По следам крылатого зверя

Пролог

Зверя разбудил незнакомый запах. Тишину разрезал чуть слышный шорох. Неизвестное означает опасность, поэтому он настороженно открыл глаза. Перед ним на сером камне лежало, свернувшись в клубок, непонятное существо. Розовая кожа была почти полностью голой, только на голове и между задних лап виднелись клочки шерсти.

Вдруг одна из лап существа шевельнулась, сдвинув несколько камешков, и зверь резко вскочил на две мощные задние лапы. Передние, короткие и не такие сильные, сжались, словно пробуя воздух на ощупь. Друг или враг лежит перед ним? Нападать или отступать? Еще раз принюхавшись и не почуяв агрессии, он решил выжидать.

Существо больше не шевелилось, и зверь пока осматривался, пытаясь понять, где оказался. Вокруг него был сплошной камень: серые стены поднимались на немыслимую высоту и смыкались над его головой. Вокруг валялись большие валуны. А под лапами чувствовались мелкие камешки. Воздух был влажным, а где-то справа слышался шум воды.

Внимательно изучив пещеру, он сделал шаг к странному существу. Каменное крошево под лапами шуршало и перекатывалось, и это шуршание разбудило розовокожего. На плоском лице открылись небольшие, глубоко посаженные глаза. И вместе с этим резко изменился запах, что говорило о страхе и настороженности.

Страх – это хорошо. Значит, можно напасть и прогнать врага. Или убить!

Продолжая приближаться к существу, он заметил, что его сильное и ловкое тело после долгого сна неохотно подчиняется ему. От очередного шага из-под лапы с шумом выворачивается крупный камень. Зверь взрыкнул, махнул мощным хвостом и восстановил равновесие. Розовокожий медленно встал на задние лапы, а передние вытянул перед собой.

― Тише-тише, ― звуки, издаваемые существом, оказались незнакомыми, но интонации, как и запах, говорили о страхе.

Зверь рванулся вперед, пытаясь ухватить розовокожего зубами. Существо увернулось от зубов, но все же ловкости ему не хватило. Острые когти с передних, коротких, лап зверя вспороли тонкую кожу на его груди.

Вскрикнув, существо завалилось назад, но тут же перекатилось вправо, к дальней стене. В надежде закрепить успех, зверь взобрался на большой валун, оказавшийся между ними, и прыгнул на свою жертву сверху. С такого расстояния промахнуться было невозможно, и зверь уже предвкушал, как его зубы войдут в мягкую плоть существа. Но в этот момент его что-то рвануло назад. Рывок сбил прыжок и приземляться пришлось чуть в стороне от цели. С трудом выровнявшись и оглянувшись, зверь увидел за спиной два больших кожаных крыла.

Услышав резкий вскрик, зверь оглянулся, рассчитывая найти розовокожего на каменистом полу, но его уже нигде не было.

Конец страницы

Глава 1

Кожу обжигает ледяная вода, вокруг тут же расплывается красное пятно из ран на груди. Течение тянет вниз, сил сопротивляться нет, и я ухожу с головой под воду. Пытаясь вдохнуть, я набираю полный рот воды, захлебываюсь, пытаюсь вырваться из власти течения… От чрезмерных усилий в глазах темнеет и я проваливаюсь в небытие.

* * *

Вокруг клубится серый туман. Не сказать, чтобы совсем непроглядный. Если как следует присмотреться, видно какое-то мельтешение. Там, за пеленой кто-то ходит, что-то делает, смеется. Там жизнь, а я… Сколько я уже лежу в этом мареве, в полной тишине, и не могу даже рукой пошевелить?

Счет времени давно потерян: я то прихожу в себя, то проваливаюсь и вовсе уж глубоко в небытие. И все, что мне остается: гадать, что же со мной произошло? Хотя чего тут гадать? Крылатый зверь убил меня. Только мне не хочется верить в то, что мое посмертное существование будет протекать так: в вязкой тишине, неподвижности и редком мелькании смутных теней. Уж лучше нестерпимая боль в груди, обжигающий холод горной реки и страх. Тогда у меня была хоть какая-то надежда, какое-то будущее.

Сейчас… Сейчас надежды уже нет.

