В этот миг она была словно птица, пытающаяся взлететь, но попавшая в ловушку.

Когда его кулак с силой ударил ее по лицу, мир вокруг замер, и время как будто остановилось. Проявление силы Гера было гневным и беспощадным, а Лилит, не ожидая этого поворота, была сбита с ног. Она упала на землю, и звук удара отразился в небесах, как громкое предупреждение. В воздухе повисло молчание, и лишь тихий всхлип врезался в это погруженное в ужас мгновение.

Ее слезы, катящиеся по щекам, отражали свет, который она когда-то несла, преображая мрак, но теперь они были полны страха и боли. Они капали на землю, создавая лужицы, которые словно собирали в себя всю её скорбь. Каждый её всхлип напоминал о том, что хрупкость может быть опасной; что даже самые нежные создания могут быть раздавлены жестокостью.

Эта сцена пробуждала во мне глубокие чувства - страх за Лилит, нежность к ней и, в то же время, ярость к тому, кто осмелился причинить ей вред. Я чувствовал, как внутри меня разгорается пламя, подбирая силы для защиты, менять своё братство с тьмой на желание противостоять тому, кто издевается над невинными.

Я знал, что не могу позволить этому безобразию продолжаться. Этот удар был не просто физическим актом насилия; он разрывал веру, которая соединяла нас. Я ощущал, как гнев подобен лаве, кипящей внутри, готовящейся вырваться наружу. Желание защищать Лилит, быть тем, кто склонит её обратно к свету, заполнило все мое существо. В этот миг, когда её слезы отражали мир, погружённый во тьму, я принял решение. Я не позволю этому тёмному магу выиграть. Никакой ценой я оставлю Лилит в этом кошмаре.

В тот самый момент, когда Лилит упала, в моем сознании раздался глубокий и многозначительный голос Энокса. Его слова были как лезвие, срезающее пелену неуверенности: «Не забывай, что магия тьмы - это не просто зло. Это освободительная сила, истинный свет, который был искажён и видоизменён привычными представлениями о добре и зле». Эти слова разнеслись в моем разуме, как грозовой гром, напоминая мне о мощи, которая жила внутри меня.

Весь окружающий мир словно замирал, вбирая в себя этот мрак, который я делил с Эноксом. Я почувствовал, как тьма окутывает меня, ласкает словно старый друг, принуждая заглянуть за её порог. Она светилась не жестокостью, а знанием - пониманием, чего стоит освободить душу от оков иллюзий. В этот момент я понял, что мои истинные силы заключены не в страхе, а в нежелании подчиняться разрушительным шаблонам.

Однако вместе с этими откровениями пришло и другое чувство - натянутая связь с Суэйн, богиней света. Я ощущал ее строгость, её желание защитить этот мир от тьмы, её презрение к тому, что я начинал воспринимать искренне. Каждый раз, когда я касался магии тьмы, словно бы торжествовал над светом, её присутствие становилось ощутимым. Я чувствовал, как её свет начинает терзать мою душу, пытаясь вырвать меня из лап этого новообретенного понимания.

Это противоречие создавало внутреннюю борьбу. Я ощущал, как магия тьмы наполняет меня силой, придавая уверенность, но в то же время Суэйн была как тень, напоминающая о том, что мой путь может привести к буре еще более разрушительной. Я стоял на распутье: сжимая в кулаках силу, которую давно отвергал, я испытывал необходимость защитить Лилит и противостоять Геру. Но как далеко я был готов зайти, чтобы добиться этого?

Громкие голоса внутри меня не утихали. Гнев, тревога и желание сразиться с этим ужасом переплетались, создавая симфонию конфликтов, в которой единственной нотой был зов истинного света - света, спасительного, но иногда болезненного. Я должен был сделать выбор. Но как выбрать между светом и тьмой, когда каждая из сторон тянет меня в свою бездну?

В этом мире, где границы между реальностью и иллюзией размыты, Суэйн, богиня света, олицетворяла всё хорошее и прекрасное. Её свет должен был озарять тьму, делать мир ярче и добрее. Но теперь этот свет, кажется, усиливал лишь тень, которая накрывала моё существование.

Я ощущал её напряжение, её желание вмешаться, но что-то сдерживало её. Это был он - Энокс, тёмный властелин, который в своих жутких снах запер её свет, прижав к стенам своего разума. Я слышал его смех, могучий и безумный, как раскаты грома в ночном небе. Он был не просто союзником; он был частью меня, искушением, которое не оставляло шанса на спасение.

- Энокс, - прозвучал гневный голос Суэйн внутри моей головы, от этого голоса хотелось бежать и забиться в самый темный угол.- Ты видимо забыл наше соглашение?!

- Энокс всё помнит, это ты, Суэйн предала доверие Энокса. - Энокс захохотал и продолжил, - Вы договорились что будет вместе править этим миром, ты получила всё, Энокс сдержал своё слова, подарив тебе силу, могущество и власть. Он отдал тебе самого себя, своё сердце, свою душу, свою любовь.

- Энокс, как ты смеешь пускать свое жалкое существование в этот мир?! Как ты посмел послать своё отродье на путь моих избранников? Они несут свет в этот мир, в свете вся сила, а ты, смеешь противиться свету!

- Эноксу более нет дела до тебя, Суэйн, ты предала его доверие, продала его душу, уничтожила его сердце.

Небо окуталось тучами, когда Гера и его шайка набросились, словно стая голодных волков. Они знали, что заняли позицию, и теперь вихрь разрушений был готов разворачиваться в полный рост. Я видел лица своих противников: Люд с его неопытной решимостью и Гупс, его глаза светились неуверенностью. Их слабые попытки справиться со мной напоминали глупое упрямство, как если бы муравей пытался сразиться с мечом.

Гер шагал вперёд, его уверенность искрила в воздухе, как солнечные блики на лезвии меча. Я слушал, как он командует своими подручными, их натянутые нервы пронзают атмосферу напряжением. Но внутри меня росло другое чувство - сила, вытянутая из глубин тьмы, где привычные рамки реальности исчезали.

Я сосредоточил свою волю, вытаскивая магию тьмы, изогнутую и изменчивую. Сначала она появилась в виде полутеней, которые скользили и извивались, как змеи на ветру. Затем, расширяясь, приняла новые формы, превращаясь в густые облака, которые обвивали моё тело, чтобы защитить меня от их атак.

В каждом оттенке тьмы чувствовалась её власть. Она могла принимать глубокий индиго, который маскировал меня от глаз врагов, или же становиться ярко-фиолетовой, обжигая всё на своём пути, когда я направлял её в атаку. Каждый раз, когда Гер пытался схватить меня, струи черной магии поворачивались, как живые потоки, отражая удары и создавая щит из энергетических всплесков.

Люд метнулся в мою сторону с светящейся атакой, но тьма в ответ развернулась, обвила его, как паутина, и потянула обратно с ненавистным шипением. Гупс, не в силах противостоять, тоже оказался под её контролем, его слабые попытки задеть меня погасли в лёгком дуновении.

Я сосредоточился на их страхе, на той ярости, что разгоралась в их недоумении у столкновения с чем-то, что они не могли понять. Тьма, которая ранее казалась лишь защитой, теперь стала моим оружием, способным сбросить ненужные оковы. Ткани моих заклинаний на мгновение укутали во мглу всё вокруг, и я закричал в этот хаос, вырываясь из плена их настойчивости.

- Вы не хотите сражаться со мной, - произнёс я, ощущая, как магия тьмы становится моими словами, трансформируясь в уверенность. - Я - тот, кто живёт в гранях светлой и тёмной сторон жизни, и у меня есть сила, которая никогда не подведёт!

- Нет, это именно то, чего мы хотим.

Сражение разразилось, словно ураган, сотрясая всё вокруг. Я чувствовал, как воздух наполняется гулом ударов и криками боли. Каждый раз, когда призванный меч Геры свистел в воздухе, вспышки света обжигали мои мышцы, и я понимал, что царапины на теле - это лишь физическое выражение борьбы, которая происходила внутри.

Первый удар пришёлся в плечо, и я почувствовал, как от острия меча проходит жгучая боль. Это было не просто ощущение. Это было напоминанием. В моем сознании возник обрывок из прошлого - образ матери, её заботливый взгляд и разочарование, когда я увидел ее смерть. Лилит пыталась меня укрепить, но в тот момент я лишь почувствовал себя беспомощным, как и сейчас.

Я споткнулся, и хотя тьма обняла моё тело, я не мог позволить себе падение. Каждый шаг назад увлекал за собой всплеск страха - и не от самого боя, а от воспоминаний. Боль пробуждала изнутри старые раны, как если бы я снова переживал моменты утраты. Внезапно, меня захлестнуло видение: вечер, когда я остался один в тенях своих мыслей, единство с Утратившими душу, которые искали успокоения в пустоте, где свет казался недостижимым.

Следующий удар пришёлся в бок. Я ощутил, как горячая волна боли прокатилась через меня - меня оглушило, и внутренний крик смешался с многоголосым шёпотом, исходящим от тех, кто ушёл. Но за этой болью таилась сила. Я вспомнил о тех, кто не смог бы сражаться, и в их памяти я собрал всю свою решимость. Моя внутреннее «я» раскрылось, принимая поток тьмы, который окружал меня. Я больше не был одинок.

С каждым падением в пыль, с каждым вторжением боли в сознание, я начинал видеть, как тьма меняет формы. В её глубинах я обнаруживал силу, которая текла через меня, как река, которая никогда не иссякнет. Вместо страха пришло осознание - единство с теми, кто оставил этот мир, и сила их памяти оживила во мне чувство, которое я не мог игнорировать.

Я встал, несмотря на раны, в которых дымились болью. Я собрал всю силу, которая заключалась в воспоминаниях о потерях и разочарованиях, в тот момент, когда я возвысил голову, и тьма поднялась вокруг меня, как могучий шторм, готовый разнести противников по ветру. Я знал, что падения - это лишь временные остановки, и сколько бы ни было ран, внутренний огонь продолжал разгораться.

Каждый удар, каждая новая волна боли только разжигала во мне огонь решимости. Я почувствовал, как тьма, что раньше была лишь щитом, начинает перерастать в оружие. В момент, когда моя спина коснулась земли, лоскуты обзавёлся собранным звучанием - будто бы издалека доносились голоса моих предков, шепчущие о храбрости и мужестве.

Собравшись с силами, я поднялся на ноги. Ощущение боли в теле, которое когда-то казалось невыносимым, осталось лишь фоном для нарастающего гулкого стука моего сердца. Я знал, что ущерб неизбежен, однако теперь это была не просто игра на выживание - это был бой за право существовать. Я закрыл глаза, принимая последний удар, и ощутил, как страх уходит, уступая место ярости.

Я присоединился к танцу войны. У меня не было времени на сомнения - мои движения становились решительными, каждое из них отражало силу, собранную за годы, каждое движение подходило, как запоминающийся аккорд к мощной симфонии. Тьма, что положила свои руки на меня, сейчас кипела внутри, готовая разорваться наружу.

С каждым шагом вперёд, моя энергия возрастала - я стал воином, который знал только одну цель: победу. Я двигался быстро и уверенно, его болевые ощущения отступали, поддаваясь внутреннему огню. Гера, Люд и Гупс пытались организовать свою атаку, но вместо того чтобы пугать меня, их попытки лишь подливали масла в огонь моей агрессии.

Как воронка, вбирающая в себя все вокруг, я раскрыл свою тёмную магию. Она закружилась вокруг меня, принимая форму острых лезвий, готовых разразиться гневом. Я ощущал, как все страхи и сомнения улетучиваются, оставляя только хладнокровие и решимость. Вся слабость, которая когда-то меня сковывала, разлетелась на куски, как стекло, разбившееся о землю.

Я почувствовал, как тьма отражает меня - теперь это было не просто щитом, а источником необузданной силы. Я бросился в атаку, перепрыгивая через раскинутые руки своих противников, пробивая их защиту. Я знал, что ударов будет много, и каждый из них оставит след, но я не боялся. В их лицах я видел свою собственную тень - страх, который они пытались скрыть за маской уверенности.

Темнота, что обнимала меня, больше не была врагом. Она была частью меня, мой боевой крик, мой защитник и мой атакующий меч. Я чувствовал, как моя энергия накапливается, и с каждым новым движением, с каждым новым ударом, которая несла на себе последствия - я становился всё более мощным, всё более непоколебимым. Это был бой не просто за существование, но и за мое место в этом мире.

Сражение подошло к своему логическому завершению. Окружение превратилось в поле войны, за пределами которого уже не оставалось живого места. Тела моих противников, когда-то уверенные и полные решимости, теперь валялись в беспорядке, истерзанные темной магией, что я освободил в себе. Я вновь ощутил, как мощь тьмы наполняет меня, заливая каждую клеточку, превращая воина в настоящую стихию.

Я шагал сквозь остатки битвы, полные решимости, уверенный в своем продвижении вперёд. В конце пути стоял Гер, его спина прижата к стене, а тяжелое дыхание разбивалось о неровности поверхности. Он больше не был вышагивающим воином, больше не выглядел зловеще и угрожающе. Теперь он был всего лишь человеком, запутавшимся в своих амбициях, лишенным поддержки своих черных сил.

Лицо Гера исказилось страхом, когда он видел, как я приближаюсь. Я поднял кулак, готовясь нанести удар, и в этом движении застыли минуты, одно мгновение предшествовал затмению. За спиной слышался шёпот, эхом возврата воспоминаний, которые не хотели покидать меня. Я был на распутье - месть или прощение, уничтожение или возможность для его останков переосмыслить свои действия.

Но как только я встретился с его взглядом, внутри меня разразилась буря. Летящие образы прошлого заполнили сознание, яркие моменты боли, предательства и ненависти. В памяти всплыли картины людей, что стали жертвами его жадности и жестокости. Каждый удар, каждый злобный смех, что я слышал в бою, оживал в голове. Я осознал, что это была не просто борьба - это было очищение, которое требовало завершения. Весь гнев, что я накапливал за годы, сейчас воплощался в этом одном решающем моменте.

Кулак сжался, а дыхание стало ровным. Я позволил себе понять - это не просто месть, это возможность освободиться от груза ненависти. В этом ударе шла не только сила, но и карма, которую он заслужил. Я знал, что не могу отпустить его, не могу оставить ему шанс, чтобы он снова вернулся к своим темным замыслам.

- Это конец, Гер, - произнес я, моя воля проступала в каждом слове. Я знал, что этот кулак представляет не только мою решимость, но и всю тяжесть боли, которую он причинил. Собрав мысли в единое целое, я занёс кулак над его головой.

С каждой долей секунды внутри меня нарастала уверенность, что этот удар не просто остановит его жизнь, но и освободит этот мир от его присутствия. И теперь я знал, что пришла пора. С повышенной агрессией я нанес удар, пройдясь мимо остатков человечности, оставшегося в Гере. Устремляясь вниз, я слышал, как тьма, которая вела меня, разразилась в настоящем крике освобождения.

Удар, что я собирался нанести, прервался в один момент, когда я увидел, как Гер дрожит, его лицо исказилось от ужаса и непонимания. В его глазах мелькала паника, а его мантия ниже пояса промокла, образуя темное пятно. Вместо того чтобы продолжать свой путь к мести, я не смог сдержать усмешку, которая сама собой расползлась по моему лицу.

Словно оживленный какой-то безумной искоркой, я щелкнул его по носу. Гер выпучил глаза, и его гордость, казавшаяся непоколебимой, треснула, как хрупкое стекло. Вместо гнева во мне разгорелась неимоверная веселость, поднимающаяся, как чистый поток в горной реке. Внезапно, я осознал, что чувствую лишь смех, словно все великое противостояние свелось к этому абсурдному моменту.

Возможно, я противостоял не только Геру, но и самому себе. В этом мгновении мне стало понятно, что безумие, в котором говорил Энокс, не было чем-то разрушительным, а казалось радостью и освобождением. Слёзы смеха наполнили мои глаза, а в голове искрились обрывки мыслей, которые раньше казались явными.

Я обернулся к Лилит, которая покорно наблюдала за всем, её глаза светились грустью и страхом. Я протянул ей руку, помогая встать с земли, и она приняла её с лёгким удивлением. Невозможно было не заметить, как её аура трепетала под воздействием тьмы, и в её глазах сияло понимание.

Внезапно мы оказались окружены густой тьмой, как если бы мир вокруг нас растворился. Мгновение - и нас унесло в пустоту. Когда темное облако рассеялось, мы оказались в её доме, уютном и знакомом. Я бережно уложил Лилит на мягкую постель, её волосы раскинулись по подушке, создавая соблазнительную картину спокойствия. Она лежала, дыша ровно, и я почувствовал, как груз ответственности улетучивается, оставляя только ощущение тепла.

Мгновение - и я встал на ноги, обернувшись к Лилит. Мы были вдвоём, укрытые той самой тьмой, которая не была злом, а стала путём к освобождению. И в этот момент, когда мы встретились взглядами, я понял, что именно в такой невыносимой легкости и абсурдности открывается истинный смысл существования.

Поддерживая её, я сосредоточился и применил магию тьмы еще раз, чтобы освободиться от этого места. Внутри себя я ощутил, как силы нарастают, и в воздухе пахло свежестью, как если бы праздник становления весны только начинался. Наша реальность была жестокой, но как только я активировал заклинание, я растворился во тьме, и оказался уже в своём доме.

Глава 4

Я присел на край своей постели, усталость накрыла меня, как тяжелый покров. В голове всё ещё бурлили образы недавнего боя — яркие вспышки магии, крики, столкновения, всё это не давало покоя. Я не мог не думать о своей магии, о том, как она повлияла на ход сражения. Тьма, ставшая моим спутником, помогла мне одержать победу, но цена этого успеха была уж слишком высока.

“Мог ли я победить, не опускаясь в объятия тьмы?” — этот вопрос не покидал меня. Я вспомнил, как глубоко я погружался в бездну своих умений, утопая в тёмных заклинаниях. Моя магия никогда не была такой яркой и опасной. Силы, заключенные во тьме, давали мне возможность достичь того, о чем я даже не смел мечтать. Но какой ценой? Внутренний голос упрекал меня за этот выбор. Я закрыл глаза, вспоминая минувший бой, с каждым новым вдохом я чувствовал, как часть меня уходит, растворяется в этом мраке. Иногда мне казалось, что тьма поглощает нечто гораздо важнее, чем простая магия: часть моей души, моей человечности.

“Мог бы я найти другой путь?” — эти мысли терзали меня. Какой-то способ сразиться с хулиганами, не прибегая к темной силе. Но разум возвращался к осознанию, что подобный путь был бы слишком сложен. Бой без тьмы казался мне нереальным. В нашем мире, полном жестокости и предательства, нужно быть сильным, а свет не предлагал ту мощь, ту решимость, что давала тьма.

С тоской вспомнил, как когда-то доверял свету и искал в нём утешение. Я искренне верил в его защиту. Но свет часто оставлял меня позади. Как мне было увернуться от рук судьбы, когда тьма была единственным другом в этом непростом мире?

“Чем глубже я погружаюсь, тем сложнее становится...” — с этими мыслями я закрыл глаза. Легкий шёпот воспоминаний о Лилит мешал мне сосредоточиться. Снова и снова я переживал те мгновения, и в душе росло отчаяние и беспокойство, как тень, нависшая над моим существованием.

Я не мог избавиться от тревожных мыслей о названной сестре. Пять лет молчания, пять долгих лет, когда её голос не нарушал тишину. Я все ждал, надеялся, искал знаки, что она всё ещё с нами, что она не потерялась в бесконечном мраке, который поглотил её после того ужасного дня... И вот, наконец, она заговорила. Но вместо того чтобы обратиться ко мне, я, её другу и даже брату, она выбрала общение с высокомерным хулиганом…

Это ощущение, как будто мне в грудь вонзили ледяной кинжал. Меня переполняли обиды и недоумение. “Почему?” - Вопрос, который крутился у меня в голове, терзая каждый уголок моего сознания. Она провела все эти годы в молчании, и когда наконец нашла силы высказаться, её слова обратились к кому-то, кто не ценил никого, кто лишь поднимал всех на смех.

"Как она могла?” — эти слова звучали в моих мыслях, но я знал, что не смогу произнести их вслух. Я понимал, что её молчание могло быть вызвано не только страхом, но и тем, что она пыталась отстраниться от всего, что было связано с её прошлым. Возможно, она не хотела вновь открывать старые раны, которые так долго заживали. Но разве не я был тем, кто всегда был рядом, кто всегда готов был выслушать и поддержать её?

Мое сердце сжималось от беспокойства. Я не знал, что сейчас происходит в её голове. Быть может, она выбрала хулигана, потому что этот путь был легче, потому что он не напоминал ей о том болезненном прошлом, о котором я ей напоминал в попытках помочь. Но это только усугубляло мою горечь — видеть, как она доверяет кому-то другому, когда я чувствовал себя бессильным.

Видимо, я пропустил что-то важное, и эта мысль навевала мне ещё больше отчаяния. Я так устал от постоянной борьбы с непрекращающейся тьмой, которая окружала меня, и от неуверенности в том, как справиться с этой ситуацией. Лилит была для меня не просто другом, она стала частью моего существа. Теперь же, когда она снова заговорила, её слова покоробили и оттолкнули меня. Я чувствовал, что в цепи наших связей образовалась трещина, и это осознание причиняло мне глубокую боль…

Я сидел на краю постели, и меня одолевала усталость, словно глубокий и тяжелый туман, затягивающий каждую клеточку моего существа. Ушам уставшего ума не удавалось найти покоя; в голове всё ещё звучали эхо словно ударов в бою — крики, взрывы магии, резкие движения. Я ощущал, как силы покидают меня, и этот тяжёлый груз давил на плечи, мешая мне сосредоточиться.

Беспокойство крепло, как жестокая тень, которая лилась за мной повсюду, даже в моменты, когда я хотел бы отвлечься. Мысли о Лилит не оставляли меня. Борьба с собственными мыслями становилась невыносимой. Я прошел через множество трудных моментов, сталкивался с самими глубокими темными силами, но причинить себе душевную боль было сложнее, чем сражаться с врагом. Я не знал, как мне действовать в этой ситуации. Неужели ей действительно было легче довериться кому-то другому, чем мне? Этот вопрос растирал внутри меня ненависть к самому себе, как будто я был виноват в её выборе.

С этой мыслью я снова закрыл глаза, надеясь, что тьма заберёт меня прочь от этих терзаний, но никуда от себя не сбежишь. Я был там, где не мог найти покоя, и это навсегда останется со мной, как постоянное напоминание о том, что я одинок в своём беспокойстве.

Глядя в пустоту, я чувствовал, как волнения накатываются на меня, как волны на берег. Завтра будет важный день. Я должен быть готов. Мои занятия в Академии — это не просто формальность, это шанс, который я не могу упустить. Каждый урок, каждое испытание — это шаг к тому, чтобы стать сильнее, чтобы контролировать свою магию и, возможно, даже научиться управлять не только темной силой, которая так крепко удерживает меня в своих объятиях. Я должен быть в состоянии разобраться с этим, оставить беспокойства позади и сфокусироваться на знаниях, которые мне нужны для выживания. Эта тьма, которую я использую, приходит с ответственностью, и я больше не могу позволить себе быть слабым, когда всё вокруг меня стремится к хаосу.

Мне нужно взглянуть правде в глаза и понять, что завтра — это шанс, который есть не у каждого. Если я позволю своим мыслям сбить себя с курса, все усилия окажутся напрасными. Я вспомнил о том, как я много раз срывался на краю провала, лишь бы потом подниматься снова, сжимая кулаки и обещая себе, что не подведу никого — ни Лилит, ни себя.

Я прошел через столько трудностей, но сейчас, когда я готовится к завтрашним занятиям, мне нужно подойти к этому с ясной головой. Я должен быть сосредоточенным и уверенным. Каждое заклинание, которое я изучаю, каждый шаг, который я делаю, важен для большей цели. Я не только учусь магии, я учусь контролировать свои страхи, свои тёмные побуждения. Я должен быть готовым встретить испытания, которые ждут меня впереди.

Если завтра всё пройдет хорошо, может быть, всё изменится. Может быть, я смогу найти способ обратиться к Лилит и вернуться к тому, что мы имели. Я должен действовать, и это важно. Завтра — это не просто день, это шаг навстречу своему истинному «я». Я больше не буду слабым.

Силы покидают меня. Этот тяжёлый груз усталости словно тяготит каждую мышцу, каждую мысль. Я ведь знаю, что завтра — важный день. Занятия в Академии ждут, как и испытания, которые я должен пройти. «Мне нужно подготовиться», — думаю я, но каждая попытка сосредоточиться заставляет меня чувствовать себя всё более истощённым. Мысли о подготовке, о знаниях, которые мне необходимо усвоить, сталкиваются с отчаянием и бессилием. Как я могу быть готовым к чему-то, когда каждый шаг мне даётся с трудом?

Эта тьма, что окутала меня, постепенно становится непробиваемой. Я пытаюсь бороться, но успехи кажутся такими далекими. Мне хочется закричать, но вместо этого я просто вжимаюсь в подушку, будто она может унять мою внутреннюю борьбу. Глядя в потолок, я ощущаю, как уходит из жизни последний луч надежды. Я просто не могу. Беспокойство о завтрашнем дне перерастает в тоскливое понимание того, что я никчёмный и не способен справиться с реальностью.

С каждой секундой, проведенной в этом состоянии, я осознаю, что слишком сильно истощён, чтобы продолжать. Я проваливаюсь во тьму сна, как будто это — единственное спасение от внутренней бури. В ту же секунду, как я закрываю глаза, затаив дыхание, мир вокруг меня исчезает, и тьма обнимает меня, как старый друг. Я не против. Поток этой тьмы мягок и обволакивающ, как пуховая перина, он уносит меня прочь от тревог и забот.

Пусть всё сгорит — завтра, с завтрашним светом, я столкнусь с реальностью снова. Но сейчас, в этой тьме, я позволяю себе отключиться от всего, что меня давит, от всего, что я не могу выдержать. Я отпускаю контроль, позволяя тёмным волнам унести меня в объятия сна…

Я вновь оказался в пустоте — царстве Энокса, но знакомой тени — его самого я не вижу. Неужели сегодня, заступившись за меня перед богиней света Суэйн, он пал? Мысли о его жертве терзали мою душу. Как я мог позволить этому случиться? Словно прочерченные в воздухе невидимые линии связывали меня с его судьбой, и каждая из них была пропитана горьким чувством вины.

Энокс всегда был рядом, его безумная мудрость и неимоверная сила были мне опорой. Он охранял меня от “темных сил и зла”, которое может возникнуть на моем пути. Всегда готовый прийти на помощь, он, похоже, никогда не сомневался в моей искренности. Но теперь, когда я остался один среди мрачных теней, мысли о его самопожертвовании звучали как колокол, отголосок которого разрушал мои внутренние силы.

Я медленно шел сквозь пустоту, ставшую для меня привычной, но ужасающе чуждой. Тишина повисла в воздухе, словно предвестник беды. Каждый шаг отзывался эхом потусторонних голосов, и я ощущал, как тьма проникает в мою душу, пытаясь поглотить меня целиком. Я слишком долго оставался в тени Энокса, и теперь без него мне было тяжело находить даже крошечный проблеск надежды.

С этими мыслями я поднял взгляд на бескрайние черные горизонты таинственной пустоты. Почему я не могу его почувствовать? Почему я не могу услышать его голос? Я стал искать его знак, его присутствие, его душу, возможно, запертую где-то среди этих бесконечных теней.

“Нет, этого не может быть, он слишком силен, чтобы так легко умереть.” - Эти слова заполняли мою голову, подобно мантре, отгоняющей бескрайние тени. Я не мог поверить в то, что Энокс пал, сделав уступку этой богине света. Он был законодателем своих собственных правил, верным своему пути до конца.

Я глубоко вздохнул, заставляя свою волю собраться в единое целое. Нет, я не мог позволить себе падать в бездну отчаяния. Внутри меня вскипали эмоции: гнев, неуверенность, смятение. Возможно, это было новое начало, путь к ответам и пониманию. Вспомнив о силе Энокса, я начал размышлять о том, какие испытания он мог выдержать. Он всегда говорил, что вещи не всегда таковы, какими кажутся, и что даже в самой глубокой тьме можно найти свет, если знаешь, куда смотреть. В голове вновь возник образ его безумный улыбки.

Я иду в неизвестном направлении — тьма сгущается вокруг меня, поглощая звук и свет. В этом безмолвии я чувствую легкие прикосновения, словно невидимые пальцы ласкают мою кожу. Тьма не просто отсутствие света; она оживает, проникает в каждый уголок моего сознания, вытягивая наружу самые потаенные страхи и надежды. Я проникаюсь ощущением, что пространство вокруг меня пропитано магией — она настолько же материальна, как и любой из нас, и я начинаю верить в её первую, мощную силу.

Постепенно тьма отступает, словно отводя завесу, позволив мне впервые заметить что-то цветное в этой бескрайней пустоте. Я замираю, когда взгляд останавливается на теле, истерзанном и разодранном, будто оно было частью страшного видения. Его изуродованные линии навевают мысли о боли и страдании, о муках, которые пережила эта душа. Из его ран струится кровь, яркая и живая, как красный цветок, распускаемый среди черного безмолвия. Она кажется бесконечной, воодушевляя ужас, но одновременно вызывая интерес — как будто эта кровь полна тайн, которые хотят быть раскрываться.

С каждой каплей, возникающей в пустоте, я ощущаю свой собственный пульс, в унисон с ритмом этого мрачного существования. Я приближаюсь, убирая страх, и на мгновение останавливаюсь, чтобы рассмотреть этого страдальца. Лицо, хоть и изуродованное, все еще сохраняло черты человеческого. Глаза, полные боли и отчаяния, смотрят на меня, и в них происходит что-то странное — искра жизни, стремление к пониманию.

"Кто ты?" — шепчу я, внутренний голос срывается с языка, даже не веря, что он может быть услышан. Но что-то в этой тьме отвечает мне, не словами, а ощущением, что я не одинок. Я чувствую, как магия, пронизывающая пространство, завязывает невидимые узы между нами. Эта связь, хоть и временная, ощущается практически пронзительно.

Как будто услышав мой зов, существо поднимает руку, израненную и дрожащую, и в этот момент я понимаю: в его страданиях есть нечто большее. Это не просто боль — это жажда освобождения, свободы от тех цепей, которые сковывают это тело и душу. Я вижу, как кровь продолжает стекать, образуя вокруг нас маленькие потоки, наполняя тьму цветом, который нельзя игнорировать.

Тело корчилось и испытывало неимоверную боль, как будто само пространство вокруг него, пропитанное горем и страданиями, сжималось в отчаянной попытке выжать последние капли жизни. Я стоял в полной растерянности, замирая на месте, наблюдая за этой сценой, и, в первый раз за свою недолгую жизнь, почувствовал жалость — глубокую, искреннюю. Ранее я воспринимал смерть как нечто само собой разумеющееся, как неизбежный финал для каждого из нас. Мы живем, мы боремся, а затем просто исчезаем. Это было простое, элементарное равновесие в мироздании. Но сейчас, глядя на это страдающее тело, я вдруг осознал, насколько хрупка жизнь. Стремление к существованию, желание чувствовать, любить, мечтать — всё это скрыто под завесой боли, под разрывами, оставленными невидимыми оковами. Я понимал, что это не просто нечто — это существо, которое, как и я когда-то, имело надежды и мечты. В нём кипела жизнь, и эта жизнь сейчас мучительно, крадучись, ускользала в тьму.

Я шагнул ближе, игнорируя выходящие из темноты страхи, и, обдумывая свои действия, ощутил, как сердце заполняется не только жалостью, но и решимостью. Я всем сердцем хотел помочь этому существу, сделать что-то, что вернёт ему надежду на жизнь. Как только я приблизился еще ближе, чувство страха обернулось пониманием. Я протянул руку к истерзанному телу, чувствуя, как магия наполняет воздух, словно сама реальность ожидала моего выбора. "Я помогу тебе,"— произнес я громко, хотя слова эти больше были предназначены для себя, чтобы утвердить своё намерение.

Я взял его на руки, ощущая, как это тело дрожит, истощенное от страданий. В этой тьме, пропитанной магией, оно казалось мне чем-то большим, нежели просто жертвой. Оно стало отражением моей собственной боли, и я почувствовал, как надежда наполняет меня, подстегивая на последний рывок к спасению. Я хотел было уже уйти из этого гротескного сна, в котором время перестало иметь значение, как вдруг понял —Я не знаю, как это сделать. Как бы сильно я ни стремился к свету, что всегда поджидал меня за пределами пустоты, я осознал, что без Энокса, бога тьмы, который всегда даровал мне возможность пробудиться, я оказался в ловушке. В прошлые разы именно его магия, его энергия, создавали ту материальную часть бытия, которая оберегала моё существование: проблески света, напоминания о жизни, о мире за пределами тёмного покрова. Без этого спасительного света я лишился пути к возвращению.

Я вздохнул, успокаивая дрожь в своих руках, и начал осматриваться. Теперь я не только держал в своих руках искалеченное существо, но и искал ответ в темноте, вокруг которой сгущались тени. Каждая мелочь казалась важной, каждое движение времени — облегчением, или, наоборот, сознательным усыплением страха.

В самом сердце этой тьмы, я почувствовал лёгкое изменение, прилив энергии, как будто сама магия шептала мне, подсказывала, что выход не всегда должен быть связан с быстрым спасением. Я закрыл глаза и сосредоточился на том, что есть вокруг меня. Даже в самой глухой тьме должна быть своя природа, свой ритм. Я пытался воссоздать картину, в которой мы могли бы существовать вместе — я и это существо, связанние узами боли и надежды.

***

-Истинный свет всегда скрывается за тьмой. Переплетение глубокого страха и неизведанной надежды, даже в них есть отголоски света. Тьма отнюдь не враг, она — могущественный союзник, предшественник света. За её завесой скрыты истины, которые остаются невидимыми для тех, кто боится заглянуть в эту бездну. Чтобы понять свет, нужно научиться видеть тьму.

***

Сейчас, стоя на краю этой бездонной тьмы, я начинаю осознавать, как много в его словах было правды. Я смотрел на существо, что терзалось в моих руках, чувствовал его страдания, но также и его стремление к жизни. Здесь, в этом мрачном пространстве, можно было ощутить освобождение — освобождение, которое приходит не от побега, а от понимания, что все мы заложники судьбы.

Свет, о котором говорил Энокс, не был чем-то внешним. Он возникал из самой сути бытия. Я открыл глаза и огляделся вокруг. Тьма всё ещё окружала нас, но ощущение единства с ней придавало мне сил. Я почувствовал, как магия переплеталась с неведомыми силами, и всё то, что раньше казалось безумным, теперь обретало смысл. Это было как пробуждение. Каждый миг, проведённый в этом состоянии, наполнял меня уверенность.

В этот миг тьма больше не казалась бездной. Я был готов принять её, использовать ту мощь, что она в себе носила. Собрав все свои мысли, положив их на алтарь судьбы, и с этой решимостью я ощутил, как тьма начинает отступать, а в моём сердце зреет свет, готовый пробудиться.

Я пытался сотворить этот свет, стать его проводником, но с каждой попыткой внутренний огонь таял, словно его гасила невидимая рука. Я ощутил, как тьма снова пытается захватить меня, обвивая свою холодную преграду вокруг сердца. Тело в моих руках кашляло кровью, каждое его движение причиняло мне боль, словно эта агония была разделена между нами. Я чувствовал безграничное отчаяние, целиком пронизывающее мою душу.

Каждый раз, когда я пробовал соединиться с этим светом, тьма лишь усмехалась в ответ, словно осознав мои усилия, я ощущал, как твёрдое присутствие чего-то зловещего начинает прокрадываться в мою душу. Вдруг в глубине сознания раздался смех — холодный, злорадный, как шёпот самой богини света, которая наблюдала за моими неудачами. Я мог представить её лицо, с насмешливой улыбкой, как на высоком троне, наблюдающим за моим страданием.

-Ты не сможешь, — так казалось мне, будто она прошептала. - Ты только смертный, и все твои старания тщетны. Как ты мог надеяться выбраться из этой тьмы?

Это падение в бездну отчаяния шло вразрез с тем светом, который я искал. Я ощутил, как бытие становится ещё более безразличным, и в этом безразличии стало трудно дышать. Я начал сомневаться в себе, в своих силах, во всём, что я когда-либо знал. Эти мысли обрушились на меня, как волны тёмного моря, пытаясь утащить в самую пучину.

Я не понимал, почему она так жестока, эта богиня света, которую я когда-то воспринимал как символ надежды. Почему в её глазах не было ни капли сочувствия к моему страданию? Я опустился на колени, ощущая, как земля, пропитанная кровью и болью, сжимается подо мной. В этом безграничном мраке, где не было ни солнца, ни звезд, я поднял голову к небу, которого просто не было… Из моей груди вырвался дикий крик — крик боли, гнева и злости. Он разнесся по пустоте, отражаясь от невидимых стен, как эхо моих внутренних терзаний. Я кричал, полагая, что крик этот слышен только мне, однако, вскоре, сама тьма в ответ мне вздрогнуло от боли, словно зажглась искра, за которой последует буря.

Тысячи звуков, одновременно накрывающих мое сознание, словно заклинания, освобождали меня от оков реальности. Я ощущал, как пространство разрывается, словно паутина, под давлением моей внутренней силы и желания. Постепенно я осознавал, что эти трещины — не просто физическое явление, это метафора моего освобождения.

Вокруг меня тьма начинала исчезать, тени превращались в окна в реальность. Каждый вздох, каждое движение наполняло воздух неведомыми красками, ударяясь о берег моего сознания. Я кричал, и этот звук казался мне новым языком, простым и чистым. Я нашел путь оттуда, куда не смел взглянуть раньше — из пропасти чужих решений и ловушек судьбы. Пустота подарила мне свободу, и эта свобода гремела, как гром среди ясного неба, заставляя смолкнуть страхи и сомнения. Я больше не был в клетке бытия — я был выше, дальше, свободнее.

С громким криком я резко подрываюсь и понимаю что нахожусь в своем доме, на кровати. Сердце колотилось, как будто его сдавил железный кулак. Я приподнялся на локтях, глаза округлились от ужасного зрелища. Тело, обнаженное и безжизненное, лежало на холодном полу, вокруг него распластались темные пятна, в которых мерцали бесконечные отражения памяти. Мой разум стремительно переключился между кошмаром и реальностью, пытаясь понять, как я оказался в этой зловещей сцене.

Память возвращалась рваным потоком. Я вспоминал вечер, бой, Лилит, и в один миг все это прервалось. В голове навязчиво стучали мысли. Где я ошибся? Почему это произошло? Этот вопрос крутился, как заноза, из-за которого становилось все труднее дышать. Я встал с постели, ноги еле двигались, словно они были обвешаны грузом невидимого бремени.

И вот, приближаясь к телу, чувствовал, как воспоминания из сна заполняют каждый уголок моей души. Было ясно одно: отныне я был не один, не только во сне, но и на яву. Я знал, что эта ночь еще не закончилась.

Переведя дух я вновь посмотрел на тело. Это была девушка. Даже не так, девочка, лет шестнадцати - моя сверстница. Хотя… Её уши… Так и есть - эльфийка. Странно, как она оказалась в царстве Энокса, у них, у эльфов, был свой пантеон богов. Они поклонялись низшим божествам.Впрочем, сейчас не время размышлять о богах. Надо поскорее помочь ей. Так, чему меня обучали паладины по оказанию целительной помощи…

Первым делом надо облегчить её боль. Я нахмурился, передо мной стоял выбор - использовать магию света, которой учили паладины, которая снимает боль, но в случае серьезных ран может не помочь, либо же использовать заклинания Энокса, которые помогали всегда, но калечили душу колдуна. Горько усмехнувшись, я сплюнул - если это испытание послано мне Суэйн, то вряд-ли богиня ожидает, что я решусь на жертву ради незнакомого существа. Я решился. Я опустил руку на голову девушки и закрыл глаза. Мою душу словно терзали демоны, чувствовалось каждое движение воздуха вокруг моей “пациентки”. Каждый ее вздох, каждое биение сердца приносило мне дикую, режущую боль. Я сжал зубы и продолжил пробираться в глубины её сознания. Я видел лишь пятна, но догадывался об их смысле…

Наконец, успокоив душу эльфийки я открыл глаза и вытер пот со лба. Это оказалось сложнее чем я предполагал. Теперь можно было заняться исцелением физических ран. На животе, возле правого бока была рваная рана, края которой были черны, как ночь - я уже видел такие, некоторые топоры паладинов оставляли такие же раны. Неужели эта девочка перешла дорогу Ордену? Ладно, это сейчас неважно. Я провел над раной правой рукой, я чувствовал как тьма проходит сквозь меня, она становилась материальна, опускаясь на рану и закрывая её. В голове почему-то стоял безумный смех Энокса. Отбросив лишние мысли, я я продолжил, на левом бедре была рана оставленная… Меч. Это был меч. И я знал чей… Только у Тариана был проклятый меч. Никто больше, ни паладины, ни маги, ни даже сам король Алаин не прикоснулись бы даже к проклятой вещи. Что же ты наделала, за что за тобой послали убийцу Ордена?

С этим порезом было сложнее, проклятие разъедало плоть, я не знал как это можно остановить. Хотя… Я вновь усмехнулся - жертвовать, значит жертвовать до конца, я прикоснулся к ране и подал импульс. Я почувствовал, как проклятие поглощается, переходит на меня. Ну что же, умирать, так от страшнейшего проклятия, а не от руки хулиганов. Времени мне оставалось до утра, я чувствовал, как смерть подбирается к моему сердцу, на меня нахлынула усталость, но отдыхать времени не было. Я перевернул эльфийку на живот и продолжил осмотр. На спине у нее было множество старых шрамов. Рабыня. С этим я помочь не смогу, со старыми шрамами немногие опытные целители справляются, куда уж мне. Впрочем была и хорошая новость, серьезные раны кончились, ссадины и царапины я исправлять не буду, они не страшны для жизни.

Кряхтя я поднялся, нельзя оставлять гостью на холодном полу, стоило отдавать жизнь за девушку, которая умрёт от моей безалаберности заболев от сквозняка. Я взял ее на руки и аккуратно положил на кровать. Укрыв её одеялом, я отошел к двери напротив окна и устало опустился. Силы покидали меня, я прислонился к стене.

-Не беспокойся, теперь ты в безопасности… До утра так точно…

Глаза закрывались сами собой, меня накрывала знакомая тьма.

-Так вот какая она, смерть, а я её так боялся… - последнее о чем я подумал перед тем, как провалиться в небытие.

Глава 5

Проснулся я от того, что мне в глаза бил ослепительно яркий солнечный свет. Невольно я зевнул и потянулся, но вдруг натыкаюсь рукой на что-то жесткое и холодное — спинку кровати. Как же так, что я делаю на полу? В голове звучит легкая как будто затуманенная мелодия, подобная музыке, которую забываешь на утро после шумной ночи. Я пробую вспомнить, как попал сюда. Взгляд скользит по комнате: книги разбросаны по полу, на столе валяются пустые кристаллы связи - неудачные попытки создать свой артефакт. Может, я просто уснул, читая книгу? Но воспоминания о том, как я провел ночь смываются в тумане. Я поднимаюсь, не без труда, недоумевая, как моя ночь превратилась в нечто подобное.

Тишина окутывает меня, как одеяло, потираю ладонь о лоб, здесь холодновато, а в воздухе витает легкий запах незавершенного утра. Пошатываясь, наклоняюсь, чтобы поднять пару книг,с пола. Я вновь сажусь на пол. Воспоминания нахлынивают бурным потоком, и я подрываюсь, вскакиваю на ноги, как будто меня поразила молния. Перевожу взгляд на кровать, и сердце замирает — там лежит эльфийка... Нет… Гоблинша… В тёплом свете утреннего солнца я начинаю различать детали — слегка зеленоватый оттенок её кожи, заостренные уши, которые недвусмысленно говорят о том, что в её венах течёт кровь нескольких рас.

Паника накрывает меня. Вчерашний день начинает медленно проявляться в памяти, густая пелена размышлений раздвигается. Я вспоминаю шум боя, странный сон и еще более странные пробуждение и ночь. Как она вообще оказалась здесь, выходит это был не сон? Тогда почему я всё ещё жив?

Она уже не спит. Гостья резко поднимается на локтях, прикрываясь одеялом, её взгляд сверлит меня, как стрелы, выпущенные из лука. В её глазах читается недоумение, а в них пылает смесь обиды и паники.

-Что ты здесь делаешь? — её голос звучит с пронзительной отчетливостью, и в нем слышится оттенок растерянности. Она заглядывает под одеяло и громко вопит. — Почему я голая!? Что вообще произошло?!

Я ощущаю, как в груди поднимается давление, и мне необходимо объясниться, но, похоже, слова застревают в горле.

-Я не знаю! — наконец, вырывается из меня, и я делаю шаг назад, чтобы дать ей пространство. — Мы были в пространстве Энокса, там я увидел тебя — я жестом показываю на неё, но мой голос звучит неуверенно. — И понял что хочу помочь…

-Ты что, издеваешься? — восклицает она, и её голос становится всё громче. — Какое пространство? Какой Энокс? Ты не знаешь, как я здесь оказалась? Или просто не хочешь мне сказать?

Я понимаю, что умалчивание только усугубляет ситуацию, но это свалившееся на меня безумие переворачивает все привычные понятия. Я усаживаюсь на край кровати, пытаясь собраться с мыслями.

-Давай успокоимся, — говорю я, медленно поднимая руки, как это делал бы с диким животным, чтобы не напугать. — Может, мы вспомним всё вместе.

-Её взгляд на мгновение смягчается, хотя страх всё ещё играет в её глазах. Я вижу, как она борется с эмоциями, прежде чем снова поднять голос.

-Это не нормально! Ты просто взял и уложил меня в постель, как будто я — твоя игрушка. — В ней клокочет гнев и непонимание, но там также проскальзывает искра смущения и стыда.

— Я… не могу этого объяснить, ты была изранена, я должен был помочь — вздыхаю я.

Следующий момент — это её яркий, почти дикий взгляд. Она вдруг прищуривается, смотрит на меня с недоверием, как будто все ещё не может поверить, что всё это происходит на самом деле.

-Зачем тебе помогать мне? Вы - люди, не любите помогать рабам, а другие расы даже не считаете достойными жизни. Это шутка какая-то? - Её взгляд скользит по комнате, не обнаружив того чего она искала, вновь смотрит на меня. - Хозяин, где вы? Вы хотели проверить меня? Это награда или наказание? Что я должна сделать?

-Тише. Здесь нет того, кого ты называешь хозяином. Я не знаю что сделать, чтобы ты поверила мне, но я правда нашел тебя в царстве теней. Ты была вся изранена, на тебе… На тебе были раны от оружия паладинов. Я не мог оставить этого просто так. Я просто обязан был помочь.

Она долго смотрит на меня, затем кивает, и в её взгляде появляется искорка решимости.

-Хорошо. Но если ты попадёшься мне на глаза с дурными намерениями, я отрежу тебе уши, — прорычала она, одеяло всё ещё крепко сжимая в ладонях.

Сердце замирает, но в глубине души я понимаю: с этого момента ничего не будет прежним. Наступает неловкое молчание, я поднимаю глаза, чтобы осмотреть мою невольную гостью.

Передо мной сидит эта красивая полугоблинша-полуэльфийка. У неё слегка зеленоватый цвет кожи, который мягко переливается на свету, словно утренний листок. Ярко оранжевые, почти золотые глаза сверкают, полные недовольства и нерешительности, как два огненных солнечных диска, готовых вспыхнуть в любой момент. Она обвивает себя одеялом, но даже в этом затруднительном положении её грациозность не уходит, и я не могу не заметить, как в ней сочетаются черты двух столь разных рас.

Её волосы, чуть длиннее плеч, имеют неестественный оттенок — вкрапления зелени и меди, которые не встретишь у обычных людей. Итог этого смешения — загадка, таинственная и притягательная, словно нарисованная на страницах древнего фолианта.

Я вижу, как её губы сжимаются в вытянутую линию, а злобный взгляд сверлит меня, разрывая тишину. Она явно пытается понять, что происходит, и не может простить себе и мне, что оказалась в этой ситуации.

-Ты вообще понимаешь, каково это? — вырывается у неё. — Я проснулась здесь, голая, с тобой, который даже не знаешь, куда себя держать!

-Я не хотел, чтобы это произошло, — выдавливаю я из себя, стараясь изобразить спокойствие, несмотря на вихрь эмоций внутри. — Я сам не понимаю, как это произошло.

-Ещё бы ты хотел! - на её щеках появляется легкий румянец. - Я бы тебя даже за такие мысли разорвала бы!

Её глаза сверкают, словно два драгоценных камня. В них читалась не только злость, но и растущее чувство отчаяния. Она вгрызается в меня взглядом, словно хочет вытащить правду из глубин моего сознания. Она замолкает и вздыхает, отчётливо напрягая плечи, как будто сгорая от ярости, но тут же осознаёт, что с этим нужно что-то делать.

-Итак, что мы будем делать? — Наконец она прерывает тишину, говоря с гордостью и раздражением в голосе, её яркие глаза метят меня, как будто могут сжечь. В ответ я подмигиваю, весело замечая, что между нами возникает напряжение и недопонимание. — Я тебе не слуга, чтобы тут сидеть!

-Погоди-погоди, не горячись! — качаю я головой, весело. — Мне нужно идти в академию, а тебе, похоже, следует остаться здесь.

В следующую секунду её лицо выражает полный шок и возмущение. Взгляд её золотистых глаз становится хмурым.

-Как ты смеешь так говорить?! Я не останусь запертой здесь!

Не дожидаясь ее дальнейшего гнева, я вскидываю руку, и моя одежда мгновенно преображается. Удобные одеяния академии появляются на мне — мне уже давно было пора снова шагнуть в привычный ритм. Я подмигиваю ей, настойчиво игнорируя её всплеск эмоций.

-Успокойся и не переживай! — смеюсь я и бросаю взгляд на окно. Мгновение — и оно покрывается невидимым магическим барьером. Мы ведь не хотим, чтобы «хозяин» её нашел, мысль об этом настигает меня. Она права, люди не особенно любят другие расы, особенно если речь идёт о рабах.

Её недовольные крики становятся всё громче, но я не обращаю на них внимания. Она всё ещё сидит на кровати сжимая одеяло так, будто оно может защитить её от мира.

-Кстати, меня зовут Корел, — наконец говорю я, делая шаг назад, чтобы подвести черту под наш разговор.

Она замолкает, удивленно смотря на меня, и, через мгновение, очень тихо произносит:

— Иериальз. Меня… Меня зовут, вернее когда-то звали Иериальз.

Имя не похоже ни на людское - слишком сложное, ни на эльфийское - нет легкости произношения и мягкого окончания, да и на гоблинское не похоже - нет рычащих и шипящих звуков.

Я указываю на шкаф, который притягивает её взгляд.

— Там есть одежда, а на столе — книги и учебники академии. Уверен, что ты сможешь найти, чем себя занять.

Я закрываю за собой дверь, запираю её и слышу, как за ней раздаются недовольные крики новой знакомой. Она не осталась равнодушной, но у меня нет времени на объяснения. Уверенной походкой я двигаюсь в сторону академии, предвкушая, что же меня ждёт за её стенами. Интересные занятия, возможно,сегодня я наконец поговорю с Лилит. Впереди ждёт множество открытий, и кто знает, возможно, сегодня в моем расписании появится что-то совершенно неожиданное!

Когда я вошёл в академию, воздух был сжат от напряжения. Студенты с недоумением перешептывались и переглядывались, указывая пальцами друг на друга и на двери. Я чувствовал, как непривычная атмосфера окутывает меня, заставляя сердце биться чаще.

-Вы слышали? — тихо шептали девушки, плетя свои локоны в коридоре. — Новый ученик! Его сила так велика, что даже директор в ужасе!

-Да, и ты даже не представляешь, как он выглядит! — встревоженно и с ноткой зависти добавил один из парней. — Говорят, он настолько красив, что даже инкубы не идут ни в какое сравнение с ним.

Оказавшись внутри, я потянулся к своему классу, как на зло находившемуся в другой стороне от входа. Спасаясь от гремящих слухов, я стараясь не привлекать к себе внимание шел по краю, возле стены. У меня возникло несколько вопросов, пока я прислушивался к недовольным голосам, и чем дольше меня не оставляло поверхностное любопытство, тем больше хотелось узнать, кто же этот новый ученик.

В конце концов, профессор Граавен — известный маг и мудрец, с беспокойством расхаживал по общему коридору, где я его, ещё ни разу не видел, погруженный в спешке и волнении, как никогда. Его борода, обычно ухоженная, казалась растрепанной, а невольные морщины на лбу углубились. Я никогда не видел его таким. В стороне шептались старшекурсники, одного из них я даже знал - Приар, текущий чемпион-дуэлянт в академии, его даже некоторые профессора побаивались, его отец из знатного рода, мог доставить множество неприятностей.

-Он - махнул старшекурсник в сторону директора, говоря свои друзьям. - Собрал экстренное совещание, чтобы рассказать о новом ученике. Сказал, что те силы, которые он почувствовал — это нечто... Нечто запредельное. Бывают невероятные вещи, с которыми обычные ученики не могут справиться. Говорят он даже сильнее меня.

-Приар, этого не может быть, ты же сильнейший.

-Как бы то ни было, - Приар нервно кусал губы, неужели он боится?! - Мы это в скорости узнаем.

В то время как он говорил, я ловил свои мысли, словно рыбу в мутной воде. Кого-то нового принесло в академию, с такой великой силой, о ком волновался даже сам директор и сильнейший ученик. Кто бы это мог быть? И почему я об этом не слышал раньше?

Я почувствовал, как непонимание захватывает моё сознание: нужно знать больше о новом ученике. Проходя мимо, я заметил небольшую группу студентов, которая стояла у двери академического совета, и прислушался.

-Говорят, что он может предсказывать будущее! — с энтузиазмом произнесла девушка с рыжими косами.

-И, по сплетням, он из какого-то особого рода! — перебил её парень, изящно расправив свои манжеты. — Говорят, что его зовут Лаэр так-то!

-Да откуда тебе знать, - о нем еще вчера ничего известно не было, все что мы знаем - что он, вероятно, сильнейший маг последнего десятилетия!

Я поспешил отойти в сторону, не моего это ума дело, в академии и так все сильнее меня. Одним больше, одним меньше, невелика разница. Как я продвигался по коридорам академии, движения студентов становились более напряжёнными. Обращая внимание, я замечал, как они изменяли направление, стараясь избежать столкновения со мной. Перешёптывания и взгляды, полные любопытства и недовольства, следовали за мной, словно тень. Похоже, Гер решил рассказать о вчерашнем поединке, и теперь я оказался темой для обсуждения.

С этим приходила лёгкая горечь. Но не важно. Возможно, одной проблемой меньше — хоть меня не будут трогать. Время от времени я ловил на себе недоуменные взгляды, но оставался сосредоточенным.

Пока я обходил углы и повороты, меня охватывала странная смесь чувства уединения и принятия. Я уже знал, что многие студенты будут бояться или остерегаться меня, но в душе мне это даже нравилось. Возможно, мне не потребуется устанавливать отношения с теми, кто уже заранее осудил меня. Будучи наедине с собой, у меня был шанс сосредоточиться на учёбе и изучении магии.

Однако мысль о новом ученике, о том, что его силы потрясли академию, не покидала меня. Я чувствовал, как к этому добавляется мой собственный вопрос: кто или что он такое — этот Лаэр, соседством с чьей силой даже сам директор был так не рад? Почему именно его сильные стороны привлекли внимание, и как это изменит баланс в академии?

Поглощённый своими мыслями, я не сразу заметил, как ко мне подходит несоклько девочек. Они выглядят вполне молодыми — скорее всего, моего возраста, но с легкой долей самодовольства на лицах. Я даже не успел увидеть, откуда они вышли, как одна из них, с деликатным выражением на лице и блестящими глазами, произнесла:

-Привет! Мы слышали о тебе! Давай познакомимся!

Я поднял взгляд и, мягко улыбнувшись, пожал плечами. На самом деле, мне было не очень интересно. Но в то же время… смешно, как быстро всплывают симпатии, когда ты начинаешь обращать на себя внимание. Когда я терпел нападки хулиганов, таких, как они, рядом не было, а как только я обнажил клыки в бою — вот, пожалуйста, фанатки.

-Да, давайте, — говорю я с лёгкой ухмылкой. — И о чём же вы хотите поговорить?

Одна из девушек с длинными светлыми волосами, заплетёнными в две косички, обменивается взглядами с подругой и, наконец, смеется.

-Мы просто хотели познакомиться! Мы из второго курса, и слышали, что ты очень сильный!

-Сильный? Это преувеличение! — отвечаю я. Внутри я знал, что всякая сила, особенно сила слухов, имеет свои последствия.

На третьей девочке был наряд, который выделял её среди остальных — много ярких цветов, чего-то волшебного в её образе. Она с нескрываемым восторгом продолжила:

-Мы обожаем сильных магов! Это так впечатляет! Ты не мог бы рассказать историю о каком нибудь сражении?

-О, вы серьёзно? — я слегка поднимаю брови, чувствуя, как эта ситуация становится комичной. — Лучше не тратьте своё время. Таких ситуаций было очень мало.

Они выглядят настойчивыми, и я не хочу их обижать. Может быть, у меня действительно появится возможность пообщаться с ними и отвлечься от вопросов, терзающих мою голову.

-Ладно, — говорю я, сложив руки на груди. — Если хотите, можем поболтать. Но не ждите ничего специфического. Я не тот, кто часто делится своими победами.

Улыбки на лицах девочек осветили пространство между нами. Их интерес одновременно ободрял и возбуждал — в конце концов, неплохо, что кто-то хочет общения. Может, именно этого мне сейчас и нужно.

-Почему бы вам не рассказать немного о себе? А заодно о том, чем вы в академии занимаетесь, — подталкиваю их, надеясь, что этот разговор станет приятным перерывом в моих размышлениях о Лаэре и Иериальз.

Пока они начинают делиться мелочами из своей жизни в академии, я ощущаю, как гурьба их живой энергии начинает разогревать атмосферу вокруг. Они обсуждают свои учебные занятия, курсы и моду — и, несмотря на серые тени в моей голове, я не могу не улыбнуться от их нарочитой юношеской искренности.

Во время нашего непринужденного разговора, когда девочки делились своими впечатлениями о курсах и преподавателях, я ощущал, как постепенно расслабляюсь. Смех и лёгкость обстановки окутали меня, будто я временно забыл о напряжении, о питательной волне слухов и сплетен, которые окружали меня.

В этот момент на моё плечо мягко опустилась рука. Это был профессор Аркос — преподаватель по теоретической магии. Он, казалось, навеял на меня нечто тёплое и спокойное, пока его выражение лица резко не изменилось.

Сначала на лице профессора появилось радостное тепло; затем оно потемнело в недоумении и позже сменилось серьёзностью, которая перекрыла все весёлые разговоры.

-Корел!? - в некотором шоке протянул он. - Мне нужно поговорить с тобой, — сказал он, понизив голос до шёпота. Он крепко схватил меня за руку. Перед тем как я успел ответить, он извинился перед девушками и быстро уводить меня в соседний класс. Я бросил в их сторону недоуменный взгляд, но профессору было не до объяснений.

В комнате, куда он меня вёл, стоял не только большой стол, но и доска, исписанная незнакомыми символами и уравнениями. Сначала я заметил какого-то преподавателя который собирался проводить здесь свой урок, но профессор Аркос бросил на него задумчивый взгляд, словно моментально указав, что тот должен покинуть это пространство. Преподаватель, похоже, почувствовал напряжение атмосферы и быстро вышел, не осмеливаясь спрашивать, что происходит.

Как только мы остались вдвоём, Аркос закрыл за собой дверь, а потом уселся, указав мне на стул напротив.

-Что происходит? — спросил я, в душе начиная нервничать от его серьёзного взгляда. — Почему вы так спешили?

Его лицо стало ещё более сосредоточенным, и выжидающий взгляд говорил о серьёзности происходящего.

-Скажи мне, ты действительно всё держишь под контролем? Следил за слухами в академии?

Я кивнул, осознавая, что наш разговор может затронуть важные аспекты.

— Я слышал, что в академии появился новый ученик, чей потенциал кажется... аномальным. Студенты уже начали его бояться, и это может повлиять на общий баланс в мыслях об академии. Кроме того, есть информация, что он может быть причиной недовольства некоторых сил. Именно это и беспокоит директора.

— Что вы хотите сказать мне о Лаэре? Почему мне? — я не удержался и, перешагнув ожидания, спросил.

Аркос замер на мгновение, потом вздохнул и продолжил:

-О Лаэре?! Так ты до сих пор ничего не понял? Ученик, чью силу почувствовал старый маразматик - Аркос усмехнулся сквозь бороду, - был ты. Это твоя сила вчера потрясла небо над академией. Это твоя сила оставила выжженный след посреди двора академии. Предполагаю, что именно благодаря тебе этих троих - Гера и его шайки, сегодня отхаживают лучшие лекари - даже королевского мага Альда вызвали.

-Но раз по вашему я и есть новый ученик, то почему меня никто не узнал? Я конечно не самый популярный парень в академии, но не издевался надо мной только самый ленивый.

Пока я пытался осознать серьёзность слов профессора Аркоса, он внезапно прижал меня к стене, заставив сердце забиться быстрее. Его глаза сверкали, а губы шипели слова, полные беспокойства:

-Какого черта происходит, Корел?

Я почувствовал, как мир вокруг меня замер, и, глядя в его выразительные глаза, сначала не мог понять, о чём он говорит. Взгляд профессора был полон тревоги, и мне стало не по себе.

-Я… я не знаю! — воскликнул я, почти отчаянно пытаясь добиться понимания.

Не дожидаясь реакции, он взмахнул рукой, и передо мной в воздухе появилось зеркало, плавно сверкающее от магии. Оно обрисовало меня, но вместо моего привычного отражения — смуглого брюнета с карими глазами — на меня смотрел изумленный красавчик. Я даже не успел рассмотреть детали, как заметил, что его волосы были пепельными, струящимися свободно и красиво.

Глаза, которые прежде были карими, теперь светились ярким, почти неземным голубым светом, как лазурное небо в ясный день. Каждая деталь отражения говорила о том, что это не просто временная иллюзия, а что-то более глубокое и значительное.

-Как же так… — прошептал я, едва в это веря. Настолько иного себя никогда не видел. — Как я мог измениться за одну ночь?

В голове стремительно всплыли воспоминания о «истинном свете», о тех временах, когда Энокс делился своими предупреждениями. Он говорил о способностях, что не просто изменяли внешность, а преобразовывали самого человека — как душу, так и тело. Это могло быть не просто божество, а жертва, за которую придётся расплачиваться. Я теперь был живым доказательством этих последствий.

Аркос, всё ещё настороженный, выпустил меня, но его взгляд не ослабел. Его голос был полон решимости, когда он произнёс:

-Ты должен быть очень осторожен. Эти изменения могут означать не только новые возможности, но и новых врагов.

Я вспомнил о непростых слухах, о том, что новое положение вещей в академии вызывает трения, очевидно, я также должен был стать чем-то больше, чем просто студентом, может я должен стать частью этого беспорядка? Но сейчас, смотря на своё отражение, я понимал, что до меня дошло больше, чем просто внешнее преобразование.

-Что мне делать, профессор? — задал я вопрос, напряжение ощущаясь в каждом слове.

-Первое — не терять бдительность, — отвечает Аркос с приученной серьезностью. — Ты должен узнать, как эта сила действует, и, если возможно, научиться контролировать её, иначе она может привести к беде. Может быть, здесь, в академии, ты найдёшь ответы.

