Распятие: Без Имени

Глава 1 "Деревня скрытая в листве"

Тяжёлые капли дождя падали на землю, отбивая ритм. Чёрная крыса шла по лесной тропе, усеянной ручейками воды, держа в своих руках сломанный меч и отрубленную седую голову. Дождь лил уже несколько часов, и воздух пропитался сыростью, смешанной с запахом гнилой листвы. Он шёл, опустив голову, не слыша ничего вокруг: щебет птиц, удары топоров, голоса людей. По его маске стекала вода, которая перед тем, как упасть, окрашивалась в еле заметный красноватый оттенок. Маска была чиста. В стороне от него несколько ассасинов махали топорами, а кто-то в эту погоду занимался фермерством тропических грибов. Эта повседневность казалась Крысе почти абсурдной — среди такой грязи и холода выращивать грибы.

Перед входом в казарму стоял дежурный; Крыса бросил ему в руки голову, словно приказывая доставить её Меньюку — должностному лицу, которое ведает миссиями и снаряжением. Дежурный принял ношу без единого слова, лишь кивнул. Войдя, он прислонил свой меч к стене и сел на свою кровать. Некоторые его товарищи лежали на кроватях после задания, но они не обратили ни малейшего внимания на него. Никто не обращает — ведь для всех это норма.

— Что такое с тобой, крыса? — на соседней кровати сидел паренёк, такой же ассасин в роскошной маске. Узоры этой маски походили на гримасу улыбающегося демона — отличие, позволяющее показать твою силу или положение. — Ты сегодня не в духе?

Крыса посмотрел на него, не поднимая головы; его взгляд чувствовался через маску.

— Ты слишком много болтаешь, — прошипел ассасин. За маской спокойствия царил хаос: в его голове происходила животная резня — одна травоядная мысль сразу же становилась жертвой другой, и так друг за другом. Для него это было в новинку. Его собственный разум казался ему чужим, словно кто-то подменил мысли.

— Ну что ты, мне-то ты можешь рассказать?

— Вин, ты же… и так всё знаешь.

— Сколько раз я говорил тебе не сокращать моё имя? Я Винхоуп, а не Вини. — Он сел рядом с ним. — Неужели одна маленькая миссия так сильно на тебя повлияла, крыса?

Он замер. Глаза забегали, а руки рефлекторно закрыли их. В его глазах появлялись образы.

Эта миссия не была особенной: убить местную бабульку, которая являлась значимой фигурой. Проникнуть, убить, забрать доказательство и уйти. Всё по плану и сотни раз исполнено. Но что-то пошло не так.

Замок Лиезвург, бывший передовой крепостью империи Норвон, которая переживает гражданскую войну. Война уже давно превратила эти земли в ничейную полосу, полную опасностей и предательства. Крыса смотрел на него из леса, проверяя своё снаряжение — меч, крюки, маску.

Крыса обернулся. Кто-то копошился в кустах. Ассасин отпрыгнул, приготовшись достать меч. Из кустов появились рога и следом мохнатая голова. Это был молодой олень; он с детским любопытством смотрел на незнакомца чёрными, совсем бездонными глазами — влажными, живыми, без тени страха. В этом взгляде не было ни злобы, ни подозрения, только чистое изумление.

— Уходи. — Олень не шелохнулся, продолжив смотреть. — Ты глухой?

Олень дёрнул своим правым ухом и опустил голову к земле, принюхавшись. Он поднял передние копыта и неосторожно шагнул. Ассасин оступился и упал назад, не отрывая взгляда от животного. Крыса потянулся за ножом. Олень не отступил. Крыса сжал рукоятку. Олень продолжал смотреть исподлобья, словно ожидая удара. Крыса выдохнул и разжал пальцы. Он не мог объяснить себе, почему пощадил это беззащитное создание.

— Глупое животное. — Он взял небольшой камень и кинул в оленя. Камень прилетел оленю в лоб. Олень заныл, из раны потекла тёмная кровь, стекая по бровям животного. Олень сбежал, оставляя за собой треск веток.

— Навел шума, олень.

Ассасин закинул верёвку с крюком на плечо и пошагал к крепости. Встреча с лесным жителем не входила в его планы; он засунул руку под куртку и проверил свои метательные ножи. Он ведь мог бросить в оленя не камень, а нож, но не сделал этого. Ассасин считал излишеством тратить на невольного свидетеля кинжал, притупляя его. Однако это никак не выходило у него из головы: убив оленя одним точным ударом в голову, он бы не создал столько шума. Но теперь он корил себя за лишнюю возню — время было на исходе.