Серый туман становится плотнее, как всегда перед провалом в небытие. Я по привычке пытаюсь уцепиться, остаться в сознании: страшно больше не очнуться. Но, как и раньше, все оказывается напрасными. Меня вновь окутывает тьма.

В себя я прихожу от прикосновения тёплых рук. Надо мной стоят две женщины: молодая, светловолосая в цветастом платье, и постарше, в красном. Их руки лежат на моей груди, а вокруг все так же клубится белесый туман. Увидев, что я открыл глаза, светловолосая женщина улыбается, касается руки своей спутницы, и обе они растворяются в тумане.

Куда? Вернитесь! Что это было? Безотчётно дёргаюсь вслед за ними, и тут все тело пронзает острая боль. Та самая, что скрутила меня на камнях пещеры, та самая, что не давала удержаться на плаву в холодной воде. Дыхание вновь перехватывает. Кажется, что я снова умираю.

Но вместе с болью приходят звуки и запахи. Они врываются в меня, переполняют, и это еще большая боль, чем та, что сосредоточилась в груди, в ранах. Едкий дым режет глаза до слез, бессвязное бормотание над самым ухом раздражает. Но раздражение теряется за всплеском счастья. После бесконечности серой дымки любые ощущения, любые изменения в радость.

Надоевшее марево вокруг начинает таять. Я еще не могу повернуть голову и как следует осмотреться, но уже вижу голубое небо над собой, серый камень справа, яркие всполохи вокруг. Вместе с туманом уходит и острая боль. Грудь все еще ноет, но это ничто по сравнению с уже пережитым.

К моей коже возвращается чувствительность. Я ощущаю под собой разогретый светом бати камень, жар костра, горящего неподалеку, дуновение ветра. Невнятное бормотание становится громче. Ко мне подходит коренастое, мощное существо с окладистой темной бородой и ошарашенным взглядом. Ни на секунду не замолкая, бородач обходит вокруг меня и вновь удаляется. Пытаясь не выпустить его из виду, поворачиваю голову. И только потом вспоминаю, что мгновенье назад уже пытался это сделать, но тогда ничего не получилось. Наконец-то тело начинает слушаться меня.

Резко вскакиваю, свешиваю ноги с высокого камня, на котором лежал, и осматриваюсь. Оказывается, подобных существ вокруг много. Они стоят кольцом вокруг моего ложа и держатся за руки. Даже сейчас, когда я сижу, очевидно, что я выше каждого из них минимум на голову. Зато все они мощнее, коренастее меня. Большинство из них бородаты, так же как и тот, что даже сейчас не перестает бубнить себе под нос. Другие чуть уже в плечах и с гладкими лицами, а грудь их круглее и пышнее, чем у бородачей.

Повернувшись ко мне, бормотун, наконец, затихает. Кажется, на его лице я вижу облегчение.

* * *

А где-то невообразимо далеко, в обширном каменном зале, с тёмными стенами и огромным макетом всего материка и сопредельных островов по центру, боги новорожденного мира столпились вокруг двух своих сестёр, кажется, мирно дремавших на креслах возле макета. Всего богов, вместе со спящими женщинами, было восемь. И столько же кресел вокруг макета.

Вдоль стен стояло несколько столов и стульев, ещё кресла, стеллажи и шкафы. Зал выглядел так, как будто здесь собирались сделать ремонт, да бросили на середине.

Первой глаза открыла Лива, младшая из сестёр. Отбросив со лба прядь светлых волос, женщина вскочила с кресла, в котором полулежала до этого. Лёгкая ткань её яркого платья взметнулась от резкого движения:

― Все получилось! ― воскликнула богиня. Её зелёные глаза светились.

Будто услышав этот возглас, открыла глаза и вторая женщина ― Морте. Она была куда спокойнее и сдержаннее сестры. Даже вставать с кресла не посчитала нужным, лишь оправила складки длинного красного платья.

― Рассказывайте, ― напряженно выдохнул Люций: высокий светловолосый мужчина, облаченный в белые доспехи.