Я вздохнул, осознавая, что впереди нас ждёт ещё много открытий — не только в магии, но и в самой сути того, кем я стал. В какой-то момент это могло стать главным вопросом в моей жизни — не только личной, но и в академии, которая теперь испытывала давление нововведений. Выходит те девчонки вовсе не с Корелом - победителем Гера хотели поговорить, а стать частью свиты Лаэра - великого мага, способного на всё. Я горько усмехнулся, как бы мне не хотелось оставить вещи такими, какими они были, видимо мне придется привыкать к новому распорядку. Да еще и Приар… Он этого просто так не оставит, дуэль может случиться очень скоро, а если я откажусь, то меня подстерегут за стенами здания… Как же все это сложно…

Остаток учебного дня я старался избегать неприятностей, и, казалось, всё шло гладко, пока на практике по применению высшей магии я не чихнул. Это оказался неконтролируемый взрыв, который полностью изменил атмосферу не только занятия, но и всего внутреннего двора. В момент, когда я выдохнул, как будто весь мир вокруг меня разлетелся на куски.

Звук разрывающегося воздуха напоминал гром, и я увидел, как плитка мостовой вздыбилась. Некоторые кирпичи здания, казавшегося вечным и прочным, полетели в разные стороны, как стрелы на поле битвы. Деревья, которые всегда были свидетелями учебных турниров и шуток студентов, потеряли свои ветви, и были поломаны и вырваны из земли.

Сердце забилось быстрее от тревоги. Я осмотрел внутренний двор, в надежде увидеть, что никто не пострадал. К счастью, парни, отскакивающие от замерших плит, только смеялись и поднимали руки, показывая, что целы. Но радость длилась недолго. Тревога переполнила мое сознание, когда я взглянул на Сэра Гарольда. Его лицо, искренне выражающее удивление, теперь сильно исказилось в гримасе страха. Он был стареньким мужчиной с такими морщинами, которые, казалось, сохранили в себе историю всего мира. Его белая борода тряслась, когда он, вначале, пытался сказать что-то, затем, разглядев последствия инцидента, его слова затихли.

Старшекурсник, его помощник, по лицу которого было видно, что страх и тревогазахватили его душу. Подняв Сэра Гиарольда за руку, он потянул его в сторону медпункта, в то время как сам с опаской оглядывался на меня, будто я был самым опасным существом на территории Академии. Я почувствовал неловкость, жалость и раздражение одновременно. Как же мне не повезло оказаться в такой ситуации. Все вокруг затаили дыхание, а их взгляды были устремлены на меня со смесью удивления, восхищения и немого порицания.

Больше ничего интересного не произошло в оставшиеся часы учебного дня. Вокруг меня разворачивались привычные занятия и шумные обсуждения, но я ощущал себя как будто в тени. У меня было чувство, что события произошедшие ранее, вызвали очередной виток внимания, но к сожалению, не ко мне, а к образу Лаэра, который изначально вырос вокруг моего образа.

Ко мне подходили разные ученики, словно в поисках сокровищ, когда я лишь хотел скрыться от лишних разговоров. Они с восторгом говорили о моих предполагаемых подвигах, восхваляя Лаэра, тень которого нависла надо мной. «Это ты тот самый Лаэр?» – спрашивали они с любопытством в глазах. Я невольно пытался объяснить, но всё превращалось в бессмысленный поток слов. Я помнил, как в каком-то моменте несколько ребят начали хором упоминать о некоем «великом маге», с которым, по словам одной замкнутой девчонки, она дружила. Она, казалось, плела фантазии совершенно мотивированно, выдавая их за истину, и все цеплялись за её рассказ, словно это был источник знания.

С каждым новым приближающимся ко мне человеком, мне становилось всё более неловко. Я пытался объяснить, что не имею ничего общего с Лаэром, именем, которое плавало в воздухе, как призрак, но каждый раз мои слова разбивались о стену восторга или недоумения. Воспоминание о том, как я просто хотел побыть незаметным, казалось, исчезло в превратностях судьбы. Вместо того, чтобы скрываться от любопытных взглядов, я оказался в центре внимания, которое, как мне казалось, всегда было неуместным.

Пробелы между тривиальными обсуждениями заполняли шепоты, воображение и сдержанные улыбки. Каждый из тех, кто подходил, как будто ковал своё представление о Лаэре, а я всё больше углублялся в роль, которую не хотел играть. Не имея возможности избежать этой комедии ошибок, я, наоборот, чувствовал себя жертвой. Смешанные чувства вокруг меня только усиливались, когда я вспоминал о том, что всё это началось из-за одной забавной девчонки, которая, судя по всему, просто хотела обрести внимание своих сверстников в этом сумасшедшем мире магии.

Лилит, к сожалению, я за день ни разу не увидел. Каждый раз, проходя мимо мест, где я обычно ее видел, испытывал лёгкую ностальгию, смешанную с беспокойством. Наверное, она отлеживалась дома. Учитывая, что произошло вчера, не удивительно, что ей требуется время для того, чтобы восстановиться. Воспоминания о ней заставляли сердце сжиматься. Она справилась с этой ситуацией лучше, чем кто-либо другой, но это не умаляло того, сколько усилий было потрачено на то, чтобы устоять.

Черт возьми, Гер… как он мог так безжалостно вести себя? Его пренебрежение было выполнено с такой лёгкостью, что казалось, будто он никогда не задумывался о последствиях своих слов. Мысль о том, как это могло повлиять на Лилит, казалась невыносимой. Я не знал, как ещё выразить свою симпатию к ней после всего произошедшего, но в какой-то момент мне стало ясно, что я должен это сделать. Убедить себя в том, что она сильнее, чем думает, было почти невозможно, когда её смущение и подавленность так явно отразились в её глазах.

Глядя на чертову кучу студентов, старающихся заполучить у меня пару слов, я всё больше внушал себе, что мне нужно встретиться с ней, взять её за руку и просто поговорить. Может быть, я смог бы вложить в наши слова поддержку, которую она заслуживала, и, может быть, даже сделать что-то, чтобы забрать с неё тяжесть её переживаний.

Подходя к дому, я вспомнил об Иериальз. Как она там? Мысли в голове путались, и забота о её состоянии постепенно захватывала моё сознание. После всего, что произошло, я чувствовал, что должен проверить её. Я не хотел потревожить гостью, так что осторожно подошёл к двери и прикоснулся к её поверхности, прислушиваясь.

Тишина окутала двор, но где-то внутри доносился тихий шёпот. Я концентрировался, стараясь понять, что происходит: в словах чувствовалась лёгкая тревога, такая знакомая и близкая. Напрягая все свои возможности, я постарался услышать что происходит внутри и вдруг я уловил её слова.

Она молилась… Странная молитва, полная искренности и, кажется, глубокой боли. Я не смог разобрать все слова, но эмоции, вложенные в каждый слог, были сильны и неподдельны. Она призывала некоего существа, обращалась к неизвестному мне божеству, которому, насколько я мог судить, приписывала свои надежды и страхи. Огреальд — это имя звучало как-то странно и даже немного зловеще для меня; мне незнакомый бог, и в то же время он начал вызывать во мне любопытство.

Я чувствовал, как моё сердцебиение замедляется под тяжестью этой неожиданной информации. Иериальз, эта маленькая, хрупкая гоблинша, казалась, движима чем-то большим. Сложив ладони вместе, я тоже замер на мгновение. В моём сердце возникала неуверенность, желание поделиться с ней своими переживаниями, но в то же время была осознание, что сейчас — не тот момент.

Я посмотрел на дверь и, наконец, решительно открыл её. Глубокий вздох наполнил воздухом мою грудь, будто страх начинал уступать место решимости. Внутри, в полумраке комнаты, я заметил силуэт Иериальз, сидящей напротив окна на коленях.

Я видел её со спины, но чувствовал, что глаза её закрыты, как будто она находилась в каком-то глубоком трансе. В тот момент, когда я вошёл, метнула в пространство лёгкая тень, а свет сквозь окно обрисовывал её фигуру мягкими линиями. Она была одета в мою рубашку, которая была заметно большой для неё, и, казалось, будто она укутывалась в одеяло заботы и тепла. Но, впрочем, это последнее, о чём сейчас следовало думать.

Её волосы струились по спине, отражая тусклый свет, и я осознал, как уязвимо она выглядела в этот момент. В душе начало зарождаться чувство нежности. Я застыл на месте, когда передо мной разворачивалась картина, полная одновременно как красоты, так и печали. Она казалась такой хрупкой, и мне хотелось просто подойти и обнять её, но в то же время я не хотел нарушать святое пространство, в котором она сейчас находилась.

Всё ещё не зная, стоит ли говорить ей или просто остаться тихим наблюдателем, я встал, чувствуя, как моменты тянутся в бесконечность. Слушая её тихое дыхание, я внезапно осознал, что она всё ещё погружена в свои мысли и молитвы. Тайна, заключенная в этом моменте, как будто повисла в воздухе, и я смутно понимал, что надо быть внимательным и чутким.

Я осторожно подошёл к ней и положил руку на плечо гоблинши. В тот момент, как мои пальцы коснулись мягкой ткани рубашки, она не перестала молиться. Только её губы сжались, а из груди вырвалось недовольное шипение. Она грозно шикнула на меня и продолжила своё занятие, как будто я был помехой в её разговоре с богом.

Сначала я чувствовал себя неловко, но вскоре мне стало ясно, что вмешиваться в её молитву — не лучший ход. Пожал плечами, ещё раз глядя на её сосредоточенное лицо, я решил, что не буду мешать ей. Вместо этого медленно отступил назад и направился к кровати. Надо обдумать сегодняшний день…

Глава 6

Закончив молиться, Иериальз поднялась с пола и подошла ко мне.

-Ты что-то хотел спросить?

-Да. Кто такой Огреальд, я никогда не слышал об этом боге.

-Об Огреальде? - Она удивленно подняла бровь - Ну что же, не вечно же тебе жить невеждой, придется просвятить. Огреальд один из 7 великих Божеств - их ещё называют первичными божествами, они появились ещё до появления мира, именно они создали нашу землю и правила в ней. Адамалис - бог солнца, младший из братьев.

-Братьев? Поясни, не понимаю.

-Ну, эти семеро являются братьями между собой, поэтому так я их и назвала. Могу я продолжать или у тебя есть другие глупые вопросы? - Не удержалась от колкости девушка.

-Продолжай, так и быть, разрешаю. - Великодушно позволил я.

-Спасибо. Огреальд - бог крови - покровитель орков, гоблинов и прочих “низших”, по мнению людей, рас. Вельд - бог силы, один из могущественнейших из них, он не любит вмешиваться в мирские дела, не показывает свою мощь. Говорят, что он, правда, как и некоторые другие его братья, бродят среди существ, притворяясь обычными людьми. Биальм - бог земли, камня и прочих ископаемых - покровитель дварфов, гномов и кузнецов. Крим - бог леса, света и жизни, именно ему поклоняются эльфы, дриады и некоторые другие природные расы. Энокс - бог тьмы, но думаю, о нём ты и сам знаешь больше других.

-И последняя это Суэйн, богиня добра, да? - Перебил я гоблиншу.

-Нет, она “рукотворный” бог, её создали люди, вернее она была одной из людей, а позже уже получила божественность. Последний из братьев, самый сильный и влиятельный на мир - Адель - бог времени и судьбы, в его именно он является связующим звеном между прошлым, будущим и настоящим.

-Погоди, Суэйн не богиня?

-Да нет же, богиня, просто она перед вознесением была человеком, таких как она было немало, вы их называете низшими богами, пусть Суэйн и сильнейшая из них, но по чистой силе она уступает почти каждому из братьев.

-Я жил и учился с паладинами Ордена Святой Веры, а о некоторых из них я даже не слышал, откуда тебе всё это известно? - Спросил я Иериальз.

-Ну… - Немного замялась девушка и потупила взгляд. - Мой прошлый хозяин был приверженцем Старого мира, он обожал книги, но читать не любил, поэтому ему читала я. А большинство из книг - были либо справочниками по магии, либо монашескими дневниками, откуда я это всё и узнала.

-Ладно, пусть так. - Решил я сменить тему, видя, что воспоминания девушке не очень нравятся. - Скажи, не скучала пока меня не было.

-Сначала я злилась и действительно скучала, - начала Иериальз. - но потом я обратила внимание на ящик с книгами, - мотнула она головой в сторону моего стола. - там оказались интересные книги.

-Какие это? - Стараясь припомнить что интересного у меня лежало в шкафчиках стола сказал я.

-Ну… - Тут я заметил, как зеленоватая кожа лица моей гостьи окрашивается в красный. - Там были рассказы… О принцах… Рыцарях…

Под конец своей речи она уже вся раскраснелась. Мысленно я хлопнул себя по лбу. Ведь точно, взял я в библиотеке несколько книг про героев древности, но прочитав пару страниц, решил, что они слишком романтизированные, поэтому и забросил в шкафчик стола.

-Ну вот и хорошо, рад что тебе понравилось. Если ты не против, я немного посплю, когда тоже захочешь спать, растолкай меня, я переберусь на пол.

С этими словами я повернулся к стенке и закрыл глаза. Уже привычная, даже родная тьма приняла меня в свои объятия. Энокса я всё также не встретил, но ощущал его незримое присутствие. “Хм, а я ведь могу испытывать здесь свои заклинания, может получится обуздать силу, таящуюся внутри меня?” - подумал я. Мысль как появилась, так и пропала. Остаток сна я бродил по пустынному царству Энокса и размышлял о жизни, смерти и прочих несущественных вещах.

Проснулся я от того, что на меня плеснули водой. Злобно хихикая Иериальз шутливо закрылась от меня стулом, ожидая какой-то агрессивной реакции. Я лишь вздохнул, встал, освобождая девушке место, забрал стул и сел за стол. Теперь, когда я владею силой, нужно развивать свои умения и таланты, придется делать домашнее задание и ходить на уроки. А ещё неплохо бы завести дневник. Вздохнув, я достал пустую тетрадь, открыл её на первой странице и задумался над названием дневника. “Мемуары воина” - да какой из меня воин. “Хроники мага” - слишком пафосно. Нужно простое название… “Дневник героя” - нет, не пойдет, героем я ещё не стал, хотя хотелось бы кончено. Точно. Так и назову.

Приняв свою мысль, я взял перо и аккуратными, ровными и красивыми буквами вывел на страницах тетради - “Становление героя”.

Несмотря на бессонную ночь, на утро я чувствовал себя прекрасно. Когда мне надо было идти в академию, Иериальз ещё не проснулась. Решив не тревожить девушку, я тихо поднялся и вышел из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь. Путь в академию оказался довольно скучным. Уже войдя в здание я вспомнил, что первый урок у нас - практика по применению высшей магии. Учителя этого предмета я не знал, с самого начала года он был в странствии и вернулся лишь вчера, чему, заменявший его Сэр Гиарольд, предположу, был несказанно рад. Мысленно укорив себя за забывчивость я развернулся и вышел обратно на улицу, пару раз свернув я зашел во внутренний двор академии.

До занятия оставалось ещё около получаса, но некоторые ученики уже сидели во дворе и общались между собой, но как только я зашел, все разговоры смолкли. Все настороженно смотрели на меня. Стоило становиться сильнее, чтобы всё также оставаться изгоем. Горько усмехнувшись, я подошёл к пустой лавке возле стены и сел, ожидая начала занятия. Спустя пару минут, самые смелые из учеников начали осторожно перешептываться, ещё через какое-то время разговоры были уже в полный голос.

Молча наблюдая за суетой, что творилась у меня перед глазами, я не сразу заметил, что ко мне кто-то подсел. Я удивленно повернул голову и оглядел этого человека. Высокий, с небольшой бородкой и усами, длинноволосый рыжий парень с интересом смотрел на меня. “Старшекурсник?” - пронеслась у меня в голове шальная мысль. “Нет, одеяние на нём не похоже на мантию академии. Посетитель, чей-то брат? Тоже не похоже, слишком уверенный. Черная изящная мантия, даже скорее плащ, невысокие кожаные сапоги, явно путешественник. Но что путешественнику делать здесь, в академии?”

Встретив мой изучающий взгляд незнакомец ухмыльнулся и подмигнул мне.

-Так это ты вчера напугал Гиарольда? Он рассказал мне о тебе. Жаль я этого не застал, давно хотел увидеть ужас в глазах старика. Помниться последний такой случай был ещё во время его обучения, лет сорок - пятьдесят назад. - Задумчиво промолвил незнакомец.

Встрепенувшись, словно отбрасывая свои воспоминания он встал, махнул рукой и внутренний двор преобразился. Плитка стала идеально ровной, двор начал напоминать площадь. В центре, где до этого стояло дерево, которое я вчера удачно своротил, появился большой прозрачный кристалл.

-Меня зовут Кэрридан. С этого дня предметы по высшей магии буду вести я. Поскольку Гиарольд даже не соизволил проверить ваш уровень сил, это придется делать мне. Но, - маг насмешливо оглядел притихших учеников, - спешу вас огорчить, сначала будет лекция. - Довольно улыбнувшись сказал учитель. - Все встаньте передо мной. - Дождавшись выполнения просьбы, он продолжил. - Этот кристалл - махнул он рукой в центр двора - магический артефакт, созданный для проверки учеников. Он определяет уровень силы пользователя, чуть позже я покажу как, но сначала расскажу об этих уровнях. Всего их различают восемь.

Первый уровень разделяется на два подуровня. Низший первый уровень - существа, обладающие значительно меньшей силой, чем человек. Их физические возможности ограничены, но они могут использовать численное превосходство и хитрость. Примерами являются гоблины. Пред-второй уровень - уровень обычного человека. Сил достаточно, чтобы согнуть подкову, но не хватит чтобы ее сломать. Очень надеюсь, что среди вас не найдется представителей этого класса силы.

Второй уровень делится уже на три подкласса. Низший второй уровень - уровень человека, который всю свою жизнь занимался физическим трудом - кузнецы, подмастерья и охотники. Уровень самоучки- название говорит само за себя. Самочка-маг, способный лишь на небольшие уличные представления. Пред-третий уровень- существо этого уровня уже очень опасно для человека, способно убить его без особых проблем. Варги, эльфы и гномы.

Третий уровень - это уже потенциально опасные существа. Делиться на три подгруппы. Начальный третий уровень- существа, способные прямо участвовать в сражениях против групп людей. Они могут использовать свои физические характеристики для деструкции или защиты. Примеры: кентавры - могущественные и опасные создания. Уровень адепта стихии - существа, которые освоили одну из магий (например, воду или воздух) и могут использовать её в бою или для защиты. Примеры: сирены, которые используют свою магию для манипуляции сознанием и создания иллюзий. Пред-четвертый уровень - существа, обладающие значительной силой и магией, способные в одиночку справляться с группами противников и создавать значительный хаос. Примеры: гарпии, которые могут осуществлять воздушные атаки. Большинство из вас - прервал на мгновение свою лекцию маг - будут представителями именно этого уровня, нам очень повезёт, если из всего курса наберется пара человек, кто без обучения в академии сможет переступить эту грань.

Четвёртый уровень - опасные магические существа. Делится всего на два подуровня - мастера магии, обученные в академиях. Они могут управлять стихиями, применять сложные заклинания и защитные магические сферы. Примеры: грифоны, защитники лесов - энты. Пред-высший уровень - существа, обладающие огромной силой, способные одним ударом уничтожить группу противников или целую деревню. Примеры: минотавры, которые могут использовать свою силу как в атаке, так и в защите.

Представителями следующих уровней являются поистинне могущественный люди. Высший уровень - существа, которые могут легко уничтожить небольшие города. Их магические и физические способности окружают их аурой власти. Примеры: циклопы, которые могут разрушить всё на своём пути.

Низший божественный уровень - существа, способные уничтожать армии и даже небольшие страны. Ярким примером будут драконы.

Божественный уровень - существа, которые уже стали символами веры или жизни людей. Они могут вызывать изменения в мире, влияя на погоду, судьбы и жизнь множества существ. Примеры: божества различных религий.

Высший божественный уровень - существа, обладающие колоссальной силой, они могут уничтожить целые миры или создавать новые. Примеры: Суэйн и Энокс, и другие высшие божества. Достичь этого уровня практически невозможно, так что о нём я рассказал лишь для общей информации. В принципе я знаю всего парочку человек достигших одного из божественных уровней. Большинство учеников академии при выпуске имеют пред-высший уровень, хотя случаются и исключения.

Теперь пришло время показать как работает артефакт. - С этими словами Кэрридан подошел к кристаллу и опустил на него руку. Внутренняя часть кристалла озарилась красным, потом желтым, а под конец черным светом. Когда же сияние угасло из кристалла послышался гул и там показались слова: “Божественный уровень”. - Как видите, это не больно и не страшно. Подходите по очереди, те у кого будет третий уровень отходите в правую от меня часть двора, у кого четвертый и выше - в левую.

Я встал в конец очереди, даже мне интересно было на каком уровне нахожусь я. Как и предвидел Кэрридан большинство учеников действительно были представителями третьего уровня. Была парочка уровнем ниже, семеро, в том числе и чуть-чуть опоздавшая Лилит, были четвертого уровня. Что потрясло меня и других учеников - тихая девчонка - Риана, что придумала байку о Лаэре, оказалась самой сильной - ее уровень был высшим. Очередь потихоньку продвигалась, пока, наконец, не остался только я. Осмотрев кристалл вблизи, я шагнул к нему. я даже не успел протянуть руку, как артефакт начал переливаться белым и черным цветами.

-Очень интересно, молодой человек. Очень интересно. - Сказал преподаватель, наблюдая за мной. - Протяни руку, посмотрим, что произойдет.

Последовав его совету я протянул руку. Кристалл начал пылать, по мере приближения моей руки к поверхности артефактаа сияние все росло, когда же я дотронулся до холодного, как оказалось, камня он треснул. сияние мгновенно прекратилось. Испуганно я отдернул руку. Все вокруг смотрели на меня то ли с восхищением, то ли со страхом. Возникшую тишину прервал громкий и искренний смех Кэрридана.

-Мальчик, а ты, я смотрю, скрытен, даже кристаллу не захотел свою истинную силу показывать, ну что же, раз хватило ума и умения скрыть это от артефакта, то уровень тебе высший. Интересно, очень интересно… Ладно, вставай слева. Так - громко возвестил он - все у кого третий уровень и ниже, искренне прошу, не приходите на мои занятия, курс по использованию высшей магии ведется все пять лет обучения, программу же с трудом можно на год растянуть. На самом деле при должном умении и усердии всё, что я буду рассказывать можно записать в тонкую тетрадь, а практиковаться можно и в свободное от учёбы время. В общем, приходите когда сил наберётесь, а то боюсь ни вам, ни мне пользы от присутствии на занятии не будет. - Дождавшись когда удивленные ученики соберут вещи и выйдут со двора, Кэрридан повернулся к нам. - Так… - протянул он. - Девятеро… Да-а, измельчали люди, раньше по несколько десятков набиралось... - Он тряхнул головой, словно отгоняя неприятные мысли. - Разбейтесь по двое, а ты, - указал он на меня, - будешь работать в паре со мной, уж слишком сильно заинтриговал ты меня, молодой человек.

Под изучающим взглядом мага я поёжился. Не хотел ведь быть интересом учителей, а тут на тебе, второй день в новой шкуре и уже оказался под пристальным вниманием одного из сильнейших магов мира. Делать было нечего, пришлось повиноваться. встав напротив меня Кэрридан поднял руку ,привлекая внимание учеников и показал плетение заклинания.

-Эти чары называются “Пуфира защитная завеса” - как же любили раньше названия странные давать, ну впрочем неважно. Чем сильнее заклинание, тем больше вероятность того, что без произношения названия вы не сможете его сотворить. Чем сильнее маг, тем более сильные заклинания будут поддаваться созданию без имени. Сейчас вы вряд-ли знаете магию, для которой нужно произношения. Помните, слова имеют высокую силу и цену. Даже слабейшее заклинание при озвучивании становиться немного сильнее, хотя для низших чар эта разница почти незаметна. - Видя наше непонимание, он махнул рукой и вслед за этим жестом в стену академии полетело несколько огненных стрел. - Как вы видите на стене не осталось и царапины, теперь же - при озвучивании заклинания. - Он снова махнул рукой, произнеся при этом имя чар ”Стрелы огненного дождя” - при ударе об стену каждая частичка этих огненных лезвий вспыхнула, озаряя двор ярким сиянием и от нескольких камней из кладки стены выбились осколки. - Теперь каждый из вас должен опробовать защитное заклинание, второй же пусть атакует всеми известными чарами, защиту Пуфира вам не пробить, она создавалась для отражения атак высших магов.

Я посмотрел по сторонам, сразу после слов Кэрридана другие ученики приступили к испытаниям. Сначала осторожно применяя самые простые чары, видя, что защита справляется, они наращивали темп и силу заклинаний. Буквально через пару минут во дворе разразился настоящий хаос. Единственные девочки среди нас - Лилит и Риана использовали настолько сильную магию, что казалось, будто пространство трещит по швам.

-Эй, молодой человек, следите за собой, не отвлекайтесь.

Послушавшись учителя я встал в стойку и приготовился. Я даже заметить не успел как в меня полетели сначала лезвия света, затем стена тьмы и под конец шаровая молния. Лишь в последний миг я опомнился и сотворил заклинания защиты. Видя, что я справился, Кэрридан нахмурился и неожиданно указал на меня пальцем.

-Услышь меня, Вельд, даруй силу чтобы смести всё зло на пути вестника света! Глефа ярости световой!

Одновременно с этим маг щёлкнул пальцами и нас с ним накрыл прозрачный купол какого-то заклинания защиты, очень похожий на тот, что используется при дуэлях очень сильных магов, для защиты зрителей. Между нами сформировалось копье, настолько блестящее и сияющее, что свет от него затмил даже солнце. Образовавшаяся глефа с треском прорезала саму суть мироздания и с огромной скоростью влетела в меня. Я зажмурился и подумал, что вот он, последний миг моей жизни.

Спустя миг раздался оглушительный грохот. Глефа, казалось, даже не обратила внимание на защиту, пронзив голубоватое свечение оберега врезалась в мою грудь. Через мгновение, поняв, что ещё жив и открыв глаза я увидел неподдельное удивление Кэрридана.

-Убить меня вздумал?! - грязно выругавшись я кинулся в атаку.

-Почему ты ещё жив? - потрясенно вымолвил маг. - Это заклинание же создавалось для уничтожения драконов… Его же ещё Вельд усилил. От тебя не должно было остаться и следа. Ты жульничаешь! - С обидой в голосе выкрикнул учитель.

-Я жульничаю?! - Последние его слова ввели меня в такой ступор, что я даже на миг забыл о плане атаки. Этого мгновения хватило Кэрридана, что бы обрушить на меня еще одно заклинание.

Увернувшись от летящих в меня лезвий огня, я вскинул руку и призвал чары, первые пришедшие в голову. Разумеется огненное копье не то что не смогло пробить защиту моего соперника - даже не долетело. Его просто сдуло создаваемым учителем воздушным тараном. Влетев мне в грудь и отбросив на пару метров воздушный поток развеялся. Кряхтя я встал и отряхнулся. Стало ясно, что маг сражается всерьез. Мысли метались в моей голове. Как же мне победить опытного воина, мага, о котором слагают легенды? Я ведь ещё неопытный мальчишка, да я даже не знаю заклинаний способных достичь его тела, не то что защиту пробить. Хотя. Прерывая мои раздумья в меня влетел ещё один поток, на этот раз из воды. Но в этот раз, поднявшись, я уже знал, что мне делать…

***

-Энокс поделится мудростью, мальчишка. Заклинания, что сметают горы, уничтожают города и разворачивают часы бытия. Есть такие у нокса. И одно из них он покажет тебе. Даже боги не помнят, когда были созданы эти чары, способные ранить даже высших существ. “Священный меч” - магия неподвластная даже времени, вот что ты увидишь. Попробуй.

-Не получается - вздохнул я, после сотни неудачных попыток.

-Не отчаивайся, когда придёт время, ты сможешь сотворить его. Главное помни, что Священный меч создавался для преодоления тьмы и для защиты света, а отнюдь не наоборот.

***

-Ну что же, пора с тобой заканчивать, отродье скверны.

Кэрридан сделал неопределенный жест рукой и ударил о землю образовавшимся в ней посохом. Земля подо мной вздыбилась, словно волны, со всех сторон я почувствовал нарастающее напряжение, с неба ударила молния, едва не задев меня. Маг же направил посох на меня.

-Разрушения вихря уничтожающего богов!

С конца посоха на меня полетела всепоглощающая энергия. Ни увернуться, ни убежать у меня не было времени. Я лишь молил богов о том, чтобы моё заклинание достигло своей цели. Я протянул руку к Кэрридану и, словно бы разрезая пространство, провел ею вертикальную черту. Вслед за кончиками моих пальцев протянулась огненная нить.

-Священный меч.

После моих слов эта нить слетела с места, создавая волну огромнейшей силы. Встретившись с чарами врага она прошла сквозь них. В последний миг засомневавшись, всё таки я не хотел умирать убийцей, я постарался приказать заклинанию развеяться. Словно игнорируя меня, оно преодолело защиту мага и, остановившись в паре сантиметров перед его удивленным лицом развеялось. Секунда. Две. И вдруг, словно прерывая сложившуюся тишину удивления раздался громкий, всепоглощающий взрыв. Вся земля, все плитки двора оказались сметены, лишь небольшой клочок под моим соперником уцелел. Купол же, встретив эту волну энергии покрылся трещинами и рассыпался. Выходит у меня есть силы уничтожать сильнейшие заклинания защиты всего лишь инерцией от моих чар? Думая о том, как всё таки смешно получилось, что сильнейшим существом стал такой безалаберный человек как я, я потерял сознание.

**-

-Какого демона ты творишь, Кэрридан? Я спускал тебе неподобающее поведение, но нападение на ученика?! Кем ты себя возомнил.

-Ещё долго разглагольствовать будешь? Граавен, ты мне признателен должен быть, что я эту скверну уничтожить пытался.

-Да как ты смеешь, ты забыл кто здесь директор? - Вспылил профессор.

-Граавен, - с нотками нежности в голосе промолвил Кэрридан, - тебе напомнить чьими силами ты получил эту должность? Или ты хочешь со мной поссориться? Может хочешь на дуэль меня вызвать? Ну а что, сейчас я ослаблен боем, у тебя будет шанс. Ну конечно победить меня у тебя не получится, но хоть защиту поцарапаешь. Чего молчишь? Язык проглотил? Будешь себя так вести, придётся напомнить кто здесь хозяин. Кстати, когда я уезжал, я оставил у тебя своё имущество. Где оно?

-Э… А…

-Погоди, ты хочешь сказать, что прозевал какую-то гоблиншу. Вельд, скажи мне, за что вокруг меня все такие идиоты. - сложив руки и возведя глаза к потолку сказал Кэрридан. - Ладно, сам разберусь, не утруждайся. Но если я ещё хоть раз увижу, что от тебя больше вреда чем пользы…

Не закончив свою мысль Кэрридан вышел из кабинета директора, так хлопнув дверью, что казалось стекла зазвенели. Сплюнув Граавен посмотрел в окно на луны и горько усмехнулся. Не хватало уже у него сил, что бы поставить на место взорвавшегося преподавателя. Да, тот всегда был сильнее профессора, но в свои лучшие годы Граавен, мог бы что нибудь противопоставить Кэрридану. Сейчас же, когда его силы многократно возросли и стали чуть ли не равны божественным… Возможно Алаин смог бы что-то сделать, но они с Кэрриданом закадычные друзья. Вновь сплюнув, Граавену не оставалось ничего, кроме как используя свою власть и остатки угасающей магической энергии, чтобы удалить у всех обитателей академии воспоминания о Кореле. Хорошо ещё, что у всех студентов и преподавателей были вшиты знаки власти в ауру, чтобы иметь возможность контролировать их, как раз на такой вот случай. Поднявшись, Граавен посмотрел на лежащее в углу тело мальчишки и, глубоко вздохнув, указал на него пальцем - телепортировал в подвалы академии.

Глава 7

К моему великому удивлению я не умер. Очнулся от холода и сырости, открыв глаза ничего не понял. Вокруг ничего не было. Это была не привычная мне пустота, а тьма. Проморгавшись, что делу нисколько не помогло, я решил сотворить заклинание магического света. Вот только сколько я не пытался, не собирал плетение, как только стоило напитать его энергией, так сразу оно рассыпалось и приходилось начинать по новой.

-Можешь даже не пробовать. Здесь нет магической энергии, сотворить чары попросту не выйдет.

-Кто здесь? - Неровным голосом спросил я. - Покажись!

-Показаться? В полной тьме? А ты, парень, я смотрю, шутник. Ну ладно, ладно, не хмурься, понял я о чём ты, но моё имя тебе ни о чём не скажет. Я заперт в этих подвалах уже несколько тысяч лет.

-Несколько тысяч лет… - Эхом повторил за ним я, переваривая эти слова, лишь через мгновенье поняв, что услышал то, что услышал. - Сколько?! Хотя… Как оказалось, сильных существ довольно много, так что удивляться тут нечему.

-Тот, кто известен тебе под именем Кэрридан, когда то давно запер здесь и меня, периодически присылая новых пленников. Скучно здесь, а вы, люди, очень скоротечные существа. Давай поговорим, пока есть такая возможность.

-Люди? А ты не человек?

-Нет, в вашем языке самое близкое слово для описания моей сущности - божество, но это не совсем так.

-Почему это?

-У божества хватило бы сил вырваться из этой мрачной клетки. Я же обречен на вечное старение внутри этой тьмы.

-То есть отсюда совсем нет выхода? - Уныло спросил я, уже понимая, что вот он, мой конец.

-Ну почему же… Есть, да к тому же довольно простой. - С этими словами незнакомец засмеялся. - Наш тюремщик сотворил очень злую шутку, я и есть ключ из этой бездны, вот только сам я выйти отсюда не смогу.

-Как отсюда выбраться? - Твёрдо спросил я.

-Очень просто. - Вздохнул собеседник. - тебе надо дать своё согласие на прохождение испытания.

-Какого испытания. - Не понял я.

-Простого, говорю же. По сути своей ты будешь отправлен в другой мир, или же в этот, но в далекое прошлое, а может в будущее, я сам особо не понимаю, что происходит. Там тебе нужно будет найти ключ. Как он выглядит, человек это, предмет ли, а может просто какое-то действие - не знаю. Знаю лишь, что при использовании ключа, ты окажешься на площади Троала. Говорят, что это испытание помогает смыть с души все грехи. Но помни, умрешь там, умрешь и здесь. Ты будешь чувствовать боль, страх и прочие эмоции как настоящие.

-Идет. Я согласен. Отправляй меня туда, не знаю куда. - Скаламбурил я.

-Прежде чем отправить тебя… Тебе следует знать: все те, кто обитал в академии не помнят тебя и вернуть воспоминания нельзя, но одно существо, которое обязано тебе жизнью уже находится в испытании. Вы разминулись, пары минут не хватило. Я сделаю так, что попадёте вы туда одновременно.

-Спасибо, а кто это?

-Имени я не спросил, но думаю ты поймешь о ком я говорю, если я замечу её странный цвет кожи.

-Да, я понял. - Угрюмо кивнул я, лишь потом подумав, что этот жест не имел смысла, в полнейшей то тьме.

-Кивай, кивай, я то тут всё вижу. Ладно, раз так… Даёшь ли ты согласие, Корел?

-А откуда ты знаешь моё имя? Хотя впрочем, неважно. Даю согласие. - Спохватившись в последний момент я всё же успел спросить. - А тебя как зовут.

-Моё имя Адель.

С этими словами я почувствовал что падаю. Подо мной открылся прекрасный вид на поля и леса, единственный минус был в том, что земля стремительно приближалась, однако, в последний момент перед падением, я резко замедлился и ушибся не так сильно как ожидал.

-Корел? Это ты? - Послышался чуть в стороне знакомый голос.

-Иериальз? Да, это я. Как ты? - Бегло осмотрев подбежавшую девушку и не обнаружив на ней каких то ран, я обнял её. Она была единственным, что отделяло меня сейчас от безумия.

-Всё хорошо, не переживай. - Отстранилась от меня гоблинша и с подозрением глянула на меня. - С чего это такие активные проявления чувств? Мальчик, не влюбился ли ты в меня часом?

От неожиданности я закашлялся, но, заметив дрожащие уголки губ собеседницы, быстро взял себя в руки и решил продолжить её шутку.

-Конечно влюбился, как же иначе? - Притянул я ее обратно к себе.

-Отпусти… Пожалуйста… - Иериальз заметно покраснела и отвела глаза

Сложившуюся идиллию нарушила просвистевшая около нас стрела. На противоположную сторону поляны вышла группа людей, с замотанными лицами. Пятеро. Двое держали на изготовке луки, еще у двоих были заряжены и направлены на нас арбалеты. Последний человек с мечом вышел чуть вперед и поманил нас к себе.

-Кто вы? Что вы тут делаете? - Послышался женский голос.

-Представьтесь для начала вы, - предложил я, слегка обходя Иериальз, вставая между ней и группой людей, - всё же это вы на нас напали.

-Наглости тебе не занимать, мальчишка. Но ладно, моё имя Кара, а это мой отряд, слева направо - Герд, Скарт, Мэри и Лисса. Теперь скажите кто вы.

-Моё имя Корел, а мою спутницу зовут Иериальз.

-Как тебя зовут?! - Громко вскрикнула Кара. - Корел?! Ты либо безумец, либо храбрец, раз решился назваться именем этого человека!

-Моё имя действительно Корел, а что не так? - Не понял я. Тут наш разговор прервал чудовищный рёв. С интересом посмотрев в туда, откуда был слышен звук, я продолжил. - Что это?

-Идите за мной. - Испуганно озираясь по сторонам сказала Кара, убирая меч в ножны. - Я всё объясню у нас в лагере.

Немного обдумав ситуацию, я кивнул, взял за руку Иериальз и поспешил за отрядом. Пробираясь через густые заросли мы шли и шли, пока не уткнулись в небольшой лагерь. Мужчины сразу же отправились собирать дрова и охотиться, девушки выдали нам лишнюю палатку и помогли ее установить. Потратив на это несколько часов, но наконец разобравшись с сложным механизмом палатки, я устало выдохнул и лишь после этого заметил, что уже давно горит костер и весь отряд собрался возле него и ждет меня.

Пляшущие языки пламени ярко освещали лица собравшихся, создавая игру теней на деревьях, которые, казалось, оживали от танца огня. Мягкий треск дров смешивался с шёпотом ночи, а теплый дым, поднимаясь в воздух, приносил с собой ароматы хвои и горелого дерева, создавая атмосферу уюта и спокойствия.

Тёплый свет костра мерцал, отражаясь в глазах Иериальз, когда она повернулась ко мне с озабоченным выражением лица. Ночь окутала лагерь, но тревога, которая была весомой в воздухе, отнюдь не способствовала отдыху. Я взглянул на отряд, собравшийся вокруг, и почувствовал необходимость разобраться в происходящем.

-Поделитесь, друзья, — начал я, — Что это за странный рёв, который мы слышали сегодня?

На мгновение в воздухе повисла тишина, а затем Кара, предводитель отряда, начала говорить. Её голос был тихим, но полным решимости.

-Говорят, что в этих лесах, в глубинах старых пещер, когда-то жил древний дракон. Не так давно, он пробудился. Король Алаин, - при этих словах она язвительно усмехнулась, - решил, что прилежащие к Лунарии леса не нуждаются в его защите и потому, предпочёл остаться в стороне.

-Ну ладно, с драконом потом разберёмся - легкомысленно отмахнулся я. - А что такого во мне? Почему вы называете меня тем самым Корелом?

На этот раз Герд, крупный мужчина с шрамами, произнёс своим низким и серьезным голосом:

-Корел, раз ты не знаешь почему вызвал такую реакцию, значит быть этим героем, восставшим против богов ты не можешь, а раз так, то и истории тебе не нужны.

-Я должен понять, — упрямо произнёс я, глядя на огонь, вспыхивающий в ночи.

-Не должен, - строго отрезал Герд.

Неловкое угнетающее молчание прервала Кара, за что я был ей благодарен, поскольку чувствовал себя не очень уютно под изучающими взглядами отряда.

-Вас наверное интересует почему мы скрываемся в лесу, поэтому, думаю, нам следует рассказать свои истории. Я была гвардейцем короля Алаина, гордилась своей службой и считала, что защищаю королевство со всем благородством этой роли. Но вскоре я поняла, что всё это — лишь маска. Король, которому я служила, оказался человеком, мечтающим о власти и контроле, и, к моему ужасу, он хотел, чтобы я стала одной из его жертв. Каждый раз, когда он смотрел на меня, у меня возникало чувство, что я на краю пропасти. Его взгляды становились всё более навязчивыми, угрозы — всё более реальными. Я как будто оказалась в ловушке его желаний, и когда я в очередной раз отказалась выполнять его повеления, он произнес слова, которые запомнились на всю жизнь: "Ты ещё поймешь, что такое истинная преданность, Кара." Эти слова стали для меня приговором. Я знала, что должна убежать, но страх сковывал меня. В ту ночь, когда я решилась, сердце стучало в груди так громко, как будто хотело вырваться наружу. Я собрала свои вещи, и мой побег стал началом новой жизни, но не той, о которой мечтала. Я превратилась в беглеца, в преступницу в глазах людей, которые когда-то смотрели на меня с восхищением. Капитан гвардии объявил меня дезертиром, а его слова звучали, как проклятие. Бегство дало мне не столько свободу, сколько возможность собрать вокруг себя тех, кто чувствовал ту же угнетенность, что и я. Возможно не очень захватывающе, зато чистая правда. - Кара уставилась на огонь. Было видно, что хоть история и довольно приземленная, но для неё, она была важнейшим этапом жизни.

-Ну что ж, я тоже расскажу о себе. - Начал Герд. - Меня зовут Герд, и я — тот, кто выжил, несмотря на ад, через который я прошел. Каждый шрам - Засучив рукава, он показал на несколько старых ран, - это воспоминание, каждый рубец — это история, и поверьте, у меня их много. Когда я сражался на стороне Каландрии против Лунарии, я думал, что мы защищаем свои земли, своих людей. Мы верили в победу, в светлое будущее после войны, но всё оказалось иначе. Помню тот день, когда наш командир собрал нас на построение. Он был полон уверенности и оптимизма, и мы, молодые и полные надежд, следовали за ним. Но уверенность быстро уступила место страху и панике, когда на горизонте появились силы короля Алаина. Я до сих пор вижу, как его армия, словно тень, накрыла нас. Их стратегии были безупречны, а оружие — смертоносно. Мы пытались сражаться, но выхода не было. Я вытаскивал своих товарищей из-под разрушающихся стен, искал каждого из них среди обломков, но вскоре понял, что вокруг ни одного живого человека не осталось. Я видел, как они падали, друзья, которые шли в бой рядом со мной, сражаясь за общую цель. Их крики — это то, что никогда не покинет меня. Каждый выстрел, каждый удар меча — как будто резал меня изнутри. Я уничтожал врагов, но каждый убитый ими товарищ оставлял после себя пустоту, которую ничем не заполнить. Я выживал, только чтобы видеть, как жизнь уходит из других. Когда бой закончился, вокруг царила гнетущая тишина. Пустошь, в которую мы погрузились, была пронизана запахом крови и горя. Я лежал, израненный, посреди полчищ трупов, как на ужасном кладбище. Смерть повсюду, она висела в воздухе, как густой туман. Я не мог шевельнуться, потерял много крови, и моя жизнь медленно покидала меня. Я не знал, сколько прошло времени с тех пор, как мы вступили в бой, но казалось, что это был целый век. Внезапно в этой умирающей тишине я увидел его — короля Алаина. Он шагал по полю, как жрец, почитающий своих павших воинов, но его глаза были полны безжалостности, словно он был не человеком, а каким-то мистическим существом, черпающим силы из страданий других. Я знал, что он убил неимоверное количество людей, но теперь, когда он подошел ко мне, я ощутил, как внутри меня нарастает холодный ужас. Он остановился рядом, и на мгновение его глаза встретились с моими. Я чувствовал, как каждая мускула в моем теле напрягается, а сердце бьется всё быстрее от страха. В его взгляде, пустом и пронизывающем, не было ни капли сочувствия. Это был взгляд человека, который смотрел на меня, как на вещь. В его улыбке сквозила тонкая насмешка, словно он знал, что это был мой конец, а его победа. Словно почувствовав жизнь внутри меня, он слегка усмехнулся — такой безразличный, холодный жест, словно выражая неудовлетворённость тем, что я ещё не пал. Я ждал смерти, надеясь, что она освободит меня от этого кошмара, но вместо этого он просто развернулся и ушел, оставив за собой гнетущее ощущение безнадежности.

-Герд, — произнес Скарт, самый младший в отряде, дотронувшись до плеча товарища, словно пытаясь вырвать его из неприятных воспоминаний. — Отвлекись. Моя жизнь - повернулся он уже к нам с Иериальз, - сложилась непросто, и на моём пути было немало тёмных поворотов. Я вырос в нищете, и с детства научился зарабатывать на хлеб разными, порой не самыми честными способами. Воришка, насмехающийся над жизнью, ища лёгкие деньги, я пришёл в гильдию, где меня быстро признали за своего. Однако, когда мне выдали первый серьёзный заказ, я не ждал беды. Думал, что вот он — мой шанс. Но всё оказалось ловушкой. Мы пришли на место, липкие пальцы готовые к действию, всё было готово, и тут… Ошеломляющий шок — на нас обрушились гвардейцы. Мы не ждали такой подставы. В тот момент мои товарищи падали под ударами, как брошенные куклы, и я, в спешке, ломанулся в сторону, ожидая, что у меня получится сбежать. Не удалось. Я оказался в тёмной камере тюрьмы Троала, среди проклятий и шёпота других заключённых. Времена жизни, как будто догоняющие меня, сжимали всё вокруг. Я выжидал, надеясь на подходящий момент, пока воспоминания о предательстве не давили на мою душу. Когда мне, наконец, с помощью сокамерника, удалось сбежать, я первым делом помчался к родным. Надеялся, что приеду к мирной деревне, где смогу вновь увидеть знакомые лица, идущие по улочкам, где меня когда-то ждали… - Юноша замолчал, но вскоре встрепенулся, словно стряхивая демонов внутри себя, - Прибыв на место, я остановился, сердце сжалось от ужаса. Моя деревня превратилась в выжженную землю. Поля были черны, деревья стонали от невидимых ран, а запах смерти витал в воздухе. Вокруг — лишь смятение, остатки деревенской жизни, забранные в прах. Я осознавал, что это — последствия той самой войны, о которой многие из нас слышали. Войны, развязанной королём Алаином и его жаждой власти. Я вдруг вспомнил, как Алаин со своей армией, уничтожал всё на своём пути. Он не просто сражался, он оставлял за собой опустошение, и теперь я видел результаты его действий. Я стоял посреди выжженных полей, и, когда ветер подул, с собой принёс лишь пепел воспоминаний. Моя деревня, моя семья, все те, кого я когда-то знал и любил, исчезли в дыме войны. Я чувствовал, как сердце моё сжимается от боли, когда в голове всплывали образы счастливых лиц, радованных простыми вещами. Теперь этого всего не было — только пустота. Я знал, что король Алаин принял решение, которое отметило наши жизни. Вместо того чтобы спасти нас, он решил, что проще уничтожить вражескую армию вместе с оккупированной деревней. В его глазах мы были лишь расходным материалом. Вместо того чтобы видеть в нас людей, ценные жизни, он увидел просто мишени, которые можно было легко затоптать, не задумываясь о последствиях… Я стоял на месте, окружённый мертвой природой и безмолвием, выжженными остатками жизни, которую знал. Хотелось закричать, хотеть взывать к справедливости, но я знал, что слова не изменят того, что произошло. Король, погружённый в свои амбиции, никогда не услышит наш крик. Девушки, поддержите нашу задумку, расскажите о себе, - повернулся Скарт к Мэри и Лиссе.

-Я Мэри, — начала крупная женщина, — и моя история полна боли, испытаний и надежды. Я всегда была стержнем нашей семьи, защитницей и опорой для своей младшей сестры Лиссы. Мы росли в деревне, затерянной между суровыми полями и холодным взглядом короля Алаина. Я знала, что тень его власти нависает над нами, и каждый день мы живём в ожидании беды. С детства я заботилась о Лиссе, защищая её от жестокого мира. Она была как лучшая часть меня, хрупкая и светлая, мечтавшая о большем — о замках, о праздниках, о свободе. Когда она уговорила меня пойти с ней на праздник в замке, я нерешительно согласилась. Я знала, что это риск, но видеть её счастливой было для меня важнее всего. В тот день, когда мы вошли в зал нашего барона, переполненный светом и музыкой, сердце моё наполнилось гордостью за Лиссу, которая светилась от счастья. Но когда король появился, мне стало не по себе. В его глазах я увидела жадный блеск, который вызывал у меня невыносимый страх. Он не был тем, кем его выставляли, и в тот момент я поняла, что ни о какой безопасности не может быть и речи. Когда он подошёл к Лиссе, а она, как наивная цветочная фея, засмеялась в ответ, я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Я не смогу оставить её наедине с этим человеком, я просто не могу. Его внимание ко мне стало таким сильным, что ощутило тени в зале. Я вбежала между ним и сестрой, закричала с яростью, прорывающейся через горло: "Оставь её! Ты не можешь забрать её!" Мои слова, полные смелости, словно застряли в воздухе, и в тот момент я поняла, что могу потерять всё. Алаин, с его высокомерной усмешкой, смотрел на меня так, как если бы я была просто муравьём, осмелившимся вызвать его гнев. "А что ты можешь сделать? Ты всего лишь простая подданная, а я — король!" Его слова раздавались в зале, как удар молота по наковальне. Я знала, что в тот момент наш мир изменился. Я мечтала о защите своей сестры, о том, чтобы спасти её от судьбы, которой так боялась, но столкнулась с той ужасной силой, против которой невозможно было бороться. С тех пор, как я харчилась страхом, в моей жизни остались только тёмные искры, быстренько гаснущие, как звезды, уходящие во тьму. Король отправил меня в подземелье, и там, среди гнетущего мрака, я чувствовала, как силы покидают меня. Я выжила, находясь в заточении, и каждый день, проведенный в тёмных стенах, становился для меня испытанием. Я молилась о том, чтобы Лисса нашла способ выбраться, чтобы её храбрость сильнее угнетала тирана, который разрушил наши мечты. Я мечтала о нашем воссоединении и всё ещё надеялась, что смогу увидеть её сияющую улыбку.

-Моя же история не такая запоминающаяся, — вздохнула вторая девушка, расправив длинные рукава своего платья. — Когда люди короля схватили Мэри, я смогла сбежать из зала и после этого побежала в город, и, ища укрытие от жестокой истины, я привлекла внимание профессоров академии Вальден, я без раздумий поступила туда. Моя жизнь, полная мечтаний и стремлений, превратилась в хаос - с самого детства я мечтала поступить в академию. Я видела себя одной из величайших магесс, среди блестящих умов, изучающих тайны магии. Когда мне удалось войти в её священные залы, казалось, что все мои мечты сбываются. Я была горда, что представляю свой город; я была лучшей среди своих одноклассников. Но внутри академии я оказалась на дне пищевой цепочки. Другие студенты оказались высокомерными и жестокими. Они не заботились о тех, кто не вызывал у них должного рвения. Каждый урок, каждая магическая практика будто обнажала мою беззащитность. Я, хоть и обладая талантом к магии, понимала, что в этом месте сила и статус играли решающую роль. Они были охотниками, а я — жертвой. Я чувствовала, как меня поглощает отчаяние, и поняла, что не могу оставаться здесь, где всё заставляет меня ощущать свою незначительность. Сбежав из академии, я оказалась в Кингсвуде, лесу, полном жизни и волшебства, в котором каждый шаг звучал как предостережение о том, как хрупка свобода. Но в этом глубоком лесу я столкнулась с Торасом — легендарным архимагом, некогда предводителем Великой Академии Вальден. Его изгнание за поддержку королевской власти Лунарии стало трагическим поворотом в истории магов, и его имя оказалось окутано тенью. То, что многие негативно воспринимали его, для меня стало поводом увидеть в нём что-то иное. Торас не был тем, кем его выставляли. В его глазах не было ненависти, а лишь глубокое понимание. Я пришла к нему, искала руководство и защиты. Он выслушал мою историю, не отказывая мне в помощи. Я понимала, что, несмотря на многие его ошибки, он обладал мудростью, которую искала. И да, я абсолютно не питала ненависти к королю Алаину, несмотря на то, что он арестовал Мэри. Я знала, что этот король тоже был жертвой обстоятельств, просто игроком в опасной игре, в которой никто не выходил победителем. В то время как другие поддавались гневу и жажде мести, я повернула свою ненависть к более конструктивной цели. С Торасом я начала вновь изучать магию, отрабатывала свои навыки под его чутким руководством. Вместо того чтобы сосредотачиваться на короле как на враге, моя душа искала способы работать на благо, на восстановление и перетворение. Я не могла позволить ненависти тёмной дороге ведать в наш мир. Я сделала всё, чтобы быть сильнее, чтобы помочь своей сестре. Тёмные времена не должны были отнять мечты, которые так важны для нас обеих. Я знала, что однажды наши судьбы пересекутся снова, и я сделаю всё возможное, чтобы вернуть Мэри, чтобы восстановить то, что было разрушено безжалостной игрой тирана. С этой решимостью я продолжала свой путь, полная надежды; несмотря на трудности, которые нас поджидали в будущем. Затем я повстречала Кару с Гердом. Мы вместе смогли найти и освободить Мэри - именно так началась история нашего отряда.

-Думаю, справедливо будет, если вы тоже расскажите о себе, - не столько предложила, сколько приказала Кара.

Вкратце пересказав историю своей жизни, утаив некоторые детали по поводу Энокса, я повернулся к Иериальз. Её история интересовала не только отряд, но и меня, ведь по сути, я о ней ничего и не знал. Кто она, откуда? Под нашими заинтересованными взглядами девушка стушевалась и, видимо поняв, что другого выбора нет, решила рассказать о себе.

-Меня зовут Иериальз. С самого детства я была рабом, без права на голос, без возможности мечтать о свободе. Моим хозяином был высокий человек с небольшой бородкой и усами, длинноволосый рыжий парень. Он обладал непревзойденной силой, и, как бы это ни звучало, я порой восхищалась тем, как мог управлять своим окружением. Мне всегда казалось, что он сильнее всех, не только физически, но и морально. Он использовал эту силу, чтобы контролировать меня. Я была ему нужна, чтобы выполнять всё, что он приказывал. Однажды мне пришлось очистить его личные покои от беспорядка, заботиться о его личной гигиене и управлять хозяйством. Ему было всё равно, была ли ночь или день — я работала до тех пор, пока не чувствовала, как руки болят, а ноги отказываются слушаться. Каждый раз, когда что-то шло не так, он не слушал мои оправдания. В случае даже самым незначительных недочетов, он приказывал своим людям высечь меня. Я помню, как однажды, когда я не смогла принести ему еду вовремя, он наградил меня плетью. Это было ощущение, когда удары резали мою кожу, как лезвие, оставляя следы, которые забирали не только физическую боль, но и надежду внутри. Я училась не только принадлежать ему, но и бояться его. Несмотря на страх, я пыталась выжить. Я научилась видеть его слабости, его моменты уязвимости. Отчасти это помогало мне справляться с его жестокостью, заставляя меня надеяться, что он меня не сломит. Я понимала, что, следуя его приказам, я должна была сбегать от боли, но как же легко впасть в зависимость от того, кто тебя ранит. Тем временем, я продолжала мечтать о свободе — о жизни, где не было бы хозяина, где я могла бы надеяться на что-то более светлое, более доброе. А пока что неосознанно я строила свои планы, пряча в сердце те порывы бодрости, которые мне были так необходимы для борьбы. Я оставалась его рабом и подругой, приспособленной к его желаниям, но с каждой болью, с каждым шрамом я также становилась сильнее. И однажды, в какой-то момент, этот страх может обернуться решимостью. Я ждала своего времени, надеясь, что каждый день, каждый удар будут только очередным шагом к моей свободе — и это время непременно придёт. Однажды, когда мой хозяин уехал, я почувствовала, что это идеальный момент, чтобы сбежать. Это была возможность, которую я ждала всю свою жизнь. Я бросила последний взгляд на имение, полное темных воспоминаний, и вышла за его пределы. Но, выйдя в пустошь, я поняла, что это совсем другой мир. Он был пустынен и полон опасностей. Дороги назад уже не было. Несколько дней без сна, еды и отдыха я продолжала бежать, не жалея ни сил, ни надежд. Мой страх был сильнее, чем голод; я должна была уйти как можно дальше от той жизни, которая отравляла моё существование. Но пустошь была беспощадна. С каждым шагом ощущение нарастающей усталости поглощало меня. Порыв ветра лишь подчеркивал одиночество, которое начинало заполнять мой разум. И вот в тот момент, когда я уже начинала терять надежду, меня настиг странствующий паладин по имени Тариан. Когда он появился, я попыталась убежать, но он с лёгкостью повалил меня на землю, пронзая своим взглядом, полным силы и уверенности. Я боролась, но он был слишком силен. — Ты не уйдешь так просто, — произнёс он, когда я прочувствовала его хватку. В его глазах не было злобы, только решимость. Он знал, зачем здесь был. Вскоре я начала чувствовать, как мир вокруг начинает расплываться. Он начал причинять мне боль, мучая моё тело, как будто испытывая мою силу духа. Я сопротивлялась, стараясь не подаваться ужасу, но всё было тщетно. Глубокая тьма медленно поглотила меня, и в конце концов, я потеряла сознание. Очнулась я в неизвестном мне месте. Мягкий свет падал через окно, отбрасывая тени на стены. Это была комната, оформленная в простом, но уютном стиле. Я села и увидела, что лежу в мягкой кровати, у моих ног, на полу сидел беловолосый мальчишка. - Она кивнула на меня. - В первые мгновения, я думала, что променяло одного хозяина на другого, однако, за те несколько дней, что мы были знакомы, он не разу не сделал мне больно. Он заботился обо мне, не требуя ничего взамен. В тот момент, понимая, что кто-то действительно заботится о собственной жизни, внутри меня возникло желание выбраться из этой ямы страха и ненависти. Я спросила себя: может быть, это именно то место, о котором я мечтала? Возможно, здесь я смогу начать новую жизнь, свободную от цепей, которые когда-то держали меня в узде. Мой бог - Огреальд, сказал мне, что моя судьба тесна связана с этим человеком. Он сказал мне, что ты - ткнула она в меня пальцем, - мой единственный шанс на свободную жизнь. Однако, ты не вернулся, а вместо тебя в дом зашел какой-то старикашка. Он телепортировал меня в подземелье, в абсолютную тьму, где я встретила человека, который отправил меня сюда, а через пару секунд появился и ты, а дальше - Она повернулась к отряду, - на нас напали вы.

-Простите за это, мы думали вы посланники короля Алаина, он ведёт охоту на наш отряд. А если ты - Кара указала на меня, - вправду тот самый Корел, то у нас наконец то появился шанс свергнуть короля. Наш отряд - не единственный в сопротивлении, но мы не можем пройти к основным силам - на нашей стороне Орден Святой Веры. Малышка - повернулась она к Иериальз, - я понимаю, что ты не чувствуешь к ним ничего кроме злобы, но сейчас не то время, чтобы помнить былые обиды, нам надо объединиться чтобы уничтожить более сильного врага. Нам нужна помощь с драконом, если вы сможете одолеть его, то мы сможем прекратить правление тирана.

-Хорошо. - Спохватившись я посмотрел на Иериальз, но увидив одобрительный кивок, я продолжил - Я помогу вам с драконом, думаю моих сил хватит.

-Хорошо, тогда завтра мы двинемся в путь. К его логову мы доберемся через пару дней. Так, все, идите спать, Герд, ты сегодня первый, я вторая, затем Скарт, потом Мэри. Лисса, Корел и Иериальз - вы должны выспаться, от тебя - кивнула она на гоблиншу, - в часовых толку мало будет, а маги нужны отдохнувшими перед битвой с драконом. Всё. Всем спокойной ночи.

Пожелав хороших снов всему отряду, мы с Иериальз двинулись к нашей палатке. Она была довольно просторной и без проблем могла вместить не только нас двоих, но и весь остальной отряд. Расположившись у двух разных концов палатки мы легли спать. Я повернулся спиной к Иериальз и задумался о сегодняшнем дне. То что Кэрридан и есть её хозяин было ясно как день, но то что она говорит с богом… Либо она как и я - посвященная, либо же безумная. Обернувшись я посмотрел на повернутую ко мне Иериальз. Встретившись со мной взглядом, она обнажила клыки и плотоядно облизнулась. Я быстро отвернулся, вызвав её тихий смех. Она может и сумасшедшая, но точно не безумная. Но если то, что ей сказал Огреальд правда и наши судьбы действительно переплетены, то нами управляют боги, но зачем тогда они вмешиваются в наш путь? А раз вмешиваются, то направляют, но если они управляют нами, то зачем им помогать встать на ту дорогу что они для нас выбрали? Мучимый тревожными мыслями я сам не заметил как провалился в небытие

***

Тариан открыл ворота академии и вошёл внутрь. Не справившись с заданием поймать гоблиншу, он был отправлен Леонесом “куда-подальше”. Благородно решив, что академия как раз таки находится далеко от верховного паладина, он решил навестить своих друзей.

В главном зале было людно, но студенты, увидев незнакомого вооруженного человека спешно расступались перед ним. Кроме одного.

-Я Приар, назовись и ты. Я не дам тебе пройти дальше. Уходи, в академии нет места насилию и оружию.

-Я Тариан, паладин Ордена Святой Веры. Мальчик, отойди с моего пути. Я пришёл навестить семью.

-Я не могу пропустить тебя дальше. Прости, но ты сам меня вынудил сделать это.

Тариан с интересом уставился на юношу, творящего какое-то заклинание. Бессильно врезавшись в грудь паладина, эманации чар постепенно угасли, не оставив никакого следа. Тариан поднял руку и мягко, подушечкой указательного пальца коснулся до груди студента. Послышался громкий треск и сильнейший дуэлянт академии отлетел в другую сторону зала. Не обращая внимания перешептывания студентов, паладин двинулся в сторону знакомого лица.

-Привет, Лилит, я так рад тебя видеть.

-Тариан! - Девушка повисла на шее у друга, - Я так рада чт оты решил навестить меня, как твои дела, расскажешь что нибудь?

-Смотрю ты вновь начала говорить. Это хорошо. - Тариан прервался и закрутил головой осматриваясь. - А где Корел?

-Корел? А кто это?

-Прости, мне надо идти. - Паладин мягко разорвал объятия девушки и бросился к выходу.

-Что-то здесь не так - подумал он. - Надо сообщить Леонесу.

Глава 8

Вокруг меня простиралась непроглядная тьма, поглощая всё на своём пути. Этот мир напоминал бесконечный лабиринт, где не было ни начала, ни конца. Я чувствовал себя безмолвным наблюдателем в этой мрачной реальности. Одиночество окутывало меня, словно тёплый, но угрожающий кокон. Каждый звук казался слишком громким, каждое движение — слишком близким, создавая нарастающее напряжение в воздухе. В сердце этого бескрайнего царства царила тишина, пугающая и оскорбляющая. Мое сердце было заполнено чувством потери и изоляции, как если бы тьма вокруг становилась ещё более плотной, парализуя мою волю.

Я глубоко вздохнул, пытаясь ощутить присутствие Энокса хоть каплю, хоть проблеск его могущественного света. Но всё, что я находил, — это гнетущая пустота. Его не было. С каждой секундой его отсутствие становилось всё более ощутимым, подобно холодному ветру, проникающему сквозь каждую частичку моего существа.

Но среди этого мрака среди меня зажигался проблеск надежды. Я понимал, что здесь, в этом царстве, могу тренироваться, погружая себя в тайны магии, открывая новые горизонты своих способностей. Время здесь текло иначе. Я мог практиковаться столько, сколько угодно, независимо от того, насколько долго останусь в этой темной бездне. Поняв, что это время — дар, я ощущал, как моя решимость зреет, рождая в душе энергию.

Не теряя ни минуты я приступил к тренировкам. Увы заклинаний я знал не так много, а те что знал уже умел применять. Однако... Глефа ярости световой. Надо попробовать... Я представлял, как свет, вырывающийся из ниоткуда, сокрушает тьму, подобно мечу, разрезающему мрак. В этот момент нарастающее ощущение надежды наполнило меня, и я был готов погрузиться в свои тренировки в этом царстве, полном неизвестности.