Он подошёл к стене. У основания уже начали прорастать лианы и мох, но выше камень был ещё нетронут. Замок был небольшой — шесть башен: две на воротах и по одной на углах. Крепость ещё была способна держать удар. Ассасин раскрутил крюк и забросил его. Крюк перелетел через мерлон; парень дёрнул верёвку, проверяя зацеп, и убедившись в надёжности, начал взбираться на стену. «Где там её покои?» — подумал ассасин, вглядываясь в замок. Только в одном окне горела свечка. «Похоже, мадам любит почитать на ночь глядя». Ассасин спустился и попал во внутренний дворик. Пылающее окно находилось прямо над ним, но не мог же он бросить крюк прямо в окно, привлекая внимание. Иного выхода, кроме как проникнуть через парадный вход, у него не было. У ворот стояли два стражника; ассасин вытащил два метательных клинка. Первый стражник упал без звука. Второй обернулся — и увидел маску. Его глаза расширились. Его рука потянулась к копью, прислонённому к стене. Он хотел закричать, но клинок уже вошёл в горло. Крыса поймал его тело, придерживая, чтобы не было шума. Он оттащил их за угол. Где-то вдалеке слышались голоса. Их скоро найдут и поднимут тревогу.

Он вошёл внутрь и бесшумно побежал по коридору. Дверь была перед ним. От неё веял слабый запах лаванды. Он потянулся за рукоятку и дёрнул её. Дверь оказалась заперта.

— Кто там? — спросил мужской голос за дверью.

— Это я, сторожевой у двери… — сказал Крыса, взявшись за последние два кинжала под курткой. — У нас гость.

Ключ в замочной скважине завертелся.

— Алексей, ты сегодня странный. — Дверь приоткрылась. Крыса прочитал удивление в глазах стражника, а после — страх. Крыса всадил в горло рыцарю кинжал, проникнув в комнату; дверь закрылась, и ключ в замке лязгнул.

— Как ты смеешь! — закричал второй стражник и тут же упал от второго метательного кинжала ассасина.

Цель ассасина уже вскочила с кровати и прижалась к стене. Её грудная клетка вздымалась, она хотела закричать. Ассасин взмок. Задание сейчас будет провалено, если он не прервёт её. Он выхватил свой короткий меч и сделал выпад. Меч воткнулся в грудную клетку жертвы и сломался у самой гарды; второй рукой ассасин закрыл ей рот. Испуганные глаза жертвы смотрели сквозь него. Ладонь почувствовала тепло — это была кровь. Старуха положила на лоб ассасина руку. Лоб нагрелся. Стук. Прямо в мозгу, и он отдавался по всему телу. «Удар… Череп пробит или уже треснул. Что произошло?» — подумал Крыса. Он отпустил старуху, и она грохнулась на пол от слабости. Комната поплыла. Мозг сжирал сам себя в ответ на новое ощущение. «Старуха что-то сделала с мозгом?» Во рту ассасина появилась горькая субстанция; маска приподнялась, и жёлтая жижа выплеснулась на пол. Из глаз пошли слёзы. Его тело впервые забунтовало. Он не мог дышать. Он не мог думать. Он поднял руки и посмотрел на них — они все были в крови. Его пальцы дрожали, а сердце колотилось где-то в горле. Истошный крик разнёсся по крепости.

Крепость ожила. По внутреннему двору забегали солдаты. «Что делать? Что делать? Что делать?» — повторял в своей голове Крыса. Он набросился на каменную стену, обдирая свои ладони, пытаясь смыть с них кровь. Окно со стуком раскрылось, и холодный ночной ветер разгулялся по комнате. Запах лаванды исчез. Чья-то огромная тень поглотила комнату. Ассасин посмотрел в оконный проём — в нём находился такой же ассасин, как и он, но рангом выше. Намного выше. Он определил это по его демонической маске.

— Что тут случилось? — спросил незнакомый ассасин. — Ты совершил ошибку?

— Кто ты, откуда ты пришёл? — испуганно переспрашивал Крыса. — Как ты меня нашёл?

— Я выполнял миссию поблизости — кражу документов — и решил заглянуть. Пора уходить, пока дверь не выломали.

Возле двери всё отчётливее стали слышны голоса стражников: они спрашивали, всё ли хорошо там, и готовились выбить двери. Крыса встал и направился к окну.

