Рыцари Ложного королевства

Часть I

Мягкую, шелковую тишину комнаты взмахом ножниц разорвала резкая свистящая мелодия будильника. Его хозяин долго подбирал композицию так, чтобы она была как можно более противна спросонок.

Теперь же он, что-то промычав, скатился с дивана, встал на четвереньки, нащупал на рабочем столе телефон и вслепую отключил свист. Вновь воцарился шелк безмолвия.

Женя сел на кровать и безуспешно попытался пригладить волосы. Получилось не очень, но что делать. Настенные часы показывали полседьмого – пора и собираться. Женя снял постель и разобрал диван, стоя, как следует, потянулся, немного размялся и пошел в ванную, умываться. Там он еще раз попытался что-то сотворить со своими жесткими светло-русыми волосами, которые не желали принимать никакой формы, кроме абсолютно хаотичной. Женя смочил волосы водой и пару раз шкрябнул по ним гребенкой. Оглядывая неровную массу довольно сильно отросших волос, он еще раз подумал о возможности постричься под ноль.

Совершив все обыденные действия, он позавтракал тарелкой овсяной каши. Подумав, бросил сверху еще бутерброд с маслом и сыром. Заварил чай, подождал, пока уляжется пар и, ходя с кружкой по крохотной однушке, собирал вещи в университет. Без спешки покидав разбросанные по квартире вчера вечером учебники в невзрачный серый рюкзак, он залпом проглотил оставшиеся полкружки чая и присел на кровать, ощущая, как живот наполняется теплом.

Когда чай улегся, тепло пропало, а соцсети были просмотрены, настало время выходить. А перед этим одеться – джинсы, черно-красная футболка и легкая куртка, которую он застегивать не стал.

Женя жил один, так что некому было проверять безопасность дома, и если что-то загорится, то виноват будет только он один. Именно поэтому перед выходом Женя всегда тратил пять минут на проверку всего помещения – трубы в ванной, газ и электрический чайник на кухне и ноутбук с зарядными устройствами в жилой. Сегодня он про все своевременно вспомнил, поэтому со спокойной душой вышел на площадку и закрыл дверь.

Пешком спустился с десятого этажа – физические нагрузки крайне важны. И вот дверь старой многоэтажки отворилась во двор, открывая виды ранней весны.

Женьке повезло: летом, маясь от безделья, он нашел работу – официантом в одном крайне популярном среди молодежи кафе. Работал он только на выходных, а также в понедельник и среду, чтобы работа не мешала учебе (в понедельник вечером и среду было мало заданий), но весь основной наплыв шел именно в пятницу-субботу, поэтому и платили на удивление щедро, но зато Женя проводил без малого двенадцать часов на ногах, наматывая километры по полутемным залам. Полученные финансы – микроскопическую стипендию считать не будем – позволили ему снять однокомнатную квартиру в древнем жилом комплексе. Цена была немного великовата, но случайные подработки в интернете по ночам позволяли, пусть и скромно, но жить.

Несмотря на неказистый вид и почтенный возраст строения, Женю все устраивало – потолок не тек, трубы исправно заменялись, плесени и трещин не было, а к сезонным отключениям он привык с детства. У его нового места жительства был только один большой недостаток. Весной двор полностью заливало. Машины двигались, поднимая тучи брызг, и где-то там, в середине двора, из озерной глади выглядывали детские городки. Женю особенно умилял комплекс с горками, ведущими ровнехонько на самую глубину, где было порядка полуметра холодной воды.

Но вот выйти из двора было серьезной проблемой. Жители решали проблемы с поистине русской непосредственностью. Сначала они поставили мост из досок, поверх которого была фанера, но его смыло. Они пытались засыпать все особыми, несмываемыми смесями, то те тоже смыло. После этого население комплекса оставило тщетные попытки решить проблему с помощью модернизации окружающей среды. Теперь каждый выходил из двора своими собственными силами; бабушки массово закупались резиновыми сапогами, семьям требовалось лишь добраться до машин, а вот Женя целиком и полностью полагался на свою природную ловкость – прямо в кедах он забирался на достаточно широкие металлические оградки и, как канатоходец, пробирался по ним к выходу. Полсотни метров узкой дорожки и балансирования раскладным зонтом, и становилась видна сухая земля.

По пути к университету Женя закупился в любимом продуктовом магазине (цены в университетской столовой для его бюджета были просто грабительские). Знакомая полноватая продавщица поприветствовала его, пока он выбирал, чем он сегодня будет обедать. Выбор пал на одноразовый пластиковый контейнер с пюре и котлетой и бутылку обычной воды. Расплатившись, Женя кинул взгляд на часы и понял, что немного опаздывает. Некритично, конечно, но тем не менее.

Поместив контейнер в пакет, Женя запихнул его и бутылку в специально выделенное отделение рюкзака и выбежал на улицу, уже залитую теплым светом солнца. Эта странная весна – на солнце тепло, а то и жарко, а вот в тени холодно до такой степени, что начинает колотить.

Женьке нужно было пройти две автобусные остановки для того, чтоб попасть к стенам университета. Если он очень опаздывал, то ехал; когда не опаздывал, шагал весь путь. Вот сегодня он чуть-чуть припозднился, и поэтому добежал до первой остановки, а после того, как миновал унылую синюю будку, размалеванную маркером, спокойно пошел пешком, огибая лужи и скопления грязи, а не перелетая через них, как раньше. И вот, через треть часа за поворотом он увидел родной университет.

Влад, терпеливо его ждавший, стоял на бетонном бордюре, неравномерно окрашенным облупившейся черной краской, привалился к растущему вплотную дереву и теперь занимался тем, что раскуривал сигарету.

Влад был лучшим другом Жени. Учились они вместе где-то с седьмого класса, и сдружились моментально, да так, что вместе пошли на филологический. Вот и второй курс уже учились вместе, обоим учеба не доставляла особых проблем. А вот с общением было чуть потуже – Женя был от природы несколько необщителен, хотя среди своих мог с легкостью сойти за экстраверта, а вот Влад с девятого класса стал клониться в неформал, в итоге придя к образу эдакого Базарова двадцать первого века. Вот и сейчас Женя мог разглядеть черную татуировку-надпись на латинском на шее под воротом тяжелого черного пальто, начищенные до блеска ботинки и пятерку красных прядок в длинных, до лопаток, темных волосах.

— Опаздываешь, Женька, – выдохнул Влад вместе с облачком дыма.

— Да купил пюрешки.

— Опять затарился в этой рыгаловке? – стиль общения друзей не сильно изменился с десятого класса.

— Харо-ош, Влад, – возмутился Женя. – Я бывал на их кухне, там все чисто, кошерно, не придерешься.

— Как знаешь, – пожал плечами Влад и мощным вдохом докурил сигару, кинул бычок на траву и задавил его ногой, достал из кармана мятные конфеты и съел одну, предложив Жене. Тот отказываться не стал, и они вместе зашли в универ. Их поприветствовал привычный гул, разносящийся по широким коридорам советского здания и запах моющего средства для полов. Друзья направились к гардеробу – сдать куртку с зонтом и пальто.

Когда Женя кивком поприветствовал знакомую первокурсницу, то почувствовал на себе какой-то взгляд. Данное чувство у него не было сильно развито, и поэтому Женька сильно удивился и стал озираться по сторонам.

— Чего крутишься? – поинтересовался Влад, сдавая пальто в гардероб и оставаясь в клетчатой рубашке.

— Да будто смотрит кто-то, не могу понять, кто.

Влад коротко покрутил головой и резюмировал:

— Не, вообще никого. На тебя никто не смотрит.

— М, – кивнул Женя, уже успокаиваясь, но все еще стреляя глазами туда-сюда. – Не умею я чужие взгляды отслеживать, а тут раз, и чувство как взбесилось.

— Бывает, – только и развел руками Влад. – Пошли, не будем задерживаться.

Они поднялись на третий этаж, там была аудитория, где они обычно слушали основы лингвистики.

Прошли к массивной деревянной двери. Влад, который был впереди, отворил дверь, кого-то сдержанно поприветствовал и обернулся к застывшему на пороге Жене:

— Чего опять?

Женя протер глаза и, придерживаясь за дверь, осторожно просунул голову в аудиторию.

По идее, он должен был увидеть скромный класс с широкими подоконниками, крохотной белой доской и стенами, увешанными портретами лингвистов.

Но Женя видел просторный зал без окон вовсе, освещенный подсвечниками. Сам зал был выполнен из черного камня, стены были покрыты резьбой и барельефами, а пол был отполирован до зеркального блеска. Потолки в зале были явно выше, чем предполагала планировка здания. Более того, помещение было такого размера, что его половина должна была попросту свешиваться на улицу. Ну хорошо, оставим все это. В аудитории должны были быть люди, но их там не было. Никого. Огромный зал, и совершенно пустой, ни стула, ни стола, только подсвечники у стен.

— Женя? Же-ень, – Влад потряс друга, но тот отреагировал слабо. – Чего такого ты нашел в аудитории? Ты ужинал в той рыгаловке? В блюде была зелень или грибы?

— Влад, что ты видишь в помещении?

Влад проследил за взглядом Жени, окинул взглядом класс и вновь уткнулся взглядом в друга. Такого удивления на его лице Женя не видел давно.

— Так грибы или зелень? Или просто странный привкус?

— Во-первых, вчера я зашел в пиццерию и купил – сейчас офигеешь – пиццу. Во-вторых, ответь – что ты видишь?

— Ну, – Влад нервно поправил волосы и еще раз заглянул в полутемный каменный зал. – Белая доска. Три ряда двойных парт. Около половины нашей группы. Фикус на подоконнике в глубине класса. За соседним окном ходит голубь, которого мы прикармливаем – у него красная лента на шее. Э-эм, на задней парте сидит Ника, если тебе это все еще интересно. А с каких пор наш нищеброд шикует пиццами, а?

— Ну-ка, войди в класс, – проигнорировал его вопрос Женя.

— Ты сбрендил? – как-то слишком спокойно осведомился Влад.

— В той пицце были грибы. Вроде, шампиньоны. А может, и что-то похожее на опят.

Влад кивнул, словно это все объясняло, и вошел в класс. Именно в класс – он прошел сквозь дверь и растворился, словно его и не было. При этом зал не исчез.

Через треть минуты из ниоткуда раздался голос Влада:

— Знаешь, уже можно входить.

— Хорошо, – спокойно ответил Женя и шагнул в дверной проем. Он оказался в зале. Шум университета мгновенно стих.

Студент сделал два осторожных шага по гладкому полу. Его привлек грохот, исходивший от двери. Когда Женя обернулся, двери уже не было. Была только изящная каменная стена, украшенная резьбой.

Женя остался один и без пути назад. Учитывая то, что в зале не было ни единого входа или выхода, студенту оставалось просто ждать. Он прислонился к стене, достал бутылку с водой и моментально выпил почти треть.

Камень был достаточно холоден, поэтому где-то на пятой минуте пребывания в зале он оторвался от стены и погрузился в изучение резьбы. Это были бессмысленные завитки, но исполненные с завидным искусством – Женька еще никогда не видел такой филигранной работы. Сотни тонких нитей сходились, расходились и переплетались самыми хитроумными способами.

Когда Женя уже подумывал достать телефон, он услышал скрип.

Противоположная стена разломилась надвое, оказавшись замаскированной дверью. Там стоял очень странно выглядящий человек. Распахнув двери широким жестом, он двинулся к Жене.

Он был непомерно, иррационально тощ. Пару раз в интернете Женя набирал запрос «анорексия», именно это слово вспомнилось ему при виде этого существа. При своей худобе незнакомец оказался еще и ужасно высок – его рост, на глазок, достигал двух с половиной метров. Все его тощее тело было затянуто в узкое подобие черного фрака с брюками, только подчеркивающее его худобу. Лицо незнакомца скрывала массивная бело-оранжевая квадратная маска с прорезями для глаз, сверху украшенная четырьмя торчащими рожками. Создание не выглядело жутким или противным, оно было донельзя странным и потому несколько отталкивающим.

Существа подобного плана встречались ему на жутковатых картинках в интернете, но было существенное отличие – на картинках существа горбились, а этот был прямым, как спичка.

Женя совершенно не знал, чего существо от него хочет, поэтому сунул руку в карман джинсов – там он носил маленький канцелярский нож.

Существо остановилось где-то в пяти шагах от Жени, вытянулось, приосанилось и чистым, красивым и глубоким мужским голосом провозвестило:

— Приветствую тебя, нигредиец! Пройди за мной и ни о чем не беспокойся – я не причиню тебе никакого вреда.

***

— Ага, разбежались. Так я пойду за невесть кем невесть куда, – хмыкнул Женя, понимая, что ведет себя как настоящий баран.

Однако, на его грубость существо не отреагировало негативно. Напротив, оно явно усмотрело в этом возможность пообщаться к Женей – оно село на холодный пол в позу полулотоса, сохранив спину идеально ровной.

— Меня зовут Распорядитель. Я не пытаюсь ввести тебя в заблуждение или обмануть – мне это ни к чему. Попытаюсь объяснить. Ты был избран…

— Чувствую себя героем второсортной фантастики, – пробормотал Женя.

— …для участия в Турнире! – создание развело руки в знак того, насколько этот Турнир важен. — Ты и еще шестьдесят три двоих земляка.

— Ага, земляка. А где я нахожусь?

— В Истинном Королевстве. Первый раз мы проводим тебя через дверной проем, после такие грубые методы будут не нужны, – несмотря на доброжелательный тон Распорядителя, Жене не нравилось, что тот сидя был выше его. – Ты раньше находился в Ложном Королевстве…

— Два вопроса, – бесцеремонно перебил Женя. Распорядитель на это не отреагировал. – Заметили ли мое исчезновение и на чем строится определение истинности-ложности?

— В свое время ты все узнаешь, любознательный нигредиец. Пока отвечу – нет, не заметили.

— Я смогу вернуться?

— Да. Сам Турнир растянется где-то на неделю.

— Еще одно. Ты назвал меня нигредийцем.

— Это старые термины, родом, к слову, из вашего мира, – неторопливо объяснял Распорядитель. – Нигредо – первая стадия создания Камня философов, изначальное смешение элементов, само определение хаоса. Отлично подходит для описания Ложного Королевства. Благодетель был в истинном восторге, когда вы придумали это слово.

Неожиданно ловко и быстро Распорядитель встал, качнув тяжелой маской.