Я сосредоточился, закрыв глаза, и начал собирать магическую энергию вокруг себя, словно собирая в руках невидимый шар, искрящийся излучением. С каждым мгновением я ощущал, как она наполняет меня, постепенно превращаясь в мощный поток, готовый рвануться наружу. Я достигал внутренней гармонии, но как только мысли о создании Глефы всплывали в сознании, что-то внутри меня начинало распадаться.

Сделав первый жест, я высвободил поток энергии, настраиваясь на форму, которой мне нужна. Но вместо того чтобы сгуститься в ослепительный, бьющий по глазам свет, магия рассеивалась в воздухе, не оставляя ни следа. Лишь легкий шёпот неудачи заполнил пустоту вокруг. Я смотрел на темноту, понимая, что энергия просто ускользнула, чем-то напоминала мелкие песчинки, выскальзывающие из рук.

Я попробовал снова. Это было так просто: думать, чувствовать, управлять. Я вдохнул глубже, сосредоточив всю внимание на плетении. Но когда я ощущал себя готовым, когда план готов был сбыться, возникал какой-то прерывистый момент. Магия не слушалась меня. Она разбегалась, как испуганные зверушки, оставляя меня в одиночестве с моими устоявшимися мыслями. Я не знал, что делал не так. С каждой новой попыткой уровень моей настойчивости возрастал, но чувство беспомощности и растерянности угнетало.

Каждый новый запуск превращался в череду неудач, словно я находился в заколдованном круге. Я снова и снова тратил свое внутреннее сияние, пытаясь наладить связь с течением магической энергии. Я проверял свои движения, свою концентрацию, но всё это сопровождалось лишь разочарованием.

С каждой попыткой я терял больше и больше энергии, наблюдая с тревогой, как запасы магии тают быстрее, чем я способен их восполнить. Вскоре у меня осталось только полное отчаяние. Я обнаружил, что большую часть своей энергии я просто терял. Не мог понять, куда она пропадала. Это была ненадёжная игра, и каждый раз, когда я думал, что смогу взять ситуацию под контроль, моя воля сталкивалась с неведомым барьером.

Каждый раз, возвращаясь к началу, постепенно накапливая вдали цель, я размышлял: что же не так? Почему я не могу создать Глефу? Моя настойчивость не позволяла мне сдаваться — это лишь заставляло копить напряжение внутри. Я знал, что не могу позволить этой тьме, этой безысходности, поглотить меня. Счёт попыток шёл на сотни, но внутри меня всё ещё вспыхивала искра надежды, которой мне нужно было хватит, чтобы повернуть ход событий.

Сотни неудачных попыток постепенно начали превратиться в тёмный туман, окутывающий мои размышления. Я продолжал ощущать, как энергия ускользает от меня, несмотря на все усилия, которые я прилагал, чтобы сосредоточиться и контролировать её. Каждая новая попытка становилась всё более болезненной, пока вдруг в одном из мгновений затишья не пришла ко мне мысль, как луч света в бескрайней ночи.

"Может быть, проблема в неправильной концентрации?" — пронеслось в голове. Я начал исследовать эту идею, как если бы искал выход из лабиринта. Я помнил, как однажды читал, что в манипуляциях с магией не только физический жест, но и эмоциональное состояние играет ключевую роль. Этот момент осознания напоминал пробой искры в привычной тьме, заставляющей меня глубже задуматься о том, как я взаимодействую с энергией.

Я обратил внимание на то, что во время своих попыток я слишком сильно зажимал свои эмоции, оказывал давление на сам процесс, вместо того чтобы позволить энергии текуче струиться. Я сосредотачивался на результате, а не на самом процессе. Я пытался контролировать каждую каплю магии, и эта жажда контроля лишь уводила меня от истинной сути. Я потерял связь с источником своей силы.

С каждой неудачей уверенность рассыпалась, как песок сквозь пальцы. Я осознал, что нужно было говорить не с энергией, а с собой. Я должен был отпустить свои страхи и ожидания, иначе мотивация на создание Глефы так и осталась бы пустой лозой без плодов. Нельзя позволить неуверенности затмить непередаваемое волшебство.

Как только эта новая мысль овладела мною, я решил, что нужно попробовать изменить свой подход. Я начал разбирать на молекулы каждое движение, анализировать свою концентрацию. Я закрыл глаза и сконцентрировался на дыхании, позволяя волнам энергии не просто собираться внутри, но и струиться свободно. Я вспомнил о важности интуитивного восприятия, которое часто упускают, когда ставят цель во главу угла. Необходимо взаимодействовать с энергией по-новому, как с живым существом, а не как с объектом, подлежащим контролю.

Я принял решение: больше никаких принуждений. Я выберу осознанность и спокойствие, доверяя связи между собой и магической энергией. Я сосредоточился на ощущении этой энергии, погружаясь в неё, словно в тёплое море. Я позволил себе «покружиться» вокруг своего внутреннего источника, плавно и нежно, вместо того чтобы сжимать его в горсти.

С этим новым пониманием я снова принялся за работу, искренне надеясь, что этот внутренний сдвиг поможет мне справиться с колебаниями и создать наконец то, что я так хотел — Глефу ярости световой. Всё ещё заполненный опасениями, но с новыми перспективами, я был готов повторить попытку, шагнуть в новую реальность.

Сосредоточившись на плетении Глефы, я начал продвигаться через процесс медленно и уверенно. Я представлял себе, как свет внутри меня вспыхивает, заряжается яркостью, как заряжающийся молнией шторм. Я точно знал, что впереди меня ждёт эта невероятная волшебная энергия. Я вскинул правую руку, как будто поднимая меч, и произнес ментальную формулу — совершенно без слов. На этот раз я чувствовал, что соединяюсь с энергией, а не борюсь с ней.

С каждым новым движением, с каждой глубокой вдохом и выдохом, энергия начала хвататься за мою волю. Вдруг, как будто нечто подсказывало мне, я подтянул внутреннюю часть своего существа к этому моменту, и БУМ — магическая сущность начала формироваться. Я ощущал, как она соединяется с моими мыслями, наполняя пространство вокруг меня. Лучи света начали биться о мои пальцы, создавая магический свет, который темнота вокруг меня не могла подавить. Я наконец чувствовал, что взял ситуацию под контроль.

С каждым мигом напряжение внутри меня смягчалось. Я уже не был погружён в океан отчаяния. Вместо этого я чувствовал, что энергия свободно течёт, наполняя Глефу формой, которую я так долго искал. Сам процесс стал естественным, и я, наконец, наладил связь с заклинанием. В тот самый момент, когда я почувствовал, что свет достиг своей пиковой мощи, я знал, что всё идёт правильно.

Дав своим чувствам свободу, я вдруг ощутил, как вокруг меня зашумел свет — Глефа появилась! Как будто расширяющиеся облака света разорвали тьму вокруг и наполнили пространство невероятной яркостью. Сияющий свет заполнил моё сознание, а я был просто проводником, передающим потоки этой великолепной энергии. Я расправил руки, и, глядя на своё творение, не мог сдержать улыбку. Я добился того, о чём мечтал, и свет, вырывающийся из моей Глефы, сокрушал тёмные тени, изгоняя их прочь.

Это было лучше. Это было именно то, что я искал. Я с готовностью ощутил, как новая сила наполняет меня, предоставляя невероятное чувство гордости. Я пробудил что-то внутри себя, и теперь, в этом темном царстве, я мог двигаться вперед с уверенностью и силой.

Успех в создании Глефы ярости световой подарил мне уверенность, но в то же время, любопытство всё ещё бурлило во мне. Я задумался: как можно улучшить это заклинание, сделать его ещё более эффектным и выразительным? Понимая, что магия — это не только мощь, но и искусство, я почувствовал, что добавление жеста могло бы привнести в заклинание дополнительный уровень управляемости и индивидуальности.

Инстинктивно вспомнил свои прежние занятия, когда некоторые наставники неоднократно подчеркивали важность жеста в магии. Каждое движение имело свою ауру, эмоциональную окраску и даже энергетику. Я начал представлять, как будет выглядеть мой жест, как он может дополнить создание Глефы. Щелчок пальцев был слишком простым и обыденным — мне хотелось чего-то более выразительного, чего-то, что могло бы подчеркивать силу и величие вызываемого света.

Я погрузился в свои размышления, пытался визуализировать, как мог бы выглядеть этот жест. Сначала в голове проносились разные варианты. Я представлял себе росчерки, крученые движения, но они казались мне слишком сложными, неестественными. Внезапно мне пришло в голову, что простота часто бывает лучшим решением. И тогда обстановка вокруг меня словно замерла, когда я подумал о вскидывании правой руки. Это было так очевидно, так логично, что я удивился, что не пришёл к этой мысли раньше.

Вскидывание руки символизировало бы не просто активацию заклинания, оно стало бы ярким выражением намерения. Я мог бы представить это как мощный сигнал света, мгновение, когда я вызываю всю свою силу, поднимая руку, как будто объявляя о своём намерении разорвать тьму. Этот жест был не только простым, но и величественным, достаточно мощным, чтобы вызвать должное восхищение.

Я представил, как, когда я вскидываю руку, Глефа проявляется в полном великолепии, сначала становясь лишь маленькой искрой, а затем вырастая в ослепительное оружие света, которое пронзает мрак. Ощущение того, что этот жест станет командой для энергии, наполнило меня волнующим предвкушением.

После недолгих размышлений я решил, что не просто буду вскидывать правую руку, но и добавлю небольшое движение запястьем — нечто, что сделает жест еще более изящным и контролируемым. Это позволило бы энергии стекаться в нужное русло, а самом заклинании проявляться с грацией и могущественным акцентом. Я чувствовал, как желание создать что-то по-настоящему уникальное разгорается внутри меня.

С новообретённым жестом я снова сосредоточился на создании Глефы. Я был полон решимости сделать это не только силой, но и искусством, способным поразить окружающих. Я поднял правую руку, внутреннее напряжение нарастало — я знал, что теперь это будет не просто действие. Это будет демонстрация моего владения энергией, когда я вскину руку, чтобы рассеять тьму, и от этой молитвы к свету возникнет сила, способная противостоять самым темным угроза.

Через некоторое время я наконец почувствовал, как удаётся заменить сложное плетение заклинания простым, но мощным жестом вскидывания правой руки. Каждое движение стало более уверенным, каждая попытка давала мне уверенность в моих способностях, как будто я обретал нечто большее, чем просто силу.

Но я не собирался останавливаться на достигнутом. Теперь моя цель заключалась в том, чтобы использовать Глефу без её наименования, молча, полагаясь на силу самого жеста, а не на слова. На первый взгляд это казалось простым, но в действительности это было величайшим испытанием, требующим от меня сосредоточенности и внутренней гармонии. Я знал, что для магии слова были важны, но ещё важнее была истинная связь с силой.

С каждой попыткой я вновь и вновь вскидывал руку, концентрируясь на каждой детали — на ощущении энергии, на том, как она течёт, на том, как моя воля соединяется с ней. Я визуализировал сам процесс: как мощь заклинания исходила из меня, готовая вырваться на свободу. Но каждый раз, когда я пытался вызвать Глефу без слов, она энергично ускользала, как будто смеялась над моими усилиями.

Сначала это происходило в мелочах — искры пролетали мимо, свет едва успевал мерцать, лишь намекая на присутствие заклинания. С каждой попыткой я чувствовал растущее отчаяние. Несмотря на то, что мой жест стал естественным и уверенным, я никак не мог установить ту необходимую связь, которая позволила бы заклинанию проявиться.

Более тысячи неудачных попыток пролетели за чем-то, что казалось вечностью. Я чувствовал, как моя магическая энергия истощается, а уверенность подтачивалась. Но внутри меня все ещё горела искра решимости. Я продолжал сражаться с собой, с тьмой и со своими страхами. Эта борьба не была лишь физической, она происходила на уровне моего сознания. Я анализировал свои действия, проверял каждую деталь, даже совсем незначительные нюансы, и стремился избавиться от всего, что мне мешало.

И вдруг, в одном из своих немногих моментов спокойствия, когда мои мысли успокоились, и я действительно отвлёкся от результата, мне удалось это сделать. Я вскинул правую руку, не произнося ни слова, но этому жесту предшествовало чувство полной гармонии. В воздухе вдруг появилось поразительное свечение; Глефа вырвалась из меня с такой силой, что я не мог сдержать улыбки, когда свет разлил вокруг, разрывая темноту.

Как будто весь мир вокруг меня замер в этот момент — я стал частью энергии, частью света, полного мощи и величия. Глефа появилась, и я моментально ощутил, как она распорола тьму, явив мне ослепительный свет, пронзающий всё вокруг. Я снова вздохнул, осознавая, как этот свет сломал барьеры, которые во мне существовали. Мгновение, полное открывшегося света, очистило мою душу, отказывая мне в возможности переживать предыдущие неудачи.

Я проснулся — не просто физически, но и духовно. Каждая капля сомнения, каждое ощущение неуверенности отступило перед этим искренним светом, и я ощутил, что одной проблемой стало меньше.

Встав с лежанки, я посмотрел в сторону Иериальз, которая должна была мирно спать рядом. Палатка окутывала нас уютом, но ее пустота уже говорила о том, что я слишком увлекся своими тренировками. Девушки в палатке не было, и я, глядя на пробивающиеся сквозь ткань палатки лучи, сделал вывод, что многие члены отряда уже на ногах.

Снаружи доносились приглушенные звуки, свидетельствующие о том, что лагерь постепенно оживает. Я не хотел оставаться здесь дольше, чем нужно. Не теряя времени, я поднялся и вышел из палатки, щмурясь от яркого солнца, пронизывающего утренний воздух. Проморгавшись, я пытался привыкнуть к свету, когда передо мной открылась ужасающая картина, от которой сердце замерло в груди. Весь отряд оказался обезоружен. Они выглядели растерянными и напуганными, их лица отражали недоумение и отчаяние.

Кара, словно жертва в этом кошмаре, стояла на коленях, её руки были связаны, а за спиной находился странный человек в черном одеянии. Его зловещая фигура резко выделялась на фоне солнечного света. Я застыл на месте, а холодный пот пробежал по спине, когда я увидел кинжал, приставленный к её горлу. Его лезвие сверкало, отражая солнечные лучи, и в этот момент я осознал, что на нас нависла угроза, готовая нанести удар.

Мгновение запомнилось мне навсегда — мир вокруг изменился, и чувства тревоги, недоумения и готовности слились воедино. И в то же время я потянулся ко всем своим проекциям магии, восприявшие новые силы, которые только что обрел. Моё нутро закалилось решимостью: в шоковой тишине, которая царила вокруг, мне нужно было действовать.

Оглядевшись, я попробовал найти Иериальз среди членов нашего отряда, но, к сожалению, гоблинши не оказалось поблизости. Тревога нарастала в груди, и я сосредоточился, напрягая все свои чувства, чтобы уловить хоть тень её ауры. Я знал, что магия связи между людьми иногда может быть тонкой, но могущественной, и в тишине, окутанной тревогой, я постарался ощутить её присутствие.

Сосредоточившись, я прислушивался к внутреннему голосу. Вздохнув, я понял: она была жива. Эмоции переполнили меня, но радость этого осознания быстро сменилась беспокойством. Иериальз находилась недалеко, но, похоже, её состояние было не самым лучшим — она просто была без сознания. Эта мысль придавала мне уверенности, но также разжигала желание немедленно действовать.

Вновь оглядевшись, я быстро пересчитал врагов. Семеро человек стояли передо мной — по одному у каждого члена отряда, разве что только у Мэри и Герда по двое противников, что создавало значительное преимущество для врага. Каждый из них выглядел жестоко настроенным, а их напряженные лица выдавали боевую готовность.

Но на этом дело не заканчивалось. Я заметил, что ещё четверо бандитов копошились в кустах, всматриваясь в ситуацию, словно ждали команды. Их присутствие добавляло еще больше угрозы: это означало, что наши шансы на успех стремительно таяли. Моя голова наполнилась мыслями о том, как не перевести это в полномасштабный бой.

Я почувствовал, как растет напряжение внутри, смеси страха за своих товарищей и необходимости найти решение. Я знал — мы не можем продолжать оставаться в бездействии, в то время как Кара находится под угрозой. Чувство ответственности за всю нашу группу стало тяжёлым бременем.

Однако, несмотря на численный перевес противника, внутри меня разгоралось желание сражаться. Я чувствовал, что новые силы, открытые во мне, не должны исчезнуть просто из-за страха, и именно сейчас нужно было проявить смелость. Сконцентрировавшись на своем внутреннем свете и недавно обретенной мощи, я приготовился найти способ перевернуть ход этой битвы в нашу пользу.

Прерывая мои размышления, тот, кто стоял у Кары, неожиданно заговорил, его голос был холодным и уверенным.

-Вижу, ты смотришь на эту картину с ужасом, — произнёс он, наклонившись ближе к Каре, чтобы кинжал почти касался её кожи. — Очень жаль, что ваши усилия закончились в бездействии. Зачем прятаться? Ты - единственный, кто остался, ты ведь понимешь, что шанс спастись у вас свёлся к нулю?

Я почувствовал, как гнев вспыхнул внутри меня, но понимал, что нужно сохранять хладнокровие. Я собрался с мыслями, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

-Отпусти её, — произнес я, стараясь не выдать своего волнения. — И весь остальной отряд. Если тебе конечно жизнь дорога.

Он улыбнулся, и это было больше похоже на ухмылку.

-Браво! Как мило с вашей стороны. Но, увы, ваше мужество ничего не значит сейчас. Каждый ваш шаг будет там, где я скажу. И сейчас я скажу… — он на мгновение замялся, разглядывая нас, затем продолжил: — Я скажу, что тебе предстоит сделать выбор. Ты можешь уйти и оставить этот отряд на произвол судьбы, или попытаться спасти их, но тогда вы все потеряете свою свободу.

Я заметил, как его тон меняется — он словно играл с нами, наслаждаясь нашим страхом и неуверенностью.

-Ты думаешь, что сможешь запугать меня? — ответил я с нарастающим весельем, он мне чем-то напоминал Гера - такое же пренебрежительное отношение. — Ты ошибаешься. Я могу сразиться с вами, но боюсь даже с учётом тех четырёх - я махнул в сторону куство - у вас шансов нет. Уходите.

-Интересно! — произнес он с легкой насмешкой. — И это твое решение? Смело, но глупо. Посмотрим, насколько сильна твоя решимость, когда я заставлю тебя сожалеть о выборе.

Я понимал, что время на исходе, и мне нужно действовать, прежде чем эта игра станет для нас роковой. Уверенный в своих силах, указав указательным пальцем правой руки на надменного нападающего, вызываю реакцию, на которую он совершенно не был готов.

Его надменная улыбка исчезает мгновенно, когда он замечает легкое движение моей кисти. В этот момент, как если бы вся энергия окружающего мира заполнила меня, я ощущаю прилив силы. Этот миг, когда страх и отчаяние уходят, оставляя только ясную цель, придаёт мне уверенности.

Словно в ответ на мой жест, с поведением свободной энергии мир вокруг вращается, и я чувствую, как силы магии облекают меня в нечто большее. Я концентрируюсь на своём намерении; в воздухе появляется легкое мерцание, витающее над моими пальцами. Взрыв разрывает тишину лагеря.

От его тела не остаётся и следа — лишь внезапный свет и мощная ударная волна, которые рассекают воздух вокруг. Я не успеваю задуматься о том, что произошло, ведь внутри меня всё тянет к действию.

Я напрягаю все свои силы и, не теряя времени, начинаю двигаться. Каждое движение полно решимости и скорости, словно само время замедляется, позволяя мне сосредоточиться на своей миссии.

Уже возле того, кто держит Скарта, я быстро кладу руку ему на спину, не давая шанса выдохнуть. Мгновение спустя, я использую свою магию, телепортируя камешек с земли прямо ему в голову. Удар оказывается мгновенным и фатальным — он падает, как мешок с песком, и я, не задерживаясь, продолжаю дальше.

Теперь я мчусь к двум бандитам, держащим Герда. Мои руки проходят сквозь них, как по воздуху, и с каждым движением я чувствую, как манипулирую их внутренними органами. Это не наносит видимых ран; они моментально лишаются жизни и не успевают понять, что произошло.

Я движусь дальше, не дожидаясь реакций, уверенно расправляясь с каждым, кто встал на моём пути. Каждый шаг, каждое движение становятся выражением моих новых сил, открытых в разгаре этой битвы. Я сосредоточен, я смертоносен и я полон ярости, какой не испытывал ни разу до этого.

Сражаясь с оставшимися противниками, я чувствую, как уверенность переполняет меня. Я больше не просто защищаю своих товарищей — я становлюсь воплощением самой магии. Эта битва превращается в танец света и тьмы, где каждый враг падает, не имея шансов на спасение.

Я продолжал двигаться дальше, поглощенный потоком энергии и уверенности, когда из кустов появились последние четверо противников. Они, казалось, ожидали своего шанса, замышляя атаку, но теперь их время истекло. Я замер на мгновение, когда их взгляды столкнулись с моим, все они, казалось, застыли от неожиданности.

В их глазах я видел ступор и страх, но это лишь разжигало огонь решимости внутри меня. Я был полон намерения, и эта точка невозврата подталкивала меня к действию.Улыбнувшись, я не собирался ждать, пока они придут в себя; я развил в себе всю магическую мощь и настроился на атаку.

Я поднял руку, создав вокруг себя вихрь энергии, и с силой бросил его на первых двоих. Ветер закрутился, как смерч, унося их в разные стороны, не оставляя им шансов даже закричать. Они падали, словно куклы без ниток, и громкие звуки столкновения заставили остальных замереть.

Два оставшихся противника, осознав свою бедственное положение, попытались напасть на меня. Но они не знали, что в этот момент я уже ждал их. Я сосредоточился на них, и, проведя рукой через воздух, вызвал мощные потоковые искры, которые, буря пронзая пространство, устремились к ним.

Искры разразились в клубы света и молний, пронеслись через воздух и, ударив в своих жертв, оставили их бездыханными на земле. Эти два не успели даже что-либо сделать — лишь мгновение прошло, а их губы остались открытыми от удивления.

Я вновь смотрел вокруг и осознавал, что оставшиеся угрозы исчезли. Так неожиданно и быстро, на мой взгляд, битва с этими четырьмя противниками из кустов завершилась, оставив меня в полном восторге от своих способностей.

Всё вокруг стихло, и я чувствовал, как магия в моем теле утихла, оставив лишь лёгкое покалывание. Я знал, что это не конец, и нужно быть готовым к следующему шагу, но сейчас слава магии была написана ясно: на поле боя не осталось врагов, которые могли бы угрожать моему отряду. Я одним движением успел уничтожить всех тех, кто пытался напасть на нас из засад.

После того как последний противник пал на землю, внезапно мир вокруг меня заколебался. Внутри меня развернулась буря ощущений. Я остановился и попытался осмыслить происходящее. На мгновение тревога охватила мои мысли. Что я сделал? Я ведь не убийца. Почему я не чувствую раскаяния? Этот вопрос крутился у меня в голове, как застрявшая стрелка компаса, неспособная найти верный путь.

Как же так вышло? Я был всё еще полон адреналина, но вместе с этим пришло и осознание: вчера я бы никогда не подумал, что смогу так расправиться с живыми существами. Да и заклинаний смерча я не знал, это было нечто иное, это словно всё взрывом высвободилось — всего лишь мысленная команда, миг, и я становился тем, кто уничтожает врагов, как песчинки во время шторма.

В тот момент я вдруг услышал в голове безумный хохот. Это был Энокс. Ему было весело наблюдать за тем, как я расправляюсь с противниками. Волнение от его присутствия было невыносимым, как бесконечный гром, который напоминал о его истинной природе. Я не мог описать изменения, что он привнёс в мой разум, чувство власти, резкости и, одновременно, непреклонного безумия — он стал частью меня, и это осознание пугало.

Я чувствовал себя подавленным. Многие до этого момента сомневались, смогу ли я стать тем, кем должен быть, но сейчас это образы менялись. Возможно, я стал убийцей, но в то же время был и защитником, охраняющим своих друзей. Я знал, что натворил, и всё это приносило мне внутреннюю борьбу: удобный путь спасения или ценой жестоких шагов.

Моя решимость оставалась сильной. Я не мог назвать эти изменения худшими; в то же время это была достойная цена за спасение моих друзей. Каждый из них был важен для меня, и именно эта мысль придавала мне сил. Я понимал, что эта новая сила, новая природа не должна испортить меня, если я найду способ её контролировать. Я просто должен научиться находить баланс между жертвой и пронзительным остриём, которое вело меня вперед.

С этой мыслью я взглянул на бессознательные тела врагов, оставленных за собой, и с удивлением осознал, что не чувствую ненависти. Я чувствовал лишь жалость. Я оказался на грани, но понимая, что выбор был сделан, я пообещал себе использовать эту силу только для защиты своих друзей и ради той жизни, которой я стремился. Я не стал убийцей — я стал героем.

Прерывая мои размышления, я вдруг заметил, как Кара, медленно поднялась на ноги. Она выглядела уставшей, но настойчивость в её взгляде была ясной. Несмотря на потрясение, она стояла уверенно, и это придавало мне силы.

-Корел! — произнесла она, приближаясь ко мне. — Я не знаю, как ты это сделал, но ты просто… потрясающий. Ты и правда тот самый. Мы все были в ужасе, когда они напали. У нас не было ни шанса!

Я почувствовал, как лёгкое смущение охватывает меня. Не зная, как ответить, я лишь покачал головой.

-Я просто действовал, Кара. Я не мог позволить им навредить тебе или кому-либо из нас. Но я… я не знаю, как мне удалось это сделать. Эти силы, эти заклинания — я никогда не использовал ничего подобного.

Она сделала шаг ближе, глядя мне прямо в глаза. В её взгляде было странное сочетание восхищения и тревоги.

-Эти силы… — повторила она, словно пытаясь уловить их суть. — Они заключают в себе нечто большее, чем просто магия. Ты стал кем-то другим. Чем-то другим. Сильно изменился. Это может тебя поглотить.

Я вздохнул. Внутренний конфликт растет, и её слова только усиливали непростую борьбу.

-Я знаю, — ответил я, — я чувствую это. Я ведь не убийца, Кара. Я ни разу не мечтал расправляться с другими, и сейчас я не могу понять, кто я стал.

Она внимательно посмотрела на меня и, наконец, положила руку мне на плечо.

-Но ты спас нас. Ты вернул контроль над ситуацией. Мы все видели, как ты сражался, и все это боялись, но также были и впечатлённые. Я не могу не восхищаться твоей смелостью. И если тебе это поможет, я здесь, чтобы поддержать тебя.

Я почувствовал, как груз с моей души рухнул, хотя в глубине оставалось волнение.

-Наш отряд был полностью обезоружен, и я просто не мог позволить им забрать кого-либо из нас, — произнес я, прерываясь на мгновение, чтобы собраться с мыслями. — Я должен был действовать быстро. Как бы сильно я этого не ненавидел, я знал, что должен использовать свою силу.

-Но ты это сделал, — продолжила она, — и это привело к победе. Мы все в безопасности, и за это тебе стоит сказать спасибо. Я понимаю, что тебе это не легко. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым за то, что сделал.

-Я просто не знаю, какие могут быть последствия. Что, если эта сила станет частью меня? Что, если я потеряю себя в этом пути?

-Ты не потеряешь себя, — уверенно ответила она. — Ты контролируешь эту силу, и все, что мы пережили, делает тебя лишь сильнее. И если разум будет сильным, то никакие тени или бесы не будут способны тебя поглотить.

Я огляделся на оставшиеся тела, на молодое утро, обрамляющее тёплый свет. И хотя всё вокруг казалось разрушенным, была надежда на то, что мы сможем восстановить своё единство и начать заново.

-Мы все вместе, — произнесла Кара. — Мы имеем друг друга, Корел. А то, что ты сделал, — это то, что мы можем пережить вместе. У тебя есть друзья, и мы встретимся с любыми трудностями коллективно.

В её словах было что-то успокаивающее, и я кивнул, принимая её уверенность. В глубине души я знал, что, несмотря на все страхи, у меня есть возможность изменить свои действия. Я лишь надеялся, что эта возможность не обернётся для меня проклятием в будущем.

-Давай мы поможем всем остальным встать, — предложила она, меняя тему. — Нам нужно восстановить силы и подготовиться к следующему шагу.

Я кивнул, и вместе мы начали помогать другим членам отряда поднять себя. Я был все ещё охвачен борьбой, но теперь это был путь, который меня вёл вперед, и вместе с Кара мы были готовы встретить все бескрайние горизонты, которые ещё ждали впереди.

Когда мы помогли всем членам отряда, я почувствовал, что готов двигаться дальше. Оставив их в заботливых руках Кары, я направился к тому месту, где должна была быть Иериальз. Сердце билось быстрее, когда я пробирался сквозь кустарник, стараясь не упустить ни единого детали на пути. Наконец, я увидел её.

Иериальз лежала на земле, и хотя у неё была большая шишка на голове, лёгкое дыхание выдавало её жизнь. Я присел рядом, нежно погладив её голову, чувствуя, как внутри разгорается тепло заботы.

Однако это мгновение спокойствия нарушил неожиданный смешок позади меня. Я быстро отдернул руку и оглянулся. Лисса стояла там, с трудом пряча улыбку.

-Ну что ж, Корел, — сказала она, поднимая брови. — Если хочешь, можешь оставить свои 'умения' для более воодушевляющих моментов. Не каждый день можно увидеть, как ты так нежно обращаешься с гоблинами.

Я не мог сдержать улыбку, хотя смущение охватило меня.

-Это не совсем то, что ты думаешь, Лисса, — ответил я, поднимая одну руку в объяснении. — Иериальз нужна помощь, и я не собирался её пугать.

-Помогай, как знаешь, — настаивала она, подойдя ближе и краем глаза взглянув на Иериальз. — Но не стоит забывать, что ты, похоже, стал настоящим героем сегодня. Как жизнь на поле боя?

Я почувствовал, как сердце наполнилось гордостью и сомнением одновременно.

-Это было сложно. Я никогда не хотел быть тем, кто убивает, — произнес я, вставая и беря Иериальз на руки. — Но когда я увидел, как ты и наши друзья оказались в беде... сложно было остановиться.

Лисса кивнула, её лицо немного потемнело.

-Я понимаю, ты проявил силу в нужное время. Но нам ещё предстоит разобраться с последствиями, не так ли? Ты не должен позволить этому забрать у тебя то, кем ты являешься.

Я смотрел на Иериальз в своих руках, её беззащитное состояние отразило все мои страхи, и я изо всех сил старался не допустить, чтобы тьма заполнила мою душу.

-Я постараюсь, Лисса, — произнес я. — Я не намерен изменяться в худшую сторону.

-Хорошо, — сказала она, немного ухмыляясь, и её легкомысленное отношение доставило мне облегчение. — Прямо сейчас у нас есть другие заботы. Надо быстро вернуть её в лагерь, ухаживать и делать так, чтобы она быстро пришла в себя.

С этим я утвердительно кивнул, обнимая Иериальз, и начал двигаться к лагерю, Лисса шагала рядом.

-Ты знаешь, — начала она, глядя вперёд, — это будет зависеть от тебя. Ты — тот, кто однажды поведет наш отряд. У тебя есть все возможности, чтобы использовать свои силы так, как считаешь нужным. И даже если это потребует жертв, знай, что не все пути чёрно-белые.

Эти слова заставили меня задуматься, когда я шёл, неся Иериальз. Лисса говорила правду: мне ещё предстояло понять, как с этим справляться. Но одно было ясно: я не один. Впереди нас ждало много сложных решений, и я был готов принять их вместе с командой.

С помощью лечебной магии Лисса быстро привела в порядок весь отряд. Я наблюдал, как её руки вспыхнули мягким светом, в то время как она работала над каждым из нас, восстанавливая силы и облегчая боли. Магия прыгала вокруг, словно невидимые нити связывали нас и укрепляли нашу команду. Каждый раз, когда один из членов отряда вставал на ноги, на его лице появлялась решимость, и я чувствовал, что с каждым мгновением мы становимся всё сильнее.

Собрав вещи, мы быстро укомплектовались и проверили, что у нас было всё необходимое перед тем, как отправиться в путь. Я видел, как Кара и Мэри переглянулись, обмениваясь словами поддержки и ободрения, и это придавало нам дополнительные силы. Мы понимали, что теперь мы одна команда, прошедшая через испытания и готовая к любым трудностям.

Однако в глубине души я чувствовал, что ещё одно испытание ждёт нас впереди. Мне нужно было взглянуть на дракона, что преграждал нам дорогу к основным силам. О его присутствии ходили слухи, и я знал, что он не просто обычное препятствие. Это существо пугало сам Орден, другого объяснения их бездействия я придумать не мог.

Глава 9

Мы пробирались через заросли, настороженно прислушиваясь к громкому реву, который доносился из глубины леса. Каждый шаг был пронизан ожиданием и тревогой. Мои глаза впивались в густую зелень, пытаясь уловить мельчайшие движения, которые могли бы выдать присутствие дракона.

Несколько раз я ловил себя на мысли, что в небе пролетела тень. Быстрый взгляд вверх – и я успевал разглядеть лишь огромные крылья, мерцающие на фоне деревьев, подобные облакам, растянутым над горизонтом. Огненные всполохи, вспыхивавшие в небе, всколыхнули во мне смешанные чувства: страх и восхищение одновременно. Мне было трудно осознать, что этот гибкий, мощный гигант, о котором я слышал столько рассказов от отряда, реальный, и он летал всего в каких-то сотнях метров от меня.

Я знал, что каждое его появление — это редкость, миг, который стоит ценить, но когда я пытался дотянуться до этого момента, он ускользал, оставляя лишь недосказанность. Мой разум полон вопросов: какой он, этот страшный дракон? Каковы его привычки, слабости? Я мог лишь догадаться, пока вместе с отрядом продолжал рассеивать тишину среди шепчущих лиан и колеблющихся листьев.

Каждый рев, доносящийся из глубины леса, заставлял моё сердце колотиться быстрее. Я чувствовал себя всего лишь крошечным существом в этом огромном, вечно неизменном мире, где правит могучее чудовище. Временами смутные воспоминания о рассказах старейшин Ордена о драконах всплывали в моей памяти, но они казались такими далекими и фантастическими, когда я был окружен этой реальной опасностью.

На третий день пути мы оказались перед обрывом. Я вгляделся в пропасть и понял, что за ней скрыто логово дракона. Словно магнетическое поле притягивало меня, и я инстинктивно почувствовал, как волнение охватывает каждую клетку моего тела. Это был предел – граница, за которой начиналась моя настоящая судьба.

Выдав мне продовольствия на несколько дней пути и благословив, отряд быстро ретировался. Их недолгие слова поддержки звучали в моих ушах словно эхо, но в душе оставалась тревога. Я знал, что это мой выбор, мой путь, и никто не мог разделить со мной эту судьбоносную дорогу. Они сказали, что будут ждать меня здесь через неделю, но уже сейчас я ощущал, как их присутствие начинает угасать, оставляя лишь тень поддержки.

Я собрал свои мысли и, сосредоточившись, телепортировался на ту сторону обрыва. В мгновение ока я оказался в совершенно ином мире. Огромный простор открылся передо мной – всё вокруг было выжжено. Леса больше не было: только обугленные деревья, напоминающие о былом величии, теперь сквозь черный пепел тянули к небу свои морщинистые ветви.

Странный контраст — живое и мертвое. Я чувствовал, как весомое молчание окутывает эту выжженную местность, и каждый мой шаг издавал неестественный звук на этом мрачном фоне. Здесь не было звуков леса, ни щебетания птиц, ни шороха листвы – только пронизывающая тишина, которая напоминала о том, что когда-то здесь процветала жизнь.

Словно в ответ на мои мысли, издалека донесся глухой рев дракона, наполняя меня всеобъемлющим чувством предвкушения и страха. Я знал, что он не должен быть далеко и что его логово скрыто где-то впереди, но мысли о том, что я один на такой пустынной и враждебной территории, укрытой его тенью, заставляли сердце замирать.

Я шагал дальше, выбирая путь между пеплом и обгорелыми остатками деревьев, с каждым шагом все больше осознавая, что впереди меня ждет нечто большее, чем просто бой – это будет столкновение с силой, способной разрушить не только мои физические границы, но и душу. Вокруг витало ощущение предвестия, и я чувствовал, как напряжение растет в воздухе, готовясь к буре.

Продолжая свой путь через эту выжженную местность, я ощущал, как усталость медленно накрывает меня, словно серый туман, проникающий в каждую клетку моего тела. Небо начинало оттеняться розовыми и оранжевыми красками, обещая новый день, но ни одно утро не могло заглушить зловещее напряжение, которое окружало это мёртвое пространство.

К утру следующего дня, когда на горизонте появились первые лучи солнца, пришел неожиданный звук, заставивший меня насторожиться — это был женский крик, раздававшийся издалека, резко контрастировавший с мертвой тишиной. Слова не давались, но я чувствовал в них отчаяние и страх. Сигнал, который я просто не мог игнорировать.

Не раздумывая, я поднялся на более-менее сохранившееся дерево. Его черeз-чур и изогнутый ствол был шершавым, я вцепился в него обеими руками, стараясь забраться повыше, чтобы получить лучший обзор. И вот мне открылась картина, от которой у меня перехватило дыхание. Вдали стояла хижина, в окне которой горел свет.

Свет в этом мрачном мире напоминал маяк надежды, но тени, танцующие за стеклом, сразу же вызвали волнение. Я заметил, как силуэты быстро мелькали, как будто готовясь к чему-то нехорошему. Сердце заколотилось быстрее, и я осторожно спустился обратно, стараясь не издавать ни звука.

Решение пришло быстро: я не мог оставить эту девушку в беде, пусть даже в ней скрывалась опасность. Я знал, что последствия могут быть непредсказуемыми, но кто я был бы, если бы оставил её страдать, не сделав ничего? Я глубоко вдохнул, собрал всю свою решимость и направился к хижине, готовясь к тому, что ожидало меня внутри. Каждый шаг приближался к возможному столкновению с неизвестным, но я не мог отступить.

Не смог я бросить девушку в беде. Внутренний голос, наполнявший меня страхом и тревогой, противился, но я не мог оставить её там, на произвол судьбы. С решимостью, опираясь на плечо, я вытолкнул дверь, и она с тихим скрипом открылась, как будто сама знала, что должна мне поддаться. В тот миг, как я переступил порог, в воздухе повеяло чем-то таинственным, и в комнате зашевелились бесстрашные тени, которые вдруг отступили, словно испугавшись моего появления.

Девушка, стоявшая передо мной, выглядела изможденной и напуганной. Её большие глаза встретились с моими, и она, казалось, пришла в себя только тогда, когда я роскошно расправил плечи и разомкнул губы.

-Спасибо, что меня освободил, — произнесла она тихим, но полным чувства голосом. — Позволь теперь любовью расплатиться.

Суть её слов была ясна, но я почувствовал, как по спине пробежал холодок. В сознании витали тени предостережений: "Забудь о своих желаниях." В такую минуту, когда у меня была своя миссия, свои цели, как я мог позволить себе погрязнуть в романтике или что-то подобное? Внутренний конфликт разгорелся, но я знал, что должен найти в себе силы противостоять искушению.

-Увы, награды я взять не хочу, — произнес я, стараясь сохранить спокойный тон, хотя сердце колотилось, как сумасшедшее. — Мне нужно расправиться с драконом, да и отряд меня ждет.

На эту фразу её лицо потемнело, и в глазах промелькнула искорка понимания. Я заметил, как тени в комнате, казалось, отступили ещё дальше, оставив место для наших разговоров. Она хранила молчание, а я почувствовал, как из-за её молчания во мне возникла новая волна переживаний. Я понимал, что былократкое взаимодействие с ней может привести к последствиям, о которых я пока не задумывался.

Хотя мой разум твердил мне о необходимости движения вперёд, её присутствие, её история будили во мне как любопытство, так и заботу. Я нуждался в информации о драконе, и, пока эта находка разрушала внутренние преграды, я искал в себе по-прежнему мужскую стойкость.

Не знал тогда, что к ведьме угодил, и без оглядки шагал в её ловушку, полагая, что просто спасаю девушку. В тот момент, когда я отказался принять её дары, как бы искушен я не был, я не подозревал, что сам на себя навлек проклятье злобной твари. Мои мысли заполнились тревогой, и мгновенно всё вокруг стало расплываться. Я почувствовал, как рассудок меня покидал, как будто невидимая сила пыталась разорвать связь между моими мыслями и чувствами.

Словно вдруг потеряв себя, я оказалcя в тумане искаженных реальностей. Я не знал, как меня зовут, сложно было вспомнить, куда идти, чем дышать, с кем говорить. Выводы все равно оставались глухи в сердце — ведьма предупредила, что мимо своего дома я пройду и всех, кого любил, больше не узнаю. Эти слова множили страх, как ветер, нагоняющий темные тучи.

Я разгонялся по деревьям, дотрагивался до обгорелых стволов, надеясь, что физическая боль вытянет меня из этого состояния. Я знал, что должен бороться с этим проклятием, разрывая его мрачные цепи, но с каждой минутой понимал, что ведьма заклинила и моё сознание. Заблуждения одолевали меня, ставя под сомнение собственные воспоминания о близких, о тех, кого я знал и любил.

Вдруг мимо пронзил далекий звук; это была та же волшебная нота, пение, которое чаще всего несется через пространство, ведь сама жизнь не покинет одну из своих искорок. Внутренняя борьба наполнилась новой надеждой: если я тронусь в сторону, если захочу, я смогу их увидеть. Но как? Куда идти? Этот вопрос оставался неразрешимым, и во мгле мысли путались, словно ветви на буре.

Каждый шаг, словно выводил меня из тьмы, но не уводил далеко от той зловещей силы, что пленила меня. Время двигалось вперед, но и этот шаг был лишь прикосновением к чему-то большему, что ждало меня впереди. Я должен был найти способ освободиться, обратиться к своим истокам и, наконец, узнать правду об этом проклятии, о самой себе — пока этот мир все еще не погрузился во тьму.

Не согласившись с этим, я топнул ногой, послав импульс в стороны. Вокруг меня разразилось мгновенное колебание воздуха, которое отразилось в трепещущих листьях. Я почувствовал, как сила моей воли борется с невидимыми оковами заклятия. На этот раз я не собирался уступать.

Словно в ответ на мой зов, ведьма появлялась в дверном проеме хижины. Её лицо искажалось гневом, а глаза сверкали, как острые грани драгоценного камня. Я чувствовал, что она превосходит меня по силе, и в тот миг сильнейшие заклинания текли из её уст, обвивая меня, как густые лианы. Но я не собирался позволить ей одержать верх.

Внутри меня разразилась буря — энергия, которой я никогда не испытывал прежде. Я собрал её, словно яркий свет, заливающий тьму, и выплеснул её в ответ на её атаку. Словно возведенный барьер, я встал на защиту своего разума. Мы пришли в противоборство, и в тот момент, когда её заклятия встретились с моими усилиями, воздух вокруг нас заструился, искрясь и пульсируя.

Поединок заклинаний продолжался, и вскоре я начал понимать, что её превосходство — лишь иллюзия. Я почувствовал, что могу управлять этой энергией, задавать её направление. Я не только оборонялся, но и атаковал, направляя своё сознание против неё. В глазах ведьмы промелькнуло удивление, когда она осознала, что я неподвластен её чарам.

Мгновения превращались в секунды, и вскоре она поняла, что я больше не просто марионетка, которую можно контролировать. Я стал стеной, на которую невозможно было напасть, и это осознание вызывало у неё страх. Я успел разглядеть, как её уверенность дала трещину, а страх залил её лицо. Я использовал все свои силы, всю ту эмоциональную энергию, что наполнила меня, и направил её на уничтожение тёмного влияния.

-Ты не сможешь сломить меня! — произнес я, и этот крик, пронизывающий ветер, был не просто словом. Это было утверждение моей стойкости, моей решимости и неприемлемости её власти надо мной.

Она начала отступать, её силу иссякала, и очевидно, она уже не верила в свою победу. В ту же секунду, когда она отвернулась, я понял, что теперь у меня есть шанс. Энергия, свободная от её тёмного влияния, наполняла моё тело, и, оттолкнув от себя остатки её заклинаний, я шагнул в пространство, где она была более не в состоянии мне помешать.

Вскоре она сдалась, поняв, что теперь я сам себе хозяин, и её тьма не могла потушить мой свет. Я почувствовал, как цепи проклятия начали осыпаться, оставляя позади лишь лёгкую горечь страха, и тогда уверенность снова наполнила меня. Но впереди всё равно ожидало то, что нужно было сделать — мой путь к дракону ещё не завершился.

Она сдалась, но не на долго. В тени её глаз промелькнуло что-то зловещее, и прежде чем я успел понять, что происходит, она вонзила в меня отравленный кинжал. Боль пронзила меня, как острая молния, и я словно застыл на месте, пытаясь справиться с внутренним ураганом. Я увидел, как её лицо искажено небольшой радостью, словно она вновь обретала власть надо мной.

Собрав силы, я, наконец, смог побороть боль, зная, что не имею права поддаваться, ведь моя цель всё ещё передо мной. С трудом вытащив кинжал из своего тела, я швырнул его на пол с таким резким движением, что это вызвало удивление на её лице. Это было словно вызов, который возродил во мне уверенность.

Не дождавшись её реакции, я сделал шаг вперед, и вдруг она бросилась к выходу. Но я не собирался позволять ей уйти. Быстро, как молния, я использовал свои силы, чтобы залечить рану, и в тот же миг встал перед ней, полностью восстанавливаясь и смеясь в лицо тому, что она попыталась сделать.

Её глаза расширились от потрясения, когда она осознала, что убежать ей не удастся. Я улыбнулся ей, эта улыбка, возможно, стерла с её лица оставшиеся остатки уверенности. В тот момент все чары и угрозы, которые она пыталась наложить на меня, рассеялись как утренний туман.

-Ты не так сильна, как думала, — произнес я, слегка наклонившись вперед, но не теряя стойкости. — Твоя тьма не может меня сломить.

Она отшатнулась, ее колеблющаяся чаша уверенности треснула. В этом противостоянии я ощутил, как становлюсь больше, чем просто марионеткой в её игре. Я был существом, которое выбрало свой путь, своего рода искры, способные сжечь всю тьму.

-Теперь расскажи мне, — произнес я, войдя в её личное пространство. — Почему ты действительно здесь? Какова твоя связь с драконом?

Она испуганно дрожит, её глаза полны страха и растерянности. Я чувствую, как её уверенность тает, а вокруг нас воцаряется тишина, только наше дыхание нарушает эту тишину. В окружении угнетенной тьмы эта хижина будто бы замерла в ожидании.

-Пожалуйста, пощади меня! — произносит она, её голос дрожит от эмоций, а губы едва держатся. — Я не хотела тебе зла, я просто… просто пыталась выжить.

Её слова словно начинают вызывать во мне смешанные чувства: жалость, интерес, даже немного злости. Я понимаю, что стою на грани чего-то важного. Мой выбор сейчас определит, как будет развиваться наша ситуация и путь, по которому мне придется следовать.

-Хорошо, я соглашусь на твою пощаду, но с одним условием, — говорю я, указывая на неё. — Ты расскажешь мне всё, что знаешь об этом драконе. Его силу, злые намерения, его слабости. Это может быть единственной ценностью, которая нас связывает.

Её дыхание становится глубоким, и я вижу, как она останавливается на мгновение, обдумывая мои слова. Я понимаю, что натворенная ею ерунда выше прежнего может стать для неё тяжелым бременем. Но сейчас важно сосредоточиться на той информации, которая поможет мне в предстоящей битве.

-Он… он был когда-то хранителем этого леса, — начинает она, её голос трепещет, но в нем слышатся искренние переживания. — Древние силы сделали его таким, каким он стал, но потом что-то изменилось. Он начал жаждать власти, и теперь, вместо защиты, он сеет разрушение. Ни одна живая душа не была в безопасности. Его запечатали в одной из пещер, — произнесла она, и её голос дрожал от волнения, — но недавно, со смертью великого героя — Корела, освободилась могущественная сила, которая пробудила множество проклятий, в том числе и этого дракона.

Как только она произнесла имя Корела, во мне что-то щелкнуло, и я усмехнулся про себя. Наконец-то я принял этот факт: Адель отправил меня в будущее. Я находился не в простом времени, оно переплеталось с проклятиями и великими судьбами. Это событие было ярким следом на карте мира, которую мне предстояло пройти.

Заметив мою улыбку, девушка напряглась. Её страх и тревога усилились, и в её глазах я увидел беспокойство.

-Ты не понимаешь! — закричала она, её слова звучали как мрак, охватывающий каждую клетку пространства. — Пусть ты и сильнее меня, но против этого дракона у тебя нет ни единого шанса! Он — монстр, который был пробужден величием и злобой. Ты не сможешь с ним справиться!

Я почувствовал, как её страх стал наполнять комнату, но прервал её, осознав, что мне нужно дать ей уверенность.

-Послушай, — произнес я твердо. — Я готов услышать все угрозы этого дракона, и я соберу всю свою силу, чтобы остановить его. Но сейчас... — я остановился, чтобы дать ей время осознать, что мои слова не просто впустую. — Я даю совет: покинь это место и перестань страдать фигней. Ты можешь помочь людям.

Её глаза расширились от изумления. Она никогда не думала о том, чтобы покинуть этот мир страха и тьмы, но в её взгляде промелькнула искорка надежды.

-Ты действительно думаешь, что я могу помочь? — спросила она, её голос стал мягче, а дерзость исчезла.

-Да, — уверенно ответил я. — Пользуйся теми силами, что у тебя есть, чтобы помочь другим — это лучшее, что ты можешь сделать. Этот дракон — не только твоя личная беда. Он угрожает всем. Ты должна быть сильной для них, открытой для новых возможностей.

Я видел, как её сердце начинает биться быстрее, как новая решимость проникает в её душу. Несмотря на её страхи, она начинала ощущать, что действительно существует выход из этого мрака. Пусть ей было сложно, я знал, что её решение покинуть это место и помочь другим — один из важнейших шагов на пути к преодолению собственной судьбы.

-Может быть, ты прав, — прошептала она, и хотя её голос ещё дрожал, в нем появилась новая нотка надежды. — Я постараюсь…

Пока я смотрел на неё, я знал, что делаю правильное решение. Действие было ключом, и у каждого из нас был свой путь. Теперь, когда у меня была информация о драконе, мне следовало готовиться к предстоящей битве, но в то же время я понимал, что иногда настоящее мужество заключено не только в борьбе, но и в умении оставить что-то позади.

-Перед тем как уйти, — произнес я, оборачиваясь к ней, — как тебя зовут?

Она замялась на мгновение, её глаза все еще полны удивления и, может быть, даже восхищения. Наконец, она ответила:

-Меня зовут Лира.

-Лира, — повторил я, запечатывая это имя в своей памяти. — Я Корел.

Улыбнувшись, я развернулся и, не обращая внимания на её раскрытый от удивления рот, с удовольствием и некоторым пафосом продолжил свой путь. С каждым шагом за спиной оставалась хижина, полная тени и страха, а впереди простиралось новое будущее, полное неизвестностей и вызовов.

Свежий воздух окружал меня, наполняя грудь надеждой и решимостью. Я знал, что каждый шаг приближает меня к предстоящей битве с драконом, к которому я был готов, несмотря на всё. Его тень теперь казалась менее угрожающей, поскольку я обрел уверенность, что могу противостоять даже самым тёмным силам.

Дорога вела меня через выжженную местность, среди обгорелых деревьев и угольной пыли, напоминая о разрушении, которое ввергло это проклятие на мир. Но я также понимал, что я не один — у меня были знания, которые я получил, и задачи, которые стояли передо мной.

Думая об этом, я ощутил прилив сил и готовности к тому, что ждёт впереди. Ветер свистел в моих ушах, словно предвещая подвиг, а мои шаги становились всё более уверенными, словно подстегнутые духом всех тех, кто верил в мир, свободный от страха. С каждым мгновением я всё ближе подбирался к своей судьбе, к дракону, который ждал, и к сражению, которое должно изменить всё.

Добравшись к вечеру до его логова — той самой пещеры, я осторожно осмотрелся. Вокруг царила тишина, и дракона, казалось, не было. Внутри меня поднимались тревожные чувства, но я понимал, что мне нужно зайти и осмотреть его пещеру.

Как только я перешагнул порог, у меня вырвалось восхищенное «Ух ты!». На входе в пещеру лежал труп паладина. Да не просто паладина — это был давний герой, о котором я слышал еще будучи послушником Ордена. Его доспехи, изящные латные пластины, серебрились в тусклом свете, отражая солнечные лучи, как символ света и защиты, что было особенно трогательно в этом мрачном месте.

На нагруднике был выгравирован герб Ордена, символизирующий верность и преданность священной миссии. Сердце моё сжалось от уважения к этому паладину, который пожертвовал собой ради других. Я боролся с желанием забрать этот артефакт, но мои размышления прервала мысль: «Я ведь в будущем, а значит, вернувшись обратно, я вернусь уже без доспехов». Эта мысль была достаточно резкой, чтобы оттолкнуть жажду обладания.

Но затем меня осенило: у меня была другая идея. Я аккуратно подошёл к артефакту и протянул руку к доспехам. Дотронувшись до них, я ощутил, как что-то внутри меня откликается на моё присутствие. Я сосредоточился и послал импульс — и поразительное произошло. Доспехи словно отозвались на него. Я почувствовал, как их сущность начала сливаться со мной.

Они были не просто куском металла, а живым существом. Пробуждая их ауру, я осознал, что смогу воссоздать их когда угодно. Моя рука замерла в воздухе, когда я «скопировал» душу этих доспехов, запечатлев их силу, защиту и преданность.

Я уже видел, как в будущем мне не нужно будет искать простое решение в битве, а как могу использовать эту мощь, когда соберусь с духом и силой снова. Меня наполнило обжигающим светом, когда я осознавал, что, возможно, эта энергия однажды спасёт меня в самой опасной ситуации.

Отступая назад, я чувствовал, как ответственность за паладина и его наследие легла на мои плечи. Я не собирался позволять наследию Ордена быть забытым. Это был мой долг — помнить их подвиги и стремиться к тому, чтобы однажды свершить что-то не менее великое. Теперь у меня была сила, которая, вне зависимости от времени, способна была выполнить свою миссию.

Мои размышления прервал мощный рев дракона, который отразился в камнях пещеры, как трубный зов. Отозвавшись на его громкий вызов, я сжался, но на этот раз мне не было ни капли страха. Выйдя из пещеры, я увидел его — огромного гиганта, который стоял передо мной.

Дракон был величественным созданием, и его внешность выбивалась из привычных представлений о драконах. Не просто ярко-красные чешуи или зелёные шкуры, он был покрыт необычной шероховатой поверхностью, которая мерцала ярко перламутровым оттенком. Каждое движение его тела искрило отблесками, как будто в его чешуе заключена сама суть света. Глаза дракона, глубокие, как бездны, сверкали золотистым светом, пронизанным царственным достоинством и мудростью столетий. Взгляд его был одновременно и угрюмым, и добрым, как у старого друга, который ждал долгие века, чтобы увидеть кого-то родного.

Из его пасти вырывались горящие языки пламени, но не только огнем, он был одарен голубоватым светом, который напоминал сияние лун. Пара черных рогов, изогнутых, как спирали, украшали его голову, а за спиной раскидывались огромные крылья, которые, казалось, были сделаны не из кожи, а из тумана и света, так тонки и прозрачны.

К моему превеликому удивлению, когда дракон заметил меня, он не напал. Вместо этого, он преклонил голову, словно выражая уважение.

-Так вот ты какой, Корел, — произнес он, его голос словно переливался через преграды времени. — Не удивляйся, я чувствую в тебе силу. Я — Энокс. Вернее... — он горько усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то, напоминающее горечь утрат. — Его часть, физическая оболочка. Я был заперт здесь Суэйн много лет назад. Та тень, что ты знаешь — мой разум. Я не могу себя контролировать, а ты, наверное, единственный, кто сможет со мной справиться.

Я стоял в ожидании, стараясь впитать каждое его слово. Мой разум обрабатывал информацию, поскольку понимал, что от этого разговора многое зависело.

-Но прежде чем убить меня... — продолжал Энокс, его голос наполнился трагизмом. — Твой противник... Кэрридан — это мой брат — Вельд. Тот самый. Именно он является твоим противником, а не кто-либо ещё. После того как ты убьешь меня — ты окажешься на площади Троала. Снова. Ты здесь не первый раз.

Я ощутил, как мороз пробежал по спине. Как это возможно? Я был запутан в своей судьбе.

-Я ни разу не смог спасти тебя. Время циклично… Через месяц после того как ты вернешься, ты решишь, что достаточно силен, чтобы напасть на Вельда, и он убьет тебя. А через месяц мы вновь встрет Сколько бы я ни просил этого не делать, ты всё равно нападешь. Попрошу снова — не делай этого. Ты должен остаться в живых, на твоих плечах судьба всего мира.

Словно мир вокруг меня замер, когда он завершил свою речь. Его просьба звучала настойчиво и трагично одновременно. Всё это время я чувствовал название своей судьбы как тяжёлую ношу.

-И теперь... — Энокс склонил голову, — убей меня.

Я почувствовал, как вся тяжесть, о которой он говорил, свалилась на меня. К своему удивлению, я не испытывал страха или колебаний. Я знал, что это необходимо, и готов сделать этот шаг. Эмоции переполняли меня, но в конечном итоге они улетучились, оставив только решимость.

Видимо, ожидая долгое колебание, он был удивлён, когда я, без лишних слов, взмахнул рукой. В тот же миг плеть разорвала его плоть, и Глефа, сверкая как звезда, пронзила его сердце, выпуская яркую волну света.

Энокс закрыл глаза, и на его морде появилась некая удовлетворённость. Я не могу описать, каково это — убивать дракона. Но в этом моменте, я понимал, что делал это из любви к миру, который он пытался спасти. Я не требовал от него никакой благодати, но, возможно, и не должен был ей требовать.

Когда его высшее существо покинуло тело, вокруг меня разразилось молчание, и меня охватило ощущение окончания прошлого и начала нового.

Мир засверкал, словно распадаясь на части. Осколки реальности завораживали мою душу, и в этом вихре теней и света я сам не заметил, как оказался на главной площади Троала. Люди, здания, небо – всё превращалось в яркие фрагменты, которые кружили вокруг меня, словно складываясь в мозаичный узор судьбы.

Я был предупрежден о своей будущей судьбе, но осознавал, что сам волен творить свою дорогу. Я бы не сказал, что не принял слова Энокса всерьез; они остались в моем сознании, как предостережение. Однако отступать из-за его страхов я не планировал. На моих плечах лежала судьба Иериальз, и я чувствовал её тяжесть, как будто она весила целый мир.

Пусть я и нашел ключ от испытания Аделя, я знал, что, если придется, я не оставлю камня на камне от академии, пока не спасу гоблиншу. Мысль о ней подстёгивала меня, её образ вставал перед глазами. Интересно, а как там Лилит? Надеюсь хотя бы с ней всё в порядке...

Неожиданно усталость и боль нахлынули на меня, как морская волна, поднимающаяся с темного дна. Я чувствовал, как силы покидают меня, как если бы всё, что я пережил — битвы, страх, ненависть — резко вышло наружу. Попытки бороться с этой волной, не дали результата - в ней не было сострадания; она накрыла меня, унося в бездну.

Обволакивающая тьма отняла от меня возможность мыслить и двигаться, и в этот миг мне показалось, что даже яркие осколки света исчезают, как звёзды на утреннем небе.

Глава 10

Проснулся я от холода и сырости, окружающей меня. Темница. Она напоминала замкнутое пространство, лишенное света и надежды. Я ощущал вокруг себя холодные каменные стены, промокающие от влаги, которые будто бы вжимались в мои плечи, давя на меня.. Каждый взгляд на эту мрачную обстановку вызывал мурашки по коже. Плесень покрывала стены, словно гигантские пауки, ползущие по моему сознанию. Запах сырости был столь сильным, что казалось, я не смогу выбраться из него, как из оков.

Воздух был тяжелым и спёртым, напоминал о заброшенных подвалах, где не было жизни, только мучительное ожидание. Каждая капля воды, медленно сползающая по стенам, звучала как тишина перед бурей — глухие удары, напоминающие о том, что здесь когда-то были люди, как и я. Вода капала где-то вдалеке, создавая монотонный ритм, который с каждым стуком поднимал уровень тревожности внутри меня. Я чувствовал, как это постоянное капание проникает в мою голову, выстукивая такт неумолимого времени.

Сквозь мелкую решетку в окне едва пробивался слабый свет. Он освещал лишь крошечный участок пола, оставляя остальную часть камеры окутанной темнотой и тайнами. Тени, пляшущие на камнях, казались живыми существами, шепчущими о потерянных душах, которые, как и я, оказались здесь по воле судьбы. Я обернулся и увидел цепи, валяющиеся на полу, как напоминание о страданиях прошлых заключенных.

С каждым глухим шумом за пределами камеры мои страхи пробуждались все сильнее. Я не знал, сколько времени провел здесь, но понимание того, что никто не придет ко мне на помощь, давило на грудную клетку, как тяжелая кирпичная плита. Я был забыт в этом ужасном месте, окруженный звуками, которые могли остаться только в памяти тех, кто не пережил этот мрак.

И вот сейчас, в этом ужасном царстве, полном безысходности, меня терзали мысли о том, какой идеей было уйти от всего этого. Словно во мгле я искал выход, длинный путь к свободе и жизни — ведь я был Корел, а не просто очередной узник темницы.

Вопросы вращались в моей голове, как зловещие круги, не оставляя шанса на успокоение. Тьма, заполнившая пространство, казалась живой, она давила на меня, словно хотела проглотить, убедив, что я — всего лишь очередной призрак, заблудившийся во времени.

Страх накрывал меня как влажное одеяло, медленно проникая в каждую клеточку тела. Я трясся, и не знал, что делать: оставаться неподвижным или попытаться найти выход. Я не понимал, как я сюда попал.

Однако постепенно, между немыми криками и звуками капающей воды, в голове начали временно утихать мои ужасные мысли. Вдруг я вспомнил другие передряги, которые мне приходилось переживать. Они были трудными, порой безнадежными, но я всегда находил способ выкрутиться, как будто мир, несмотря на все его ужасы, каким-то образом выходил мне навстречу. Вспомнил, как однажды я выскользнул из объятий тьмы, отыскав сильнейшего союзника. Как я переправлялся через опасный перевал, попадая в ловушки и провокации — и все равно выживал.

Этот опыт стал моим якорем. Медленно, но верно, терзавшиеся страхи начали отступать, уступая место спокойствию. Я напомнил себе, что не впервой сталкиваюсь с трудностями. У меня есть способности, есть сила, которая позволит выбраться из этой ситуации. Я глубоко вдохнул, впитывая холодный воздух темницы, словно он служил мне сигналом о том, что я все еще здесь, что я все еще жив.

Теперь, вместо неразберихи и паники, вновь возникло желание действовать. Я начал анализировать, вспоминать детали, которые могли бы помочь мне вызволиться из этого ада: кто стражи, кто мои союзники, как я могу использовать свои знания и силу, чтобы повернуть все в свою пользу. Я знал, что мне нужно собраться, не позволить страхам захватить контроль. Раз я выстоял раньше, значит, и сейчас не сдамся. Темнота не могла стать моим концом; она была лишь моим главным союзником. Я усмехнулся - не могли люди, пленившие меня понять, что я и есть сама тьма, в которую они меня так заботливо доставили.

Я осмотрелся. Напротив меня сидел юноша, так напоминающий Скарта?! Мои мысли мгновенно запутались в вихре эмоций. Хм, раз он здесь, значит, я действительно попал в прошлое. В будущем он говорил, что сбежал с помощью сокамерника — выходит, у меня есть шанс помочь ему в этом.

Я был полон решимости действовать, но вдруг меня пронзила тревога: он ни словом не упомянул о том, что ему помогал Корел. Значит, я должен сказать ему свое имя, произнести его, чтобы изменить наши судьбы. Это была моя единственная надежда, и я не мог упустить ее.