― Он пришёл в себя! ― все так же восторженно пискнула Лива и, не зная куда себя деть, танцующей походкой направилась к макету. Морте снисходительно улыбнулась вслед сестре и продолжила за неё:

― Гномы все сделали правильно, и человек уже пришёл в себя. Раны затянулись, и теперь его жизнь зависит только от него самого.

― А ещё я поняла, как работает мой Камень! ― вновь подала голос Лива. Её пальчики скользнули по крупной золотистой надписи по борту макета: Бейт.

― Если бы ты в этом раньше разобралась, не пришлось бы городить всю эту историю с обрядом. Тоже мне, Богиня Жизни, неспособная оживлять. ― Бирюзовые волосы Ниру волной взметнулись над ее плечиком, когда она презрительно дёрнула головой в сторону все ещё улыбающейся Ливы.

Впрочем, после этой тирады улыбка молодой богини стала куда менее уверенной, а под укоризненными взглядами остальных богов и вовсе сползла с её лица.

― Но как же… ― едва слышно прошептала она.

От былой восторженности не осталось и следа. Как объяснить остальным? В этот момент растерянная богиня была похожа скорее на маленькую беспомощную девочку, чем на могущественное существо.

― А ведь в чем-то Ниру права, в самый ответственный момент ты нас подвела, Лива, ― это подал голос рыжеволосый Элдар, повелитель огня. Редкий случай, когда он был хоть в чем-то согласен с владычицей воды.

― Да ладно вам, ― худощавый беловолосый парнишка в распахнутой жилетке спрыгнул с высокого стола у стены, подскочил к стушевавшейся женщине и покровительственно потрепал её по плечу, ― с кем не бывает? Всему научится и станет не хуже нас.

― Хватит! ― не выдержала нападок на сестру Морте. Встав, наконец, с кресла, богиня смерти продолжила: ― С вами Создатель сюсюкался и на пальцах показывал, что и как делать. Что я, не помню, как он исправлял ваши ошибки: латал выжженную Элдером землю, останавливал вызванные Ниру цунами, и твои, Цахайро, ураганы? А теперь вы кичитесь тем, что у вас было время научиться пользоваться своей силой. Тем, что у вас было право на ошибку. Нам такого права Создатель не оставил. ― Женщина подошла к сестре, оттёрла ошарашенного мальчишку и обняла Ливу за плечи. ― Он сам вдыхал жизнь в свои творенья и забирал её после опытов и испытаний. Мы могли только смотреть.

― Никому даже в голову не могло прийти, что наши силы понадобятся первыми, ― все ещё чувствуя себя виноватой, вставила Лива. – Создатель рассчитывал, что мы успеем посмотреть, как работают Камни Душ, ― богиня невольно коснулась изящного кулона на шее, вслед за ней и Морте потёрла перстень на пальце. Камни в обоих украшениях были одинаковые.

Некоторое время в зале царило молчание. Затем голос подала Арди, крупная статная женщина с тугой каштановой косой и в простом коричневом платье:

― Что ж мы, правда, на Ливу накинулись? Нужно понять, что произошло с человеком. Создатель ведь обещал обо всех позаботиться.

― Значит, Создатель ошибся. ― Из самого тёмного угла вышел Морк, сам подобный теням, в которых только что скрывался. Его высокая фигура была скрыта чёрным балахоном, даже лица не разглядеть под складками ткани. Морк ― брат Люция, но вряд ли хоть кто-то мог счесть их похожими.

― Создатель не может ошибаться! ― Люций бросил на брата гневный взгляд.

― Но мог ошибиться ты, так? ― Голос Морка оставался спокойным. ― Ты ведь все крутился рядом с ним, когда он работал в Горном Поясе. Помнится, он отверг какое-то твоё творенье после опытов в пещерах. А уничтожил ли ты своё чудовище? Это ведь было оно? А на человеке вы, должно быть, испытывали твоего зверя.

Светлый бог открыл было рот для ответа, но осёкся… На его щеках проступили красные пятна. Морк был прав: Создатель, и правда, отказал Люцию, велел уничтожить его лучшее творение. Сейчас, поразмыслив, бог понимал всю мудрость Создателя, но как же обидно ему было в тот момент…

Не дождавшись ответа, Морк продолжил:

― Сдаётся мне, я прав. Так что это твоя промашка. Тебе теперь и искать своего любимца, чтоб он ещё каких бед не натворил.