— Пошли за мной, пока что достаточно вопросов. И эту смешную штучку в кармане ты можешь опустить – я бессмертен, – сделав подобное заявление, Распорядитель развернулся и зашагал в сторону открытой двери.

Подумав, Женя отпустил нож и, подхватив рюкзак, последовал за Распорядителем.

Дверь из зала приводила в длинный коридор, выполненный в точно таком же стиле. Сама дверь располагалась в конце коридора, еще одна, закрытая, была напротив и последняя в противоположном конце каменного туннеля. Жидкое освещение давали лишь чадящие свечи.

Распорядитель направился к противоположной двери, и та сама открылась перед ним. «Позерство» – подумалось Жене.

Зал за новой дверью был в четыре раза меньше и наполнен мебелью – двумя темными диванами и столиком между ними. Тощее существо прошло в зал и примостилось на один из диванов. Мебель была сделана под размер человека, и потому это существо смотрелось довольно комично. Женя решил вести себя раскрепощенно: пока было непонятно, что вообще происходит, и потому нужно было представить себя в выгодном свете. «Как же это по-человечески…» – проскользнула у парня мысль.

Распорядитель продолжил беседу, как только Женька расположился на диване.

— Не желаешь воды? Или, может, вина?

— Лучше ответов, – усмехнулся парень. – И не мог бы ты снять свою маску?

— А не мог бы ты снять кожу со своего лица? – и опять же, в голосе Распорядителя не оказалось враждебности, просто он передразнил интонацию Жени. Существо прекрасно управлялось со своим голосом. – Я не могу снять ее. Ее исчезновение является наивысшим позором для любого Жителя, – Распорядитель по-особому выделил последнее слово. – У вашей расы даже нет подходящей идиомы, чтобы описать подобный позор. Даже не прибегая к идиомам, у вас не найдется слов для описания такого бесчестья. Не произноси эту просьбу, если не хочешь навлечь на себя гнев Жителя.

— Понял, – отозвался Женя.

— Оставим маски. Перейдем к делу. Благодетель хочет, чтобы ты шесть раз сражался на арене. Если победишь, то получишь невероятный приз.

— Какой приз?

— Хороший подход к делу. Сожалею, но мне запрещено говорить о сущности приза. Но могу сказать, что если бы мне предложили подобную возможность, то я бы без промедления вышел под красные фонари.

— И зачем это вашему… Благодетелю?

— Даже Жители не знают того, что за мысли и идеи возникают в разуме Благодетеля.

— Я должен драться с незнакомцами за возможность неизвестной награды… Смахивает на авантюру. – Женя решил: пускай Распорядитель попытается убедить его.

— По сути, это и является авантюрой, если брать истинное значение слова – приключение, – осторожно ответил тощий Житель.

— Можно подробности?

— Если ты дашь согласие, то войдешь в Арсенал, где выберешь свое оружие. Там есть только холодное, Благодетелю не нравятся сильно шумящие вещи. Потом ты пройдешь небольшую проверку, после которой ты перестанешь обладать титулом нигредийца и станешь альбедийцем – тем, кто проходит Великое Делание. Вместе с этим ты еще и получишь имя.

— Извиняюсь, я не представился, – попробовал вставить Женя, но существо выставило тонкую ладонь вперед.

— Пока у тебя нет имени. Ты находишься вне плоскости плана твоей Вселенной, так что тебе нужно новое имя.

— О как, – удивленно отозвался Женя. Он не совсем понял момент про «плоскости плана», но, кажется, это было внушительно.

— Я продолжу. После выдачи имени тебя подготовят и вы проведете выступление перед населением Истинного Королевства. Первый бой будет завтра. До этого времени мы вернем тебя обратно.

— Не совсем понимаю… А какой принцип перемещения?

— У вас нет нужных слов, чтобы описать термины, которыми мы оперируем, – маска существа не позволяла увидеть его глаза, но Женя был уверен, что он смотрит со смесью сострадания и легкой неприязни, точно на мартышку.

— То есть, там, внизу, бродит еще один я?

— Сложно объяснить. Будет проще сказать, что мы вытащили пилота из технического средства, хоть это и не совсем верно.

— Ладно, оставим это. Я буду сражаться с людьми?

— Да. Предвосхищая твои вопросы: вполне возможна встреча со знакомыми, хотя это случается редко; в связи со сложностью принципа перемещения между Королевствами, технически, нейтрализацию соперника нельзя считать убийством; тебя тоже могут убить, тогда ты не получишь приза.

— Звучит саркастично, – усмехнулся парень. – То есть я умру и не получу приза. Какая жалость, – он немного помолчал и добавил: – Прям совсем умру?

— Догадка неверна. Придется снова сослаться на сложность процессов. Скажем так: данный пилот прекратит свое существование, и в техническом средстве тут же создастся новый, абсолютно аналогичный.

— Скажите честно. Вы пытаетесь меня убедить в том, что тут убийство словно бы в шутку, понарошку?

Распорядитель покрутил головой.

— Все именно так, как я объяснил. Понятнее не могу, – развел руками Распорядитель.

— В чем суть испытания? – Женя откинулся на спинку дивана.

— Преодоление собственных страхов, – с готовностью ответило существо.

— А если я его провалю?

— Смерть пилота и воссоздание аналогичного без воспоминаний о произошедшем.

— Ну, я ничего не теряю, – после минуты размышлений сказал скорее сам себе Женя и поднялся с дивана. – Давай попробуем.

— Похвальная уверенность, – отозвался Распорядитель и тоже покинул диван. – Пройдем.

И вновь Женька следовал за тощим существом по полутемным коридорам. Они направились в сторону последней двери в противоположном конце коридора. История снова повторилась: тихое эхо от шагов, звук горения фитилей свеч и шорох открывшейся двери. Еще один пустой зал, только теперь из темно-серого камня, а освещение давалось от большой и странно помпезной в абсолютно пустом помещении люстры.

Распорядитель указал Жене, куда надо встать и, подождав, щелкнул длинными пальцами.

В воздухе моментально вспыхнули призрачные, золотые силуэты оружия. Полупрозрачные, мерцающие проекции теперь занимали все место без остатка, словно бы встав в незримые стенды. Восхищенный, как и любой мальчишка в подобной ситуации, Женя стал прогуливаться меж рядов оружия.

— Если понадобится помощь в выборе, обращайся, – услужливо подсказал Распорядитель.

Женя мало обратил внимание на его слова – он размышлял о своем оружии. Какое же выбрать?

Парень присел прямо на холодный пол и машинально начал открывать рюкзак, чтобы достать бутылку воды. Какие же у него, Жени, есть преимущества? Он скорее ловкий, нежели сильный, потому тяжелое оружие, вроде молотов или алебард отпадают. Кроме того, Женя не хотел чего-то длинного, это будет мешать при передвижениях. Хотя, древковое оружие может держать врага на расстоянии… Нет, все древковое оружие тоже отпадает.

«Тогда нужно взять какой-нибудь меч» – подумал Женя, резко закрыл молнию, встал и направился к стенду с мечами. После краткого осмотра он произнес вполголоса:

— Глаза просто разбегаются…

И действительно, ассортимент был на уровне.

Одноручные мечи, бастарды и двуручники, изогнутые и прямые, с востока или же запада… Взгляд Жени падал на одноручный прямой каролинг, парные катану и вакидзаси, двуручный фламберг с извилистым лезвием и многое другое, у чего он даже названия не знал. Тут он заметил тонкий прямой клинок, и его равномерная поступь среди стеллажей замедлилась. Клинок был что надо – длиной чуть более метра, тонкий и изящный; Женя по виденному в интернете догадался, что это рапира. Насколько он помнил, ей хорошо получается колоть и резать, сам клинок, как правило, легкий и узкий.

За плечом парня вырос Распорядитель.

— Ты можешь взять фантом в руку. Он нематериален и не обладает остротой, но имеет вес, чтобы ты имел представление о балансе меча.

Женя протянул руку и обхватил рукоять полупрозрачного меча. Что удивительно, он ощутил ледяную, шероховатую рукоять и тяжесть оружия. Оружие обладало неплохим балансом, как Жене казалось. Во всяком случае, он помахал оружием в воздухе и остался доволен весом меча и его распределением.

— К рапире прилагается дага – парный клинок, – тощее существо указало на висящий рядом короткий кинжал с непомерно большой гардой, делавшей его несколько похожим на крест священника.

Женя кивнул и поставил рапиру на место – не стоит все же накидываться на первое попавшееся. Парень побродил еще немного и попробовал помахать катаной, но остался недоволен чересчур – по его мнению – большим весом.

Потом его внимание привлекли два маленьких серпа с г-образными широкими лезвиями. Жене не понравилась форма лезвия и странность его положения относительно рукояти – это было слишком непривычно. После этого парень подошел к соседнему стенду, на котором висели кинжалы, и немного поигрался с особо длинным и острым – он не подошел по причине маловатой длины лезвия.

В итоге он все же вернулся к рапире.

— Я беру это, – сказал Женя, указав на парное оружие.

Распорядитель качнул бело-оранжевой маской и тут же вся призрачная оружейная пропала, а клинки обрели материальность и остались висеть в воздухе. Два клинка с золотистыми лезвиями, черные кожаные рукояти матово поблескивали. Женя сжал свое оружие и вдруг ощутил, как его словно бы окатило холодной водой. Тут же он понял, что знает, как примерно двигаться с этим оружием, его плюсы и минусы, словно бы он неделю усердно тренировался. Он удивленно посмотрел на Распорядителя.

— Всем стоит дать равные шансы. Нет смысла смотреть на бои новичков, которые в первый раз взялись за оружие.

— А если человек является профессиональным фехтовальщиком?

— Он растеряет часть навыков.

— Сурово.

— Нет. Это истинная справедливость, – строго ответил Распорядитель и махнул рукой в сторону появившейся из ниоткуда двери из черного дерева. – Там находится созданный мною Ужас. Победи его и прими участие в Турнире.

— Чего? Какой еще Ужас? Ты говорил о преодолении собственных страхов, а не о боях…

— А ты полагал, что я заставлю тебя гулять по темному коридору? – в голосе Распорядителя чувствовалась легкая насмешка. – Нет, придется сражаться.

— Это не то, чего я ждал, – признал Женя, перехватывая клинки поудобнее и разворачиваясь к двери лицом. – А как хоть выглядит этот самый Ужас?

— А чего ты боишься больше всего? Вот примерно такой у тебя и Ужас.

— Постой, что?

Но Распорядитель уже куда-то пропал, а вместе с ним и все выходы, кроме черной двери. Женя примерно понимал, что его ждет за этой дверью, и поэтому медлил. Парень увидел на двери два сучка, крайне похожих на чьи-то глаза, и решил поиграть с дверью в гляделки. Та победила, и Жене ничего не оставалось, кроме как покрепче сжать рукояти и приоткрыть дверь.

За ней оказался еще один зал, только теперь полутемный – синеватый свет давал лишь колодец в центре сводчатого потолка. Воздух в зале был прохладный и влажный, немного пах грибами.

Женя вошел в зал и тихо притворил за собой дверь. Осмотрелся – в зале никого не было. Сбросив рюкзак с плеч, он медленным шагом он вышел на середину зала и рядом со столбом света.

— Странно, никого нет. Я думал, что не боюсь одиночества.

Женя не стал расслабляться – противник был где-то в комнате, только непонятно где. Может, он там, за колодцем? Парень поднял голову. Отверстие было окружено чем-то вроде перевернутого бортика с насечками. Сначала Женя думал, что это обычный архитектурный элемент. Однако, когда бортик немного шевельнулся, парень понял, что нашел своего противника.

Исполинская сколопендра с тихим хрустом развернулась и словно бы стекла по стене вниз. Сердце Жени забилось намного быстрее – он ненавидел насекомых, особенно многоножек, а данный экземпляр был около двух-двух с половиной метров в длину и толщиной с самого Женю. Водя в воздухе усиками, насекомое с тихим поскрипыванием острых лапок по камню начало двигаться в сторону парня. Тот выставил вперед рапиру, отведя дагу назад.

Сколопендра подползла на расстояние полутора метров от Жени, попала точно в столб света и остановилась, чуть приподняв голову и выписывая усиками в воздухе непонятные символы. Стало отчетливо видно темно-багровый панцирь, десятки полупрозрачных карминовых лапок и два черных глаза размером с яблоко над мощными челюстями с уже выступившими на них прозрачными каплями яда.

— Распорядитель, зараза! Не выдал мне брони! – пробормотал Женька, в любую секунду ожидая атаки.

Сколопендра неожиданно упала на пол и единым моментом оказалась подле бойца, готовая в любой момент вцепиться в него.

— Черт! – заорал Женя и отскочил в сторону, неловко махнув рапирой – сколопендре даже уклоняться не пришлось.

Но жуткая тварь и не думала сдаваться. Издавая скрежет кости о камень, она еще быстрее скользнула к Жене и обвила его ногу в два кольца. Женя задохнулся от захлестнувшей его волны ужаса, а сколопендра вонзила свои челюсти в голень. Нога тут же начала неметь.

Насколько Женя помнил, яд действует довольно быстро, хоть и не мгновенно. Несколько минут у него еще было.

Дагой он нанес два удара в мощное, защищенное панцирем тело сколопендры. Наградой ему стали хруст панциря, усиление давления челюстей на ноге и тонкая, тугая струйка чего-то черного из раны. Но этого явно было недостаточно, и Женя продолжил наносить удар за ударом. Из каждой раны начинал бить черный густой дым, совершенно ледяной на ощупь. Постепенно его становилось все больше и больше, он начинал мешать Жене дышать. Онемение продолжало расползаться по телу, и бьющейся многоножке удалось повалить парня на каменный пол и обвить его туловище. Правда, это не остановило Женю, более того, он стал наносить удары исключительно по толстому панцирю головы Ужаса. Сколопендра начала сильно извиваться, без труда разрывая одежду Жени своими лапками и оставляя на его теле болезненные кровавые полосы.

Парень не сдавался и продолжал ритмично вонзать кинжал в костистый череп сколопендры, и подобный способ принес плоды – создание постепенно начало ослаблять хватку, хоть окончательно его и не отпустило. Создалась уникальная ситуация, битва на выносливость – из-за яда каждый удар Жени был все медленнее и слабее, но и сколопендра все больше разжимала челюсти.