Твердо решив для себя, что не могу оставаться в стороне, я заговорил с ним, стараясь сохранить спокойствие, несмотря на внутреннюю борьбу, нарастающую с каждой секундой.

- Привет, — сказал я, стараясь вложить в голос уверенность, которую сам еще не чувствовал. - Меня зовут Корел.

Юноша поднял на меня взгляд, в его глазах мелькнуло недоумение и настороженность. Я чувствовал его смятение, и оно затмило мою собственную решимость, но я продолжил:

- Я здесь, чтобы помочь тебе.

Он казался растерянным, но вскоре его лицо поменяло выражение. Я заметил, как в его глазах зажглась искорка надежды. Мы начали обмениваться словами, и я рассказал ему о том, как намерен помочь ему сбежать из этого зловещего места, описал план, который у меня уже стал складываться в голове.

Каждое мое слово наполняло воздух энергией, которая связывала нас — это было больше, чем просто сотрудничество. Мы стали союзниками в этом запутанном тексте судьбы, где каждый штрих важен, где слово может стать ключом к лучшему будущему. Я чувствовал, как постепенно рассекается завеса страха, и вместо нее появляется уверенность. Вместе мы сможем изменить ход событий, но для этого мне нужно было утвердить его в своей роли — внося свое имя, я заключал с ним сделку, от которой зависела не только его жизнь, но и моя — и, возможно, даже судьбы многих других.

Теперь, сидя в этой темнице по обе стороны от тьмы, я знал, что между нами зарождается новая история — история, которая могла бы стать нашей общей спасительной аркой.

- Где мы, Скарт? Как я здесь оказался?

- Я... Я даже не знаю, как сюда попал. Это было... несколько дней назад? Точно не могу сказать. Всё смешалось. Я только помню, как меня окружили стражники. Они искали кого-то. Может, меня?

- И тебя поймали без причины? Почему стражники решили схватить именно тебя?

- Не знаю, но ты как сюда попал? У тебя тоже проблемы с властями?

- Я... не совсем уверен. Я проснулся здесь, как будто перенесся в это время. Но я знаю, что должен помочь тебе. Я не могу допустить, чтобы ты остался здесь.

- Помочь? Ты думаешь, это возможно? Мы ведь окружены… - Юноша грустно усмехнулся и уставился в пол.

- Я готов рискнуть. Нужно только придумать план.

- Ты действительно хочешь помочь мне? Я никогда не думал, что кто-то готов поддержать меня.

- Я здесь не случайно. Я должен изменить судьбы, и твоя — лишь первый шаг. Но для этого нужно доверие. Ты готов идти на риск?

- Да... Я готов. Если у тебя есть план, давай действовать.

- Отлично. Начнем с того, как мы можем выбраться отсюда. Я чувствовал, что у нас есть шанс, и мы не можем его упустить…

Меня прервали на полуслове раздавшиеся в стороне от дверей темницы разговоры приближающихся стражников. Один что-то очень увлеченно рассказывал другому. Я прислушался.

- Капитан, вон в той камере сидит тот человек.Он появился на площади из ниоткуда голый как портовая девка! - Раздался звук подзатыльника.

- Амид, я капитан, не смей в моем присутствии такие выражения употреблять. Распоясались совсем, пока меня Тан заменял, уж я то приучу вас к дисциплине. Что было дальше?

- Мы его задержали и отправили в камеру. Но когда я пришел с робой в его камеру, что бы одеть его, он уже был облачен в доспехи Ордена Святой веры.

- В доспехах? И он все еще был без сознания?

- Да. Я попытался снять с него латы, но они не хотели слезать. Как будто прилипли к нему.

- Это странно. Ты что, не мог просто оттащить его к нам, чтобы с ним дежурный маг разобрался?

- Виноват, сэр. Я побежал к вам, чтобы рассказать, что за хрень творится. - вновь послышался подзатыльник.

- Капитан, вообще то больно! Неужели это какой-то магический трюк?

- Похоже на то. Нам нужно быть осторожными. Этот тип может быть опасен. Следи за ним, пока дежурный маг не явится и не решит, что с ним делать.

Присвистнув, я привлек внимание стражников, остановившихся возле двери, и, пока они удивленно смотрели на меня, я быстро прошел сквозь решетку. Заметив их замешательство, я сосредоточился и, не раздумывая, ввел их в сон, ощутив, как магия заполняет меня.

Обернувшись, я сжал в кулаке замок решетки, и с глухим хрустом он распался на части. Звук раздался и пронзающая тишина вновь окутала нас. Свобода Скарту открылась словно дверь в новый мир.

Он стоял рядом, с огромным удивлением на лице, его глаза сияли от трепета и восхищения. Я видел, как его дыхание перехватило, а мышцы напряглись в предвкушении. Он не мог поверить в то, что произошло.

- Как ты это сделал?! Это было невероятно! — воскликнул он, не отрывая от меня взгляда.

- Быстро, нам нужно уходить, — ответил я, осматривая коридор, чтобы убедиться, что опасность отброшена.

- Я и не знал, что ты обладаешь такой силой. Как ты это сделал?

- Неважно, — сказал я, стараясь сохранить серьезный тон. — Главное, что теперь мы свободны. У нас есть шанс уйти отсюда прежде, чем стража проснется.

Не обращая внимания на болтающего и вопрощающего меня о моей силе мальчишку, я сосредоточился и взял Скарта за руку, нашел в себе ту магическую искру, которая располагалась в самом глубоком уголке души. Счеты времени и пространства завуалировали себя в моем сознании, и, произнеся заклинание, я телепортировался вместе с парнишкой подальше от города.

Мир вокруг нас распался на яркие цвета, размытые формы и искры. В один миг мы оказались в лесу, где мрачные деревья протягивали к нам свои ветви, словно желая обнять, но на самом деле предостерегали от опасностей.

Мы приземлились на мягкий слой травы, и, оглянувшись, я почувствовал облегчение. Город остался позади, и теперь нашему пути ничто не угрожало, по крайней мере, на данный момент.

- Здесь явно безопаснее чем в темнице, — сказал я, отпуская его руку и позволяя окружающему спокойствию заполнить пустоту, что принес мимолетный страх.

Скарт глубоко вдохнул воздух, напоенный свежестью леса, и, наконец, смог успокоиться. Я заметил, как его лицо освободилось от напряжения, и в глазах снова зажглась уверенность.

- Спасибо, что выручил меня, — произнес он, смущенно отводя взгляд в сторону.

- Не за что, — ответил я. — Но мы не можем оставаться вместе слишком долго, каждый из нас должен идти своей дорогой.

- Почему? Мы могли бы... - Скарт посмотрел на меня с недоумением.

- Я знаю, — перебил я. — Но у обоих есть свои цели, которые нам необходимо решить.

Скарт тяжело вздохнул, затем кивнул. Я понимал, что за его словами скрывается желание объединиться и бороться вместе, но некоторые пути могут в конечном итоге привести к новым проблемам.

- Ладно, — сказал он. — Но не забывай, что ты не один. Если тебе понадобится помощь, найди меня, я помогу всем чем смогу.

- Я не забуду, — подтвердил я. — Выползай из тени, когда придет время — и сражайся за свое будущее.

Мы обменялись взглядами, полными понимания, и, каждый взяв свой путь, оставив позади как темные улочки города, так и создание нашего общего будущего.

Я уже собирался двинуться в сторону академии, когда в голове вспыхнула мысль, и я резко остановился. Нет, это было не то направление, которое следовало выбрать. Её стены могли скрывать знания и надежды, но они также стали бы ловушкой, из которой не выбраться.

Мое решение изменилось, и я решил держать путь в лес Кингсвуд. Этот лес был не просто частью ландшафта; он знал секреты и истории, которые могли оказаться полезными. Академия находилась недалеко от него, и я осознавал, что смогу в любой момент использовать портал, чтобы оказаться там.

Но Лисса, говорила что там находился архимаг Торас. Именно он обитал в этом лесу, и именно он поддерживал Алаина. Алаин, в свою очередь, плотно соединил свои силы с Вельдом. Получалось, что и Торас — мой враг. Эта цепочка связей оплетала меня в паутину, в которой я не хотел запутываться.

Я понимал, что начну именно с него. Исследуя лес, я смогу не только получить передышку, но и определить, какие карты лежат на столе в этой сложной игре. У меня не было времени на колебания — необходимо было покончить с угрозой еще до того, как она о себе напомнит. Я собрал всю свою решимость и двинулся с уверенностью в сторону Кингсвуда, готовясь столкнуться с темной силой, которая ожидала меня в его тени.

Каждый шаг пробуждал во мне внутреннюю энергию. Я знал, что ждет меня впереди, и эта мысль заставляла сердце биться чаще. Впереди был не только лес, но и судьба, которую надо изменить, и мечта о новом начале, несмотря на опасности, которые могли скрываться в его глубинах.

Очередной портал перенес меня в лес, и я почувствовал, как окружение мгновенно изменилось — свежий, насыщенный воздух наполнил легкие. Сразу же, собравшись с силами, я раскинул охранный контур предупреждающего заклинания на радиус более 40 километров. Это должно было помочь быстрее найти архимага Тораса, и я надеялся, что смогу предугадать все его движения.

Однако, едва заклинание заработало, я почувствовал, как волна информации накрыла меня. Я ощущал каждое передвижение живых существ внутри контура, каждое дуновение ветра, которое сгибало травинки, и даже каждую ветвь, с которой падали листья вековых дубов. Это был настоящий переполох в моем сознании, звуки и ощущения накладывались друг на друга, создавая хаос.

Скоро от избытка информации у меня заболела голова, и из носа хлынула кровь. Я не ожидал, что заклинание, рассчитанное для защиты небольших комнат, окажется таким разорительным на столь громадной территории. Мои силы иссякали с каждой секундой, и я понимал, что у меня не осталось много времени.

Но я не мог сдаться. Найти Тораса было слишком важно. Я продолжал увеличивать радиус, даже когда темнота начинала красться к краям моего сознания. Я чувствовал, как каждый новый шаг отнимает у меня последние остатки силы, но уходить назад было неуместно.

И вот, когда уже казалось, что все напрасно, я ощутил его. Нет, я почувствовал ЕГО. Это было нечто величественное, сила, с которой я прежде не сталкивался. Вельд и Энокс были сильнее — они были божествами. Но Торас не был ни одним из них. Он не имел божественной сущности, но его мощь был колоссальной.

От этого ощущения я поежился, а в голове раздался глухой оглушающий ураган. Сбросив контур, я без сил рухнул на траву. Земля оказалась мягкой и холодной, и в момент падения я ощутил, как вокруг меня наседает тишина леса, словно сам лес замер в ожидании. В груди холодел страх — встреча с тем, чье присутствие я только что испытал, обещала быть неотвратимо сложной и опасной.

Мне нужно было взять себя в руки. С трудом встав и пошатываясь, я направился в сторону, где ощутил присутствие архимага. Идти до него предстояло чуть больше ста километров, но сил на создание портала не осталось. Тем лучше — приду отдохнувшим.

Спустя несколько часов, наконец, я наткнулся на кролика. Быстрый прицел, меткий бросок небольшого камушка — и добыча была моя. Мясо, приготовленное на костре без специй, оказалось жестким, но поразительно вкусным. Для меня это было настоящим райским наслаждением. В такие моменты я забывал о своих недугах.

Несмотря на неустойчивость магии и недавнюю слабость после заклинания, я заметил, что мои физические силы не только не уменьшились, а даже, казалось, возросли. Да, перед этим мне удалось сломать замок решетки — о чем ранее и мечтать не смел, но тогда я даже не успел понять, что это значит.

Видимо, изменения в моем теле, вызванные тьмой, повлекли не только увеличение магической мощи, но и выдающееся изменение физической силы. Чтобы проверить это, я поднялся, подошел к толстому дереву и слегка ударил по нему ребром ладони. Удар оказался слишком сильным — само дерево, а также несколько стволов за ним, треснули от ударной волны и начали медленно падать. Это было интересно.

Решив устроить себе еще одно испытание, я заметил в удалении оленя и хотел пробежаться за ним. Встал на изготовку и рванул что есть мочи. Раздался резкий хлопок, который оглушил меня. Потеряв концентрацию и ориентацию в пространстве, я замешкался и не успел затормозить. Со всей дури влетел в дерево, повалив его, а затем, не останавливаясь от инерции, сбил еще парочку, пока не столкнулся с огромным валуном, который, казалось, вырос здесь ниоткуда.

Удар оказался сильным, хотя боли я не почувствовал. Я поднял голову и посмотрел назад, обомлел от увиденного. Пара деревьев вдруг превратилась в пару сотен, если не тысяч. Передо мной открылась прямая полоса, лишенная леса, а стволы вдоль нее оказались обуглены, словно огонь прошел здесь и выжег все на своем пути. Листья на соседних ветках были сдуты порывом ветра, который следовал за мной.

Удивление и восторг переполняли меня. Я мог использовать свою физическую силу в борьбе с магами - ставить заклинание поглощающее всю магию, находящуюся внутри сферы - такие ставят в камерах в тюрьмах для магов, а сам побеждать своих врагов силой кулаков. Надо будет потом взять уроки борьбы, но думаю найти учителя будет несложно.

Смотря на разрушенный лес, я осознал, что моя новая сила открывала целый мир возможностей, но вместе с этим приносила и серьезные риски. Я должен был научиться контролировать то, что сейчас расползалось по моим венам. Каждый мой шаг мог стать причиной разрушений, о каких я раньше и думать не смел.

Собравшись с силами, я огляделся. Лес вокруг меня излучал атмосферу покоя, но я знал, что это лишь временная иллюзия. Архимаг Торас, чье присутствие я ощущал ранее, находился где-то впереди. Я на мгновение закрыл глаза и попытался сосредоточиться на его энергии. Это было тревожное ощущение: как если бы я чувствовал не только его силу, но и наполовину сконцентрированное внимание, как бы наблюдательное око, следящее за каждым моим движением.

Я продолжил двигаться в его сторону, старался избегать лишних шумов и не создавать ненужных разрушений. Путь был длинным и извивающимся, пока я перепрыгивал через обломки деревьев и избегал больших валунов. Время текло медленно, а вечерние тени начали обвивать лес, создавая таинственную обстановку.

В какой-то момент я достиг небольшого холма, откуда открывался вид на затененное пространство, обрамленное густыми деревьями. Внизу, через листву, мелькали огни — словно светлячки, которые помимо всего прочего вели меня дальше. Они призывно сверкали, и я почувствовал себя привлеченным к этому месту, словно оно таило в себе нечто важное.

Я медленно спустился по склону, мое сердце резко забилось в груди. Когда я достиг подножия холма, огни начали собираться в одном месте, образуя небольшой круг яркого света, где, казалось, был камень. Вокруг него крутились несколько фигур, одетых в длинные одеяния.

Мой страх и волнение перезагрузились в осознание. Я понял, что это не был архимаг Торас, а лишь его ученики. Я застыл в тени, наблюдая за их перемещениями. Их разговоры были полны презрения и гордости, и я чувствовал, что они не ожидают никакой угрозы. Но я не мог позволить себе попасть в их ловушку.

К сожалению, они заметили меня, и их глаза вспыхнули злорадной радостью. Один из них, указал на меня и произносит заклинание, которое моментально нацеливается в мою сторону. Другие начинают смеяться, чувствуя свою власть.

- Смотри, кто пришел к нам! — насмехаются они. — Глупец, который решил выступить против Тораса.

Я чувствовал, как магические силы внутри меня все еще не восстановлены, но времени на раздумья не оставалось. Я быстро среагировал, уклоняясь от атаки, и, сосредоточившись, подорвался в воздухе, кружась между толпой фигур. Каждый мой удар приходился в самые уязвимые места — я ломал кисти, чтобы они не могли вновь использовать магию.

Крики и боль заполнили пространство, когда один за другим их заклинания мимоходом исчезали, превратившись в пустоту. Я чувствовал, как силы покидают меня, но адреналин держал меня на плаву. Я приближался к последнему оставшемуся в строю, готовясь нанести последний удар, когда он вдруг, в панике, указал на меня, потом на небо.

Его глаза сверкнули, и он резко опустил обе руки — на мгновение воцарилась тишина, и затем, словно разрыв во времени, все фигуры пропали. Они телепортировались, оставив меня в полном одиночестве. Я остался один посреди этого опустошенного места, наполненного лишь эхом их страха.

Понимая, что возможности прийти к Торасу незамеченным уже нет, я задумался над следующими шагами. Я раскинул охранный контур на сотню метров, настраивая его так, чтобы не беспокоили всякие мелкие зверушки и природа, а лишь настоящие опасности, вроде людей или хищников.

С силой, уходящей от меня, я упал на землю, чувствуя, как усталость накрывает меня волной. Природа вокруг тихо шептала о мире, и, не успевая осознать, как глубоко меня привлекательный зов, я моментально проваливался в сон. Мой разум отключился, но ощущение приближающейся угрозы оставалось, как невидимый груз, награждая меня туманом снов, полным смешанных мыслей и образов.

***

- Архимаг! — взволнованно восклицает один из учеников, указывая пальцем на корчащихся товарищей. — Мы встретили его, о ком вы предупреждали. Он оказался сильнее, чем мы думали — все…

- Все? — прерывает его голос старика, в котором слышится сила и недовольство. Его глаза, полные мудрости, словно изучают каждого из них. — Вы лишь ученики, и не смогли справиться с угрозой, которая, по сравнению с вами, выглядела как легкая прогулка. На лице архимага проплывают различные эмоции — от гнева до разочарования. Он рассматривает своих последователей, и в этот момент становится ясно: их провал стал для него серьезным ударом. - Я ожидал от вас большего. Если вы не обладаете ни силой, ни мудростью, чтобы избежать боя с превосходящим противником, то и делать вам среди моих учеников нечего, — произносит он, его голос становится более твердым.

Возражения учеников, полные страха и отчаяния, не достигают его ушей. Он поднимает руку, в воздухе становится тяжело. Вдруг ученики начинают иссыхать, как если бы вся жизнь покидала их тела, и в их глазах читается ужас. Он щелкает пальцами, и в этот же миг души бывших учеников, не имея шанса на спасение, переносятся в камень в перстне старика. Сияние уходит из их глаз, а их тела медленно теряют форму.

К чему это ведет? С каждой минутой старик словно молодеет, его морщины начинают исчезать, волосы темнеют. Он снова наполняется силой.

- Ну что же, Корел, ты победил моих учеников, напугал Вельда, так, что ему пришлось просить помощи Алаина, ты очень силен, хотя и мальчишка. - Поглаживая перстень говорит Торас. Глядя на хрустальный шар, транслирующим виденье, как спит молодой парень, даже не знающий о наблюдении за ним. - Очень интересно, куда заведет тебя судьба… Надеюсь в тебе хватит мудрости, - с этими словами, он обращает свой недовольный взгляд в сторону иссохших тел, вновь щелкает пальцами и все они обращаются в пепел, разносимый ветром - не влезать в битву со мной, ты же должен понимать, что шансов у тебя нет.

Глава 11

Спал я очень плохо — ворочался всю ночь на холодной земле, по телу бегали мурашки, как будто чей-то назойливый взгляд следил за мной. Каждое шуршание травы, каждый треск ветки заставлял сердце колотиться в груди, словно в нем застыло время, и я чувствовал, что в этом темном лесу, полном теней и шепотов, я совсем один, и одновременно ни на секунду не одинок.

Когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь полог деревьев, пронзая ночную тьму, я понял, что невыносимое чувство присутствия так и не покинуло меня. Оно прочно сжалось в моем сознании, как мрак, который отказывался уступить место новому дню. По коже все еще бегали волны холода, смешанные с чем-то неописуемым, и в этот миг мне казалось, что на меня смотрят не только снаружи, но и изнутри — что кто-то в глубине моего сознания наблюдает за моими мыслями.

Среди множества звуков леса я ощутил явное изменение — как будто энергия, извивающаяся вокруг меня, приняла форму неведомого существа. Она проникла в меня, обволакивая и сжимая, проходя сквозь клетки моей кожи и вбирая в себя всё, что я хотел скрыть, все страхи и сомнения. Это была не просто холодная дрожь, а нечто большее — неведомый поток, как если бы сама природа хотела напомнить мне о своей мощи и непредсказуемости.

Я не мог объяснить, откуда возникли эти ощущения, но внутренний голос настойчиво шептал, что я должен остерегаться. Мудрость, некогда ясная, сейчас оставляла меня наедине с этой угнетающей атмосферой. Я попытался сосредоточиться, разбираясь в своих чувствах, чтобы вырваться из лап этого мрачного предчувствия, но вместо этого лишь глубже погружался в неясные, тревожные размышления о том, что ожидает меня впереди.

Ладно, с этим позже разберусь. Слишком много вопросов всплывало в голове, и я понимал, что сейчас не время углубляться в них. Важно было выполнить задачу — найти Тораса. Я продолжал идти, стараясь не терять фокуса. Но одно было ясным: если я столкнусь с ним, надеяться на мирный исход было бы слишком наивно.

Я все еще помнил вчерашнее ощущение ничтожности, когда ощутил его силу. Это было захватывающе и одновременно устрашающе — такое могущества порой достаточно, чтобы свернуть с пути даже самую волевую душу. Торас — архимаг, могущественный и мудрый, но его способности могли легко повернуться против меня, если он решит, что я представляю угрозу. Я знал, что уговоры могут сыграть решающую роль. Попробую убедить его не помогать Алаину и Вельду, объясню, каким последствиям может привести их союз. Возможно, он поймет, что на кону стоит нечто большее, чем героические амбиции.

Однако в глубине души, в самом темном уголке моего сознания, зреяло другое решение. На крайний случай, если слова не сработают, если его упрямство затмит разум, у меня всегда останется возможность оглушить его. Это было рискованным шагом, но в ситуации, где ставки столь высоки, ничто не было слишком радикальным. Я должен был действовать быстро и решительно, сдерживая его, пока не разберусь с остальными проблемами. Сбрасывая сомнения, я сосредоточился на своем дыхании и на том, что ждет меня впереди.

Нужно было собраться с силами и быть готовым к любым неожиданностям, которые могла подбросить мне судьба. Торас мог оказаться моим единственным шансом изменить ход судьбы — и я не собирался упускать его.

Вновь раскинув сторожевое заклинание, я убедился, что идти осталось всего с десяток километров. Каждое слово, произнесенное шепотом, как будто наполняло пространство вокруг меня особой энергией, придавая уверенности. Я вздохнул глубже и, стараясь беречь силы, двинулся в путь.

Лес вокруг меня начал оживать: свист ветра напоминал шепот древних духов, а густая листва, покрывающая деревья, преграждала яркие лучи солнца. Я осторожно обходил стволы деревьев и узловатые корни вековых дубов, которые, казалось, дышали в унисон моим шагам. Каждый поворот и изменение в рельефе пути вызывали у меня ассоциации с древними историями о лесных духах и злых чарах. Я старался не обращать внимание на это, однако чувство, будто лес охраняет свои тайны, никуда не делось.

Шаг за шагом я погружался в атмосферу леса, в которой настигало нечто большее, чем простое смятение. Легкий ветерок уносил шепот с языка леса, как бы намекая, что я не один. Время от времени я останавливался, прислушиваясь к звукам вокруг. Это было не просто эхо моих шагов, это были оклики, которые приглашали и предостерегали одновременно.

Порою казалось, что нечто наблюдает за мной, и каждая шуршащая веточка под ногами могла быть сигналом об опасности. Монотонность лесных пейзажей разбивалась только сквозь тревожные шорохи и паразитические голоса ветра, порой звенели еле слышные, подобные смеху, о которых я старался не думать. Я знал, что всем своим существом должен оставаться настойчивым и сосредоточенным, если хочу достичь цели — логова Тораса.

Могу поклясться, что единожды даже слышал ехидный смешок, когда неосторожно споткнулся об камень. Это был мрак, словно сам лес смеялся над моими неудачами. Я постарался стряхнуть с себя это чувство тревоги и продолжил свой путь, однако паранойя росла с каждым шагом.

Постепенно, приближаясь к логову мага, я чувствовал, как темнеет аура места. Атмосфера вокруг становилась все более угнетающей, как будто сама земля отвергалась от моих шагов. Лес сгущался, и приветливые, звонкие птичьи пения, которые когда-то окутывали мою тропу, сменились на заунывную жуткую тишину, полную напряжения и молчаливой угрозы. Я оглянулся, и в это мгновение мне показалось, что лес за мной напрягся, как будто преследователь, собирающийся сделать бросок.

С каждым шагом дышать становилось все тяжелее. Плотная тьма обвивала меня, и даже воздух казался насыщенным влагой и пылью, будто я вошел в забытое царство, где время остановилось, а жизнь покинула это место. Деревья, ранее высокие и мощные, начали меняться на низкие, чахлые, иссушенные, как если бы они страдали от жестоких условий этого мира. Они выглядели так, словно их соки выкачали, оставив лишь высохшие скелеты.

Я больше не чувствовал себя странником, исследующим лес — теперь это место казалось олицетворением подавляющей силы, словно я ступал в логово некроманта. Каждый мой шаг эхом отзывался в пустоте, и я не мог избавиться от ощущения, что сама природа протестует против моего присутствия, защищая тайну, скрытую в сердце этого мрачного леса.

Я продолжал двигаться вперед, растерянный и настороженный, но с каждым ударом сердца мое беспокойство только возрастало, и я понимал, что впереди меня, возможно, ждет не только встреча с Торасом, но и ответ на вопросы, которые сжимали мою душу в тисках.

Наконец я вышел на поляну и обомлел. Передо мной возвышался огромный гриб, будто бы из сказки, но его размеры и странный вид внушали трепет. Его шляпа, широкая и изогнутая, упиралась в своды леса, а из боков тянулись корни, как будто стремясь унестись в землю. Я мог разглядеть, что внутри него явно кто-то жил — теплый свет пробивался сквозь трещины, создавая ауру тайны.

Сплюнув, я собрал всю свою смелость и подошел к двери, которая, казалось, была вырезана прямо в боковой стене гриба. В этот момент сердце забилось быстрее. Я только собирался постучать, чтобы нарушить это странное хранилище, как меня окликнул хозяин жилища.

— Зачем ты пришел, странник? — раздался голос, глубокий и сильный, пронизывающий пространство словно молния. Я обернулся и по центру поляны заметил фигуру Тораса — архимага, стоявшего с величественным достоинством.

Его мантию, излучающую магическую ауру, охватывало множество сложных узоров, исписанных на ткани, и каждый штрих переливался в зависимости от света. Глаза Тораса сияли, ярче любого звезды, и в них читалась мудрость, которая могла бы охватить сотни лет. Я почувствовал, как страх снова поднимает голову, смешиваясь с восхищением перед этим могуществом.

— Я пришел, чтобы поговорить с тобой, — произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — О ситуации с Алаином и Вельдом. Я…

Но Торас поднял руку, прервав меня. Его взгляд стал еще более проницательным, как будто он уже знал, что я собирался сказать.

— Достаточно, — отрезал он, и в его голосе звучала сила, словно сама природа соглашалась с его словами. — — Я чувствую в тебе силу, — продолжал Торас, его взгляд проникал в самую суть моих существующих сомнений и страхов. — Позволь мне рассказать о том, как все будет на самом деле. Вельд — это не просто имя. Он — бог силы, древний и могущественный, с энергией, способной покорить целые миры. Его мощь восходит к истокам существования и вселенной, что делает его не просто противником, а нечто столь же грандиозным, что даже я, Торас, легендарный архимаг, не осмелюсь бросить ему вызов. — Я почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Слова Тораса обжигали, и они не оставляли места для недоумения. Я открыл рот, чтобы возразить, но он вновь поднял руку, приказывая себе молчание. — Алаин — человек из другого мира. Его сила за гранью понимания смертных существ. Это не просто наделение магией, это воплощение силы иной природы, которой мы не можем даже понять. Он, вместе с Вельдом, не просто стремятся к власти — они борются за истинную правду. И именно эта правда вызывает такой страх в сердцах тех, кто считает себя хозяевами этого мира.— Торас сделал паузу, его взор стал более сосредоточенным, как будто он собирался разгадать не только будущее, но и прошлое. — Ты должен понять, что они не просто выступают за завоевание мира, убивая всех несогласных. Они очищают этот мир от нечисти. Гоблины, эльфы, гномы — все те, кто живет по своим низменным законам, искажающим саму суть существования. Им не место в новом порядке вещей, порядке, который они собираются установить. — Эти слова гремели в моей голове, вызывая борьбу с собственными убеждениями. Слова о правде и очищении звучали заманчиво, но в тоже время будили мой внутренний протест. Я не мог смириться с мыслью, что уничтожение всего живого, что не вписывается в их парадигму, было правильным. Торас же продолжал, предвкушая мою реакцию: — Ты задаешь себе вопрос: "Правильно ли это?" Но в мире, где невежество и порок вознаграждаются, а добродетель становится лишь обузой, кто вправе судить? В этом хаосе они хотят навести порядок, и для этого придется принести жертву. Если ты осознаешь, кто стоит за их целями, может быть, тогда ты сможешь понять, почему важно поддерживать их. — Передо мной открывалась бездна вопросов, и я чувствовал, что только от решения, которое я приму, зависит моя судьба. Но облагораживает ли мир жестокую силу? Или это цель, которая приведет нас ко всем к падению?

Приняв для себя решение, я сплюнул, как будто пытаясь изгнать из своей души ту ересь, которую пытался навязать мне архимаг. Было понятно, что все они — фанатики, готовые на всё ради власти и силы. Их идеалы, хотя и замаскированные под "правду", были лишь красивой оболочкой для амбициозных планов.

— Ну что же, раз так, — произнес я, стараясь вложить в свои слова всю ту решимость, что сгущалась внутри меня, — если никто не встанет на защиту слабых, то мир опустеет. — Я и сам не понимал, почему решил выступить против них, ведь я-то ничего не терял, но все принципы, что мне внушало воспитание паладина, твердили о том, что я поступаю правильно. Я поднял взгляд на Тораса.

Архимаг с интересом смотрел на меня, в его глазах читалась смесь удивления и недовольства. Я чувствовал, как его абсолютная уверенность начинала трещать по швам. Я был человеком, который стремился защитить тех, кто не мог защитить себя, и эта впервые возникшая на горизонте надежда придавала мне сил.

— Ты действительно думаешь, что сможешь противостоять Вельду и Алаину? — спросил он, голос его звучал угрожающе, но я чувствовал, что помимо недовольства там было и недоумение.

— Да, именно так, — ответил я, пытаясь придать своему голосу уверенности. — Я не могу позволить, чтобы мир стал заложником идеалов, извращенных страстью и жаждой власти. Выбор, который они делают, приведет лишь к новому порядку угнетения, где слабые и беззащитные прогнутся под гнетом этих "освободителей".

Внутри меня вспыхнул огонь решимости. Я понимал, что, возможно, мне не хватит сил, чтобы противостоять таким древним и могущественным противникам, как Вельд, Алаин и даже Торас. Но оставаться в стороне, наблюдая за тем, как мир погружается в хаос, я не мог. Главная дерзость заключалась в том, что даже один человек может изменить судьбу целого мира.

Торас, казалось, искал в моих словах признаки неверия или страха, но не находил их. Его выражение лица менялось; он становился более серьезным. Я знал, что мой путь будет сложным, и это еще не конец. Но, как паладин, я принял клятву защищать слабых. Полный решимости, я знал, что вернусь туда, откуда пришёл, чтобы сразиться с тем, что ожидает впереди.

Архимаг посмотрел на меня и расхохотался, его смех звучал громко и пронзительно, как раскат грома среди мрачного леса.

— А я надеялся, у тебя хватит мудрости не лезть на меня с войной. Ну что же, мальчишка, сейчас ты познаешь всю мощь избранника Огреальда.

Миг, всего миг мне понадобился, чтобы вспомнить, кто такой Огреальд — бог крови. В голове мне всплыли образы некромантов, жаждущих власти, использующих жертв для своей выгоды. Я усмехнулся, искренне чувствуя, как глубоко в душе разгорается пламя решимости.

— Так ты значит некромант, — произнес я, сжав кулаки. — Паладины были созданы для борьбы с такими существами, как ты. Ложь, которой ты пытаешься меня запутать, не сработает. Я не уйду с этого пути, не смотря на твою силу и силу твоего хозяина.

Его смех стал тише, и на мгновение на его лице отразилось недоумение. Я помнил, что сила тьмы часто скрывала уязвимость.

— Ты не понимаешь, что связываешь себя со смертоносными силами, — продолжал я — Вместо того чтобы благородно принести мир, ты стремишься только к его разрушению. Я отстаиваю эту борьбу не ради себя, а ради тех, кому ты угрожаешь.

Торас нахмурился, но в его глазах я увидел искру злости — что-то затмилось. Он занял боевую позицию, и в этот момент я понял, что впереди меня ждут трудности, о которых, безусловно, я пожалею, но отступать было поздно.

— Так что же, ты готов испытать свою физическую силу против магии, которой сотни лет? — произнес Торас, и в воздухе уже витала завораживающая энергия. — Или ты предпочитаешь сдаться и уйти прочь?

— Обратиться спиной к предателю природы? Ну уж нет, — сказал я решительно. — Я буду сражаться за правду и за защиту слабых. Давай, покажи мне, на что способен твой господин! Видимо ты не знаешь, что не ты один избранник Бога. — сказал я чувствуя, как меня переполняет тьма Энокса.

В воздухе повисло напряжение, густое, как туман. Торас собрал свою магию, вокруг его фигуры закружились искристые молнии, сверкающие яркими огнями, которые разрывали мрак леса. Я знал, что этого могущества не стоит недооценивать, но задор и решимость внутри меня лишь усиливались.

Я прыгнул вперед, стараясь избежать его магической атаки. К моему удивлению, Торас вытянул руку, и на меня напустилась буря из сверкающих молний. Я успел увернуться, но одна из них достигла меня, обжигая плечо, как огненный уголек. Боль пронзила меня, но я не остановился, чувствуя как энергия лат паладинов наполняет место ранения, заживляя его. Ноги сами собой резали землю, и я мчался к архимагу, сжимая меч, который непонятно откуда возник в моей руке.

Несмотря на его силу, его магия не могла соперничать с храбростью и решимостью. Я вонзил меч в землю и, сосредоточившись, произнес заклинание света. Ослепительная волна белого света прошла сквозь моё тело и вырвалась наружу, останавливая магические потоки вокруг меня. Я ослепил Тораса всего на миг, но это дало мне возможность подойти ближе.

Он закричал от ярости, и вокруг него вновь начали собираться заклинания. Я воспользовался этим моментом и бросился вперед, нанеся удар. Щит его заклинания раскололся от силы удара, но он успел вывернуться и бесшумно применил другие чары — в ту же секунду земля подо мной разверзлась, и темная трещина расползлась, но я быстро среагировал, сделав прыжок вбок.

Торас начал кружиться вокруг меня, каждое его движение испускало волны энергии. Я пытался предугадать его действия, его заклинания, но они разлетались по воздуху, как стрелы. Он метнул несколько магических снарядов, и я использовал меч, чтобы отбить их. Они разлетались, как искры, заставляя меня отвлечься, но я не мог позволить ему взять верх.

Взмахнув мечом, я простелил путь вперед, направляя атаки точно на него. Залитое светом заклинание осязаемо отразилось от его заклинания защиты, но он на мгновение потерял равновесие. Увидев это, я бросился к нему и провел резкий неистовый удар. Мы встретились — мой меч задел его огненный шар, разрывая вокруг нас искры.

Несмотря на всё, страх обуял меня. Торас был тем, чье имя будет пугать людей. Но это еще больше укрепило мою решимость — в борьбе с тьмой я должен был остаться светом, даже если тьма исходит не от Суэйн.

В тот момент, когда он снова готовился к атаке, я собрал всю свою внутреннюю силу, объединяя свет и волю. Я произнес заклинание о защите — это был последний шанс, чтобы создать своего рода магический щит, который бы уберег меня от его магии. В момент, когда он выстрелил синем пламенем, я включил щит, и мощный свет осветил поляну.

Энергия взорвалась в ослепляющем сиянии, и я почувствовал, как моё тело пронзается молниями силы. Но в этот миг ко мне пришло понимание — борьба была не только в физическом аспекте, но и в силе духа. Я не мог отступить, не мог сломаться, пока зло продолжало угрожать этому миру.

Каждый удар смешивался в вихре света и тьмы, и в легком покачивании между нами я ощущал, что не только сражаюсь за себя, но за всех тех, кто не мог постоять за себя. Битва продолжалась, и я знал, что ни один из нас не сдастся без боя.

Время замедлилось, и, хотя вокруг нас все еще бушевала магическая буря, напряжение нарастало. Свет и тьма сталкивались друг с другом, создавая взрывы, что разрывали воздух, как будто сама природа протестовала против этой борьбы.

Я сильно взмахнул мечом, но в следующую секунду случилось непредвиденное — в тот момент, когда я нанес удар, мощный магический снаряд врезался в мою клинок. Воцарился треск, и меч сломался пополам, разлетевшись вдребезги. Чувство утраты пронзило меня, и я слишком долго смотрел на обломки, не в силах поверить.

Но я не мог позволить себе время на сожаление. Торас успел воспользоваться моим замешательством. Несколько заклинаний, сверкающих и искрящихся энергией, стремительно летели ко мне, будто стремясь лишить меня остатка сил. Я почувствовал, как дождь магии обрушивается на меня, и все тело содрогнулось от удара. Я упал на землю, выбитый из строя, и ощущал, как земля подо мной холодна, как сама могила.

Однако не смотря на всю боль и разочарование, что заполнили меня, внутри разгорелось непокорное пламя. Я не был готов сдаться. Я заставил себя встать, несмотря на усталость и одышку.

С замиранием сердца, я использовал своё собственное внутреннее вдохновение, собрав все свои силы и концентрируясь на своей воле. Я вспомнил учения своих учителей — паладинов, которые обычно сдерживали тьму, даже когда оружие ломалось. Я решил, что моя истинная сила не заключалась в мечах или артефактах, а в стойкости духа.

Я встал, и сразу же воздух вокруг меня затрепетал. Энергия, исходящая от меня, была неявно магической, но ощутимой. Я знал, что мог создавать щиты защиты, а затем переходить в сближенную атаку, и с каждой секундой ощутимо нарастало осознание, что Я — этот свет в тьме.

Несмотря на боль, я ринулся в бой, крепко сжимая кулаки. Я отказывался отпускать свои идеалы. Я начал использовать простые элементы боевого искусства — избегая заклинаний Тораса, я наносил удары, используя свои движения, как поток света.

Я пробирался сквозь свистящие магические атаки, извивался между колючими лучами, но каждая моя попытка сближения лишь подготавливала его к следующему заклинанию. Но я не беспокоился. Я чувствовал, что если смогу вывести его на уровень физического столкновения, то у меня появится шанс.

Я собрал все силы. В тот момент, когда возможный порыв Тораса нарастал, я прыгнул к нему, и хотя мир замедлил мгновения, я сконцентрировался только на атаке. Я видел его глаза, полные ненависти, готовые к контратаке, но вместо того чтобы отступить, я пронзительно закричал, сосредоточив все свою искренность и волю в этом крике.

В этот решающий момент Торас протянул ко мне руку и коснулся моей груди. Я почувствовал, как мощная волна холода пронзила меня, проходя до костей и захватывая меня в свои ледяные объятия. Латы, артефакт древнего паладина, всхлипнули, принимая основную часть удара на себя. Они раскололись, как стекло, и кусочки металла рассыпались вокруг, сверкая в воздухе.

Боль, как электрический разряд, пронизала меня, и я едва устоял на ногах. Сердце колотилось, как барабан, и внутри нарастал страх, но я отказывался сдаваться. Каждый кусочек доспеха напоминал мне о всех горестях и победах паладинов, тех, кто никогда не скрывался от тьмы.

Сердце мое бушевало, и я почувствовал, что окружающая меня сила начала меняться. Ломая традиционные представления о победе и поражении, я утвердился в своей внутренней решимости. Холод, который пронизывал меня, лишь укреплял мои устремления. Я понял, что нужно использовать боль, чтобы стать еще сильнее.

— Как ты собрался спасать мир и свою зеленую шавку, если ты даже себя самого спасти не можешь! — смеясь, прикрывая лицо свободной рукой прокричал Торас. Уж что что, а трогать моих друзей ему точно не следовало.

Собрав все силы в последнюю атаку, я ускорился, словно сам воздух вокруг меня закружил. Послышался хлопок — звук, словно удар грома, сотрясший малейшие сущности леса. Я видел удивленные глаза Тораса, которые расширялись от недоверия, он не успевал даже осознать, что я приближаюсь. Скорость моя явно превосходила человеческие возможности, и я был готов нанести финальный удар.

Архимаг попытался сосредоточить магию для контратаки, но я отразил его неумелую атаку, выглядевшую как бледный отблеск его истинной силы. Удары магии, которые ранее причиняли мне боль, сейчас казались лишь призраками, облезлыми тенями, не способными меня остановить. Я чувствовал, как энергия накапливается в моих венах, и не мог отказаться от этой возможности.

Вот я занес кулак для удара, средоточие всей своей злости и решимости собралось в этом единственном движении. Я нацеливался на него с холодной ненавистью, за все, что он собрался делать, за его жестокость и за зло, которое он преломлял в нашем мире. Эта тварь, этот некромант, должен был быть изгнан!

В момент, когда я готовился к нападению, я вспомнил всю боль, которую он причинил, и все страдания, что его тёмные замыслы принесли. Я должен был покончить с этим раз и навсегда.

Раздался взрыв — вспышка света и магии от преодоления защитного амулета — последнего рубежа обороны архимага, разрывая пространство. Я чувствовал, что эта битва достигла своего апогея, и готов был увидеть, какой видит здоровье справедливости в нашем мире.

Не достигнув цели, мой кулак прошел сквозь то место, где ранее стоял Торас. Ошарашенно оглядываясь, я не мог понять, что произошло. Мгновение казалось вечностью, пока я не увидел высокое существо, похожее на гоблина, но в разы больше. Его зелёная кожа сверкала, как влажный мох, а мусклистые руки и массивные клыки придавали ему устрашающий вид.

— Здравствуй, юноша, я Огреальд, — произнес титан, его голос звучал, как гром, раздающийся в тишине. Он держал Тораса за голову, так, что ноги мага лишь слегка касались земли. Я почувствовал, как холодок пробежал по спине — этот могучий титан, казалось, был воплощением самой силы.— Он исказил мои учения. Я покровитель низших рас, а не некромантов. Он... Он исказил мою сущность, прикрываясь силой, что я даровал. Он более не помешает тебе.

Я смотрел на величественную фигуру Огреальда, осознавая, что эта встреча была чем-то большим, чем просто случайное столкновение.

— Убивать его я не буду, но... — великан улыбнулся, обнажая массивные клыки, — участь его незавидна. Он вернется через некоторое время, но я отниму у него возможность забирать чужие жизни путем магии крови.

Сердце колотилось в груди, когда я осознавал, что одна угроза потянулась к исчезновению, но другая, возможно, ждала за горизонтом. Огреальд отвернулся и открыл портал, готовясь пересечь его. Как вдруг, он остановился и обернулся ко мне.

— Спасибо, что помог Иериальз. Заботься о ней, у меня не так много детей осталось. — Его голос стал серьезным. — И еще. Будь помягче с Вельдом, братьев у меня тоже не в избытке. Оставь ему жизнь, если это будет возможно. — Великан уже шагнул в тьму портала, но снова обернулся, добавив, — Я сейчас иду на луну Энокса. Там находится собор семи Богов, впрочем, появляться там уже могут не все. Энокс лишил некоторых этого права. Я говорю это тебе лишь затем, что Энокс просил передать привет. Помни, он не покинул тебя; он вернется, когда наступит время. В последней битве с Суэйн он потерял почти все свои силы... — Удачи тебе, Корел, — произнес Огреальд и исчез в свете портала, который закрылся с тонким щелчком, словно сама реальность вздохнула с облегчением.

Я остался один, стоя на опустевшей поляне, в которой воздух дрожал от свежести прошедшей битвы. Я понимал, что мир вокруг меня также сокрушительно изменился; мне предстояло принять новое понимание своих обязанностей. Я должен был заботиться о слабых, о тех, кто оказался на краю, и, возможно, еще находил пути решения своего собственного конфликта.

Собравшись с мыслями, я обернулся к грибу — жизнь продолжалась, и со временем нужно было принимать новые решения. Впереди меня ожидало столкновение с Вельдом и возможность восстановить баланс в этом мире.

Эту ночь надо провести в нормальном жилище. С этими мыслями я подошел к двери гриба, легкой и невыразимой на вид, и открыл её. Дверь с легким скрипом приоткрылась, и я оказался в небольшом помещении, которое сначала казалось непримечательным, но с каждым взглядом распахивало свои тайны.

Внутри было тепло и уютно, воздух наполнялся затушенным запахом трав и ароматом волшебства. Стены помещения были украшены странными символами и рисунками, скорее всего, оставшимися от предшествующего обитателя. Они пересекались, создавая причудливые узоры, что придавало этому месту ощущение волшебства и древности.

В углу стоял небольшой очаг, его пламя мерцало и танцевало, словно приглашая к себе. Мягкие подушки и одеяла были разбросаны по полу, так что я легко нашел себе место для отдыха. Эта уютная обстановка, казалось, контрастировала со всей тяжестью испытаний, что я пережил за этот день.

Я сел на одну из подушек, чувствуя, как напряжение покидает мое тело. В памяти всплывали события последних часов: встреча с Торасом, разговор с Огреальдом, вся та борьба, которую мне пришлось вести против темных сил. Я был истощен, но чувство удовлетворения и надежды овладело мной.

Пока я сидел в тишине, мысли о Иериальз и Вельде продолжали бродить в голове. Я понимал, что, возможно, не все решения были очевидны, и что каждый из нас имеет свою роль в этой игре сил. Даже несмотря на свое предостережение, которое Огреальд оставил мне, я все еще верил в возможность перемирия.

Я закрыл глаза и отдался покою этого места. Огреальд говорил о том, что Энокс не покинул меня, и эта мысль была как теплое одеяло, укрывающее меня перед сном. Я знал, что на следующий день меня ждут новые испытания, новые сражения, но сейчас я имел возможность немного отдохнуть, собраться с силами и подготовиться к тем возможностям, которые мне предстояло исследовать.

Сквозь полумрак гриба мне стало очевидно, что даже в самой тьме возможно найти свет, и в этом доме, в этом убежище, я найду свой путь.

Я откинулся на мягкие подушки и закрыл глаза, позволяя усталости унести меня в объятия сна. Мягкость одеял окутывала меня, создавая ощущение защищенности и уюта. Внутренние тревоги и переживания постепенно растворялись в тишине, и вскоре окружающий мир стал нечетким и далеким. Впервые за долгие года жизни я увидел сон. Настоящий сон, а не пустоту царства Энокса.

Сначала это было погружение в темные воды, но вскоре передо мной развернулась странная, яркая картина. Я оказался в лесу, который ярко светил, и птичьи голоса звучали как музыка. Деревья здесь были высокими и могучими, а солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая тепло и свет.

Я бродил среди зелени, когда вдруг из-за деревьев показалась фигура — это была Иериальз, с улыбкой на лице. Она протянула ко мне руку, и я почувствовал прилив эмоций. Это было счастье, теплота, надежда. Она была свободна и счастлива, как если бы все страдания остались в прошлом.

— Корел, — произнесла она, и ее голос звучал как мелодия. — Ты борешься за правильное дело. Твоя решимость не останавливается даже перед лицом тьмы. Ты не одинок, мой отец поможет тебе.

Я хотел сказать, что я пережил, что испытываю, но слова не доходили до нее. Она просто посмотрела на меня, и в этом взгляде было понимание и поддержка. Я чувствовал, как силы любви и дружбы укрепляют меня.

Но затем картина изменилась, и я оказался снова в темном лесу. Силуэты Тораса и Огреальда мелькали в тени, их голоса смешивались, создавая хаос. Я пытался понять, что происходит, но вокруг меня все смазывалось, словно мир границ терял свою четкость.

Проморгавшись, я оказался в незнакомом здании с высоченными потолками, каждый из которых украшен роскошными фресками, изображающими небесные события, светящиеся звезды и божеств, парящих среди облаков. Огромные витражи, выполненные с таким вниманием к деталям, пропускали мягкий свет, окрашивая помещение в особую палитру цветов — зеленый, золотистый, синий. Кругом стояли колонны, вырезанные из белоснежного мрамора, поднимающиеся к потолкам, как гигантские пальцы, поддерживающие своды неба.

В центре зала стоял большой, внушительный стол, вокруг которого расставлены семь стульев, выполненных из темного дерева и обитых мягкой тканью. Во главе стола сидел неопрятный мальчишка, который покачивался из стороны в сторону и тихонько шептал что-то про себя, создавая вокруг себя атмосферу странной интриги. Его лицо было непонятным, а глаза блестели от некоторой безумной радости или, возможно, страха. Напротив него сидел уже знакомый мне великан — Огреальд, который с любопытством смотрел на меня.

Рядом с Огреальдом находилась какая-то девчушка, привлекшая внимание с первого взгляда. У нее были разные глаза: один голубой, как кусочек небесной лазури, другой цвета солнца, излучающий тепло и свет. Это была молодая девушка лет восемнадцати, с белыми, почти серебристыми волосами, которые не доходили до плеч. Она была одета в нежно-розовое платье, будто бы сотканное из самих облаков, плавно переливающееся на свете.

— Ты глянь, Адамалис, — хохотнул Огреальд, хлопнув девушку по плечу. Вернее, он попытался это сделать, но, похоже, не достиг цели — будто бы обжег руку об ткань мироздания, и он тут же отдернул ее.

Адамалис — бог, а как оказалось, богиня солнца, с недовольством посмотрела на великана и надула губки, как маленький ребенок, когда игнорируют его капризы. Однако почти сразу же она перевела свой взгляд на меня, и в этом взгляде мелькали смешанные эмоции: любопытство, легкое удивление и что-то еще, не поддающееся определению.

Неопрятный мальчишка, который до этого тянул свою заунывную песню, прекратил и вдруг обернулся на меня. Это был худощавый юноша с бледной кожей, растрепанными и длинными черными волосами, а также темными глазами, полными странного света. У него были мешки под глазами — следы бессонницы, казалось, нависшие как тени от его духовной усталости. Он сидел босиком, поставив ноги на свой же стул, и казалось, что это было частью его привычки, своего рода невольного выражения бунта.

Когда он наконец встретился со мной взглядом, на его лице появилась улыбка, но она была такой странной и неправдоподобной, что меня аж передернуло. В ней не было ничего веселого, лишь нотки безумия, которое писали невидимые художники в его мыслях.

Спрыгнув со стула, он стал медленно подходить ко мне, ужасно сутулясь, и даже в таком положении его рост не сильно уступал моему. Он приблизился почти вплотную, смотрел из подлобья, будто бы обнюхивая, и вдруг засмеялся — этот звук был колким, как хруст стекла.

— Энокс рад видеть тебя воочию, Корел, — шутливо кланяясь произнес он так, будто его слова были отголосками древних заклинаний, наполненных магией и таинственностью.

Глава 12

Когда я стоял перед ними, окружённый божественным светом, сердце колотилось, как прокаженное. Я ожидал, что встреча с богами наполнит меня трепетом и благоговением, но вместо этого в груди разлилось странное равнодушие. Они были могущественными, величественными — огненные глаза Огреальда, сияющая аура Адамалис, таинственная тень Энокса, которая жила будто бы своей жизнью. Но их присутствие вызывало лишь лёгкую настороженность, словно я наблюдал за театральной постановкой, где яркие декорации и впечатляющие актеры заставляли меня чувствовать себя вдалеке от реальности.

Внутри меня бушевали противоречия. Я знал, что передо мной существа, способные изменить мир, подарить жизнь или отнять её. Эта мысль должна была вдохновить меня, навести на размышления о моём месте в этом божественном порядке. Но вместо этого всё это казалось далеким и чуждым. В них — в их могуществе и силе что-то меня отталкивало. Я чувствовал, как они застряли в рамках собственных мифов, как будто их божественность была лишь театром.

Что они ждут от меня? Эта мысль крутилась в моей голове. Кому нужны мои вопросы и сомнения? Я знал, что они обладают ответами на все тайны, которые меня мучили, но вместо этого во мне порастало презрение. Я не собирался поддаваться этому велению поклонения, быть марионеткой в их игре.

Сложно было принять тот факт, что я мог оказаться всего лишь случайной фигурой в их планах. В конце концов, я чувствовал себя не числом, а важным игроком на этой шахматной доске мироздания. Я не поддамся. Из всех обычаев и традиций, которые они могли бы требовать, я нахшел истинную силу в своём равнодушии. Никакие священные сущности не заставят меня преклониться.

Я не собирался вести крики и муки о том, что было, что есть и что будет. Эти боги представляли свои судьбы, но моя собственная — эта была самым важным элементом моей жизни, я помнил об этом. Я не был в их власти, и это желание быть свободным от манипуляций дало мне больше сил, чем всё их могущество.

Стоя напротив Энокса, я чувствовал, как между нами растет напряжение. Вокруг царила тишина, которую, казалось, можно было резать ножом. Я понимал, что мы оба ожидали, кто первым сдвинет этот неподвижный момент. Его темные глаза смотрели на меня с любопытством, но в его взгляде не было намерения говорить. Я принял решение не начинать разговор.

Внутри головы кипели мысли, рождая новые образы и идеи, которые нарастали, как волны перед бурей. В этой тишине я размышлял о природе божественности и о том, что означает обладать сверхчеловеческими силами. Боги стояли передо мной, живые легенды, и я задавался вопросом: действительно ли они понимают, за что сражаются? Можно ли нацелить свою мощь на истину или справедливость? В чем их реальная власть, если они застряли в своих собственных ролях, подобно актерам на сцене, выполняющим предписанный им сценарий?

Да, мои силы впечатляли. Я мог разить врагов, как молния, защищать слабых, творить чудеса. Но каков был истинный смысл всего этого? Я чувствовал, что обладаю этими способностями не для того, чтобы слепо следовать указаниям богов. Я не старался встать против них, но и не собирался быть марионеткой в их игре.

Молчание между мной и Эноксом становилось всё более ощутимым. Я не мог подавить внутренний вызов: “Кто он такой, чтобы оставаться в этом состоянии бездействия, когда судьбы, включая мою, стоят на кону?” Я начинал воспринимать его не как бога, а как равного, как своего соперника в этой неравной борьбе за смысл и существование.

Эта идея о равенстве с божественными существами была для меня взрывной. Равновесие могущества и хрупкой натуры, которую я ощущал в себе, подобно крошечной искре в бездонной пустоте. Я сам был не только оружием, но и сознанием, способным принимать решения. И это просто было невероятно, осознавать, что я не просто играю роль в этой игре. Я – движущая сила, которая могла изменять правила.

Я посмотрел на Энокса и ждал, что он прервет тишину, или, возможно, я сам смогу произнести слово, которое изменит ход нашей беседы. Все, что мне нужно было сделать, — это вспомнить, кто я есть на самом деле, и выступить против этой божественной натуры, которая так настойчиво требовала от меня подчинения. Теперь я чувствовал, что пришло время показать, что я не просто проекция их воли, а личность, готовая отстаивать свои идеи и позиции.

Тишина, наконец, была разорвана. Огреальд хохотнул, хлопнул рукой по столу и заговорил:

— Ну, что ж, милостивый человек, настало время, чтобы мы немного прояснили ситуацию! — Начало его речи казалось легким, но в нем звучала мощь, которая могла вызвать у кого угодно трепет. — Ты, конечно, должен знать, что мир наш устроен не так просто. Боги, как ты, возможно, уже заметил, — это не просто силы природы или древние легенды. Мы — вершители судеб, но и мы не безгрешны.

Я слушал, пытясь осмыслить его слова. Его голос напоминал громкий, но добрый рык, который мог вселять уверенность и покой. Но слова звучали так, будто внутри него таилась скрытая напряженность, которую с каждым моментом можно было почувствовать всё сильнее.

— Ты знаешь, каков порядок вещей, — продолжал Огреальд, слегка склонив голову, как будто стараясь быть ближе, доступнее. — Каждый из нас — это не просто божество. Мы представляем отдельные аспекты мира. Я — Бог крови и низших рас, отражение жизней тех, кто находится на дне. Адамалис — кивнул он в сторону девушки, которая сразу же вздернула нос — она олицетворяет свет, жизнь и всё доброе, что приходит к нам с восходом солнца.

Я заметил, что Адамалис, с её игривым выражением лица, кидала сочувствующие взгляды в сторону Огреальда, но ее добродушная сущность скрывала гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Это была кажущаяся простота, которая всегда повсюду скрывала свои тайны.

— Ну а с Эноксом ты знаком получше нас — он хранитель тьмы и истинного света, несущий справедливость, но и ярость тоже. И все мы, по сути, часть одного большого механизма, движущего миром на протяжении веков, — продолжал Огреальд.

Я задумался над его словами. Отношения между богами были сложными, как сплетение времён, когда каждый из них вёл свою игру, действуя в своих интересах. Это напоминало сражение империй, где каждый ход имел значение, и никто не хотел делать первой ошибки.

— Но не думай, что это всё просто! — Огреальд внезапно стал серьёзным. — Позволь мне объяснить, почему мы здесь. Есть силы, которые стремятся нарушить этот баланс — Вельд, Бог силы. Он поднимает волну хаоса, которая может поглотить наше существование. Когда Вельд работает в своей безжалостной первобытной мощи. Он уже нашел союзников, таких как Биальм, покровитель гор и ископаемых, гномов и дварфов, Крим, владыка лесов и жизни, который привлекает к себе эльфов и дриад. И, конечно, есть Алаин. Он — выходец из иного мира, легендарный король Лунарии. Его силы недоступны даже нам, богам, и мы не раз сталкивались с его влиянием, которое распространяется на наш мир как ураган. Алаин не просто король; он — символ надежды и разрушения одновременно.

Я чувствовал, как каждое его слово добавляет картину, формируя грандиозное зрелище взаимосвязей и опасностей.

— Если Вельд соберет достаточно сил, чтобы разрушить баланс, он начнет охоту на всех нас. Поэтому, — он посмотрел прямо в мои глаза своими проницательными оленьими глазами, полными доброты и решимости, — мы приглашаю тебя к спасению не только своей судьбы, но и судьбы многих. И об этом мы поговорим дальше.

В этот момент я вдруг ощутил, что напряжение стало значительно меньше. Я ловил себя на мысли, что готов разобраться в этой сложной сети божественных отношений. Мой дух заиграл новым светом, и я почувствовал, как мир вокруг начинает приобретать смысл.

— Итак, как ты можешь видеть, нам нужно объединиться против Вельда — бога силы, прежде чем он поглотит нас, — заключил Огреальд, его голос звучал серьёзно и весомо, как грохот грома.

Весь этот разговор об опасностях и союзах внезапно стал более реальным, более острым. Я понял, что нам не остается ничего другого, кроме как принять эту неизбежность, и внутри меня разгорелось желание действовать. Но прежде чем я успел обо всем хорошенько подумать, мой взгляд скользнул к Адамалис.

Она, казалось, вдруг покачала головой. Я заметил, как её лицо адаптировалось к моменту; она пыталась выглядеть серьезной, как взрослый, и произнести что-то важное, но её попытки всё равно выглядели немного наивно. Громкий смех, раздающийся из её уст, контрастировал с атмосферой напряженности.

— Но, Огреальд, — произнесла она, поднимая подбородок, словно это дало ей дополнительную уверенность, — разве мы не можем просто… погворить с Вельдом? Зачем сразу объединяться и планировать, если он, вероятно, просто хочет развлечься? Может, он просто не знает, как весело у нас здесь?

Я не смог сдержать улыбку, но в то же время чувствовал, как что-то внутри меня сжимается. Адамалис, несмотря на свои божественные полномочия, вела себя так, будто у нас привычный вечер в кругу друзей, а не обсуждение судьбы мира.

— Адамалис, — сказал Огреальд, его голос был мягким, но строгим, как у добродушного наставника. — Это не шутка. Вельд не тот, с кем можно весело проводить время за разговорами, вспомни, что случилось с Аделем. Он затевает игру, где ставки — это жизни. Ты должна понимать, что мы не можем позволить себе недооценивать его.

Её попытки проявить серьёзность снова пропали, и она нахмурила брови. В её глазах всё ещё читалась детская наивность, и она снова заулыбалась, словно не понимая всей важности сказанного.

— О, я знаю, как это — опасность! Но разве это не делает жизнь более интересной? — произнесла она, неопределенно пожимая плечами. — А если мы объединимся и просто пойдем к Вельду, как к брату, которым он кстати и является? Мы могли бы наладить с ним контакт!

Я посмеялся в голос, но в то же время я понимал, что её игривость игнорирует гораздо более серьезные проблемы. Я оценил её настойчивость, но пытался представить, как будет выглядеть их встреча. Вельд, играющий по правилам, Адамалис, пытающаяся устроить вечеринку? Это казалось абсурдным.

Я перебил её думы, хочешь ты того или нет, меня терзали внутренние сомнения.

— Адамалис, — вмешался я, решив, что пришло время внести свою лепту, — это не игра. Вельд не станет спрашивать нас о правилах. Если мы будем ждать, он унесёт с собой всё, что мы знаем и любим.

Она задумалась, и на мгновение ее восприятие менялось. Возможно, мои слова наконец-то достигли её сердца. Но вскоре её привычная игривость снова вернулась, и она посмотрела на Огреальда с огоньком в глазах.

— Может, тогда мы устроим соревнование! Посмотрим, кто из нас быстрее завоюет сердца людей? — её энтузиазм был неоспорим, и, несмотря на серьёзность ситуации, я не мог сдержать улыбки.

Огреальд вздохнул с глубоким терпением, и в его взгляде сочеталась нежность и усталость. Я чувствовал, как атмосфера начала меняться — напряжение стало чуть более легким, но угроза не исчезала. Я понимал, что, несмотря на её детскую наивность, Адамалис обладала силой, способной смягчить даже самые мрачные предвестия, если ей позволить.

— Надеюсь, нам не придётся использовать ритм, чтобы наладить этот союз, — с ироничной улыбкой заметил Огреальд, и в комнате раздался дружный смех, который не поддержал лишь Энокс, все еще смотревший из-подлобья на меня.

Тем не менее, внутри меня росло ощущение, что время на исходе. Мы все могли шутить и дразнить друг друга, но угроза Вельда оставалась в тени, ожидая своего шанса использовать наш смех против нас. Нам действительно нужно было объединиться и подготовиться, чтобы защитить наш мир от надвигающегося бедствия.

Помещение, внезапно заполненноя смехом Адамалис, снова уступило место напряжению, когда в разговор вмешался Энокса. Он стоял на краю света, его тень словно разрасталась, поглощая пространство вокруг. В его глазах читалось что-то глубокое, почти мистическое, пока он говорил:

— Энокс, — обратился он, и его голос звучал в унисон с темными ночами, когда он пробуждался и спал. — Энокс чувствует, что среди нас таится нечто важное, как нависающая буря. Боги могут говорить о силе и объединении, но есть истинный путь к свободе.

За годы, проведенные во снах с Эноксом, я уже привык к его манере речи, Огреальд же заметно поморщился, а Адамалис уставилась в потолок. Он, как будто сам был отдельной сущностью, стоящей вне нашего мира.

— Энокс помнит о Аделе, младшем брате богов! — его голос обрел новое звучание, наполненное страстью и безумием. — Адель, заключённый в тьму под академией Вальден. Он не просто божество, он олицетворение свободы и справедливости. Если бы мы только смогли освободить его!

Я почувствовал, как его слова охватили меня, словно огонь, зажигающей в душе искру. Адель, младший из богов, был тем, кто мог сбалансировать силы. В его освобождении заключалось что-то священное, что могло сделать нас сильнее, чем когда-либо.

— Энокс освобожден был прежде всего для справедливости! — возмущенно произнес он, с каждым словом его голос наполнялся пафосом. — И каждый из вас должен понимать, что мы не можем оставаться в стороне, когда Темнота сжимает свои цепи вокруг него.

