Повесть о Бессмертном

Глава 1

Был самый обычный весенний день. Набрав воды из деревенского колодца, я направился к своим грядкам, засеянным разными овощами. То и дело на пути мне встречались деревенские с сонными лицами и вялыми движениями. Я им кивал в знак приветствия и молча проходил мимо. Меня в деревне знали как молчаливого и нелюдимого человека, поэтому в лишний раз не пытались со мной заговорить.

Вскоре дошёл до своих грядок и стал неспеша поливать их самодельной маленькой лейкой. Сегодня был выходной, поэтому можно сполна насладиться этим днём и никуда не торопиться.

У меня нет близких, отец умер, когда мне было 14, а мама умерла после родов, и с тех пор живу один в родительском доме, к слову, мне уже 30, до сих пор нет жены и надобности в ней особо не вижу.

Вскоре закончив с грядками, зашёл в дом, направился к креслу, где на подлокотнике лежала открытая книга. Я очень люблю книги, это единственное, что приносит мне удовольствие в жизни, сейчас читаю книгу по ботанике, где описывались разнообразные растения и рекомендации по выращиванию овощей и деревьев.

Чувство голода вырвало меня из медитативного чтения. Сделав себе незатейливый завтрак из варёной картошки с хлебом и запив всё это водой, я вышел на улицу. «Почему бы не прогуляться?» — пришла мне мысль, и я направился в ближайший лес. По пути на меня косо посматривали местные, но ничего не говорили: они уже привыкли к моим странностям и не задавали лишних вопросов, видя, как тридцатилетний мужик с пустыми руками идёт в лес, вместо того чтобы работать. Не обращая на них внимания, вскоре дошёл до опушки.

Вокруг были утоптанные тропинки, оставленные охотниками, лесорубами и другими деревенскими. Выбрав случайную из них и пошёл куда глаза глядят. Неспешно прогуливаясь, оглядывался словно в первый раз смотрел на быт лесных жителей: слушал, как шумят деревья на ветру, внимал чириканью птиц и видел белок, деловито снующих по веткам. Спустя некоторое время, почувствовав усталость, лёг на траву и уставился на редкое небо, проглядывающее сквозь кроны деревьев. «И что дальше? — пришла мысль. — Так и проживу оставшуюся жизнь? Каждый день ходить на работу, читать книги и выращивать свой огород?» Да, так и проживу, решил я. С этими мыслями провалился в сон.

Проснулся от резких толчков в ногу. Поначалу не придал этому значения, но когда вспомнил, где нахожусь, резко открыл глаза и уставился на ногу, точнее — на то, что её трогало. А это был медвежонок, совсем ещё мелкий, на вид пары месяцев от роду. Но главное не это, а то, что рядом с детёнышами всегда бывает мама. И оказался прав: в ту же секунду на тропинку начала выходить огромная медведица.

От моего пробуждения до встречи с медведицей прошло секунды две-три. В тот момент подумал, что единственный шанс выжить — это вскочить и побежать со всех ног или забраться на дерево. Но мне не дали шанса. Как только перевёл взгляд на медведицу, она с яростным рыком бросилась на меня. Не знаю, что она подумала, но таким мамашам с детьми объяснения не нужны — тем более животным и тем более медведям.

Не успел присесть, как в один миг она оказалась перед глазами и вцепилась в плечо, начав терзать меня зубами. Я заорал и беспорядочно замахал руками от резкого ужаса и непонимания ситуации. Вот я проснулся, вот вижу в ногах маленького миленького медвежонка, исследующего мои ноги, вот перевожу взгляд — и на меня несётся двухсоткилограммовая злая туша.

Пытаясь хоть как-то отбиться: целился пальцами в глаза, бил по носу, но удары выходили слабыми, а в глаза и вовсе не попасть, пока она так мотает башкой. В какой-то момент она лапами упёрлась в мой торс, жёстко сомкнула челюсти на плече и начала с силой отгрызать его. Почувствовал, как ломаются кости под давлением, чувствовал, как кожа рвётся словно бумага, чувствовал, как кровь стекает по торсу.

