Проклятый легион

Глиняный Колосс Неизвестный: Эхо Вечного Города

Рим, год 351 от Рождества Христова. Город, чья слава гремит по всему миру, чьи легионы покорили земли к северу, западу и востоку, а архитектура поражает воображение покоренных народов! Но даже в сердце этого величия, в его самых темных переулках, шептались о другом. О том, что не подвластно ни императору, ни богам, ни, тем более, простому гражданину. О Глиняном Колоссе Неизвестном.

В тайных кругах черных колдунов, тех, кто искал силы в тенях и крови, его имя произносили с трепетом и ужасом. Говорили, что Колосс никогда не спит, его бессмертный, темный ум питается страхом живых душ, а каждое произнесенное им слово отнимает частичку человеческого света. Говорили, что питается он исключительно младенцами, а пьет кровь девственниц. Но сначала души. Ведь не могло быть колдовства не ради самого ценного, что есть в человеке, гражданине - ради души! Проклятая теургия, магия для подчинения богов и демонов, ангелов и мертвых. Только множество невинных душ давало абсолютную власть во всех сферах божеств.

Дом Колосса находился в глубинах одного из самых старых кварталов Рима, и в нем, казалось, поселилась вечная ночь. Без окон, освещенный лишь тусклым, дрожащим светом масляной лампы, этот дом был настоящим святилищем ужаса. Стены, покрытые вековой пылью, увешаны древними гравюрами. На них изображены проклятые места, забытые боги и ритуалы, от которых стыла кровь в жилах. Говорили, что в полнолуние эти гравюры оживали: тени на них обретали плоть, а шепот, исходящий от них, становился предвестником безумия.

Первые, самые тревожные слухи о Глиняном Колоссе появились после того, как в городе распространилась первая магия, известная как «Чумная вода». Не болезнь, но нечто худшее. Люди утверждали, что их собственные отражения в зеркалах начинали жить своей жизнью, искажая черты, а призрачные шаги мертвых, казалось, становились всё ближе и ближе, проникая в самые потаенные уголки их разума. И все бы ничего, сошло ему с рук черное колдовство, Колосс слыл любимчиком среди сенаторов, покупал у тех тишину за сделку против конкурентов, но восстала Субура. А началось все с синагоги, где жестко порицалась черная магия. И тогда евреи закрыли все инсулы, побуждая проживавшую в них к восстанию чернь. Но не только отребье жило в этом захолустье. Эти кварталы облюбовали получившие свободу гладиаторы, обанкротившиеся ветераны легионов, а также наемные убийцы. Поэтому о восстании сразу стало известно на Капитолийском холме. И, во имя Юпитера, цезарь Далмаций, получивший в правление Фракию, Македонию и Ахею и бывший на временном доверенном управлении в Риме, отреагировал мгновенно. Зачинщиков схватили и предали справедливому суду, а после распяли вдоль Аппиевой дороги. Бедолаги висели как те проклятые преступники Спартака, и их так же не желали снимать с крестов до полного разложения. Но справедливость была не долгой - Далмаций, желавший докопаться до сути восстания и почти дошедший в своих догадках до черного мага, неожиданно залез в петлю и задушился до смерти. В народе зашептались, что это рук дело Глиняного Колосса.

А потом и вовсе зашептались, что будто каждое колдовское слово, произнесенное Колоссом, становилось порталом в мир, где реальность искажалась, словно в кривом зеркале. И потому, обычные дома, некогда полные жизни, теперь, если верить досужим слухам, скрывали древние проклятия, а повседневные предметы – от глиняных амфор до бронзовых статуй – хранили в себе темные, зловещие тайны. Грань между сном и явью стиралась до полного исчезновения, оставляя лишь липкий, всепроникающий страх.

Колдуны-побратимы Черного Ордена, те, кто осмеливался искать совета Глиняного или его силы, рассказывали, что во время встреч с Колоссом Неизвестным их бросало в холодный пот. Его глаза, казалось, были двумя черными дырами, затягивающими в бездну кошмаров, где обитало лишь отчаяние. А тихий, едва слышный смех, раздающийся из его уст, был эхом криков тех, кто безвозвратно пропал в его черной, злой магии.

Говорили, что когда Глиняный Колосс читал магические слова, они формировались в зловещие тени в воздухе, а затем вспыхивали яркими, неестественными желтыми огнями. После этого они чернели, становясь цветом беззвёздной ночи, и воздух вокруг наполнялся леденящим холодом. И каждый раз, когда он заканчивал свою магию, где-то в мире появлялось новое проклятое место, новая рана на теле реальности. Так целый Рим, древний и вечный город, начал превращаться в пристанище адских существ.

Так же некоторые утверждали, что Колосс был не просто черным колдуном Ордена. Он был проводником между миром живых и царством кошмаров. Его слова – это ключи, открывающие двери в измерение, где правит страх, где само понятие бытия искажается до неузнаваемости. Особенно так страшно стало после того, как связали его магию и самоубийство цезаря. И только одно было точно известно наверняка: те, кто слышал эхо его проклятий, уже никогда не могли смотреть на мир прежними глазами. Потому что Колосс умел превращать реальность в самый страшный кошмар.

И вот каким был этот страшный человек, живший в одном из самых мрачных районов Рима, где тени сгущались даже под полуденным солнцем, чья внешность соответствовала его репутации. Это был огромный, действительно глиняный человек, будто гомункул, вышедший из пещеры алхимика, черный, как уголь, с грубыми, неотесанными чертами, словно вылепленный из самой земли, пропитанной болью и отчаянием. В его руке всегда был деревянный посох, покрытый странными, пульсирующими рунами, а его тело, в некоторым местах, там, где, по невероятным причинам, не было глины, было покрыто гниющей плотью, источающей слабый, но отвратительный запах. Колосс был очень старым колдуном, не знающим жалости, а потому невероятно опасным.