Я задумался, что его пыл, его неистовство привлекали внимание всех присутствующих. Адамалис, хотя и пыталась выглядеть взрослой, в этот момент наивно склонила голову под углом, поглощая каждое слово. Огреальд же, казалось, внимательно смотрел на Энокса с мудростью, олицетворяющей старшее поколение.

— Если мы будем ждать, пока Вельд станет ещё сильнее, — продолжал Энокс, — если мы продолжим прятаться в своих безопасных зонах, Адель останется в неволе. И это станет позором для всех нас, ибо кто же, как не боги, должны выступать за свободу!

Его страсть, его ярость вдохновляли. Я почувствовал волнение и внутреннюю готовность встать с ним на защиту. Нужно было не просто сражаться с Вельдом, но и освободить Аделя из омутов темницы, где его скрыли. Мы все знали, что единственная сила, способная противостоять хаосу в этом мире — это объединение.

— Энокс говорит правду! — пронзительно произнес он, и его тень, казалось, колебалась, захватывая атмосферу вокруг. — Нам нужно сплотиться. Мы должны найти способ добраться до Аделя, сделать так, чтобы он снова светил нам своим светом.

В этот момент я убедился, что это действительно необходимо. Мы должны действовать, действительно объединиться, чтобы вернуть его на свет, и тем самым обрести свою истинную силу. Наступал час борьбы за справедливость, за свет, который все мы так жаждали.

— Хорошо, — начал я, скрестив руки на груди и пытаясь сохранить безразличный вид, несмотря на нарастающую напряженность. — Так, по сути мы собираемся на небольшую экскурсию к Вельду с целью его разубеждения? Или я неправильно понял нашу стратегию?

Энокс приподнял брови, его глаза блеснули необъяснимым огнём, как будто он был готов заявить об очередной гениальной идее. Однако в то время как он собирался начать, внимание переключилось на меня, и я продолжал, ставя под сомнение весь этот геройский флёр:

— На самом деле, вы все святые в своих замыслах, но как мы собираемся это сделать? Соберём хоровод, запустим дружный танец, а Вельд разрыдается, зная, что поступил неправильно? При этом нам ещё нужно освободить Аделя, вашего младшего брата, верно?

Мой сарказм витал в воздухе, заполняя напряжение, как тёплый ветер в непогоду. Адамалис взглянула на меня с недоумением, словно не могла понять, как можно сочетать столь серьёзные вопросы с игривой иронией. Огреальд, тем не менее, нахмурился, и его выражение лица длинно затянулось.

— Мы не намерены шутить, — произнёс он, но в его голосе уже слышалось подспудное понимание, что мой вопрос уместен. — Каждый шаг требует тщательного планирования.

— Верно, — сказал я, осознав, что моя насмешка действительно дала толчок к размышлениям. — Но вы, кажется, забываете об одной маленькой детали: Вельд не просто бог силы, он ещё и очень, очень опасный противник. Разве вы не видели, как он ведёт себя? Я не уверен, что наш трепетный подход к дружбе с небожителями сработает.

Энокс вскинул голову, его дух пробуждался, как когда-то неподвижный вулкан. Его страсть была огненной, но аналитическое мышление заставляло его задуматься над моими словами.

— Эй, это не значит, что вам стоит пасовать! — ответил он, его голос полон решимости. — Мы можем показать Вельду, что мы - сила. Чем больше мы будем сопротивляться, тем сильнее он станет!

— О да, конечно, — проговорил я с лёгким сарказмом. — Убедите его, что красота вашей дружбы превосходит его магию силы, и он сразу же свергнет свои доспехи, сядет на скамеечку и станет пить чай с печеньем.

Адамалис, наконец, нашла возможность вставить свои комментарии:

— Но, Корел, — она светилась на протяжении всей беседы, — если бы мы смогли доказать ему, что жизнь может быть такой же весёлой, как у нас, возможно, он отпустит Аделя!

— Ах да, жизнь. Мы же не можем забыть об этом прекрасном состоянии, полного веселья и радости, — ответил я, хмыкнув. — Может, мы просто напечатаем листовки и объявим о нашем добросердечном намерении: «Дорогой Вельд, приходите и присоединяйтесь к нам на праздник!».

Это произвело эффект. Напряжение уменьшилось, а смех Огреальда, который вскоре подхватила и Адамалис, помог смягчить атмосферу беседы.

Но всё же в глубине души я знал, что играть с судьбой — это не шутки. Нам необходимо было продумать стратегию, которая учитывала бы не только наши желания, но и потенциальные жертвы, возникающие из-за нашего легкомысленного подхода. В то же время, ощущая напряжение, я понимал, что возникающая в нас решимость начинала напоминать как нельзя более подходящее оружие в предстоящей борьбе.

— Итак, подытожим, — произнес я, наклонившись вперёд. — Мы готовы к борьбе, но у нас есть план. Давайте просто сделаем это — мы освободим Аделя. Вы со мной?

В этот момент, словно тучи, накрывающие солнечный свет, все боги потупили свои глаза, и напряжение в воздухе стало ощутимым. Энокс, который раньше так горел страстью, вдруг махнул рукой, как будто отмахивался от надоедливой мухи.

— Энокс устал, — проворчал он. — После битвы с Суэйн было тяжело… защищая, между прочим, тебя. Теперь, когда другие боги разошлись, он просто хочет немного отдохнуть.

Огреальд, с его величественной добродушной натурой, откинулся на спину и лишь покачал головой.

— Я не вмешиваюсь в дела людей, — сказал он полным усталости голосом. — Люди должны сами справляться со своими проблемами.

Я ощутил, как мои плечи тяжело опустились от разочарования. Все усилия, которые я вложил в призыв к действию, болезненно ударили меня по самому сердцу. Мне казалось, что я стою на краю пропасти, и никто не пожелает сделать шаг в сторону моего спасения.

Но вдруг, в этой атмосфере неопределенности, Адамалис, не такая игривая, как обычно, подняла голову и, смотря на меня серьёзно, произнесла:

— Я приложу все усилия, чтобы помочь тебе в этой миссии. Это важно не только для тебя, но и для всех нас. Адель — это часть нас.

Я почувствовал, как в груди зажглось пламя надежды. Она была единственным, кто решился встать со мной, и эта поддержка значила для меня намного больше, чем явная сила других богов. Я взглянул на остальных, в попытке понять, как же так вышло, что они уклонились от ответственности.

— Все понятно, — произнес я, стараясь сохранить терпение, но в голосе сквозила горечь. — Меня все кинули.

Долгая пауза окутала нас, но Адамалис, словно осознав, что время не ждет, сделала шаг ко мне.

Корел, ты не один — я с тобой, — вновь произнесла она, её голос стал тёплым и ободряющим. — Если ты готов идти на риск, значит, и я должна быть готова.

Остальные боги смотрели на нас, но они не сказать ни слова, как будто чувства и страхи заперли их в безмолвии. Я понимал, сколько сомнений и страхов таится в их сердцах, и без лишних слов я принял, что отступление — это сильная сторона для каждого из них.

Так или иначе, но моя решимость не пошатнулась, и хотя одинокая борьба предстояла впереди, в этот момент я чувствовал, что есть как минимум одна божественная сущность, которая готова разделить эту ношу со мной. Адамалис и я, готовые начать путь к освобождению Аделя, понимали, что, несмотря на упреки и отсутствие поддержки, это будет наша битва — и мы сделаем всё возможное.

Ко мне вновь подошел Энокс с той самой безумной улыбкой, к которой я уже успел привыкнуть. Он встал на цыпочки, и, наклонившись ко мне, шепнул на ухо:

— Корел, а ты ведь спишь…

Я успел только удивиться, как вдруг он встал на левую ногу и со всей силы пнул меня правой в живот. Удар оказался неожиданным и мощным, и я подскочил, как пробуждённый от долгого сна. Сильный спазм пронзил моё тело, и я, словно кукла, вылетел в пространство, оказавшись там, где, казалось, засыпал целую вечность назад.

Я бегло осмотрелся — все было так, как и в тот момент, когда я заснул. Но одно меня смутило: в комнате я был не один. В дверях маячила фигура, которая, заметив, что я проснулся, вышла на свет.

Это был довольно высокий худощавый мужчина с бледной кожей. Его голова была скрыта капюшоном, и, хотя я не мог рассмотреть его лица, я не мог не заметить, как его присутствие словно заряжало воздух напряжением. На спине у него были ножны, из которых виднелась без изысков рукоятка меча, свидетельствующая о его боевом опыте.

Костюм его был довольно странен, даже по моему мнению. Черная кожаная куртка облегала его торс, и под рукавами, у запястий, я заметил несколько блестящих кинжалов, готовых пойти в действие в любой момент. На груди красовалась вышитая черными нитями руна, незнакомая мне, но явно наполнявшая его образ неким таинственным смыслом.

Штаны, сделанные из неизвестного мне материала, были обшиты карманами со всех сторон. Всего я их насчитал восемь штук — по четыре на каждой штанине. Каждый из карманов был чем-то наполнен; их содержание отдаленно напоминало нечто важное, но что именно, я понять не мог. Хотя фигура пробуждала любопытство, ощущение опасности не оставляло меня.

— Кто ты? — наконец спросил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Что тебе нужно от меня?

Мужчина приоткрыл капюшон, и на мгновение я увидел его лицо — резкие черты, проницательные глаза, полные тайны и скрытых знаний. Он подошел ближе, оставаясь на грани света и тени, и его голос прозвучал тихо, как шепот ветра.

— Я здесь, чтобы помочь, — произнес он, и в его тоне звучала нотка, заставившая меня насторожиться. — Меня зовут Заурен. Я послан госпожой Адамалис. У меня есть информация, которая может быть тебе полезна.

Я изогнул бровь, пока он продолжал:

— Я обучу тебя искусству владения мечом, отвечу на все твои вопросы о божественности и, что ещё более важно, расскажу, что делать дальше. Первое, что нужно сделать — забыть об академии Вальден.

Я нахмурился, не понимая, как это поможет мне.

— Продолжай, — сказал я, напряжение нарастало.

— Наша настоящая цель — объединиться с силами Ордена Святой Веры, затем штурмом взять Троал. Мы избавим Вельда от его могущественнейшего союзника — короля Алаина. И только после этого мы отправимся в академию с целью освободить Иериальз и Аделя, — объяснял он, его голос звучал уверенно.

Я почувствовал, как внутри меня зарождается сомнение.

— Это слишком много шагов — и слишком много рисков, — сказал я, качая головой. — Мы должны действовать более осторожно.

Он лишь приподнял уголки губ, не обращая внимания на мой скептицизм.

— Я знаю, что это может показаться сложным, но в нашей ситуации каждое решение имеет значение. Объединение с Орденом — это единственный способ увеличить наши шансы.

Спустя минуту молчания, я признал правоту его слов, но не мог избавиться от ощущения, что всё это слишком необратимо.

— Хорошо, — сказал я с тяжелым вздохом, — но как насчет гоблинши? Я не могу просто оставить её там, в академии. Она не способна защитить себя, и раз ты здесь, сможешь ли ты помочь мне?

Заурен задержал взгляд.

— Я знаю, как это важно для тебя, — произнес он, вздыхая. — Я согласен помочь тебе пробраться в академию и спасти гоблиншу. Но после этого я настаиваю, чтобы ты следовал всем моим указаниям. Это ключ к нашему успеху.

Я кивнул, чувствуя, как между нами устанавливается некая невидимая связь. Если я хотел спасти не только Иериальз, но и Аделя, мне нужно было довериться ему, несмотря на все свои сомнения.

— Согласен, — произнес я, осознавая важность принятого решения. — Я буду следовать твоим указаниям. И это твоя ответственность сделать так, чтобы я выполнил свою часть.

Заурен кивнул, и в его глазах я заметил искру одобрения. Теперь у меня был план, и даже если он выглядел рискованным, хотя бы у меня была возможность сделать что-то.

Не дожидаясь наступления утра, мы двинулись в сторону академии. Как только мы вышли из гриба Тораса, Заурен, сосредоточившись, перенес нас к холму неподалеку от академии. Отсюда открывался захватывающий вид на Вальден: светлые ворота, одиноко горящие окна кабинета директора. Все вокруг казалось спокойным и безмятежным, все спали, и я ощутил, как адреналин наполнил моё тело. Это был наш шанс.

Сердце колотилось в ожидании. Я был готов ринуться освобождать Иериальз, сформулировав в голове целую стратегию, как действовать и что сказать. Я мог почти ощутить тепло её присутствия и предвкушение свободного воздуха, который мы сможем вместе вдохнуть. Но в этот момент Заурен задержал меня, положив руку на плечо.

— Не спеши, — произнес он, его голос был тихим, но твердым. — Завтра ночью. Сегодня отдохнем.

Я остановился, недоумевая. Мы находились всего в нескольких шагах от её спасения, и угроза Вельда казалась слишком реальной, чтобы терять время.

— Почему именно завтра? — спросил я, испытывая нарастающее раздражение. — Мы не уверены, сколько времени у нас есть, а сейчас нам дается возможность.

Заурен не высвободил руку и пристально глядел на меня.

— Мы не можем действовать поспешно. В академии сейчас полный покой, но этой ночью ты должен набраться сил. Освобождение Иериальз требует ясного разума и полной готовности. Когда момент придет, он будет изнашивать тебя. Ты не сможешь сделать это в напряжении и усталости.

Я уставился на него, чувствуя, как внутренний конфликт нарастает. С одной стороны, мои чувства подстегивали меня к действию, с другой — он говорил правду о необходимой предосторожности.

— Хорошо, — наконец согласился я, хотя в сердце все ещё боролись тревога и нетерпение. — Но как будем действовать с наступлением ночи?

— Я расскажу тебе план. Мы подготовим всё необходимое, чтобы штурм был безболезненным. У нас будут союзники внутри академии, кто сможет отвлечь охрану.

Я кивнул, осознавая, что берем на себя риск, но тем не менее у меня появляется поразительная ясность. Я подошел ближе к краю холма, чтобы лучше взглянуть на строение академии, убеждаясь, что даже в этом мрачном городе шансы на успех всё же есть.

— Знай, — произнес Заурен, прерывая мои мысли, — свобода не только важна, но и необходима. Завтра мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы освободить Иериальз, а сейчас, пошли найдем место для ночевки.

Мы быстро нашли подходящее место для лагеря и развели небольшой костер под огромным деревом. Пламя поднималось вверх, отражая свет на стволах вокруг нас. Я долго всматривался в огонь, погружаясь в свои мысли, и почувствовал, что настал момент задать Заурену свои вопросы.

— Заурен, — начал я, — почему боги так боятся Алаина и Вельда? Алаин — пусть и иномирец, но всё же человек, а Вельд — такой же бог, как и остальные. Что в них такого, что делает их такими опасными?

Заурен, по-прежнему наблюдая за пламенем, глубоко вздохнул и начал свой долгий монолог, который, казалось, заворачивал в себя всю сложность этого мира.

— Сила в нашем мире — это совсем не то, что ты можешь подумать, — произнес он, его голос стал глубоким и серьёзным. — Некоторые существа имеют способность преодолеть пределы своих возможностей и приблизиться к силе богов. Алаин именно такое существо. В своем мире он стал тем, кто изучал внутреннюю суть силы, и это сделало его сильнее, чем просто обычный человек.

Я слушал его, погружаясь в его слова, как в поток холодной, чистой воды.

— Когда он прибыл сюда, он обрел силу, которая очень близка к божественной. Его способности — это не просто дар, это результат упорства и знаний, которые он приобрёл. Именно поэтому другие боги так опасаются его. Они понимают, что Алаин способен разрушить их власть, как и любые другие сущности.

Я слегка приподнял брови, заинтересованный его объяснением.

— Что касается Вельда, то он — бог силы, сильнейший из божеств. Его возможности ставят его на высшую ступень. Он может разорвать мир пополам, если захочет. Каждый бог обладает уникальной силой, но Вельд — это не просто очередной бог. Его мощь представляет собой истинный хаос, и как сила хаоса, он непредсказуем. Она устраняет границы, которые объединили бы окружающий мир.

Я задумался над его словами. Это логично — боги тоже подвержены страху, когда к их власти приближаются силы, которые могут бросить вызов.

— Но не только боги добиваются таких сил, — продолжал Заурен, обводя взглядом пространство вокруг нас. — Иногда появляются люди, у которых сила близка к божественной. Ты - один из таких. Мы называем их избранными. И это может быть как дар, так и бремя. Кроме того, есть и другие сущности, чьи силы могут соперничать с божественными: полубоги, древнейшие вампиры, которым, кстати, я и являюсь. Я опытен в тёмных искусствах, и это придаёт мне силу, которая практически не поддается контролю. Боги могут не бояться своих создателей, но боятся тех, кто может устоять перед ними.

Затем он добавил с лёгким волнением в голосе:

— А ещё есть изначальные сущности — такие как Смерть, Время и Пустота. Они не поддаются жалости и не знают о страхах. Их желания и стремления, как вечный поток подземных вод, могут сломить даже самую могущественную волю.

Я молча слушал, понимая всю тяжесть его слов. Это был не просто урок о силе; Он открывал мне глаза на всю сложность мироздания.

— Поэтому, — закончил он, — тебе стоит внимательно относиться к этим силам. Алаин и Вельд — не просто враги, это символы силы, которых невозможно недооценивать. Они соединяют в себе всё, что опасно для нас, и мы должны быть готовы к любой битве.

После минуты молчания Заурен вновь заговорил, его голос звучал с новыми оттенками знания и опыта.

— Кроме того, боги могут назначать своих избранников, даруя им силу, — начал он, и я почувствовал, как в его словах содержится еще одна важная составляющая нашего обсуждения. — Большинство богов выбирают своих избранников из своих детей или от людей, эльфов, дварфов, гоблинов и прочих рас. Это означает не только преемственность, но и общий потенциал, который открывается или закрывается в зависимости от благосклонности бога.

Я с интересом слушал, осознавая, что каждая деталь имеет значение.

— Иериальз, — продолжал Заурен, — является дочерью Огреальда. Он даровал ей свою метку, и это не просто символ. Она стала его избранной и несет в себе часть его силы. Это означает, что она способна использовать эту силу в своих целях, но с другой стороны, на её плечах лежит и ответственность за действия своего отца.

Я задумался, вспоминая о Иериальз. Не припоминал я о ее могуществе - гоблинша как гоблинша, разве что выглядела лучше остальных.

— А что касается Вельда, — добавил Заурен, его голос наполнился оттенком презрения, — он самонадеянно и безрассудно подарил свою метку Алаину. Это произошло, когда Алаин только начал набирать силу в этом мире. Это решение Вельда, возможно, стало одной из самых больших ошибок в его жизни, сделав Алаина чуть ли не бесконечно сильным.

Я вновь ощутил, как охватывает лёгкое беспокойство. Это означало, что мы имеем дело с существом, от которого стоит ожидать непредсказуемости.

— Так, если Алаин обладает меткой Вельда, мы должны быть особенно осторожны, — заметил я. — Он скорее всего будет применять все свои силы в свою защиту при попытке штурма.

— Верно, — согласился Заурен, выражение его лица стало более серьезным. — Это делает план гораздо более сложным. Однако это также может стать нашим преимуществом, если мы сможем использовать силу Алаина против него самого. Я, — добавил Заурен, — избранник Адамалис. Это, — кивнул он на руну на груди, — её метка. Благодаря ей я могу находиться под солнцем, что недоступно другим вампирам.

Я задумался, окинув его взглядом.

— А я получается избранник Энокса? — спросил я, не без доли иронии.

Заурен некоторое время молчал, затем вздохнул, как будто у него возникли сложности с формулировкой.

— И да, и нет, — произнес он в конце концов. — Ты родился с силами, превосходящими человеческие. Но чуть позже именно ты попал к Эноксу, а не он призвал тебя. Правильнее будет сказать, что не он тебя избрал, а ты его. Ты выбрал путь, который служит твоему предназначению. Эти метки — это не просто знак. Это также символ стремления и того, что человек сам по сути постиг. Эноксу нужно было не просто найти тебя, но помочь твоему развитию как личности, на что, он и потратил большую часть своих сил.

Я задумался над его словами. Значит, моя связь с Эноксом — это не просто случайность, а плод более глубокой судьбы. Это добавляло веса к тому, что я почувствовал в своем внутреннем мире. Я был связан не только с Эноксом, но и с тем путем, который должен был пройти.

— Тогда как же мне использовать эти силы наилучшим образом? — спросил я, искренне пытаясь понять.

— Для начала, осознай, что это не просто связь с богом или его метка, — произнес Заурен. — Это твое собственное стремление и выбор того, кем ты станешь. Используй это как источник силы, но не позволяй гордыни или самонадеянности затмить видение. Будь смелым, но осторожным.

— Так значит, нам нужно обучаться, пока у нас есть возможность, чтобы быть готовыми ко всему, что появится за пределами этой крепости, — произнес я, снова глядя на пылающий костер.

— Именно так, — подтвердил Заурен, с уважением смотря на меня. — Мы должны стать сильнее, чем когда-либо, если хотим вернуть всё, что у нас есть, и спасти тех, кто нуждается в нас.

Некоторое время мы молчали, погруженные в свои раздумья. Наконец, я не удержался и решил прервать тишину.

— Заурен, — начал я, — расскажи мне о безумии Энокса и о Суэйн. Как эти события связаны?

Услышав мой вопрос, Заурен ухмыльнулся и начал рассказывать.

— Энокс пал жертвой могущественнейшей из сил мира — силы любви. Он влюбился в девушку, волшебницу по имени Суэйн. Она была первой и единственной, до твоего перерождения, кто получила метку от Энокса.

Его голос стал более серьезным, и я уловил в нем оттенок грусти.

— Но сила и власть исказили разум доброй волшебницы. Она возжелала стать всесильной и, подобно божеству, вознеслась. Объявила Энокса источником зла в этом мире и создала культ, который теперь называется Орденом Святой Веры.

Я слушал, чувствуя, как погружаюсь в поток его слов.

— Энокс не вынес предательства любимой, его рассудок помутился и отделился от физического тела. По сути, ты видел лишь тень былого могущества Энокса. Я был тогда в битве при Эльдроасе. Это было не просто сражение двух божеств — это было избиение. Энокс не сопротивлялся, когда узнал, что за всем этом стоит Суэйн...

В его голосе звучала горечь. Я почувствовал непривычную тяжесть слов.

— Люди, существа, которые шли за ним, оказались в западне, окруженные Орденом Святой Веры, — продолжал он. — Ранее бриллиант среди городов, алмаз среди крепостей, Эльдроас был превращен в безжизненную пустошь. Под развалинами былого величия упокоилось физическое тело Энокса — огромный дракон, с которым ты уже встречался...

Я представил себе эту битву, разразившуюся в прахе и страданиях, и нашествие тьмы, которое ждало нас впереди.

— Я участвовал во множестве битв, но это была бойня, — произнес Заурен, его голос наполнился горечью воспоминаний. — Мы оказались под землёй, без света, еды, воды и надежды. Кто-то был убит подземными червями, кто-то собрался в группы и занялся каннибализмом. А я, как и многие, был обращён в вампира...

Он замолчал на мгновение, погружаясь в свои воспоминания. Я видел, как отражение огня ярко освещало его лицо, и в этом свете читалась вся горечь прошлого.

— Прошло несколько тысяч лет, а я до сих пор не могу забыть пропахшее кровью и смертью подземелье. Вскоре, когда нас осталось слишком мало, люди, которые до этого были частью одной команды, перегрызли друг другу глотки ради куска мяса... — Заурен продолжал, его глаза были полны печали. — Помнится, один из оставшихся живых был железным воином, другой — неумолимым тактиком. Мы пытались выбраться, но безнадежно умирали один за другим. Из всех нас, многотысячной армии, в итоге выжило лишь трое. Один из них давным-давно умер, а второй…

Он сделал паузу, и я почувствовал, что этот последний момент был ему особенно тяжёл.

— Второй основал храм имени Адамалис на горе Соун. Сейчас он один из старейших людей мира, почти не выходит из своей кельи. По правде говоря, он уже не похож на человека, которого я знал прежде. Его жизнь поддерживает лишь Адамалис, которая, в свою очередь, во время одной из схваток с Вельдом, потеряла память и позже воспитывалась в храме этим человеком…

— Это ужасная судьба, — сказал я, глядя на него с пониманием, про себя отметив, что теперь понимаю детское ребячество Адамалис. — Все эти потери и предательства… Я не могу представить, как трудно было пережить это.

— Да, это был ад, — кивнул Заурен, его голос стал более тихим. — Но каждый, кто выживал, находил в себе силы двигаться дальше, и теперь эта история стала частью нас, наше прошлое должно вдохновить нас — вдохновить на борьбу, на восстановление справедливости и восстановления того, что мы потеряли… Ладно, пора ложиться спать, завтра нас ждут великие дела…

Глава 13

Я проснулся… Вернее меня разбудили, когда холодная вода обрушилась на меня, как удар молнии. Ведро, полное ледяной воды, весело и сочно врезалось в мою спину, заставляя меня вздрогнуть и вскочить на ноги. Мои руки инстинктивно потянулись к лицу, чтобы отогнать капли, стекающие по щекам и шее. Потирая глаза, я вскрикнул:

— Заурен, ты что, с ума сошел?!

Не дождавшись ответа, я бросил взгляд на вампира, который с ухмылкой стоял передо мной с пустым ведром в руках. В его глазах светилась жажда, будто он получил удовольствие от моего пробуждения. Я молчал, продолжая дрожать от холода.

— Где ты взял эту воду? — наконец осведомился я, все еще осматривая поляну вокруг. Здесь не было ни водоема, ни ручья, лишь глухая растительность, пронзенная солнечными лучами.

Заурен, не дал ответа, лишь усмехнулся и, подмигнув, поднял палку, почти такой же длинной, как его рост. Он без колебаний принял боевую стойку, и я инстинктивно отступил, готовясь к сопротивлению. Внутренний вопрос о пришедшей мне в голову странной мысли о водоеме разом улетучился.

— Ну что, готов к тренировке? — с игривой злости произнес он и, не дождавшись ответа, ринулся ко мне с палкой, словно это был меч.

Я уклонился от первого удара, но Заурен не останавливался, наступая на меня с каждым движением. Я избегал его атак, с каждым новым ударом чувствуя, как мой мозг начинает работать быстрее, анализируя его действия и движения.

Попытки убедить Заурена остановиться не увенчались успехом - отступив на шаг и подняв руки в ставшие привычными жесты мира, в надежде, что он хоть немного ослабит натиск.

— Заурен, прекращай! Это уже слишком! — закричал я, стараясь вложить в слова всю свою решимость. Но вампир лишь усмехнулся, его глаза горели азартом, и он, словно не слышал меня, снова замахнулся палкой, делая замысловатый удар в мою сторону.

Я уклонился, но его движения были мгновенными. Каждое вновь совершенное действие говорило о том, что он становится все более ловким и быстрым. Он кружил вокруг меня, словно хищник, преследующий жертву, и чем больше я пытался его вразумить, тем более бесстрашным становился его натиск.

С каждым ударом мне становилось все труднее избегать атак. Заурен использовал всю свою скорость и грацию: палка летела в мою сторону, перекрывая все пути к отступлению. Я был вынужден вертеться и извиваться, чтобы не попасть под удар — иногда уклоны оказывались на грани возможного, ощутимый хладный воздух заставлял меня вздрагивать в момент, когда я почти касался палки.

Я почувствовал, как напряжение в моих мышцах нарастает. Заурен не уступал, его атаки становились все более ловкими и быстрыми. Уже не хватало времени на размышления — вместо этого я инстинктивно реагировал на каждое движение.

— Слушай, Заурен! Может, остановимся и поговорим? — крикнул я вновь, потея от усилий и оглядываясь по сторонам в поисках укрытия. Это было бессмысленно. Он не желал ни объяснений, ни мирного разрешения конфликта. Я восторженно заметил, что его битва уже преображается в нечто, больше похожее на танец, а не бой — будто он наслаждался процессом, и это только добавляло ему решимости.

Собравшись, я подумал, что отправлюсь в контратаку, но, как только сделал шаг вперед, Заурен преподнёс неожиданный прием — он замахнулся, и резкий удар загремел около меня. Я отскочил в сторону и ударился о землю.

Существовало лишь здесь и сейчас, и когда я снова очнулся от сумасшествия под его ударом и, со всей решимостью, собрался с силами, понимание шагнуло ко мне — если я не найду способ остановить этот неприятный бой, я могу быстро оказаться побежденным не физически, так морально.

Когда Заурен снова замахнулся палкой, я принял решительное решение, включив в свою стратегию неожиданный маневр. На этот раз, вместо того чтобы просто уклоняться, я подставил под удар ребро ладони. Сумев зацепить палку в самый последний момент, я намагнитил всю свою силу и использовал инерцию удара, чтобы переломить её.

Раздался резкий треск — звук сломанной древесины будто разорвал тишину леса. В тот миг я ощутил волну удовольствия, которая заполнила меня. Я доволен, что смог добиться успеха, хотя бы в малом. Вторая половина палки медленно начала отлетать от меня, а Заурен остался всего лишь с обрубком своего «меча». Пламя триумфа разгорелось во мне, и я почувствовал, как уверенность возвращается в мое сердце.

Но это чувство быстро улетучилось, когда Заурен, не показывая никаких признаков непонимания, развернулся на 180 градусов. Моё удовлетворение сменилось немым ужасом, когда он, ловко перехватив вторую часть палки на лету, снова принялся нападать. Его движения стали ещё более быстрыми и даже опасными, к тому же выражение его лица не показывало ни капли сомнения — только азарт.

Я не успел подготовиться к новому натиску, и несколько ударов пришлись прямо по моим бокам. Я вскрикнул от боли, каждый удар ощущался как огненный шок, проникающий в мышцы. С каждым сечением я осознавал, что мое преимущество в разрушении палки было всего лишь мимолетным моментом — страх навис надо мной, когда его атаки возобновились с новыми силами.

Я уже не мог позволить себе роскошь праздновать победу над палкой. Заурен, как будто оценив, что я ненадолго расслабился, вновь стал яростно наносить удары. Я сделал всё, чтобы увернуться, но напряжение в теле только нарастало. С каждой удачей мне было всё сложнее реагировать на его выпады.

Я собрал все свои силы и рванул вперёд, издавая тихий, но решительный крик, толкаемый яростью и желанием выжить. Ветер свистел у меня в ушах, а мир вокруг становился лишь размытым фоном, когда я достигнув максимальной скорости, рванувшись по поляне. Каждое движение было атлетичным, каждый вдох — наполненным жизнью. Я ощущал, как энергия течет через меня, словно я обрел новое дыхание.

Заурен замедлялся, его тень терялась за парящей скоростью, и я не мог удержаться от торжества. «Наконец-то я на шаг впереди!» — подумал я с радостью, и мгновение, гордясь своим успехом, позволил себе ощутить вкус победы. Я уже представлял, как отбросил его на несколько шагов назад, как, вооружившись силой, сражусь самостоятельно.

Однако это ощущение продлилось недолго. Внезапно, как будто не ведая границ физического мира, Заурен выдвинулся из тени и оказался на моем пути. Я не успел среагировать на его резкое движение, как он метнулся ко мне, и его палка сомкнулась над головой, обрушившись с огромной силой. Удар был мощным; он словно срубил все вокруг в одно мгновение.

Секунды словно превратились в вечность. Я почувствовал, как всё рассыпается вокруг — мир потемнел, и я потерял контроль над своим телом. Мгновение спустя я встретил дерево, его корка оказалась жестокой и холодной. Столкновение было невыносимым, каждый слой древесины казался легким шоком, и я, не имея сил, упал на землю, словно марионетка с порванными нитями.

Сознание медленно улетучивалось, мир сливался в поток тьмы, и ни капли не оставалось для мыслей. Я всё больше понимал, что не смогу проснуться, будто забыв про реальность, но вскоре у меня появилось ощущение чего-то – худшего из того, что я мог представить, никто не может проснуться, когда темнота окутывает так плотно.

И в этом мрачном состоянии меня накрыли звуки леса и смутные шепоты, но я не мог понять, было ли это реалиями или лишь мечтами. Я просто не знал, где теперь находился. На несколько мгновений я остался в бесконечном забвении, беспомощный, и ожидание предвещало лишь одно: горькую расплату за свою слабость.

— Ты удивил меня, Корел, — сказал Заурен, оставив меня в покое на земле, после того, как я пришел в себя. — Не ожидал, что ты окажешься таким сильным. Но это лишь начало - подготовка к бою на мечах.

Я, всё еще лежа на земле, посмотрел на него сквозь пелену усталости.

— Мечи? — с трудом проговорил я. — Думаю, мне сейчас не хватает сил.

— Странное желание сдаться для человека, который только недавно собирался спасти мир. Ты же не собираешься сдаваться, правда?

— Мне не нужны лишние боли, Заурен. Я только что был без сознания!

— И что? — он усмехнулся. — Это всего лишь тренировка. Я не дам тебе возможности расслабиться. Мечи дают больше возможностей. Ты должен научиться чувствовать их.

Я медленно поднялся на колени, усталость ещё не покидала меня.

— Хорошо, хорошо, — сказал я, потирая затылок. — Но откуда мне взять меч?

— Мы это организуем, — уверенно ответил он. — Главное, чтобы ты был готов. Ты сможешь задать мне вопросы, когда начнём.

— А если я не смогу?

— Если не сможешь, оставь мечи Священному буревестнику. Мы не откажемся от попыток, а через время ты увидишь, на что способен.

Я вздохнул, чувствуя, как решимость начинает расправлять мою усталую грудь.

— Ладно. Я постараюсь. Когда начинаем?

— Очень скоро, но не сегодня, — сказал Заурен. — Для начала тебе нужно восстановиться. Ты не сможешь драться в таком состоянии.

Я посмотрел на него с недоверием.

— И сколько времени мне понадобится?

— Достаточно, чтобы мышцы пришли в норму, — ответил он, поворачиваясь, чтобы уйти. — Отдыхай, Корел. Следующий урок будет труднее.

— Не слишком долго, надеюсь? — крикнул я ему в след, но он уже скрылся в лесу.

В его отсутствии я попытался подняться, но боль пронзила моё тело. — Я смогу, — прошептал я сам себе, упрямо смотря вдаль. — Я должен. Метафора Заурена, про Священного буревестника, явно сказанная для поднятие моего боевого духа, не возымела эффекта - Священный буревестник - человек у которого я забрал доспехи перед боем с Эноксом, следовательно В живых его нет. Хотя, возможно у меня есть возможность переломить его судьбу. Но об этом рано думать, сейчас мне нужно совершенно другое.

Я стоял на месте, крепко сжав кулаки, и понимал, что в таком состоянии спасать Иериальз было бы глупо — мои силы на исходе, а боли в теле становились всё более ощутимыми. Я еле удерживался на ногах, когда Заурен вернулся, заметив мой упадок, пробормотал что-то на одном из мертвых языков. Я не мог разобрать слов, но интонация была ясной: непонимание и лёгкая досада. И вдруг он испарился.

Я остолбенел. Просто исчез, как будто никогда и не был здесь. На его месте осталась лишь облако бурого пепла, которое медленно рассеивалось в воздухе, отказываясь даже обнажить следы его присутствия. Я пытался осознать, что произошло, когда вдруг тусклый свет привлёк моё внимание. Я обернулся и увидел, как Заурен внезапно материализовался на другой стороне поляны, держа Иериальз в руках.

— Эй! — крикнул я, почувствовав прилив надежды. — Ты нашёл её!

Он стоял, словно призрак, около трёх метров от меня, гоблинша аккуратно лежала на его руках. Она выглядела хрупкой и уязвимой, и даже в таких обстоятельствах её зеленоватая кожа переливалась нежными оттенками. Взгляд Заурена был сосредоточен и немногословен, когда он подошёл ближе, девушка оставалась безучастной, и я почувствовал, как тоска охватывает меня.

— Она в порядке, — сказал вампир, его голос был спокойным, но не лишённым напряжения. — Но ей нужна помощь. Мы должны торопиться.

— Иeриальз… как долго она так будет находиться? — спросил я, пытаясь перебороть страх.

— Я чувствую её ослабление, но — глубина её ранения неизвестна, — зашипел Заурен, и в его голосе звучала лёгкая угроза. — Мы не можем терять время. Давай, поднимайся. Я помогу тебе.

Я обдумал его слова и, собрав последние остатки энергии, сделал шаг вперёд. Опираясь на него.

— Ты точно сможешь её спасти? — спросил я, чувствуя, как мандраж пробегает по телу.

— Я — нет, но я знаю того, кто сможет, — ответил он, по-прежнему держа Иериальз на руках, как будто она была сокровищем. — Но ты должен быть готов двигаться, иначе мы все окажемся в беде.

Я кивнул, готовясь к тому, что ждет нас дальше, чтобы вместе с ним тронуться в путь, надеясь, что скоро мы дойдём до целителей.

Заурен, держа Иериальз на руках, внимательно присмотрелся ко мне, прочитал моё состояние и, не теряя времени, произнес заклинание. Его губы шевелились, и я почувствовал, как вокруг нас зарождается легкая вибрация, словно воздух стал густым и живым. В мгновение ока мир вокруг нас заколебался, и вдруг я увидел, как лес стался туманным, а затем началось смещение — всё вокруг как будто растворилось и вновь собрало яркие цвета и огни.

Когда мысль о магии исчезла, я почувствовал резкий толчок: мы переместились. Через секунду я оказался в центре огромного лагеря, и мои глаза распахнулись от удивления. Повсюду сновали люди, некоторые были в разном вооружении, другие занимались подготовкой к бою или обсуждали планы. Воздух был насыщен магией: я чувствовал её пульсацию, как живую сущность, которая вдохновляла и держала в напряжении.

Лагерь был заполнен шумом разговоров, и когда я осмотрелся, то заметил множество шатров, где собирались группы воинов и колдунов. Огромные костры горели в центре, освещая все вокруг, отбрасывая длинные тени на землю. Я заметил, как несколько магов проводили ритуалы, их руки двигались в утонченном танце, вызывая искры и вспышки света. Вся атмосфера напоминала грандиозную подготовку к чему-то важному и опасному.

— Здесь нас никто не тронет, — произнес Заурен, уверенно шагая вперед с Иериальз. Я же — наоборот, испытывал легкий шок от настолько знакомой атмосферы, но его уверенность чуть успокаивала.

— Надеюсь, что с ней всё будет в порядке, — пробормотал я, следуя за ним. Внутренний страх за Иериальз не отпускал.

— Дай мне время, — сказал вампир, не оборачиваясь. — Она будет в безопасности.

Заурен уверенно подошел к одному из шатров, крепко держа Иериальз на руках. Он открыл занавеску и, не теряя времени, вошел внутрь. Я последовал за ним, не в силах оторвать взгляд от гоблинши. Внутри шатра царила суета: стеллажи были завалены различными травами и зельями, а в воздухе витали ароматы, напоминали о целебных свойствах.

Однако прежде чем я успел полностью оценить обстановку, из-за занавески выбежала полуголая девушка с беспокойным выражением на лице. Её волосы свободно развивались за спиной, а руки беспомощно хлопали, когда она увидела Заурена.

— Что случилось? — закричала она, явно напуганная. — Что вы сделали с ней?!

Следом за ней, поправляя штаны, появился юноша с короткими светлыми волосами и живыми голубыми глазами. Он был всего на год-два старше меня, но выглядел так, словно повидал много чего в жизни. Его чёткие черты лица выражали решительность и уверенность.

— Успокойся, Лана, — сказал он, обняв её за плечи. — Мы не знаем, что случилось, давай сначала разберемся. Иди, не мешай мне пока.

Заурен опустил Иериальз на стол, и они оба начали осматривать её. Я за ними наблюдал, чувствуя, как страх и тревога лишь усиливаются.

— Она была ранена, нужна помощь, — произнес вампир, наклоняясь к целителю, который начал суетиться вокруг гоблинши. — У неё нет времени.

Молодой юноша сразу же подошёл ближе, глядя на меня.

— Ты кто такой, и что здесь происходит? — спросил он, сдерживая гнев.

Я почувствовал, как сердце закаляется; волнение давило, но я знал, что нужно отвечать спокойно.

— Я… Корел. Я её друг, — произнес я, сводя глаза к Заурену, который сосредоточенно работал над ситуацией. — Она пострадала, ты сможешь ей помочь?

Юноша остался по-прежнему настороженным, его взгляд перемещался между мной и Зауреном.

— Заурен, ты уверен, что этот мальчишка по нашу сторону баррикад? — его голос звучал недоверчиво.

— Он избранный одного из богов, - сказал вампир, не предаваясь в подробности о моей причастности к богу тьмы, которого в этом лагере, вероятно, ненавидели все.

— Я Альд, — представился юноша, его глаза внимательно изучали меня. — Ты кто такой и что здесь происходит?

— Я Корел. Я друг Иериальз. Она сильно пострадала, — быстро ответил я, чувствуя, что время жмёт.

— Надеюсь, ты прав, — произнес Альд, обращаясь уже к Заурену, не меняя зрительного контакта со мной. — Но сейчас нам нужно сосредоточиться на Иериальз. Заурен, что случилось?

— Она была ранена, — сказал Заурен, не отрывая взгляда от гоблинши. — Я нашел её в области антимагии внутри академии. Она в опасности. Она потеряла много сил.

— Время не на нашей стороне, — резко произнес Альд, его голос стал решительным. — Я сделаю всё, что в моих силах, но нам нужна помощь!

— Что нам делать? — спросил я, чувствуя, как пульс учащается от волнения.

— Корел, — начал он, обращаясь ко мне. — Я буду работать над её раной. Ты мне нужен, чтобы принести ингредиенты для отвара. В общем, нужны зелья восприятия. Они в левом углу этого шатра. Ты знаешь, что делать, да?

— Да, я понимаю, — кивнул я, стремительно направляясь к стеллажам.

— Убедись, что берешь только свежие травы! — крикнул Альд мне. — Мы не можем позволить себе ошибку.

— Я буду внимателен! — ответил я, беря в руки небольшую лопату и начиная искать необходимые ингредиенты. Мой разум уже плыл в потоке мыслей о том, как я могу помочь.

Заурен подошел ко мне и спросил:

— Ты справишься, Корел?

— Да, я сделаю всё возможное, чтобы она выжила. Я готов!

— Хорошо. Альд — лучший лекарь, которого ты можешь найти. Доверься ему.

Я нырнул в угол шатра, чувствуя, как паника уступает место сосредоточенности. Через мгновение у меня уже в руках было несколько стеблей.

— Я нашел их? — спросил я, поворачиваясь к Альду.

— Нет, мне не нужны обычные травы, — послышался его голос. — Отвари, которые помогут этой гоблинше, должны быть редкими, даже в этом лагере. Смотри, что принёс.

Я показал ему свои находки, и он покачал головой.

— Ищи синюю траву с белыми краями! Если найдёшь, скорее! — его голос раздражённо звучал.

Я бросил взор на любые зелёные прядочки вокруг и увидел запрашиваемую траву.

— Я нашел! — закричал я, срывая её с корня и стремительно направляясь к нему. — Как использовать?

— Сначала нарежь и добавь в зелье, затем, — его голос снова был призывным и, казалось, переполнялся надеждой. — Это даст ей силы!

— Я сделаю, что смогу! — крикнул я, прокладывая путь обратно к стеллажу, чтобы подготовить отвар.

— У нас нет времени, Корел! Помоги мне, и мы сразу начнем лечить её! — снова крикнул Альд.

Я почувствовал напряжение его слов, и злость вновь разгорелась внутри.

— Я здесь, чтобы помочь, и не оставлю ее на произвол судьбы!

Заурен смотрел на нас с характерным ему спокойствием, хотя я замечал, искорки азарта в его глазах. Я собрал все свои силы, чтобы помочь и сделать всё возможное для спасения Иериальз, моя же боль, словно улетучилась.

Я стоял рядом с Альдом, наблюдая за тем, как он умело работал с травами. Волнение согревало моё сердце, и, несмотря на прилив сил, не покидало чувство тревоги за Иериальз.

— Так, Корел, — произнес Альд, не отвлекаясь от подготовки отвара, — ты уверен, что знаешь, какие травы мне нужны?

— Я только что тебе их принёс, — ответил я, стараясь не выдать смятения в голосе. — Синий с белыми краями! Я их знаю, они тут, — показал я на стеллаж впереди.

— Надеюсь, ты ещё не перепутал всё с каким-то ядовитым растением, иначе нам не поздоровится, — бросил он через плечо, и в его голосе чувствовалась легкая язвительность.

— Я знаю, что делаю! — ответил я, пытаясь удержать тон спокойным. Тревога за Иериальз добавляла ко всему моему раздражению. — Я не собираюсь терять её!

Внешне он оставался сосредоточенным, но я заметил, как его брови слегка нахмурились.

— Забываешь, что для её спасения нам нужна четкость ума, а не вспыльчивость. — Альд провел рукой по травам, отбирая самые свежие.

— Я понимаю, — произнес я, наконец взяв себя в руки. — Но ты сам осознаешь, что давление слишком велико.

— Да, я понимаю. Но сейчас не время для эмоций, — сказал Альд, его глаза встретились с моими, и между нами возникла напряжённая пауза.

Я вздохнул, осознав, что Альд прав, хотя его слова и резали мне слух.

— Хорошо, я постараюсь говорить меньше, — сказал я, стараясь сгладить неприятную атмосферу. — Я просто хочу, чтобы она была в порядке.

— Я тоже, — ответил он, немного смягчившись. — Но для этого мне нужна твоя помощь. Как только я начну процесс, не мешай. Если что-то пойдет не так, важно быть готовым к быстрым действиям.

— Давай сосредоточимся, — произнес я, инстинктивно сжимая кулаки. — Я сделаю все, чтобы помочь!

Альд ответил кратким кивком и, продолжая работать, добавил:

— Если ты настроен на это, действуй быстро. Каждая секунда на счету.

Я вместе с Зауреном отошел в сторону, не мешая лекарю творить чудеса. Альд наклонился над Иериальз, соединяя травы с отваром. Атмосфера в шатре становилась все более напряженной. Я наблюдал, как лицо гоблинши искажалось от боли, её брови нахмурились, и она начала подрагивать.

— Что происходит?! — вскрикнул я, сердце забилось быстрее. — Ей не становится лучше! Она страдает!

— Спокойно, Корел! — крикнул Альд, его голос звучал уверенно, но я заметил, что он сам выглядит взволнованным. — Это может быть обычной реакцией. Организм справляется с ядом!

— Обычной реакцией?! — я не выдержал, и в глазах у меня неописуемая паника. — Она может умереть! Мы должны что-то делать!

— Это нормально, — снова сказал Альд, наклоняясь еще ближе. Я видел, как капли пота катились по его лбу. — Нужно подождать. Я готовлю заклинание, которое поможет ей успокоиться.

В ту же секунду Иериальз закричала, её голос пронзил меня, как ножом. Я чувствовал, как страх сдавливает грудь, но не мог отвести взгляд.

— Альд, я не могу так больше! — произнес я, безрассудно подходя ближе. — Пожалуйста, спаси её!

Альд, не отрывая взгляда от своей работы, начал произносить заклинание. Его голос приобрел ритмичность, и слова звучали как колыбельная. Лавровые листья, которые были вокруг, начали рассеиваться в воздухе, наполняя шатер успокаивающим ароматом.

Иериальз медленно успокоилась, её дыхание выровнялось, и выражение боли на лице сменилось умиротворением. Мы с Зауреном, буквально затаив дыхание, наблюдали за происходящим.

— Да, вот так, — произнес Альд, устало вытирая пот со лба, когда заклинание завершилось. — Она успокоится. Главное — не паниковать.

Я ослабил хватку своих кулаков, слов не хватает, чтобы описать облегчение, охватившее меня.

— Но что дальше? — спросил Заурен, все еще настороженно глядя на Иериальз. — Её состояние все еще тревожит.

— У меня есть еще несколько методов, но сейчас, — Альд повернулся к Заурену и, вытирая пот с лба, добавил, — Леонес ждет тебя к себе. Он хочет узнать о ситуации и обсудить распределение сил.

— Леонес? — я удивленно посмотрел на него. — Тот самый Леонес?

— Это наш командир, — объяснил Заурен, но Альд перебил его:

— Слушай, Корел, у тебя есть все основания волноваться, но с Иериальз всё будет хорошо. Я позабочусь о ней. Ты должен уйти с вампиром, пока он здесь.

— Но я не могу оставить её! — возразил я, чувствуя, как огонь бушует внутри.

— Ты не оставляешь её, — Альд смотрел на меня с пониманием, но его голос был твердым, — ты даешь ей шанс. Убей свою тревогу. Люди не могут драться с тенями. Скоординируй свои действия, чтобы укрепить её.

Я посмотрел на Иериальз, её усталое, но спокойное лицо, и внутренний голос тихо шептал, что Альд прав. Мне нужно довериться ему, чтобы спасти её. Я невольно кивнул, чувствуя, как решение вновь принимает форму.

— Хорошо, я пойду с Зауреном, — сказал я, стиснув зубы, — но только если ты обещаешь, что она будет в безопасности.

— Я обещаю, — уверенно ответил Альд. — Я смогу помочь ей.

Мы вышли из шатра, и свежий воздух мгновенно окутал меня. Я глубоко вздохнул, стараясь сбросить напряжение, но мысли о Иериальз всё еще терзали мою душу. Заурен шел рядом, его шаги были едва слышны.

— Ты в порядке? — спросил он, глядя на меня с легким беспокойством. — Как ты себя чувствуешь после всего, что произошло с Иериальз?

Я замялся на мгновение, подбирая слова.

— Я не знаю, как быть в таком состоянии, — признался я, сжимая кулаки. — Я чувствую себя беспомощным. Только что она испытывала ужасную боль, и все, что я мог сделать, это смотреть на это...

— Понимаю, — поддакнул Заурен, его темные глаза излучали понимание. — Но это не твоя вина. Ты сделал всё, что мог.

— Но это недостаточно! — возразил я с пылом. — Нужно было что-то делать, чтобы остановить её страдания. Я не могу просто сидеть сложа руки, пока она в беде.

Заурен остановился, его выражение лица стало более серьезным.

— Корел, иногда мы не можем контролировать все происходящее, — сказал он. — Даже у сильнейших из нас бывают ограничения. Но одно я могу сказать точно: ты делаешь всё возможное, даже находясь здесь.

Я играл с мыслями, давя внутренние терзания.

— Я не могу позволить, чтобы что-то произошло с ней, — произнес я с решимостью. — Я буду сражаться за её спасение. Я просто не знаю, как это сделать.

— Мы найдём способ, — уверенно сказал Заурен, его голос звучал как уверенное обещание. — У нас есть цель, у нас есть союзники. Альд сможет поддержать её, пока мы будем искать решение.

Я кивнул, осознавая, что его слова придавали мне уверенности.

— Ты прав, — сказал я, стараясь выразить то, что чувствовал. — Я не могу оставаться в стороне, когда она нуждается в помощи. Я готов бороться, неважно, насколько это сложно.

— Именно так! — заулыбался Заурен, и его уверенность постепенно передавалась мне. — Рвение и решимость — вот что делает сильного воина. Уверенность в своих действиях — основа нашей силы.

Мы продолжили идти, и по мере того, как я вспоминал о нашей совместной борьбе, в душе зреет стойкость. Я знал, что не позволю себе бездействовать, пока Иериальз в опасности.

— Когда мы доберемся до Леонеса, я объясню ему важность нашей миссии, — продолжал я, теряя злость. — Я хочу, чтобы он знал, что мы готовы сделать всё ради её спасения.

— Это правильно, — согласился Заурен, и тон его голоса стал более решительным. — Но помни, что иногда важна также и тактика. Убедись, что мы действуем с умом.

Мне было важно понимать, что я не один, и что за моими действиями стоит верная поддержка. Я ощутил прилив уверенности и силы, ощущение, что приближается новое начало, и вместе с Зауреном мы сможем преодолеть всё на нашем пути.

Мы подошли к шатру, где затем светлые тени перемешались с яркими огнями, и внутри на роскошных подушках собралось несколько людей. Это был шатер Леонеса, самого авторитетного человека в лагере. Когда мы вошли, в воздухе повисло напряжение — все взгляды устремились к нашему приближению.

Леонес сидел в центре, его выражение лица было сосредоточенным и серьёзным, а глаза, полные мудрости, искали ответы на важные вопросы.

— Заурен, — произнес он, не поднимая головы, в его голосе звучала власть. — Что произошло в лесу?

Заурен, уверенный в своих словах, шагнул вперед.

— Леонес, мы столкнулись с неожиданной ситуацией. Иериальз была серьезно ранена, и у нас нет времени. Я нашёл её в академии, где…

На этом моменте я заметил, что Леонес устало вздохнул, не отвлекаясь от своих записей. Я почувствовал мгновенное ожидание, когда остальные участники совета осторожно слушали Заурена, каждый мысленно повторяя слова, которые он говорил.

— … где находится Вельд, — завершил Заурен, и его голос прозвучал как вызов. — Она нуждается в помощи.

Теперь Леонес отпустил перо и, подняв взгляд на Заурена, спросил:

— И ты полагаешь, что можем справиться с этой угрозой, собравшись вместе?

Заурен кивнул.

— Да, но необходима поддержка всех, кто может помочь нам. Необходимо подготовить отряды и найти способы лечения Иериальз.

Я стоял немного в стороне, прислушиваясь к общим обсуждениям. Столкновение их мнений показывало, как много зависит от них. Я чувствовал себя немного чужим. Я пытался уловить нить общей ситуации, понять, как именно могу внести свою лепту, но выглядеть настойчивым мне не хотелось.

— Да, пора действовать! — проскользнул голос из толпы. Я посмотрел и увидел Тариана, который дружелюбно мне кивнул. Он всегда был добрым, одним из тех, кто поддерживал меня в детстве.

— И не забывайте о возможных союзах с соседними племенами, — добавил Тариан, его слова показались мне свежими и не лишними. — Мы должны объединиться, чтобы обеспечить безопасность для всех, включая Иериальз, даже если она была целью моего контракта.

Леонес снова обернулся, его внимание стало более сосредоточенным на Тариане.

— Ты прав. Но мы не можем терять времени на разговоры. Каждый из вас должен определить свои задачи и действовать немедленно.

При этом он взглянул на меня, и в его глазах, казалось, промелькнули воспоминания, но он быстро вернулся к делам. Я почувствовал, как внутри что-то щелкнуло — он делает вид, что не знает меня, хотя большую часть своего детства я провел рядом с ним в одном лагере.

Не имея возможности задать ему вопросы, я продолжал наблюдать за обсуждениями.

— Корел! — неожиданно обернулся Заурен ко мне. — Ты услышал, о чем мы говорим. Каковы твои мысли?

В этот момент все взгляды вновь обратились ко мне. Я почувствовал, как краснота заливает мне щеки, но здесь не было времени на волнения.

— Я… я готов помочь! — произнес я, услышав собственный голос. — Но не знаю как… Надо еще найти Лилит, она могла бы помочь…

— Не могла бы, — сурово и с некоторой болью, сказал Тариан, я удивленно посмотрел на него, но от вопрсоа удержался.

Леонес снова взглянул на меня, и на этот раз его лицо немного изменилось.

— Ты говоришь о поиске новых союзников? Для начала лучше лишить Вельда его союзников. Начать следует с Алаина. Завтра ты отправишься в…

— Нет. Он не готов. — Прервал старейшину Ордена вампир. — Мне нужна неделя в безвременье и он будет готов.

— Хорошо, но ни днем более. Заурен, сейчас возьми все необходимое и забирай мальчишку и Тариана в безвременье. Нам нельзя терять ни минуты.

Заурен наклонился ко мне и схватил за руку, его хватка была крепкой и уверенной. Перед тем как я успел задать вопрос, он произнес тихие слова заклинания, и мир вокруг нас начал мерцать.

— Подожди... — попытался я произнести, но в следующее мгновение пространство вокруг нас поменялось.

Мы оказались в некоем потустороннем месте — безвременье. Воздух был напоен тишиной, и ощущение спокойствия окутывало меня как уютное одеяло. Я посмотрел вокруг — всё здесь было необычно: не было ни горизонтов, ни видимых границ, лишь безбрежное пространство, в котором течения времени изменялись.

— Что это? — я спросил, глядя на Заурена, который, кажется, был абсолютно спокоен. — Куда мы пришли?

— Это безвременье, — ответил он, отпуская меня и немного отстраняясь. — Пространство, свободное от течения времени. Здесь можно тренироваться, восстанавливать силы и готовиться к будущим сражениям.

Я оглянулся, видя, что пространство бездонное и яркое, размытые цвета переплетались, как если бы солнце светилось через летнюю листву.

— Здесь не нужна ни еда, ни вода. В этом пространстве мы можем провести время, как захотим. Год здесь — неделя в нашем мире, — добавил Заурен, его голос звучал с уверенной силой.

— Зачем мы здесь? — спросил я, пытаясь уловить смысл его действий.

— Тебе нужнно тренироваться, — ответил он. — У нас есть время, чтобы обдумать наши планы и подготовиться к предстоящей миссии. Ты должен укрепить свои навыки и подготовиться к тому, что нас ждет.

Я задумался, и в голове начали мелькать различные воспоминания о боевых ситуациях и о том, чему меня учили.

— Как это работает? — спросил я, чувствуя себя слегка потерянным. — Что мне нужно делать?

— Не переживай. Здесь мы можем использовать свои силы, навыки и магию без ограничений. Ты можешь побороться со своими страхами, попробовать новые техники или даже создать тактики с помощью времени, которое у нас есть.

— То есть, я могу… попробовать свои силы против тебя? — у меня возникло искушение, и я знал, что это может быть рискованно, но в то же время хотелось проверить себя.

— Это именно то, что нам и нужно, — кивнул Заурен, и в его глазах блеснула азартная искра. — Но помни, это не игра. Я не буду щадить тебя.

— Я готов, — произнес я, хотя внутри у меня всё еще пульсировала в легком страхе.

— Хорошо, — сказал Заурен, принимая боевую позу. — Начинай, когда будешь готов. — Кинув, с этими словами, мне материализовавшийся из ниоткуда меч.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как адреналин наполняет меня. Это было время, когда я мог не только прогрессировать как мужчина, но и взять ответственность за свою судьбу с учётом того, что происходит с Иериальз.

Я встал в боевую позицию, и, почувствовав прилив уверенности, мгновенно атаковал. Заурен уверенно встретил моё нападение, и между нами разразилась быстрая перепалка из блоков и ударов.

— Запомни, — произнес он между атакой, его движения были точными и плавными, — в этом пространстве нельзя умереть. Смерть здесь — всего лишь перерождение в начальной точке пространства.

Я замер на мгновение, прислушиваясь к его словам. Это добавило мне уверенности, зная, что в безвременье не было окончательной смерти. Неправильный шаг, неудачная атака — всё это не несло той же тяжести, как в реальном мире.

— Это означает, что ты можешь играть с риском! — продолжил Заурен, внезапно осуществляя мощный удар, от которого я смог уклониться лишь на мгновение. — Не бойся экспериментировать! Если ты упадёшь, просто вернёшься к исходной точке — и сможешь снова попробовать, пока не научишься!

Это внезапное просветление заставило меня подумать. У меня действительно был шанс попробовать различные подходы и техники, не боясь непредвиденных последствий. Умы меня наполнились решимостью, и я сосредоточился на своих движениях.

Я бросился в бой, использовал комбинации, которые ранее не пробовал в реальном мире. Я чувствовал, как каждый удар наполняет меня уверенностью, а каждый блок возвращает мне норов. Я использую свой страх и превышаю его, всё больше входя ко мне в ритм.

— Хорошо, — сказал Заурен, его голос восхищенно звучал. — Но не забывай, что разнообразие движений может привести к лучшим результатам. Следи за своими реакциями и учись на своих ошибках.

Каждый раз, когда я падал, я обретал новое ощущение — как будто опыт нарастал, слепливая меня с моей сущностью. Я снова встал, готовился к следующей атаке, зная, что могу вернуться и попробовать снова.

Такое обучение было уникальным. В этом просторном, вне времени месте я и Заурен установили свой собственный темп — это была тренировка на грани возможностей, где каждое столкновение приближало меня к моей цели.

— Ты готовишься противостоять тому, что ждёт нас снаружи? — спрашивал Заурен, уверенно подкачивая свои позиции.

— Да, готов! — пообещал я, всё более уверенный в своих силах. С каждым поединком я чувствовал, как внутри меня что-то укрепляется, и, осознавая, что у меня всегда есть возможность здесь начать всё заново, я знал — я смогу преодолеть любые преграды, которые встречу на пути к Иериальз.

***

Время шло. Бесконечная схватка длилась вечность, и я чувствовал, как мышцы напрягаются, пот струится по лицу. Я ни разу не смог даже достигнуть мечом Заурена. Он всегда был на шаг впереди меня, точно предугадывая каждое моё движение, как будто читал мои мысли.

Я не мог поймать его ритм, его скорость. Каждый раз, когда я наносил удар, он уверенно блокировал его, не оставляя мне ни единого шанса. Неудовлетворение росло внутри, перерастая в настоящую ярость. Я знал, что не могу поддаться унынию. В этом пространстве я мог пробовать снова и снова.

Пока в какой-то момент, когда я вновь схватил дыхание, я почувствовал удивительное ощущение. Заурен на мгновение замер, словно ждал чего-то, и в этот момент что-то в мне щелкнуло. Поднимется ли это чувство в мужество или бунт? Я не знал. Но этого было достаточно, чтобы подступить к его ожиданию.

На этот раз, вместо того чтобы следовать своему типичному паттерну, я изменил тактику. Я стал более импульсивным: я начал применять неожиданные движения, комбинируя удары с поворотами, уклонами и вспышками магии. В момент, когда я думал, что не достигну меча Заурена, его выражение изменилось, как будто он начал осознавать.

С находчивостью, которую не ощущал раньше, я сделал шаг в сторону, и, вместо того чтобы просто атаковать, использовал обманный маневр, собираясь поменять направление. В этот момент я почувствовал вдохновение и решимость, необходимых для того, чтобы разорвать его захват.

Я резко нанёс мощный удар вниз, и когда Заурен начал блокировать его, я быстро сменил угол атаки, и неожиданно его меч коснулся воздуха, а мой меч — его плеча.

На мгновение возникла тишина, и я не поверил своим глазам.

— Удалось! — выдохнул я, полный восторга. В этом пространстве, где правила времени и смерть потеряли свою силу, я, наконец, пробил его защиту.

Заурен улыбнулся, и в его глазах зажглось уважение.

— Вот это уже другое дело, всего 9 месяцев, а какой результат! Ну теперь я буду драться в полную силу. — произнес он, отводя меч в сторону. — Теперь ты действуешь как истинный воин. Ты научился обманывать противника и использовать его действия против него.

Я закрыл глаза и почувствовал, как внутри меня разгорается сила. Этот успех был не только физическим — это было смешение ума, духа и решимости. В этом безвременье я нашёл возможность сбросить свой страх и страх за Иериальз, готовый к будущим сражениям.

— Давай продолжим! — сказал я, полон новых сил. Теперь я знал, как бороться не только с ним, но и со своими страхами. И я был готов к своему пути к спасению Иериальз.

Слова Заурена о том, что после этой мимолетной победы он начнёт сражаться в полную силу, оказались правдой. С каждым новым столкновением его движения становились всё более неуловимыми и быстрыми, вновь уводя меня в мир борьбы и постоянного преодоления себя. Он не оставлял мне шансов, и каждое его новое нападение напоминает мне о том, что я всё ещё нуждаюсь в совершенствовании.

А вот через месяц, с помощью ежедневных тренировок и настойчивости, я начал читать его движения. Я научился предугадывать его атакующие позиции и использовать свои рефлексы на полную мощность. Каждый раз, когда он рвался в бой, меня охватывало возбуждение — я чувствовал, что приближаюсь к цели.

Следующий месяц оказался непростым, но я не отступал. Я смог догнать его, и это было настоящей победой. Я помнил все свои промахи, каждую неудачу, что создавала новую решимость. Я чувствовал, как во мне зреет уверенность.