Наконец, после очередного удара послышался необычно громкий хруст, и от головы сколопендры просто отвалился солидный кусок панциря. На два мгновения вокруг Жени не стало воздуха из-за вырвавшегося дыма, но потом словно бы кто-то перекрыл трубу. Тварь издохла, оказавшись внутри полой. С трудом Женя отцепил от себя остаток черепа, покрытого десятками аккуратных прямоугольных отверстий от ударов. Челюсти твари оставили на его ноге с дюжину глубоких ран, из которых слабо сочилась кровь. Женя с трудом отбросил тяжеленный кусок хитина и отполз немного назад – на больше ему сил не хватило. Главное, чтоб не лежать рядом с этим кошмаром.

Женя лег на пол, положил рапиру и дагу рядом и попытался расслабиться. Сердце билось очень быстро, а дыхание было частым и мелким – Женю медленно парализовывало из-за яда, который так и не вывелся.

«Обидно, – думалось Жене. – Вроде победил эту жуть, а вот сейчас сдохну и не приму нигде участие. Может, это знак, что участвовать не надо? Хах, а ведь и правда, теперь-то многоножки совсем не страшные. Ну, почти.»

Часть II

Постепенно мир начинал расплываться, а Жене пришлось контролировать свое дыхание – вдох за выдохом, иначе он сбивался и переставал дышать. Откуда-то послышались странные звуки, будто деревом скрежещут о камень, потом раздалось частое цоканье металла.

«Еще одна многоножка?» – промелькнула мысль у Жени.

Над Женей склонилось чье-то лицо – неподвижное, алебастрово-белое, с синими татуировками на щеках и бесстрастным взором. Рот у лица не двигался, но в воздухе прожужжал механический голос:

— Ты Женя?

Парень кивнул – язык распух и не шевелился. Тут он почувствовал ледяное прикосновение к своему бедру, и ему сразу стало легче. В глазах быстро прояснилось, а руки и ноги уже через полминуты обрели былую подвижность. Одежда, правда, была уничтожена – футболка изодрана в лохмотья, а на бедре зияла здоровенная дыра, но ран более не было. Заметив это, Житель подвел к поврежденным частям одежды кубический щелкающий аппарат самого грозного вида, но тот лишь заштопал дыры.

Осмотрев починенную одежду, Женя подобрал оружие и рюкзак и повернулся к спасителю. Он оказался очень странного вида: корпус из блестящей меди, задрапированный белой тканью, из которого торчало два десятка очень длинных многочленных рычагов, оканчивающихся разнообразными инструментами – от кухонного ножа и щипцов до механической кисти руки; один из рычагов, выходящий из торса, оканчивался уже виденным лицом, из-за которого виднелись вращающиеся шестеренки. Ног не было – существо передвигалось, опираясь на эти же рычаги. Этот Житель даже не пытался притворяться похожим на человека.

— Поздравляю с пройденным испытанием, – безжизненно произнес Житель-аппарат. – Теперь ты не нигредиец, а альбедиец – тот, кто проходит вторую стадию Делания. Распорядитель передал тебе твое имя – Змееносец.

Женя ожидал чего-то другого. Почему Змееносец?

Тем временем Житель продолжал:

— Надеюсь, ты доволен присвоенным тебе именем. Теперь следуй за мной – еще трое пока не прошли испытание, и необходимо немного подождать.

После этого Житель, стукая по камню стальными инструментами, развернулся и направился к совершенно новой двери. Женю уже порядком подбешивала омерзительная привычка местных дверей браться из ниоткуда.

Вместо очередного зала парень совершенно неожиданно оказался на улице.

Царила беззвездная и безлунная ночь, и дул мягкий, свежий и прохладный ветер, пахнущий солью. Все освещение давали высокие черные газовые фонари, испускавшие мутный и оттого казавшийся тяжелым свет. Вокруг были невысокие, широкие дома, сложенные из желтоватого, немного слоистого камня. Все вокруг довольно сильно походило на какой-нибудь стереотипный приморский городок начала ХХ века, это ощущение подкреплялось шумевшим где-то совсем неподалеку морем.

Место, несмотря на глубокую ночь и полное отсутствие хоть какой-либо растительности, показалось Жене спокойным и уютным. Осмотревшись, парень понял, что вышел из достаточно большого двухэтажного здания, тоже сложенного из желтого кирпича.

Механический Житель дал парню немного времени, а потом продолжил свой путь, громко цокая по гранитной брусчатке. Женя, немного помедлив, зашагал вслед за ним.

— Эй, а можно мне какие-нибудь ножны, а то я в руках оружие несу?

Но и эту, и все последующие просьбы Житель попросту игнорировал.

Эта странная пара долго шла по городу, а Женя все крутил головой. Дома были по большей части однообразные – одноэтажные, с широкими окнами и синеватой черепичной крышей. На широких улицах не было разделения на тротуар и проезжую часть – это явно был город пешеходов. В общем, Женя не чувствовал в этом городе чужеродности, он был родным, земным. А вот изредка попадавшиеся Жители совсем не всегда выглядели нормально.

Вот у окон одного домика что-то шепелявили очень похожая друг на друга парочка – замотанные в разноцветные, большей частью черные и лиловые тряпки настолько, что стали похожи на груду одеял, и лишь шипение выдавало в них Жителей. Еще один чуть позже вынырнул из-за поворота и продефилировал мимо – огромная ваза из мутного темно-зеленого стекла, стоящая на металлической подставке с десятком гибких, шевелящихся ножек. Четвертый же был чрезвычайно похож на человека – стоял на земле двумя ногами, обладал парой рук и был закутан во что-то вроде ковра, однако вся его кожа была темно-сиреневой, а маска представляла собой один большой глаз во все лицо.

Наконец, Женя заметил, что дорога начала идти вверх. Видимо, они шли к самому центру города – высокому (порядка полусотни метров) круглому зданию, стоящему на холме. Его фасад был украшен конструкцией из множества арок в несколько ярусов, причем, чем выше был ярус, тем арки были меньше и тем больше их было. Постепенно – за полчаса – они приблизились к нему, но входить в него не стали, а пошли вокруг. Неподалеку от местного Колизея располагались точно такие же домики, как и в остальном городе, лишь с одной разницей – на каждой деревянной двери располагался вычеканенный из какого-то светлого металла символ: трапециевидный камень, голубь, оскаленная пасть дракона, пояс, чаша с льющейся из нее водой и многие другие.

Механический Житель остановился возле двери, на которой была рука, крепко сжимающая обвившую ее змею за шею.

— Хочешь сказать, что это мой, эм-м, дом?

— Подтверждаю.

— Ну, спасибо.

Житель не удостоил его даже кивка, просто удалился с уже осточертевшим постукиванием.

Парень же просто посмотрел ему вслед и тихо пробормотал:

— Странный же здесь все же народ…

Дверь бесшумно отворилась, пропуская Женю в его новое жилище. Его взгляду предстала достаточно скромная гостиная – четыре окна, стол с двумя стульями, шкаф (шесть полок, из которых одна была занята книгами) и большой серый диван посередине комнаты, все освещение шло от тихо-тихо шипевшей сферической газовой люстры. Стены были выкрашены в спокойный салатовый оттенок, а пол украшала плетеная светло-желтая циновка. Практически полное отсутствие мебели делали и без того немаленькую комнату еще больше. Из комнаты куда-то вело еще две простые деревянные двери.

На улицах города было достаточно пыльно, и Женя, входя в комнату, разулся. Он прошелся по жилищу, погладил приятный на ощупь диван и положил свое оружие на вторую полку, а рюкзак рядом со шкафом. Не зная, чего еще делать, Женя сделал еще круг по комнате, сел на диван и, подумав, лег, свесив одну руку на пол.

Вся эта ситуация, на самом деле, была достаточно интересна. Оглядываясь назад, Женя не понимал, что подвигло его согласиться. Он под присмотром сюрреалистичных существ будет биться на арене за приз, суть которого даже не известна. Интересно, еще не поздно отказаться?

Тут кто-то отворил дверь и вошел в комнату.

Спинка дивана скрывала личность вошедшего. Шаги, вроде, были нормальные, человеческие – мягкие, осторожные. Кажется, шагающий обладал двумя ногами. Тихо вздохнув, Женя вытащил из кармана канцелярский нож и рывком поднялся на колени.

Вошедший вздрогнул от неожиданности и отступил на шаг, прижав руки к груди.

Гость оказался гостьей – девушкой в мышино-сером свободном платье. Тонкие черты ее лица обрамляли короткие, темные и тяжелые кудри. Однако, девушка тоже выглядела очень странно – кто-то аккуратно, крупными стежками черной нити зашил ей рот и левый глаз. Незашитым, ярко-голубым глазом гостья испуганно смотрела на Женю.

Почему-то эта девушка ошеломила парня. Он ожидал кого угодно – ту вазу, Распорядителя или еще другого, самого странного из Жителей, но простая девушка смотрелась тут как-то неуместно. Быть может, это еще один боец – альбедиец, как сказал тот механический. Но почему у нее нет оружия? И что с глазом и ртом, почему они зашиты? Столько вопросов за раз Женя за этот день еще не получал.

Внезапно он осознал, что стоит на коленях на диване с маленьким ножом в руках. Немного устыдившись, парень убрал нож и спустился с дивана. Когда они оба стояли на полу, выяснилось, что они примерно одного роста.

— Прости, не хотел тебя испугать. Я думал, ты – еще один Житель, – извинился парень. – Я Женя.

Последовал неуверенный кивок. После него девушка глубоко вздохнула, опустила руки вниз, поклонилась ему в пояс, выпрямилась, отогнула ворот платья и достала оттуда небольшой листочек бумаги. Глянув на него и перевернув, она протянула его Жене.

На листочке значилось:

«Приветствую, Змееносец! Это твоя слуга, одна из Кукол, а конкретно – Кукла за номером 242. Ты можешь обращаться к ней с любой просьбой и, если это в ее компетенции, она ее выполнит. Как услышишь звон колокола, то начинай собираться на арену. Ты должен быть готов к второму удару, после него иди в дверь арены напротив твоего дома, прихватив оружие. Распорядитель.»

Женя поднял глаза обратно на девушку.

— Значит, ты Двести сорок вторая?

Кивок.

Женя еще раз окинул девушку взглядом. Достаточно худенькая, несколько смуглая, в довольно свободном платье с тонким кожаным поясом. Босая. Черные кудряшки неровно обрезаны где-то на уровне плеч – парикмахер работал неумело, и прическа вышла так себе. Тонкий нос, тонкие губы, брови вразлет – девушка вся, от босых ног до макушки, какая-то тонкая и острая, что ли, а потому казалась выше, чем есть. Но все же в глаза прежде всего бросались швы на лице – аккуратные вертикальные стежки черной нити не давали девушке открыть рот. На глазу же такие же швы соединяли бровь и скулу под глазом, не задевая веки, но сам глаз все равно был закрыт.

— Двести сорок вторая, а нормальное имя у тебя есть?

Девушка покрутила головой.

— Хочешь, дам? Какое-нибудь простенькое и элегантное?

Она недоверчиво склонила голову, и после раздумья пожала плечами.

— Хм. Катя. Думаю, тебе пойдет имя Екатерина, а по-простому – Катя. Согласна?

Двести сорок вторая довольно долго думала, после чего неуверенно кивнула.

— Ну, Катя так Катя. Слушай, а где у вас кухня?

Девушка довольно странно на него посмотрела, подошла к шкафу, вытащила с верхней полки толстую книгу в синем переплете и протянула ее Жене.

Книга оказалась огромным по содержанию меню. Там было буквально все, чего может пожелать душа. Разнообразные супы, вторые блюда от печеной картошки до стейков и омаров, салаты, о которых Женя даже не слышал, тьма составов чаев, два десятка разновидностей кофе и винная карта, занимавшая шесть листов. И это только то, что он сумел распознать. Парень в смеси восхищения и недоумения листал книгу порядка минуты, после чего поднял глаза на присевшую на стул Катю.

— И ты все это умеешь готовить?!

Последовал довольно странный, словно бы вихляющий из стороны в сторону кивок, мол, ну, в общих чертах.

— Надо же. А можно просто разогреть еду из моего рюкзака?

Катя проследила на направлением пальца Жени, расстегнула молнию – с первого раза попала в нужное отделение – и извлекла наружу замотанный в целлофан контейнер с котлетой и пюре. Девушка недоверчиво посмотрела на еду, поставила сверток на стол и распеленала, открыла крышку и понюхала содержимое. После этого она двумя движениями замотала все обратно, ногой пихнула одну из дверей, чтобы та открылась – получилось на удивление изящно – и куда-то ушла. Женя последовал за ней.

Комнатка оказалась очень просторной, но простой кухней – длинный стол, два шкафа и большой очаг, представлявший собой низкий кирпичный цилиндр, на котором небольшой шапкой высилась груда пепла.

Как оказалось, что в самом углу комнаты была также и большая, плотная корзина. Именно в нее и отправился сверток.

— Эй! Я это на свои кровные покупал!

Двести сорок вторая неожиданно выразительными жестами объяснила, что Женя, скорее всего, отравится и его будет сильно тошнить.

— Но ведь это не повод прямо выбрасывать продукты. Слушай, на самом деле, неважно, – отмахнулся парень от корзины. – Яичницу можешь мне сделать? Сто лет не ел нормальной яичницы.

Катя удивленно повела руками, мол, там, в книжке, такие вкусности, а ты просишь яичницу?

— Эм, да, яичницу. Ну или хотя бы покажи, где лежат яйца, – парень подошел к одному из шкафов и открыл верхнюю полку – там лежала буханка хлеба и рядком стояли бутылки с маслом и, наверное, уксусом.

Девушка моментально подскочила к Жене, мягко взяла его за плечи и оттащила от шкафа. Она усадила его на стул в главной комнате и начала активно жестикулировать. В этот раз Женя не совсем поспел за мелькающими в воздухе руками, но, кажется, ее наказывают за невыполненную работу. Ужас.

— Дай угадаю, – Женя схватил Катю за рубящие воздух руки, тем самым прервав ее. – У тебя из-за этого могут быть проблемы?

Один короткий кивок.

— Ясно. Так бы и… – и тут Женя понял, что зашел в самое болото. – Показала?

Катя только пожала плечами, словно бы не заметив непроизнесенных слов, мягко высвободила руки и ушла в кухню, оставив Женю одного. Тот немного посидел, вздохнул и тоже вошел в кухню.

Девушка небольшой, специально загнутой лопаткой счищала золу в ту самую корзину, окончательно погребая его еду. Впрочем, когда Женя вошел, то она оторвалась от занятия и несколько удивленно воззрилась на него своим голубым глазом.

