Повесть

Стих первый

А в душе моей в глубине

Отзывается эхо музыке.

Ясного месяца бубенец

У плясуньи звенит на туфельке.

По вселенной пройдясь пешком

Отыщу я её, наверное.

Застелила предгорья мхом.

Станут скалы ступенькой первою.

Не оставлю тебя,

Буду рядом витать.

Слеза, слеза.

Хрусталём на глаза.

И в капкане хрипя,

Кровью жертву кропя,

Ночью в окна как тать,

Пламенем плясать,

Руки твои лобзать.

Рядом, рядом.

Коснись только взглядом.

За шатрами шумит народ

плясовая зовет забыть тоску

эту тягу который год

не могу из рассудка вытолкнуть

И на ярмарку эту вход

Оплачу жизнью разве что бренною.

Шаг с утёса, а дальше ждёт полёт.

Небо станет второю ступенькою.

Дело было летом, но отроги гор вдруг заискрились инеем и покрылись леденящей мглой. Скот, блея, прибежал к порогам. Всхрапывая, они прижимали раздувающиеся как кузнечные меха бока к коленям хозяев. А хозяева скорей запирались в домах, надеясь, что лихо минует. Все понимали, что ведьма направит воинство ко дворцу, и нигде теперь не было менее безопасно, чем там.

Разведчики, пришпорили коней и ринулись к дозорам. Командиры выслушали их и отправили депеши с гонцами. Начальник стражи прочитал их, нахмурился и отправил нарочного к советнику.

Пиршественный зал был полон гостей. Советник краем глаза проследил за тем, как нарочный, лавируя между разносчиками снеди, неуклонно приблизился к нему, выслушал, кивая, отпустил его жестом ладони, вздохнул, поднялся и заковылял к чародею.

Молодой владыка полулежал на престоле, уперев пятку в убранное парчой золотое седалище, и с улыбкой слушал, как приглашённые на коронацию соседи пытались перещеголять друг друга в лести. Чародей повернул к советнику голову и проговорил:

- Они не были так милы, когда я впервые потребовал от них покорности.

Советник сказал пустым голосом:

- Явилась.

- Наконец-то, - так же бесстрастно ответил чародей. – Далеко?

- В ущелье. Впрочем, зная её, уверен, что нападёт со всех сторон.

Чародей упруго поднялся.

- Надеюсь. Засиделся я тут.

Он сорвал с плеч лёгкую просторную мантию, в которую кутался, и остался в тонких неприметных доспехах. Из напульсника он вынул стержень, который во мгновение ока трансформировался в изящный кистень. Чародей взмахнул им несколько раз, разминаясь, чем заставил испуганно шарахнуться служанок, и направился к выходу.

- оставайтесь на местах, дорогие гости. Волноваться не из-за чего, кушайте, не обращайте внимания, я не на долго.

Стражники торопливо распахнули перед ним громадные резные двери.

- Стройте войска, - бросил он подоспевшему изниоткуда полководцу. – Направьте авангард к дозору в заводи, остальные – усильте стрелками.

Доспехи чародея преображались на глазах. Из панциря к загривку и дальше вокруг головы потянулись металлические узоры, сплетаясь в прочный шлем. Широкие обручи напульсников обвивали пальцы и ползли лозами вверх, становясь крылатыми наплечниками. Голенища мягких ботинок разрастались вкруг ног бронёй.

У парадного крыльца для чародея был стреножен конь, с крупа до холки покрытый шипастыми сплетениями защитных пластин. Чародей вскочил в стремена и рванул к ущелью. Его стремительный бег стал обрастать воинством. Кавалеристы матово поблескивали чёрными доспехами, а броня их коней обрастала разнообразными жуткого вида кольями, молотилами, битами, косами и метательными приспособлениями для седока.

Всадники обгоняли марширующие отряды комейщиков, мечников, лучников, пешие и верховые воины появлялись отовсюду, и постепенно вся долина покрывалась боеготовной армией.

Чародей был уже в предгорье и отчетливо различал искрящийся туман, движущийся к перерезавшему гору пополам ущелью, когда где-то далеко в стороне раздался грохот. Чародей дёрнул поводья на звук, и сопровождающие услужливо расступились, давя друг друга, освобождая проезд для владыки. С холма чародей увидел смешение на правом фланге.

Из земли взрывоподобно вырывались гигантские ледяные иглы, разбрасывая вокруг себя комья грунта вместе со всеми, кто на нём находился. Дробясь под собственным весом, верхушки ледяных изваяний низвергались вниз, хороня под собой тех, кого разбросало взрывами.

- она замораживает гейзеры, - услышал чародей тяжёлое дыхание полководца.

Огромные массы льда ещё фонтанировали какое-то время, посыпая обломками ровные террасы земледельцев и аккуратные ряды их домиков. Кони свиты нервно всхрапывали, перебирая копытами. Чародей колебался, поглядывая то на ущелье, охватываемое мглой, то на разруху в долине.

- Сейчас уймётся. Ну, больше подземных вод ей неоткуда взять!

И действительно вдруг повисла тишина, а потом до отряда чародея донеслись визги и улюлюканья выкарабкивающихся из-под земли людей. Они были кособоки, косматы и обмотаны шкурами. Вооружённые кто во что горазд они бросались на солдат чародея всем корпусом, кусались, царапались и душили их, пускали в ход дубинки и крючья, кидались ледышками и камнями. Всадники кололи их пиками, а те, ловко уворачиваясь от удара, взбирались по ним как по лестнице, чтобы облепить обидчика всем телом и руками скрутить с его плеч шлем вместе с вопящим содержимым.