Настоящее имя, до того, как он стал черным магом, было Люциус. Он не был римлянином в привычном смысле слова. Его происхождение было окутано тайной, столь же древней, как и сам Вечный Город. Говорили, что он пришел из земель, где солнце никогда не светило, а единственным светом были отблески адского пламени. Конечно, все врали - правда была куда страшнее, но о ней, кто был посвящен, предпочитали помалкивать

Но Рим пришла новая напасть, в квартале Субура, где нищета и пороки сплетались в тугой узел, дома, казавшиеся обычными, начали издавать странные звуки. Стены стонали, словно живые существа, а из трещин сочилась черная, вязкая субстанция, похожая на застывшую кровь. Жители, охваченные паникой, клялись, что видят тени, движущиеся по стенам, принимающие облик искаженных, страдающих лиц. В первое время эти явления не связывали с черным магом, уж больной сильной и массовой она была. А зря.

Среди жителей, попавшей под влияние скверны, была молодая женщина по имени Ливия, чья семья владела небольшой пекарней на первом этаже инсулы. Ее муж, Марк, был первым, кто начал вести себя странно. Он, прежде веселый и общительный, становился все более замкнутым, его глаза потухли, а по ночам Марк бродил по дому, бормоча бессвязные слова на языке, которого никто не понимал. Однажды Ливия нашла его в подвале, стоящим перед старой, пыльной амфорой, которая, казалось, пульсировала слабым светом. Марк смотрел на нее с безумным блеском в глазах, а его губы шептали имя Колосса.

Ливия, испуганная до глубины души, решила обратиться к тем, кто мог знать больше. Она услышала шепот о Глиняном Колоссе, о его темной магии, способной как разрушать, так и, возможно, исцелять. С дрожащим сердцем она отправилась в самые темные переулки Рима, ища дом, где, по слухам, обитал этот ужасный колдун. Когда она наконец нашла его жилище, оно выглядело как рана на теле города. Дом был вылеплен из черной, потрескавшейся глины, а вход был похож на зияющую пасть. Ливия, собрав последние силы, вошла внутрь.

Внутри царил мрак, лишь тусклый свет лампы освещал кабинет. Стены были увешаны гравюрами, которые, казалось, смотрели на нее. Ливия почувствовала, как ее собственное отражение в тусклом стекле лампы искажается, принимая черты ее собственного страха.

В центре комнаты, будто выросший из самой земли, стоял Глиняный Колосс. Его огромная фигура возвышалась над Ливией, внушая первобытный ужас. Глаза черного мага, поглощали весь свет, а от его тела исходил запах гниющей земли и древней магии.

Ливия, несмотря на страх, нашла в себе силы заговорить. Она рассказала Колоссу о проклятии, поразившем Субуру, о странном поведении ее мужа, о тенях, танцующих на стенах. Она умоляла его о помощи, предлагая все, что у нее было, лишь бы спасти Марка и ее дом.

Колосс молча слушал, его каменное лицо не выражало никаких эмоций. Когда Ливия закончила, он медленно повернул к ней голову и прознес:

-Проклятие Субуры – это лишь отражение тьмы, что живет в сердцах людей. – Пророкотал черный маг голосом, похожим на скрежет камней. - Жадность, зависть, ненависть – они питают эту тьму, позволяя ей проникать в мир живых.

-Но что я могу сделать? – отчаянно спросила Ливия. - Как мне спасти Марка?

Колосс протянул свою огромную, глиняную руку. В ней лежал небольшой, черный камень, похожий на осколок ночи.

-Этот камень – ключ. – Сказал он. - Он откроет тебе путь в мир теней, где ты сможешь найти источник проклятия. Но помни, Ливия, этот путь опасен. Там обитают кошмары, которые могут сломать даже самую сильную душу. Если ты не будешь осторожна, ты сама станешь частью этой тьмы.

Ливия взяла камень, чувствуя, как по ее телу пробегает холод. Она знала, что рискует всем, но ради Марка она была готова на все. Колосс объяснил ей, как использовать камень. Ей нужно была войти в свой дом в полночь, когда тьма достигнет своего пика. Затем, она должна была прикоснуться камнем к стене, где тени были наиболее сильными. Это откроет портал в мир теней.

В полночь Ливия, дрожа от страха, вернулась в свой дом. Все было так, как и предсказывал Колосс. Тени танцевали на стенах, принимая все более зловещие формы. Марк, словно сомнамбула, бродил по дому, бормоча бессвязные слова. Ливия, собрав всю свою волю в кулак, прикоснулась камнем к стене. В тот же миг комната задрожала, и в стене открылся портал – темный, зияющий провал, из которого веяло леденящим холодом. Ливия, не раздумывая, шагнула вовнутрь.

Мир теней был кошмаром, превзошедшим все ее самые страшные фантазии. Все было искажено, словно отражено в кривом зеркале. Знакомые улицы Субуры превратились в лабиринт из руин и теней. Воздух был пропитан запахом гнили и отчаяния.

В этом мире обитали существа, сотканные из тьмы и страха. Они преследовали Ливию, пытаясь сломить ее волю, заставить ее сдаться. Но Ливия, помня о Марке, продолжала идти вперед, следуя за слабым светом, исходящим от камня.

Наконец, она добралась до источника проклятия – древнего, заброшенного храма, посвященного забытому богу. Внутри храма царил абсолютный мрак. Лишь слабый свет камня позволял ей видеть. В центре храма стоял алтарь, покрытый засохшей кровью. На алтаре лежала та самая амфора, которую Ливия видела в подвале своего дома. Она пульсировала темным светом, источая волны отчаяния и страха.