— Но-но, блевотыш ты наш. — Демон показал на труп старухи. — Возьми то, за чем пришёл.

— Точно… — Крыса поднял сломанный меч с пола. — Но у меня сломан меч. Не мог бы ты дать свой?

— Извини, я свой потерял. Режь этим или достань из грудной клетки бабки. А можешь вообще взять её всю, но нести придётся тебе, любимец старушек.

— Ты издеваешься? — Дверь вздрогнула, её начали выбивать.

— Поторопись.

Крыса бросился к старухе и вытащил из её груди сломанное лезвие. Его руки дрожали, а в горле появился ком. В глазах помутнело. Казалось, что всё это происходит будто во сне. Он начал резать шею, но она не резалась: клинок тупился о кости, и он начал пилить.

— Дровосек, ты наш.

— Умолкни.

Удары в дверь участились. Винхоуп молча сидел у окна.

— Да к чёрту! — закричал Крыса и начал рубить шею лезвием. Лезвие жгло ладони ассасина; они были все разрезаны, словно рыболовная сеть. Осколки меча оставались в шее, а каждое движение отдавалось в кисть Крысы. Наконец голова отлетела от тела.

— Дело сделано, побежали.

Ассасины спрыгнули с окна и быстро преодолели стену. Вмиг они оказались в лесу. Крыса тяжело всхлипывал и постоянно вытирал сопли с носа. Лес делился своей прохладой, но со лба Крысы продолжал капать пот.

— Уходим. Уходим в деревню, пока нас не нашли.

— Нет. Уходи сам, — сказал демон. — Я ещё задание не выполнил. Там встретимся.

— Постой! Как тебя зовут?

— Винхоуп! — закричал голос издалека, скрывшись в ночи.

Сломанный меч звонко упал на пол.

— Ну и зачем ты это вспоминал? — спросил Винхоуп. — Это произошло буквально вчера, ты бы ещё вспомнил, как ты завтракал.

— Я не завтракал, — угрюмо сказал Крыса. — Паёк закончился…

— Оголодавший ты наш.

Крыса смотрел на Винхоупа. Он не верил, что проживает этот диалог. Всё, как в тумане; он не мог сосредоточиться на разговоре и, более того, на самом собеседнике. Вини заметил это.

— Тебе пора спать, крыса. Завтра придёт новый день и новый ты. — Винхоуп легко хлопнул Крысу по правому плечу, и тот рухнул на кровать. Глаза закрылись, и его кулаки разжались. Тело окончательно расслабилось.

Крыса шёл по лесу. Где-то за спиной пахло лавандой, но каждый раз, поворачиваясь, он развеивался. Он шёл по тропинке вглубь леса, не зная, куда она ведёт. Ночное небо было затянуто облаками, лишь иногда на секунду показывая серую луну. На ветках деревьев шелестели сморщенные листья, под ногами хрустели ветви. Он дошёл до таблички, рядом с которой валялась чья-то голова. Приблизившись к табличке, она резко развернулась.

— Убийца! — захрипел старческий голос. Крыса упал, и голова, прыгнув, вцепилась ему в руку своим беззубым ртом, плевалась кровью прямо в лицо своей жертве.

— А-а-а! — закричал ассасин. Он замахнулся рукой, и голова старухи слетела, улетев в кусты. — Ты умерла, я убил тебя! Уйди, уйди от меня.

Крыса опустил голову, и ветви, по которым он шёл, превратились в кости. Он пополз назад, но почва под ним осыпалась; он зацепился за корень дерева рукой. Под ним был кромешный мрак. Он попытался подтянуть своё тело, но корень затрещал, угрожая сломаться. Чья-то холодная рука из самой бездны дотронулась до ног Крысы, а затем вторая, третья, ещё и ещё. Испугавшись, он боялся посмотреть вниз.

— Ты испугался? — К бездне подошёл Винхоуп.

— Спаси меня быстрее! — Корень натянулся, руки тянули его вниз. Винхоуп протянул руку. — Пойдём со мной, Крыса. И ты никогда больше не будешь бояться.

В деревне зазвенел колокол. Это был знак для общего построения. Крыса смотрел на дно второй кровати. Он ощутил под своей маской влагу. «Надо забыть, — подумал Крыса. — Я слишком много думаю, слишком сильно беспокоюсь». По казарме разносился шум. Сотни ассасинов вставали с кроватей и спешно собирались. Крыса встал и положил сломанный меч в ножны. Он заснул в одежде — ему и нечего больше собирать.