Переломный момент пришёл, и я наконец одержал свою вторую победу. В ту минуту, когда мой меч снова коснулся его плеча, я ощутил прилив радости, как будто преодолел какое-то великое испытание. Но победа была временной, и Заурен вскоре начал вновь выходить на полный диапазон своих возможностей, а я понимал, что мне нужно продолжать.

К концу нашего срока пребывания в безвременье я уже не мог проиграть вампиру. Мои тренировки сделали своё дело — я стал намного более уверенным и быстрым, но что ещё более важно, я обучился воспринимать его движения, даже те, которые прежде казались непредсказуемыми. Каждый раз, когда Заурен начинал свою атаку, я чувствовал себя в полной безопасности, ведь теперь каждый его удар в моём восприятии замедлялся.

Такое постоянство и уверенность в себе стало скучным. Я ощутил, что перестал испытывать тот пылающий азарт, который заставлял меня стремиться к новым вершинам. Я мог предугадать его действия, как если бы это было запечатлено в воде. Заурен заметил это и в конце концов остановился, глядя на меня с легким удивлением.

— Ты достиг значительного прогресса, — сказал он, его голос звучал с оттенком уважения.

— Да, я уже чувствую, что это становится рутиной, — пожал плечами я. — Я готов к чему-то новому.

— Ты собираешься выйти из этой зоны комфорта, и это правильно, — произнес он, указывая перед собой. — Не забывай, что ты не только учишься сражаться, но и готовишься к настоящему миру за пределами безвременья.

В этот момент у меня появилось ощущение, что долгожданный элемент приключения вновь вернулся. Я понимал, что пора переходить к следующему этапу — времени, когда я должен испытать всё, чему научился, в сражениях против настоящих врагов. Теперь, с увеличенной силой и навыками, я был готов вернуться в реальность и сразиться за спасение мира.

Глава 14

После выхода из безвременья, мне показалось, что лагерь застрял в вечном круговороте суеты. Тот же гулкий шум шагов по земле, такой знакомый звук мечей, которые перекликались в невидимой схватке, и доносившиеся издалека голоса, обсуждающие предстоящие сражения. Я огляделся по сторонам, и первым делом мой взгляд встретился с Зауреном. Его серьезный, но одобрительный кивок пробудил во мне уверенность, и я, не раздумывая, бросился к шатру Альда.

Протиснувшись сквозь толпу, я невольно растолкал нескольких рыцарей, которые переговаривались между собой, готовясь к выдвижению. Мимо меня проскользнул и один старый маг, который по неосторожности чуть не угодил под мои ноги. Я быстро отступил, и он только с недовольством покачал головой, когда я, не останавливаясь, вбежал в шатер.

Шатёр целителя был наполнен мягким светом, исходящим от множества магических огней, горевших над стойками с целебными травами. Запах лекарств и самой живой природы заполнил воздух. Но самое важное — на одной из кроватей лежала Иериальз. Она была в том же состоянии, что и в тот момент, когда я видел её в последний раз, её лицо, выражающее спокойствие, было прикрыто волосами. Я уже был готов разбудить её, когда увидел Альда, который неожиданно появился из-за завесы.

Он сделал страшное лицо и указал пальцем на губы, призывая меня к тишине. Обхватив меня за плечи, он вытащил из шатра, и когда мы оказались на свежем воздухе, он глубоко вздохнул, словно стараясь наполнить легкие благотворной атмосферой лагеря. Я пристально посмотрел на него, ожидая разъяснений о состоянии Иериальз.

— Альд, — начал я, не в силах скрыть беспокойство в голосе. — Как она? Может, есть хоть какие-то улучшения?

Альд на мгновение отвел взгляд, будто собирался с мыслями. Затем он снова посмотрел на меня с серьезным выражением.

— Иериальз… — его голос стал мягче. — Она спит, и в этом есть свои плюсы. В каком-то смысле, ее состояние стабилизировалось. Но ты должен понять: постельный режим жизненно необходим.

— Постельный режим? — переспросил я, чувствуя, как внутри меня нарастает тревога. — Но она ведь может проснуться? Я знаю, что она сильна и сможет справиться, если ей помогут…

— Корел, — прервал меня Альд, его руки сжались в кулаки. — Я понимаю, как тяжело это слышать, но состояние Иериальз уже стабильно. Её тело истощено, и как бы ты ни хотел, сейчас самое важное — позволить ей восстановиться. В данном случае, активные действия могут навредить.

Я ощутил, как горло стало тяжелым от волнения.

— Да ты не понимаешь! — воскликнул я, сбивая себя с мысли. — Мы же не можем просто ждать! Она борется за жизнь, Альд. Я должен что-то сделать!

Альд шагнул ближе, его взгляд стал более настойчивым.

— Ты ничего не сможешь сделать, если не дашь ей время, — произнес он, его голос стал спокойным и резким одновременно. — Понимаю твои чувства, но слишком много волнений вокруг неё могут только ухудшить ситуацию. Мы сделали все, что в наших силах, но теперь ей нужен покой и забота.

Я замер на мгновение, обдумывая его слова. Гнев, страх и беспокойство гудели в моей голове, мешаясь в одно неясное ощущение.

— И что же, мне просто ждать? — произнес я, уже менее уверенно. — Вы не сможете гарантировать, что она выздоровеет.

Альд терпеливо кивнул.

— Я могу обещать, что всё будет хорошо, — ответил он. — Я знаю, что её сердце и воля сильны. Верь в это. И помни: забота, которую мы предоставим ей сейчас, — это то, что действительно важно.

Я вздохнул, понимая, что не одержу победу в этой дискуссии. Я решил доверять Альду, который был целителем много лет, и одновременно мучительно осознал, как безразлично время проходит, пока Иериальз борется с черной тенью смерти.

— Хорошо, — произнес я тихо. — Я буду ждать. Но если что-то изменится…

— Я обещаю, что ты будешь первым, кто об этом узнает, — прервал меня Альд с уверенной улыбкой.

Я взял себя в руки, глубоко вдохнул и попытался подойти к ситуации с холодным разумом. В конце концов, всё, что я мог сделать сейчас — это ждать.

Заурен незримой тенью стоял рядом и слушал, слегка прикрыв глаза. Его спокойствие служило для меня опорой, но в этот момент я почувствовал, как настороженность нарастает в воздухе. Наш разговор бесцеремонно прервали трое юношей, вышедших из тени лагеря.

Первый из них явно был паладином Ордена Святой Веры — на его плаще гордо красовалась гравировка Ордена, сверкающая в солнечном свете. Его выражение лица было полным высокомерия и уверенности. Два других парня, одетых в неполные латы, походили на его слуг или, скорее, на будущих рыцарей, готовых поддержать своего вождя в любой ситуации.

Они бесцеремонно посмотрели на Альда, и внезапная напряженность, охватившая лагерь, была даже, как будто, слышна. Я обратил внимание, как Альд, ранее уверенный в себе и наглый, вдруг стушевался. Его лицо побледнело, и он, казалось, стал заметно меньше ростом.

— Эй, целитель, — произнес паладин, пренебрежительно поднимая бровь. — Ты что, тут скучаешь? Или у тебя есть более важные дела, чем заботиться о больных?

Альд стиснул губы, словно пытаясь подобрать ответ, но слова застряли у него в горле. Я почувствовал, как на меня накатывает раздражение — такой напор со стороны парня был неуместен, особенно в присутствии незнакоомго человека, то есть меня.

— Мы здесь обсуждаем лечение, — вмешался я, стараясь тем самым отвлечь внимание от Альда. — У моей подруги сейчас важный этап восстановления.

Паладин оглядел меня с презрительной искоркой в глазах.

— Забудь о ней и лучше смотри, чтобы не натворить глупостей, сынок. Тебе не место здесь. Вы оба, — он указал на Заурена и Альда, — тоже. Вы слишком слабы, чтобы вмешиваться в дела, которые вас не касаются.

В этот момент Заурен, сохранявший молчание, наконец открыл глаза и посмотрел на паладина. Его взгляд был холодным и проницательным, словно он вчитывался в душу юноши, разгадывая его мотивацию.

— Не стоит недооценивать силы, о которых ты, похоже, не знаешь, мальчишка — произнес Заурен, его голос размеренный и уверенный. — И не стоит забывать, что не только одно благородное происхождение определяет, кто достоин уважения. Видал и по благороднее. — Добавил он, скрестив руки на груди.

Паладин на мгновение застыл, словно попав в ловушку, и недоумение замелькало на его лице. Он явно не ожидал, что кто-то осмелится бросить ему вызов. Друзья-прихлебалы переглянулись, в их глазах появилась нотка растерянности.

— Не стоит тратить время, — произнес я, чувствуя, как обстановка накаляется. — Не намекаю — прямым текстом говорю, лучше уйдите, пока не стало хуже. Мы здесь не для ваших развлечений.

Паладин посмотрел на меня с яростью, но затем его взгляд переместился к Альду, который все еще отступал в тени, стараясь сохранить достоинство перед лицом напора.

— У вас есть время, чтобы подумать над своими поступками, — произнес паладин, развернувшись и уходя с друзьями. — Но помните, я могу упростить вашу судьбу одним словом.

В его голосе звучала угроза, и это вызвало во мне бурю эмоций. Я не мог оставить это без ответа. Я переглянулся с Зауреном, его лицо оставалось спокойным, но в глазах я заметил тень презрения. Видимо, он понимал, что этот конфликт может обернуться чем-то серьезным.

— Подождите! — крикнул я, устремившись за паладином и его слугами. Я чувствовал, как гнев нарастает в груди, толкая меня вперед. — Вы думаете, что можете просто так угрожать людям, потому что обладаете званием?

Паладин остановился и обернулся с пренебрежительной ухмылкой. Его друзья замерли рядом, готовые поддержать своего вождя.

— Хочешь сказать, что ты что-то можешь изменить? — усмехнулся он. — Ты всего лишь мальчишка, который пытается показать себя сильнее чем есть на самом деле. Если бы не Альд, я бы даже не терял времени на разговор с тобой.

— Я не мальчишка, — отрезал я, чувствуя, как ярость охватывает мое сознание. — И у меня есть больше смелости, чем у тебя, даже если ты носишь эту высокомерную гравировку Ордена лишь ради власти над другими. Или ты боишься, что я смогу дать тебе отпор? «Сила паладина не измеряется лишь благородством его титула, но духом, который он несет в борьбе за справедливость» — Именно так гласит кодекс чести, а не то, что ты себе напридумывал. Если ты не следуешь кодексу, ты не имеешь абсолютно никакого права носить форму Ордена.

Спокойствие паладина сменилось удивлением. Он шагнул ко мне ближе, его глаза сверкайте яростью.

— Ты не представляешь, с кем говоришь, юнец. Когда этот поединок закончится, ты поймёшь, что паладина Ордена Святой Веры не следует недооценивать.

Я шагнул навстречу, не желая отступать.

— Да? И что ты мне сделаешь? — вызвал я его, чувствуя, как остальные рыцари смотрят на нас с любопытством. — Что ты можешь сделать, кроме как использовать свое положение, чтобы запугать тех, кто якобы слабее?

— Будешь знать своё место, когда я поставлю тебя на колени, — произнес он, сжимая кулаки, готовый к драке.

Заурен, наконец, выступил вперед, его голос был словно холодный ветер.

— Сражение здесь не сделает ни одного из вас сильнее. Уйдите, пока не стало слишком поздно.

— Ты слишком много говоришь, — произнес паладин, не отрывая взгляда от меня. — Вам всем не помогут ни магия, ни целители. После этого столкновения ни один из вас не будет в состоянии встать на ноги.

Я собирался продолжить, но Заурен резко схватил меня за плечо.

— Корел, не провоцируй его ещё больше. Он лишь хочет вытянуть из тебя эмоции, чтобы показать свою никчемную силу. Гнев плохой союзник.

Но было уже поздно, я не слушал. Я был в ярости.

— Если ты такой смелый, то давай сразимся прямо сейчас! — заявил я, путаясь в своих чувствах, но желание наказать его было сильнее страха.

Паладин шагнул ко мне и попытался схватить за шею. Внутри меня вспыхнула реакция — тренировки с Зауреном в безвременье дали о себе знать. Я быстро отстранился в сторону, увернувшись от его руки, и на автомате подсек его локоть. Он резко потерял равновесие, и я, не удерживая себя, замахнулся и отвесил парню пощечину. В последний момент я успел разжать кулак, но удара было достаточно, чтобы его постигло замешательство.

Тот отшатнулся, его глаза стали широко открытыми от неожиданности, а на лице отразился шок.

— Что? — пробормотал он, не в силах собраться с мыслями. — Да ты хоть знаешь, кто я! Я сын главы лагеря и одного из старейшин Ордена. Я сын Леонеса!

Надменность его тона лишь подстегнула мой гнев. Убедившись, что остался на ногах, я уставился ему в глаза с осуждением, напоминая себе, что стою за своей правотой.

— Да, я знаю, кто ты, — отрезал я, моя голос звучал твердо. — Но это не дает тебе права угрожать людям или вести себя как дикарь только потому, что ты обладаешь титулом.

Толпа вокруг нас притихла, и я почувствовал, как взгляды зевак ликуют, у них разгорелись интерес, неподдельное любопытство и, возможно, даже восхищение. Теперь это было не просто столкновение. Я знал, что на моих плечах лежит ответственность защищать тех, кто не может отстоять себя перед теми, кто считает себя выше других.

— Лишь потому, что твой отец — старейшина, это вовсе не означает, что ты вправе дерзить другим, — продолжал я, не отводя внимания от его лица. — Возможно, тебе стоит помнить, что звания и сливки общества не делают никого сильнее. Мудрость и сила зависят от поступков и намерений.

На крики мальчишки начали обращать внимание окружающие. Кто-то с уважением смотрел на меня, кто-то с укором, а некоторые даже с нескрываемой жалостью. Я чувствовал, как нарастающий интерес наполняет толпу, и каждый взгляд словно давил на меня, заставляя ощущать свою уязвимость. Ор паладина продолжался, привлекая всё больше внимания. Мальчишка явно наслаждался ситуацией, раздувая конфликт, словно воздухом разжигал огонь.

Наконец вокруг нас образовался круг свободного пространства, словно провидение само создало арену для предстоящего столкновения. Посторонние голоса и шепот сливались в одно общее жужжание, создавая атмосферу ожидания и возбуждения. Лишь Альд стоял рядом, кажется, прячась у меня за спиной, изредка бросая испуганные взгляды на происходящее. Два рыцаря-прихлебала, вроде как его «друзья», поддакивали своему «вождю», с любопытством наблюдая за развитием событий. Заурен, как всегда, сохранял молчание, безмолвно взирая на меня с привычным спокойствием, будто охраняя меня от того, что может произойти.

Мальчишка продолжал что-то говорить, накаляя обстановку, но если честно, я слушал его лишь вполуха. Все было ясно: он явно нарывался на конфликт. И вот, в ответ на его упреки, я почувствовал, как азарт переполняет меня — это была возможность проверить свои навыки владения мечом с незнакомым противником.

Толпа перешептывалась, смеялась, порой подбадривала кого-то из нас, и в какой-то момент круг зевак расступился, открывая путь не для кого иного, как Верховного паладина Леонеса. Его благородное обличье выделялось среди остальных: доспехи полновесной стали искрились на солнце, а на плаще горделиво реяла гравировка Ордена Святой Веры. Все внимание переключилось на него, и я почувствовал, как напряжение в воздухе усилилось.

Мальчишка с победным взглядом посмотрел на меня и тыкнул в меня пальцем, обращаясь к отцу:

— Отец, посмотри на него! Он посмел ударить меня! Я требую дуэль!

Леонес, привыкший к уважению и власти, на мгновение застыл, его лицо показало легкое удивление. Я заметил в его глазах тень страха, но только на мгновение. Затем он подошел ближе, и гневный огонь вспыхнул в его взоре, когда он посмотрел на меня.

Леонес подошел к нам и встал на мою сторону, что явилось для его сына полнейшим шоком. На его лице застыло выражение решимости, сильное и внезапное, словно ожидания окружавших нас начали рушиться в одно мгновение.

— Будь у тебя хоть малейший шанс против избранн... — он слегка запнулся, но быстро продолжил, обращаясь к своему сыну с отчуждением, — Против Корела, я бы, возможно, дал тебе возможность сразиться, но не хочу видеть твою смерть в настолько жалком поединке.

Слова Леонеса повисли в воздухе, как громкий удар молнии. Я почувствовал, как в этот момент внимание зрителей переключается от конфликта между мной и мальчишкой к тому, как его отец, Верховный паладин, решает исход. Мои соперники на мгновение остолбенели, и я заметил, как страх мелькнул в глазах юноши. Он не ожидал такого поворота событий.

— Корел, — сказал Леонес, уже обращаясь ко мне с атрибутами уважения, — вечером приходи к моему шатру. Я познакомлю тебя с командой, с которой ты пойдешь к Алаину. Выдвигаетесь сразу после собрания, так что хорошенько отдохни…

Я был слегка ошеломлен таким предложением, но одновременно ощущал волну облегчения. Мне не нужно было сражаться с сыном Леонеса, которого явно шокировало действие его отца. Это решило конфликт, и я был готов двигаться дальше, сосредоточившись на предстоящей миссии.

Толпа начала рассеиваться, некоторые шептались, обсуждая решение Леонеса. Я же, тем временем, пытался поглотить эту новую реальность — группа, миссия, новая цель. Это все казалось невероятно важным, и в то же время давила тяжесть ситуации с Иериальз, у которой состояние требовало больше, чем просто внимания — необходима была моя сила и помощь.

— Не забудь отдохнуть, — напомнил мне Заурен, чуть углубив свою непринужденную манеру общения. — Впереди много работы, и твоя роль в этой команде будет важной.

Я кивнул в ответ, осознавая, что это только начало. Теперь мне предстояло подготовиться к путешествию, о котором я даже не догадывался до момента, когда я встал на защиту своих прав. Задача была ясна: я не могу позволить ревности или высокомерию затмить мое намерение.

Вскоре я ушел с толпы, направляясь в свою палатку, куда меня обещал проводить Заурен, но мысли о предстоящем вечере и команде, которая ждала меня у шатра Леонеса, бурлили в моем сознании. Что ж, я надеялся, что встреча с ними станет ключом к тому, чтобы проявить себя не только как сын старейшины, но и как настоящий воин, готовый к любым испытаниям.

Смеркалось. Я стоял на свободном пространстве напротив шатра Леонеса и ждал. Ветер слегка шевелил траву под ногами, а ночное небо начинало покрываться звездным покрывалом, но мои мысли были далеи от красоты окружающего мира. Заурен, знающий добрые слова, предложил поговорить с верховным паладином первым, но я не решился мешать им. Находиться рядом с Леонесом, да еще и в таком состоянии, было непросто.

Из шатра доносились обрывки разговора на повышенных тонах: гневные восклицания, резкие замечания и что-то вроде обвинений. Да, я ожидал, что у Леонеса будет много вопросов, и отведенное время до встречи явно не помогло успокоить его нервы.

Наконец, дверь шатра распахнулась, и из него выскочил напряженный и злой Леонес. Его глаза горели не только гневом, но и каким-то глубоким разочарованием. Я почувствовал, как внутри меня поднялось волнение — остаться в стороне было бы неправильным.

Следом за ним, степенной и уверенной походкой, вышел Заурен. Его лицо не выдавало эмоций, но я знал, что он оказался в непростой ситуации. Его проницательный взгляд скользнул мимо меня, говоря о том, что ситуация требует понимания и осторожности.

Леонес нервно осмотрелся, его глаза искали опору, и вскоре они остановились на мне. Он, словно осознав, что больше никто не должен слышать его слова, подозвал меня к себе жестом.

— Корел! — произнес он, пытаясь сдержать раж, но его голос оставался напряженным и полным давления. — Подойди сюда.

Я шагнул вперед, обостряя внимание к мелочам: каждый шаг измерялся толчками волнения, и в тот момент я чувствовал себя как на распутье.

— У нас с тобой разговор, — продолжил он, и я заметил, как напряжение в воздухе стало чуть меньше явным, хотя внутреннее беспокойство остался. — Я надеялся, что всё пройдет гладко, но обстоятельства вынуждают меня говорить с тобой без предвзятости.

Я кивнул, не зная, что ожидать. Рядом Заурен стоял, словно тень, поддерживая меня своим присутствием. Но это прибавляло мне силы, и я понимал, что должен быть готов ко всем вопросам.

— Я должен объяснить тебе некоторые вещи перед тем, как тронуться в дорогу к Алаину. В этой миссии есть не только искушение, но и большая ответственность. Каждое твое действие может изменить судьбу не только твою, но и будущих поколений.

Слова Леонеса были твердыми, как скала, опускаясь на меня, нагружая сознание.

— Я понимаю, — произнес я тихо, стараясь укрыть внутренние переживания, — но расскажи мне, чего ты ждешь от меня?

Леонес посмотрел на меня с новым выражением — теперь это было не просто разочарование, а что-то вроде понимания. Он явно искал в моих глазах ту искру, которая могла бы подсказать ему, достоин ли я этого задания, и смогу ли оправдать его ожидания.

— Для начала я хотел бы дать тебе целеуказания, — начал он, голос его стал более собранным. — Ты не должен идти сразу же во дворец. Тебя туда пустят, паладинов в Троале особо не жалуют... Первым делом тебе надо пробраться в соборы богов, которые лояльны к тебе.

Леонес кивнул в сторону Заурена, который, казалось, стал более внимательным. Я в свою очередь недоумевал, что именно он хотел сказать. Паладин продолжил:

— Он, — вновь паладин указал на Заурена, — сказал, что на тебе висит благословение Огреальда...

Я вопросительно посмотрел на Заурена, но тут же осознал, что именно он имел в виду. Да, не говорить же в лагере паладинов Суэйн, что я являюсь избранным Эноксом. Мда, маленькая ложь во спасение мира. Такое было принято в нашем окружении: чтобы добиться успеха, иногда приходится врать.

Леонес тем временем продолжал:

— Заручись помощью богов, их поддержка может перевесить чашу весов... Кроме того, не попадайся на глаза стражам. Кто-то уже донес, что готовится диверсия. Для всех не коренных жителей введены жесткие условия...

Эти слова насторожили меня. Я понимал, какую ответственность на себя беру, но с каждым произнесенным словом меня охватывало всё больше предчувствия непредвиденных последствий.

— Кроме Заурена, с тобой отправится команда – они скоро подойдут, — закончил он, и его голос звучал, как мерный удар молота, кующий новые реалии.

Не успел он договорить, как из тени начали появляться фигуры. Первым вышел мускулистый воин с длинным мечом на бедре и шлемом, скрывающим его лицо, за ним следовал ловкий юноша с луком за спиной и свитками на поясе. И, наконец, к нему присоединилась девушка с длинными черными волосами и с сияющими глазами, в которых читалось обещание приключений и опасности.

Фигуры вышли из тени. Всего их было четверо, и мой взгляд сразу же привлек один из них — высокий, нет же, громадный человек, облаченный в латы паладина. Но они были умело замаскированы слоем пыли, грязи и магии под простые кольчуги рыцаря. Этот человек, по моим оценкам, мог потягаться даже с Огреальдом. Я не знал, каким образом такое может быть, но в нем было, наверное, два с половиной метра ростом минимум.

Его суровые глаза, глубоко затянутые в зрачки шлема, смотрели на меня с настороженностью и вниманием. Я почувствовал, как ощущается его присутствие — это был не просто человек, это была живая крепость, наделенная силой и решимостью. Рука этого гиганта крепко держала рукоять огромного двуручного меча, висевшего на поясе, который, казалось, был способен сразить несколько врагов одним ударом.

Кроме того, на паладине был плащ темно бордового цвета, выцветший, словно пережил множество сражений. В некоторых местах ткань была зашита, но она не скрывала следов прошлых битв. Это создавало о нем ауру таинственности и силы. Я никак не мог отвести взгляд от этого воина, который внушал одновременно как страх, так и восхищение.

— Мое имя, - Басом прогремел исполин, - Адом.

Я лишь сглотнул и нерешительно кивнул. Да, я понимал, что скорее всего, без проблем победил бы этого человека, но проверять, почему то, совершенно не хотелось.

Из-за спины гиганта вышла парочка — близнецы. Маленькие, щуплые, бледные и полностью лысые. На первый взгляд они казались абсолютно бесполезными, но руны, начертанные на их руках, говорили многое. Даже я, столкнувшись с ними всего раз в книжках Ордена, узнал их. Это были последователи Ордена убийц и некромантов. Странно, как они смогли оказаться в обществе паладинов, ведь их репутация была крайне двусмысленной.

— Мы Тад и Ан, — представились они в унисон, их голоса звучали так, словно эхо из других миров.

Я ощутил легкое беспокойство: их цель была неясна, и возникал вопрос, как их магия может сочетаться с паладинским благословением. Возникающая в голове мысль быстро ушла, когда в круге света появилась последняя фигура.

Она не выделялась абсолютно ничем. Этот человек казался таким же, как и все остальные. Именно это и настораживало. Лицо скрывалось за маской, а капюшон прятал волосы. Всё, что можно было увидеть — лишь глаза, черные, как тень вороньего крыла, мрачные, как сумрак ночи, увлекающие как глубь колодца.

Заметив мой взгляд, человек посмотрел мне в глаза, и в этот момент я почувствовал боль тысяч людей, страдания целых поколений. Это очень напоминало мне первое посещение царства Энокса, когда я испытал подобные ощущения, при соприкосновении с аурой бога. Сейчас же всё это казалось лишь глупой игрой — тогда было куда больнее и страшнее.

Человек замер, недоуменно вскинул голову и отпрянул, сбрасывая капюшон. Под ним обнаружился длинноволосый юноша, его выражение лица говорило о том, что ему интересно, чем закончится наша игра в «гляделки». В этот момент меня охватило озарение. Я захотел передать ему немного того, что испытал при столкновении с Эноксом, и, припомнив простенькое заклинание телепатии, послал ему поток эмоций — толику страха, боли, потери.

И тут же всё пошло не так, как я ожидал. Мальчишка испугался, его взгляд наполнился ужасом. Он испуганно закричал, упал на землю и заплакал, как будто с него сорвали пелену и открыли самое сокровенное и жестокое.

Все недоуменно посмотрели на меня, включая близнецов и даже величественного паладина. Я же сам оказался в ещё большем шоке. Это было абсолютно не тем, что я планировал. Я никогда не хотел причинить боль, тем более так сильно. Я лишь предполагал, что смогу поделиться опытом и, возможно, создать некую связь.

— Что ты сделал? — спросил громогласный воин, глядя на меня с недоумением и даже растерянностью.

— Я… просто… — начал я, но голос дрожал, и слезы на глазах юноши отражали ужас, который я, возможно, навел своим невниманием.

Первым в себя пришел Леонес. Он, не теряя ни секунды, наклонился к мальчишке и пару раз стукнул его по лицу, пытаясь привести в чувства. Чудовищное зрелище, когда такой великий паладин, один из самых могущественных людей в лагере, прибегает к таким методам. Но после того как это не принесло никаких результатов, паладин завыл от гнева и злостью пнул его ногой.

— О, милостивая Суэйн! — произнес он, его голос звучал, как проклятие. — Я потратил семь лет на воспитание такого слабака. За что мне все это? Почему меня окружают сплошь никчемные уроды…

Его гневные слова пронзили воздух, вокруг воцарилась тишина, словно лагерь замер в ожидании, наблюдая за этой сценой. Я смотрел на Леонеса с смесью тревоги и недоумения.

Внезапно паладин обернулся ко мне, и его глаза загорелись огнем гнева и разочарования.

— Вон с глаз моих! — выкрикнул он, указывая на выход, его голос был полон ярости и безжалостности. — Возвращайтесь сюда только когда с Алаином будет покончено!

Я почувствовал, как в груди разгорается протест, но это было глупо. Я не мог позволить себе оспаривать его приказы в данной ситуации. Несмотря на то что я ощущал себя оскорбленным, я понимал, что сейчас важно было оставить ссоры позади.

Замечая нерешительность в наших глазах, Леонес топнул ногой и закричал, чуть ли не на весь лагерь:

— ВОН!

Этим криком он как будто разорвал все оставшиеся нити, связывавшие нас. Наша команда, испуганная и недоумевая от происходящего, бросила на меня косые взгляды, ожидая моего решения. Я понимал, что сейчас важно действовать.

Я шагнул назад и, стиснув зубы, нашел в себе силы оглянуться на людей, которые стали частью моего пути.

— Пойдемте, — произнес я, стараясь, чтобы мой голос был твердым. — Нам нужно подготовиться к тому, что нас ждет. Это не конец, а лишь начало.

Мы развернулись и покинули место, чувствуя на себе взгляды окружающих. Я понимал, что впереди много трудностей, но сейчас важно было сосредоточиться на предстоящем задании и оставить все прежние конфликты позади. Внутри меня все еще бурлили эмоции, но я знал: от них не уйдешь, если не сделаешь шаги вперед.

Моя судьба и судьба этих людей зависела от объединенных усилий, и даже разочарование в Леонесе не должно было отвлекать нас от нашей цели. Мы отправились в ночь, и я почувствовал, как груз ответственности на моих плечах становится всё тяжелее, но в то же время интенсивнее моё стремление к действию.

Мы решили переместиться ближе к Троалу, но в сам город заходить не стали — за телепортациями могли наблюдать и отслеживать. Я понимал, что это рискованное решение, требующее осторожности. В нашем случае лучше всего обеспечить себе безопасность, и мы выбрали укромный уголок в лесу, где нас не могли заметить.

Однако перемещение оказалось не особо удачным. Ветер подул с неожиданной силой, и магические колебания не обеспечили необходимой точности. Мы материализовались вперемешку с ветвями и корнями растений, и были окончательно измазаны в грязи. Сначала тишина заставила нас замереть, но затем в лицо мне пришел смех,который, наконец, смог разрядить обстановку.

— Молитесь, чтобы никто нас не заметил в таком состоянии, — произнес кто-то из команды, обращая внимание на лужи воды под ногами.

У всех на лицах отразилась радость и, видимо, облегчение. Близнецы, Тад и Ан, оказались самыми весёлыми, рассматривая, кто из нас оказывается в самом смешном положении. Бормотания и лёгкие шутки, несмотря на тяжесть ситуации, подняли всем настроение.

Благодаря удаче, неподалеку была речка. Мы подошли к ней, и, заметив, что вода достаточно чистая, решили сделать на ночь привал возле её берегов. Ночь давно опустила на нас свои объятия, создавая уютную атмосферу вокруг.

Я опустился на колени, чтобы помыть руки и лицо. Холодная вода принесла мгновенное ощущение свежести, и я вздохнул с облегчением. Остальные тоже последовали моему примеру и, словно один, стали очищать свои руки и лица, смывая грязь, как будто таким образом мы смывали все тяготы прошедшего дня.

— Уже не кажется таким уж страшным, — заметил Адом, наклонившись к потоку. — В свете молчания и воды любые заботы смотрятся иначе.

Тишина наполнила воздух, пока мы отдыхали, и ночные звуки леса, казалось, обволакивали нас своей магией. Я решил использовать это время, чтобы обсудить предстоящий план.

— Утром продолжим путь, — произнес я, вставая и оглядывая остальных. — Надо заручиться поддержкой богов, как говорил Леонес. Но, как я понял, нам нужно будет быть осторожными. Троал будет полон стражей.

Заурен кивнул, его лицо оставалось серьезным.

— Да, это важно. Путь к соборам небес и божественной поддержке всегда полон препятствий. Но с этим составом мы способны преодолеть любые вызовы.

Тем временем близнецы переглянулись и приподняли уголки губ.

— Мы готовы сделать все, что в наших силах, чтобы помочь вам, — произнес Тад, его голос звучал доверительно.

Мы развели небольшой костёр, его пламя трепетало под звездами, и, обмениваясь историями и шутками, провели ночь в ожидании новых начинаний. Утро обещало быть непростым, но я верил, что мы готовы встретиться с любыми странствиями, которые ждут нас за горизонтом.

Сидя у костра, я прислушивался к разговорам, которые разгорались вокруг. Внезапно мой слух уловил фразу, произнесенную Адом — гигантом, который сидел, прислонившись к дереву, и с интересом слушал остальных.

— Вампир, ты не сможешь наладить отношения с ним как с обычным человеком, — сказал он, обращаясь к Заурену. Я поднял взгляд, удивленный. Адом не назвал его по имени, а просто упомянул его как "вампира."

Когда паладин заметил мое удивление, Адом поспешил пояснить:

— Истинная природа Заурена известна всем вокруг. Это не секрет. Да и к тому же, кто не знает Заурена Гледаса?

Услышав это имя, вампир поморщился, и на его лице мелькнуло выражение, полное боли и горечи. Затем он резко ответил:

— Я не имею ничего общего с отпрысками своей былой семьи. Это оставлено в прошлом, и я предпочитаю, чтобы такое имя не вспоминали всуе.

В его голосе послышалась нотка ярости и очищающего негодования, и вокруг сразу стало тихо. Я чувствовал, как напряжение накаляется, как будто взрыв необдуманного слова мог бы разрушить хрупкие отношения, которые только начали формироваться между нами. Лёгкий шепот ветра с севера уносил прочь остатки смеха и радости нашей компании.

Адом, увидев реакцию Заурена, попытался сгладить ситуацию.

— Не обижайся, друг. Я не хотел задеть. Просто мы все знаем, что твоя сила и твой опыт говорят о многом.

Но Заурен лишь покачал головой.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, Адом, — произнес он сдержанно. — Мое прошлое — это лишь тень, она не должна отражаться на нашем настоящем. Вся моя жизнь была посвящена сбрасыванию оков, связанных с тем именем. Я не хочу вернуться к этому.

Наблюдая за этим обменом, я почувствовал, как каждое слово доходит до меня. Человек или вампир — каждый из нас несет с собой груз прошлого, который порой тянет вниз и мешает двигаться вперед.

Адом, видя, что напряженность немного улеглась, решил сменить тему и поработать над нашей легендой.

— Итак, — начал он, растягиваясь в улыбке, — до этого планировалось, что ты, Корел, представишься моим охранником. Однако... — он покачал головой и усмехнулся, — никто не поверит, что такой человек, как я, взял к себе в охранники такого щуплого мальчишку.

Сразу же раздался громкий смех, паладин хохотал так, что его грудные мышцы тряслись. Его смех поддержали все вокруг — близнецы, которые переглянулись и сполна оценили шутку, и даже Заурен усмехнулся уголком губ. Я не мог не уступить в улыбке, хотя внутри меня поднималась волна стыда.

— Что же тогда делать? — спросил я, игнорируя подкол нового друга. — Предлагаешь мне представиться благородным, а вы будете моими телохранителями?

Я покачал головой, меня охватила неподдельная тревога.

— Я не благородный, я не знаю, как себя вести.

Адом, ухмыльнувшись, будто прочитав мои мысли, предложил:

— Веди себя максимально нагло, и не прогадаешь!

Эта идея немного меня озадачила, но, несмотря на всё, в её дерзости был свой шарм. Адом продолжал объяснять, как можно обойтись без тяжёлой ноши аристократических манер.

— Послушай, — сказал он, наглядно показывая мне, как это работает. — Если ты будешь наглым, это произведет эффект. Люди в таких кругах больше боятся наглости, чем благородства. Дерзкий наглец всегда вызывает больше интереса, чем почтенный лорд с сальными суетливыми руками.

— И что, я просто буду шутить и говорить всякие глупости, пока вы охраняете меня? — недоверчиво спросил я.

— Именно так! — радостно сказал Адом, с азартом схватывая возможность нарисовать живую картину. — Это добавит колорита. Ты будешь создавать атмосферу, где уважают смелость, а братья-рыцари забросят свои правила ради тебя. Мы с близнецами выступим в качестве твоей охраны. Это будет равновесие между дерзостью и безопасностью. Такой план не подведет!

Я обдумал его слова. С одной стороны, такая роль казалась крайне рискованной, но идея, что это даст нам преимущество, не покидала мою голову.

— Ладно, я готов попробовать, — произнес я, уже вдохновляясь от идеи уйти от собственных сомнений. — Но если всё пойдет не так, звоните в колокол!

Все дружно засмеялись, а в воздухе начала царить непринужденная атмосфера. В то время как готовится следующий шаг, я почувствовал, что, возможно, именно это станет началом нового этапа, в котором смелость и доверие друг к другу откроют нам двери в неизвестное.

С первыми лучами солнца мы двинулись в путь, наполняясь надеждой на новое утро и все те возможности, что оно могло принести. Мы преодолели расстояние, и к полудню достигли ворот города. Величественные стены Троала возвышались над нами, величественные и грозные. Атмосфера города напоминала о празднике и бодрости, но под всем этим скрывалось напряжение, заставляющее меня нервничать.

Когда мы приблизились к воротам, охранники недоуменно посмотрели на нас, затем подозвали к себе. Толстый десятник стоял в стороне, не скрывая своего ленивого удовольствия, пил пиво из большой кружки, будто сегодня ему не было дела до охраны города.

— Вы новички в этом городе, — начал один из солдат. — Сейчас проводится досмотр всех новоприбывших. Говорят, что готовится диверсия, поэтому извините за такие меры предосторожности.

Взгляд охранников задержался на нас, и один из солдат с недоверием прищурился, затем вдруг спросил, обращаясь к невозмутимому Заурену:

— Кто из вас главный, с кем мне говорить?

Я почувствовал, как напряжение снова закралось в мою грудь. В этом новом городе все казалось сложным, и я боялся, что наш план может пойти наперекосяк. Заурен кивнул в мою сторону, и солдат, заметив жест, переключил свое внимание на меня.

— Ты? — произнес он с недоумением, изучая мою фигуру и обшарпанный вид. — Как твое имя, мальчик?

В этот момент в голове прокатился рой мыслей, и одной из них было имя Заурена.

— Корел, — вымолвил я, но тут же вспомнил, что за спиной у меня звучало другое имя. — Корел Гледас, — добавил я. В конце концов, это не слишком экстраординарное имя по сравнению с остальными.

Солдаты переглянулись, их лица выражали смешанные чувства — вопрос, сомнение и, возможно, любопытство. Один из них, с жирными усами и легким налётом бесцеремонности, хмурил брови, словно взвешивал меня на весах своего мнения.

— Гледас, говоришь? — произнес он, стараясь запомнить. — Ты говоришь, что хочешь попасть в этот город и остаться здесь, но в это время в городе, по слухам, много шпионов.

— Мы просто проходим, — поспешил вмешаться Заурен, подгоняя обстановку к нашему обоюдному интересу. — У нас нет намерений нарушать спокойствие. Мы только ищем возможности установить контакт с теми, кто может помочь в нашем делах, и, может быть, узнать, что же на самом деле происходит в этом городе.

Каждое его слово звучит уверенно и крепко, как будто он сам был молотом, который кует меч. Я постарался поддерживать эту линию, словно вновь окутанный силой и смелостью, которые он излучал.

Десятник, присоединившись к разговору, кивнул головой:

— Ладно. Мы в общем-то не против, чтобы вы прошли, но раз уж вы тут, будьте добры, покажите свои документы и заявите, с кем хотите разговаривать.

Я открыл рот, собирался что-то сказать, но не успел. Заурен сделал неуловимый жест рукой, ограничивая меня своим молчанием.

— Вам не нужны наши документы, — тихо прошептал он с неукоснительной уверенностью.

Я едва успел понять, что из-за его повелительного тона десятник повторил его слова, словно загипнотизированный.

— Нам не нужны ваши документы. Проходите, — произнес он, как сомнамбула, его глаза глядели в пространство, не принимая нового положения дел.

Я не мог поверить своим ушам. Чувство испуганного изумления накрыло меня. Заурен обрел власть над этой ситуацией, и его уверенность заставила охранников забыть о правилах.

Солдаты, словно будучи под гипнозом, расступились, давая нам пройти. Я почувствовал, как атмосфера вокруг нас изменилась, и лёгкая паника начала воплощаться в смятение. Мы с нашей командой стремглав направились вперёд, не оглядываясь назад, пока Заурен сдержанно улыбался.

— Ты и впрямь знаешь, как управлять людьми, не так ли? — спросил я, когда мы отошли на достаточное расстояние от ворот города и шум позади нас стал затихать.

— Это лишь небольшая часть того, что я умею, — ответил Заурен, его голос звучал спокойно. — Порой, чтобы пройти мимо препятствий, не обязательно полностью следовать правилам. Иногда они сами себе противоречат.

Я смог только кивнуть, у меня возникло чувство глубокого уважения к нему. Мы заставили охранников отступить, и это было лишь началом нашего пути.

Теперь, шагая по кирпичным плитам Троала, я озабоченно думал о том, что нас ждет впереди. Столкновение с местными жителями, возможные сражения или переговоры с влиятельными людьми — все это ожидало нас в этом загадочном городе.

Глава 15

Выйдя на одну из улиц Троала, мы оказались в городе, полным жизни и энергии, которая ощущалась на каждом углу. Архитектура была причудливой: кирпичные здания с высокими фасадами, украшенные вычурными карнизами и резьбой, создали ощущение величия и истории. Некоторые дома были обвиты плющом, что добавляло этому месту изысканности, будто сами стены шептали о старинных тайнах и незримых делах.

Улицы были вымощены гладкими камнями, которые вели к центральной площади, где находились многочисленные лавки и купцы, предлагающие свои товары и услуги. Ароматы свежей выпечки смешивались с запахом пряностей, создавая неподражаемую атмосферу. Люди шумно переговаривались, следя за движением торговцев и участниками местных базаров.

Город был полон жизни, но в воздухе витала лёгкая напряженность. Каждый проходящий мимо прохожий, казалось, с опаской оглядывался, словно знал, что в любое время может произойти что-то неожиданное. На углах улиц время от времени можно было увидеть стражников, внимательно присматривающихся к проходящим, их доспехи сверкали на солнце, а серьёзные взгляды предупреждали о том, что любое неосторожное движение может быть воспринято как угроза.

Солнце, пробивающееся сквозь облака, создавало игру света и тени на улице, играя на лицах людей и фонарях. Поднимаясь выше, я заметил высокие башни, увенчанные куполами, в которых причудливо вращались флюгеры. Это были знатные дома, где когда-то жили представители аристократии, каждый из которых оставил свой след в истории города.

Неподалеку были слышны мелодии музыкантов, которые играли на старинных инструментах, наполняя город мелодиями веселья и радости. На шумном рынке, который окружал центральную площадь, толпа смеялась и общалась, наводя на мысли о простых радостях жизни, даже когда в воздухе всё ещё витал никакое недоверие.

Так мы и двигались по этим улицам — в поисках уединенного места для ночлега и, одновременно, в поисках своей судьбы, полной волнений и опасностей, - в этот город, полный надежды и страха, возможности и угрозы.

Первым делом мы решили найти дом или гостиницу, чтобы остановиться там и отдохнуть после долгого пути. На наше счастье, всего через пару минут ходьбы, мы услышали громкий голос глашатая, который кричал на всю улицу, зазывая людей к слуху:

— Внимание! Внимание! Один из особняков на окраине города оккупирован вурдалаками!

Я переглянулся с отрядом, и мы все вдруг подумали об одном и том же: это отличная возможность! Освободить особняк за плату, а контракт сдать потом, пока мы не провернем наше дельце. Вурдалаки — опасные твари, но в этом предприятии кроется шанс, который мы не могли упустить.

— Точно! — воскликнул Адом, подмигнув мне. — Нам нужно захватить этот особняк, и мы можем взять за это неплохую награду.

— И кто знает, каких сокровищ мы можем найти внутри! — добавил один из близнецов, его глаза загорелись идеей.

Однако, прежде чем принять окончательное решение, я решил обратиться к глашатаю, который все еще продолжал информировать прохожих о ситуации.

— Эй! — крикнул я, привлекая внимание. Глашатай повернулся ко мне и подождал, пока я подойду ближе. — Что ты знаешь об этом особняке? Почему вурдалаки там обосновались?

Глашатай, человек с худощавым лицом и поднятой челюстью, смотрел на мой отряд с искренним интересом.

— Особняк когда-то принадлежал известному аристократу, — начал он, схватывая поток разговоров. — Уже долгое время он пустует, но слухи о том, что там водится много ценного, привлекли внимание нечисти. Ежемесячно в его окрестностях звуки становились все громче, и теперь вурдалаки сделали свой дом в его стенах. Местные жители боятся приближаться. Это лишь подбодрило нас.

— Где именно находится этот особняк? — спросил я, чувствуя, как воодушевление захватывает группу.

Глашатай описал нам путь, и записал в короткой заметке координаты на карте, которую мы сможем приобрести после. Он дал нам много полезной информации о путях, к которому мы могли обратиться для получения дополнительных сведений.

После того как мы попрощались с ним, я посмотрел на свою команду. Взгляд Заурена был сосредоточен и серьезен, а Адом с ним делил полное одобрение.

— Нам следует немедленно разделиться и подготовиться, — произнес я, продолжая думать о планах. — Я знаю, что у нас есть возможности, но нужно подготовиться к опасной встрече.

— Как ты и сказал, — кивнул Адом. — Мы должны спланировать наш следующий шаг.

— Итак, — произнес я, обводя взглядом команду, после недолгого молчания, — что будем делать?

— Я пойду к своему знакомому, — сказал Адом, его голос был полон уверенности. — Он сможет дать мне карту города и его окрестностей. Это поможет нам лучше понимать местность и планировать наши действия.

— Я осмотрю особняк, — добавил Заурен, его голос оставался спокойным и уверенным. — Необходимо изучить, сколько вурдалаков там на самом деле и составить план по уничтожению их гнезда.

— А мы с Аном будем искать магические амулеты на рыночной площади! — вставил Тад, его глаза сверкают от вдохновения. — Вурдалаки слишком опасные твари, особенно когда они действуют в группе. Нам понадобится любая помощь, которая может оказаться у нас под рукой.

Я кивнул, принимая каждое предложение. Мы не могли терять время — каждый из нас знал, что впереди нас ждут опасности. Я знал, что скоро мы окажемся в эпицентре опасностей, и нам нужно будет быть готовыми.

— Что ж, тогда мне стоит посетить храм Адамалис и Суэйн, чтобы получить их благословения, — сказал я, осознавая значимость этой идеи. По понятным причинам первым делом я должен был идти к Адамалис… — После того, как выполним запланированное - встречаемся возле особняка, где обсуждаем дальнейшие действия.

— Удачи, — произнес Заурен, его уверенность вселяла надежду. Общаясь с богами, я не только получу поддержку, но и немного покоя, чтобы подготовиться к следующему шагу.

Разделившись, мы направились каждый в свою сторону, понимая, что от всех наших действий зависит успех всей группы.

Путь к храму Адамалис был спокойным. Я шел по улицам Троала, останавливаясь, чтобы расспросить местных жителей о направлении. Каждый раз, когда я уточнял путь, мне с радостью указывали, как пройти к храму. Наконец, я приблизился к величественному зданию, выполненному из белого мрамора. Его стены сияли на солнечном свету, словно сами отражали тепло небесной богини.

Когда я только собирался постучать в двери, они вдруг сами отворились, как если бы храм ждал моего прихода. Я зашел внутрь и замер на месте — храм был великолепен. Пространство наполняло мягкое свечение, которое исходило от витражей, изображающих сцены из жизни Адамалис и её благодеяния. Пол выложен полированным камнем, а воздух наполнялся сладковатыми ароматами ладана и свежих цветов. Все это создавало атмосферу святости и умиротворения.

Через некоторое время ко мне подошел мужчина в белоснежных одеяниях. Его образ был настолько же сияющим, как и само здание. Он носил на себе символы храма — знак Адамалис, утонченно вышитый на его мантии. Его спокойствие и доброта излучали уверенность и тепло.

— Адамалис ждёт тебя, юноша, — произнес священник мягким, но властным голосом. — Нам, всем представителям храма богини солнца, было велено оказывать тебе любую посильную помощь. Что тебе требуется в первую очередь?

Я почувствовал, как сердце стучит быстрее от волнения и волнение, что этот момент наконец настал.

— Я пришел, чтобы попросить о благословении, — произнес я, собравшись с мыслями. — Наша команда столкнулась с нечистью и мы не можем справиться с этой угрозой без поддержки. Я надеюсь на вашу помощь и направление, чтобы подготовиться к предстоящей битве.

Священник внимательно выслушал мои слова и немного кивнул, понимая всю серьезность ситуации.

— Мы знаем о гнезде нечисти, которое угрожает жителям Троала. Адамалис очень заинтересована в том, чтобы вы смогли одержать победу над вурдалаками. Я могу предложить тебе священные благословения, которые укрепят твою силу и защитят тебя на пути.

Он подошёл ко мне ближе, и я почувствовал, как в воздухе начала проявляться знакомая мне аура, которая наполняла меня уверенность.

— Прими это благословение. — Он поднял руки, и я ощутил, как божественная энергия наполняет пространство между нами. Священник произнес древние молитвы, и золотистый свет начал собираться вокруг меня, как будто сама Адамалис влила свою силу в моё сердце.

Каждая искорка света накрыла меня, наполняя чувство защищенности и уверенности. Я знал, что это благословение подарит мне силу, необходимую для дальнейших свершений.

— Будь сильным, юноша, — произнес священник, убирая руки. — Адамалис всегда с теми, кто сражается за правду и справедливость. Теперь иди с миром, и пусть её свет освещает твой путь.

Сердце наполнилось радостью и решимостью, когда я покинул храм. Я встал на пороге между миром светлой святости и улицами Троала, полными вызовов и приключений. Впереди меня ждала моя команда, а вместе с ними и наша судьба.

Теперь же меня ожидал храм Суэйн. Будто откликаясь на мои мысли, небо заволокло тучами, и начался моросящий противный дождь, который тихо стучал по мостовым, создавая серые лужи, и отражал в них мрачные тени окружающих зданий.

С каждым шагом прохожих становилось все меньше; те, кто оставался, с недовольством оборачивались на меня, словно я был причиной дождя. Они непечатно ругались и спешили в укрытия, посылая меня куда подальше, как будто не желая тратить время на разговор с незнакомцем в этом хмуром городе.

Несмотря на то что их грубость раздражала, я попытался не обращать на это внимания. Ведомый лишь интуицией, я попытался сориентироваться в незнакомом мне городе. Улицы запутались, и дождь не облегчал ситуацию. Но в тот момент, когда я уже начал терять надежду на правильный путь, я услышал крики из одного из переулков.

Крики были полны боли и ужаса, они пронзили серую тишину этого дождливого дня. Я на мгновение замер, не зная, что делать. Чувство беспокойства заставило меня броситься к источнику звуков, и я направился в переулок с легкими, но решительными шагами.

— Помогите, прошу, кто-нибудь! — доносился слабый и истеричный голос из переулка.

Я ускорился, но не успел завернуть за угол, как услышал продолжение диалога, который заставил мою кровь стынуть в жилах.

— Тебя никто не слышит, никто не придет тебе на помощь. Я дам тебе пять секунд. Если сможешь сбежать — то останешься живой. Но у тебя не получится, — произнес голос с явным наслаждением. Затем раздался громкий смех. — Время пошло. Раз, два…

Я услышал всхлипы и торопливо приближающиеся шаги, каждый из которых напоминал о дыхании смерти.

— Три, четыре, пять! — закончил осуждающий голос, и я только и успел, что броситься вперед.

Почти в тот же момент мимо меня пробежала девушка. В её глазах читался страх, она споткнулась и упала лицом в грязь. Я посмотрел в сторону, откуда она бежала. Ещё не заметив меня, оттуда сломя голову несся странный человек в плаще, с боевой косой наперевес, заостренной и готовой к действию.

Девушка резко перевернулась на спину, её глаза были залиты слезами, страх и отчаяние переполняли её. Незнакомец был всего в двух шагах от неё, его хищный взгляд остро сверкал, он уже занёс свою косу, готовясь сделать свой последний удар.

Я не раздумывая вмешался, преградив ему путь.

— На место! — крикнул я, собирая всю смелость внутри себя.

Не ожидал, что кто-то встанет на защиту жертвы, чужак обернулся и уставился на меня с наглой ухмылкой, его яркий взгляд не выражал страха. Он выглядел как будто недоумевал, смеясь надо мной.

— Ты? — произнес он с презрением. — И что ты собираешься сделать?

Каждое слово звучало как вызов, и я почувствовал, как моё сердце начинает колотиться. Я понимал, что нужно действовать быстро, иначе будет слишком поздно.

— Убирайся от неё! — произнес я, стараясь звучать уверенно. — Она не твоя жертва, и ты не получишь её сегодня.

Вижу, как он вздернул брови, вновь смеясь, но в его взгляде начала проступать тень сомнения. Кто-то, казалось, усомнился в его умении пугать. Он не ожидал этого.

— Ты, наверное, не знаешь, с кем связываешься, — произнес он, ненасытно сжимая ручку косы. — В этот переулок выходить не так просто, и сегодня ты точно не сможешь играть героя.

Я сжал кулаки, понимая, что настало время. Нужно было прояснить, каково оно — действовать.

— Я знаю, с кем я говорю, и я не оставлю её! Ты лишь помеха на моем пути. Я давал клятву своим богам, что не брошу слабых без защиты. В Кодексе чести паладина написано: «Сила паладина – это защита невиновных и борьба с тьмой, где бы она ни скрывалась». И еще: «Тот, кто предает свою клятву, не достоин ношения знака богов». Готовься к смерти.

С этими словами я воссоздал заклинание Заурена, сотворяя меч в своих руках, и вскинул его вверх. В то же мгновение, словно откликнувшись на моё намерение, молния пронзила темное ночное небо, осветив всё вокруг. Огненные всполохи закружились в воздухе, создавая иллюзию алого пламени, которое захватило наши фигуры. Казалось, будто сами боги вложили свою силу в мой клинок, давая мне уверенность.

Я обернулся и увидел ужас в глазах девушки, но вдруг понял, что она испытывает не страх перед убийцей, а страх передо мной. Это мгновение осознания потянулось, как ледяная струя, пронзая тело. Я понимал свою ошибку — разжигать такую силу в себе могло быть опасно.

Использовав всю силу, я устало воткнул меч в землю, позволяя ему вернуться в бесконечный источник, откуда он пришёл. Молчание окутало место, и огоньки, которые до этого прибыли с силой, постепенно затихали. Я повернулся обратно к человеку, собираясь отпустить его, поняв, что в этом нет смысла.

Но в этот момент краем глаза я заметил приближающееся лезвие косы. Время словно замедлилось, и инстинктивно я поднял меч, присел и не глядя метнул его в сторону, где должен был быть убийца. Сам же накрыл девушку собой, ожидая приближающуюся смерть. Хотя бы она должна сегодня выжить...

Но вместо холода железа в моей спине я услышал лишь всхлип и приглушенное падение тела на землю. Я обернулся, и в тот же миг мои глаза встретились с сценой, заставившей краткосрочное облегчение переполнять моё сердце.

Мой удар достиг цели. Меч, который я метнул, вонзился в сердце маньяка, изза чего тот с глухим звуком упал на мостовую. Моя первая мысль — свершилось.

Он оставлял под собой алую лужу, быстро растекающуюся по камням, выпускающую на улицу атмосферу ужасной, эстетически мрачной красоты. Время казалось замедленным, и я стоял, не в силах отвести взгляд от мёртвого тела.

Девушка, всё ещё лежавшая за мной, подняла голову, её глаза были широко открыты, она смотрела на меня, исполненные страха и недоумения. Я медленно отодвинулся, осознавая, что её защита именно к этому привела.

— Ты в порядке? — произнес я с дрожью в голосе, вглядываясь в её лицо.

Она прижала руки к своим губам, словно пытаясь подавить всхлипы.

— Я… я в порядке, — наконец ответила она, хотя её голос был слабым.

Я помог ей подняться на ноги, и она, крепко сжав руки, посмотрела на меня с благодарностью и испугом.

— Спасибо, — произнесла она, её глаза продолжали дерзить от того, что только что произошло. — Ты спас меня…

Я кивнул, все еще чувствуя, как сердце стучит в груди.

— Нельзя было допустить, чтобы он тебя затронул. — Я тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. — Нужно уходить отсюда, здесь не безопасно. У тебя есть родные или друзья, у которых ты могла бы остаться? — спросил я, пытаясь выяснить, куда нам идти дальше.

Девушка побледнела при упоминании о семье и, замотав головой, указала в сторону улицы. Я обернулся и увидел три тела: мужчины, женщины и ребенка. Сердце у меня замерло, когда я осознал, что убил не человека в своем представлении, а чудовище. Я даже был немного рад, что сделал это, хоть такая радость и была отравлена горечью и стыдом.

Я слегка приобнял девушку, стараясь утешить её, и поспешил увести её от этого ужасного зрелища. Про себя я подумал с мрачной усмешкой: «Что-то мне везет на спасение девчонок».

Да, вести её к себе в отряд было глупо, но оставить её одну на улице я не мог. Храм Суэйн — уже был мне не нужен, так как я не успел бы до темноты дойти до него. Пришлось идти к особняку. Я решил, что это будет самым разумным решением, хотя надежда на безопасность таила в себе множество невидимых опасностей.

Пока мы шли, дождь постепенно прекратился, и немногочисленные прохожие с подозрением косились на запачканную одежду моей спутницы. Да уж, видок у нашей парочки был тот еще — беловолосый мальчишка с ярко-голубыми глазами, явно с боевой подготовкой, в одеянии рыцаря, тащит за собой грязную, измазанную в земле и пыли девушку. Я отбросил все мысли и продолжил свой путь, стараясь не отвлекаться на взгляды прохожих.

По мере приближения к старому особняку людей становилось всё меньше. Улицы опустели, и мрачная распущенность вновь окутала город. На площади перед особняком, прямо посреди города, была заросшая мостовая, окруженная невысокими деревьями, явно не посаженными вручную. Этот забытый уголок источал атмосферу тишины и запустения, словно тут останавливалось время.

В центре площади восседал Адом, который, похоже, пытался развести костёр из мокрых после дождя веток. Его лицо отражало смесь настойчивости и раздражительности, и в тихой ругани, что он произносил, слышалась лукавая нотка.

— Чёрт побери, — пробормотал он в ответ на очередную попытку зажечь костер искрой удара камень о камень. — Эти грёбаные ветки, как они могут быть настолько мокрыми в таком городе?!

Увидев нас, Адом поднял взгляд и удивленно уставился на меня, после чего ухмыльнулся.

— Корел, ты же собирался в храм, а зашел, судя по всему, в бордель, — произнес он, смеясь.

Я почувствовал, как щёки заливает горячий румянец, а укоризненный взгляд девушки усугубил ситуацию. Он явно не понимал, какие трудности нам пришлось пережить.

Но Адом, заметив мой укоризненный взгляд и перепуганную реакцию девушки, быстро посерьёзнел.

— Что случилось? — спросил он, теперь уже искренне заинтересованный.

Я вздохнул, собирая мысли, стараясь объяснить, что произошло.

— Мы столкнулись с одним человеком, который пытался убить её, — произнес я, указывая на девушку. — Он... он угрожал ей, и я не смог просто так пройти мимо.

Адом внимательно осмотрел её.

— Это ещё что, в каком состоянии она? — спросил он, озабоченный. — Нужно её привести в порядок и успокоить, прежде чем продолжать.

Я увидел, как девушка попыталась вытереть слёзы с лица, но грязь лишь смешивалась и оставляла следы.

— Нам нужно укрытие, — произнес я, направляя свои слова к Адому. — И помощь.

— Согласен, — кивнул паладин. — Особняк, который мы собираемся освободить, может стать нашей базой. Но давайте сначала убедимся, что она в безопасности.

Я ещё раз посмотрел на девушку, ощущая свой собственный груз ответственности. В её глазах всё еще читался страх, и я понимал, что нам предстоит не только очистить особняк, но и дать ей уверенность в завтрашнем дне.

— Корел, ты же маг, зажги костер, так легче будет и нам, и ей, — предложил Адом, его голос звучал с надеждой, что тепло огня поможет всех успокоить.

Я кивнул, понимая, что это действительно хорошая идея. Мгновенно я собрался с мыслями, почувствовав энергию, сокрытую внутри, и, сосредоточившись, начал произносить заклинание. Магия заиграла в воздухе, и, как только я завершил слова, искры заискрились в ладонях. Я направил их в небольшую кучу дров, которые собрал Адом, и мгновение спустя огонь вспыхнул, раздаваясь тёплым светом и уютным теплом.

— Вот, — произнес я, посматривая на девушку, которая теперь могла расслабиться, — это должно помочь.

Адом, заметив, что костер разгорелся, немного успокоился. Однако, он недолго помолчал, затем, сплюнув и выругавшись, добавил:

— Демоново отродье, обещал же никогда не возвращаться к целительской магии…

Я смотрел на него с недоумением, не понимая, о чем он говорит. Он же был паладином, его долг защищать невинных!

— Я же осмотрю её и приведу в порядок, хотя бы в физическом плане, — закончил он, наклонившись к девушке, которая всё ещё сидела на земле, её лицо отразило напряжение.

Она, похоже, почувствовала некоторую уверенность с появлением огня, и её глаза начали оседать на Адоме. Страх постепенно уступал место замешательству и лёгкой надежде.

Я следил за тем, как Адом приступает к своему делу. Он аккуратно приподнял её голову, его движения были нежными, будто он заботился о самом хрупком предметe. Я надеялся, что его опыт и заботливый подход смогут успокоить её.

— Всё будет в порядке, — произнес он уверенно, и в его голосе звучала уверенность. — Ты в безопасности теперь.

Я же, наблюдая за ними, почувствовал, как меня переполняют смешанные чувства. Я понимал, что сила команды – это не только способность справляться с врагами, но и умение оказать поддержку друг другу в трудные времена. Каждый из нас был важен для другого, и, находясь в этой ситуации, я осознал, что мы все находимся в одной лодке.

По мере того как Адом продолжал свою работу, я отошёл немного в сторону, чтобы не мешать, и задумался о том, что нас ждёт впереди. Освобождение особняка — это было лишь начало, и жизнь этих людей, которые мы собираемся спасти, была, возможно, всего лишь одной из нескольких задач на нашем пути.

Сейчас нам нужно было собрать силы, помочь этой девушке, и затем решительно двигаться дальше. Мы были командой, и от меня зависело, как мы справимся с предстоящими испытаниями.

На заднем фоне трещал костер, и в воздухе витали ароматы горящего дерева и трав. Приглушенно слышались заклинания Адома, вперемешку с его руганью, когда паладин сталкивался с очередной неудачей. Видимо, как маг, он был не так велик, как воин. В то время как обязанности по исцелению отнимали у него силы, я всматривался в пустой проем перекошенных от времени ворот особняка, размышляя, какие неприятности могут нас там поджидать, когда вдруг заметил, как оттуда появилась фигура.

Заурен приближался к нам. Его одежда была в крови, и даже несмотря на это, лицо, как и всегда, оставалось спокойным и уверенным, не выдавая ни грамма боли. По его кистям стекала алая кровь, тихо капая на мостовую, создавая запах, который, казалось, напоминал о древних и забытых сражениях.

Увидев мой ошарашенный взгляд, вампир осмотрел себя и поспешил успокоить меня:

— Это не моя кровь. Парочка вурдалаков решила, что тягаться с древним вампиром — это хорошая идея, — произнёс он с лёгкой усмешкой, обнажая белоснежные клыки, которые сверкали в свете костра.

Я знал, что Заурен был опытен и способен на многое, но осознание столкновения с вурдалаками наводило на меня тревогу.

— Впрочем, дождёмся близнецов. После этого пойдем зачищать особняк, — как будто не замечая моей растерянности, добавил он, обводя взглядом пространство вокруг.

А затем, повернувшись к Адому и новой спутнице, он поинтересовался:

— А это что за красавица с тобой?

Красавица? Я не знал, как на это реагировать... Мысли путались, и я понимал, что тогда даже не рассмотрел её лица. Помнится, она была вся в грязи. Я обернулся, и остолбенел от неожиданности.

Я продолжал ловить ртом воздух, не в силах отвести взгляд от девушки, которая стояла рядом с нами. Она была невысокого роста, чуть выше метр шестьдесят, фигура выглядела хрупкой, но в этом было что-то особенное. На ней было аккуратное платье из качественного материала, которое подчеркивало её тонкую талию и изящные линии.