Вокруг алтаря кружились тени, принимающие облик страдающих людей. Среди них Ливия увидела и Марка. Его лицо было искажено болью, а глаза смотрели на нее с мольбой. Ливия поняла, что амфора – это сосуд, в котором заключены души тех, кто пал жертвой проклятия. Она должна была уничтожить ее, чтобы освободить их и остановить распространение тьмы. Но как? Амфора была защищена магией, слишком сильной для нее.

В этот момент из тени вышел Глиняный Колосс. Он стоял перед Ливией, его огромная фигура заслоняла свет камня.

-Спасибо. Глупая женщина. Теперь в моих руках изумруд порталов, и я смогу захватывать целые миры. Но сначала я убью того, кто это сделал со мной. Я убью КИ-РИ-Л-ЛА. А ты... - он посмотрел на неё, издевательски улыбаясь, - твое место рядом с мужем. - Он зло засмеялся. - Рабы.

Сталь против Кости: Битва у Черного Леса

“Солнце, словно раскаленный щит, висело над полем, выжигая последние тени. Воздух дрожал от напряжения, густой и тяжелый, как предгрозовой смог. Такая жара могла нравиться лишь цикадам, которые заполнили эту низину, окруженную с трех сторон холмами, безумным стрекотом. Ужасно хотелось пить. Пить и свалить из-под этих треклятых лучей в тень. А лучше к воде. К ледяному горному ручью. Или даже влезть в него по самую макушки и просидеть до вечера, пока Солнце не зайдет за те холмы.

Центурион Тит Калидий Северус, чья бычья шея, обгоревшая под безжалостным солнцем, не могла быть прикрытой и десятью шейными платками, багровел от ярости, переходящей в отчаяние.

-Держать строй! – Его голос, хриплый от криков, разрывал тишину, словно удар меча. – Одиннадцатый легион! Выровняться! Копья поднять! К броску готовься!»

Железный кулак, Одиннадцатый, Десятый, Тринадцатый и Шестой легионы - настоящие легионеры, ветераны, заслуженные и почитаемые бойцы, бесстрашные и беспощадные к своим врагам, живая стена из стали и мускулов, громыхая, будто железная машина, разворачивался на поле, упираясь в подлесок, ощерившийся на легионеров сотнями колючих шипов – сухих сучьев бурелома, словно зубы древнего чудовища. За спинами легионов разворачивались вспомогательные войска, состоящими преимущественно из лучников, а еще дальше команды метательных машин, заряжали онагры. На каждый легион приходилось минимум десять онаргров. Сегодня им была дана команда обстрелять сухой лес зажигательными снарядами. Конница-катафрактарии ушла еще на заре в неизвестном направлении, видно командиры пытались уберечь животных от палящего зноя.

Интересная была эта конница - катафрактарии. И не как у персов - закованная в пластинчатую броню наездники и боевые кони, способная железным кулаком буквально раздавить любой легион, что и делало до последнего времени, и не легкая, способная на быстрые маневры. Какие-то они были не-до-силой. С одним копьем, держа его двумя руками, не вооруженные больше ничем, даже худым мечом, лошади не бронированы. Один контрудар и больше нет катафрактариев. Странно. Хорошо, что есть легкая и маневренная панцирная конница скифов, способная устроить настоящий ад и познакомить врага с “Кругом Смерти”. Это тот самый прием, когда на врага сыпались сотни стрел, а сами всадники не приближали ближе, чем на расстояние выстрела. И вот когда становилось понятно, что враг измотан и истощен, тогда панцирная конница проявлялась в лучших своих качествах - меняла построение на “Клин”, и ударяла с разбега. Да ударяла так, что порой врагов буквально разрывало пополам и смешивало их трупы с землей. Но все же главной силой в легионах был легионер, и его способность к терпеливому уничтожению врага.

Магненций, провозглашенный цезарем после того, как казнил Констанция Второго за попытку отравить того на приеме в сенате, спешил развернуть свои войска. Он знал, что эта битва, которая вот-вот грянет, войдет в историю как самая жестокая, кровавая и невозможная. Её вовсе не должно было быть, но вот она, случилась.

-Пусть пусто будет тому, кто придумал войны! – Прошептал Магненций, втягивая голову в раковину шлема, словно черепаха в панцирь. Он был популярен среди легионов, они поддержали его, но страх, холодный и липкий, проникал сквозь эту крепкую стальную броню, украшенную золотыми драконами. Страх перед тем, с чем Риму еще не предстояло столкнуться. Огромная армия мертвых, ведомая Королем-Скелетом, уже была здесь и не раз доказывала свою эффективность на поле боя, методично истребляя легионы Рима и пополняя свои ряды новыми солдатами. Говорили, что Король-Скелет одним взмахом своего ржавого меча мог уложить сотню человек.

И вот они появились. Из черного, непроглядного леса, словно призраки, выплывали они. Скелеты. Не просто кости, а ожившие скелеты, облаченные в истлевшие доспехи, а порой свежие, почти новые брони легионов, с пустыми глазницами, в которых мерцал холодный, нечеловеческий огонь. Их поступь была бесшумной, но земля под ногами легионеров дрожала от предчувствия.

-Держать строй! – Снова кричал Северус, его голос теперь звучал как натянутая струна. – Не дрогнуть! За Рим! За Императора! Пилумы бросай! Ииираз! - Солнце скрылось от взора тучей копий и стрел. У врага нет шанса уцелеть.

За спинами вздрогнула земля, раздался оглушительный удар, а после рев дракона. В небо взлетели огненные шары, и по настильной дуге, врезались в ощерившийся иглами лес. Полыхнуло, жаром обдало и бешено заревело чудовищем, пожирающее дерево и тела трупов. Ходячих мертвецов.

-Ату их! Ату сволочей! - Заорали в несколько довольных глоток в рядах победителей. - Жарь мясцо!

Легионеры затянули свою песню, замычали.