— Если я правильно разгадал твой взгляд, то… Слушай, мне все равно делать нечего, поэтому я тебе помогу. Нет, я ничего не сделаю сам. Так, по мелочи – подам, принесу. Чего с тобой?

Девушка выпрямилась, опустила лопатку и смотрела на него со странной смесью эмоций: кажется, она сомневалась в наличии здравого рассудка у парня и в то же время была ему благодарна.

— Сложно тебя понять, когда ты стоишь и даже руками не машешь. Согласись или откажись.

Через минуту Женя все же увидел нерешительный кивок.

— Ну вот и отлично. Где у вас дрова?

Теперь Катя без примеси других чувств посмотрела на Женю как на умалишенного, тремя быстрыми движениями покончила с остатками пепельной кучи, села на корточки и потянула за незамеченной Женей рукоять в основании очага. В воздухе на мгновение разлился запах серы, а потом сам собой вспыхнул яркий желтый огонь. Женя, присмотревшись, заметил, что из огня изредка выпадают крохотные хлопья пепла.

— Ага, ясно. Не нужно дров.

Вдруг парень увидел, что Катя ему на что-то указывает. Это был черный металлический каркас в углу комнаты. Судя по его форме, он отлично походил к камину, а крепления внутри него позволяли поставить на огонь кастрюлю или сковороду. К тому времени Катя уже извлекла последнюю из одного шкафа.

Каркас оказался тяжелее, чем выглядел, но, тем не менее, Женя донес его до очага и аккуратно поставил, стараясь не обжечься. Тут же подошла Катя со сковородой в одной руке и тремя обыкновенными куриными яйцами в другой.

Женя предпочел отойти и прислониться к стене, и девушка тут скользнула на его место.

Парень никогда в жизни не видел, чтобы готовили так – с таким мастерством и отточенностью движений. Катя не делала ни одного лишнего действия, словно бы летала по кухне за новым ингредиентом, и ее коротенькие кудряшки забавно подпрыгивали в такт ее быстрым шагам.

В итоге она подала ему великолепную яичницу на керамической тарелке цвета охры. Исходящая паром, немного подрагивающая от движений тарелки, посыпанная какими-то свежими травами и незнакомыми ему специями сиреневого цвета. Белок оказался плотным, а желтки – жидкими внутри, но у Жени был аккуратный ломоть хлеба, которым можно было промокнуть желтую горячую жижу и отправить в рот вместе с хлебом. Восхитительная вышла яичница.

Одно было «но». Пока Женя наслаждался едой, Катя сидела на диване, прикрыв оба глаза и откинув голову, точно спала.

— Катя, – девушка откликнулась через пять секунд, открыв глаза и едва заметно сонно посмотрев на Женю. – Если я кого-нибудь попрошу, тебе могут освободить рот?

Девушка сначала немного наклонила голову, недоумевая, о чем он, потом провела пальцем по швам на рту и медленно покачала головой. Еще немного подумав, она так же провела по шву на глазу и пожала плечами.

В воздухе разлился медленный, тягучий зов громадного колокола.

Девушка тихо вздохнула, немного наклонилась, взяла Женю за руку и потянула за собой. Парень поддался.

Катя отвела его во вторую комнату, оказавшейся вдвое меньшей, нежели гостиная, да и к тому же практически пустой, исключая стойку с различным оружием и небольшой стол, на котором аккуратной стопкой лежала одежда. Сама комната была выкрашена в темно-желтый цвет, а освещали ее порядка десяти фонарей; одной из стен не было, и, если выйти за колоннаду, обозначавшую границы комнаты, то можно было попасть в просторный сад с чем-то вроде широкой площадки, покрытой песком. Судя по всему, комната была чем-то вроде арсенала, а в саду можно было тренироваться со своим оружием.

Тем временем Катя подошла к одежде, извлекла из общей стопки один из элементов и протянула ее Жене, который отвлекся на изучение прихотливой резьбы на колоннах.

— Мне это надеть? – попусту поинтересовался парень, изучая наряд, поданный Куклой. Та лишь кивнула. – В таком случае, куда мне девать свою? Ага, вижу. Есть ширма? Или что-то подобное?

Оказалось, что есть. За ней Женя надел все поданное – удобные, не стесняющие движений темные брюки, неожиданно тяжелую, расшитую антрацитовыми нитями золотую рубаху с широкими рукавами и шнуровкой на вороте у горла и поверх нее жилет из плотной черной кожи. Парень лишь не понял, зачем понадобился маленький шелковый ремешок.

Когда он вышел из-за ширмы, то обнаружил, что надел еще далеко не все – на столе появилась металлическая броня, а Катя уже держала в руках что-то, напоминающее налокотник.

— А зачем ремешок, Катя?

Девушка отложила элемент брони, шагнула к Жене, взяла у него ремешок и, привстав на цыпочки, закрепила волосы парня. Отойдя на шаг, она тыкнула в него пальцем и вдруг энергично встряхнула головой – кудряшки так и запрыгали в разные стороны. Женя разгадал жест и тоже потряс головой, проверяя, как закреплены волосы. Сделано это было на совесть.

После этого Катя продолжила помогать Жене собираться. Она с точностью знала, куда именно какой элемент брони необходимо приладить, после чего умело подгоняла ремешки. Сама броня была цвета красной меди, неожиданно легкой и отлично сидела на Жене, словно была сделана под него – скорее всего, так оно и было. Она включала в себя наручи, наголенники, перчатки и сапоги, два полотна из гибких, подвижно сочлененных пластин, защищавших бедра, нагрудник с вычеканенной на нем рукой, сжимающей змею, два массивных наплечника и легкий, практически невесомый шлем с символическим сетчатым забралом. На животе защиты, кроме плотного жилета, не было. Броня была очень тонкой и оттого легкой, не более пяти килограмм общим весом. Женя был рад, что она почти не стесняет движений, но сомневался насчет предоставляемой защиты.

Когда все приготовления были окончены, Катя сходила в комнату и принесла парное оружие Жени.

— Ножны есть? – спросил Женя.

Катя просто приложила рапиру к боку Жени, и та оказалась заключенной в золоченые ножны.

— О как. А я мог так раньше делать?

Кивок.

— Я-ясно. А как-то можно посмотреть на результаты наших сборов?

Качание головой.

— Надо же. Вроде так все презентабельно, саморазводящийся огонь и возникающие ниоткуда ножны, и нет зеркал.

Пожатие плечами.

Воздух вновь загудел от удара колокола.

Рука девушки взметнулась и указала куда-то в сторону. Видя, что Женя обернулся именно туда, куда она указывала, девушка неожиданно шумно вздохнула, схватила парня за перчатку и вытащила в сад, где дул прохладный ветер. Там она снова указала в сторону. Теперь, проследив за ее рукой, Женя увидел узорчатую колоннаду, окружавшую арену.

— Да, точно, мне нужно идти, – Женя сделал три шага по направлению к ограде, обернулся и посмотрел на застывшую Двести сорок вторую. – Ты идешь? Или тебя без приглашения не пускают? Екатерина, я буду чрезвычайно доволен, если ты пойдешь на церемонию открытия или как там ее…

Девушка кивнула, улыбнулась, насколько позволяли швы, и степенно ушла в здание. Женя проводил ее взглядом и сократил путь, перепрыгнув через кованую оградку и сразу же очутившись на улице. После этого он степенно прошелся по брусчатке до широкого проема в колоннаде, где клубилась тьма. Выглядело это жутко – шевелящийся, непроницаемо-черный туман выглядел каким-то голодным. Тем не менее, Женя задержал дыхание, вошел в туман и тут же выскочил – туман оказался ледяным, словно речная вода в январе. Скорее всего, это был тот же дым, который заставил Ужас двигаться.

Скрепя сердце, Женя вновь зашел в туман. Кромешная тьма сковала его мир, лишила его зрения, слуха и обоняния. Словно слепой и глухонемой человек, парень на ощупь двигался в густой холодной среде.

***

Выход из нее был ослепляющим. После могильного холода тумана теплый ветерок, гулявший по арене, казался дыханием пустыни, а мрачно-красное освещение от сотен крупных шаровидных светильников на миг лишило парня зрения. Впрочем, он довольно быстро пришел в себя.

Внутри конструкции здание было больше похоже на театр – золоченые стены с черной угловатой резьбой, из них, точно гнезда, выступал ложи, в которых по одному восседали Жители. По самому верху стен была пущена одна ложа, откуда смотрели крохотные фигурки, одетые в серое (Куклы, как понял Женя), а по окружности стояли, прислонившись к стенам, другие бойцы в разных доспехах. Самым, пожалуй, примечательным была колоссальная фигура какого-то существа, погруженная в песок арены до пояса и очень похожая на смесь Будды и Шивы – шесть рук и безмятежное, но безглазое лицо с широким ртом. Сама фигура была украшена так затейливо, что на нее было несколько неприятно смотреть – нагромождение драгоценных камней, резьба, барельефы и ниши с изящными статуями прямо в торсе делали эту фигуру безвкусной; впрочем, безвкусность не делала ее менее впечатляющей. Подле этой статуи стояли Распорядитель и какой-то человек в белом – по крайней мере, так показалось Жене. Первый немного подкорректировал свою внешность – он обзавелся длинным скорпионьим хвостом из сизого дымчатого стекла.

— Встань у стены, боец, ждем еще одного, – властно повелел ему Распорядитель. Странно, арена была очень просторна, и между Женей и Жителем было никак не менее ста метров, но парень превосходно расслышал тощее существо, причем еще и не было похоже, что он кричал.

Он привалился к стене и стал ждать, коротая время за рассматриванием отдельных деталей зала и будущих противников.

Больше всего его интересовала фигура рядом с Распорядителем. По комплекции это был самый обычный человек, одетый в длинные, ничем не украшенные белые одежды. Кто он?

Жители, коих было, к слову, немало, тоже привлекали внимание своей фантасмагоричностью. Вот ярко светящийся шар, изображающий уменьшенное Солнце, вокруг которого медленно летала темно-зеленая маска. Вот существо, ноги которому заменял парящий матерчатый шар, к которому Житель был прикреплен цепями. Вот тот самый механический Житель. Вот Житель, выглядящий как менеджер в офисном костюме, вот только вместо головы у него бьющееся сердце… Странные существа.

Противники тоже собрались разные. Мужчин было явно больше, но и женщины тоже присутствовали. Парень с пастью дракона на груди был обряжен в тяжелую броню, и опирался он на длинный меч с большим металлическим лепестком у гарды. Напротив, у одного человека не было брони вовсе – лишь стеганый кожаный колет, на котором был вышит трапециевидный камень; его оружия нигде не было видно.

Женя хотел рассмотреть всех, но не успел – отвлекся на Жителей. Из последнего оставшегося портала, истекающего ледяным дымом, выскочил парень с длинными волосами, выбивающимися из-под шлема.

Распорядитель вышел вперед и раскинул руки в приветственном жесте. По всей арене разнеслись мощные раскаты его идеально поставленного голоса:

— Дорогие зрители, Жители Истинного Королевства! Рыцари Альбедо! О Благодетель! Мы начинаем сорок восьмой Турнир!

После его слов на песке напротив каждого человека возник синий круг, будто бы кто-то посветил мощными фонарями; повертев головой, Женя так и не нашел источника света.

— Альбедийцы, услышав свое имя, вставайте на свои места и салютуйте. Начнем! Андромеда!

От стены отлепилась одна девушка, вооруженная коротким копьем. Она встала на синий круг и неожиданно умело крутанула оружием в воздухе, только кончик просвистел в воздухе.

— Водолей! – мужчина с двусторонней секирой. – Волопас! – тощий парень, за которым по песку тянулся змеевидный хлыст. – Волк! – пожилой мужчина без шлема и с двуручным мечом, закинутым на плечо.

И потянулась череда имен. Насколько Женя помнил, в Турнире участвуют шестьдесят четыре человека. Свое имя он услышал почти сразу – Змееносец. Тогда он прошагал по покрытой песком арене и встал на отведенный ему синий кружок, вынул рапиру из ножен, вытянул руку с ней вверх, чуть погодя, резко опустил ее, услышав свист, и спрятал оружие обратно. Дальше оставалось только ждать. Гидра, Голубь, Дракон, Единорог, Журавль, Кассиопея, Кит, Лебедь, Лев… Имена сливались в одно, и запомнить каждого потенциального противника было непросто. Пожалуй, наибольшее опасение Жене внушал парень по имени Чаша, вооруженный здоровенной секирой в человеческий рост, причем он нес ее очень легко, словно ее вес ничего из себя не представлял. Змееносец искренне надеялся, что ему в пару поставят кого-нибудь медленного с тяжелым оружием, где Женя, несомненно, сумеет выиграть за счет скорости и ловкости. Кого угодно, но не Чашу.

Наконец, на Ящерице – девушке с кавалерийской саблей – список был окончен. Распорядитель помолчал и вновь объявил:

— Рыцари! Вы вознеслись из хаоса Ложного Королевства, прошли испытание Ужасом и тем самым очистили себя от сущности нигредо. Но Делание нельзя останавливать на второй стадии. Каждому из вас предназначено шесть противников. Победите их всех, чтобы получить высочайшую награду из рук самого Благодетеля! – широким жестом тощий указал на человека в белом. – Первый бой для вас пройдет завтра, а для нас – через несколько мгновений. Да начнется Делание!

С этими словами Распорядителя Женя ощутил огненное прикосновение к плечу, и на мгновение красные фонари арены померкли.

Часть III

Женя открыл глаза.

Он оказался у себя дома, сидящим на диване. Около минуты парень смотрел в никуда, пытаясь осознать то, что только что видел. Это был сон? Или вообще что?..

Первым делом Женя вытащил из кармана джинсов телефон, чтобы посмотреть на часы – половина девятого вечера. Куда-то пропал целый день. Женя встал и прошелся по комнате, ходьба всегда помогала ему приводить мысли в порядок. Вот только теперь что-то не выходило.

«Пожалуй, стоит поискать какие-либо доказательства произошедшего, – думал Женя, ероша себе волосы. – Что со мной случилось прямо вот из ряда вон?»

Ответ пришел незамедлительно, и Женя просто опустил голову на грудь. На его черно-красной футболке не было ни единого шва, которые там ему оставлял механический Житель. После краткого осмотра рюкзака оказалось, что и контейнер с пюре остался цел. Более того, бутыль с водой тоже была нетронута. Возможно, это объясняло, куда пропали двести рублей из кошелька.