Её русые волосы были подстрижены под каре, обрамляя лицо и придавая ему мягкость. На висках и плечах волосы слегка волнились, как будто играя с ветром. Голубые глаза, как ясное небо, сияли искренностью и тревогой, отражая все переживания, которые она пережила.

На её щеках были веснушки, придавая ей детское, трогательное выражение, которое, однако, было омрачено страданиями. Светлая кожа казалась нежной на фоне дождя, добавляя к ней уязвимости. В её позе ощущалась отстраненность, как будто она невольно укрылась в своём собственном мире, боюсь встретить взгляд.

Под её глазами остались не смытые следы туши — часть своей прежней жизни. Этот элемент лишь добавлял загадки к её образу. Даже несмотря на стресс и страх, она оставляла впечатление девушки с сильным характером. Я не мог не задаться вопросом, какими испытаниями ей пришлось пережить, и кто она на самом деле.

Вот теперь, когда я внимательно осмотрел её, я понимал, что её красота была не только внешней, но и внутренней. Она явно не из благородных, но её достоинство и решимость выделяли её среди многих.

Адом посмотрел на меня, затем на девушку, потом с ухмылкой на мой распахнутый рот, и наконец снова на девушку. Его хохот разнесся по пустынной площади, отражаясь от стен окружающих зданий, создавая ощущение, будто даже камни смеются вместе с ним. Даже невозмутимый Заурен не смог сдержать улыбку, и я почувствовал, как розовею.

— Ну, стало быть, у нас тут с вами весьма интересная находка, — произнес Адом, прищуривая глаза и подмигивая, как будто уже видел, чем это всё обернётся. — Я всегда думал, что судьба шутит с героями, но, похоже, ей нужно открыть свою собственную забаву, — его смех продолжал наполнять атмосферу, и я почувствовал, что смущение становится легче.

Тем временем девушка, почувствовав на себе внимание, улыбнулась краешком губ и вновь на мгновение растерялась, что придавало ей ещё больше очарования.

— Теперь нам нужно как следует разобраться с тем, что произошло, — произнес я, стараясь взять себя в руки и вернуть ситуацию под контроль. — У нас здесь работа, которую нам необходимо подготовить, прежде чем мы станем жертвой в своих же делах.

— И помимо этого, к нам ещё придётся выйти и взять за дело целый особняк, — добавил Заурен с лёгкой усмешкой, его холодная логика всегда поднимала обстановку на совершенно новый уровень.

Я почувствовал вновь наступающее спокойствие внутри. Возможно, этот момент был лишь очередным испытанием, которое нам предстояло пройти вместе. Мы объединились в один отряд, и теперь, с новыми силами и поддержкой друг друга, нам было по плечу всё.

— Неплохая работа, я вижу, — произнёс я, оборачиваясь к команде. — Так что давайте подготовимся к тому, что ждёт нас впереди. Нам следует искать дополнительные ресурсы и быть настороже.

Через некоторое время вернулись близнецы, и в их руках мерцали защитные амулеты, которые они выдали каждому из нас. Я заметил, как глаза девушки заблестели от интереса, когда она увидела эти маленькие предметы, излучающие теплый свет.

— Что это? — спросила она с любопытством.

Я, заметив вопросительный взгляд, поспешил объяснить:

— Это защитные амулеты. Они помогут нам против вурдалаков. Мы собираемся очистить особняк, и тебе придется пойти с нами, поскольку оставаться ночью одной возле логова упырей опасно.

Её лицо изменилось, и я заметил, как страх на мгновение проскользнул по нему. Она открыла рот, но, похоже, не могла найти слов. Я мог лишь надеяться, что она вскоре примет нашу заботу и сделает свой выбор.

Затем к нашей группе подошёл Заурен, держа в руках какой-то камень. Он направился к ближайшей стене, и, сильным давлением на поверхность, начал чертить примерный план особняка. Линии, которые он оставлял, казались чёткими и точными, словно сам вампир раскрыл тайны здания, опираясь на давно упущенные воспоминания.

— Вот так выглядит особняк, — произнёс он, объясняя каждый элемент. — Дверь здесь — вход охраняется. Это окно с северной стороны, оно может быть нашим лучшим выходом, если всё пойдет не по плану.

Я стоял, внимательно слушая его, внимая каждому слову. В этот момент я понимал, что Заурен был не просто опытным вампиром, но и стратегом, готовым показать нам правильный путь.

Близнецы переглянулись, внимательно рассматривая схему и обсуждая детали. Атмосфера становилась всё более напряженной, но в то же время я чувствовал, как уверенность возвращается среди нас.

— Сколько всего вурдалаков внутри? — спросил я, пытаясь представить масштаб предстоящей задачи.

Заурен задумался, с явным напряжением на лице, прежде чем ответить.

— Особняк довольно большой, — произнёс он, его взгляд устремлённый вдаль. — Я не смог осмотреть его целиком, но на первом и втором этажах суммарно вышло около семи десятков. Однако я чувствовал присутствие нежити и на этажах выше.

Эти слова заставили меня похолодеть. Даже при мысли о таком количестве врагов, бродящих в мрачных коридорах, уверенность начала улетучиваться. Но суровые взгляды моих товарищей придавали силу, и я знал, что отступление не в наши планы.

— Разделяться глупо, — произнёс я, собираясь с мыслями. — Пойдём медленно, расчищая путь с первого этажа и поднимаясь выше.

Команда согласилась безоговорочно. Адом кивнул, его подобие уверенности охватывало меня, и я ощутил, как напряжение в воздухе начинает потихоньку рассеиваться.

— Хорошо, — сказал Адом, — мы будем следовать по моему знаку. Убедитесь, что ваши оружия всегда готовы к бою, и оставайтесь внимательными на каждом шаге.

Заурен выдвинул собственный план, его лицо сосредоточено.

— Я возьму на себя задачу первым проникнуть внутрь. Моя скорость и опыт позволят увидеть врагов прежде, чем они заметят нас, — произнёс он с уверенностью. — Если что-то пойдёт не так, остальная группа будет готова защитить и поддерживать.

Близнецы укрепили свои амулеты, их лица выражали решимость, а девушка, всё ещё в легком замешательстве, смотрела на нас с надеждой.

— Мы все будем защищать друг друга, — сказал я, стараясь вселить уверенность в её сердце. — Важно помнить, что мы — команда.

Наконец, когда мы подготовились, я направился к огражденным воротам особняка. Они были покосившимися и покрытыми плесенью, давая понять, что здесь долгие годы никто не жил. Моя рука крепко держала материализовавшийся меч, подавляя страх внутри, я знал, что сейчас необходимо сохранять бдительность и концентрацию.

— Готовы? — спросил я, оборачиваясь к команде.

Все кивнули, и один за другим мы начали входить в темный проём особняка, готовые к предстоящему столкновению с неизвестным. Каждый шаг погружал нас в гнетущую тишину, словно само место ожидало, когда мы наткнемся на скрытые тайны, которые ждут своего часа.

Зайдя внутрь, я почувствовал ауру смерти и страха, сковывающую каждое движение. Стены словно шептали о приготовленной здесь гибели и страданиях. Я с трудом мог пошевельнуться, тяжесть воздуха давила на грудь, лишая возможности насладиться даже своим дыханием. Тьма была кромешной — не видно было даже спин товарищей, и меня охватило ощущение изоляции, которое угрожало поглотить.

Когда, наконец, Адом не поднял вверх руку и не произнес заклинание священного света, я почти вздохнул с облегчением. Но как же зря он это сделал...

Свет вспыхнул, словно солнце, проникающее в сердце тьмы, и мы увидели их. Нет, лучше сказать — ИХ. Из темноты сверкали кроваво-красные глаза, полные зловещей воли. Часть вурдалаков оказалась на свету и, щуря глаза, отступила, злобно скаляясь и пряча свою зловещую сущность. Всего я насчитал их двенадцать, и это была только первая комната.

— О боги... — прошептал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок ужаса.

Девушка, с которой мы забыли познакомиться, вскрикнула от страха, её голос отразился в округе, пробуждая мрак. Пол был усыпан костями и залит кровью, сценой, которую не иначе как кошмаром было бы назвать. В этот момент я понял, что мир, в котором мы оказались, не был просто мрачной легендой.

Словно приняв её крик за сигнал, вурдалаки бросились на нас. Близнецы, схватившись за руки, начали шептать заклинания. Вокруг них появился небольшой купол, охраняющий от внешнего воздействия. Мне не нужно было объяснять, что это — защита, как только от купола начали в разные стороны пробегать грозовые искорки, разлетаясь в сторону вурдалаков.

Но упыри казались непоколебимыми, словно не замечая света и магии, продолжали двигаться в нашу сторону. Я почувствовал, как ёкнуло сердце, когда одного из них Адом разрубил пополам, не оставляя шансов на спасение. Я же даже не успел заметить, как великан достал меч — он сражался с присущей ему силой и безудержной яростью.

— Ну что же, во имя её! — выкрикнул исполин, перехватывая меч поудобнее и выставив его перед собой, как будто готовился к зрелищной схватке. Его грудной голос наполнил пространство решимостью, и я почувствовал, как пламя вдохновения загорается внутри.

Заурен шагнул в сторону, оставаясь в тени, давая свободу действий паладину. Близнецы продолжали шептать свои заклинания, но, как мне казалось, их магия не приносила ощутимого результата. Девушка снова вскрикнула и прижалась ко мне, обхватывая мою руку, и я почувствовал, как она дрожит.

— Держись, — произнес я, стараясь своей уверенностью успокоить её.

Я освободил руку и подвинул девушку за спину.

— Ну что ж, — произнес я, собираясь с силами, — покажем этим вурдалакам, в чем сила паладина...

Когда я вступил в бой, Адом уже победил третьего врага. Близнецы, ушли в глухую оборону, даже не пытаясь атаковать. Вурдалаки были куда быстрее паладина, окружив его и стремительно набрасываясь. Я же, почему-то, не мог двигаться со своей былой скоростью. Страх и адреналин переполняли меня, сжимая каждую нервную клетку.

Сплюнув на пол, я ринулся на помощь великану, пробиваясь сквозь строй... Именно строй вурдалаков! Они не были обычной толпой; ими будто кто-то управлял, направляя «атаку» с хладнокровной дисциплиной.

Я рассек первого вурдалака, меч, сверкая, вонзился ему в грудь. Подставляя под когти второго, я ощутил, как холод поразил мою душу, когда тот взвыл от боли и прижал отрубленную кисть к себе, злобно шипя в ответ. Его шипение смешивалось с криками других вурдалаков, и поток адреналина начал бить в висках.

Тут я услышал звук, от которого похолодело сердце: у Адома вырвали меч, и он с грохотом упал на каменный пол особняка. В темноте появлялись новые упыри, их глаза сверкали как огненные угли, полные голода и ярости.

— Ну что ж, подеремся без оружия! — закричал паладин, его голос резонировал в воздухе, полным ярости и несгибаемой силы. Он, словно не обращая внимания на угрозу, схватил ближайшего вурдалака, его громадные руки обхватили зверя так, будто это была кукла. С неописуемой силой он разорвал его на две части, оставляя позади зловещее шипение и брызги крови.

Я ощущал, как нарастает паника в нашем отряде. Мы начали сражаться плечом к плечу, углубляясь в бой. Близнецы наконец решились на атаку, но их магия вновь не помогла, либо раззадорила появившихся упырей..

Взрыв энергии начал возвышаться в воздухе вокруг нас, и я вдруг ощутил, что страх уходит, оставаясь где-то позади. Мы были одной командой и с каждой атакой пробуждали в себе решимость.

Сражаясь, я вновь сосредоточился на позиции, добавляя к сложной динамике этот мрачный танец. Я вращался и уклонялся, меняя мою борьбу с каждым новым врагом. В этот момент все внешние страхи растворились в решимости. Мы были здесь, и никто не отнимет у нас эту возможность.

Мы должны победить, иначе эта ночь станет нашей последней.

Лишившись страха, я готовился к новой атаке, в которой соединил свою силу с командой, не замечая, как темнота вокруг нас наполняется светом усилий, которые мы вкладываем в борьбу за свою жизнь.

Мы медленно продвигались вперед, направляясь к лестнице на второй этаж, где, как говорил Заурен, была комната, которую было легче всего перекрыть. Это должно было стать временным безопасным местом, чтобы дать возможность отдохнуть уставшему отряду. Вампир незримой тенью следовал за нами, оставаясь в тени, и, казалось, не собирался вмешиваться в бой, хотя тревожное чувство не покидало меня.

Проходя мимо очередного поворота в одну из комнат, внезапно я услышал, как оттуда на нашу спутницу кинулся вурдалак. Я обернулся и обомлел, увидев за нами груду трупов, которых явно победили не мы с паладином. Сердце забилось быстрее, когда я понял, что мы не единственные, кто когда-либо дрался с этой нечистью.

Тот же упырь, что бросился на беззащитную девушку, пожалел об этом — Заурен, словно призрак, испарился в воздухе, оставляя лишь оседающее облачко пепла, и оказался за вурдалаком. Он схватил его за шею и с легкостью оторвал голову, будто это было ничем иным, как простая игра. Я был поражён этим зрелищем, но я поплатился за свою невнимательность, когда из теней, откуда-то сверху, на меня набросилась очередная тварь. Внезапно её когти выбили мой меч из руки, и я упал на землю. Страх одолел меня, но лишь на мгновение; я почувствовал, как адреналин наполняет мои вены. Вспоминая свои тренировки, я вспомнил, что я вообще то маг.

Собрав все остатки сил, я оттолкнул нечисть от себя, стараясь сохранить фокус, и прочертил в воздухе линию ладонью, призывая заклинание Священного меча, которому меня когда-то научил Энокс. Непреодолимая световая волна прошла сквозь тело вурдалака, испепеляя его. Я ощутил сладкое облегчение, но это было лишь секундной радостью — мои магические силы истощились, и я понимал, что не смогу повторить такого удара сразу после.

— Почему так сложно? — шептал я себе, когда пульс начал редеть, словно тень усталости навалилась на меня. Я не знал, что со мной, но думать было некогда. Нужно было действовать, ведь на кону не только моя жизнь, но и жизнь моих друзей.

Я поднялся на ноги, всё ещё ощущая остатки энергии, и попытался сориентироваться. Вокруг нас стояла тьма, но в этом мраке я чувствовал присутствие Заурена и Адома, их решимость исходила как свет, освещая мою волю действовать.

Внезапно раздался взрыв — купол защиты близнецов был разбит, и воздух наполнился тревожными звуками. Один из вурдалаков схватил Тада и с невероятной скоростью бросился в сторону одной из комнат. Я лишь успел заметить, как его руки, извращённые и желающие крови, сжали плечо близнеца.

Через мгновение мы услышали крик боли и предсмертный стон, который затрепетал в воздухе, заставив нас всех замереть:

— НЕЕЕЕТ! — прокричал Ан, его голос был полон ужаса и ненависти, когда он бросился вперед, не дожидаясь вмешательства.

Я не успел остановить его — мы видели, как он с отчаянием пропадает в темном разъёме дверей. В тот же миг, оттуда выкатилась его голова. Мое сердце охватил первобытный страх. Ранее не испытывая отвращения к крови и убийствам, я почувствовал, как мутит, и во рту стало горько.

В этот момент я ощутил глухую боль потери. Даже несмотря на то, что я всегда знал, что тьма сильна, делать такое... оно не укладывалось в голове.

— Вперёд, на второй этаж! Мы должны успеть! — крикнул Адом, его голос звучал твердо, как никогда. Он уже не отвлекался на борьбу с вурдалаками, лишь расталкивая их в сторону и проталкиваясь вперёд.

Я быстро наклонился и поднял оцепеневшую девушку на руки, чувствуя её лёгкость, хотя её страх добавлял веса. Убедившись, что она в безопасности, я бросился следом за паладином, а Заурен двигался позади нас.

К счастью, комната, к которой мы так спешили, находилась сразу возле лестницы. Забежав внутрь и дождавшись нас, паладин хлопнул дверью и, используя свою силу, передвинул громадный шкаф, стоящий у стены. Он плотно закрыл проход, оставляя нас в относительной безопасности.

С осознанием, что у нас есть передышка, Адом устало сел на пол и вытер пот со лба.

— Да уж, не по силам нам работенка попалась, — усмехнулся он, пытаясь разрядить обстановку своим юмором.

Но в этот момент отголоски недавнего ужаса всё ещё витали в воздухе. Услыхав звуки приближающихся вурдалаков, чувства стыда и страха вновь стали накатываться.

Я посмотрел на девушку, её глаза были полны тревоги, и сжав её плечо, сказал:

— Мы справимся. Заурен и Адом с нами, и никто больше не пострадает. Мы не оставим тебя в беде...

Глава 16

Вурдалаки пытались пробиться сквозь дверь, скребли щели. Мы уже более получаса находились в этой западне и почему то никто их нас не мог найти выход из сложившийся ситуации. Выйти на улицу через окно нельзя - под окнами уже свирепствовали эти кровожадные твари, прорваться силой на верхние этажи и уйти через крышу не получилось бы при всем желании, по словам Заурена мы убили меньше половины упырей на первом этаже, а впереди еще четыре этажа, а мы без оружия и магических сил.

Ожидать рассвета тоже не имело смысла: хлипкая дверь, защищавшая нас, не устоит под натиском вурдалаков столько времени. В углу комнаты на коленях сидел Адом, подняв глаза к потолку, он молился Суэйн о благословении. Ответом ему была лишь тишина, которая давила вокруг. В другом углу, на краю отчаяния, сжалась девушка, чье имя я так и не успел спросить. Она тихонько напевала какую-то песенку, словно в попытке успокоить саму себя, но даже слезы, которые могли бы ей помочь, иссякли.

Тем временем Заурен, меланхолично и тщательно обшаривал комнату в поисках чего-то полезного. Я же стоял в сторонке, размышляя о том, что же на самом деле со мной происходит. Магическая сила покинула меня, хотя я почти ничего не сделал для её истощения. Я чувствовал, как моя жизненная энергия уходит, словно густой туман, пропадая в пустоте. Это определённо было проклятие, но кем оно было наложено — я не мог даже представить. Нужно будет обратиться к Альду, если мы, конечно, сможем выбраться из этой передряги.

Вдруг я услышал смешок Заурена, и, чувствуя, что он нашёл что-то, поспешил к нему, чтобы узнать, что он обнаружил.

— Смотри, — сказал вампир, протянув мне изящное кольцо из черного металла.

Я недоуменно взял его и покрутил в руках. Кольцо было необычно холодным и тяжелым для такого маленького предмета, оно как будто сочилось магией. Я посмотрел на Заурена с вопросом в глазах.

— Что это за кольцо? Чем оно может помочь? — поинтересовался я, отрываясь от безысходности, царящей вокруг.

— Это не просто кольцо, — уверил меня вампир, его голос звучал обнадеживающе. — Это одно из древних колец эльфов, выкованных под Эльдроасом. Когда я еще был человеком, такие кольца уже были редкостью, не то что сейчас, спустя несколько тысяч лет...

Он продолжал, объясняя преимущества этого артефакта:

— Это кольцо — способ связи себя с потусторонним существом, — продолжал Заурен, его голос становился всё более уверенным. — Чем сильнее носитель, тем сильнее может быть его фамильяр. Однако, помни — существо само выбирает себе хозяина. Кто первым откликнется, тот и придет.

Я слушал его, удивляясь, как много скрытого могло скрываться за этим элегантным кольцом. Заурен же продолжил:

— Когда-то и у меня было такое колечко, тогда ко мне явился низший демон. Думаю, сейчас, под эгидой Адамалис, ко мне бы явился грифон, если бы не минотавр… — Но тут его прервал поднявшийся с колен Адом.

— Это темная магия. Что если существо не подчинится? Ведь может явиться и сам Энокс, — на его лице читалось беспокойство.

Я еле сдержал улыбку, осознавая, комичность ситуации. Заурен тоже кашлянул, пытаясь скрыть смешок. Не говорить же Адому в самом деле, что я являюсь избранником Энокса.

— Это так, — продолжал Заурен, указывая на кольцо, как будто все это было делом нескольких мгновений. — Но мы дадим его самому могущественному из нас. Глядишь, что-то и сработает, а если нет… — вампир пожал плечами с лёгким безразличием. — Ничего страшного, умрем на несколько часов раньше.

Его последние слова привели девушку в замешательство. Она испуганно посмотрела на нас.

— Я не хочу умирать, — прошептала она, её голос дрожал от страха.

Я чувствовал, как нарастающее напряжение окутало комнату. Подойдя ближе к девушке, все еще сжимая в руке кольцо, как последний осколок надежды. Она взглянула на меня искоса, в её глазах смешивались отчаяние и страх. Я понимал, что она боится незнакомого, но этот риск мог стать единственным способом выжить в этой ситуации.

— Никто из нас не умрет сегодня, — произнес я уверенно, смотря в глаза девушке. — Слушай, раз всё так обернулось, может, хотя бы познакомимся?

В этот момент раздался громогласный хохот Адома. Обернувшись, я увидел, как он смеётся, вытирая выступившие от смеха слёзы.

— Да уж, Корел, лучшего способа познакомиться с девушкой и не придумаешь! — прокомментировал он, хихикая.

— Я... Я Сафия... — представилась девушка, слегка смутившись.

— Я Корел, это Адом, а он Заурен, — сказал я, указывая на своих приятелей. Они дружелюбно улыбнулись. Вампир, не сдержавшись, чуть приоткрыл губы и продемонстрировал свои белоснежные клыки. Это вызвало у Сафии легкую дрожь, но вскоре она снова собралась. Про себя же, я отметил, что обычно спокойный и уравновешенный Заурен выглядел взбудоражено от количества смерти вокруг нас. Я даже не мог представить, как сильно его мучила жажда крови в эти минуты.

Чувствуя нарастающее давление ситуации, я глубоко вздохнул, будто наполняясь решимостью. Была не была! Рисковать так рисковать. Я набрал в грудь побольше воздуха и резко выдохнул, надев кольцо на средний палец правой руки.

На моё удивление, мир не померк, не вспыхнул свет, не появились искры. Ответом на моё действие были лишь тишина и покой. Всё оставалось прежним, и, недоумевая, я посмотрел на Заурена.

— Что это значит? — спросил я, искренне желая понять, что произошло.

Вампир пожал плечами, его выражение лица осталось серьезным.

— Возможно, кольцо требует времени на активацию, или твоя энергия недостаточно сильна для связи, — произнёс он, внимательно изучая меня. Фамильяр может не явиться сразу, но будем надеяться, что это просто вопрос времени.

Я почувствовал, как нарастающее беспокойство сменяется лёгкой долей надежды. Мы ждали, пока тишину вокруг нас прерывали лишь меланхоличный скрежет за стеной. Однако, несмотря на угрозу за дверью и тревогу в воздухе, у меня появилась новая цель — не только выжить, но и проверить силу своего выбора.

Сафия, всё ещё стоя в углу, смотрела на нас с любопытством, явно ожидая, что будет дальше. Я понимал, что от этого момента зависит не только наша судьба, но и то, как мы справимся со страхом. У нас был шанс, и независимо от того, что произойдёт, я был готов бороться до конца.

Время шло, скрежет за стенами все усиливался, а фамильяр так и не появлялся. Напряжение в воздухе нарастало, и я уже подумывал о том, чтобы снять кольцо и надеть его снова — перезагрузить, так сказать, магический эффект, когда вдруг, едва коснувшись холодной поверхности металла, я ощутил чье-то зловеще присутствие за спиной.

Как будто кто-то очень близкий и очень опасный наблюдал за мной, высматривая подходящий момент для атаки. Внутренний холод пробежался по спине, и я инстинктивно обернулся. На мгновение мне показалось, что тень, скользящая по стене, перемещается слишком быстро, и я осознал, что нас окружают не только звуки за дверью, но и нечто необычное из вне.

Я встал в боевую позицию, готовый к нападению, и в моей голове проносся поток мыслей. Может быть, это именно то, что мне нужно было пережить? Может быть, появление фамильяра — это как раз это?

— Всё в порядке? — спросил Заурен, заметив моё беспокойство. Его глаза, даже в тусклом свете, блестели от недоумения.

— Не знаю. Кажется, я что-то чувствую... — ответил я, прерывисто дыша. Я сосредоточился на зловещем ощущении, которое не покидало меня. На мгновение мне показалось, что воздух стал гуще, а тьма вокруг нас стала тяжелее.

Сафия бросилась к Адому, её лицо было искажено страхом. Она прижалась к нему и что то шептала о том, что чувствовует.

— Я не могу оставаться здесь! — воскликнула она, но я пытался успокаивать её.

— Подожди, — произнёс я, прислушиваясь к зову, ощущая, как во мне все больше проявляется странная связь с кольцом. Это чувство становилось всё более ясным.

Вдруг, я услышал шёпот. Он был еле различимым, но в нем ощущалась необычная сила. Слова были сложными, как заклинания, их смысл ускользал от меня, но я ощущал, что это именно тот момент, когда нужно проявить решимость.

— Если ты здесь, — произнес я громче, обращаясь к своей интуиции и зловещему присутствию, — покажись мне!

В этот момент кольцо на моем пальце начало сверкать, но вовсе не ярким светом, а загадочным тусклым сиянием, которое, казалось, притягивало тьму. Я чувствовал, как нарастающая энергия наполняет меня, и пробуждается что-то древнее и могущественное.

Звуки за дверями остановились, и следующее мгновение стало решающим. За спиной послышался треск, словно что-то разрывалось. Я обернулся и увидел, как из теней, окутывающих стену, начали вырисовываться фигуры. Они медленно и величественно обретали форму, и хотя мои страхи пытались взять верх, я чувствовал, как в груди разгорается огонь уверенности.

— Кто ты? — произнёс я, чувствуя, как кольцо усиливает мой голос, делая его более властным.

Тени начали сгущаться, формируя очертания существа. Тревога отошла на второй план, уступая место ожиданию. Мы ждали чего-то ужасного, но эта зловещая аура вдруг начала ощущаться как заряд, который мог предоставить нам защиту.

Существо обретало форму, пока не сформировалось окончательно. Я не мог отвести от него взгляда: оно было величественным и устрашающим одновременно. Его тело, словно сделанное из теней и света, колебалось, как будто сама тьма пыталась затянуть его в свои недра. Огромные крылья расправлялись за спиной, а в глазах горело яркое пламя, которое будто бы стремилось пробудить в нас все наши страхи.

Существо подняло голову, и я увидел его лицо. Оно было смутно знакомым: черты, будто сшитые из кусочков ночного неба, сочетали в себе что-то остроконечное и грациозное. Взгляд, полон древней мудрости и силы, скользнул по комнате, заставляя каждого из нас отвести глаза. Я ощутил, как холодок пробегает по коже.

— Кто вызвал меня? — произнесло оно, его голос звучал как гром в ясном небе, резонируя в наших сердцах. Каждый слог был полон силы, и даже воздух вокруг изменился, наполнившись напряжением.

— Я... — начал я, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Я вызвал тебя из-за кольца. Я хотел... я хотел получить силу, чтобы спасти нас.

Существо с интересом посмотрело на меня.

— Ну раз так... — С этими словами фигура щелкнула пальцами и мы оказались в огромном зале, посреди которого стоял стол, ломящийся от изобилия еды. — Поговорим наедине...

Комната была абсолютно пустой, ни одного звука, лишь слабое эхо собственных шагов раздавалось в воздухе. Существо устроилось на удобном кресле из красного дерева, обитого голубой кожей, казавшегося роскошным даже в этом странном мире. Кресло само по себе излучало ауру власти и величия, словно само было частью его сущности. Существо жестом пригласило меня занять соседнее место.

— Ты жаждешь силы? Власти? — произнесло оно, и звук его голоса заполнил комнату, заставляя моё сердце биться быстрее. — Я дарую это тебе, но для начала заключим сделку.

Я, не отрывая взгляда от этого величественного создания, ощущал, как нарастает внутри меня волнения и страх. Сделка с потусторонним существом — это всегда вопрос жизни и смерти.

— Какую сделку ты предлагаешь? — спросил я, стараясь говорить как можно более уверенно.

Существо склонило голову, его крылья слегка дрогнули, и в воздухе повеяло холодным ветром ночи.

— Мне нужно знать, что я могу доверять тебе, — ответило оно, смотря мне в глаза совершенно нечеловеческим взглядом. — Я хочу, чтобы ты принёс мне силу и возможность действовать в этом мире. Взамен, я дам тебе столько силы, сколько понадобится для того, чтобы справиться с любыми угрозами, которые стоят на твоём пути.

Я задумался. Могущество, которое оно предлагало, звучало соблазнительно, но что именно оно подразумевало под "приобретением силы"? И что оно предложит мне взамен?

— Что ты имеешь в виду под "принесением силы"? — спросил я, пытаясь собрать мысли.

Существо наклонилось вперед, его глаза сверкали, и свет, казалось, исходил от него.

— Я не требую ничего материального. Моя сила известна только мне. Мне нужны связи, доступ к этому миру. Лишь тогда я смогу поддержать тебя в борьбе с теми, кто угрожает твоей жизни и жизни ваших друзей.

Я почувствовал, как меня переполняет желание узнать больше. Желание обладать силой, способной защитить своих друзей, казалось, перевешивало все предостережения. Но это были не просто слова; каждое предложение могло изменить не только мою жизнь, но и жизни тех, кто был со мной.

— И какого рода связи ты ожидаешь? Каковы условия этой сделки? — спросил я, сдерживая внутреннее волнение.

Существо снова откинулось на спинку кресла, наблюдая за мной с интересом.

— Простая сделка. Я помогу тебе с теми, кто ищет твоей смерти. Но в тот момент, когда ты мне понадобишься, ты должен будешь предоставить мне свое тело — возможность избавиться от тех, кто стоит на моем пути. Теперь твоя очередь — чем ты готов пожертвовать ради этой силы?

Я замер. Эти слова повисли в воздухе, словно призыв к готовности пойти на риск. Я знал, что каждое слово этой сделки будет иметь последствия, и выбор, который я сделаю сейчас, определит всё.

— Я готов на всё, — произнес я, внутренне ощущая, как волнение охватывает мою решимость. — Я готов отдать часть себя, если это необходимо, чтобы защитить своих друзей.

Существо кивнуло, и его глаза блеснули, как звезды в ночи.

— Тогда сделка заключена.

— Кто ты? — спросил я, перед тем как уйти, пытаясь удержать контроль над своим голосом, несмотря на нарастающее волнение.

— Мое имя Карсаитил, — произнесло существо, его голос звучал уверенно и властно. — Паладин, ты ведь знаешь, кто я.

С этими словами оно слегка придвинулось ко мне, и, казалось, вдохнуло, словно пытаясь уловить знакомый запах.

— А это интересно, — продолжило оно. — Ты ведь отмечен моим отцом, как там старик, не помер еще от своей безответной любви?

Меня перекосило от осознания. Куда же меня занесло? Каким же идиотом я был, согласившись на сделку с тем, кого не знаю. Карсаитил — предводитель воинства Энокса, когда-то давно запертый в клетке в межмирье и брошенный там до скончания веков. Я слышал легенды о нем — самый свирепый и кровожадный воин, отдавший всё ради победы над Суэйн. Но не добившись своей цели, он поклялся вернуться и отомстить всем, кто был причастен к его злопамятной судьбе. Теперь же он говорил о своем отце. Неужели он сын Энокса? Это могло объяснить его силу, но почему я чувствую такой страх? Даже у самого Энокса я не видел столько силы. Да, он был ослаблен после боя с Суэйн, но это... это существо было за гранью моего понимания.

— Так ты идешь против Вельда? — с явным интересом в голосе спросил Карсаитил, кровожадно улыбнувшись, и его выражение лица стало ещё более зловещим. — Я хочу увидеть. Давненько я не выходил из этого мира, наконец-то я отомщу. — Его смех был настолько пугающим, что моё сердце, казалось, остановилось. — Не бойся меня, мальчик, — тень улыбки скользнула по его губам. — Я всегда выполняю свою часть сделки. Возвращайся, тебя там ждут, и передай привет Заурену. Я очень давно не видел своего заместителя. Собственно, со времен заточения здесь. Я рад, что хоть кто-то из моей армии выжил.

Эти слова оставили меня в полном замешательстве. Я всё ещё осознавал, что заключил сделку с Карсаитилом, и теперь моя жизнь переплеталась с его судьбой. Как я мог не знать, с кем я связываюсь? И что ждет меня, когда я вернусь?

Я шагнул назад, пытаясь взять себя в руки, но мысли были переполнены противоречиями и страхом.

— Но как... как мне быть, если я не смогу противостоять твоим врагам? Что ты сделаешь, если я не смогу выполнить свою часть сделки?

Карсаитил вскинул руку, и на мгновение в его глазах заискрились искры ненависти и силы.

— Это уже не твоя забота, Паладин. Ты выбрал свой путь — и теперь будь готов ему следовать. Я не потерплю предательства. И помни, мы с тобой на одной стороне сейчас, но мои цели могут находиться в противоречии с твоими.

С этими словами он исчез так же внезапно, как и появился, оставив меня в том же пустом зале, где всё еще стоял стол с изобилием еды, сейчас ставшим безжизненным и мрачным.

Я остался один, осаждённый неясными страхами и сложившимся чувством дежавю. Меня охватило понимание, что теперь я оказался связан не только с новообретенной силой, но с самым загадочным и мощным существом, которое когда-либо входило в мою жизнь. Я теперь не просто искал защиту для себя и своих друзей — я сам стал частью чего-то намного большего и ужасного.

С этими мыслями передо мной возник кроваво-красный портал, и, не раздумывая, я шагнул туда. Мгновение спустя я вышел из ярко освещенной залы обратно в темную комнату. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к полумраку и оценить окружающее.

Когда зрение наконец восстановилось, я заметил Заурена, который смотрел на меня с улыбкой.

— Как же я рад, что генерал еще жив! — воскликнул он. — Выходит, легенды не врали, а я-то думал, он сгинул безвозвратно.

— О чем ты? Ты знаешь, кто это был, Заурен? — с неподдельным интересом спросил Адом, его глаза светились от любопытства.

Заурен лишь отмахнулся, как будто не желая углубляться в тему.

— Потом, возможно, расскажу. Где же он? Он нам поможет?

Я утвердительно кивнул, чувствуя, как по моим венам бежит уже не кровь, а ярость — тьма, наполненная властью. С каждой секундой я ощущал, как эта сила, полученная от Карсаитила, наполняет меня, толкая в поверхность желания и стремления.

— Он поможет не только с этим, — произнес я, стараясь говорить уверенно, несмотря на нахлынувшие эмоции. — Он знает, как сражаться с Вельдом и его приспешниками.

Заурен нахмурился, его внимание полностью переключилось на меня.

— И какого рода помощь он предложит? — позвал он, срастающиеся с проявляющейся напряженностью. — Мы не можем полагаться на просто силу. Нам нужна стратегия и понимание, как действовать дальше.

— Я не хочу раскрывать все карты, — продолжил я, чувствуя внутренний заряд. — Но это не простое существо. Он будет действовать на нашей стороне, но также может иметь свои собственные цели — его месть и ненависть к Темным силам все еще жива.

Адом подошел ближе и, скрестив руки на груди, произнес:

— Давайте не будем забывать о том, что он точно не на нашей стороне. Лишь время покажет, готов ли он будет сотрудничать. Эта сила, которую ты у него получил, имеет свою цену.

Само по себе это осознание напомнило мне о сделке, которую я заключил. Я знал, что у нас ограниченное время. Мы должны действовать быстро, пока расплата за силу не настигла меня слишком рано.

— Нам нужно подготовиться, — заявил я, обращаясь к своим друзьям. — Если мы действительно собираемся сражаться с Вельдом, нам необходимо объединить наши усилия и использовать все ресурсы, которыми мы располагаем. Мы не можем позволить себе упустить этот шанс.

Заурен кивнул, его выражение лица отразило серьезность момента и готовность действовать.

— Хорошо, у нас ещё есть время разобраться, что делать дальше и как использовать твою силу. Но мы должны быть осторожны, — предостерег Заурен.

Я согласился, хотя в глубине души чувство вины всё ещё сжимало сердце. Я принял решение, которое могло изменить нашу судьбу, и теперь нам всем придется жить с его последствиями.

Теперь, когда необычная сила бушует внутри меня, я чувствовал, как тьма накапливается, готовая вырваться наружу. Мы имели дело не только с врагами, но и с мистической силой, которую ещё следует понять. Мы были на краю битвы, и я ощущал, что каждый момент будет решающим в этой войне.

— Я скоро вернусь, — сказал я, обращаясь к своим товарищам. — Заурен, присмотри за Сафией и Адомом. Я очищу этот особняк от скверны.

Закончив говорить, я подошел к двери, отодвинув шкаф, который ранее поставил великан, чтобы заблокировать вход. Я чувствовал, как каждая клеточка моего тела реагирует на всё, что происходит за дверью. Страх вурдалаков, их ненависть и жажда смерти словно накатывали на меня, щупальца мрака обвивали сознание.

Теперь я знал, что предстоящая битва — это не просто борьба за выживание. Это было что-то глубже, нечто первобытное, что пробуждало во мне инстинкты, которых я никогда не знал. Аура ненависти наполняла комнату, шепча мне, что я теперь часть этого мира, и ничто не сможет остановить меня.

Я открыл дверь и шагнул в темноту особняка. Она обвила меня, как холодный, сырой плед, оставляя лишь слабые тени на стенах. В воздухе витали запахи плесени и гнили, смешиваясь с легким привкусом ожидающей смерти. Но сейчас это не имело значения. Я был готов.

Собравшись с силами, я сосредоточился на ярости и страхе, которые излучали упыри. Эти чувства затаились в моем сознании, преобразуясь в силу. Я не просто стану охотником — я стану их убийцей. Я напою вурдалаков их же кровью.

С каждым шагом вурдалаки становились все ближе, но вместо страха я чувствовал только предвкушение. Я был готов к тому, чтобы показать им, что такое истинная мощь, и что значит столкнуться с тем, кто не боится снова прикоснуться к тьме.

Группка вурдалаков, облеченных в мрак, словно расплавленные тени бросилась на меня. Их глаза горели желтым светом, в них затаилась ненависть и жажда крови. Я знал, что в эту ночь они получили шанс — шанс видеть тьму, поднявшуюся против них.

— Сегодня ваши дни сочтены! — крикнул я, бросая вызов их злобным взглядам.

В ответ они зарычали, их шипящие голоса слились в один страшный хор. Я ощутил, как во мне поднялся внутренний шторм — затемнение, разбуженное контрактом с Карсаитилом, заполнило меня мощью, которой не ведали эти твари.

Я сделал шаг вперед и приготовился к атаке. Вурдалаки метнулись ко мне, но я был быстрее. Магия, сосредоточенная в моем теле, вспыхнула, и с ней пришла сила, яркая и пылающая. Я почувствовал, как мои руки обхватывает пламя, и, собрав всю свою ярость, я обрушил удар.

Свет вспыхнул, отразившись от стен, ослепляя врагов. Громкий треск — и вурдалаки, пытаясь встать на защиту, подверглись жестокому удару. Я знал, что это только начало.

Я был здесь, чтобы отомстить и очистить это место. Я обрушу на них всю свою силу и отомщу за тех, кто был бойцам в их ловушках. Эти мракобесные твари не смогут остановить меня.

Я ворвался в соседнюю комнату, и вурдалаки, с недовольными рычаниями, бросились на меня. Я первыми несколькими ударами разнес их в куски, но их становилось все больше. Каждое следующее создание, выбегающее из теней, лишь подливало масла в огонь кровопролития.

Сначала я сражался легко, сокрушая их тела, словно они были из бумаги. Первый десяток падал, словно скошенное сено, деревянные мишени для стрел, а я ощущал воодушевление. Потом пришел второй, и их запасы в бое начали немного иссякать.

Но только и только! Их становилось все больше, наседая со всех сторон, их злобные крики заполняли воздух. Я чувствовал, как энергия внутри меня всё накапливается, переполняя мои движения силой.

С каждой убитой тварью я замечал, как ненависть, которую я использовал, перевоплощается в некое подобие адреналина, оберегая меня от усталости. Я потерял счет трупам, которые оставались за моей спиной; они скапливались, как горы мертвых тел.

Я медленно продвигался к концу этажа, заходя в каждую комнату и уничтожая тварей, скрывающихся во тьме. В глазах у вурдалаков горела ненависть.

Сцена превратилась в шахматную доску, а я был просто черной фигурой, с той лишь разницей, что размахивал рукоятью света, разрывая их на куски и обращая в пепел. Я вел с ними бой, давал им возможность и сам становился частью ночного хаоса, отторгая каждое дыхание, вырывающееся из моих уст.

Одно движение. Удар. Второе. Я больше не видел, сколько их осталось. Эти жуткие создания превратились в мрак, из которого я черпал силы. Я понимал свое место на этом поле.

Больше не оставалось сомнений: я был здесь, чтобы убивать. Я чувствовал, что столкновение с ними возвышает меня над чем-то более мрачным. Никакие физические прыжки, никакие тайные приемы не могли затмить тот огонь, что горел внутри меня.

Мое обостренное восприятие позволяло замечать каждую деталь: как их когти выскакивают из темноты, как они собираются в стаи и атакуют толпами. Я видел страх в их глазах, когда их сотрясали финальные удары. Я чувствовал удовольствие от того, что они убегают от меня, словно свидетельствуя о том, что я заполнил пустоту, которую оставил после них.

Когда я пересек очередной коридор, темные тела заполнили пространство вокруг меня, но я был непобедим. Я силой ярости пронзал их ряды, словно сокрушительный ураган, оставляя за собой лишь смерть и тьму. Я чувствовал, как каждый вдох наполняет меня, как если бы я стал стихией — темной и неумолимой.

Комната за комнатой. Бой за боем. Я рушил их безжалостно, словно невидимая сила вела меня. И просто тогда, когда я собирался сделать следующий шаг, в воздухе возник смрадный, жуткий запах. Вурдалаков становилось всё больше.

— Эй, вы, сволочи! — крикнул я, располагая всю мою ярость в слова. — Вы думали, что сможете меня остановить? Давайте! Я готов!

С этими словами я врезался в следующую толпу, и они, с дикими криками, вновь напали на меня, не ведая о том, что их ждет. В этот момент я понял: это была не просто смертельная схватка, а истина, которую я искал. Я очищал этот особняк от скверны, и ничто не сможет встать у меня на пути.

Третий этаж, четвертый, пятый… Я уничтожал всех, кто вставал у меня на пути, и вскоре перестал вести счет трупам, когда их число перевалило за пятую сотню. Я понял, что их здесь больше, чем первоначально предполагал Заурен. Чувство ярости и желания очистить это место от скверны подстегивало меня на каждом шагу.

Наконец остался последний вурдалак, и он отчаянно пытался сбежать, стараясь скрыться в тенях. Но не успел. Я ухватился за него и, вырвав из груди его мертвое сердце, безжалостно сжал его в своих руках. Он упал, осыпаясь грязью и пеплом, выпуская последний стон из своих губ. Но с его смертью облегчения не последовало. Я ощущал, что что-то еще осталось.

Пройдя по всем этажам и комнатам, я исследовал каждый зал и коридор. Однако ощущение присутствия нежити снизу не покидало меня. Оно нарастало, и я не мог покинуть этот особняк, не удостоверившись, что все исчадия тьмы покорены.

Спускаясь на первый этаж, я ощутил, что кто-то или что-то прячется в подвале. Уже не помня о боли и усталости, я потратил около десяти минут, обходя весь этаж и ища замаскированный люк. Наконец, в одном из забытых уголков я заметил следы: они были незаметны, но, присмотревшись, я понял, что они ведут к двери, покрытой слоем пыли.

Приоткрыв люк, я ощутил полное кромешное молчание. Внутри меня ждала тьма, словно она испытывала меня на прочность. Я крепко сжалкулаки и спустился вниз.

Когда я оказался в подвале, темнота обвила меня, как изогнутые объятия. Я включил свой внутренний свет, который разгонял мрак. Стены были увиты паутиной, груды мусора и обломков валялись повсюду. В воздухе витал запах затхлости, что-то неподвижное и зловещее предвещало присутствие ещё одного врага.

Я уже был готов к бою, когда вдруг вдалеке послышались звуки. Звериные крики, низкие мурчания, словно обсуждали мои действия. Я не мог позволить себе упустить ни одной детали. А значит, за этой тьмой что-то скрывалось, что требовало немедленного внимания.

— Я знаю, что ты здесь! — крикнул я в пустоту, стараясь звучать уверенно.

Никакого ответа, кроме бесконечной тишины.

Я медленно продвигался вперед, каждая клеточка моего тела была напряжена, готовая к неожиданным выпадам. Шаг за шагом, поднимая свет, я изучал каждый уголок подвала. В эту секунду моё сердце забилось быстрее, и я почувствовал, как вокруг меня начинает сгущаться тьма.

Вдруг я увидел нечто, что заставило остановиться. Выскочивший из-за угла силуэт — обрисовка нежити, чьи глаза сверкали в кромешной тьме. Оно остановилось, готовясь к атаке. Я понял, что это существо приготовилось к тому, чтобы воспринять меня, как законную жертву.

Собравшись с силами, почувствовал, как сила Карсаитила вновь разгорается внутри. Я сделал шаг вперед, готовый искоренить это зло. Условие сделки свело меня с прямой моральной обязанностью к действию.

— Ты не уйдешь! — крикнул я, и, взывая к своей новой силе, создал вспышку света, которая ослепила нежить и вновь пробудила мою решимость.

Однако помимо этого существа, я ощущал присутствие чего-то зловещего — того, кто управлял этой нежитью. Некроманта. Чувство его силы пронизывало подвал, придавая тьме жестокое напряжение, подавляющее всё на своём пути. Я знал, что на кону стоит больше, чем просто жизнь. Это было столкновение со злом, которым я должен был воспрепятствовать.

Я медленно двигался к последней двери, последней неизведанной комнате, из которой исходил сильный поток страха живого существа. В пороге я остановился, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому звуку за дверью. Я понимал, что за ней могла скрываться не только нежить, но и сама причина, по которой этот особняк стал местом ужаса.

Внутри меня нарастала ярость и решимость. Я знал, что, пройдя эту дверь, я столкнусь с источником всей этой боли, с тем, кто заставил мёртвых восставать, кто управлял ими, словно кукловод, убивающий свои жертвы.

Я напряг мышцы и, собравшись с духом, распахнул дверь. Внутри оказалась комната, окутанная мраком. В центре, окружённый слабыми тенями, стоял некромант — худой, обшарпанный, со зловещими глазами, светившимися как угли в камине, старик. В его руках была чёрная шкатулка, на которой были вырезаны древние руны, её поверхность сияла слабым, болезненным светом.

Пока я смотрел на него, в воздухе повисло напряжение. Я почувствовал, как моя сила, источаемая от кольца и от сделки с Карсаитилом, слегка дрогнула.

— Ты пришёл за теми, кому я покоя не давал, — произнес некромант, его голос был мелодичным и хриплым, подобно ветру, несущему в себе эхо падших душ. — Ты всего лишь ещё одно слабое существо, пытающееся оспорить мои силы.

— Я пришёл остановить тебя! — громко крикнул я, сжимая рукоять своего меча. — Ты и твоя нежить больше не смогут сеять ужас в этом мире!

Некромант усмехнулся, и я увидел, как вокруг него закружился вихрь теней. Это были души тех, кого он забрал, и я понимал, что они не просто призраки — они были инструментами его тьмы.

— Отвага! — сказал он. — Я уважаю отвагу, но, увы, ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Эти души мои, и они служат мне. Ты не сможешь одолеть то, что даже не ведает о страхе.

Я шагнул вперед, собираясь в атаку, но он поднял руку, и сотни теней ворвались в комнату, заполоняя пространство вокруг меня. Я почувствовал, как они щиплют мою кожу, словно уколы холодного ветра, будто пытались отнять у меня силу.

Я поднял руку и, вспомнив фразу из кодекса паладина, произнес с ясной решимостью:

— Свет — это меч, что разит тьму; я призываю его на защиту и во славу жизни!

Мощь моей клятвы наполнила меня энергией, и яркий свет вырвался из моей ладони, словно луч, пробивающий эфир. Он устремился к некроманту, застывшему на месте, его охватила невидимая сила. Некромант, в ужасе и недоумении, не успел среагировать. Как пепел, он рассыпался, растекаясь по комнате, не оставляя ни следа своей злобной сущности.

Я почувствовал, как мощь, которая так помогала мне в борьбе с этим злом, стремительно покидает меня. Энергия, подчинившая меня и позволившая одолеть врага, вытекала из моего тела, и с каждым мгновением я всё больше ослабевал.

С сильным хрипом я упал на холодный пол, его холод обжигал меня, словно напоминание о том, что эта победа была не просто лёгким фрагментом. Я ощущал себя опустошенным и сломленным, как будто все силы покинули меня. Вокруг становилось темнее, наполняя меня странной тишиной, о которой я давно уже не знал.

Я уставился в темноту, отстраняясь от мира. Мысленно прощаясь с жизнью, недавно так живой и полной борьбы, я оставлял позади эти суетливые часы, которые привели меня к месту, где свет наконец одержал верх над темнотой.

Что ждет меня дальше? Я не знал, но знал, что моя жертва не пропадет даром. И возможно, я не один в этом мрачном мире, даже если мои глаза закрываются и разум уходит в неведомое.

Я чувствовал, как кусочек моей души отрывается от тела и уходит в небытие. Этот процесс был мучительным, как если бы кто-то вытаскивал внутреннее светило, оставляя лишь серую тень. Я видел, как в темной мгле мелькали образы: лица, свет, воспоминания о друзьях и о тех, кто пали жертвами зла. Они были предо мной, но на расстоянии.

Я понимал, что это не просто ослабление — это было отделение. Каждое мгновение разрыва тянулось бесконечно, как будто сам бытиё пыталось удержать меня на восторге жизни. Я боролся, давая отпор этому невероятному чувству ухода, но всё было напрасно. Я ощущал тьму, окружавшую меня, и страх, который пустил корни в моем сердце.

«Нет!» — эхо внутреннего крика пробивалось из моих уст, хотя слова не могли покинуть меня. Я не хотел сдаваться, я не хотел оставлять мир, куда вернулся из пучины. Однако, возможно, это было предначертано, и я просто не мог предотвратить этого.

Темнота становилась гуще, подавляя все звуки и мысли, погружая меня в пространство, где не было времени, лишь безмолвие и одиночество. Я ощущал, как остатки моей силы расплываются, теряются в пустоте, а сама жизнь, что я боролся сохранить, тускнела, ускользая из-под контроля.

Как комета, что сгорает, оставляя только след, я стал частью этой тьмы. Я почувствовал себя освобождённым, но одновременно и уязвимым в этом непрекращающемся урагане эмоций.

С закрытыми глазами я видел, как моё тело остаётся лежать на холодном полу подвала, а душа покидает мир, в который я вложил свои усилия и борьбу. Но даже в этом безмолвии блуждала последняя искорка надежды. Одна мысль как тихий шёпот: «Может быть, это не конец…»

В этот момент я не был готов сдаться, и в глубине меня нарастала решимость. Несмотря на боль разрыва, я заставил свою душу стремиться к возврату, к борьбе за жизнь. Я не мог оставить своих друзей, я не мог покинуть этот мир, наблюдая за тем, как зло продолжает срывать жизни.

Я вспомнил кодекс, свои клятвы. Я вспомнил обещание, данное когда-то в момент слабости, когда поклялся защищать тех, кто нуждается. Это касалось всех, кто был под угрозой.

И тогда, даже сквозь тьму, я почувствовал, как свет внутри меня начинает вновь разгораться. Мое сердце, возможно, было бесконечно усталым, но не сломленным. Я не желал позволять этому злу победить меня. Я должен бороться, даже если тьма вокруг меня заполнила пространство.

С каждой каплей силы, возвращающейся ко мне, я позволил развернуться свету, зная, что несмотря на разрыв, где-то глубоко внутри горела искра, за которую стоило бороться. Эта искра была моей душой, и я не позволю ей угаснуть.

Глаза сами начали закрываться, поймав беспокойный сон. Я знал, что битва окончена, и это было не только освобождением, но и крахом. С многострадальными душами, что я смог спасти, я также отдавал частицу себя.

Глава 17

Когда я очнулся, вокруг меня уже горел костер, ветки приветливо трещали, разгоняя сырость и мрак в подвале. Теплый свет плясал по стенам, создавая иллюзии перемещающихся теней. Возле огня возилась Сафия, что-то помешивая в котелке, который издавал приятный аромат. Я чувствовал, как тепло костра проникает в мои мышцы, придавая силы.

В углу комнаты стоял Заурен, сосредоточенно осматривая каменную кладку стены. Его элегантные движения и уверенные жесты говорили о том, что он что-то ищет, возможно, скрытые проходы или тайники. Пожалуй, в этом мрачном месте ему было проще найти спрятанные секреты, чем делать это мне.

А вот Адом сидел на непонятно откуда взявшемся пеньке, протирая от крови и грязи свой меч. Его лицо было сосредоточенным, и он явно работал над тем, чтобы подготовить себя к следующему столкновению. Я сам не знал, когда опять придется сразиться с тьмой, но чувствовал, что эти мгновения покоя могут быть последними.

Заметив, что я открыл глаза, Сафия быстро оставила котелок и поспешила ко мне, её лицо озарилось тревогой и облегчением. Адом тоже отвлёкся от своих дел, а Заурен лишь бросил взгляд в мою сторону, кивнув в такт своим мыслям.

— Как ты? — спросила Сафия, присаживаясь рядом со мной, её голос был полон заботы.

— Я... — начал я, пробуя осознать свое состояние. Я ощутил, как силы возвращаются, но не хватало чего-то важного. — Вроде в порядке.

— Столько крови... ты устроил настоящую бойню. Молодец, — произнес Адом, его голос раскатистым эхом смешался с треском огня. В его словах чувствовалась и оценка, и лёгкое веселье.

— Что-нибудь болит? — продолжала Сафия, с беспокойством глядя на меня. Её проницательные глаза искали следы боли и усталости.

— Нет, на мне и нет особых ран, — наконец ответил я.

— Но... даже если были, шрамы украшают мужчин, — подметил великан и громко хохотнул.

Я на мгновение усмехнулся, стараясь подбодрить наш отряд. Но тревога всё равно осталась,как и ощущение того, что я прошёл через что-то более серьёзное, чем просто драка.

Сафия, хоть и пыталась скрыть свои переживания, всё-таки заметно беспокоилась.

— У тебя столько крови этих существ... Ты не поранился? — спросила она, с поджатым губами, и как будто не верила моим словам.

— Ну, раз ты молчишь и не воешь от боли, значит, всё хорошо, — сказал Адом, отерев последний след крови с клинка.

На моё счастье — у меня не было сил отвечать на их вопросы — именно в этот момент Заурен отвлек их внимание на себя.

— Я что-то нашёл… — произнес он тихо и, надавив на один из камней в кладке.

Перед нами открылся проход на лестницу, уходящую глубоко вниз. Тени и мрак сгущались, поглощая все светлые пятна, и конца этой лестницы не было видно даже Заурену, с его превосходным ночным зрением вампира. Лестница выглядела зловеще — её каменные ступени были покрыты пылью, которая давно не нарушалась ничьими шагами. Чувствовалось, что это место хранило в себе темные тайны и забытые страдания.

— Надо исследовать особняк до конца, — произнес Заурен, жестко сжимая в руках свой меч. Его голос звучал уверенно, но в нем слышалась нотка нетерпения, как будто он не мог дождаться, когда наконец разгадает загадки этого ужасного здания.

Я уже хотел кивнуть в знак согласия, чувствуя себя после битвы пусть и не превосходно, но вполне терпимо. Ведь это был наш шанс освободить Лунарию от тирании Алаина, а это лучше делать с прикрытыми тылами.

Но затем я остановился. Далеко в глубине души я осознавал, что спешка может привести лишь к новым потерям. Тад и Ан, они заслуживали покоя. Мы потеряли половину нашего отряда, и уже одна их судьба была слишком тяжела для меня.

— Нет, — произнес Адом твердым голосом, словно прочитав мои мысли, — Рано. Мы в этом особняке потеряли половину отряда. Тад и Ан заслуживают покоя. Необходимо как минимум дать им его.

Я сделал шаг вперед и посмотрел на Заурена, его бледное лицо освещалось призрачным светом, и в его глазах я увидел недоумение и гнев.

— Я могу этим заняться сам, — продолжил великан, не отводя взгляда. — Но одних вас туда не отпущу.

В воздухе повисло молчание. Я понимал, что его решимость может показаться слабостью в таком контексте, но тем не менее я понимал и принимал его желание дать покой товарищам.

— Ты же знаешь, что это действительно важно, - добавил я, — Забыть о наших потерях — значит предать их память. Мы должны найти место для Тада и Ана, чтобы они покоились с миром. Мы не можем себе позволить оставить их здесь, в этих мрачных стенах.

Обычно спокойный Заурен сжал кулаки, его тело напряглось, и в его глазах мелькнула тень ярости. Он всегда был храбрым и стойким, и мне было трудно его переубедить. Но сейчас он должен был понять, что у каждого есть свой путь к исцелению, и наш лежит в том, чтобы проводить своих друзей в последний путь.

— Ты хочешь, чтобы мы оставили эту тьму без разбора? — спросил он, его голос звучал как удар меча. — Мы не можем позволить себе терять время! Вся эта ситуация — лишь прелюдия к чему-то худшему. Если мы не действуем сейчас, закончится тем, что эта тьма поглотит нас.

Я знал, что он имеет в виду. Но потеря друзей давила на меня, как тяжелая ноша, которую невозможно скинуть. Я не мог пережить ещё одной утраты.

— Я понимаю твоё беспокойство, — произнес я, стараясь избежать конфликта. — Но мы потеряли половину нашего отряда. Их жизни важнее, чем наши собственные самоубийственные поиски ответов. Позволь нам отдать им последнюю дань уважения.

На мгновение нас охватило молчание, и я ждал ответа Заурена, готовый к тому, что он не согласится. Но там был и другой выбор — уважение, которое он мог показать в этот трудный для нас момент.

Наконец, он опустил взгляд, отвечая на мои слова пониманием, и его гнев немного утих. Я знал, что в глубине души он понимал важность моих слов, хотя его вампирская натура все еще требовала действий и приключений.

— Хорошо, — сказал он, и в его голосе послышались нотки покоя. — Ты прав. Мы должны захоронить их. Я останусь здесь, чтобы охранять вас. Но знай, что время не на нашей стороне, и я не собираюсь ждать слишком долго.

Заняться погребением мы решили на площади возле особняка. Мы шли вдвоём — я и Адом — оставив Сафию на попечение вампира. Это было необходимо: она могла не выдержать вновь открывшейся картины боя.

С каждым шагом по рассеянным теням, тёмным коридорам, тишина окружала нас. Мы проходили мимо разорванных тел вурдалаков — их уродливые очертания напоминали о безумной битве, которая разразилась здесь лишь несколько часов назад. Во время схватки я не мог трезво оценить масштаб событий; адреналин и гнев правили моими решениями. Но теперь, когда гнетущая тишина окутала всё вокруг, мне становилось дурно от запаха крови и железа, смешивающихся с гнилью и смертью.

Наконец, мы достигли того места, где в последний раз видели близнецов. Мрачное зрелище встретило нас: голова Ана все ещё лежала на полу, как мрачное напоминание о прошедших событиях, словно отрезанная от её тела в тот момент, когда он пытался закричать. Адом тихо подошёл и подобрал её, осторожно положив в заранее подготовленный мешок. В его действиях чувствовалось уважение и печаль, хотя он и не произнес ни слова, ведь его молчание говорило больше, чем любые слова.

Когда мы зашли в комнату, куда оттащили Тада, нас охватило ощущение безысходности. Здесь крови было больше, чем в любом другом помещении особняка. Она переполняла углы, словно сама смерть забралась в этот уютный уголок и устроила пиршество. Я глядел на жестокий беспорядок и понимал, что в этом месте жизнь и смерть столкнулись в самой яростной своей форме.

Адом молча подошёл к телу Ана, точнее, к тому, что от неё осталось, и поднял обрывки его тела на руки, как будто это был самый ценный груз. На его лице не было ни презрения, ни отвращения, лишь печаль и смирение.

— Возьми тело Тада, — кивнул мне великан в сторону тела второго близнеца, которое, к моему удивлению, оказалось почти нетронутым, словно вурдалаки опасались трогать именно этот труп. Их жадные лапы, кажется, не рисковали бесславить его.

Я подошёл к нему и поднял. С усилием я сжал челюсти и, игнорируя боль в мышцах после боевых действий, последовал за Адом прочь из этого проклятого особняка. Каждый шаг отголоском возвращал меня к реальности: мы уходили отсюда не как победители, а как раненые души.

Пока мы двигались к выходу, я взглянул на Адома. Его лицо освещал тусклый свет, отражаясь от влажных стен, и я увидел в его глазах искры решимости. Мы оба знали: нам предстояло больше, чем просто похороны. Мы должны были отдать дань уважения, но затем — вернуться к тому, что осталось в этих страшных тенях.

Закопав тела и произнеся несколько молитв Суэйн, я почувствовал, как тяжесть утраты немного отступила. Адом медленно встал с коленей, его фигура выглядела внушительно даже на фоне тусклого свечного света, что пробивался сквозь облака, окружающие эту жуткую площадь. Он с изрядной серьезностью кивнул в мою сторону, и в его глазах я увидел готовность, с которой он снова собирался вернуться в этот мрачный особняк.

— Время идти, — произнес он, его голос звучал глубоко и уверенно. — Вампир и Сафия нуждаются в нас.

Я кивнул, все еще погруженный в мысли о Таде и Ане, и вскоре мы встали на путь обратно в особняк. Каждый шаг к его дверям был подобен прохождению сквозь ковер теней, которые, казалось, пытались нас остановить. Внутри все это здание напоминало о страшных событиях, разразившихся здесь, крики наперевес были как эхо, доносившееся из глубин прошлого.

Когда мы пересекли порог, воздух вдруг стал густым и тяжёлым — в нём витали остатки страха и злости, смешанные с затемнёнными призраками пугливых вурдалаков. Я ощутил, как внутри меня снова начинает нарастать чувство тревоги.

Внутри особняка все также царила полная тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра. Я взглянул на Адома; его уверенные шаги показывали, что он не чувствует страха, даже несмотря на весь мрак, который нас окружал. Мы двигались вглубь особняка, как два охотника в поисках невидимого врага.

Когда мы добрались до подвала, где оставили вампира с Сафией, я ощутил, как сердце замирает. Заурен стоял у открытого проема, его бледная фигура контрастировала с густотой темноты. Сафия сидела на полу, опершись на стену, с лицом, полным страха и тревоги.

— Вы вернулись, — раздался голос Заурена, когда он обернулся к нам. В его глазах застыла беспокойная вспышка. — Неужели всё прошло гладко?

Адом и я обменялись взглядами. Я чувствовал, что в этот момент, прежде чем приступить к объяснению, нам необходимо дать понять, какая беда коснулась нашего отряда.

— Мы похоронили Тада и Ана, — произнес я, стараясь говорить уверенно. — Они получили то, что заслужили. Но мы потеряли не только их. Мы лишились части себя, но... наша миссия не окончена.

Сафия подняла глаза на нас, и в её взгляде читалась тоска и неуверенность. Я понимал, что это здание продолжает держать нас в своих тёмных объятиях, стремясь вселить в нас страх и паранойю.

— Я знаю, — произнес Заурен, его голос становился мягче, — но мы не можем позволить тайнам этого особняка запугать нас. Мы должны выяснить, что здесь происходит.

Каждый из нас понимал, что дорога впереди полна опасностей, но вместе мы оставались единой мощной силой. Я кивнул и, собрав свою волю, почувствовал, как прилив решимости окутывает меня. Впереди нас ждала неведомая правда, и мы были готовы её встретить.

Спуск оказался не таким долгим, как я ожидал. Лестница была гораздо короче, чем казалось сначала, и всего через пять минут мы достигли её конца. Но то, что нас окружало, не предвещало ничего хорошего: колдовская тьма настигла нас, заполняя пространство непроглядной мглой, через которую не мог видеть даже Заурен с его острым вампирским зрением.