-Держать! Держать! Коли! - Сотни прямоугольных щитов сдвинулось, в проемах молниями свернули гладиусы. Звон метала, треск лопающихся костей и сотни упавших врагов, которым, упорно идущие приставным шагом вперед легионы, наступали на головы, давили черепа.

-Вперед! Дави! Держать, держать! Давай! - Молнии в руках уже не сверкают. Теперь они красные и черные, смотря что резали и рубили, свежие трупы или разложившуюся мертвечину.

Первый натиск был подобен лавине. Скелеты, не чувствуя боли, не зная усталости, хлынули на легионеров. Копья одиннадцатого легиона встретили их с грохотом, пронзая костяные ребра, ломая хрупкие конечности. Но мертвецы не падали. Они продолжали идти, их пустые глазницы горели жаждой разрушения.

Северус, сжимая свой гладиус, бросился вперед. Его меч, отполированный до блеска, сверкнул в солнечном свете, рассек череп скелета, который пытался схватить его за горло. Кости разлетелись в стороны, но тут же начали собираться вновь, словно притягиваемые невидимой силой.

-Не давать им собраться! – Кричал Северус, его лицо было покрыто потом и кровью. – Рубите! Ломайте! Не оставляйте им шанса!

Битва превратилась в ад. Легионеры, закаленные в сотнях сражений, сражались с невиданным упорством. Их щиты, украшенные орлами и молниями, принимали удары ржавых мечей и костяных кулаков. Гладиусы впивались в кости, разрывая их, но мертвецы, будто ожившие кошмары, продолжали наступать.

Магненций, наблюдая за битвой с холма, чувствовал, как его сердце сжимается от ужаса. Он видел, как его легионеры, его верные солдаты, падают под натиском нежити. Их крики смешивались с лязгом металла и треском ломающихся костей. Это было не просто сражение, это была борьба за само существование.

В центре битвы, словно черная туча, возвышался Король-Скелет. Его доспехи, покрытые вековой ржавчиной, казались выкованными из самой тьмы. В пустых глазницах горел зловещий огонь, а в руке сжимал костяными пальцами огромный, двуручный меч, который, казалось, был способен рассечь само время. Он двигался с пугающей грацией, его движения точны и смертоносны. Каждый взмах его меча отправлял в небытие десятки легионеров.

Небо вновь заслонила туча летящих стрел, они все попали - плотность армии мертвецов была такая, что не попасть было просто невозможно. Плечо к плечу, шаг в шаг. Не кричали, не потрясали оружием, не пугали и не оскорбляли. Просто шли убить или умереть. В последний раз.

Северус, прорубившись сквозь ряды мертвецов, оказался лицом к лицу с Королем-Скелетом. Он видел, как его солдаты отступают, как их строй трещит под натиском нежити. В его глазах мелькнула решимость. Он знал, что это его последний бой.

-За Рим! – крикнул он, поднимая свой гладиус.

Король-Скелет повернул к нему голову, принимая вызов. В пустых глазницах вспыхнул огонь, будто узнал своего противника. Он поднял свой огромный меч, готовясь нанести смертельный удар.

Северус бросился вперед, его гладиус сверкнул в последний раз, увернулся от первого удара. Меч Короля-Скелета с грохотом врезался в землю, поднимая фонтан пыли. Северус попытался нанести ответный удар, но его меч лишь скользнул по ржавой броне.

В этот момент, когда казалось, что все потеряно, из леса вырвался отряд конницы. Катафрактарии.

Резервы Магненция. Они врезались в ряды мертвецов, их копья пронзали кости, их мечи рассекали останки. Было слышно, как перемалываются, будто в мясорубке тела живых мертвецов. Удар был страшный! Особенно учитывая то, что мертвецы не смогли быстро сориентироваться и не развернулись, чтобы принять бой. Поэтому в первые минуты их погибало сотнями и сотнями. За катафрактариями, с криками и лязгом, быстрой рысью, врезалась в нестройные порядки, тяжелая кавалерия скифов. И если катафрактарии внесли панику и ужас, то скифам удалось прежде не виданное - мертвецы дрогнули и побежали!

Но все же основная армия тьмы устояла, и потому битва продолжалась. Легионеры, вдохновленные появлением подкрепления, вновь бросились в бой. Они сражались с яростью обреченных, с отчаянием тех, кто знает, что отступать некуда.

Северус, израненный, но не сломленный, продолжал сражаться с Королем-Скелетом. Он знал, что не сможет победить его в честном бою. Но он мог выиграть время. Время, чтобы его легионеры смогли перегруппироваться, чтобы Магненций смог найти слабое место в этой армии мертвых.

И вот, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в кроваво-красные тона, Северус увидел свой шанс. Король-Скелет, увлекшись битвой, на мгновение потерял бдительность. Центурион, собрав последние силы, бросился вперед и вонзил свой гладиус в щель между доспехами Короля-Скелета.

Раздался оглушительный треск. Король-Скелет замер, его пустые глазницы на мгновение вспыхнули ярче, а затем погасли. Огромный меч выпал из костяных пальцев и с глухим стуком упал на землю. Тело Короля-Скелета начало рассыпаться, превращаясь в груду пыли и истлевших костей.

Но это не было концом. С падением предводителя армия мертвых не остановилась. Напротив, она словно обезумела. Скелеты, лишенные всякого подобия разума, бросились на легионеров с еще большей яростью, их движения стали хаотичными, но от этого не менее смертоносными.

Северус, тяжело дыша, отступил от рассыпающегося скелета. Его тело болело от бесчисленных ран, но в глазах горел огонь победы. Он видел, как его солдаты, вдохновленные падением Короля-Скелета, вновь обрели силы. Они сражались с удвоенной яростью, их мечи и копья теперь находили цель с большей точностью.

Магненций, наблюдая с холма, почувствовал, как холодный страх начал отступать, уступая место надежде. Он видел, как его легионы, словно единый организм, оттесняют нежить. Но битва еще не была выиграна. Мертвецы продолжали наступать, их ряды казались бесконечными.