Чародей обрадовался:

- Вот, это уже бой на равных. Скорее – к плотине!

Оглядываясь на бойню, полководец воскликнул ему вслед:

- Но, сир, вы не думаете, что ведьма там?

- Это вряд ли! – не оборачиваясь ответил чародей. – Она ударит побольней!

Отряд вонзил шпоры в своих верных и понёсся догонять владыку. Дорога пошла под уклоном вверх. По сторонам стали появляться разрывы грунта, скалящиеся каменистым зевом.

Послышались рассекающие воздух плотные сильные звуки.

- Похоже, катапульты, - предположил полководец.

- Веди в обход, - сказал чародей, показав кистенём вправо.

Полководец повернул коня, отдавая приказы нарочным, которые тут же мчались прочь. Основная группа всадников стала обтекать ущелье со стороны хребта. С чародеем штурмовать гору осталась личная гвардия.

И тут сверху прилетели серебрящиеся глыбы. Чародей был готов и выставил перед собой кистень. Навершие разъехалось лепестками, и рука чародея дрогнула, отбрасываемая отдачей. Невидимый импульс настиг снаряды, отправленные с вершины катапультами, дробя их в крошку. Над склоном повис снегопад.

Слева показалось великолепие ущелья. Дно, клокочущее водяными брызгами, вспарывалось высоченными продольными стенами, распределяющими поток реки в каналы. Таким образом воды равномерно поднимались по склонам, рассеиваясь ирригационными протоками, орошающими многочисленные террасы с посевами. А на вершине основную массу горной реки перекрывала гордость чародея – гигантская плотина – сеть дюжины различных механизмов, использующих энергию падающей воды.

Снова посыпались снаряды. Чародей вновь расправился с ними невидимой оружейной мощью, и тут наверху раздался шум битвы и треск ломаемых сооружений. Видимо, полководец уже добрался до катапульт. Армия ведьмы не стала сдерживаться, и из заиндевевших по краям пещер внезапно высыпались полчища кособоких свирепых бойцов.

Свита чародея приготовилась. Украшающие конскую сбрую лезвия и шипы пришли в движение. Напарывавшиеся на них нападающие отлетали кровавыми ошмётками, покуда на лопастях не наматывалось столько потрохов, что механизмы клинило. Тогда новая партия бойцов карабкалась к всадникам по телам павших, и, если тот не отличался проворностью, то помирал сам или терял лошадь. Кони падали на подломленные ноги обезглавленными или теряющими кровь из прокушенных вен.

Чародей махал кистенём на право и налево, а когда понял, что не успевает отбиваться, схватил в левую руку лицо попавшегося противника и уже им стал спихивать со своего коня его товарищей. При очередном ударе, почувствовалось, что череп в левой ладони расплющился. Чародей отбросил ошмётки плоти и наметил следующего претендента. Тот стоял, ухмыляясь на кочке;из вороха волос щерилась широкая улыбка. Как вдруг аккурат посреди рта выросла полоска древка – это пущенное сверху копьё вонзилось ему в макушку. Полководец вёл своих уже навстречу чародею вниз по склону.

- Где она? Видел её? – первым делом спросил чародей.

- Так точно, - кивнул полководец. – По реке идёт. Глядите, воооон там.

Кони вскарабкались на край обрыва. Отсюда различимо было плывущее по течению серебристое пятнышко. Шлем чародея слегка преобразился, вздувшись оптическим прибором напротив правой глазницы. По воде плыл ледяной островок, а по нему босыми ступнями шла ведьма. Она направлялась к плотине.

- Желчь, - ругнулся чародей. – Сметите этот зверинец! Полейте её огнём и стрелами. Задержите её!

Последние слова он кричал уже на полном скаку. Полководец отдал приказы нарочным, и сигнальщики замахали флажками и факелами.

На плотине скопилось уже порядочно лучников чародея, но им мешали толпы неказистых противников, лезущих изо всех щелей и, казалось бы, не подозревавших ни о чести, ни о брезгливости, или вообще об элементарных негласных правилах поединка. Впрочем, и сам чародей, забавляясь, также полагал, что на войне хороши любые средства.

Чародей миновал очередной поворот, и смог хорошенько разглядеть ведьму. Она просто стояла на льдине, глядя на бойню, от которой её отделяла узкая полоска заводи. Иногда какой-нибудь солдат, отбившись от вездесущих вражин, метал в неё одинокий дротик, но на неприцельные удары она даже внимания не обращала, а перед опасным столкновением просто отходила в сторону, будто прогуливаясь в саду.

Под тугими косами, увивавшими лоб, белело её лицо. Чародей сам не заметил, как начал улыбаться, обнажая клыки, едва припомнился ему взгляд её прозрачных глаз. Водянистые радужки были почти незаметны, и казалось, что лишь зрачки сонно плавают в океанах белков. Но эта, пусть и не напускная, чародей знал это наверняка, томность была обманчива. Заметив чародея, её руки взметнулись вверх. Но не в приветственном жесте, а подобно рукам дирижёра, заготовившего пронзить тишину оглушительным крещендо.

- Стерва, - проговорил чародей, резко осадив коня, попятившись и рванув обратно с плотины на берег. – Что же делать?