Женя поставил бутыль на пол, а сам рухнул на диван.

«Что мы имеем? Футболка цела, как и пюрешка. Но я совершенно не помню событий сегодняшнего дня, кроме произошедших в этом Истинном Королевстве. Но чем-то же я точно занимался. Сейчас просто Владу позвоню и все выясню.»

Пара нажатий на теплый экран смартфона – и сигнал летит через ночной город. Влад ответил почти сразу же.

— Ага, чего звонишь, гений?

— Продолжаем утренние странности. Почему гений?

Какое-то время Влад молчал. Потом как-то слишком спокойно, словно беседовал с сумасшедшим, продолжил:

— Женя, с тобой все в порядке?

— Объясню потом. Что значит твой «гений»?

— Сегодня Илларионовна внезапно учудила проверочную, – у Жени похолодело внутри.

— Не по истории искусств ли?

— По ней, родной. Ты сдал.

Ненадолго воцарилось молчание.

— Ты блефуешь. Чтобы я, да без шпор, да с первого раза – и историю? Не смешно.

— Но ты сделал это, друг мой.

— Не верю своим ушам. Стоит ли отсечь обманывающего меня?

— Положи овощечистку на место и загляни на сайт.

Женя так и поступил. Не откладывая телефона, он подскочил к включенному ноутбуку и потратил тридцать секунд на поиски.

На бело-голубой страничке напротив его фамилии красовалась отметка в десять баллов.

— Глазам своим тоже не верю.

— Чуть менее, чем вся аудитория была в состоянии аффекта. Кирпичи так и сыпались на пол, даже я подключился. Но это не все твои похождения.

— Сообщай.

— Если кратко: Ника вновь попыталась тебя использовать, но ты ее мощно отшил. Вылез из френдзоны на глазах почтенной публики, как Данте из ада. Еще ты даже доставать не стал свой обед, а закупился майонезными шедеврами в буфете.

— Кошмар… – Женя на дух не переносил майонеза, а вот буфетчица его разве что в компот не клала. Теперь парня начало чуть-чуть мутить.

— Полный. Я тоже был в аффекте, наблюдая, как ты, урча и давясь майонезом, поглощал три плошки салата «Оливье». После порции макарон с подливой.

— Ты уверен, что не оговорился?

— Нет, я своими глазами видел, как тебе заливали этот бурый соус. Кстати, как твое здоровье?

О университетской подливе ходили дурные слухи – поговаривали, что ее варили на слезах отчисленных студентов, и прочий фольклор в том же духе. На самом деле, это просто была питательная, но до омерзения противная бурда из хрящей пополам с печенкой не первой свежести.

— Признаться, чувствую себя неплохо.

— Жень, сейчас я буду серьезен. Что с тобой происходит?

— Я и сам не особенно что понимаю. Если я разберусь в сложившейся ситуации, то все расскажу. Обещаю.

— Как знаешь, – кажется, Влад не был удовлетворен ответом. – Это все, что ты хотел узнать?

— Не совсем. Как я себя вел?

— На самом деле, довольно странно. Ты был необычно собран и хладнокровен, почти не улыбался сегодня. Сразу после занятий собрался и пошел домой.

— Забавно. Хорошо, спасибо, Влад. Я ценю твою помощь. Обещаю, что все расскажу.

— Буду ждать. Удачи тебе, приходи в норму.

Женя отложил телефон в сторону и вздохнул. Вести себя так – не в его стиле. От слова «совсем». С другой стороны, с Никой, видать, совсем покончено.

Забавно, но Женя не почувствовал чего-то сокрушительного, как ожидал. Такое чувство, что пропустил маршрутку, и далеко не последнюю. Тут же пришла великолепная мысль – теперь писать одну-единственную курсовую, а не две, как он раньше ей обещал.

«Странный выдался денек. Есть о чем поразмыслить» – решил Женя и принял решение, прежде всего, сходить в душ.

Парень вытащил из шкафа свежее полотенце и поплелся в душевую. Небольшая, светлая комнатка с кафельным полом, душевой кабиной и стиральной машиной поприветствовала его запахом чистящего средства.

В ванной Женю ждал главный сюрприз дня. Когда он стянул футболку, то обнаружил на плече маленький светло-сиреневый символ – руку, сжимающую за горло обвившую его змею. Символ Змееносца.

Стало понятно, что ничего из сегодняшнего Жене не привиделось и не приснилось. Все это взаправду – тощий Распорядитель, жуткая сколопендра, призрачное оружие и Двести сорок вторая. А значит, появляется шанс получить некий приз. В конце концов, разве это не должно быть чем-то значительным?

Приняв душ, Женя засел за задания, данные в университете. Правила Ложного Королевства никто не отменял, и если он не будет готовиться не сессии, которая, к слову, не за горами, то он получит шанс на отчисление. Уже ближе к половине первого он наконец, закончил все занятия. После того, как последние тетради оказались в сумке, Женя сел за ноутбук, включил браузер и пробежался по десятку сайтов, связанных с рапирами и фехтованием в целом. Сделав закладки на четырех заинтересовавших его сайтах, Женя выключил компьютер и стал раскладывать диван.

Он еще долго не засыпал, размышляя о предстоящих событиях.

***

И вновь блаженную тишину разорвал визг будильника. Повторилось то, что повторялось каждое утро: падение на пол, отключение будильника, разборка дивана, умывание, завтрак и выход в мир.

Сегодня Женя совершенно не опаздывал, и поэтому позволил себе спокойно пройтись до университета. Теперь была его очередь ждать Влада, и парень привалился к теплому древесному стволу, вынимая из кармана смартфон.

Браузер на нем синхронизировался с компьютерной версией, и Женя открыл первую из заготовленных закладок – в ней был значительных размеров текст про историю рапир как вида оружия. Погрузившись в чтение, Женя не заметил, как к нему подкрался Влад.

— Здорово́! – неожиданно громко поприветствовал Женю «Базаров», появившись из-за дерева.

— Твою ж! – вскрикнула жертва, ошарашенная внезапным появлением друга. – Не соблаговолишь в следующий раз уведомить о своем появлении менее экстремальными методами?

— Как того пожелаете, милейший. Чего листаешь?

— Всего понемногу. История, ремесла, частично исторический очерк…

Влад совершенно бесцеремонно сунул нос к экрану смартфона.

— «Рапиры более поздних эпох делали более широкими и массивными, что позволяло изредка наносить и рубящие удары»… Фехтованием увлекся?

— Можно и так сказать.

— Это относится к вчерашней теме? – Влад бросил на Женю бесстрастный, пронизывающий до костей взгляд. Сила взгляда была такова, что обычно люди под его действием всегда раскалывались, но Женя знал Влада слишком долго, чтобы попасться на эту уловку.

— Практически не относится.

— То есть можно отнести.

— А разве есть связь с моим вчерашним поведением?

— Тут ты прав, – Влад усмехнулся и щелкнул пальцами. – Надеюсь, ты не забыл обещанное. Я ж все-таки волнуюсь.

— Ладно. Пойдем, что ли, Илларионовна беситься будет, если опоздаем.

— Твоя правда. Пока идем, слушай: вчера снова посетил Доброчан, вошел в чаетред, ну, как всегда…

— Почему начала твоих историй одинаковые, а концы вообще разные? Это вообще законно?

За неспешными разговорами и листанием статей в смартфоне как-то незаметно прошел весь день.

— Неплохо отучились, – вздохнул Женя, выходя на свежий воздух.

— Ага. Только ты весь день в мобильнике просидел. На тебя не похоже.

— Есть повод, уж поверь.

— Ну ладно. Как знаешь. Во всяком случае, ты похож на себя больше, чем то было вчера.

— Рад это слышать. Ну, бывай, удачи тебе.

— Ага, тебе тоже.

Влад поправил пальто и, старательно огибая лужи, двинулся в противоположную от Жени сторону.

Сам же парень немного постоял, ловя лицом лучи заходящего солнца, достал из кармана плеер, надел наушники и двинулся в направлении дома. Размеренными шагами он перешагивал через лужи, обходил по выступающему бордюру настоящие озера, пока не вышел на нормальный, сухой участок дороги.

По счастливому совпадению, этот момент совпал с началом одной весьма неплохой песни, и посему Женя прикрыл глаза и зашевелил губами, повторяя первые слова куплета. Сейчас Женя не видел и не слышал совершенно ничего, лишь сквозь тонкую подошву кед он чувствовал неровные камушки, залитые бетоном тротуара.

И вдруг, совершенно неожиданно, камушки пропали. Не открывая глаз, Женя шагнул назад, подозревая, что вступил в лужу. Но и сзади рельефной поверхности не оказалось.

Женя открыл глаза и очутился на улице Истинного Королевства.

«Да-а, Распорядитель не обманул. Перемещение стало более комфортным» – подумалось Жене.

В данный момент главная проблема заключалась в том, что он не знал, где именно появился, и далеко ли отсюда до его дома. Парень начал озираться по сторонам в поисках Жителя или Кукол, но никого из них на улице не было. Лишь тихо-тихо шипели газовые фонари.

Женя постоял около пяти минут, после чего двинулся наугад – из-за домов не было видно холма с ареной. Змееносец сворачивал в узкие улочки, хаотично менял направление и один раз даже перелез через чугунную ограду и пересек дворик, полностью заросший крупными – по пояс – фиолетовыми грибами, похожими на лисички.

Естественно, такой выбор пути не мог остаться безнаказанным – оказалось, что Женя шел в противоположную сторону от арены. Он понял это, когда совершенно неожиданно ровные ряды домов закончились, и парень очутился на странного вида набережной.

Город словно бы стоял на специально сделанном возвышении, заключенном в стены из слоистого бело-желтого камня. С этого возвышения можно было спуститься по широким и длинным лестницам прямо на пляж, покрытый серой, крупной, округлой галькой. И если пляж не представлял собой чего-то особого, то океан заставлял сердце восторженно приостановиться. Вместо воды тут была расплавленная галактика – абсолютно черная жидкость размеренными волнами спокойно накатывала на гальку, и в ней переливались миллиарды крохотных точек-светодиодов, а там, где уже было глубоко, точно метровые медузы, крутились спиралевидные галактики.

И этому океану не было конца.

Кто-то сзади зашуршал галькой, и Женя обернулся. Это был еще один Житель. Его высокое гуманоидное тело было закутано в никак не закрепленное покрывало цвета морской волны, а там, где должна быть шея, не было ничего. Над телом в качестве головы неподвижно парила пронзительно-голубая, мерцающая копия газового гиганта, обладающего кольцом. Этот Житель на вызывал отталкивающих чувств, но выглядел каким-то недосягаемо величественным.

— Прекрасное зрелище, не так ли? – голос Жителя был тихим и несколько печальным. – Только не стоит прикасаться к океану. Если сделаешь это, то только Благодетель знает, где ты окажешься.

— Я не совсем понимаю… Что это?

— Тебе ведь наверняка говорили нечто подобное… «Наше Королевство находится вне плана Вселенной», помнишь?

Женя кивнул. Житель подошел ближе к морю и встал к нему фронтом. Из-за отсутствия у него глаз Змееносец не мог понять, куда он смотрит и смотрит ли вообще. Но казалось, что сейчас Житель глядел на океан, а не на Женю.

— То, что ты видишь – это план Вселенной. Другая реальность. Метафизически, наше измерение восстало из этого океана, как корабль из морской пучины. Осколок истины и справедливости.

— Где-то там, в этом океане, есть Земля?

— Да. Где-то в глубине. А может, и где-то тут, – из-под одежд Жителя возникла совершенно человеческая, розовая рука и ткнула длинным указательным пальцем в сторону прибрежной полосы, после чего вновь скрылась в многочисленных складках одеяния.

На какое-то время воцарилось молчание, перемежаемое лишь тихим стуком гальки, с которым она перекатывалась под мягкими касаниями волн.

— А мы действительно умираем, когда сражаемся тут? – нарушил тишину Женя.

Житель довольно долго молчал, но потом все же ответил.

— В нашем городе есть место, куда допускают только Жителей. Определения этого места в вашем языке не существует, но самым близким переводом было бы «Обсерватория». Да, пожалуй, так. Из этого места Житель может наблюдать из любой точки необъятной Вселенной. Во время проведения тридцать первого Турнира я отказался от просмотра боев и следил за бойцами в той вселенной. Ваши тела после перемещения ведут себя не совсем так, как при жизни. Более «правильно», что бы под этим словом не подразумевалось. Ты, должно быть, дошел домой и принялся за занятия. Потом приготовишь себе поужинать – сытную, здоровую пищу, – Житель сделал краткую паузу. – Я лишь хочу сказать, что ваши тела не умирают. Погибшие на арене практически сразу же возвращают контроль над телом, но более не имеют ни малейших воспоминаний о том, что с ними произошло. Так это выглядит со стороны. Правда, один раз мы транспортировали тяжко больного психически человека. Он выиграл пять боев, но проиграл последний. После воссоздания, однако же, он ничего не забыл. Нам повезло, что тот человек оказался больным, и его рассказам про остров в бездонном океане никто не поверил.

— А чем вообще занимаются Жители?

— Совершенствуются, – вот теперь Жене казалось, что планетоголовый смотрит прямо на него. – Мы выбираем наиболее интересующую нас область мироздания, и исследуем ее. В данный временной отрезок мне крайне интересны бои и искусство фехтования. Кстати, о боях. Ты же Змееносец, я прав?

— Да.

— Отлично. Пойдем, я отведу тебя в твой дом.

— А у тебя самого есть имя?

Житель развернулся. Теперь у Жени не было сомнений, что планетоголовый смотрит именно на него.

— Забавный вопрос. Ни у одного Жителя, кроме Распорядителя, нет имени. Точнее, нет единично-структурного определения. Я вполне могу ответить, что у меня нет имени, и я буду прав. Но и в то же время я солгу – мы даем каждому набор… эпитетов, насколько это слово сюда подходит, – планета над его плечами неожиданно прокрутилась вокруг своей оси и стала мерцать ярче. – У вас такой забавный, очень простой язык, и я не смогу перевести эти слова. Одно из моих любимый названий меня – это… – и Житель издал тихий, краткий, едва различимый звук, похожий на прерывистый выдох. – Примерно так оно звучит. Если озвучивать его в фонетической системе русского языка, то получится что-то вроде «Окаф». Хотя и крайне отдаленно.

— Окаф. Отлично.