В какой-то момент перестал сопротивляться. Пришло осознание, что в этом нет смысла: с такой раной, даже если она меня не добьёт, сам умру от кровопотери. И всё это пришло в голову, пока она яростно пыталась отделить моё плечо от тела. То ли оттого, что я расслабился, то ли из-за моих криков, медведица резко повернула голову, отбросила меня в сторону и припустила вглубь леса, подгоняя медвежат. Их, к слову, было трое.

Интересно, в этом лесу никогда не водились медведи или другие хищники. Максимум — бородавочники, и то очень редко. В основном тут обитали косули да лоси. Я был уверен в своей безопасности — и совершил ошибку. Может, любой на моём месте поступил бы так же: ведь в этот лес я хожу сколько себя помню, и деревенские тоже говорят, что нет тут хищников — всех переловили лет двадцать назад. Но что есть, то есть.

Вот я лежу лицом в земле и пытаюсь перевернуться на спину оставшейся рукой. Получилось не сразу. Чувствуя чудовищную слабость в теле и пару раз пропахав носом землю, всё же смог перевернуться.

Неужели всё? Так и закончится моя жизнь? Хоть я и относился к смерти равнодушно, но жить-то хочется. Ведь столько всего осталось непрочитанного и неизученного в этом мире. Хотел бы задержаться, но, видимо, у жизни на меня другие планы.

Я, Иван Александрович Лаптев, 1890 года рождения, умираю растерзанный медведем. Сожалений не осталось, как и привязанностей. Прожил жизнь как хотел и ни о чём не жалею. С такими мыслями закрыл глаза и отпустил сознание, которое держал волевым усилием.

Как будто во сне перед глазами проносилась жизнь. Вот я стою перед умирающим отцом. А вот уже у наскоро сделанной могилы с обычным камнем вместо надгробия. Вот я работаю на государственных огородах и слышу, как люди рассказывают про разные профессии — и у меня впервые загорается любовь к знаниям. В следующем мгновении оказываюсь в деревенской мини-библиотеке, где от силы лежит книг пятнадцать. Вот уже у себя дома со своей первой книгой — она была об анатомии человека. Помню, как читал и удивлялся человеческому организму и его разнообразию.

В следующий миг вижу себя лежащим в окопе и закрывающим уши от грохота артиллерийских взрывов. В следующий — оказываюсь над трупом немца, с которым сражался во время штурма. У меня был топор, у немца — штык. Выстрел он давно куда-то потратил. Не долго думая, увидев меня, он побежал в мою сторону со штыком наперевес. Чуть согнул колени для манёвренности. Когда он уже подбежал и предвкушал, как штык войдёт мне в живот, я резко подставил ладонь под удар. Штык пробил мою ладонь и устремился к животу, но я резко начал уводить руку в сторону, и это «копьё» прошло вдоль тела, чуть царапнув бок. В тот же миг я уже обрушивал топор на плечо. Немец был левшой, поэтому удар пришёлся по плечу, в котором он держал штык. Не имея сил удерживать оружие левой рукой, он попытался перехватить его правой, но кто ему даст? Пока он пытался взять оружие в другую руку, пнул его в живот, одновременно выдёргивая топор. Он не удержал равновесия и упал на землю, а я под его вопли навалился сверху, держа одной рукой его целую руку, а другой нанося удары по голове. Это было моё первое убийство, после которого ничего не чувствовал — ведь я, как и все остальные, давно привык к трупам и убийствам.

И вот опять оказываюсь у себя дома, листая очередную книгу, которые брал уже в ближайшем городе.

Всё это видел со стороны — будто наблюдал за чужой жизнью. Не знаю, что это было: предсмертное видение или что-то другое. Без разницы. Вскоре сознание опять кануло в пустоту.