Он погнал коня вниз, к узлам ирригационных фабрик, когда позади раздался оглушительный грохот. Мощный порыв ветра впечатал всадника в скалу, а затем хлынул ливень. И также внезапно прекратился. И в наступившей тишине стал нарастать рокот, и рядом, обгоняя, ущелье наполнила коричневая пена селевого потока.

Чародей с довольной ухмылкой видел, как стали срабатывать системы безопасности вдоль пашен и пастбищ, как разверзались сливные канавы и вырастали стены, укрывавшие аккуратные застройки поселений, но этих усилий было недостаточно – напор реки был слишком силён. Однако лихорадочно соображающий мозг чародея, кажется, находил решения. Всадник врывался в тесные переплетённые трубами и поршневыми передачами туннели станций и, где сам, где отдавая приказы, перемещал рычаги, крутил задвижки, рубил тросы. И погребаемые под волнами ландшафт изменялся. Появлялись водовороты и боковые искусственные русла, всхрапывали, захлёбываясь, насосы, целые плантации возносились ввысь на коленчатых сваях.

Вдруг послышался грохот. Только что выросшая над водой секция бобовых культур покачнулась, подпиравшие её подвижные колонны треснули, и махина висячей террасы накренилась. Но чародей не заметил, чтобы с неё продолжала литься вода, водопады которой шумели до этого. Вместо мутных струй плантация искрилась ледяной коркой. И с обратной стороны её всё интенсивнее подпирали росшие из земли торосы.

- Ведьма, - сквозь зубы проговорил чародей, впиваясь стременами коню в брюшину.

Зная где в каком месте должен образоваться проход, чародей помчался по мокрым стенам каналов навстречу вьюге. Он перескакивал со стены на ропак, когда в молочной мгле разглядел её тонкий силуэт.

- Сама напросилась.

Чародей дистанционно подключился к ветрогенераторам и, заставляя отдавать накопленную энергию, включил вращение лопастей на полную мощь. Ведьма покачнулась, сбиваемая с ног шквалом, а пелена её морозной ауры стала клочьями разлетаться в небо. Чародей задействовал подъёмные механизмы под её местоположением, и некоторые сработали, ломая паутину изморози и орошая окрестности осколками её ледяных пирамид. Ведьма стала закапывать в снег вентиляторы ветряков, когда заметила, что чародей уже близко. Бросив бороться с ветром, она послала в бой остатки своей живой армии.

Видимо для своей охраны она приберегла самые элитные подразделения, подчеркнул про себя чародей, глядя, как прицельно стали бить противовесные снарядомёты, окапывавшиеся вокруг ведьмы. И тут же на чародея устремились смертники, мешая ему сосредоточиться на летящих в него гигантских сосульках.

- Совсем вам мозги отморозила, - то ли восхищенно, то ли разгневанно кричал чародей отбиваясь от кусающегося и царапающегося безродья.

Чародей начал уставать, пытаясь выбраться из тяжелеющей груды трупов на нём и одновременно сбивая импульсами кистеня ледяные ядра, падающие с неба, когда полководец привёл арьергард армии ему на помощь. Чародей увидел, как спазм ярости сковал руки ведьмы, и в бешенстве она издала оглушительный вопль. Утрамбованный наст под ногами воюющих ощетинился тонкими острейшими иглами, вспарывающими насквозь всех подряд вместе с бронёй. Защита его коня не выдержала, и, жалобно заржав, бедное животное пало. Выскочив из седла, чародей расчистил перед собой снег, прежде чем опуститься. Он перекувыркнулся через голову, превратил предплечье в узкое дуло арбалета и послал в сторону ведьмы очередь стрел. Та закружилась, подняв вокруг себя метель, сбившую дротики, и обрушила на чародея неистовый град.

Чародей упал на колени, прижал голову к коленям, позволяя своим латам разрастись вокруг него металлической сферой, и активировал взрывные устройства, спрятанные им в доспехах своих воинов. Грязно-снежное месиво поднялось к небу, застилая его дымом как тучами. Чародей почувствовал, что взмывает вверх и потерял сознание.

Сенсоры обнаружили ведьму недалеко от него. Чародей опустился рядом с ней на колени прямо в сажу, приподнял одной рукой за плечи и влил в растрескавшиеся губы несколько капель из фляги. Она глотнула, закашлялась и открыла глаза.

- Ты как, сестрёнка? – подмигнул ей чародей.

Она отшатнулась, одним сильным движением отползла и села прямо, приходя в себя.

- Всё нормально? – спросил чародей, ловя её блуждающий взгляд.

Она сфокусировалась на нём, мгновение его разглядывала, а потом произнесла:

- Налей ещё вина.

Стих второй

Когда они вошли в зал под руку, дамы зашушукались.

- Владыка чародей и княжна Воробьёва-Горная, - громко объявил церемониймейстер, когда пара прошествовала мимо.

Чародей отпускающим жестом проводил княжну на место среди гостей, а сам зашагал во главу стола.

- Простите за задержку, нужно было встретить гостью.

Чародей галантно поклонился княжне. Лица её не было видно под серебристой вуалью, но голова её склонилась в ответной учтивости.

- Ужасти, - всплеснула толстыми ручками маркиза Фонляндская. – Княжна, как вы уцелели?

Княжна молчала.

Всё ещё остававшийся на ногах чародей с блуждающей на губах улыбкой ответил за неё:

- Едва-едва. Ценой всей её достопочтенной свиты. Невосполнимая потеря. У меня перед глазами до сир пор стоит сияющее всеми зубами лицо того парня, как там его? Ну, не суть.