Крыса вышел из казармы; яркий лучик восходящего солнца ослепил его. На улице пахло сыростью. Ассасины деревни — да, именно те, кто исполнял заказы, — собирались каждое утро в пять на так называемом кругу. Это была небольшая площадь в центре деревни, по ней так часто ходили, что грязь стала напоминать утрамбованную глину, которая не позволяла воде впитываться. Ассасины, вставая в строй, находились лицом к главному зданию деревни — дому главы деревни Шаттенербе. В этом же доме на первом этаже находился Меньюк. Дом круглой формы возвышался ввысь; в центре его росло дерево, что служило фундаментом для него.

Крыса встал в первый ряд. Каждый ассасин знал своё место: в первой шеренге находились самые результативные, и так раз за разом, заканчивая пятой шеренгой. На улицу вышел Меньюк — человек, одетый в коричневую форму. Его сетчатая маска издалека казалась целостной; отсутствие мелочей и декораций создавало ощущение безликости Меньюка. Он встал перед подчинёнными.

— Мы — руки Шаттенербе.

— Мы — руки Шаттенербе, — повторил строй.

— Мы — глаза и уши.

— Мы — глаза и уши.

— Нет ничего важнее долга перед деревней и главой.

— Нет ничего важнее… — «Как странно», — подумал Крыса. Каждое слово, которое повторяла толпа, отзывалось у него в голове.

— Убийство человека не отличается от топтания цветка.

— …иство… — Крыса стал отставать, мысли и вопросы тормозили речь, руки стали онемевать. Он помотал головой. Ассасины рядом говорили всё без задержек, без эмоций, без мотивации. Их стеклянные глаза смотрели прямо на Меньюка. Он поднял глаза. Казалось, будто Меньюк смотрел на него сквозь сетчатую маску. Голоса других ослабели. Крыса чувствовал, что его качает, но он стоял ровно. Где-то вдалеке голоса отзывались в голове. Вдруг ему показалось, что Меньюк кого-то подозвал — ассасина с демонической маской; это был Винхоуп. Крыса посмотрел на него. Его маска была идеальной. Его тело двигалось уверенно. Крыса не сомневался: Винхоуп — идеальный ассасин, тот, кем восхищается деревня. Он что-то нашептал ему на ухо, и Винхоуп направился к Крысе, встав напротив него, пробормотав:

— Если ты продолжишь молчать, я убью тебя. — Дыхание Винхоупа отдавалось Крысе в ухо.

— Но, но я не могу, — сказал под нос Крыса, — я не хочу говорить.

— Ты хочешь сдохнуть как собака на этой площади? Не думай, что эти слова что-то значат — просто повторяй, выруби мозг.

«Вырубить… мозг? Я раньше это умел? Или это было настолько обыденно, что я этого не замечал?»

— …Возможность получить имя — высшая награда Шаттенербе.

— Возможность получить имя — высшая награда Шаттенербе, — уверенно повторил Крыса вместе с толпой. Он повторял каждое слово, каждое предложение, не понимая сути, — ведь так легче. Зачем рисковать своей жизнью и протестовать, если можно молча выполнять то, что от тебя требуют, без фанатизма, без желания? Все так делают. Винхоуп так делает. Поэтому он и добился такого положения.

Утренняя церемония закончилась. Все направились в столовую, но Крыса остался на месте, ища Винхоупа.

— Ты что-то ищешь? — спросил Меньюк, пройдя к Крысе.

— Я ищу Винхоупа.

Меньюк посмотрел на Крысу.

— Должно быть, он ушёл в столовую со всеми. И ты иди.

— Хорошо.

Крыса пошагал к столовой. «Куда же делся Вини?» Бам! Кто-то закинул руку на шею Крысе. Это был Винхоуп.

— Что такой кислый? Искал меня?

— Искал. Спасибо тебе, что вернул меня в строй.

— Да не благодари, я-то на самом деле был бы рад любому исходу, даже самому плохому.

Винхоуп дёрнул головой.

— Если что, я подмигнул правым глазом. Из-за маски, возможно, не видно.

— Я понял. Спасибо.

Крыса шёл рядом с Винхоупом, и впервые за долгое время он чувствовал что-то похожее на покой. Он не думал о старухе. Он не думал о крови. Он просто шёл, и Винхоуп был рядом. Сердце билось ровнее, и даже утренний холод казался теперь не таким пронизывающим. Но где-то глубоко внутри, там, где он прятал свои сомнения, тихо шевелилась мысль: «Быть может, он тоже рад, что нашёл меня?» Чувствовалось, что Винхоуп улыбался под своей маской.