Глава 2

Пришёл в себя уже глубокой ночью. Открыв глаза, первая мысль была: «Живой! Но как?» Любой на моём месте умер бы. На войне умирали и от более лёгких травм — знаю не понаслышке. Первая мысль: не приснилось ли мне всё это? Прислушался к телу — вроде не болит, чувствую лёгкость во всём теле, будто мне лет восемнадцать, а не тридцать.

Медленно сажусь и оглядываюсь. Вокруг темно, но пятна крови на земле были отчётливо видны под редкими лучами лунного света. Перевожу взгляд на свою руку — там, где раньше ничего не было, сейчас красовалась новенькая рука: чистая, белая, без шрамов и мозолей. С округлившимися глазами смотрел на неё как на чужую — настолько она отличалась от остального тела, будто пришили руку какого-то аристократа, который ни разу в руках мотыгу не держал. Прислушался к своему телу и заметил, что пропали все болячки, которые мешали жить. Всегда болели поясница и шея — это как фоновый шум, который постоянно слышишь, но неизбежно к нему привыкаешь и живёшь с ним. И вдруг он пропадает — и ты впадаешь в такую тишину, о которой даже не подозревал, что она существует. Сейчас было аналогичное ощущение — такая лёгкость в теле, что становится жутко.

«Ладно, надо идти домой, потом разберусь», — подумал я, поднимаясь.

Посмотрел на рубаху, которая висела лоскутами, и вздохнул: такую дыру в плече уже не зашить. Ногами разрыхлив все следы крови на земле на всякий случай, я побрёл домой. Медведица, надеюсь, ушла подальше — не хочется испытывать судьбу ещё раз. С такими мыслями я перешёл на бег. Дойдя до выхода из леса, я заметил, что устал лишь чуть-чуть и ничуть не запыхался — только вспотел и участилось сердцебиение.

Начало светать. Издалека увидел, как мельтешат фигуры деревенских в домах. Сняв с себя рубаху, чтобы не вызывать вопросов её видом, обмотал её вокруг моей новой руки и направился домой, то и дело ловя на себе косые взгляды. Дойдя до дома, сменил рубаху. А белая кисть руки за дня два загорит на солнце — и не будет вызывать вопросов.

Дома сделал такой же завтрак, как и вчера. За столом мысли более-менее пришли в порядок. Я жив, воскрес, восстал из мёртвых — это самое главное. А вопросами «почему» и «как такое возможно» голову не забивал, потому что это бесполезно. Очевидно, что говорить об этом никому не стоит — посчитают ещё слабоумным или колдуном и работу не дадут.

Позавтракав, надо было идти на работу. До полей было вёрст десять (около 10 км) — дойти можно за два часа. Так как это государственные огороды, работал там за зарплату. Платили 2,5 рубля в месяц, кормили раз в день овсяной или пшённой кашей, чего мне вполне хватало. Можно было забирать себе домой часть урожая, естественно, пока никто не видит. Зарплата в год выходила около 30 рублей, что очень мало по сравнению с сельскими, которые за год могли продать половину урожая и заработать больше 100 рублей. Но я не хотел выращивать свои огороды, тем более одному этим заниматься куда сложнее.

Большинство заработанных денег уходило на книги, а меньшая их часть — на ржаной хлеб, который стоил 5 копеек за фунт (400 г).

День прошёл как обычно — пахали поля, сеяли овощи и зерно. Но на протяжении всего дня устал не так сильно, как всегда бывало. Такое чувство, что после выхода из леса я стал моложе и сил заметно прибавилось. Вернувшись вечером домой, я завалился сразу спать.

В последующие дни начал замечать в себе странности. Поначалу всё было нормально, но на шестой день после инцидента на работе я неудачно попал тяпкой по своей голени. Тяпка была тупой, но тем не менее хромал бы дня два. Однако уже через секунду почувствовал облегчение, а через ещё секунду боль и вовсе прошла. Чувствуя недоумение, закатал штанину и увидел чистую голень — без синяка и покраснения

— Интересно, — пробормотал под нос.