Не дожидаясь Жени, Окаф величаво и плавно двинулся в сторону лестницы – казалось, он плывет над землей. Женя с неожиданным для него самого сожалением кинул последний взгляд на океан-галактику и последовал за Жителем.

И вновь медленно потянулись улицы с похожими домами из желтоватого камня, серые мостовые и высокие, черные, шипящие газовые столбы. Ни единой птицы, ни единого дерева, ни единой травинки, нет ни кошек, ни пролетающих жуков или мошек… Никого. Истинное Королевство было стерильно. На небе не было ни звезд, ни луны, ни хотя бы их имитаций. Был лишь желто-серый город посреди бездонного, ледяного океана Вселенной.

Жене было неожиданно сложно уложить в голове то, что ему открылось. Чтобы отвлечься и хоть как-то разгрузить голову, он завел с Жителем разговор.

— Окаф, а вы же можете управлять внешним видом вашего Королества?

— Несомненно.

— Почему он выглядит так странно? Так по-человечески?

Какое-то время планетоголовый молчал – обдумывал ответ или подбирал понятный перевод слов своего языка. В свете фонаря Женя заметил у него на лице – насколько это слово было уместно – темно-синее, почти черное пятно, обозначающее ураган, бушующий в атмосфере планеты. Для простоты Женя решил считать этот ураган глазом.

— Мы хотим чистоты. Это Истинное Королевство. Зелень тут не к месту, окружающее пространство абсолютно стерильно, а пыль нужна для справедливости. Жителям вовсе не нужны высокие строения людей. Мы не хотим вырубленных в скале жилищ, не хотим вырезать их из деревьев, или делать их из стекла и бетона. Нам нравится наш простой и потому чудесный город. В конце концов, совсем не важно, как он выглядит – нам всего лишь нужны места для того, чтобы обдумать те или иные идеи и содержать материальную часть наших непрерывных исследований – от куч пыли до картин, которые ваши земляки назовут совершеннейшими проявлениями искусства. А множество домов нужно для тех Жителей, кому еще предстоит появиться.

— Жители откуда-то появляются?

— А ты думал, мы беремся из ниоткуда? – планета Окафа прокрутилась, и пятно уставилось точно на Женю. Он оказался прав – пятно заменяло Жителю глаз. – Впрочем, отчасти ты прав. Пятеро Жителей появились по прихоти Благодетеля как первое население Истинного Королевства. Все остальные, а всего нас порядка сотни, так или иначе прошли Делание.

— Стой, что? Награда – это становление Жителем?

— Учитывая конструкцию этого вопроса, я с чистой совестью отвечу – нет. Это более широкий смысл Делания. Для развития твоего кругозора – алхимия являлась духовной практикой, ставящей во главу угла самосовершенствование человека, а вовсе не смешивание ртути с серой.

— Ясно. Все у вас тут в метафорах.

— Ты начинаешь понимать наше Королевство. Поздравляю, – возможно, Жене показалось, но после окончания фразы он услышал тихий смешок.

И вновь воцарилось молчание, разбиваемое лишь шагами Жени по брусчатке и шипением фонарей. Спустя порядка получаса пара, наконец, дошла до арены. Окаф вывел его точно к дому с символом Змееносца на двери.

— Благодарю, что проводил, Окаф.

— Не за что, Змееносец. Пока я не ушел – в случае, если ты победишь в первом бою, могу ли я вызвать тебя задолго до битвы и потренироваться с тобой?

Просьба Окафа была странной. Впрочем, и сами Жители поголовно были странными.

— Почему бы и нет. Это завтра?

— Иногда первый тур растягивается на два дня.

— Хм. Хорошо, я соглашусь.

— Я благодарен тебе, Змееносец.

Планета провернула свое кольцо, что, наверное, означало поклон, и Житель удалился в сторону арены. Женя же вдохнул чистого, теплого, донельзя стерильного воздуха и вошел в дом.

Когда дверь отворилась, то застигнутая врасплох Двести сорок вторая вскочила с дивана, быстрыми движениями оправляя платье.

— Я немного потерялся в этом городе. Он довольно большой, – неловко поприветствовал ее Женя.

Катя тихонько выдохнула и поклонилась, после чего подала Жене меню-фолиант, прежде лежащий на диване.

— О, спасибо. Ты можешь сесть, ничего страшного, – девушка нерешительно примостилась на уголок дивана. Женя присел рядом и пошуршал страницами. Не найдя ничего интересного, он сообщил Кате: – Знаешь, я не голоден. Можно простого кофе?

Девушка кивнула и удалилась в кухню. Женя же остался один в почти что пустой комнате, обреченный смотреть в потолок и слушать шипение газовой люстры. Впрочем, он быстро нашел занятие – рассматривать собственное оружие, взятое с полочки.

Рапира. Золотистое лезвие длиной почти с руку, шириной с два пальца, очень тонкое и сужающееся к концу. Удобная, кожаная, шероховатая рукоять, полусферическая гарда, сплетенная из серебряных нитей, которые переплетаются и в итоге сливаются в две капли, расположенные как классическая гарда, и тяжелое яблоко-противовес, украшенное желтым алмазом. Дага. Совершенно одинаковые рукояти, исключая удлиненные серебряные капли; само лезвие немногим шире и длиной с предплечье – дага нужна для блокирования и отведения ударов врага.

Такой набор, как вспомнил Женя, очень часто использовался в позднем Средневековье и Ренессансе как дуэльное оружие. В реальном бою от рапир было не так уж много проку. Из плюсов – с помощью двух клинков было легко отводить удары копий и некоторых мечей, однако из-за относительной хрупкости клинка парирование ударов тяжелого оружия практически невозможно.

Женя видел в клинке даги отражение своих глаз. До конца он так и не верил в то, что скоро выйдет на арену и будет там биться. С силой тряхнув головой, Змееносец отогнал эти мысли.

Одна из дверей отворилась, и в комнату вошла Катя с чашкой исходящего ароматом и паром кофе. Аккуратно подойдя к Жене, она протянула ему белую чашку из настолько тонкого фарфора, что та казалась почти прозрачной. Принимая из рук девушки чашку, парень заметил, что у девушки на щеках играет легкий румянец.

«С чего бы это. Может, тут кофе – какая-то традиция… Неужели это что-то интимное? Странно. А может, там просто жарко. Едва заметный цвет все же, – думал Женя, пробуя горячий и горький кофе. Напиток оставлял долгое, насыщенное послевкусие – парню крайне понравилось. – Может, почаще у нее кофе просить?»

— Катя, еще осталось?

Кивок.

— Если хочешь, налей себе. Но я не заставляю.

Девушка чуть улыбнулась, после чего провела пальцем по зашитому рту. Парень тут же почувствовал себя ослом. Пришлось пить кофе в одиночестве; впрочем, Катя сидела очень тихо, перебирая пальцы.

Женя не был таким уж романтиком, но все же подметил, что атмосфера в комнате стала какой-то тягучей и нежной. Довольно забавное ощущение. Нет, он уже не раз ходил на свидание с девушками, но впервые он остался с кем-то наедине и в тишине.

Когда он допил кофе, Катя взяла его чашку и унесла ее в кухню. Потом она вернулась и изящно присела на диван.

Повисла довольно странная ситуация. Они просто сидели, стараясь не смотреть друг на друга.

«Интересно, Женя, а с чего это ты так смущаешься? – вел внутренний диалог Змееносец. – Она же просто прислуга. Чего ты зажался, как испуганная девчонка? Неужели тебе интересна эта девушка с зашитыми ртом и глазом? Несомненно, она симпатичная. Но как-то все это…»

Его внимание привлек глубокий выдох Кати, и он невольно обернулся. Катя сидела вполоборота к нему; увидев, что он повернулся к ней, Кукла повернулась в ответ и неожиданно оттянула эластичный воротник платья, обнажая смуглое плечо и ключицу.

— Так-так! Стоя-ать! – крикнул Женя, хватая девушку за руки – та ощутимо вздрогнула. – Чего это ты удумала?

Вместо ответа девушка уже заметно покраснела, высвободила одну руку, аккуратно достала из-за ворота записку и протянула ее Жене.

Это была вчерашняя записка от Распорядителя. Отличие было лишь одно – в красной линии, подчеркивающей слова «ты можешь обращаться к ней с любой просьбой».

— Распорядитель, зара-аза. Катя, мне ничего такого не нужно, расслабься, – неожиданно, это возымело эффект – девушка моментом поправила ворот и шумно, с облегчением выдохнула сквозь сшитые губы, а не нос, как обычно. – Мне плевать, какие там правила. Я хочу, чтобы ты была спокойна и довольна, насколько это возможно. Галантность или забота, без разницы, просто веди себя нормально, а не как стереотипная горничная из японских мультиков, хорошо?

Девушка энергично кивнула.

— И вообще, все эти недоразумения… Точно никак нельзя снять швы?

Отрицание, выражаемое практически всем телом.

— Ну хоть писать ты умеешь?

Катя еще раз помотала головой.

— Так, садись за стол.

Пока девушка пересаживалась, Женя достал из брошенного за диван рюкзака толстый чистый блокнот и ручку.

— Мой вчерашний контейнер исчез? – спросил парень, садясь на противоположный стул.

Отрицание.

— Ну и отлично. Принцип не понял, ну да и фиг с ним. Смотри, – Женя протянул девушке блокнот. – Если ты проведешь ручкой – этим металлическим кончиком – по бумаге, то останется синий след. Попробуй сделать ряд черточек, вот таких, – Женя изобразил на первой странице блокнота линию в две клеточки. Девушка послушно и аккуратно повторила. – Видишь, не так сложно?

Кивок и блуждающая улыбочка, сдерживаемая тугими швами.

— Теперь просто. Если хочешь сказать «а», то пиши эту букву, «б» – вот, «в» – так…

Довольно быстро, хоть и вверх ногами для самого себя, Женя изобразил весь алфавит. Напротив каждой буквы Катя оставляла какие-то простые закорючки, видимо, пометки.

— …а вот так последняя – «я». Вот и все. Теперь просто комбинируй.

Катя задумчиво кивнула, осторожно вынула блокнот из рук Жени, откинулась на спинку стула и начала что-то писать, от усердия склонив голову набок и поминутно сверяясь с алфавитом. Наконец, она просияла – работа была закончена. Блокнот оказался у Жени.

На следующей странице большими, округлыми печатными буквами значилось «СПАСИБО».

— Да не за что, в общем-то. Теперь, надеюсь, недопониманий меж нами не будет.

Катя вновь взяла блокнот. На этот раз писала она гораздо дольше, и в ответ Женя получил «ТОЖЕ НА ЭТО НАДЕЮСЬ». Прочитав, Женя прикрепил ручку к обложке и протянул блокнот обратно Кате.

— Дарю.

Та еще раз кивнула, прижав книжечку к груди.

Воздух вновь зазвенел – прозвучал удар колокола.

Женя с Катей поднялись одновременно, но дверь открыл первым парень. За поставленной вчера ширмой он обнаружил ту же одежду – свободные брюки и тяжелую рубаху. Надев все это, он вышел к уже ожидающей его Кате, и та помогла ему подогнать части брони, чтобы та сидела максимально удобно.

Прикрепив клинки к бокам, Женя вздохнул, поблагодарил Катю и неспешно направился в сторону арены. Девушка же осталась в саду, откуда-то достав ножницы и принявшись за подравнивание кустов.

Женя не думал о том, что, может, в последний раз видел Катю, о том, что сейчас будет драться. Пока он шел в арочную пасть арены, он ни о чем не думал.

***

Арена поприветствовала его сухим воздухом и приглушенным кроваво-красным светом фонарей. В помещении было довольно тихо – лишь два Жителя на верхних ярусах шептались меж собой, и какой-то парень в сером костюме инструментом, отчасти напоминавшим грабли, выравнивал песчаное покрытие арены. Женя заметил, что у этого парня зашит рот и правый глаз.

Арена немного изменилась с прошлого раза – кто-то добавил еще один ярус, в самом низу. Ложа на шестьдесят четыре места поднималась над песком на четыре метра и окружала всю арену, на ней уже виднелись прочие альбедийцы – Женя вспомнил только Льва с его китайским дао и Чашу с секирой. Немного осмотревшись, Женя поднялся на ложу по одной из узких лестниц, отыскал место со знаком Змеееносца на спинке кресла и занял его.

Прозвучал второй удар колокола, и через пять минут вся ложа оказалась заполнена людьми в доспехах, бряцающих оружием и вполголоса пытающихся припугнуть других бойцов.

Когда последний человек – девушка практически без брони – занял свое место, то на середину арены вышел Распорядитель. Женя отметил, что он не оставляет следов на песке. Тощее существо со свистом взмахнуло стеклянным хвостом и громогласно провозвестило:

— Мы начинаем первый этап Турнира! Альбедийцы, убедитесь, что вы готовы провести бой. Оглашаю правила: бой идет насмерть, победа засчитывается выжившему воину, победивший проходит в следующий этап нашего Делания. Проигравший же исчезает из Истинного Королевства, возвращаясь в мир Нигредо, а все повреждения, нанесенные победителю, тут же исцеляются. Теперь внимательно прослушайте пары, в которых вы сегодня будете сражаться. Андромеда – Секстант. Весы – Дельфин. Водолей – Ящерица. Волк – Павлин. Волопас – Печь. Ворон – Стрелец. Гидра – Хамелеон. Голубь – Змееносец…

Потекла череда имен. Названные люди переглядывались в стремлении увидеть своего противника и его вооружение. Женя, услышав свое имя, тоже завращал головой в поисках противника.

Им оказался сухопарый мужчина лет тридцати со впалыми щеками и седыми висками, на его нагруднике был вырезан летящий голубь.

Тем временем, Распорядитель закончил:

— Щит – Эридан. Вот ваши враги, перед вами. А первыми перед нами выступят Андромеда и Секстант!

Распорядитель степенно удалился со сцены, заняв свое место возле Благодетеля, неподвижно стоящего возле исполинской статуи. Как только он остановился, на песке арены появилось два синих круга, между которыми было около тридцати шагов.

На арену вышли двое. Андромеда, девушка без шлема – ее длинные черные волосы в беспорядке рассыпались по нагруднику – и с коротким копьем с широким зазубренным наконечником и Секстант, парень с катаной, без нагрудника и в японском шлеме с зубастой маской, что не позволяло определить даже возраст.

Статуя, прежде стоявшая неподвижно, пришла в движение, как только поединщики встали на синие круги. Завращались тщательно смазанные шестеренки, и истукан оглушительно хлопнул в ладоши верхней парой рук.