-Держать строй! – Снова кричал Северус, его голос, хоть и ослабевший, все еще звучал как призыв к битве. – Не дать им прорваться! За Рим!

Легионеры, услышав его, ответили боевым кличем. Они знали, что это их шанс. Шанс остановить этот кошмар, шанс сохранить Рим от полного уничтожения. Битва продолжалась. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая поле боя в кроваво-красные тона. Легионеры, измотанные, но не сломленные, продолжали сражаться. Они сражались за свою жизнь, за своих товарищей, за будущее Империи.

И вот, когда последние лучи солнца коснулись горизонта, армия мертвых начала отступать. Их ряды редели, их натиск ослабевал. Легионеры, видя это, бросились вперед, добивая оставшихся врагов.

Наступившая ночь и взошедшая полная Луна освятила поле. Оно всё было усеяно телами павших. Но среди них белели множество костей мертвецов, а иные и вовсе рассыпались в прах. Легионеры, израненные и уставшие, стояли на поле, их щиты разбиты, их доспехи покрыты кровью и грязью. Но они устояли. Они выстояли.

Северус стоял на одном колене и устало опираясь на свой гладиус, смотрел на поле битвы. Он знал, что это сражение останется в истории как одно из самых жестоких и кровавых. Но он также знал, что они победили. Они победили смерть.

Магненций, спустившись с холма, подошел к Северусу. Он положил руку ему на плечо.

-Ты сражался как лев, Северус. – Сказал он. – Ты спас нас всех.

Северус лишь кивнул, его взгляд был устремлен вдаль, туда, где в темноте скрывался лес. Он знал, что эта победа – лишь временная передышка. Но пока есть такие легионеры, как он, Рим будет стоять”.

-Хорошо. - Кирилл откинулся на спинку кресла и довольно расчесал пятерней челку. - Сцена вышла неплохой! Теперь стоит написать о Носферату и Мантикоре. И еще кое о чем, что станет для читателя и легионов Магненция настоящим сюрпризом. А еще о героической гибели Северуса. Но Кирилл не знал главного, что его написанную историю уже кто-то читает и вносит в неё свои коррективы. И этот кто-то был тем самым черным магом - Глиняный Колосс.

-Не бывать победе Легионов! Никогда! - Он в ожесточении откинул белые листы. - Писатель. Бог. - Он раздраженно ударил кулаком по каменному столу, отчего тот лопнул острыми осколками. Я сам создам свои легионы!

Венеды: страх, магия и государственная важность

Центурион одиннадцатого легиона, Тит Калидий Северус, сидел в полумраке таверны, с весьма приземленным названием “Жирный вепрь”, что на севере Субуры, расположившейся на первом этаже полупустой инсулы, где воздух был густо пропитан запахом прокисшего вина и пота. Эти дешевые общежития, обычно вмешавшие всякое отребье, обычно забиты до отказа, вроде тех бочек с сельдями, и оттого представлявшие собой рассадники преступности и продажной любви. Но не эта. Эту, в прошлом году охватила черная чума, от которой вымерла треть жильцов, а остальные просто разбежались. Это потом, особо злоязычные, утверждали, что это вовсе не было чумой, а оказалась обычной дизентерией, и только то и сдерживало от пересудов, что стыдно было признаться о неудержимом пердеже. Хотя как было на самом деле никто не знал.

Неторопливый гул мужских голосов смешивался в вязкий коктейль с облаком дыма подгоревшей пищи под потолком - в таверне отсутствовал дымоход. Разбавленное вино, больше похожее на мутную воду, обжигало и горчило горло своей жгучей дешевизной, и не могло заглушить тревогу, поселившуюся в его душе. Здешний хозяин слыл изрядным скрягой.

Цезарь Далмаций Младший, этот вечно ненасытный хищник, объявил о сборах и скором походе на дикую страну венедов. Чертовы венеды! Откуда о них стало известно? Почему вдруг решили, что они угрожают империи? Почему они, а не вандалы? Ведь именно вандалы чаще других расшнуровывали “шнурок добрых намерений”.

А еще поговаривали, что эти проклятые венеды поклоняются безголовой матери земле, а на завтрак едят младенцев. И это было лишь начало. Говорили о об этой дикой стране такое, будто бы по ней бродят мифические чудовища, а в самых темных уголках, в чащах, возле черных гор, испещренных бесконечными лабиринтами ходов и подземелий, поселились живые мертвецы, чьи кости не пробить обычным мечом. Хорошо, что римлян надежно защищают сарматы, которые уже дание и надежные союзники Рима. Хотя, все варвары надежные, пока им хорошо платят.

-Проклятье! - Он в сердцах ударил кулаком по дереву стола, глиняная посуда жалобно и испуганно звякнула неровными краями. - Не хватает Цезарю нынешних границ, которые с трудом сдерживают натиски кровавых вандалов, чьи топоры уже не раз обагрялись римской кровью. Да откуда возьмутся новые легионы, чтобы захватить зеленый океан диких лесов, ощетинившихся частоколом самодельных пик и серпов. Как покорить еще и этих дикарей?

Северус тянул вино, и в его сознании выстраивался мрачный поток мыслей о предстоящем походе. Он думал обо всех сестерциях, что так и не успел потратить на дорогих римских шлюх. Думал о новом легате, который, как поговаривают, уже успел проиграть пару локальных войн, и теперь здесь, в Риме, зализывает раны. И жирует, празднуя смерти многих легионеров. Какие же они упыри, эти самодовольные выродки из сената, которые имеют “священное право” на войну, и право решать кому жить, а кому сдохнуть!

-Будь проклята эта война! Война и этот дурак Далмаций! Что за демоны несут его к венедам? Неужели не хватает Нижнего Дуная, и так не покоренных фракийцев, которые при случае, готовы вцепится в глотку Риму?