Но ответов никто не давал. По ходу дня мысли то и дело возвращались к тому дню в лесу и сегодняшнему случаю с тяпкой. «Что же происходит?» — промелькнуло в голове. День шёл за днём. Мимолётно прошёл месяц. В этот день, как всегда, сварив картошку и перелив её в глиняную тарелку, направился к столу. В этот момент без предупреждения лопнула тарелка. Руку и часть ноги обдало кипятком. Почувствовав обжигающую боль, быстро выбежал во двор и опустил руку в ведро с водой. Нога через штанину обожглась не сильно, а вот рука приняла весь кипяток целиком.

Смотря на руку через прозрачную воду, увидел странную картину: боль прошла за секунду, а в следующую обгоревшая кожа, отделившись от руки, всплыла на поверхность. Вместо неё красовалась красивая белая ладонь без мозолей и шрамов.

В тот момент в голове будто взорвался артиллерийский снаряд от догадки и осознания происходящего. Первый раз можно считать случайностью, второй — совпадением, а вот третий — это уже закономерность.

Решив проверить догадку, зашёл обратно в дом, взял со стола нож и примерился к тыльной стороне указательного пальца. На секунду пришла мысль о боли, но быстро исчезла: что такое боль, если догадка подтвердится? Боль уйдёт на десятый план перед открывающимися перспективами. С этими мыслями резким движением оставил небольшую царапину на пальце — такую, чтоб не мешала жить, но кровь. И о чудо — за секунду рана затянулась.

Не колеблясь, сделал разрез уже побольше. Произошло то же самое — разрез затянулся за секунду. Решив рискнуть, полоснул поперёк ладони. Кровотечение остановилось за секунду, а в следующую рана начала затягиваться.

Глава 3

Решил на сегодня закончить — не очень приятно резать себя тупым ножом. Сев в кресло, задумался о том, как жить дальше. У меня появилась какая-то волшебная регенерация после встречи с медведицей в лесу. Судя по прочитанным мною научным книгам, такой быстрой и сильной регенерацией не владеет ни одно из известных на данный момент существ на земле. Рекордсменом в регенерации является аксолотль, который может восстанавливать конечности, хвост, спинной мозг, части сердца, мозга, глаз, кожу, мышцы и кости. Почему-то я был уверен, что я тоже могу так же восстанавливаться — моя новая рука говорила сама за себя. И почему-то мне казалось, что больше не буду стареть, ведь лёгкость в теле до сих пор никуда не делась. Ощущалось, что я вышел на пик своих сил и остаюсь в этом состоянии уже довольно долго.

Если я не старею и не могу умереть, то могу читать книги и дальше — пришла мне радостная мысль. Я мог в теории прочитать все книги в мире или сам начать изучать что-нибудь. Тут же возник вопрос: где взять столько книг? Устраиваться в библиотеку не очень хотелось, а брать их больше неоткуда. Оставался последний вариант — украсть. Я хожу в одну и ту же библиотеку в Серпухове уже тринадцать лет и знаю её как свои пять пальцев. Охраны практически нет, да и кому нужны эти книги? Продать их будет тяжело, их нельзя съесть, а если поймают — путь прямиком в тюрьму. Так что для всех оно того не стоит. Для всех, но не для меня.

Решил действовать ночью следующего дня. С такими мыслями лёг спать.

Проснувшись, первым делом позавтракал и стал размышлять о ночном деле. Для начала заточил свой нож на всякий случай, взял из погреба большой мешок, который когда-то использовался для хранения урожая, и приготовил ту порванную рубашку, чтобы обмотать лицо. На этом мои приготовления закончились — теперь надо дождаться ночи и действовать, а пока можно заняться своими делами. Полив огород и почитав книгу, мне стало скучно сидеть дома. Взяв книгу с собой, решил прогуляться по лесу. Вроде из деревенских никто не обмолвился о появлении медведя в лесу, надеюсь, она убежала и мне не посчастливится встретиться с ней снова.

Войдя в лес и найдя поляну с красивым видом, просидел там до вечера. Закрыв книгу, посмотрел на небо — солнце уже село. Пока дойду до дома, а оттуда до города, будет почти 12 ночи, на что и рассчитывал.