Глава 2 "Клинок"

Крыса и Винхоуп приближались к столовой. Это была длинная землянка, сложенная из толстых брёвен местного леса и пробитая мхом. Тяжёлая толстая дверь, от которой при соприкосновении отдавало сыростью и запахом смолы, со скрипом открылась. Столовая бурлила: сотни ассасинов и жителей деревни получали пищу.

— Пошли к раздаче, Крыс, — сказал Винхоуп, направившись к самой дальней стене землянки, за которой находилась кухня, откуда по всему помещению распространялся запах стряпни.

— Подожди меня. — Крыса ускорился, чтобы догнать Винхоупа, который уверенно направлялся за едой.

— А знаешь, Крыс, меня местная флора не очень‑то и любит.

— Что? Почему?

Винхоуп взял тарелку с едой и направился за дальний стол в неосвещенном углу.

— Сядешь за еду — расскажу.

— Хо‑хорошо. — Крыса потянулся за тарелкой и, не глядя на содержимое, сразу же направился к столу, указанному Винхоупом. Тот был полупустым — ещё не все успели получить свои порции. Он сел на край лавки, его друга не было за столом: он сидел рядом, в самом углу, на одиноко стоящем стуле, который явно не был предназначен для него. «А с другой стороны, — подумал Крыса, — у него есть имя, он волен делать всё, что хочет».

Крыса посмотрел на тарелку: в ней, словно желе, расстекались тёмные разваренные грибы. У них не было запаха — он давно пропал после стольких этапов готовки: сбор, завяливание, трамбовка в брикеты, заморозка в подвале и варка. Крыса словил один грибок ложкой — его шляпка свисала, медленно раскачиваясь. Он брезгливо положил гриб себе в рот, будто в первые пробуя их. Во рту они ещё сильнее размякли; Крыса попытался их быстрее пережевать, но гриб, словно жирный, сохранял свою форму. Он поскорее проглотил его, и тот, словно длинная тряпка, растягивался по всему горлу. «Гадость», — промелькнуло в его голове. Винхоуп уплетал грибы на весу без всяких сомнений.

— Так ты расскажешь, почему тебя сторонятся другие ассасины?

Ассасины начали рассаживаться.

— Знаешь, — сказал Винхоуп, прожёвывая грибы под маской, — люди боятся сильных людей. И когда они тебя боятся, у них есть два варианта. — Он поднял голову и посмотрел на Крысу. Из его маски упало несколько грибов. — Либо они идут за тобой, либо объединяются против тебя. Но что делать, если сильный отказывается? Что, если ему не нужны последователи или же сами люди не могут пойти за ним из‑за чего‑то? Они его сторонятся и игнорируют. Слабые боятся сильных, потому что они сами придумали, что они слабые и что сильные для них — угроза. А может, они просто боятся быть одинаковыми, а я на их фоне — новый вид. — Он вернулся к поеданию грибов. Все ассасины получили пайки. — Но вывод за тобой. Мне интересно с тобой общаться, и поэтому я вместе с тобой.

Крыса повернулся к Винхоупу, согнул руку и положил подбородок себе на ладонь, достигая пальцами левой руки края маски, где должно быть ухо. Он восхищался им. Этим ассасином, который получил имя и который сейчас аппетитно поедает грибы. Быть может, он сам может стать им или же стать другим.

— Да, люди боятся сильных, — сказал он Винхоупу.

Стол замолк. Все присутствующие повернули голову. Они молча смотрели в сторону стула, на котором сидел Винхоуп. Крыса не обратил на них внимания. «Они испугались. Испугались, что я на стороне сильного, которого они отвергают». Стол снова ожил, чавканье и жевание снова наполнили неловкое молчание. Крыса снова посмотрел на свою тарелку. «К черту». Он взял её и отнёс к отмовочному столу у выхода, где все оставляли грязную посуду. Тот был наполнен чистыми, в какой-то мере, тарелками, недавно использованными; лишь Крыса поставил тарелку с недоеденными грибами.

— Не доедаем? — спросил Меньюк, стоящий рядом с выходом. — Надеюсь, от этого не понизится твоя результативность.

— Паёк был большой на прошлой миссии. Ещё сыт.

— Я вынесу на рассуждение уменьшение пайка для ассасинов. Растрачиваем столько еды, чтобы потом от неё отказывались.