Бой начался стремительно. Андромеда перехватила копье поудобнее, отвела острие вбок и кинулась к Секстанту. Тот принял стойку, опустив клинок на уровень пояса. Когда дистанция между ними сократилась до трех метров, кончик копья взмыл вверх, блеснув кровавым в красном свете, а лезвие катаны пошла вбок.

Звон металла был оглушителен, что-то, блеснув, отлетело в сторону – наруч. Обменявшись парой ударов, Андромеда отскочила в сторону. По ее обнаженной руке из глубокого пореза шла кровь, пятная песок арены. Секстант же отвел лезвие от себя, зажимая левой рукой правый бок – туда пришелся удар копья.

«Непохоже, чтобы им было очень больно. Странно это» – промелькнуло у Змееносца в мозгу.

Тем временем Андромеда парой шагов увеличила дистанцию между ними, и Секстант, желая закончить бой, двинулся вслед за ней, отведя изогнутое лезвие в сторону. Женя заметил, что у девушки порез не только на руке – левый наголенник висел на одном ремешке, и девушка оставляла за собой кровавый след от сандалии. Секстант шагал быстрее, постепенно догоняя девушку. Та слабела на глазах, пытаясь не уронить медленно тяжелеющее в ее руках копье и тщетно оглядывая пустынную арену в поисках чего-то, что способно было помочь.

«Исход боя очевиден. Секстант победил.»

Девушка держала копье за самый конец древка – покрытое кровью дерево медленно выскальзывало из ее пальцев. Прыжком Секстант сократил дистанцию. И тут взвился фонтанчик песка – Андромеда с силой взмахнула копьем, и то вошло Секстанту в ключицу – противник девушки всем весом напоролся на него.

«Да она все это время просто притворялась!» – осенило Змееносца.

Парень зашипел и попытался выдернуть лезвие, но то, благодаря шипам, прочно засело в плече. Бой прекратила Андромеда – она резко дернула копье, высвобождая острие, а Секстант при этом упал животом на песок. Один быстрый укол в спину – и парень просто исчез. Без вспышки, дыма и звуков, просто исчез, оставив после себя лишь вмятину на песке и катану.

Андромеда шагнула назад, с несколько растерянным видом провела кулаком с зажатым в нем древком по руке, где раньше была резаная рана, тряхнула волосами и подняла идеально чистое лезвие к потолку арены. Цвет освещения на пять секунд сменился на мятно-зеленый.

Жители поприветствовали ее сдержанными хлопками.

Раздался звонкий голос Распорядителя:

— В этом поединке победила Андромеда! Восславим победительницу! – дождавшись жидких хлопков с ложи, Распорядитель вновь огласил арену: – Второй бой: Весы и Дельфин!

Тяжело дышащая Андромеда поднялась наверх и рухнула на свое место, пока на песок выходили двое мужчин примерно одного возраста и комплекции. Один, Весы, был тяжело бронирован и нес двуручный клеймор с вытянутой вперед гардой, а у коротко остриженного Дельфина была только пластина, закрывавшая грудь и спину, как у Жени; Дельфин поигрывал малазийскими боевыми серпами – аритами.

«Словно бы укороченную косу надели на топорище» – подумалось Жене.

Бой начался точно так же. Двое спустились с ложи, заняли места на синих кругах, и статуя ударила в ладоши.

Мужчины, поднимая фонтанчики песка, рванули друг к другу, не успело стихнуть это хлопка. Весы замахнулся из-за спины в надежде, что Дельфин решит спарировать удар и его косы не выдержат. Змееносец только и успел подумать: «Глупо».

Тяжелый клеймор пошел по широкой дуге вниз. Удар был силен и обладал энергией, достаточной для того, чтобы развалить человека надвое. Вот только Дельфин и не думал парировать удар. Он отклонился в сторону, сделал пол-оборота и почти сел на корточки. Когда Весы поравнялся с ждущим Дельфином – кончик меча уже ушел в песок –, то последний резко распрямился и прокрутился вокруг своей оси, отставив руки с бритвенно острыми серпами в стороны. Чистым, красивым, превосходным ударом он снес Весам голову.

Та даже не успела упасть на пол – тело исчезло, и клеймор глухо шлепнулся на песок. Бой не занял и минуты. Торжествующий Дельфин, на чьем вытянутом лице читался восторг собственной победой, вскинул руки с серпами в воздух, и фонари вновь стали зелеными.

На этот раз хлопки с лож Жителей были намного громче, несколько существ даже начали переговариваться друг с другом. Ложа альбедийцев же разделилась – некоторые просто застыли, не в силах поверить в столь быстрый исход, а другие с искренним восторгом хлопали, один даже засвистел в его честь.

— В этом поединке победил Дельфин! Восславим победителя! Третий бой: Водолей и Ящерица!

На сцену вышли мужчина с седыми висками и двусторонней секирой и девушка с кавалерийской саблей в точно таком же шлеме, как и у Жени.

И вновь повторилась та же процедура. Этот бой длился около пяти минут: Водолей бил тяжело и сильно, размеренно тесня юркую Ящерицу, чьи длинные, до поясницы, волосы выбились из-под шлема, а сабля так и блестела в воздухе, издавая высокий свист. Какое-то время казалось, что побеждает Водолей – так уверенно он наступал на девушку. Когда его секира попала в шлем Ящерицы и сломала его, то Женя подумал, что девушка проиграла. Но та лишь отскочила, утерла кровь, выступившую из ссадины на виске, и резко пошла в наступление, заставив мужчину застыть на месте и махать секирой из стороны в сторону, отбивая ее удары. Однако Ящерице удалось поразить Водолея в ногу, из-за чего тот упал на песок, и следующим же ударом прикончить его.

Глядя на тяжело дышащую и утирающую пот Ящерицу, Змееносец понял, что незаметно втянулся в происходящий процесс и даже начал получать какое-то странное удовольствие, следя за дерущимися людьми.

«В сущности, тот же бокс мало чем отличается от таких поединков. Людям всегда нравилось смотреть на то, как другие люди наносят друг другу повреждения. И то, что мне стало интересно, лишь подтверждает то, как мало изменился образ мышления человечества с времен той же, скажем, Римской Империи.»

—В этом поединке победила Ящерица! Восславим победительницу! Следующий бой: Волк и Павлин.

Волк – пожилой мужчина в неполной тяжелой броне, без шлема и с двуручным мечом. Павлин – в легкой броне и с двумя штык-ножами. Выглядело это достаточно забавно – воин в средневековой броне и с ножом, на гарде которого выделяется кольцо для прикрепления к стволу оружия.

Бой был быстрым – Павлин слишком сильно понадеялся на скорость и остроту своих ножей. Оказалось, что Волк отлично дерется, и Павлин просто не успевал блокировать его сильные и быстрые для двуручного удары своими короткими клинками. Бой закончился так: Волк промахнулся и вогнал клинок в песок, Павлин скрестил штыки и прижал клинок к земле; Волк же, недолго думая, с силой ударил того в лицо латной перчаткой, полностью его оглушив, после чего, не встречая сопротивления, добил его.

После них дрались Волопас, жилистый юноша с длинным хлыстом, и Печь с тяжелой шипастой палицей. Этот бой был долгим и скучным – шустрый Волопас бегал от тяжеловооруженного Печи и постоянно огревал того мощными ударами, от которых Печь громко шипел, а его броня гнулась. В итоге Печи просто надоело слоняться за пацаном, и он, подгадав момент, поймал хлыст и дернул его на себя – Волопас при этом растянулся на песке. Когда тот встал, Печь уже оказался слишком близко.

Далее вышли Ворон и Стрелец, первый с круглым щитом и одноручным прямым мечом, а второй с длинным луком, выполненным, похоже, из кости. В глазах Стрельца читалось опасение – он явно не хотел сражаться с врагом, у которого был щит. Впрочем, у Стрельца на поясе висел короткий кинжал, так что шансы были.

С самого начала боя Стрелец показывал отменное понимание своих плюсов и минусов – он постоянно держал дистанцию между собой и решительно настроенным Вороном, засыпая последнего стрелами (их, к слову, было около тридцати в колчане). Ворону же оставалось лишь ловить щитом свистящие снаряды Стрельца, но это спасало не всегда – одна стрела отскочила от полированного наголенника, а еще одна засела в плече, и левый рукав Ворона в свете алых фонарей постепенно становился почти черным.

Но Стрелец совершил большую ошибку – попав Ворону в плечо, но решил, что победа близка, и упустил из виду соблюдение дистанции, и в итоге Ворону удалось подобраться на расстояние трех прыжков.

Когда Стрелец вогнал очередную стрелу в щит Ворона и потянулся на новой, тот неожиданно снял свой щит и, как дискобол Греции, метнул его во врага, после чего приготовился рвануть к врагу. На самом деле, это было крайне глупо – если бы он промазал, то остался бы без защиты, и Стрелец прикончил бы его первой же стрелой.

Но на деле и бежать никуда было не надо – кромка щита попала Стрельцу точно в незащищенную шею, и тот, едва отклонившись, моментально пропал. Лук, кинжал, колчан с оставшимися стрелами и щит упали на песок одновременно.

Следующими на арену вышли Гидра и Хамелеон, первый, без шлема и с шрамом на лбу, с прямым и тяжелым мечом с тупоугольным острием, а второй с клевцом – маленьким и легким молотом, на обухе которого был небольшой крюк. Исход поединка был очевиден – Хамелеон двигался очень уж медленно, видимо, потому что взял оружие не по себе, возможно просто схватил первое попавшееся. Меньше чем за минуту Гидра разоружил и пронзил Хамелеона насквозь.

Когда вновь стихли хлопки и мятный свет сменился на красный, Распорядитель вновь огласил арену:

— В это поединке победил Гидра! Восславим победителя! В следующем бою участвуют Голубь и Змееносец!

В животе Жени образовался тугой холодный ком, но все равно он заставил себя взять шлем, встать и спуститься по узкой лестнице на песок.

Голубь спустился на противоположной стороне арены, встал на синий участок песка и втащил из-за спины свое оружие. Им оказался древнеегипетский хопеш – массивное серповидное оружие, чье изогнутое лезвие было заточено с внешней стороны, в противоположность серпу.

Женя руками машинально провел по ремням наручей, проверяя, хорошо ли они закреплены, потом надел шлем и закрепил его с помощью ремня – сетчатое забрало давало хороший обзор. Потом Женя вытащил клинки и шагнул в синий круг.

Пока статуя разводила руки, Женя пристально изучал противника. Голубь выглядел крайне сосредоточенным, даже немного напряженным. У него была точно такая же броня, как и у Жени, разве что у него не было шлема и защиты для бедер. Учитывая особенности рапиры, Змееносец наметил себе несколько целей – открытый живот, подмышки, бедра и голова.

Главной проблемой оставалось оружие врага. Лезвие было длиной две трети метра, и рукоять была почти такой же длинной; с натяжкой оружие можно было назвать двуручным. Лезвие хопеша было массивным и тяжелым, при сражении таким оружием надо надеяться на рубящие удары – пусть и похожее на смесь меча и серпа, оно было скорее сродни топору. Учитывая тяжесть оружия врага, Змееносец вряд ли мог бы принять удар на мечи. А может, дага и выдержит… Ну, дага-то и выдержит, а смогут ли кости? Жене не хотелось так рисковать.

Прозвучал хлопок, и бойцы ринулись друг к другу.

Голубь высоко вскинул блестящее лезвие и попытался с наскока разрубить Жене плечо, но тот ушел в сторону – лезвие свистнуло неподалеку от головы. Змееносец сделал прямой выпад рапирой, метя в незащищенный бок, но не преуспел – Голубь развернулся и обратной стороной хопеша отбил легкий клинок. Прокрутившись вокруг своей оси, он отбил и удар даги. Обменявшись ударами, противники отступили друг от друга и начали кружить, выискивая слабые места.

Не успели они пройти и трех шагов, Голубь сделал следующий ход – присел и взмахнул лезвием по горизонтали, стараясь поразить Змееносца в живот. Женя тоже рискнул – выставил дагу на пути хопеша. Клинки столкнулись с громким металлическим звоном. Женя смог спарировать удар лишь благодаря гарде, да и от силы столкновения у него онемели пальцы. Голубь решил не входить в клинч и отскочил обратно, но тут выскочил Женя, прямым ударом рапиры метя в горло противнику. Тот вскинул хопеш к голове, вновь отбив тонкую рапиру. Лезвие, отклонившись от первоначальной цели, ударило в нагрудник, оставило на нем длинную светлую полосу и вошло в щель между ним и наплечником. Лицо Голубя лишь исказилось, но и то лишь на мгновение.

Пользуясь тем, что Женя стоял так близко, он отвел хопеш назад, намереваясь с размаху прорубить нагрудник Змееносца. Жене пришлось выставить на пути летящего клинка дагу, и изогнутое лезвие вновь столкнулось с прямым и коротким – волна боли прокатилась до самого локтя. Женя почувствовал, что Голубь обхватил его правое запястье и пытается вытянуть рапиру из собственного плеча.

Затянулась короткая свора: левой рукой Змееносец удерживал хопеш с помощью клинча, а правой рукой изо всех сил толкал рапиру вперед, борясь с Голубем. Такое промедление сильно истощало его силы, и поэтому Женя, предприняв попытку погрузить рапиру глубже и не добившись успеха – Голубь был силен –, откинул лезвие хопеша дагой и отпрыгнул назад. С коротким выкриком Голубь разрубил воздух там, где миг назад был живот Змееносца.

Битва вновь пошла по циклу: противники ходили по кругу на расстоянии одного прыжка, точно волки перед тем, как столкнуться. Из-под правого наплечника Голубя по нагруднику тянулась почти черная в красном свете струйка крови, а у Жени болела вся левая рука, начиная с локтя.

«Бой начинает затягиваться. Вот бы одержать победу, как Дельфин. Долго мне такой темп не продержать, – мелькали мысли у Жени. – А что, если мне принять очередной удар не на дагу, а на рапиру?»

Поудобнее перехватив рукояти, Змееносец с силой оттолкнулся от песка и выбросил вперед рапиру. Ожидаемо, Голубь отвел удар оборотной стороной лезвия.

Змееносец нацелился короткой дагой в лицо Голубю, но тот среагировал быстрее. Он сделал полшага назад, молниеносно перекрутил ручку хопеша и махнул им в обратную сторону. Тяжелое лезвие вошло точно между перчаткой и наручем. Руку Змееносца словно прошило электрическим импульсом.