Так он думал о новом походе, а еще видел себя будто со стороны, идущим в авангарде, под натиском неведомых сил, где каждый шаг мог стать последним. Его мысли, словно легионеры, выстраивались в стройный ряд и то растягивались в длинную шеренгу, преодолевая горные хребты и перевалы, или сужались, образуя защитные боевой строй, сковываясь в железный непобедимый кулак, готовясь к битве, когда дверь таверны распахнулась с оглушительным треском.

В проеме стоял незнакомец. Огромные габариты, будто высеченные из черного гранита, и кожа цвета самой глубокой безлунной ночи. В пришедшем Северус безошибочно узнал черного мага, известного как Глиняный Колосс. И хотя они ранее не встречались, легионеры, которые всегда все знали лучше других, описывали его именно таким.

Опасный тип, этот черный маг. Его имя шепталось с опаской даже в самых злачных уголках Империи. И как только Цезарь терпит такого? Хотя, как рассказывали те же “все-знающие-парни” из Одиннадцатого легиона, предшественник нынешнего Цезаря, тот, что правил до него, залез в петлю. Шептались, будто ему являлись мертвецы в видениях, причем последние выходили прямо из стен. Но не все знали, хотя может и знали, но мудро помалкивали, что это проделки черного колдуна, использовавшего проклятую магию "Гниение мозга". Да, с таким противником Северусу точно не хотелось бы иметь дела.

-Центурион? – Голос Колосса, низкий и рокочущий, словно камнепад, прервал размышления Северуса. Это стало полной неожиданностью для центуриона. – У меня дело к тебе государственной важности. — Вот какого орка ему надо от меня? С тоской думал Тит Калидий, разглядывая ноги пришедшего. Действительно они представляли из себя самое занятное зрелище, ведь на ногах того были сапоги тончайшей работы, которые в Риме были в диковинку.

Северус поднял взгляд. Глаза Колосса - два уголька в черной маске лица, смотрели прямо на него, проникая сквозь одежду и плоть, словно ища что-то внутри.

-И что же это за "государственная важность", которую ты, маг, несешь в эту дыру? – Северус старался говорить невозмутимо, но в голосе проскользнула сталь. Его выдало с головой пренебрежительное “Ты, маг”, не хватало вражды с этим упырем.

Колосс медленно подошел к его столу, его шаги отдавались глухим эхом в тишине таверны. Очень было похоже, что посетители “Жирного Вепря” еще н разу не встречали подобного человека и потому жадно впитывали ауру пришедшего. А тем временем, Глиняный опустился на стул напротив, и тот заскрипел под его весом. Если этот истукан и не был реально глиняным, то весил никак не меньше египетского бегемота

-Цезарь отправляет тебя на север. – Начал Колосс, не отводя взгляда. – В земли венедов. Ты знаешь, что там скрывается. - В голосе ноль эмоций, возможно, Колосс и не был человеком.

-Я знаю, что там скрывается. – Подтвердил Северус, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Но это не твоя забота. — Это уже слишком! Что вообразил для себя этот черный ублюдок! Вот так, просто подойти к центуриону и чего-то требовать! Вот всыпать бы ему палок, да так, чтобы кости затрещали.

— Это забота каждого, кто служит Империи. – Возразил Колосс. – Особенно, когда речь идет о таких вещах. Я пришел предупредить тебя. И предложить помощь.

Северус усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, ублюдок что-то еще смеет предлагать! Для чего я вообще с ним разговариваю, вон, сидит парочка из первой когорты, лениво перекидывает кости, видимо ждут третьего. Крикнуть их, чтобы вышвырнули наглеца.

- Помощь? От тебя, маг? - И снова презрительное “От тебя, маг”. - Я слышал о твоей "помощи". Говорят, ты умеешь "исцелять" так, что после остается лишь пустая оболочка.

Колосс наклонился вперед, его черная кожа казалась еще темнее в тусклом свете.

-Я умею работать с тем, что скрыто от глаз обычных людей, центурион. С тем, что питает страх и порождает безумие. Венеды – это не просто варвары. Они проводники древних сил, сил, которые могут сломить даже самые стойкие умы. И тебе бы прислушаться к моим словам. Если не ради себя, так ради неё. Да, я знаю о ней, и теперь ты знаешь, что я знаю. Поэтому прошу тебя, подумай дважды, прежде чем отказаться.

Он протянул руку, и в его ладони, словно из ниоткуда, появился небольшой, иссохший корень, похожий на скрученный палец.

— Это корень "Метаморфозы”. Венеды используют его, чтобы подчинять себе врагов, превращая их в безвольных рабов. Но я могу защитить тебя от него. Или, если ты предпочтешь, могу использовать его против тех, кто его применяет.

Северус почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он вспомнил рассказы о предшественнике Цезаря, о его внезапном безумии, о его видениях. "Гниение Мозга". Это было не просто проклятие, это было медленное, мучительное разрушение разума.

-Ты хочешь сказать, что я могу стать их жертвой? – спросил Северус, его голос стал тише.

-Ты уже на пути к этому, центурион, – прошептал Колосс. -Твои мысли о венедах, о их чудовищах, о их магии – это уже семена страха, которые они сеют. Я могу усилить твой разум, сделать его непробиваемым для их чар. Или же... я могу дать тебе силу, чтобы самому стать таким же чудовищем, каким они тебя считают.

Северус смотрел на корень в руке мага. Он чувствовал его холод, его древнюю, темную энергию. Он думал о своем легионе, о своих людях, которые пойдут за ним в эту проклятую землю. Он не мог позволить им стать жертвами. А еще он хотел, желал вернуться. К ней. Уйти и знать, что у неё все хорошо. Знать, что их ребенок родится, будет здоровым и счастливым. И после того, как он станет ветераном и получит право жениться, он сумеет сделать их счастливыми. Это была стоящая цель и для неё, для того, чтобы она сбылась, нужна плата. И вот перед ним продавец, которому нужно её оплатить.