Крыса не желал слышать его. Он выскочил вон, когда Меньюк закончил, или же он просто сделал паузу? Остановившись в метре от входа, он посмотрел под ноги. Грязь и камень. Он размахнулся ногой и пнул камень, так что он улетел вместе с грязью в кусты. «Давно ли Меньюк такой скряга? Или же я не замечал этого?» Из столовой вышел безымянный ассасин, а за ним же вышел Винхоуп.

— Быстро ты поел.

— Я не голоден. — Как только Винхоуп подошёл, Крысе стало спокойно. От него исходила тёплая аура, которой ты неосознанно доверяешь.

— Что думаешь делать сегодня?

— У меня выходной. — Когда ассасин говорит о выходном, каждый воспримет это как отдых, но в деревне существует другое мнение на счёт этого. Профессиональные ассасины во время отдыха занимаются бытовыми делами для блага деревни: выращивают грибы, строят, тренируют новых ассасинов. — Я иду на заготовку. — Но ассасины, получившие особый статус в виде имени или особого положения, имеют право отказаться от работы. Последними такими были Гин и Кин, пропавшие несколько лет назад.

— Ну а я, — задумался Винхоуп, — я придумаю, чем заняться.

— Я в тебе не сомневаюсь, встретимся. — Крыса побрёл к воротам, а Винхоуп остался позади, смотря ему в спину.

Быт в деревне однообразен. Крыса, идущий по дорожке, осознавал это как никто другой. Деревянные домики, поставленные на сваях, от которых пахло сыростью; в них жили обычные жители — те, кто составляли большую долю в обычных делах. Из дома вышла женщина с деревянным тазом и вылила из него воду прямо на дорогу; ручеёк воды смешался с грязью и растворился в почве. Деревня жила своей жизнью. Пустой жизнью. «Интересно, для них это норма?» Крыса приближался к воротам. Деревня была окружена стеной из тяжёлых толстых брёвен местного леса диаметром до двух-трёх метров, с башнями через каждые двадцать метров, на каждой из которых было по чёрному силуэту. Тяжёлые ворота медленно открылись — казалось, будто они весят не менее тонны, но они просто пропитались влагой, несмотря на то что их смолили. Крыса вышел и пошёл по лесной тропинке вдоль стены, по которой стекали золотые капли смолы.

На небольшой поляне стоял сарайчик; возле него работал ассасин. Крыса приблизился к нему, тот подошёл, кивнул и ушёл. Пост сдан. Рядом была сложена стенка чурок. Схема проста: рядом пилят, привозят сюда, тут их колят и позже увозят в деревню. Увозить сырые бревна в деревню дольше, легче расколоть всё за пределами деревни. Крыса приблизился к стенке. Взял двумя руками чурку и перевернул её себе на живот. Острый край впивался сквозь одежду в кожу. Чувствовалось, как занозы впивались всё глубже и глубже. Пройдя пару шагов, он положил её на пень для колки. Взяв в руки калун, он размахнулся и ударил. Калун, чьё топорище было деревянным, потяжелел в два раза, и после удара сила, с которой он ударил, вернулась в запястье. Из-под лезвия вышла вода. Древесина этого леса трудно колется. В народах разных держав этот лес прозван лесом гигантов. По легендам, гиганты бежали и, устав, зайдя так далеко, скрепились с землёй. Кто не поверит в эту легенду? Деревья по 70 метров раскинулись на такую огромную площадь.

Вновь удар. Это был уже третий — чурка не треснула. Крыса продолжал бить, пока кисти совсем не заболели. «Проводишь линию и начерти её лезвием колуна, а ты попробуй ещё расколоть саму чурку», — подумал Крыса. Для дровосеков Шаттенербе считается достойным расколоть 20–30 чурок за смену, ведь больше тебе не хватит сил. Крыса размахнулся, и дерево треснуло. Две половинки раскололись, но не до конца: дерево имело структуру вихря, не давая им разойтись. Калун упал на землю, и Крыса руками раздвинул обе половины. Его грудь загорелась, и две половины рухнули на сырую землю.

Вечерело. Вокруг пня Крысы валялись коричневые поленья, он чувствовал, как под маской скопился пот, всё его тело горело, а ноги онемели. Он вонзил калун в пень и посмотрел в небо. Серая пелена стала темнее — солнце скоро зайдёт за горизонт. Крыса принялся скидывать дрова в сарай. Вдруг за спиной послышалось хлюпанье: кто-то шёл. Крыса дёрнулся, взявшись за рукоять меча, — это был Винхоуп.