― Да как ты можешь? ― Люций запнулся, от возмущения у него перехватило дыхание. Кулаки у обоих братьев сжались, было похоже, что боги собираются опуститься до банальной драки.

― Прекратите немедленно! ― голос Арди прогремел над залой, напоминая остальным богам рокот разрываемой земли во время создания Горного Пояса. Люций и Морк грозно смерили её взглядами, прерывать спор они не собирались. Но вот за спиной Арди встал Элдер. Эти двое очень сдружились, пока вместе работали над созданием материка. Вспыльчивый бог всегда был готов выступить на стороне своей возлюбленной. К тому же на лице Арди бегали нехорошие тени, и что-то подсказывало братьям, что этих теней стоит бояться куда сильнее, чем ярких вспышек Элдера. Обычно такая спокойная хозяйка земли была в бешенстве.

Братья сочли за лучшее оставить выяснение отношений на потом. Морк хлопнул Люция по плечу и сказал:

― Что-то мы с тобой, и правда, забылись, братик, ― после чего степенно удалился в тот же угол, из которого вышел.

Люций же проводил Морка тяжёлым многообещающим взглядом и нарочито спокойно опустился в стоящее рядом кресло.

― Так на чем мы остановились? ― небрежно спросил он.

Морк повернулся к Люцию, но промолчал. Заговорила Арди:

― Зверя, и правда, нужно найти.

― Положим, найти ― не такая уж и проблема, ― проговорила Морте. ― А что мы с ним делать будем?

― Как что? Убьём, ― подал голос Элдар.

― Какой шустрый, ― усмехнулась чуть успокоившаяся Лива. ― Кто ж тебе позволит?

― А кто запретит?

― Вообще-то, ― меланхолично заметила Морте, ― нам запрещено прямое вмешательство без особой необходимости. А есть ли тут такая необходимость?

На этот счёт у каждого из богов нашлось что сказать. Боги заговорили одновременно, пытаясь перекричать друг друга. Даже Морк, ранее решивший больше не вмешиваться в дискуссию, вновь выбрался на свет. Расслышать что-то в этом гомоне было невозможно.

* * *

― Гротан, ты ― это целый каскад случайностей. Даже боги не могут толком понять, что же именно произошло, ― Ментор сидит напротив меня прямо на полу пещеры и старается смотреть в глаза, мой же взгляд все время блуждает. ― Создатель обещал нам позаботиться обо всех своих детях. Никто не должен был оказаться один на один с миром. Люди с людьми, гномы с гномами, эльфы с эльфами. Группы трёх этих народов разбросаны по всему материку, и к каждой группе приставлен Ментор. Мы должны успокоить, направить и обучить смертных на первых порах.

― Люди с людьми, ― повторяю я вслед за ним. Ещё раз вглядываюсь в него. Высокий, даже выше меня, а уж в сравнении с гномами… Хотя Ментор сказал, что для людей его рост вполне нормален. Лицо, как и у меня, гладкое, что также отличает его от гнома. Велик соблазн посчитать его своим сородичем. Я по первости так и сделал. Теперь то я знаю, что Ментор не человек. Людей нет на много дней пути вокруг. Нет, и не должно было быть. А я? Я ― случайность.

Пока я погружен в свои мысли, Ментор терпеливо молчит. Но все же мне интересно дослушать, понять, что происходит, и я возвращаюсь в реальность: встряхиваю головой и поднимаю глаза на Ментора. И только тогда он продолжает.

― Так распорядился Создатель, чтобы помочь своим твореньям выжить в новом мире. Конечно, рано или поздно кто-нибудь все равно умрёт: от старости ли, от голода, от лап животного. Но в первые минуты жизни мира все должны быть равны.

Но Создатель закончил свою работу и ушёл творить новые миры, а здесь, на Бейте, оставил восемь младших богов, присматривать за вами. И Менторов, учить вас выживанию, ремёслам. Боги и позаботились о том, чтобы вернуть тебя к жизни.

Интересно, для чего? Ментор не говорит, значит, и спрашивать бесполезно. Можно только додумать самому.