Чародей оглянулся на свой престол и уселся.

- Кушайте, чего же вы?

Чародей наклонился над блюдом и сочно отломил золотистую ножку гуся.

- Помилуйте, - взволнованно заговорил граф Бурфер, - нам донесли, что произошла страшная бойня под стенами дворца. Что же это было?

Чародей скривил рот.

- Похоже вашим пажам не по вкусу покои, в коих я их разместил, раз им невмоготу распускать сплетни и тревожить пустяками своих господ.

Он громко крикнул:

- смените блюда!

Челядь неслышно возникла за спинами гостей, со стола испарились почти нетронутые яства, впрочем их тут же сменили горячие источающие благоухающий пар мясные нарезки. Чародей глядя графу в глаза резко схватил нож и располовинил ближайший к нему шедевр кулинарии, а затем стремительным движением прилагая излишне много сил всадил в него вилку и подтянул поближе к себе.

- кушайте, что же вы, граф.

Граф посмотрел как поджареный кусок снова брызнул талым жирком, лишаясь очередной части, и у него почему-то пересохло во рту.

- Как здорово, что милорд заботится о безопасности своих гостей, - поспешила вставить герцогиня Андерская, - и во дворце, и даже сопровождая их по окрестностям замка.

- Что бы там ни происходило, - пробормотал барон Виндо и добавил, слегка повысив голос, - а кстати, что же там происходило?

Чародей потеряв настроение бросил еду на тарелку и перевёл тяжелеющий взгляд с одного лица на другое.

- Что же такого, парирую я, могло произойти вне дворца, пока вы тут пируете? Раз уж вы соизволили бросить свои владения, то, думается мне, вы были уверены, что ничего, повторяю, ровным счётом ничего, страшного или угрожающего вашей власти там, за стенами моими, произойти не может. Ведь так?

- Совершенно верно, - закивали все акаппелльно.

- Хахаха, - сорвавшимся голосом посмеялся покрывшийся испариной князь Делафур. – Ваша милость изволит шутить. О какой власти речь? Мы лишь смиренно доносим волю нашего господина до умов подчиненных.

- нашего короля, - поддакнула маркграфиня Мысокская

Чародей зарделся

- Полноте, голубушка. Я ещё не король. Но я безмерно рад, что вы единодушно согласились избрать меня, недостойного, на эту роль.

- Это наше самое заветное желание, - с придыханием, глядя чародею в глаза, промолвил виконт Маридуэль.

Чародей прищурившись упер в него взгляд и долго рассматривал, не двигая зрачками. Его лицо казавшееся благожелательным от неподвижности приобретало иные оттенки эмоций, отчего у гостей вытянулись лица. Повисла тишина. Некоторые опустили вилки, не донеся до ртов.

- Ваша взяла, - к чародею вернулась подвижность.

Он схватил салфетку, быстро вытер пальцы и бросил её на тарелку

- Не будем откладывать удовольствие, - сказал он вставая

Чародей упершись ногами, отодвинул от стола престол, страшно проскрежетав им по полу

- мы ждали только миледи – он кивнул княжне Воробьевой-Горной. Та не шелохнулась , а её вуаль была непроницаема.

- Теперь все в сборе, так что начнём церемонию

Чародей нашел глазами мажордома, сделал круговое движение пальцем и указал на стол. Тут же зала заполнилась беззвучно ступающей прислугой, которые под руки помогли именитым гостям выйти из-за столов, даже тем, что ещё не собирались этого делать. Работники убрали посуду и скатали скатерти, взяли столы и дружно вынесли их в распахнутые двери. Появились горничные с щетками. Гости, привыкшие повелевать у себя дома, стеснительно жались к стенам, расступаясь, когда проносили мебель, или служанке требовалось промести у них под ногами.

Затем раскатали посреди залы ковровую дорожку и попросили всех собраться вокруг нее

- я счастлив здесь приветствовать всех присутствующих, - сказал чародей, встав перед троном и обведя гостей полными слез глазами. – вы оказали мне невыразимую честь, предложив возглавить ваш объединенный союз ради всеобщего блага и для защиты нашего нового королевства от угроз которые несут в себе различные темные силы. Вы знаете кого я имею в виду – это порождение тьмы и ужаса, беспощадная владычица льда и вьюги со своими пронизывающими до костей ветрами, со своими косматыми не пойми кем то ли людьми то ли человекоподобными животными, со своими снегами и пургой. Злобная императрица ужасов с куском замерзшей ненависти вместо сердца. Белая ведьма с черными помыслами, просто лютая…

- кхем-кхем, - кто-то громко прочистил гортань в строю переминавшихся с ноги на ногу гостей, и чародей сбился с мысли

- ну да, так вот, - сказал он после паузы, - к чему это я?

В жиденькой толпе собравшихся переглядывались и почёсывались

- точно – сказал чародей, отвечая казалось бы собсвтенным мыслям, - мы собрались меня короновать. Корону собственно говоря я взял на себя такую смелость я изготовил сам. С дизайном мне помогли само собой у меня то руки-крюки, так что вышло вполне неплохо. Будете завидовать, когда увидите. По регламенту ее должен вынести ваш представитель и водрузить ея на меня. Но разве ж от вас чего-нибудь дождешься. Если б вы начали сами представителя выбирать, то передрались бы чего доброго между собой. Так что я взвалил себе на плечи и эту инициативу тоже. Коронует меня представитель духовентсва, который всем вам хорошо знаком. Насколько я знаю, он частенько ыл моим парламентером в ваших краях. Отец андрий, прошу любиьт и как говорится жаловать. Где же он? Не сбежал же он там с моей короной? Хехе. Отец Андрий! Можете выходить.