— День прошёл в кармане шиль. Как ты тут, работник? — спросил Винхоуп, сев на перевёрнутую стоящую чурку. — Не заскучал?

Крыса отпустил рукоять и начал собирать поленья.

— Да нет, это мой отдых. — Он набрал охапку дров и потащил их в сарай, где они с грохотом упали на пол. Винхоуп взял в руки щепку и начал вертеть ею, будто это кинжал.

— То есть, — продолжил Винхоуп, — тебе нравится твой отдых?

Крыса на мгновение остановился. «Нравится ли мне работать как обычный человек?» Что-то екнуло в груди Крысы, он снова начал собирать дрова.

— Нет. — «Я соврал?» — подумал Крыса.

— Смотри, а то совсем размякнешь на такой работе. — Щепка в руке Винхоупа остановилась. — Или ты уже размяк?

Из рук Крысы выпали дрова.

— Ты сомневаешься во мне? — Повисло грозное молчание.

— Да нет, но не хочешь сыграть со мной?

— Что ты имеешь в виду?

Винхоуп бросил щепку, и она ударилась об дальнюю стенку чурок, стоящую в десятке метров от них.

— Пометаем кинжалы.

Они оба встали. Винхоуп начертил линию, откуда будут бросать, и вытащил шесть кинжалов.

— Каждому по три попытки. Кто проиграет — тот выполняет приказ другого. Договорились?

Крыса засомневался. Его пугало не сама игра, его пугало неотвратимое поражение. Он не допускал победы над Винхоупом.

— Договорились.

Крыса взял три кинжала и встал возле линии. Первый кинжал попал возле центра.

— Воу, неплохо, — сказал Винхоуп.

Второй кинжал попал прямо в край чурки. «Не подведи», — подумал Крыса. Он бросил третий кинжал, и тот с тупым ударом отскочил от чурки.

— Ла-а-жа-а-а! — воскликнул Винхоуп. — Дай мне теперь.

Винхоуп взял кинжалы. «Как странно, — Крыса посмотрел на свою ладонь. — Раньше все мои кинжалы достигали цели». Винхоуп встал в стойку и засадил каждый кинжал ровно в середину чурки со звонким стуком. Они прилегали друг к другу так плотно, словно были склеены между собой.

— Я выиграл? — спросил Винхоуп, потирая руки.

— Ага, какое твоё желание.

Винхоуп забрал кинжалы и подошёл к Крысе.

— Знаешь, чтобы точнее кидать, стоит браться за лезвие, а не за рукоятку.

Крыса обомлел: «Я его спросил про желание, а он вздумал учить меня. Мы что в академии?».

— Какое твоё желание? — повторил Крыса.

— Попробуй, ведь так удобнее. — Он протянул Крысе кинжал рукояткой вперёд, держась за лезвие. Крыса подкинул кинжал и взялся за лезвие. Отвёл руку назад, но кинжал вылетел назад.

— Ай! — воскликнул Винхоуп. Рукоятка кинжала прилетела прямо в лоб маски Винхоупа, содрав краску. — Убьёшься с тобой.

— Извини.

— Попытайся ещё раз, — сказал Винхоуп, проверяя место удара на маске пальцами.

Крыса на этот раз вцепился пальцами в лезвие, отвёл руку назад и бросил. Кинжал закрутился в воздухе и глубоко вошёл прямо в сердцевину чурки.

— Неплохо! — сказал Винхоуп. — Совсем неплохо.

Сердце Крысы забилось от радости. Он посмотрел на руку — на ней остались следы от лезвия. «Это было хорошо», — подумал Крыса. Он повернулся к Винхоупу:

— Спасибо. Я не ожидал, что ты потратишь своё желание, чтобы обучить меня. Я это оч…

Винхоуп рассмеялся:

— Ты что, дурак? Я не говорил, что это моё желание.

Крыса встал как вкопанный.

— Обманул меня, козлина! — Он ринулся к Винхоупу. — Без синяков не уйдёшь!