Зайдя в дом, взял всё, что приготовил утром, и направился к городу. Чтобы не привлекать внимания, сделал крюк. На мне была соломенная шляпа и рубаха на лице — если меня увидят чужие люди, не опознают. А деревенских в такое время тут не встретишь.

Через три часа был уже возле города. На улицах встречались редкие люди, но они не обращали на меня внимания. Спокойно дойдя до библиотеки, планировал зайти через деревянную оконную раму. Вытащив нож, засунул его в щель, где был засов. Попробовал нажать — не поддаётся. Тогда стукнул по ручке ладонью, засов щёлкнул и открылся. Рама заскрипела, но я уже поднимал её.

Зайдя внутрь, услышал какой-то шум. Неужели появился охранник? Спрятавшись за ближайшим книжным стеллажом, задумался. Надо его убрать, а то ничего не выйдет. Взяв книгу с полки, бросил её чуть в стороне от себя, рассчитав так, чтобы он оказался спиной ко мне.

— Да что ж такое, уже третий раз за ночь! — выругался пожилой охранник.

Светя перед собой керосиновой лампой, он прошёл мимо меня, как я и рассчитывал. Не долго думая, подошёл сзади и обрушил сверху вниз, чуть по диагонали, свой локоть прямо ему по затылку. Бил в полсилы — вдруг ещё окочурится, а убивать никого лишний раз не хочу. Он начал падать сразу. Поймав его, потащил в подсобку, оставил там, закрыл дверь на щеколду и подпёр ручку стулом. Не скоро проснётся, а если и проснётся — не выйдет, пока ему не откроют. Открывалось оно в девять утра, а сейчас около одиннадцати ночи.

Так как часто тут бываю, то неплохо знаю, что где лежит. А сейчас мне необходимо всё, что связано с человеком: научные книги, статьи и так далее.

Нужные мне книги весили в среднем по 500 граммов примерно. Кстати, про граммы и килограммы узнал из недавно прочитанной книги. Набрал почти восемьдесят книг — это около сорока килограммов — и пошёл обратно. Путь домой вышел в полтора раза дольше. Сделав опять тот же крюк, я уже был дома. Было почти шесть утра.

Оставив все дела на потом, я сбросил мешок с книгами в погреб и лёг спать.

Когда проснулся, солнце было уже в зените. Пообедав, решил сегодня не идти на работу, а читать книги. Я не просто так выбрал научные и медицинские книги — хочу узнать, что влияет на мою регенерацию и могу ли использовать её в других целях. Весь день прошёл за книгами. На следующий день, придя на работу, подошёл к завхозу и сказал, что работать могу только через день. Я чувствовал, что моё тело способно на большее, но не понимал на что. Нужно больше времени на книги и эксперименты. Завхоз сказал, что урежет зарплату и будет платить только рубль. Мне было без разницы — главное, чтоб кормили и я мог брать отсюда еду.

После работы начал проводить эксперименты. Выкопал небольшую яму позади дома, вставал туда и проверял границы своей регенерации. Заточив свой топор, начинал с пальцев. Отрубив одну фалангу, заметил, что боль была не такой сильной, как себе представлял. Вспышка боли во время удара — и в следующий миг боль прошла. Я почувствовал, как начинает расти кость, ощущал каждый миллиметр растущей кости. Как только она выросла наполовину, за ней начала восстанавливаться плоть. Ощущения были почти волшебными, и было в этом что-то такое, что я не мог пока уловить. Обдумав увиденное, сразу же рубанул себя уже по пальцу. Вспышка боли — и вот уже вырастает кость. В этот раз успел ощутить, как восстанавливаются нервы, как сухожилия скрепляют палец воедино и дают мне способность шевелить им. Я чувствовал, как кровь циркулирует по вновь появившимся венам и капиллярам. Эти ощущения длились пару секунд, после чего медленно угасли. Из этого следовало, что я пару секунд могу досконально чувствовать свою восстановившуюся часть тела.