Створы дверей торжественно разошлись в стороны. Оркестр отчётливо слышно вдохнул и трубы грянули духоподъемный гимн.

Церемонийместер выступил вперед и объявил

- отец андрий, рукоположенный

Чародей вспылил:

- да не сейчас, дубина!

Оркестр поймал фальшивую ноту, одинокая туба взыграла и инструменты смолкли

- не надо его объявлять! – кричал чародей через всю залу церемонийместеру – сейчас он сам пусть выйдет. Под музыку. Скройся с глаз моих! Давайте заново. – И оркестру: - со второй цифры.

Двери поспешно закрыли и снова начали величаво открывать. Дирижёр взмахнул палочкой. Оркестр грянул. Показался старый священник в золотой мантии. Сгорбившись он плелся по ковровой дорожке, неся на дрожащих руках перед собой бархатную подушечку с по-видимому тяжеленной диодемой. Оркестр закончил куплет и осталась только солировать тихая скрипка

- иди ты, и правда корона.

Громкий голос раздался среди гостей, большинство которых дико вздрогнули и стали озираться по сторонам.

- разговорчики, - насупившись бросил чародей

Гости в ужасе не понимали что происходит

- слышь, я тоже такую хочу, - нагло заявил голос.

И княгиня воробьева-горная выступила вепед по направлению к священнику. Она оступилась, наступив на подол.

- блин, - сказала княгиня. – ещё фата эта дурацкая

Она брезгливо сорвала с себя вуаль и накидку и отбросила на пол

- это ведьма, - воскликнули несколько господ, поняв наконец таился среди них

Ведьма тем временем подошла к остолбеневшему священнику, взяла с подушечки корону и взвесила ее в руках

- мерзкая тварь, - взвизгнула маркиза Фонляндская, - убери свои грязные руки

граф Бурфер сделал шаг к ведьме, закатывая рукава, и только тут чародей обратил на все это безобразие внимание

- всем стоять на месте , - воскликнул он недовольно – в чем дело?

- сир, эта самозванка вовсе не княжна, а белая ведьма собственной персоной, - срывающимся от волнения голосом пояснила герцогиня Андерская

- а это же кстати вы привели ее, - вдруг вспомнил барон Виндо

- а ведь и правда. Под руки пришли – зашептали в зале

Ведьма бросила корону снова на подушечку и стояла перед строем господ скрестив руки и надменно изогнув бровь

-так тихо всем – махнул рукой чародей – успокоились. Это княгиня воробьева горская. Да она ведьма ну и что. Она решила почтить нас присутссвтивеем и я был только за. Эьто она помогла мне с созданием короны. У миледи изысканный вкус

- ой, ну прям уж так уж, - зарделась ведьма

- в отличие от вас она хоть подготовленная пришла. У меня праздник а вы даже подарка не принесли. но мы с княгиней не такие. Вы зато с пустыми руками от меня не уйдете. Мажордом, - крикнул он, - есть что подарить гостям?

- кроме того что они уже приняли, - вежливо осведомился тот

Чародей задумчиво

- ах, да, мы ж их уже накормили. Ну, пусть в дорогу им завернут

- сию секунду

В залу вошли здоровенные воины неся в руках подобия цветочных букетов подошли к званым и избранным

- что это – дрожащими губами пролепетала маркграфиня Мысокская, разглядывая белые кости в окровавленных тряпках

- позвоночные столбы, - пояснил чародей

На некоторых хребтах белели остатки ребер и черепа. Они пучком торчали из рук воинов обвязанные остатками одежды

- вы наверное задавались вопросом а где же ваши пажи? Ну, теперь они навсегда с вами. По крайней мере их мясо. Вы его съели за обедом. А теперь можете получить остальное. Берите не стесняйтесь

- что здесь творится? – заорал князь Делафур

- надо сваливать – затравленно выдохнул виконт Маридуэль

Взяв одну протяжную высокую ноту, с места к дверям рванула маркиза Фонляндская. Воины так и остались недвижимы, протягивая перед собой букеты из позвоночников. А вот до того просто ухмылявшаяся ведьма пришла в движение. Она шагнула маркизе на перерез и успела ухватить ее сзади за волосы. Высокая прическа съехала на затылок, госпожа прогнулась в спине так, что все увидели ее полезшие на лоб глаза.

Маркиза грохнулась на спину. Продолжая держать в руке ее рыжие локоны ведьма наступила ей на грудь. Маркиза ужом скользнула, перевернувшись ничком, но вырваться не смогла.

- какая, - одобрительно пробормотала тихонько ведьма

Она ухватилась за волосы маркизы обеими руками и упираясь ей ногой в спину стала тянуть вверх. Крик маркизы то нарастал то захлебыывался когда горло слишком перегибалось, расплющивая трахею о позвонки. Послышался хлюпающий треск, ведьма по инерции выпрямилась не чувствуя большге сопротивления. В руках ее осталась роскашная рыжая шевелюра с ошметком скальпа на конце

- вот дрянь, - посетовала ведьма, - я ожидала, что голова оторвется

Маркиза валялась без чувств.