-Что ты хочешь взамен, маг? – спросил Северус, его взгляд стал жестче.

Колосс улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого монстра.

-Я хочу увидеть, как Империя расширяет свои границы, центурион. И я хочу, чтобы ты стал тем, кто это сделает. Я хочу, чтобы ты стал... Королем-Скелетом. Так зовут человека венеды, который в их предсказаниях, жрецами, передается из поколения в поколение. Это то, чего они боятся, и что лишает их сил. Стань для них ужасом.

Слова мага прозвучали как приговор. Северус почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он знал, что выбор, который ему предстоит сделать, изменит его навсегда. Он мог стать защитником Империи, но какой ценой? Что на самом деле предлагает ему этот упырь? Согласится или послать ко всем чертям? Пусть найдет себе дурака.

-Что на самом деле ты хочешь, маг?

Венедский Кошмар

Утро не задалось - легат, что должен был вести одиннадцатый легион вдруг умер. Внезапно оказался смертен. Но вот смерть его, как бы это сказать - была не рядовой. Хотя, в последнее время, очень уж участились случаи не рядовых смертей представителей сената. Луций Цезоний, потомок великой династии Северов, застрял внутри стены своего дома, отделанного дорогим каррарским мрамором. Буквально легат сросся внутренними органами с внутренними материалами. Когда его обнаружили пришедшие преторианцы, чтобы сопроводить в расположении войск, по всему дому было обнаружено множество безголовых тучных каменных фигурок, изображавших богиню земли венедов. Выводы были сделаны соответствующие. Цезарь, убоявшийся разрастания слухов и понимая опасность паники, распорядился о срочном походе. На должность легата не смогли найти кандидата, обладающего полководческими качествами и, к тому же, достаточно безрассудного, чтобы не испугался древней магии. И тогда Глиняный Колосс, как потом стало известно Титу Калидию, в приватной беседе с цезарем, предложил кандидатуру центуриона. Далмаций не стал отрицать, тем более выбор был не особенно богат - страна венедов не обещала большого куша, и не ясно какими ресурсами она обладала, соответственно и обогатиться было под большим вопросом. А вот получить по полной и стать еще одним Луцием Цезонием можно было на раз. Так Северус стал легатом, командиром целого легиона.

Перед самым выходом к новому легату в шатер, как всегда, без спроса вошел Глиняный. Северус уже привык к такой бесцеремонности черного мага, поэтому просто кивком предложил тому сесть на любое место по его выбору. Колосс выбрал самый не надежный по виду деревянный табурет, который тут же огласил внутреннее пространство огромной, по меркам легионера, палатки. Тита всегда удивлял выбор мага предметов и инструментов, которые явно не годились под предполагаемые задачи. Возможно, и он, новоиспечённый легат, в прошлом центурион, так же не годился для этой миссии. Однако.... Все то, что выбирал Колосс добиралось так или иначе до конца.

-Уже совсем скоро твои враги отправятся к праотцам, а твои люди, твой одиннадцатый, станет действительно “Верным и Преданным”. Но! - Колосс повернулся к нему телом, засверкал черной кожей в желтом свете ламп, прожег легата взглядом. - Готов ли ты к победе?

-Что ты, маг, имеешь в виду. - Северус так и не смог избавиться от этой пренебрежительной привычки общения с черным магом, хотя и вины за это не чувствовал.

-Победа требует жертвы. Готов ли ты пожертвовать?

-Я был в храме, тавроболий подтвердил мою победу.

-И все? Легат не будь идиотом!

-Что ты хочешь, маг?

-Ты знаешь. Твоя судьба стать Королем. Воспользуйся моей дарованной силой. Ты спасешь не только себя! Иначе не видать тебе больше Рима, и никто из твоих людей не спасется. Это конец.

-Что нужно сделать. - Северус обреченно вздохнул, он понимал, что новая война станет чем-то из ряда вон, что его людям придется столкнуться не только с силой армии варваров, но еще и с неизвестной, смертельной магией. - Я готов.

Колосс согласно кивнул, и приблизился к самому уху легата, холодно зашептал на незнакомом языке. Лампы в палатке зажглись ярким синем пламенем, тени на стенах затанцевали в узорах, иногда соединяясь в неземных чудовищ. Но этого никто не видел. Не видел легат, закативший в обмороке глаза, ни черный маг, читающий заклинание.

А потом прошел месяц. Месяц трудного похода через Фракию, Нижнею Мезию, Дакию, союзные земли Сарматии. И вот они на земле венедов, у истока священного Тираса. Разведчики нашли следы варваров, а потом доложили, что те собрали большие силы, объединившись несколькими племенами среди который были сами венеды, анты и склавены, под руководством Гермариха, общей численностью до двенадцати тысяч. Если сравнить силы с римским войском, то численность войск примерно равна, но всем остальном: воинская дисциплина, умение, вооружение и стойкостью - римлянам нет равных. Разведка так же доложила, что объединённые войска называют себя славянами, и готовы к ожесточенным боям за свои земли. Впрочем, все варвары, которые встречались Северусу, готовы были костьми лечь, но не пустить захватчиков на свои земли. Но еще ни у кого из них это не вышло.

И вот, наконец-то настал тот самый день, день битвы. Тит Калидий Северус, легат Одиннадцатого Легиона, впервые видел венедов. Не тех, о которых шептались в казармах, не тех, что мелькали в слухах, а настоящих. Они стояли перед ним, словно оживший кошмар, выплеснувшийся из самой земли. Казалось, что это бесчисленная орда, скрытая в лесах, а разведка просто ошиблась в подсчетах. Их лица скрыты под грубыми шлемами, а руки сжимали примитивное, но смертоносное оружие. Казалось их было так много, что солнце, меркло от количества, а земля дрожала под тяжестью их шагов. Ударили тяжелые барабаны, вороны, испуганные резким звуком, вспархивали с верхушек деревьев, и с раздраженным карканьем улетали прочь. Впрочем, не далеко, они уже знали, что после этих звуков, придет обязательно пир на мертвецах.