Из следующих попыток понял, что могу мысленным усилием замедлять регенерацию, вплоть до полной остановки. Дни шли за днём. В какой-то момент решился отрубить себе кисть, но это не принесло ничего нового. На четырнадцатый день решил приостановить эту мясорубку, так как после десятого дня ничего нового так и не узнал. Вывод таков:

1. Кисть восстановилась за три секунды. Предполагаю, если отрубить руку, она будет регенерировать секунд десять.

2. Регенерация ничего не требует — ни еды, ни воды. Источник сил регенерации неизвестен.

3. Я могу мысленным усилием задержать чувство полного ощущения восстановившейся части тела. Пару раз, пока «ощущал» свою кисть, изо всех сил напрягал руку, от чего кости всей руки моментально ломались в десятках мест. Не знаю, чем мне это поможет, оставим этот вопрос на будущее.

Таким образом прошёл недельный марафон экспериментов. Пару дней я решил отдохнуть и подумать, что делать дальше.

(Пишу заранее для особенных, марафон недельный потому что другая неделя ушла на работу.)

Глава 4

Дал себе четыре дня отдыха на размышления и чтение книг. В какой-то научной книге описывались дыхательные техники: одни — для успокоения, другие — для улучшения спортивных результатов, а в третьих говорилось, что некоторые монахи могут стать невосприимчивыми к холоду. Эти техники очень заинтересовали. Решил на пятый день, после работы, их опробовать.

Первой решил попробовать технику квадратного дыхания для успокоения, но, подышав так пару минут, понял, что это не то, что нужно. Второй на очереди шла техника для улучшения выносливости, но, опробовав её, понял, что и эта не подходит. Так, проведя пол ночи за дыхательными техниками, пришла одна мысль: а что, если не дышать вообще?

Из прочитанного узнал, что нетренированный человек может задержать дыхание на одну-две минуты. Если дольше — теряет сознание от нехватки кислорода, и больше всего страдает мозг. Но если я бессмертен, то можно позволить себе находиться в этом состоянии сколько угодно. Сказано — сделано.

Задержав дыхание, стал отсчитывать время. Кстати, были карманные часы, забранные у трупа на войне. Примерно на второй минуте уже начал чувствовать нехватку кислорода. Спустя ещё полминуты не выдержал, выдохнул и начал жадно вдыхать воздух. Голову распирало от боли, перед глазами темнело, лёгкие горели огнём, а в сердце будто гвоздь забивали.

Отдышавшись, увидел, что пропотел насквозь — можно было одежду выжимать. Из плюсов: сильно поднялась температура и скорость удара сердца. Из минусов: головокружение и чудовищная боль по всему телу. Я знал, что можно с этим как-то работать. Нужны эксперименты.

Так и начался второй раунд экспериментов.

Первые дни пытался сосредоточиться на ощущениях в теле. На шестой день удалось сквозь адскую боль почувствовать восстанавливающиеся органы. Сосредоточился на сердце — ощущал его полностью, как оно лихорадочно бьётся, толкая кровь. Понимал, что могу с этим что-то сделать. Первая мысль была — заставить сердце биться ещё быстрее, но в этот момент боль стала настолько сильной, что пришлось выдохнуть. Однако ощущение органов не прошло. Назову эту способность — регенесис.

Пока регенесис не прошёл, снова обратил внимание на сердце — оно начало биться в своём ритме. Мысленным и физическим усилием приказал сердцу ускориться, но выходило не очень. Вспомнив ощущения во время быстрого сердцебиения, пытался их повторить.

В таких попытках прошло ещё двадцать дней. Результаты: Из плюсов: 1. Использование регенесиса стало естественным. Могу в любой момент ощутить сердце или, наоборот, отключить некоторые сигналы. Например, каждый удар сердца чувствовал мозгом, что было не очень приятно. Не зря организм сделал так, чтобы мы не ощущали свои внутренние органы — это создаёт огромную нагрузку на мозг. Я научился отгораживаться от чувства биения сердца, но в тот же момент не терять возможность ускорять его. 2. Могу разгонять сердцебиение до физического максимума обычного человека — около 230 ударов в минуту. Из-за этого значительно поднимается температура тела, мысли приходят быстрее, на короткий миг могу приложить больше усилий.