- ну ка, а если так, - попробовала ведьма

Она сделал из вырванных волос петлю, просунула в нее капающую кровью из отсутствующей макушки голову маркизы и дернула. Шевелюра в раз перепелила женскую шею. Голова очертила параболу, шмякнулась на ковер и покатилась дальше

- ну вот другое дело, - сказала ведьма, бросила волосы на труп, выпрямилась, отряхнула руки и посмотрела на собравшихся

Оторопело взиравшее на разыграннубю перед ними сцену великосветсткое общество оживилось. Господа в панике принялись бежать кто куда, сталкиваясь друг с другом и получая из-за этого тумаки от соседей.

Чародей стал смеяться, наслаждаясь произведённым гвалтом.

- отлично, игра началась. Какой же светский праздник без охоты!

Он прыжком подскочил наперерез пробегающему графу Бурферу и толкнул плечом. Инерции хватило, чтобы граф отскочил к стене. Глухо стукнулась его голова. Чародею показалось, что недастаточно громко. Он схватил графа за волосы и рванул на себя, но лишь парик остался в его пальцах. Граф, вереща, рванул бежать. Чародей подставил ему подножку правой ногой и, не опуская её на пол, сделал замах, отведя её в сторону. Граф повалился навзничь, но чародей не дал ему упасть. Выбросив ногу вперёд, он проскользил по полу вслед за ней по инерции, остановившись, лишь когда его ступня встретилась с щекой графа. На этот раз удар головой о стену был убедительно громким. Чародей аккуратно прикрыл плешку графа его париком и отвернулся от остывающего тела, озираясь в поисках новой забавы.

Гости, царапая друг друга, сгрудились возле запертых дверей. Они толкались, в панике потеряв всякую осознанность. Остальные, видевшие, что через двери не пробиться, носились по зале, ища другие способы выбраться. Герцогиня Андерская налетела на вдруг выросшую перед ней ведьму и отшатнулась. Ведьма ударила ей пощёчину, отправив в нокаут. Затем схватила герцогиню за щиколотку и, проволочив по полу, метнула в толпившихся перед выходом. Вращаясь вокруг поперечной оси, герцогиня Андерская посбивала с ног с десяток дворян, повалившихся на неё.

— Куча мала! — закричал чародей в восторге, запрыгивая на пытавшихся подняться аристократов.

Он неустойчиво принял вертикальное положение и возликовал:

— я царь го!..

Он не договорил, получив мощный удар с боку.

Это ведьма запустила в него бароном Виндо. Чародей потерял равновесие и вынужден был спрыгнуть на пол, чтобы не упасть.

— Ах, так? — закричал он и повернулся к бегущей к дверям ведьме. — Ну, держись!

Он поискал глазами вокруг, оторвал руку у князя Делафура и, держа её за бицепс, как плетью огрел ведьму по спине.

Она возмущённо вскрикнула и обернулась к нему так резко, что её волосы вспушились облаком.

— Ой-ой, — растерялся чародей, сминаясь под её тяжёлым взглядом.

Ведьма обернулась к копошащимся у её ног телам гостей, воткнула пальцы под рёбра маркграфине Мысокской, пробила ногтями корсет и кожу и обхватила её позвоночник. Точно также она схватилась и за брызнувший кровью хребет виконта Маридуэля, подняла обоих как гантели и обрушилась на чародея вихрем, дубася его то ногами, то головами обмякших в её руках аристократов.

— Хватит, хорош, перестань, — после каждого удара молил чародей.

Он отбросил ненужную руку князя Делафура, чтобы закрываться руками, но потом стал хватать попадавшихся гостей и прикрываться ими. Удары ведьмы мгновенно выбивали дух из всех, на кого приходились. Чародей отступал, хватая трупы и бросая их между собой и ведьмой. Впрочем, он едва успевал их поднять, как они взрывались фонтанами красной слизи прямо в полёте. Маркграфини и виконта в её кулаках было уже не узнать, лишь ленты скелетов звучно рассекали воздух. Наконец, ведьма поскользнулась на кишках и ослабила напор. Чародей тут же воспользовался этим. Он бросился к ней и прижал к ней её же локти. Ведьма стала рваться из этих объятий, стараясь попутно угодить плечом ему в челюсть. Чародею было сложно удержать её, ноги разъезжались на липком полу, и они оба грохнулись на мягкие точки.

Чародей захохотал, разжал объятия и откинулся на руки. Ведьма тоже смеялась сквозь слёзы.

— ай, — проговорила она, икая. — Больно.

— Прости, — чародей улыбался.

— Да ты тут причём? Я на что-то упала.

Ведьма пошарила под собой и подняла с пола затоптанную в суматохе корону.

— Бедняжка, — растроганно произнёс чародей, глядя на смятое золото.

— Ты это про кого? — ревниво спросила ведьма и водрузила ему на чело помятый символ величия.

Он поправил съехавший на глаз край. Ведьма окинула его критичным взглядом.

— А тебе идёт, — призналась она. Он подбочинился. — Мой венценосный брат.

Стих третий

Утекли слёзы.

Утекли ночи

Ввысь.

Мы себе клялись.

Звёздные дозы.

Прочь! И

Жизнь

Ворочать.

Крысы

И лисы

Точат

Лозы -

Клочья

вниз.

Очи

Налились,

Намочат

Чист

Лист.

Остановись.

Впрочем...

Слуги подхватили кувшины и щелок, суетливо наводя порядок, подтирая оставляемые голыми пятками чародея мокрые следы. Он, вытирая голову полотенцем, вышел из умывальной в опочивальню. На его перинах под балдахином покачивала как на качелях ведьма.

— о, ты снова в бой? — увидев её, картинно возмутился чародей.