— Ой! — Винхоуп побежал в лес, Крыса ринулся за ним. Ветви трещали под ногами, а ветер обдувал его голову. Грязь скользила, и казалось, будто ещё одно неловкое движение — и он подскользнётся и рухнет прямо в лужу грязи. Впереди мелькал Винхоуп между ветвями и листвой. В голове Крысы было лишь одно: «Догнать». Крыса ощущал себя волком, преследовавшим свою добычу; он полностью забылся о своих тревогах и переживаниях — перед ним снова стояла лишь одна цель. Впереди маячила поляна. Крыса собрался ворваться в неё и, возможно, увидит Винхоупа в полный рост. Бам! Винхоуп, который был на ветке повыше, ударил с двух ног прямо в голову Крысе. Тот плюхнулся в грязь. В голове всё кружилось, в носу чувствовалась кровь.

— Добыча явилась! — закричал Винхоуп и, сидя прямо на Крысе, начал раз за разом бить по маске Крысы. Удары отдавались в нос, брови и губы Крысы. Маска оставалась без повреждений. — Бам, бам, бам! — проревел Крыса. Удары продолжались, Крыса терял сознание, в глазах поплыло красное облако. Где-то вдали кто-то стучался, но через несколько стуков прекратил.

Крыса открыл глаза. Он не знал, сколько времени прошло после отключки. Он всё так же лежал в луже, а под маской была кровь. Рядом, возле дерева, сидел Винхоуп.

— Проснулся.

Крыса посмотрел на него. Его кулаки уже были обмотаны покрасневшей тканью. Ассасин поднялся — боль отдавалась по всему телу.

— Лихо ты меня избил.

— Заигрался. Надеюсь, ты не убьёшь меня ночью за такое.

— Спи в оба глаза и бойся.

— Боюсь! — Они оба засмеялись. Впервые Крыса смеялся не один, а с кем-то. Он подошёл к Винхоупу и протянул руку. Винхоуп улыбнулся под маской. Он взялся за руку Крысы, и они пошагали к деревне. Смех стих.

— Знаешь, Винхоуп, мне не хватало человека такого, как ты. Ты будто тот кого мне всегда не хватало

Винхоуп продолжал смотреть вперёд.

— Нет, — сказал он твёрдым голосом. — Знаешь, чего тебе действительно не хватает?

— Чего же?

— Клинка. Твой сломан. Снова возьмёшь новый — он сломается, потому что он обычный. Сходи к Меньюку и возьми специальное общее задание. Получишь и меч, и особое положение.

— Какое задание ты имеешь в виду?

— Как ты знаешь, несколько лет назад наша деревня сильно ослабла. Мы потеряли Гина и Кина. Если ассасинов можно восполнить, то их артефакты — нет. С момента их пропажи появилось задание на поиск Гина и Кина и их артефактов. Задание включает не только поиск артефактов, но и их убийство, если они выжили.

— Но если я его не выполню, я обесчещу себя. Это слишком большая цена, если я не выполню задание.

— А ты его выполни. А если волнуешься, я присоединюсь к тебе по пути.

— Но как?

— Я на особом положении, могу делать что хочу, главное — приносить пользу деревне.

После этих слов Крысе стало спокойней. «Если со мной идёт Винхоуп, значит, миссия будет выполнена».

— Я надеюсь, в этот раз это твоё желание?

Винхоуп усмехнулся.

— Эх, не получилось второй раз тебя обмануть.

—Я не поведусь на те же самые грабли подряд.

—Тогда я придумаю новые грабли лично для тебя.

Парочка подходила к деревне. У ворот их встретил стражник-ассасин.

— Крыса, — позвал стражник.

— Я. —Такой тон быстро заставил крысу опомниться.

— Вы покинули место без его сдачи, это было доложено Меньюку. Ваша статистика потерпит изменения.

«Точно, я так отвлёкся на Винхоупа, что и забыл про сдачу».

— Такого больше не повторится.

— Говорите это не мне, а Меньюку. Вы должны явиться к нему и прокомментировать свое исчезновение. — После этих слов стражник закончил разговор. Крыса посмотрел на Винхоупа.

— Признаю, — развёл руками Винхоуп, — тут я облажался.

Они перешли за стены и направились к центру. Жизнь потихоньку замедлялась; лишь ужин, который скоро будет готов, шевелил уставшую деревню. Люди возвращались с работы, а ассасины с заданий.

— Короче, — сказал Винхоуп, — иди к Меньюку, а я по своим делам.

— По каким таким делам? Я думал, мы вместе пойдём.

— Ага, меня ещё припахают вместе с тобой из-за твоих же ошибок. Встретимся у выхода из деревни.

«Ну хорошо, запомню я это».

— Пока-пока, — попрощался Винхоуп, уходя прочь, а Крыса в одиночку направился к главному зданию деревни — посетить Меньюка.