Тихо выругавшись, я собрался с силами и произнёс заклинание света. От моей руки оторвался небольшой шарик, испускающий мягкое свечение. Он трепетал и слабо пульсировал, будто боялся потухнуть. Мне понадобилось немного времени, чтобы стабилизировать его — даже такое простое заклинание давалось мне с трудом. Я почувствовал шевеление на лице, и, прикоснувшись, обнаружил, что у меня из носа пошла кровь.

Стараясь не показывать своей слабости друзьям, я отступил в тень и быстро вытер ее следы с лица. Сейчас было неуместно давать им повода для беспокойства; мы были в незнакомом месте, и каждый из нас должен был оставаться сосредоточенным. Лишь после этого я обратил внимание на зал, в который мы попали.

Это была темница. По сторонам расставлены большие клетки, и, к моему удивлению, в каждой из них сидели живые существа: вампиры различных рас. Их глаза горели жадным блеском, полными страха и ненависти. Кто-то начал яростно биться в двери клеток, кто-то шипел и извивался, прячась от света моего заклинания в самых дальних углах.

Неожиданно я услышал голос — слабый, но отчетливый, который доносился из одной из самых дальних клеток. Подавив нервозность, мы всем отрядом направились в ту сторону. По мере приближения я заметил очертания фигуры в богатом одеянии. Мужчина морщился, его кожа, казалось, дымилась под светом заклинания, но, в отличие от других вампиров, он не пытался отступить в тень.

Заметив это, я осторожно отогнал шарик света подальше от клетки, оставляя лишь столько света, сколько было достаточно для того, чтобы видеть собеседника, но недостаточно, чтобы причинить ему боль.

— Вы пришли помочь? — произнёс он с трудом, его голос был дрожащим, но в нем чувствовалась настойчивая надежда. Я увидел, как он пытается подняться, но усталость и слабость останавливают его. — Я здесь долго… нас держат… они собираются использовать нас…

— Кто вас держит? — мгновенно спросил Адом. Он приближался, вглядываясь в глаза заключённого, пытаясь понять, насколько можно доверять этому вампиру.

— Не знаю их имен, — ответил тот, его глаза приоткрылись, как у животного, у которого обострилось чувство опасности. — Они используют нас, чтобы создать армию существ. Энергия, которая высасывается... — его голос задрожал от страха, — она ненасытима. Это магия... черная магия!

Я заметил, как лица членов моего отряда напряглись, когда вампир заговорил о черной магии. Мы все знали, что такая сила может привести к невообразимым последствиям.

— Есть ли ещё кто-то здесь, кого мы можем спасти? — спросил я, ощущая необходимость действовать быстро.

Он кивнул, придавая уверенности в своих словах.

— Есть еще несколько, но они у более... опасных. Если вы сможете меня освободить, я помогу вам. Я знаю путь в коридоры заточения.

Я встретился взглядом с Адомом, понимая, что решение сейчас должно быть единым. Спасение этого вампира могло стать ключом к нашему успеху. В то время как он обращался к нам, тьма вокруг продолжала пульсировать, готовая поглотить нас, если мы не будем осторожны.

— Хорошо, — сказал я, обращаясь к вампиру. — Мы освободим тебя, но ты должен будешь вести нас к другим и помочь выбраться живыми.

— Конечно, однако... — вампир слабо обернулся на других существ в клетках. Его голос был полон тревоги. — Они здесь дольше меня... У них не осталось души. Боюсь, они готовы кидаться на любое живое существо. Мы подвергались ужасным страданиям, и всё, что мы испытывали, — это голод и боль...

Я чувствовал, как меня затопила волна сочувствия, когда он говорил о своих сородичах, запертых в этих клетках. Их крики, безумие, поневоле отравляли мою душу.

— Но — он прервал уже поднявшего меч Адома — если это возможно, постарайтесь уничтожить их без боли... Они достаточно натерпелись.

Уже в этот момент я понимал, что почти все в темнице были живыми существами, потерявшими свою человечность, и если просто убить их, это было бы актом жестокости, противоречащим всему, что мы пытались сделать. Адом, который не мог заставить себя снова поднять меч, пожал плечами, как будто это уже исходило не от него, а от некоего высшего инстинкта — инстинкта охотника.

— Мое имя Заурен Гледас, и я призываю к тебе, моя покровительница, богиня солнца Адамалис, — произнес мой наставник, его голос звучал уверенно и громко. — Освободи этих существ от векового заточения, дай им покой.

С этими словами он вскинул руку и резко опустился на колени, прикасаясь ладонями к каменной кладке. В его позе читалась решимость и преданность. Я почувствовал, как в воздухе возникло напряжение, а затем от его ладоней вырвался импульс божественной силы.

Я закрыл глаза, когда возникло яркое свечение, наполняющее пространство вокруг. Его свет был настолько интенсивным, что заставил меня зажмуриться от яркости. Я не видел, что происходит, но слышал, как воздух наполняется тихими шепотами, и капли дождя из света падали с высоты, касаясь груды страдальцев, замкнутых в клетках.

Когда свет потускнел, и я наконец открыл глаза, застигнутый удивлением и недоумением, я взглянул по сторонам. От существ не осталось ни следа; только чувство освобождения витало в воздухе. Вместо них в комнате остались лишь наш отряд и новый знакомый вампир.

Мы смотрели друг на друга с недоумением и облегчением. Тишина, внезапная и неторопливая, окутала нас, и в этом общем спокойствии я почувствовал, как начинает утихать визг страха и боли, которые так долго пронзали эти стены.

— Что... что произошло? — спросил я, не веря своим глазам.

— Они освобождены, — сказал Заурен, его голос звучал мудро и убедительно. — Теперь их души нашли покой.

Я не мог уйти от глубины его слов. Он избавил этих несчастных существ от страданий, которые их терзали веками, но это освобождение пришло с ценой, которую я пока не мог понять. Во мне возникло чувство уважения к нему и осознание того, что здесь, в этом мрачном месте, той невероятной силы, которая переплетается с нашим воплощением, было больше, чем священное и магическое.

— Давайте не будем задерживаться, — произнёс Адом, его голос вернул меня к реальности. — Нам нужно продолжать двигаться дальше, пока эта сила не привела нас к чему-то большему.

— Прежде чем отпустить тебя, давай познакомимся, — сказал Заурен, его голос звучал дружелюбно, но с тенью настороженности. — Мое имя — Заурен Гледас. Это — Адом, паладин Суэйн. Это Сафия, а это наш предводитель — Корел. Кто же ты? — обратился он к вампиру в клетке.

Пленник медленно поднял голову, его глаза сверкали в полумраке, как угли в костре. Он глубоко вздохнул, и на его лице возникла печальная усмешка.

— Меня зовут... — его голос звучал как шепот ветра в лесу. — Когда-то звали Клен де Арвар, обладатель древнего дара лесного Окуна, хранитель теней затерянных душ, лорд заблудших судеб, страж Светил бескрайних рассветов, пробуждённый эхом лунной ночи искатель света среди тьмы, проводник сказаний Затерянного Ветра. Я носил титулы главного советника клана Зелёного листа, мастера чар Забытых Миров, архитектора судьбы тьмы, затока тайн Лунного Водопада, первооткрывателя Прошлых Мгновений, правителя Эфирных лесов, собирателя секретов заката, старшего оракула долгожданных путей, хранителя обетованных земель, повелителя сновидений и реальности, властелина Зелёного вдохновения, опекуна загадок Листопадного леса...

Затем он остановился на мгновение, тяжело вздыхая, и продолжил, его голос становился всё более полным и уверенным.

— И, наконец, я был бывшим предводителем лесных эльфов из Кингсвуда, непреклонным хранителем их наследия. Теперь же, увы, я заперт здесь уже несколько сотен лет, в этом мрачном заточении, где лишь эхо моей утраченной жизни напоминает мне о том, кем я был. Однако, несмотря на величие титулов, что я нес, я стал одним из последних хранителей анализа истории своего народа. Меня предали, заперли в этой тёмной тюрьме, где замерзли все надежды.

Заурен присвистнул, его лицо выражало удивление и невольное облегчение.

— Не ожидал встретить здесь ребенка Брина и Лианы. Когда я видел тебя в последний раз, ты был совсем мальчишкой. Ты должен меня помнить под именем предвестника Зари при дворе твоего отца.

Клен призадумался, затем его лицо словно озарилось.

— Ты же глава стражи отца! — воскликнул он. — В какой-то момент ты пропал, около девяти веков назад. Отец говорил, что ты погиб в битве с пробудившимися силами тьмы.

Заурен усмехнулся, глядя на вампира с нежностью.

— И да, и нет. Твой батюшка отправил меня на битву вместе со своим братом против одного из владык гоблинов, — тихо произнес он, в его голосе чувствовалась горечь. — Не ожидал я тогда, что твой дядя обратится против меня. Во время битвы он чуть было не убил меня, однако мне удалось скрыться. Видимо, он вам и передал, что я погиб в битве. Я вернулся в храм и провел долгое время под служением Адамалис, уничтожая её врагов, стараясь не встречаться ни с кем из твоего рода...

Я услышал, как нота грусти задевала их разговор, но их судьбы переплетались, и это создавало напряжение, полное ностальгии и боли.

— Я слышал, в твоем королевстве был переворот? — спросил Заурен с лёгким беспокойством, когда Клен замялся.

— Да. Дядя подкупил нового командира стражи, и тот убил родителей… — Клен помолчал, его голос дрожал от воспоминаний. — Меня, почему-то, не тронули. Меня пытались сделать марионеткой новой власти, но в какой-то момент я вызвал родственничка на дуэль и победил... Однако родителей это не вернуло... Впрочем, это дела прошедших веков. В какой-то момент меня поймали и отвезли сюда... Интересно, как там моя дочурка Лия...

В глазах Клена мелькнула печаль, и я заметил, как он попытался отогнать грустные мысли. Заурен, чувствуя, что воспоминания угнетают пленника, сжал в руке замок его клетки. Тот тихо скрипнул, и раскололся, освобождая путь новому знакомому.

— Я освобождаю тебя, Клен, — произнес Заурен, и в его голосе звучала решимость. — Время перемен настало.

Клен вышел из клетки, и его фигура расправилась, словно крылья за спиной. Увидев новое начало, я почувствовал, что наш путь теперь непременно ведет к великой судьбе. Вместе с этим новым союзником, спасенным из его мрачного заточения, мы могли противостоять тому, что угрожало нашему миру.

— Идите за мной. Толку от меня в битве будет немного — сказывается многовековой голод, но... я постараюсь помочь всем, чем смогу, — произнес Клен, его голос был полон решимости, несмотря на физическую слабость. Его уверенность рождала надежду в наших сердцах.

Открыв массивную дверь в углу комнаты, которую мы не заметили с самого начала, мы оказались в другом помещении, уже освещённом тусклым светом, исходящим от факелов, прикрепленных к стенам. Это была всё такая же темница — сырая и мрачная, с возведёнными из камня стенами, но атмосфера здесь была иной. Мы могли видеть, что пленники, запертые в этих клетках, выглядели менее свирепыми и более человечными.

Однако, несмотря на это, стойкая тьма заполнила их взгляды. Клен и мы, его новые спутники, начали двигаться по длинному коридору, но каждый раз, когда он пытался подойти к клеткам и заговорить с заключёнными, чтобы узнать их истории, ему бросали безжалостные взгляды. Чуждые страдания, нанесённые годами заключения, отражались в лицах этих существ.

— Пожалуйста, — произнес один из пленников, опустив голову. — Убейте нас. Мы не хотим больше страдать.

— Прекратите это! — прокричал Клен, его голос отразил боль, скрытую в его сердце. — Я пришёл вас освободить!

Но его слова не находили отклик. Каждый раз, когда он приближался к клеткам, пленники лишь просили об одном — о смерти. Их прошения звучали, как шепоты, охваченные отчаянием и безнадёжностью. Они не могли увидеть ни света, ни надежды, и лишь желание избавиться от своих страданий стало единственным их желанием.

— Вам не нужно оставаться здесь, — продолжал Клен, его голос полон настойчивости. — Вы заслуживаете свободы! Я не дам вам утонуть в этом мраке.

Тем не менее, чем больше он говорил, тем больше пленники погружались в свои мрачные мысли.

— Вы не понимаете, — сказала одна из заключённых, женщина с потускневшими глазами. — Здесь, в этих тенях, мы потеряли себя. Мы мертвы для этого мира. Жизнь — это лишь мучение, и только смерть даст нам покой.

Клен, услышав эту безысходность в их голосах, сжал руки в кулаки. Его собственные страдания накладывались на его желание помочь, и он не знал, как вернуть надежду этим несчастным душам.

Мы обменялись взглядами с Зауреном и Адомом, понимая, что теперь дело не только в освобождении пленников, но и в том, чтобы предоставить им возможность вновь почувствовать жизнь.

— Мы не можем бросить их, — произнёс Заурен, и в его голосе звучала решимость. — Но нужно найти способ, чтобы вернуть им надежду. Мы должны найти источник этой тьмы, что держит их в плену.

Клен кивнул и посмотрел на нас с такой стыдливой благодарностью, что нам стало ясно — его бурные переживания охватывают не только его самого, но и тех, кто был здесь заперт.

Неожиданно послышались стук каблуков, щекотливый, словно предвестие каких-то тягостных событий.

— Надо же, одна собачка сбежала и привела друзей, — раздался мелодичный женский голос со стороны противоположной части комнаты, где виднелся подъем наверх. Женщина, облачённая в светлые цвета, выглядела так, словно вся комната наполнилась её элегантностью. — Ты хочешь их освободить? Бедняжка, как же ты не понимаешь, что все они в моей власти, — продолжала она, тихо хихикая.

Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Быстрое движение, как вспышка, обдало нас тревожностью. Но этот женский голос был столь уверенным и безапелляционным, что невольно завораживал.

— Свободы им не видать, так же, как и вам теперь. Ты завёл их в ловушку, хороший песик... тебя убью быстро, — с этими словами она топнула ножкой, и внезапно пленники, находившиеся в клетках, завыли от боли и попадали замертво, как будто невидимая рука сжала их сердца до последнего вдоха.

Я не знал, магия это или какой-то фокус, но почему-то мне стало очень неуютно в присутствии этой женщины. В ней ощущалась сила, способная вызывать страх, и её смех был наполнен хищной радостью.

— Прекрати! — послышался второй голос, из глубины тени, но он звучал как гром среди ясного неба. Это был голос, полный достоинства и уверенности. — Ты не посмеешь тронуть наших гостей, Мара. Они пришли сюда со своей целью, со своей миссией, и мы не вправе мешать воле богов. Вспомни, мы давали клятву не вмешиваться в божественные происшествия, даже если они настолько слабы.

Ярко одетая дама, явно из благородных, вышла на свет. На ней было кроваво-красное платье, которое облегало её фигуру, подчеркивая каждый изгиб. На голове сверкала диадема, украшенная алмазами, которые искрились, как звезды в ночном небе. Ее глаза сверкали озорным интересом.

За ней стоял мужчина, который выглядел самой заурядной личностью, в условиях этого яркого представления. Но одна деталь отличала бы его в толпе: высокий цилиндр из черного материала, придающий ему вид загадочности. Он был словно противовесом блеску женщины, и хотя его форма была проста, он излучал ауру, достаточно мощную, чтобы указывать на его знаковое положение.

— Но, Мара, — продолжал он, его голос был убаюкивающим и ритмичным, — не забывай, что вмешательство в судьбы не остаётся без последствий, особенно когда на кону стоят души.

Мара пожала плечами, её губы скривились в насмешливой улыбке, и она взглянула на нас с лёгкой презрением.

— Они не представляют ни малейшей угрозы, фокусник. Они всего лишь пешки в шахматной партии, которые вскоре будут конкретно уничтожены. Не будь наивным.

Я, переминаясь с ноги на ногу, ощутил, как страх начинает пронизывать мои мысли. Заурен, Адом и Клен тоже стояли насторожённо, готовые к действию, Сафия же спряталась у нас за спинами, изредка выглядывая, но сейчас ничего из того, что бы мы могли сделать, не казалось действенным против той магии, что вновь явилась в этот зловещий зал.

Ситуация обострялась, и мне стало ясно, что теперь всё решалось не только в действиях, но и в словах стратегии. Мы должны были понять, кто эти двое, прежде чем решать, как действовать.

— Мэит, ну и что толку от клятвы, если они не дают нам повеситься? Давай убьём их и никому не скажем! Боги не узнают! — произнесла женщина, её голос напоминал треск сухой ветки, готовой сломаться.

Сердце моё задрожало от её жестоких слов, но прежде чем кто-либо из нас успел отреагировать, мужчина, стоявший рядом с ней, произнёс:

— Я сказал, нет. — В его голосе послышалась сталь, решимость, которая отбросила всякие сомнения. — Тронешь их, и наш договор разорвется. Скажи, желаешь ли ты стать моим врагом?

Он повернулся к женщине и хищно улыбнулся, как лев, готовый бороться за свою территорию. Я почувствовал, как напряжение в комнате возросло. На мгновение их взгляды встретились, и в воздухе повисло чувство угрозы.

Мара, казалось, смутилась. Её уверенность начала таять, и она, как будто, стала ниже, уступая под гнетом его доминирования.

— Как скажешь... Но ты сам их будешь развлекать, мне нет дела до этих проходимцев! — с раздражением произнесла она, подняла носик, как будто пытаясь сохранить достоинство, и в следующее мгновение растворилась в воздухе, как утренний туман под первыми лучами солнца.

Я стоял в замешательстве, чувствуя, как сама атмосфера меняется. Мужчина, тем не менее, повернулся к нам спиной и поманил нас за собой. В этом простом жесте была такая сила и уверенность, что никому не пришло в голову не подчиниться.

— Пойдёмте, — произнёс он, и его голос звучал как глубокий колокол, призывающий к действию. — Есть время для слов и время для действия. Вам необходимо узнать, как выбраться из этого места, и я могу помочь вам.

Следуя за ним, я чувствовал, как напряжение постепенно уходит. Мы вышли из тёмного коридора в более светлое помещение, где стало легче дышать. Сила мужчины в высоком цилиндре навело на мысль о том, что его роль не ограничивалась лишь защитой — в нём пропитывались знание и мощь, которые могли стать нам крайне полезными.

— Кто ты? — осведомился я, когда мы шагали рядом, не отрывая глаз от его силуэта.

— Моя история не так важна, как то, что вы собираетесь сделать, — ответил он, не поворачиваясь к нам. — Но я могу сказать, что люди называют меня по-разному. У нас есть общие цели, и я могу предоставить вам информацию, которой вы не добьётесь без помощи. Кто-то называет меня Фокусником, кто-то — Мэитом, кто-то Астором, а кто-то — Алаином. Я правитель Лунарии, и я знаю, зачем вы здесь.

Он остановился на мгновение, словно давая нам время осознать важность его слов.

— Я не буду вам мешать в борьбе с Вельдом. Я давал клятву, что не буду вмешиваться в дела богов, и я эту клятву сдержу.

Далее он слегка повернулся ко мне, и я ощутил на себе его проницательный взгляд.

— Корел, — произнёс он, его голос стал более серьезным. — Твоя сила при должном старании станет куда выше моей, но сейчас... Сейчас твоим телом владеет слабый дух. Ты болен, Корел. Болезнь магов не обошла тебя стороной, в твоей жизни было много потрясений, и я удивлён, что ты до сих пор жив с таким-то багажом страданий за спиной. — Он указал пальцем вверх, намекая на Энокса. — Твой покровитель стал жертвой проклятия любви. Заурен тебе о нём рассказывал. Позже я бы хотел поговорить с тобой наедине.

Заурен, стоявший рядом, услышав это, напрягся, а я почувствовал острую тревогу — что именно он собирался сказать?

— Заурен, — снова обратился Мэит, уже к вампиру, — не нужно думать, что я не чувствую твоего желания убить меня. Мне достаточно щелкнуть пальцами, чтобы стереть тебя в пыль, так что даже не пытайся.

Его слова были полны уверенности и силы, и в воздухе, казалось, повисло напряжение. Я посмотрел на Заурена, который, кажется, сдерживал гнев, но молчал — понимал ли он, что это было лишь простое проявление силы фокусника?

— Адом, — продолжал тот, — ты паладин Суэйн, ты давал ей клятву, однако... однако она недостойна этого служения. Чуть позже я дарую тебе мудрость, знание, которое позволит тебе освободиться от гнета взбалмошной богини.

Я ощутил, как внутри меня разгорается интерес, но вместе с ним и настороженность. Этим предложением Алаин поднимал вопросы, на которые хотелось и страшно было отвечать.

— Мне жаль твоих родных, Сафия — произнёс Астор, и в его голосе звучала искренность. — К сожалению, я не успеваю следить за всем Троалом, но поверь мне, душа того ничтожества, что сотворила это с ними, не найдет покоя никогда. Я об этом позабочусь.

С этими словами он заставил нас почувствовать хоть какую-то надежду, и это было важно. Мы медленно поднимались, проходя этаж за этажом, пока наконец не оказались в одном из помещений королевского замка. Коридоры крепости были извилистыми, и я заметил, что шляпа нашего нового знакомого куда-то подевалась, но куда — я не увидел.

Король продолжал вещать, его голос уверенно раздавался в помещениях замка.

— Клен, мне жаль, что с тобой случилось то, что случилось. Я говорил Маре, что трогать можно лишь преступников, однако она ослушалась меня. Не беспокойся. Я поговорю с ней, это больше не повторится.

Астор указал на четыре невысоких двери, располагавшихся в конце коридора.

— Это ваши комнаты, — сказал он. — Дальше по коридору находится тронный зал, в нём всегда дежурит стража. Если заблудитесь, спросите у них дорогу, я предупредил их о вас.

Он обернулся ко мне:

— Ты же, Корел, идёшь со мной.

— Но,— начал было Заурен, но голос его оборвался, когда король резко произнёс:

— Никаких «но». Я верну вашего друга в целости и сохранности. Просто чуть позже.

Эти слова разнеслись по каменным стенам, и в них ощущалась непоколебимая решимость.

— Хорошо, — произнёс вампир наконец, отводя взгляд от нас. — Я всё равно буду ждать возвращения.

Алаин кивнул и затем повёл меня в другие покои, оставляя за собой друзей, которые, казалось, сами отдали свои страхи и желания этому новому знакомому. В помещении, где мы оказались, было множество историй, запечатлённых в старинных фресках, которые словно шептали о забытых победах и трагедиях.

— Ваша борьба с Вельдом глупа до ужаса, — сказал король, его голос был пронизан усталостью и сарказмом. — Вельд — мальчишка, которому нужно постоянно доказывать своё превосходство над другими. Что же... я не против, чтобы кто-то обломал его амбиции, но знай: шансов у тебя сейчас, во всяком случае, нет вообще.

Я почувствовал, как напряжение нарастает в воздухе, когда он продолжил:

— Вернее... Я, видишь ли, вижу варианты событий, твою дорогу, её ответвления, и путь, который ты, скорее всего, выберешь. Я вижу твою судьбу, и мне искренне жаль тебя. Один вариант из сотни тысяч приведет к победе, и поверь мне, смерть куда милосерднее этой судьбы... Ты должен вступить в бой в одиночку. Кого бы ты ни позвал с собой — они умрут, так что даже не пытайся.

Слова Алаина падали, как тяжёлые камни в мою душу, и я почувствовал, как страх охватывает меня.

— Особенно не зови Адамалис. Без неё мир не сможет существовать, — с этими словами он посмотрел на меня с нетерпением, словно изучая мою реакцию.

Я не мог сдержать вопрос, который бурлил в уме:

— Почему ты говоришь это? Почему тиран и деспот вроде тебя дает советы? Все, что я о тебе слышал, — лишь зло и тьма.

Алаин усмехнулся, и в его глазах я увидел сочетание мудрости и горечи.

— Зло и тьма, да, но не всегда так можно укладывать всё в эти понятия. Я не был всегда таким, каким ты видишь меня сейчас. Я сталкивался с теми же испытаниями, что и ты, и я знаю, что такое потерять всё. Я обрёл понимание, которое приходит лишь с осознанием. Иногда зло может видеть более ясно, чем свет.

Он подошёл ближе, и мрак вокруг него казался окутанным некой аурой.

— Ты не сможешь понять, пока не будешь готов пойти своим путём, — продолжил он, словно пытаясь достигнуть чего-то глубже, чем простое признание. — Я предлагаю тебе нечто большее, чем просто советы. Я предоставлю тебе знания, которые помогут тебе выжить, какие бы решения ты ни принял.

Я задумался, понимая, что каждое слово Алаина имело вес и значение. Но светлый путь все ещё манил меня, и я не хотел верить, что судьба обречена.

— Итак, что же ты предлагаешь? — спросил я, искренне пытаясь понять, можем ли мы вместе изменить ход событий.

— Я совершил достаточно злодеяний, ты прав, — сказал Алаин, его голос был полон усталости и понимания. — Я это осознаю, и поверь мне, совсем скоро я уйду. Мне осталось не так долго.

Его признание пронзило меня неожиданной искренностью. В нём не было высокомерия, только глубокая печаль, как будто он принял на себя бремя всей своей праведности.

— Что же касается того, что ты должен сделать... — продолжил он, касаясь своих слов, как если бы они были выписаны на старом пергаменте. — Ты должен быть готов к полному отказу от своего прошлого, от всех привычек и связей. Это значит не только предать своих товарищей, но и оттолкнуть ту часть себя, что желает быть хорошим. Путь к победе требует жертв.

Я слушал, ощущая, как каждое слово Алаина находит отклик в моём сердце. Неужели я должен отказаться от всего, что мне дорого? От друзей, от надежд, от мечты о будущем, где мы вместе повернём мир к лучшему?

— Я понимаю, что это трудно, — продолжал он, глядя на меня с вниманием, в котором я чувствовал поддержку. — Но если ты хочешь одержать победу над Вельдом, тебе нужно узнать о его слабостях. Не сражайся так, как велят правила; используй хитрость и обман. Это ты должен сделать. И когда ты достигнешь своей цели, тогда и освободись от судьбы, которая тебя преследует.

— Я... я понимаю, — произнёс я, чувствуя, как тяжелая ноша ложится на мои плечи. — Это тяжёлый выбор, Алаин.

— Всё, что я прошёл, всё, что я потерял, научило меня ценить момент, когда выбор становится не просто выбором, а вопросом жизни и смерти, — казалось, он делился сокровенным, его глаза уставились в пустоту, в которой скрывались его воспоминания. — Я не прошу тебя стать злым, но иногда, чтобы спасти мир, нужно опустить руки в его грязь.

Я задумался над его словами, понимая, что это испытание не только для меня, но и для всех, кто выбрал этот путь. Если я действительно хотел победить, то, возможно, мне придётся принять тьму во всех её проявлениях.

— Итак, как мне начать? — спросил я, несмотря на внутренние колебания, осознавая, что на кону стоят жизни.

Алаин кивнул, и его выражение изменилось. Готовясь к действию, он встал прямо и заявил:

— Во-первых, ты должен понять своего врага. Узнай всё о Вельде, его амбициях и слабостях. Я дам тебе знания, которые помогут тебе в этом.

Он подошёл ближе, и, казалось, принял решение. В его глазах искрилось мистическое желание.

— Позволь мне рассказать тебе о Вельде, — произнёс Алаин, его голос стал тише, но в нём чувствовалась мощь. — Он сильнейший из богов, но его амбиции выходят за рамки простого желания власти. Вельд по натуре — манипулятор и провокатор. Он использует слабости других, чтобы утвердить свою власть. Но это не единственное, что делает его опасным.

Алаин взял паузу, словно собираясь с мыслями, и продолжил:

— У него есть способность влиять на умы и чувства людей. Он может внушать страх и сомнение, заставляя своих противников ссориться и ослабляться изнутри. Информация, которой ты получишь о нём, может стать решающей в битве. Вельд ни от чего не зависит, — продолжил Алаин, ставя акцент на важности каждого слова. — Это бог силы, сильнейший из богов. Убить его невозможно, подчинить нереально. Все, что можно сделать, это дать ему повод усомниться в себе, стать тем, кто выдержит натиск его силы.

Я замер, осознавая всю значимость этих слов. Это было не просто сражение с противником, но испытание духа, когтистое понимание того, что мы имеем дело с сущностью, способной поглотить всё живое.

— Усомниться в себе? — повторил я, пытаясь поймать суть его мысли. — Ты говоришь, что необходимо не сразиться с ним, а найти способ подорвать его уверенность?

Алаин кивнул.

— Верно. Вельд питается страхом и восхищением, которые вызывает его мощь. Он не простит тех, кто бросает ему вызов, и именно поэтому его противники часто теряют разум, боясь его силы. Но если ты сможешь заставить его почувствовать слабость, сомнение в своей непогрешимости, это станет твоей строкой к победе.

Я ощущал, как каждое его слово проникает в моё сердце. Я понимал, что это было не просто сражение, но истинный бой за будущее.

— Битва случится очень скоро, и помочь тебе я, увы, не в силах, — произнёс он, и в его глазах я увидел печаль. — Я не имею права выходить за рамки клятвы. Я советую тебе отправляться к Вельду немедленно, дабы у твоих друзей не возникло желание броситься к тебе на помощь.

У меня в душе забеспокоилась мысль. Я не хотел, чтобы мои друзья подвергали себя опасности из-за меня.

— Я помогу тебе переместиться в академию Вальден. Вельд объявится там через несколько дней, и ты обязан успеть подготовиться, — продолжал Алаин, прерывая мои размышления.

Он подошел к старинному столу и стал чертить руны на поверхности, его движения были осторожными и уверенными. Я чувствовал, как волнение нарастает внутри. Это был момент, когда всё могло измениться.

— Помни, ты болен. У тебя нет магии, и ты должен успеть излечиться, — добавил он, и в его словах прозвучала искренность. — Это поможет тебе сделать лишь сила духа. Ты можешь попробовать выдержать его силу без использования магии; у тебя может получиться, но я бы так не рисковал.

Я кивнул, восприняв его советы с полной серьёзностью. Это звучало, как настоящее испытание, и я был готов бросить вызов судьбе.

— Удачи тебе, — сказал Алаин, его голос наполнился сочувствием и состроданием.

В то мгновение, когда он завершил чертёж, яркий свет наполнил пространство, и я почувствовал, как меня начинает уносить прочь. Я закрыл глаза, позволяя магии поглотить меня. В тот момент, моя решимость возрастала с каждым мгновением.

Как только свет иссяк, я открыл глаза и оказался посреди площади академии Вальден. Здание великолепно вздымалось передо мной, его каменные стены были украшены изысканными узорами. В воздухе витал дух знаний и тайны, и я чувствовал, как это место наполняет меня энергией.

Я знал, что у меня есть немного времени, прежде чем Вельд появится, и мне нужно сосредоточиться, готовясь к предстоящей битве. С этими мыслями впереди меня ждала неведомая дорога, ведущая к испытаниям и великая цель, по ту сторону тьмы.

Я открыл ставшие привычными ворота академии и зашёл внутрь. Атмосфера была такой же, как и месяц назад, во время моей первой схватки с Вельдом. Те же лица, те же слова, но в воздухе витала аура сомнения. Я не видел понимания в глазах бывших сокурсников; я был для них лишь загадкой, нечто, с чем они не знали, как справиться. Их взгляды метались от любопытства до страха, но ни одно из этих чувств не было ясным или определённым.

Лишь профессор Аркос, сидящий в углу, посмотрел на меня, словно стараясь вспомнить то, что когда-то забыл. Я попытался встретить его взгляд, надеясь увидеть в нём поддержку, но даже у него в глазах я не увидел узнавания.

Внезапно мой взгляд упал на директора академии. Он стоял в конце коридора, его выражение лица искажалось жутким ужасом. Глаза расширились, как будто он увидел призрак.

— Невозможно! — вскрикнул он, голос его дрожал от напряжения. — Как ты здесь оказался? Что ты такое, Энокс тебя побери! Прочь из академии! Я сказал, прочь!

Раньше я не задумывался бы, прежде чем исполнить волю директора, но сейчас он был единственным, кто меня узнал, и мне было ужасно интересно, отчего же это. Я, не обращая внимания на его крики, двинулся прямо к нему. Студенты расступались передо мной, давая дорогу, лишь Приар встал на моём пути, открывая рот, чтобы что-то сказать.

Не слушая старшекурсника, которого когда-то уважал и боялся, я слегка оттолкнул его в сторону. Он отлетел на пару метров и закашлялся от неожиданности. Это движение вызвало недоумение у окружающих, а Граавен, заметив, что я всё ещё иду к нему, бросился в свой кабинет, будто это могло что-то изменить. Для меня это был лишь момент, чтобы подтвердить свои намерения.

***

Граавен сидел передо мной в своём кресле, измученный и обессиленный. Его магия не смогла даже поцарапать меня; я вновь чувствовал прилив сил, как и в особняке с вурдалаками — помощь Карсаитила была со мной.

— Вы ответите на мои вопросы, директор, — произнёс я, проникаясь той уверенностью, которая возникла вместе с новой силой. — Ответите на них, и я не уйду, пока не получу правду.

Он выглядел растерянным, посмотрел на меня с недоумением, будто не может поверить, что я стою перед ним, и его глаза отражали страх.

— Корел... Ты? — произнёс он, поражённый мой смелостью, его голос был полон беспокойства. — Но ты изменился. Это... это невозможно!

— Всё возможно, когда на кону стоит жизнь, — отрезал я. — Ты не можешь отрицать тот факт, что я здесь, что я выстоял против Вельда, и теперь мне нужно знать все, что произошло здесь в мое отсутствие.

Он взглянул на меня и, хотя в глазах его было много эмоций, он, наконец, произнёс:

— Ты не понимаешь, что произошло... Когда ты проиграл, когда произошли те события... Я не мог рассказывать об этом. Это было запретной темой. Я пытался защитить студентов, защитить себя.

— Защитить себя? — повторил я, нахмурившись. — Защитить себя от чего? От правды? И если ты действительно заботился о нас, тогда почему ты не предупредил нас об истинной природе угрозы?

Граавен опустил взгляд, словно боялся встретиться с искренностью и гневом, которые исходили от меня.

— Я был силён, но не настолько, чтобы противостоять Вельду и сохранить вашу безопасность. Я боялся, что если открою правду, всё лишь ухудшится. Он всегда следил за нами, за нами всеми. Поэтому я молчал.

Я почувствовал нарастающее напряжение, но знал, что эта беседа была необходима.

— Ты должен мне ответить, Граавен. Какова его настоящая сила? Что он хочет от нас? Как я могу остановить его?

Я заметил, что он нервно заерзал на своём кресле, что могло говорить о его внутреннем конфликте. Он, наконец, собрался с духом и поднял голову:

Я заметил, что он нервно заерзал на своём кресле, его внутренний конфликт был очевиден. Он, наконец, собрался с духом и поднял голову:

— Остановить Вельда? Мальчишка, у тебя нет ни шанса против бога силы. Я таким же дерзким был когда-то... Теперь я лишь марионетка в его руках. Беги. Беги пока можешь, не дай Вельду найти тебя, и тогда, быть может, ты избежишь моей судьбы.

Его голос звучал полным отчаяния, а его глаза отражали страх, который вызывал холодок в моём сердце. Я ощутил, как черная тень окутывает моё сознание от его слов. Это была не просто угроза, а предостережение, познавшее моё бытие.

— Он движением руки заставил всю академию забыть о тебе, — продолжал Граавен, и его голос дрожал от волнения. — Все, кого ты знал, все профессора, студенты, даже твоя сестра... Неужели ты думаешь, что у такого существа не хватит силы стереть тебя в прах?

Каждое его слово резало, как нож. Я думал о том, что мог произойти с моими друзьями, о том, как я могу быть забыт. Но вместе с этим возникло и другое чувство — желание бороться, сопротивляться.

— Уходи, Корел, пока не поздно, — прошептал он, его глаза были полны сожаления.

Я стоял, осмысляя каждое его слово. Внутри меня возникла буря эмоций. Да, страх завладел сердцем каждого, кто знал о силе Вельда, но неужели именно этот страх должен диктовать, как я буду действовать?

— Уходить? — послышался голос за моей спиной, — Я его никуда не отпускал.

Я обернулся и увидел его…

Глава 18

Я обернулся и увидел его… Вельд внезапно появился, его тёмная аура разлилась по помещению, как густой туман, заполняя каждый угол. Стены словно напряглись, а воздух стал тяжёлым и насыщенным страхом.

Осознавая, что магия недоступна, я почувствовал, как сердце заколотилось от страха и адреналина. Лишь ловкость могла спасти меня.

Вельд, с саркастической улыбкой на лице, посмотрел на меня, и в следующее мгновение его рука резко дернулась. Прозвучал щелчок, и вокруг раздались взрывы тьмы. Я мгновенно ощутил, как комната наполнилась оглушающими вспышками, будто молнии разрывали воздух.

Никаких колебаний — лишь инстинктивное желание уклониться. Я бросился в сторону, уклоняясь от первой волны тёмной магии, она пронеслась мимо, ударив в стену и оставив за собой трещины.

"Студенты!" — сверкнула мысль в голове. Они не могли оказаться в опасности, пока я здесь. Сосредоточившись на своих движениях, я подскочил вбок, уклоняясь во второй раз от атаки. Пылающие молнии свистели мимо, и я почувствовал, как воздух вокруг меня сотрясался от их мощи.

Каждый щелчок Вельда добавлял в атмосферу болезненное ощущение неминуемой погибели, но я не имел ни минуты для размышлений. Я вёл танец уклонений, показывая, что, несмотря на напряжение и страх, я не собирался сдаваться. Выдерживая и контролируя дыхание, я продолжал уклоняться от его атак, при этом остерегаясь, чтобы не загнать себя в тупик.

Казалось, с каждой секунды Вельд становился всё более агрессивным, а его удары были полны злобы. Я знал, что не могу позволить ему достичь своей цели — у меня не было времени на сомнения. Упорно повторяя в голове, что безопасность студентов превыше всего, я выполнял очередной уклон, пытаясь сблизиться к двери и вырваться из этого зловещего места.

Ситуация становилась всё более напряжённой. Каждый раз, когда я уклонялся от атак Вельда, словно пронзительные копья, налетавшие на меня, нарастало чувство безысходности. Я понимал, что так продолжаться не может. В зале раздавались оглушительные звуки тьмы, и я чувствовал, как давление его магии становится невыносимым.

В редкие моменты затишья я слышал крики студентов, их испуганные голоса доносились до меня, наполняя сердце тревогой. Моя борьба не должна была угрожать их жизни.

В голове стремительно пронзила мысль о том, что если я не смогу защитить их, я не смогу защитить и себя. В этом моменте доблести и отчаяния возникло решение: я должен прыгнуть из окна. Рискованный ход, но необходимость защитить студентов толкала меня к этому.

Я обернулся к окну, сквозь которое доносился холодный воздух. Вельд наклонился ко мне, готовясь к следующему удару, но я не собирался ждать. Я резко бросился вперёд, приближаясь к окну. Вдыхая воздух, полный адреналина, я прыгнул.

Приземление было жёстким, но я успел согнуть ноги и отскочить от земли, едва не споткнувшись. Я бросился в сторону, не желая останавливаться и давать Вельду яму атаковать меня. Я стремительно бежал, слыша, как окна кабинета лопаются и треск раздаётся у меня за спиной.

Далеко позади раздавались глухие удары — звуки ярости, словно зверь, терзаемый в своем же гневе. Я должен был разделить опасность, убрав её от студентов. Бегство стало моим единственным планом, пока я искал ещё один способ противостоять этой жестокой судьбе.

Гладкий, ровный луг сменился под ногами на неровный грунт, полный корней и камней — здесь я мог использовать природу в своих интересах.

Тёмное облако ауры Вельда последовало за мной, и я ощутил, как магическая сила, исходившая от него, наполняет пространство вокруг зловещей энергией. Все начало колебаться, и даже деревья, казалось, наклонялись под давлением этой тьмы. Я знал, что мне важно сократить расстояние между собой и этой тенью, превратив её в оружие.

С каждым шагом и прыжком я использовал природу, уклоняясь от его атак. Я метался между деревьями, смущая его восприятие, становясь частью окружающего меня мира. Вельд атаковал с яростью, разрывая тишину вокруг с помощью глубоких щелчков и мощных вспышек тьмы, но я увернулся от первого удара, затем от второго. Каждое движение было предельно точно, будто контролировал каждое его намерение.

— Ты бежишь, но не сбежишь, — раздался его голос, наполняя воздух зловещим эхом. — Смерть идёт за тобой! Готовься принять её!

Эти слова, полные ухмылки и угрозы, отозвались в моём сознании. Я чувствовал, как его злость становится ещё более явной, как черное облако тьмы стремится накрыть меня. Тем не менее, я не собирался сдаваться. Я уклонялся от его мощных атак, понимая, что каждое мгновение — это шанс.

С каждым новым ударом я заметил, как уверенность Вельда начинает угасать. Его удары становились всё более злостными, но и менее уверенными. Я мог чувствовать, как он начинает терять контроль, а это было моим шансом.

Тем не менее, я не мог расслабиться. Если я не смогу использовать преимущество, Вельд мог вернуться к своей истинной силе. Я продолжал метаться по полю, прикрываясь деревьями и использовал их как щиты, уклоняясь и отражая его мощные атаки. В его голосе было не только злобное удовольствие, но и нарастающая паника.

— Ты думаешь, что сможешь избежать своей судьбы? — продолжал он, его слова сыпались, как раскаты грома. — Я найду тебя, Корел. И когда это случится, ты заплатишь свою цену.

Я знал, что теперь мой единственный путь — это не только избежать смерти, но и найти способ обратного удара. Каждый шаг, каждое уклонение приближали меня к этому моменту. Я ощущал, что здесь, среди деревьев, в этом побитом пространстве, есть возможность для нового начала.

Вельд, осознавая свои неудачи, злился всё больше. Его агрессивные выпады становились всё яростнее, и я чувствовал, как размеры его магии нарастали, но это же злое стремление влияло на частоту его атак. Чувствовалось, что он был не только яростным, но и растерянным. Это падение уверенности давало мне шанс.

Я с трудом уклонялся от очередных ударов, наполняя воздух свистом. Движения были быстрыми, но этот адреналиновый напор не спасал от последствий. Два раза я пропустил его удары, один из которых пришёлся мне в плечо, пронзая ужасной болью. Я знал, что не мог остановиться, несмотря на растущее чувство боли, которое начинало заполнять каждую клеточку моего тела.

— Вижу, ты всё ещё пытаешься, — сказал Вельд, его голос был пронизан яростью и насмешкой. — Но эта игра не для тебя!

Я уклонился от очередного мощного удара. Какой бы сильной ни была магия Вельда, он становился агрессивнее, но с каждым действием его сила начинала ослабевать. Я заметил, как его руки тряслись, а контролируемая тьма вокруг него уменьшалась в объёме. Это придавало мне надежду.

— Ты слишком долго ощущал себя непобедимым, Вельд, — произнёс я, стараясь получить преимущество в моменте. — Твои слабости теперь есть у меня на ладони!

Почувствовав, как сила его атак постепенно начинает ослабевать, я сосредоточился на следующем уклонении, стараясь предугадать его движения. Я не мог позволить себе расслабиться, но всё больше понимал — его отчаяние становилось шансом на победу.

Но, несмотря на ослабление, удары становились всё более хаотичными и быстрыми. Я вновь уклонился от одной, затем от другой атаки, но это сказывалось всё тяжелее. Стремительный поток энергии и свист магии вокруг становился нарастающим давлением, с каждым мгновением угрожая подмять под себя.

С каждым новым ударом, от которого я уклонялся, Вельд становился всё злее. Он потерял контроль, но знал, что пытаться расслабиться — это конец. И я тоже понимал, что время уходит. Каждый новый шаг мог стать решающим. Я почувствовал, что настало время действовать, пока его уверенность продолжала шататься.

Я уклонился от очередного удара, но Вельд, охваченный ненавистью, сосредоточился и выпустил мощный поток магии. В этот момент воздух вокруг начал искриться, и глухой гремящий звук заполнил пространство. Я увидел, как тьма обрушивается на меня, как черное облако, набирающее силу, готовясь к атаке.

— Исчезни! — прокричал Вельд, и его магия, поднимаясь в небеса, взорвалась ярким взрывом тьмы, поглощая всё вокруг в черное бездонное царство. Я бросился в сторону, пытаясь избежать этого удара, но взрыв достиг меня с такой мощью, что я был оторван от земли и отброшен назад.

Тёмные волны пробежали по моему телу, словно уничтожая всё на своём пути. Я ударился о землю с щемящей болью, воздух вышибло из лёгких, и, казалось, я не смогу встать. Мрак накрывал меня, и одна мысль пронзила сознание: я не могу сдаться.

С трудом я поднялся на ноги, мои мышцы жалобно протестовали после мощной атаки, но я знал, что не могу остановиться. Я снова начал бежать, стараясь игнорировать боль, убираться подальше от Вельда и всей этой разрушительной силы. Но мрак всё равно оставался сзади, гнетущей тенью, готовой схватить меня.

В воздухе витали остатки его магии, и я чувствовал, как сквозь каждую пору проникает холод, оставляя за собой след страха. Я бежал, как можно быстрее, но осознавал, что это не просто бегство; это было противостояние. Я не мог позволить себе потерять контроль, не мог позволить Вельду одержать верх.

Кровь стучала в висках, а дыхание принимало затрудненный темп. Я обернулся, между нами по-прежнему оставались метры, но Вельд уже готовил следующее заклятие. Его лицо искажалось гневом, и я понимал, что время на исходе.

Каждое уклонение лишь подливало масла в огонь его злости, и в этом моменте я знал, что должен найти способ обмануть его ожидания и выйти из этой ловушки живым. С каждым мигом я изучал его движения, искал открытые возможности и пробелы, чтобы хоть как-то нивелировать его силу и, наконец, побороть этот поток тьмы.

В тот момент, когда я чувствовал, что вот-вот сокрушусь под натиском Вельда, его гнев и магия давили крепче, чем когда-либо, в моей голове раздался голос — голос, который я знал слишком хорошо.

— Корел, — произнёс Энокс, призывающий меня, — ты должен закончить начатое! Освободи себя от страха и несчастья! Не позволяй тьме поглотить тебя!

Эти слова пронзили меня, как вспышка молнии. Я почувствовал, как сила Энокса пронизала каждую клеточку моего тела, искры света начали пробуждать глубоко заснувшие силы внутри. Это было как дыхание, рождающее надежду и устремляющее меня вперёд.

С каждой секундой, проведённой в этом отчаянии, я знал, что не могу просто сдаться Вельду. Его тёмная магия не могла одержать победу над светом, который ещё теплится во мне, если я смогу только позволить ему засиять.

Очередной удар пронёсся мимо, но Вельд стал ещё более агрессивным, его выпады обратились в дикие порывы разрушения. Я видел, как его тьма становилась всё более свирепой и мощной, и в этом столкновении, горечь несоответствия между мной и мощью Вельда стала очевидной. Он был воплощением силы и ненависти, в то время как я всего лишь человек, пытающийся избежать уничтожения.

Пригибаясь от очередного потока тьмы, я почувствовал, как горечь пронизывает моё сердце — не от страха перед Вельдом, а от осознания своей уязвимости. Я должен был побороть это чувство, не позволять ему поглотить мою решимость.

— Ты не сможешь сразиться со мной, Корел! — раздался саркастический смех Вельда, словно он прочитал мои мысли. — Ты всего лишь марионетка, предстоящая на пути к своей смерти!

Но в тот момент, когда он произнёс эти слова, я вспомнил голос Энокса и понял, что я не просто марионета. Я был тем, кто записывал свои собственные действия. Я не только бежал от него; я также имел способность противостоять его силе.

Стиснув зубы, я собрал свою энергию. Я не могу позволить тьме взять верх. Я должен изменить правила игры.

— Нет, я не марионетка, — произнес я, и мой голос звучал гораздо увереннее, чем я чувствовал себя. В этот момент я напомнил Вельду, что даже слабые могут удивить, когда начинает спадать завеса уверенности.

Я начал двигаться быстрее, используя каждую оставшуюся частичку силы, уклоняясь от его атак, и я чувствовал, как мой дух начинает разгораться. Я не собирался сдаваться. Это была моя битва, и я не позволю тьме надеть на меня свои цепи!

Я останавливаюсь, собираюсь с силами и бросаюсь в сторону Вельда. В этот момент его лицо резко меняется, он выглядит удивлённым, и я чувствую, как напряжение нарастает. Поднимая кулак, я готовлюсь нанести удар богу, одновременно осознавая всю безумную смелость этого действия.

Но он лишь усмехается, и в этот момент, проведя рукой между нами, возникает Лилит. Время словно замедлило свой бег, и мир вокруг начинает кружиться. Мечта о победе кажется столь близкой, но также чётко оформляет предвестие беды.

Энергетические взрывы, разрывающиеся вокруг, заставляют меня инстинктивно остановиться. Я понимаю, что теперь путь к Вельду перекрыт, и нарастающее давление усиливает осознание того, что это мой единственный шанс на победу. Однако что-то внутри меня колебалось — готов ли я заплатить эту жертву?

"Жертва..." — шептал внутренний голос. Так вот о чём говорил Алаин...

В голове вновь возникает голос Энокса, взрывая тишину своими приказами. Он призывает закончить начатое, уверенно утверждая, что не стоит обращать внимание на жертвы. Я чувствую, как его слова проникают в меня, подстёгивая к действию, но каждое слово как будто разрывает меня изнутри. Я должен принимать решение, но как выбрать между тем, что правильно, и тем, что необходимо?

Лилит стоит между нами, её глаза полны страха и отчаяния. Я не могу позволить ей стать частью этого хаоса! Я замер, внутренне терзаемый. Я чувствовал, как вращаются мысли, как конфликт в душе требует разрешения, возникая между желанием спасти её и необходимостью остановить Вельда.

Воспоминания о тех днях, когда мы были молоды вместе, о смехе и надежде, начали переполнять мой разум. Лилит… Она относится ко всему этому не как к игре. Я не мог позволить, чтобы её жизнь стала разменной монетой в этой войне!

Однако это было невозможно сделать... Я чувствовал, как внутренние противоречия разрывают меня на части. Каждое воспоминание о наших совместных мгновениях вызывало слёзы, которые казались нереальными на фоне этой тьмы. Я понимал — я должен сделать выбор.

Никогда не было так сложно определить, что правильно, а что нет. Внутри меня бушевала буря эмоций. Я видел Лилит — она стояла с растерянностью, её лицо отражало страх и непонимание всего происходящего. Она не должна была быть здесь.

В этот момент, когда я сталкивался с этой реальностью, с бурлящими грязными потоками, я знал, что всё это не просто знаю. Я чувствовал, как моя душа требует действия. Я не мог оставить её. Я не мог причинить ей боль.

Я тянулся к утратам, к тем, кто уже много лет геройствовал в жертву ради своих друзей. Я думал о всех тех, кто сражался против тьмы, кто отдавал себя, надеясь на свет. Я знал, что если я не сделаю этого сейчас, то могу потерять Лилит навсегда.

Я поднял голову и увидел, как Вельд с саркастической улыбкой наблюдает за этой борьбой. Его сила, наполняющая пространство, становилась всё более подавляющей. Я понимал, что моя борьба не была просто физической; это была также борьба за душу и за будущее.

Но в тот миг новая волна отчаяния накрыла меня. Я понял, что, если всё пойдет не так, мне придется убить её. Эта мысль разрывала меня на части, словно нож, проникающий в сердце. Я испытывал панический ужас от осознания, что ради защиты Лилит, ради спасения от мрака, я могу стать тем, кто нанёс ей невосполнимый удар.

— Прости, Лилит... — прошептал я, глядя на её потерянный взгляд, полный страха и боли. Я знал, что она не может понять, что движет мной в этот момент, что я борюсь не только за неё, но и за всех нас.

Вельд почувствовал мою колеблющуюся уверенность и усмехнулся.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь спасти её? Эта игра уже давно не твоя, мальчишка. Ты обречён.

Каждым своим словом он стремился вызвать страх и сомнение, но я был готов с этим бороться. Я не мог позволить, чтобы его уверенность стала моей. Она не должна была стать её участницей этого отчаяния.

Собрав всю свою волю, я шагнул вперёд, несмотря на нарастающее давление. Время поджимало, шансы сокращались. Я знал, что единственный способ пройти это испытание — это использовать свою силу и стать тем, кто сможет отразить нарастающую тьму.

И в этот критический момент, когда Вельд поднял руку для следующего удара, я бросился в действие. Я чувствовал, как мой дух обостряется, готовя меня к тому, что мне нужно было сделать. Я понимал, что это последняя возможность, и даже если мне придётся сделать невозможное, я готов пойти до конца.

— Убей девчонку, — прозвучал в моей голове холодный, хриплый голос Энокса. Это было не просто побуждение; это было требование. — Что такое одна жизнь против сотни тысяч, Корел?

В этот момент тьма вокруг начала сгущаться. Я осознал, как внутренний диалог захватывает мой разум, заставляя меня бороться не только с Вельдом, но и с теми демонами, которые меня окружали. Энокс, когда-то кажется, был светом надежды, но теперь он предстал в новом свете — как существо, не ведающее жалости, лишённое понимания человеческой ценности.

— Ты знаешь, что это необходимо, — продолжал он, его слова звучали, как шёпот ветра, проникая в каждый уголок моей души. — Она только мешает тебе. Она не сможет помочь тебе. А ты рискуешь жизнью всех остальных ради неё.

Внутри меня разгорелось противоречие. Я понимал, что это правда, но цена за ваши решения... Она оставляла глубокий след. Мне приходилось согласиться с его словами, но боль и страх продолжали сжимать моё сердце, как железные цепи. Лилит была частью моего мира, частью того, кто я есть. Как же я мог оставить её?

— Ты в этом замешан. Это ты, кто сражается, кто должен решить, что важнее — свои эмоции или судьба мира. Подумай, что будет, если она останется живой? Ведь тогда Вельд получит её и использует против тебя.

С каждым его словом я чувствовал, как тёмные нити начинают обвивать моё сознание. Диссонанс внутри меня нарастал. Я ненавидел его за это, но одновременно осознавал, что страх перед Вельдом освобождал во мне возможность принять решение.

— Я не могу просто её убить, — прошептал я, хотя в глубине души понимал, что выбор будет не из лёгких. Но чем дольше я боролся с этим выбором, тем больше тьма начинала разрастаться внутри.

— Представь себе. Один удар — и всё закончится. Больше никаких страданий для неё, никаких угрызений совести для тебя. Просто избавься от её жизни — и это освободит тебе путь к победе, — настаивал Энокс, но каждый его шёпот нес огромный груз, который давил на мою душу.

И вот в этот момент, когда чувства боли переполнили меня, вся эта бремя свалилось на меня. Я понимал, что выбор становится всё более очевидным. Будущее ускользало, и на кону стояли не только жизни студентов, но и моя собственная жизнь.

Я рванулся вперёд, собрав все свои оставшиеся силы, и, чувствуя пульсацию адреналина, нанес роковой удар по Вельду. Каждый мускул болел, но не было времени на сомнения — эта атака стала решающей.

***

Дождь... Как же хорошо что идет дождь... Он струится с небес, покрывая землю и смывая остатки тьмы. Он скрывает мои слёзы, стекающие по щекам, словно живой проводник моей боли. Прости, Лилит, я должен был это сделать...

Я стою на коленях среди выжженной земли, чувствую холод и сырость, которые проникают в мои кости. Вдалеке хрипит Вельд, но его звуки сейчас не имеют значения. Я знаю, что он лишился своих сил, что они просто исчезли в момент, когда я принял это ужасное решение. Это был жуткий выбор, и я не чувствовал победы — лишь горечь и опустошение.

Передо мной лежит та, которую я любил. Лилит. Этот образ не покидает меня, и я не могу справиться с теми эмоциями, которые охватывают мою душу. За что это мне? Я мало страдал в жизни? Почему, о боги, почему?

В ответ на мои мысли в голове играет тихий, но зловещий и безумный хохот Энокса, раздающийся из глубины моего сознания. Это нечто большее, чем просто насмешка; это сводит мои сомнения к чувству абсолютного отчаяния. Может, не такой уж он и бог истинного света, раз подтолкнул меня к этому?

— Кто же я теперь? — прошептал я, глядя на Лилит и теряя уверенность в себе. Я испытывал желание восстать, но слова Энокса стучали в голове, заставляя сердце сжиматься от страха и беспомощности.

Что же мне делать? Этот вопрос висел в воздухе, как тёмное облако. Я чувствовал себя потерянным, опустошённым, и не знал, что может спасти меня от этой бездны.

Всё вокруг меня распадалось, словно замок из песка, и каждый удар дождя только усиливал ощущение утраты. Я желал, чтобы это было просто кошмаром, чтобы я мог проснуться, и все снова стало бы на свои места.

Но реальность была жестокой. Моя ненависть к Вельду смешивалась с горечью собственных решений. Я был тем, кто подверг свою сестру опасности, тем, кто отнял у неё жизнь. Тёмные силы заполняли моё сердце, но я знал, что не могу с этим справиться один.

В этот момент внутреннего смятения я поднял голову к небесам, и дождь продолжал литься, словно промывая мою судьбу. Я понимал, что должен подняться, что должен наконец сделать выбор, который изменит всё. Я был не просто человеком — я был тем, кто смог бы дать надежду, даже в темных глубинах боли.

Собравшись с духом, я встал на ноги.

— Я не сдамся! — произнёс я вслух, обратившись к Небесам и ко всем своим страхам, — Я не позволю ни себе, ни тьме растоптать мои мечты! Я больше не буду подчиняться тебе, ты больше не получишь моего уважения и веры. Ты предал меня!

*** Где-то в другом месте, в величественном соборе из белого мрамора, раздался подвывающий голос карлика.

— Госпожа, Госпожа... — его слова наполняли сводчатые потолки зала, отражаясь от стен, как крики запоздалых пророков. — Это случилось, свершилось пророчество!

От трона, стоящего посреди зала, в котором сидела величественная беловолосая девушка, послышался голос, полный уверенности и могущества.

— Это хорошо, — произнесла она, и в её голосе звучала мелодия, нежно обвивающая слух. — Нам понадобится такой союзник. — Пришло время напомнить этому мальчишке, что когда-то влюбился в меня, что я не просто очередная кукла для утех, — продолжала она, её слова острее стали, как лезвие. — Я та, чья сила превосходит его.

В глубине собора послышался шорох и движение, когда карлик с дрожью в голосе продолжал:

— Понимаю, мне нужно подготовить всё для вас, Госпожа. Он не сможет сопротивляться. Мы сделаем так, чтобы его разрывали на части, пока он будет пытаться понять, что происходит.

— Готовься, Энокс. Пришло время, когда даже твоё дитя отвернулось от тебя. — Она изогнула губы в усмешке, как предвкушая игру. — Не беспокойся, я использую его в своих интересах, тебе же останется лишь наблюдать за смертью остальных богов — твоих братьев и сестёр.

Тени начали смыкаться в этом свете, создавая жуткое ощущение того, что неизбежно надвигается на мир.

— Я отниму у тебя всё. Я заберу твою душу, как ты разорвал на куски мою когда-то, — её голос звучал как приговор, и в зале воцарилось зловещее молчание…

***

На кроваво-красном кресле сидел Карсаитил, задумчиво играя сам с собой в шахматы. Фигуры были расставлены, как солдаты на поле битвы, готовые к нападению. Мгновения наполняли помещение безмолвием, пока он вдруг не приподнял голову, вдыхая ворвавшийся поток воздуха, мучительно свежего для его измученного существа.

— Отец... — произнёс он, его голос эхом раздался в тишине, полон разочарования. — Ты предал его... Не ожидал такого. За эти тысячи лет ты изменился. Тот Энокс, которого я знал, никогда бы не опустился до такой низости.

Карсаитил взглянул на шахматную доску, словно искал ответ в мире игры, и его лицо озарилось гневом.

— Это было его решение. Это должен был быть его добровольный выбор, — продолжал он, в его голосе слышалась боль. — А ты лишил его свободы воли.

Внутри Карсаитила разгорелось чувство непонимания и ярости. Он знал, что подобные решения заставляют не просто терзать судьбы, но и лишать братьев, которые сражались вместе, истинных возможностей. Каждый шаг, каждое слово было превращением в тень того, кем он был.

— Боюсь, пришло мое время выйти на сцену, — произнёс он, и в его голосе зазвучала решимость. — И в этот раз я не буду сражаться на твоей стороне, отец. Ты предал не только Корела, но и меня.

На этих слова в комнате повисла тишь. Карсаитил понимал, что его решение станет критической точкой, определяющей их отношения навеки. Он бросил последний взгляд на шахматную доску, которую сам создал, и в ней он увидел отражение разрушенных связей, к которым когда-то тянулся.

— Я не могу больше быть частью этой игры, которая уже давно перешла границы человечности. Больше не будет ни малейшего уважения к твоим методам. Я сражаюсь за свои идеи, за свободу выбора!

С этими словами он встал, обходя стол, наполняясь силой и решимостью. Запах тьмы стал ещё ощутимее, и Карсаитил знал, что его путь ведёт в неизведанные тени, где он найдет союзников, среди которых не будет его отца. Полубог осмотрел пространство вокруг себя, хищно улыбнулся и схватил реальность, срывая ее с мира, будто простыню, оказавшись в лесу, он жадно втянул в себя чистый воздух.

— Готовься, мир, я вернулся спустя столько лет заточения…

Эпилог

Я шагнул в шатер Леонеса. Прошла неделя с тех событий, и всё ещё не мог прийти в себя. Ощущение бесконечного хаоса и боли цепкие, как тени, висели надо мной, беспокойно напоминая о прошлом.

— Ты уверен, что готов дать клятву Суэйн? — спросил Леонес, расхаживая взад-вперед, нервно кусая губы. Его лицо выражало тревогу и решимость, он понимал, что эти слова могут определить судьбу. — Назад дороги не будет. Ты будешь обязан нести её волю в легионе до конца. Ты уверен, что готов стать паладином Ордена?

Я стоял перед ним на коленях, охваченный волнением, но и решимостью. Это было не просто обещание — это было начало нового пути для меня, шаг к тому, чтобы отвергнуть своё темное прошлое и искать свой путь в светлом будущем. Да, Суэйн тоже было странным божеством, но выбирая между большим злом и меньшим, я выберу меньшее.

Голос Энокса всё ещё звучал в моей голове, но с каждым днём я научился не обращать на него внимания. Я знал, что должен спасти всех тех, кого он обманом заставляет делать непоправимые действия, даже если это спасение будет их смертью.

Собравшись с духом, я поднял глаза на Леонеса, встретившись с ним взглядом, и произнёс:

— Я готов.

Леонес остановился передо мной, его глаза искрились напряжением.

— Тогда, повторяй за мной, и да будет святая сила Суэйн с тобой, — сказал он с серьёзным выражением лица.

Я чуствовал, как сердце стучит в унисон с каждым произнесённым словом.

— Клянусь защищать Орден, — начал он, и я повторял эхом его слов, — чтить свет и просветление!

— Клянусь нести свет в сердца тех, кто утратил надежду, — продолжал он, и мой голос звучал как мантра, отзываясь в самой моём сущности, — стойко противостоять тьме и её врагам, и не поддаваться соблазнам мрака!

— Клянусь всегда быть непоколебимым в принятии решений, — проговорил Леонес, и я присоединился к нему, чувства мужества переполняли меня, как цветы весны, пробивающиеся сквозь снег, — вдохновлять своих товарищей на доблесть и свершение добрых дел!

— Я принимаю эту клятву! — взорвался я в финале, и этот крик звучал как мощный гром, оглашающий небо. Я почувствовал, как свет окутывает меня, проникая в каждую клеточку моего тела.

Леонес кивнул, и в его глазах я заметил искру одобрения. Я стал тем, кем всегда должен был быть. Я ощутил, как ноша предыдущих ошибок отступает, как свет заполняет ту тёмную пустоту, что так долго меня отвлекала.

Этот момент стал началом нового пути, и я знал, что независимо от того, что ждет впереди, я не одинок в этой борьбе. Я был паладином Суэйн, и я готовился отразить тьму.