Он накинул мокрое полотенце на голову закрывавшей за собой дверь служанке.

— Остынь, а. Давай передохнём, — он пинком подогнал пуфик к креслу и бухнулся спиной в мякоть, задрав ноги.

Ведьма помахивала ступнями в воздухе, не доставая до пола.

— А я что-нибудь говорю?

Чародей недовольно посмотрел на неё:

— Так говори.

Она надула губы.

— А злиться не будешь?

Он выдохнул и покачал головой, мол, ну, что с ней поделать.

— Не буду.

Её глаза загорелись. Она спрыгнула с кровати и упала коленями в густой ковёр, снизу вверх умоляюще взирая на чродея.

— Давай, а? — азартно предложила она.

Он смотрел на неё, размышляя, изучая себя. Токи силы пульсировали в жилах, мерно распределяясь по телу. Произошедшая стычка с ведьмой, не говоря уже о дворянах, нисколько его не утомила, наоборот, разогрела как тренировка. Его внутренность клубилась могуществом как никогда. Усталости физической не было, только моральная. Он засиделся в четырёх стенах королевства, нагулял бока в политических интригах, визитах, парадах, его мозг закостенел, отвыкнув от перемен. Ведьма набрала хорошую фору, ничем не ограничивая себя, не растрачивая внимания на мирское и мелочное. Её дух парил в вышних сферах, пока он просиживал штаны в канцеляриях. Полноте! Пора вспомнить былое и подрастрясти жирок как встарь.

— А давай! — ответил он в тон ей, наклоняя лицо вплотную к её лику. — Есть чё?

— А то! — обрадовалась она. — Куда?

— Эм-м, — задумался он, вспоминая свои владения, — Так, в ритуальную библиотеку, куда ж ещё?!

— Супер!

Она вскочила и вприпрыжку, как ребёнок, поскакала к дверям. Чародей ухватился за подлокотники и вытянул себя из недр кресла. Бежать он не стал, а, не теряя статной осанистости, быстрым шагом поспешил за ней следом в подземелье.

Когда он вошёл в библиотеку, ведьма уже чертила знаки на каменной кладке пола. Вокруг потрескивали чёрные свечи, осыпая искрами кожаные переплёты пухлых фолиантов. Чародей ступил на пятачок посреди книжных стеллажей, покрытый красными узорами. Ведьма замерла на коленях, оглядывая пол, шёпотом повторяя формулы, проверяя, не забыла ли чего. Её правые пальцы были сложены особым образом: большой поджимал безымянный и мизинец, а прижатые друг к другу указательный со средним были выпрямлены. С них капала кровь. Магические символы ведьма рисовала ими, стирая о камень кожу с мясом, чтобы оставался чёткий жирный след.

— Вроде бы готово, — пробормотала она.

Ведьма рефлекторно приложила раненые подушечки фаланг к губам, коснулась их кончиком языка и безвольно опустила руки. Пальцы порозовели, но выглядели здоровыми и крепкими. Не осталось даже шрамов.

Чародей шагнул к ней в круг и так же опустился на колени.

— Что придумала?

— Серебро.

— Боюсь разочаровывать, но…

— Это временное название чего-то странного, что я обнаружила в беззвездье. Я особо его не рассмотрела, но первая ассоциация, что меня посетила, это серебро.

— Ага.

— Да, как тогда, помнишь, когда мы увидели реки света.

— Золотые потоки. Как такое забудешь? И что, твоё серебро также пересекает вселенную нитями, вспыхивая на пересечениях звёздами? Только теперь серебряными?

— Говорю же: я не рассмотрела. Ничего не знаю. Но дико хочется узнать.

— Ещё бы, — подхватил её мысль чародей. — Для того и живём.

Она проницательно вгляделась в него. С какой интонацией он это сказал? Верит он в это? Или опять шутливо брякнул что-то невпопад, случайно разворошив основы её существа? А, может, не случайно? Никогда не случайно?

— Да, — тихо подтвердила она, выдав тайники мыслей. — Для этого.

— Ну, так вперёд.

Он простодушно улыбался, готовый начать путь.

— Ладно, — кивнула она. — Закрывай глаза. И смотри.

Они замерли, оставив земные чувствования в бренных телах и обратившись в новое шестое чувство, для рецепторов которого не было преграды в этой реальности. Щупальца этого проникающего в сокровенную суть вещей созерцания языками пламени со скоростью мысли распространялись во все стороны бытия из затхлой библиотеки маленького замка на крошечном островке материи, затерявшегося в бесконечной пуще неведомого. Тесно слившись в едином разуме, видение чародея и ведьмы осязало окружавший их мир.

— Значит, нам в беззвездье? — спросил ведьму чародей, изучая проносившиеся сквозь него пространства.

— Наверное, искать следует там, чтобы не отвлекаться на остальную энергию, но, думаю, пленившее мой взор серебро есть повсюду, — рассудительно ответил окружавший его голос ведьмы.

— И на чём основывается такая догадка?

— На наитии? Не знаю. Мне показалось, что это будто напоминание. Подсказка о прошлом, которое у нас было, но улетучилось в повседневной забывчивости.

— О чём ты? Я помню всю вечность, что прожил здесь.

— Здесь? А что было за этим «здесь»?

— По-моему, ты выдаёшь желаемое за действительное, но кто я, чтобы не проверить твоё чутьё?

Они пронеслись сквозь мириады миров, остановившись посреди бесконечности.