― А теперь мне нужно идти к людям?

― Не думаю, что это сейчас разумно. Ты ничего не умеешь: ни еды добыть, ни дорогу найти. Гномы согласны принять тебя в свой клан. Живи пока тут, а там посмотрим, что с тобой делать дальше. Как Бейт повернётся.

Как Бейт повернётся… Да уже повернулся. Я умер по воле случая, и воскрес по воле богов. Надо ли понимать, что зверь такая же случайность, как и я? Судя по словам Ментора, таких зверей здесь нет, да нигде нет. Тогда, быть может, боги вернули мне жизнь, чтобы я избавил Бейт от этой случайности?

* * *

Морк обвёл собравшихся взглядом.

― Что ж, попробуем обсудить проблемы меньшим составом.

За небольшим столом их сидело четверо: сам Морк, его брат и богини-сёстры. Тёмный бог внимательно посмотрел на Люция, но тот промолчал. Продолжая вглядываться в голубые глаза брата, тёмный снова заговорил:

― Проще всего, конечно же, просто убить тварь.

Желаемый эффект был достигнут: Люций вздрогнул и обратил таки внимание на Морка, но сказать ничего не успел. Вмешались сестры.

― Нет! ― в один голос выпалили они.

― Но почему? Стараниями брата в Бейт попал сильный, слишком сильный зверь. Он может все испортить.

― Все не испортит. Всё-таки это просто зверь, хоть и довольно странный. Кстати, Люций, я же была тогда на испытаниях, ― продолжила Морте, ― я не помню у зверя этих дурацких крыльев.

― А их и не было, ― со вздохом ответил бог. ― Крылья я уже позже добавил, когда Создатель приказал уничтожить зверя. Ну… Мне было интересно, что получится. И я рассчитывал ещё раз убедить Создателя запустить моё творенье. Но он отказался.

― И ты просто оставил тварь в горах, в надежде, что никто не заметит? ― ехидно улыбаясь, вставил Морк.

― Что ты? Конечно, нет. Я просто… ― Люций замялся. ― Я просто забыл о нем. У нас с тобой тогда завязался спор насчёт гномов, и…

― Мальчики, ― снова вмешалась Морте, ― это все очень интересно, но сейчас никакого значения не имеет. Нужно решить, что с этим делать дальше. Откуда он взялся, и так ясно.

― Ну, если вы против прямого убийства… ― начал Морк.

― Против, ― подтвердила Лива.

― Так вот, если вы против прямого убийства, ― продолжил тёмный, ― нужно поручить это дело смертным.

― Как ты себе это представляешь? Явиться перед ними в дыму и громах, и повелеть? ― Лива скривила личико, показывая своё презрение к подобным позам.

― Зачем? Зверь рано или поздно выйдет к ним сам, нам останется только немного подтолкнуть их к правильному решению. А может, и вовсе без нас справятся.

Люций внимательно посмотрел на брата.

― А ведь Морк прав, ― нехотя проговорил он. ― Я даже знаю, кому будет проще всего внушить нужные мысли.

― Вот и отлично, ― с усмешкой вставил Морк. ― Раз знаешь, ты и делай. К тому же тварь ― это твоя недоработка.

На каменной площадке между южными и северными воротами лежит Знолт. Мёртвый. На груди три рваные раны, вокруг которых запеклась тёмная кровь. Мои собственные шрамы под кожаной жилеткой зачесались, уж больно знакомым оказался след когтей. Конечно, нельзя с уверенностью сказать, что Знолта убил тот же зверь, что и меня. Но я просто не знаю других хищников, способных оставить такие раны.

Уже начавшие собираться вокруг нас гномы шумно обсуждают случившееся: кто-то плачет, кто-то расспрашивает рудознатцев, принёсших тело, кто-то пытается по ранам угадать хищника. Впрочем, все это я воспринимаю лишь краем сознания, а сам проваливаюсь в свой самый страшный кошмар: перед глазами вновь встаёт белесая пелена, за которой слышится глухое рычание зверя. Снова и снова он набрасывается на меня из серого марева. Я стараюсь отскочить, как тогда, в пещере, но тело не слушается меня. Резкая боль разрывает сознание, а дальше только туман и тишина… И я так и не решил для себя, что страшнее: глухое рычание и постоянные нападения, или беспросветная пустота.