-Развернуть боевые порядки! – прокричал Тит, его голос, закаленный сотнями битв, прорезал нарастающий гул варварского натиска. Легионеры Одиннадцатого, как единый организм, начали двигаться. Щит к щиту, меч к мечу. Их строй, отточенный годами дисциплины и крови, был подобен стальной стене, готовой выдержать любой удар. Гладиусы, как лес острых игл, устремились вперед, готовые пронзить любую плоть, что посмеет приблизиться.

За спинами легионеров, будто хищные птицы, готовились к стрельбе лучники. Их луки, готовы быть натянутыми до предела, готовы быть заряженными стрелами с железными наконечниками, готовы пробить даже самую крепкую броню. А рядом, грозно возвышаясь, стояли баллисты. Эти чудовищные машины, с их тугими тетивами и массивными огненными снарядами, способны сеять смерть на расстоянии, превращая вражеские ряды в кровавое месиво.

-Огонь! – скомандовал Тит. И небо над полем боя почернело от количества стрел, а потом было разделено черными росчерками пусками огненных снарядов. Они сыпались на венедов, будто град, пробивая их щиты, разрывая плоть, вырывая крики боли и ужаса. Смерть и хаос пришли в ряды венедов! Баллисты вторили им, выпуская свои смертоносные снаряды, которые с грохотом врезались в толпу варваров, разрывая их на части, разбрасывая куски тел и окровавленные обломки. Земля под ногами венедов превращалась в кровавое болото.

Но венеды не сдавались. Их ярость была безгранична, их жажда крови неутолима. Они напирали, будто волны, разбиваясь о стальную стену легионеров. Мечи звенели, щиты трещали, крики боли и ярости смешивались в единый, ужасающий хор. Тит хоть и был легатом, но не бросил свой легион, был в центре своего отряда, рубил и колол, его меч, пропитанный кровью, оставлял кровавые следы на каждом, кто осмеливался приблизиться. Он видел, как его люди сражаются, как они умирают, и в его сердце разгоралась ярость, холодная и беспощадная.

В самый разгар битвы, когда казалось, что легионеры начинают уступать под натиском бесчисленной орды, произошло нечто ужасное. Из земли, словно из могил, начали подниматься существа. Они были кошмарны, порождения тьмы и безумия. Их тела были покрыты чешуей, их глаза горели адским огнем, а из пастей торчали острые, как бритва, зубы. Это были подземные твари, порожденные древними, забытыми богами, и венеды вывели их на поле боя, чтобы посеять истинный ужас.

Расстановка сил резко изменилась. Легионеры, привыкшие к битвам силу на силу, меч на меч, не готовы были к встрече со сверхъестественным. И вот уже третья когорта дрогнула.

И вот тогда проклятие Колосса стало действовать! Северус чувствовал, как его тело становится сильнее, но в то же время холоднее. Его кожа становилась бледной, почти прозрачной. А кости, трещали, становясь тверже стали, а мышцы – выносливее, чем у любого атлета. Но вместе с этой силой приходило и нечто иное – отчуждение. Он больше не чувствовал тепла солнца на своей коже, не ощущал вкуса вина, лишь привкус земли и праха. Его взгляд, прежде полный решимости, теперь стал пустым, но в то же время пронзительным, словно он видел сквозь завесу жизни. Легат начал двигаться с неестественной грацией, его движения были точны и смертоносны. Каждый взмах меча приносил смерть, каждый шаг оставлял за собой след холода.

Но это было не все! Проклятие не остановилось на физических изменениях. Оно проникало глубже, в самые основы его существа. Его воспоминания о прошлой жизни, о его семье, о его товарищах – все это начало тускнеть, словно старые фрески, выцветающие под солнцем. На их месте появлялись новые образы – образы смерти, разложения, вечной зимы. Он больше не был Титом Калидием Северусом, легатом одиннадцатого легиона. Он стал чем-то иным. Его тело менялось. Кожа становилась сначала серой, затем – костяной. Его плоть начала отслаиваться, обнажая под собой белые, блестящие кости, а доспехи, срослись с новым телом, став частью его самого.

Венеды, увидев это, впали в панику. Их крики ужаса смешивались с воем ветра. Они видели, как их враг превращается в нечто, что не должно существовать в этом мире. И когда трансформация завершилась, перед ними стоял Король-Скелет. Его пустые глазницы горели холодным, синим пламенем. Его костяные пальцы сжимали меч, покрытый инеем. Он был воплощением смерти, пришедшей на север, чтобы побеждать.

Новый легат, обращенный, повернулся к своим легионерам. Они смотрели на него с ужасом и благоговением. Они видели своего командира, но в то же время – нечто совершенно чуждое.

-Вперед! – прозвучал его голос, низкий и скрипучий, словно скрежет костей. - Империя ждет. Мы несем ей новую эру.

И легион, ведомый своим новым, ужасающим предводителем, двинулся дальше. Они шли по земле венедов, оставляя за собой лишь холод и смерть. Король-Скелет, некогда Тит Калидий Северус, стал живым воплощением проклятия, которое он нес. Он был стражем границ, но теперь его границы простирались далеко за пределы жизни. Он был оружием Империи, но оружием, которое могло поглотить и ее саму.

Продолжение следует. Голосуем “пальцем вверх”, пишем комментарии, ведь именно от вашей активности зависит продолжение противостояния Кирилла и черного мага Глиняного Колосса Неизвестного.