— Серебро, серебро, — бормотал чародей, проницая пустоты материи, — где же ты прячешься?

Ведьма зависла над мрачной пастью беззвездья.

— Нашла что-нибудь? — буднично спросил её чародей.

— А ты не чувствуешь? — спросила она.

— Кого? — оживился чародей, вглядываясь в холод ночи.

— Что-то неуловимое, — произнесла она.

— кажется, у кого-то разыгралось воображение…

— Вот, попробуй проникнуть…

Она подхватил чародея. Будто ветер колыхнул его подсознание.

— Эй-эй, полегче! — Он отпрянул. — Личное пространство.

Ведьма усмехнулась.

— Мужчины. Как легко вас смутить и выбить из колеи, всего лишь нарушив условно выдуманную кем-то дистанцию.

— Возможно, — усиленно привыкал к её присутствую чародей, взяв себя в руки. — Но этот кто-то явно разбирался в таких вещах.

Она будто взяла его под руки, руководя его движениями.

— Постарайся воспринимать токи энергий как я. Вот так. Понимаешь?

Ему было неуютно, как будто его подталкивали сзади со скоростью, к которой он не привык ходить.

— Умом-то понимаю. Мне надо привыкнуть. Подожди. Тишина как тишина.

— Дальше.

— Дальше? Хм.

— Нет, стой на месте. Восстанавливай, реконструируй.

— Представлять, что ли?

— Хотя бы.

— Фух, ладно. Это то направление.

— Не важно.

— Как? Тут же поток. Хотя… Ладно, будто бы нащупал. Ага. Если продолжить линии…

— Не думай. Чувствуй.

Чародей начал вбирать в себя предполагаемые структуры мироздания, основывая свою версию материи на окружающих токах полей.

— «Не думай». Скажешь то же. Не вздумай такое ляпнуть на людях.

Он распростёр своё созерцание далее, вклиниваясь в неизученные дебри, сравнивая существующие механизмы природы с ментально выстроенными им энергетическими конструкциями, смутился, и вернулся, перепроверяя.

— Улавливаешь? — нетерпеливо подгоняла его ведьма.

— Н-да, что-то есть… — не торопился с вердиктом чародей, прислушиваясь к ощущениям.

В материи действительно сквозило нечто неопределённое, не учитываемое, ускользающее от оценки. Что-то не вписывалось в рамки логики. А может и само сознание отвергало нечто, не желая признавать несовершенство готовых формулировок. Конфликт гордости учёного с любознательностью исследователя.

— Вернёмся? — спросила ведьма.

— Давай.

Они проделали обратный путь, будто сдули воздушный шарик своего восприятия, и оказались снова в своих телах.

Ведьма поднялась и подошла к полкам с книгами, разглядывая обложки. Чародей поприседал, разминая коленки и встал рядом с ней.

— Отсутсвующая ткань мироздания напомнила тебе что-то из прочитанного?

— Древние знали не больше нашего. Я пытаюсь кое-что вспомнить.

— Так у тебя есть догадки, что бы это значило? — спросил чародей.

— Думаю, это свидетельство нашей ограниченности. Мы просто привыкли смотреть под другим углом.

— Ещё одно измерение?

Ведьма вытащила фолиант из стопки книг и открыла самое начало.

— Вот, гляди.

— Оглавление? — тупо переспросил чародей.

— Да, — убеждённо воскликнула ведьма. — Пролог и эпилог. Первая глава и последняя. Начало и конец. Мы не видим себя со стороны, на удалении. Мы не задумываемся о завершении своего пути. Финале истории. Зарождении мироздания и его гибели. Бессмертие ставит оковы на наш разум.

Чародей скептически нахмурился.

— Мы не бессмертны.

— Телом – быть может. Но ментально. Ты думаешь о том, что дальше, каким будет путь по ту сторону, но ты не готов расстаться с собой. Вот уже вечность ты наедине со своими мыслями, взаперти в этой крохотной Вселенной. Морально ты устал, тебе скучно, потому что ты смирился с отсутствием перемен. Мы не знаем тока времени.

— Ты полагаешь, что мы в одном из временных узлов? Что время течёт потоками, как свет, и на пересечении этих артерий может быть наша клетка, подобно солнцу?

— Давай проверим, — она пожала плечами.

В груди чародея загорелась искорка воодушевления. Да, ведьма была права, давненько он уже не испытывал этих чувств, не предвкушал прикосновения к новому, неизведанному. Атрофия желаний порождала лишь злобу и тягу забыться в причудах, измотать себя глупостями в суете.

Он хлопнул ладонь об ладонь и с пылом потёр их друг о друга.

— А давай! — согласился он.

Ведьма заулыбалась, глядя на него.

— И с чего начнём? — поинтересовалась она.

И энтузиазм чародея пошёл на спад.

— Не знаю, — растерянно сознался он. — Перевернём все частицы на свете? Торопиться некуда, раз времени всё равно не существует.

— С чего это вдруг? Если мы его искать собрались, значит, оно есть. Настрой откалибруй, а то и меня апатией свяжешь. Нет, будем считать, что время есть, а значит…

— Значит, есть развитие…

— И улучшение…

— Раз древние не знали больше нашего, значит, мы постепенно синтезируем их знание для собственного интеллектуального роста.

— И, может быть, не только мы. Может быть, кинем клич?

— Обойдём всех и каждого с расспросами?

Ведьма с чародеем уселись на скамью и задумались, подперев руками подбородки. Тихо потрескивали свечи.