Из минусов: 1. Быстро устают мышцы, 2. Сильная потливость, 3. Из-за скачка давления на короткий миг темнеет в глазах и появляется шум в ушах, 4. Теряется точность движений — дрожь в руках.

Разобравшись с сердцем, решил обратить внимание на мозг, ведь на него тоже действовал регенесис. Проведя пару сессий по задержке дыхания, я наконец добился полного регенесиса. То есть теперь мог в любой момент сосредоточиться на мозге и управлять им. Но что именно делать с мозгом, я не понимал, поэтому решил для начала просто понаблюдать за ним.

В последующие дни заметил несколько интересных вещей. Когда злюсь или испытываю какие-то эмоции, в мозге активизируются области, отвечающие за эти состояния.

На третий день решил провести эксперимент. Сев на стул, я закрыл глаза и начал глубоко дышать. Сердцебиение тоже замедлил — до шестидесяти ударов в минуту. Торопиться было некуда, ведь был выходной.

Используя регенесис, начал наблюдать за мозгом. Вспоминая недавно испытанные чувства, решил действовать. Первой эмоцией, которую я выбрал, была злость. Казалось, повторить её будет несложно. Отсекая все мешающие ощущения, я сосредоточился на миндалине и гипоталамусе. О них я узнал из книг — именно эти области активизировались во время злости.

Максимально аккуратно я попытался скопировать это ощущение.

И у меня получилось.

Я явственно почувствовал, как мозг начал отдавать приказы всему телу, словно объясняя ему, как поступать в этой ситуации. Я начал постепенно усиливать это чувство, и сердцебиение резко ускорилось. Мне хотелось громить всё, что попадётся под руку, просто по факту их существования.

Хотя это был контролируемый гнев, я не рискнул усиливать ощущение дальше — слишком велика была вероятность, что рассудок отключится.

Так же, сосредоточившись, я полностью успокоил свою миндалину, которая до этого в панике отдавала команды.

Второй на очереди была боль. Решил убрать её через таламус, так как именно через него поступали болевые сигналы. Начал щипать себя и одновременно пытаться блокировать поступающую боль.

Получилось не с первого раза. Боль ощущалась на каком-то фантомном уровне. Наверное, потому что я ещё не могу полностью ощущать свой организм. Потом разберусь.

В итоге удалось уменьшить боль примерно на девяносто процентов. Думаю, теперь боль мне не страшна. В первые дни после обретения бессмертия меня немного пугала мысль о ней, но, к счастью, эту проблему почти удалось решить. *** В таком неспешном ритме проходили мои деньки. Каждый день я экспериментировал с организмом и постепенно начинал думать, что изучать его могу бесконечно.

Прошло двадцать два года.

В этот день было солнечно. Я лежал на дереве и читал книгу. К этому моменту я уже полным телом овладел регенесисом, но не стал уделять ему особого внимания. На первом месте стоял мозг, а его возможности поистине были ужасающими. Обо всём, чему я научился за эти годы, рассказывать будет слишком долго. Но о бессмертии могу сказать пару вещей. Во время смерти моё сознание покидает тело, и я вижу его со стороны. Мысленным усилием могу решить — ожить или продолжить оставаться мёртвым.

Пробовал воскреснуть через другую часть тела. Отрезал от себя руку, лишил себя жизни и, находясь в форме духа, попытался воскреснуть через руку. Не получилось.

Травмы мозга практически полностью отключают мою возможность командовать телом. Однако отдавать ему команды я могу вплоть до самой смерти.

Например, если я начинаю махать рукой и через регенесис отдаю ей команду продолжать движение, то уже неважно, что со мной произойдёт. Если в этот момент мне отрубят голову, рука всё равно будет двигаться в заданном ритме, пока голова не восстановится.