Женя отпрыгнул и ошарашенно воззрился на то место, где по идее должна находиться его левая кисть.

«О как. Интересно, это Жители боль блокируют или у меня шок? Так, надо действовать. И срочно.»

Идея-то у Жени была, но если не выгорит, то он проиграл; все зависит от прочности нагрудника Голубя. Но песок под ним быстро окрашивался в багрово-черный, и думать было некогда.

Женя перехватил рапиру обратным хватом. Напротив него ухмылялся Голубь, уже почуявший победу.

Змееносец пригнулся к земле и кинулся к врагу. Голубь взмахнул хопешем снизу вверх, надеясь попасть ему по голове, но Женя резко остановился на расстоянии вытянутой руки, прокрутился на песке, уходя от свистящего клинка, развернулся спиной к Голубю и, вставая, резко отвел руку назад.

Клинок со звоном столкнулся с нагрудником. Женя почувствовал его поистине стальную прочность. А потом сталь поддалась и клинок ушел куда-то вглубь.

Змееносец застыл, боясь развернуться. Три секунды он был недвижим, после чего прокрутился на каблуках.

На песке за ним валялся хопеш.

Женя выдохнул и рассеянно пошевелил пальцами левой кисти.

«Оперативно все же они лечат.»

Потом Женя осознал, что он только что победил. Какая-то дикая, животная радость победы всколыхнулась в нем, и он вскинул лезвие рапиры высоко вверх.

Кроваво-красный клинок на пять секунд стал изумрудно-зеленым. Символ победы.

Он опустил клинок, подобрал дагу с песка арены и зашагал к лестнице обратно на ложу, сопровождаемый аплодисментами и возгласами Распорядителя:

— В этом поединке победил Змееносец! Восславим победителя! А в следующем бою будут сражаться Дракон и Журавль!

И дальше размеренно потекли бои. Дракон и Журавль – венецианский меч против кинжалов – с победой первого. Единорог и Северная корона – турнирное копье и «бородатый» топор – с победой последнего. Жертвенник и Телец – стилеты и индийская пата – с победой первого…

После поединка Женя немного отключился от реальности, за что потом себя крайне корил – все же стоит оценивать потенциальных противников. Однако, когда Распорядитель объявил о начале боя между Чашей и Живописцем, парень ожил и внимательно следил за ареной.

На сцену вышли Чаша с секирой и Живописец с совном – длинным и широким, напоминающем сабельное, лезвием на длинной ручке. Признаться, мощный, закованный в броню Чаша выглядел куда внушительнее и опаснее элегантного и худощавого Живописца с длинными пепельными локонами.

Однако же, это был самый быстрый бой из всех. Когда статуя хлопнула, Чаша перехватил секиру и ринулся к противнику, однако успел сделать лишь четыре шага. Живописец размахнулся и метнул совн как копье, Чаша попытался прикрыться древком. С громким треском деревянная рукоять секиры лопнула, и совн на всю длину вошел Чаше в грудь. Он выронил обломок рукояти, отступил на шаг и исчез.

На песок шлепнулось лезвие секиры, а вслед за ним – совн, и арена вновь утонула в мятно-зеленом свете. Сражение заняло около трех секунд, даже Дельфин не мог похвастаться такой скоростью.

«Живописец – крайне опасный противник, – думалось Жене, когда тот глядел на даже не запыхавшегося воина. – Он умеет использовать свое оружие нестандартно. Надо позаимствовать его прием. Как можно нестандартно использовать рапиру?»

После этого боя Женя собрался и стал внимательно следить за ходом турнира. Поединок быстрой, стремительной Змеи, полностью оправдывающей свое имя, и Рака: быстрые и точные уколы рапиры против опоясывающих бойца взмахов халади – индийских кастетов с тремя лезвиями на каждом. Змея выиграла лишь благодаря точности ударов, непрестанно попадая в одну и тут же точку на броне противника, что в итоге и позволило ей победить. После этого Сеть, вооруженный тяжелым кривым ножом, победил пожилого мужчину по имени Киль, но лишь потому, что тот был слишком неповоротлив в обращении с длинным гарпуном; шевелись он чуть быстрее, то точно бы одержал победу. Кит с помощью трезубца влегкую одолел Кассиопею, выбравшую цеп. Козерог, вооруженный копьем с широким лезвием в форме листа, бешено крутясь, смог нанести смертельный удар Часам с искривленной короткой саблей, какие часто встречаются на картинах у пиратов, но скорее это можно приписать удаче.

Дальше был крайне долгий – около получаса – и интересный бой. Сражались Компас, вооруженный глефой, и Пегас с боевой косой, очень напоминающий этим стереотипную Смерть. Слишком длинное для копья, лезвие глефы с металлическим визгом сталкивалось с вороненым, не отбрасывающем бликов лезвием косы. Оба соперника предпочитали широкие рубящие удары по дуге, оба носили легкие доспехи и были чертовски выносливы. Поединок начался с минутного кружения друг напротив друга, а потом бойцы подскочили друг к другу на расстояние четырех шагов и начали с бешеной, почти нечеловеческой скоростью обмениваться ударами. Устав, они отскакивали в стороны и, тяжело дыша, отдыхали. На исходе получаса и Компас, и Пегас были настолько истощены, что едва могли держать оружие, пот ручейками стекал по ним, и из мелких резаных ран – ни одного крупного ранения соперники так и не получили – струилась кровь. В итоге ноги Пегаса подогнулись, и он пропустил решающий укол в грудь. Он исчез не сразу – успел искренне поблагодарить Компаса за столь превосходный поединок, получил ответную благодарность и даже успел пожать убившему его руку. Сражение прошло в практически полной тишине, не считая лязга клинков, из зала не раздалось ни звука, но, когда арена окрасилась зеленым, ложи просто взорвались от оглушительных оваций. Змееносец рукоплескал стоя, по-настоящему восхищаясь стойкостью и выносливостью Компаса, а также благородством Пегаса.

Дальше хмурый мужчина по имени Лира, вооруженный прямым и широким гладием, за несколько десятков секунд снес голову Лебедю, который решил взять катану. Последний успел лишь спарировать четыре мощных удара Лиры. Далее Феникс, взявший тяжелый двуручный меч с извилистым, точно у языка пламени, лезвием, звавшимся фламбергом, с жестокостью и безумным хохотом убил – даже скорее расчленил – Льва, вооруженного китайским одноручным мечом дао. Его победа не принесла ему рукоплесканий, только шепот между Жителями; заметив это, сам Феникс лишь усмехнулся. Огляну ложу, Змееносец заметил, что на лицах многих победителей написан самый настоящий страх – им до ужаса не хотелось драться с Фениксом.

Муха, выбравший так называемый саксонский меч – со странным хватом двумя пальцами, словно когтями, сражался с Центавром с двумя парными топорами и довольно быстро проиграл. Потом Орел с массивным тесаком был убит Скорпионом с еще более внушительным скрамасаксом.

И вновь выдался действительно интересный бой – Паруса против Персея, рапира против дао. Как отметил Змееносец, Паруса отказался брать дагу, и поэтому бойцы были в равных условиях. Бой был несколько короче поединка Компаса и Пегаса – порядка пятнадцати минут, но насыщенных – бойцы ни разу не расходились, не желая давать врагу ни секунды передышки. Буквально после трех минут ожесточенного обмена ударами стало ясно, что противники собрались достойные – оба были выкладывались на полную, и скорость ударов рапиры легко компенсировала сила ударов дао. Каждый удар, не важно кем нанесенный, словно утыкался в стальную стену, мелькающие и свистящие в прозрачно-алом воздухе лезвия словно становились полупрозрачным покровом и сталкивались, не позволяя другой холодной стали поразить своего хозяина. Битва быстро превратилась из соревнования силы и выносливости в поединок умов. Это был не бой на мечах, это были смертельно опасные, а потому завораживающие шахматы – поединщики предпринимали разные, подчас рискованные ходы – сцепки ударов, финты, подсечки, хитроумные изгибы запястьями – в попытках достать противника, в ожидании малейшей ошибки. Бесхитростный укол рапирой в грудь, удар отведен по восходящей дуге, Паруса входит в клинч и бьет локтем, Персей принимает удар на стальной нагрудник и мощным ударом ногой отбрасывает Паруса и прерывает клинч. Следует обмен ударами с такой скоростью, что невозможно рассмотреть отдельные элементы. И вот дао по нисходящей дуге целится в неприкрытую шею Парусам, удар принят на поднятое на уровень глаз и скошенное назад лезвие рапиры, дао скользит следом, кончиком вспоров плечевые артерии Парусов, внезапно тот крутится, почти трется о Персея, высвобождает лезвие, отскакивает и наносит чистый, безупречный удар точно в центр груди. Персей, хрипло хохотнув, исчезает, а дао шлепается на песок. Взрыв зеленого света.

И вновь потекли бои, то яростные, то спокойные, вдумчивые. Резец, вооруженный бастардом (мечом с полуторной рукоятью) довольно долго искал слабые места у Рыси в перчатках с длинными когтями. В итоге оказалось, что сильный нисходящий удар бастардом с легкостью откидывает скрещенные клинки и способен разрубить шлем аж до середины груди. Потом против высокого Циркуля со шпагой вышла Рыбы, гордо несущая странное оружие, похожее на вытянутый совн Живописца, к которому прикрепили два прямых и узких клинка под прямым углом друг к другу; оружие было похоже на сплющенный стебель розы с двумя шипами. Рыбы начала за здравие, грозно размахивая впечатляющей махиной (Женя услышал из разговоров по соседству, что это зовется гвизарма), но кончила за упокой – в буквальном смысле. После них против безэмоционального Скульптора с тяжелым молотом выступал Телескоп с булавой с гладким шарообразным навершием. Скульптор спокойно уклонился от семи размашистых ударов Телескопа, после чего с чудовищной силой взмахнул своим оружием и пирамидальным бойком вдребезги разнес как нагрудник, так и грудную клетку соперника. После них сражались красноволосый Стрела и Цефей, девушка без брони вовсе – лишь в рубахе и брюках, римский пилум против индийских катаров. Точность древних римлян совершенно не помогла Стреле, и Цефей короткими и широкими лезвиями на защищенной кастетной рукояти просто разделалась с ним, по завершении короткого боя грациозно откинув на спину сбившуюся копну иссиня-черных волос, вызвав некоторое оживление со стороны мужчин-альбедийцев.

Потом вновь выдался интересный бой; правда, он был интересен скорее с точки зрения тактики, чем мастерства в обращении с оружием. На песок ступил Летучая Рыба с односторонней секирой, а против него вышел Крест, у него был бастард, который он держал одной рукой, на второй был прикреплен тарч – квадратный, большой и прочный, но тяжелый металлический щит. Кто занял лидирующее положение, стало ясно после первых же ударов – Летучая Рыба полагался на широкие рубящие удары, которые Крест хладнокровно и умело принимал на щит. Изредка из-за тарча мелькал кончик лезвия бастарда, и всякий раз он оставлял на Рыбе болезненный и глубокий укол. В итоге выдохшийся Летучая Рыба пропустил удар в середину живота, рухнул на песок и исчез после удара ребром тарча по шее.

Позже Пес на примере Южной Короны доказал, что алебарда бессильна против ландскнехтского короткого кошкодера – Корона просто не успел сделать ни одного движения, как Пес сократил дистанцию до положения «впритирку». Треугольник продемонстрировал, что, обладая копьем, всяких там Столовых Гор, пусть даже и с кистенями, можно легко держать на расстоянии и изводить короткими болезненными уколами.

И вот на арену вышли Жираф и Заяц. Название пары вызвали на ложе альбедийцев улыбки и смешки, но они стихли, когда уже сражавшиеся увидели их оружие. Заяц нес окованный металлом арбалет с приклепанным штыком, а Жираф закинул на плечо массивный бердыш. После начала боя Заяц вложил болт в ложе и выстрелил в подбегающего Жирафа. Тяжелый выстрел попал точно в плечо и опрокинул того на песок. Пока Жираф вставал, Заяц успел вложить новый болт, но выстрелить уже не успел. После блистательного начала Зайцу пришлось отбивать ложем арбалета рубящие удары стрельца-Жирафа. Однако, тот слишком сильно увлекся измочаливанием арбалета, и пропустил момент, когда Заяц извернулся из-под очередного удара и всадил штык в бок Жирафу. Тот попытался снять себя с оружия, но попросту не успел – Заяц напоследок показал ему, что арбалетный болт, взятый как кинжал, с легкостью протыкает средней толщины шлем.

Щит сражался против Эридана – моргенштерн против турецкого ятагана. Когда Щит раскрутил свое грозное оружие, и шипастый шар на цепи начал свистеть в алом воздухе, Женя предположил, что победит именно он. Однако, буквально в течение пяти минут выяснилось, что данный вид оружия крайне неповоротлив, пусть и наносит тяжелые раны. Легкобронированный и ловкий Эридан ушел от всех ударов Щита, оценил амплитуду движений, подгадал момент и нанес два удара – первый по ремешку, удерживающему нагрудник на плече, а второй в открытую грудь врага.

А дальше, в заключение первого тура, прошел самый странный бой из всех. На красный песок вышли Корма с точно такой же косой, как и у Пегаса, и длинноволосый, пирсингованный Райская Птица с эстоком – одноручным мечом, квадратным в сечении и способным наносить лишь прямые и мощные колющие удары. Когда статуя хлопнула, Птица размеренно зашагал в сторону Кормы, выставив вперед сверкающий кончик эстока. Однако, Корма просто отбросил косу в сторону. После чего он громко заявил, что «более не намерен созерцать этот жестокий и по-наркомански странный цирк». Птица выслушал его, пожал плечами и пронзил ему грудь, после чего Корма моментально исчез. Райская Птица одержал самую легкую победу.

Когда победитель занял свое место, то на арену вышел Распорядитель. Свет медленно изменялся с красного на бледно-синий по мере того, как Житель приближался к центру арены.

— Альбедийцы! Сегодня на эту арену вышли шестьдесят четыре бойца, но ушли только тридцать два. Вы оказались сильнее и хитрее своих соперников, и это, возможно, позволит вам победить в этом Турнире. Не сдавайтесь и бейтесь доблестно, и сумеете завершить ваше Делание. А теперь, отдыхайте. Первый тур окончен, и новые битвы будут завтра!

Распорядитель с силой взмахнул стеклянным скорпионьим хвостом, и фонари арены погасли вместе с сознанием Змееносца.