Из-за этих кошмаров первое время я вообще не мог спать. Мне все казалось, что я снова проваливаюсь в то небытие, из которого меня вытащили гномы. И каждый раз, закрывая глаза, я вновь попадал в тот же серый туман. Потом Ментор принёс какой-то отвар, и сны ушли. Вот уже несколько месяцев я спал совершенно спокойно. Только сегодня я снова проснулся в холодном поту, перебудив криком всю пещеру.

А спустя несколько часов вернулись рудознатцы. Вернулись намного раньше, чем планировали, и принесли с собой тело Знолта.

К этому гному я относился с особенной теплотой. Мы проводили много времени вместе, к тому же это они с Траном вытащили меня когда-то из реки. Но Тран ― жрец, с ним трудно водить дружбу. Знолт же оказался намного проще и общительнее. Он один из немногих, кто охотно со мной общался. Да мне большего и не нужно было. Он стал моим другом.

И вот теперь он лежит у моих ног. Лежит неподвижно, и так будет всегда. Даже я, уже сталкивавшийся со смертью, не могу до конца принять это знание. Что уж говорить об остальных? Слово смерть ― новое для всех ― слышится со всех сторон.

Пересилив себя, опускаюсь на колени рядом с телом, чтобы осмотреть его раны. Рука невольно тянется к груди, под кожаную жилетку. Вблизи следы когтей ещё более похожи на мои шрамы.

На плечо ложится сильная рука.

― Скорее всего, ты прав в своих догадках, ― Ментор понизил голос почти до шёпота, как всегда делал, когда хотел подчеркнуть важность своих слов. В такие моменты невольно начинаешь прислушиваться к собеседнику.

Вот и сейчас я внутренне сосредоточиваюсь на его голосе. Также поступают и стоящие поблизости Тран и Антар ― вождь. Пока я рассматривал тело Знолта, Антар велел гномам перенести его в пещеру. Я встаю, его подхватывают и несут в сторону входа. Остальные гномы возвращаются каждый к своим занятиям, площадка между воротами стремительно пустеет.

― Гротан, покажи свои шрамы, ― просьба Ментора звучит, как всегда, мягко, но противиться ей нет никаких сил, впрочем, и желания тоже. Я распахиваю жилетку, Тран и Антар всматриваются в длинные белые рубцы, да я и сам рассматриваю их, как впервые. Не знаю, как они выглядели, когда были открытыми ранами, но и сейчас сходство со следами на теле Знолта очевидно.

― Да что тут смотреть? Что я, не помню их, что ли? ― проговорил Тран. ― И так понятно, что это зверь Гротана. Что делать то будем?

― Не торопись, Тран, ― осадил его Антар. ― Пусть Гротан сначала расскажет, как хоть выглядит этот зверь.

Тогда, после исцеления, меня никто ни о чем не расспрашивал. Гномы вообще народ необщительный, и лезть кому-либо в душу без острой на то необходимости, не станут. Я был очень благодарен им за возможность забыть. Но теперь настало время вернуться к тому, от чего я так долго бежал.

― А я и забыл, что тебя не было на берегу, ― пробормотал Тран. ― Получается, ты один не знаешь о звере ничего.

― А ты, значит, знаешь? ― удивился Антар.

― Ну, кое-что знаю. Это ведь нас со Знолтом брал с собой Ментор на поиски Гротана. Я тот поход никогда не забуду. Мы только-только пришли в себя, а уже нужно куда-то бежать и что-то делать. Ментор вёл нас по тропе к реке. Сейчас в этом месте ловят рыбу и стирают вещи. Мостки построили, спуск. А тогда, сам понимаешь, пусто был. Только Гротан лежал наполовину в воде. Ноги болтаются из-за сильного течения. На камнях и песке разводы от крови.

А я стою над ним, и, помнится, все с Ментором его сравниваю. Сейчас думаю, глупо это было, а тогда… Да что там. На нас-то они совсем не похожи: высокие, тонкие. Только Гротан тёмный: и кожа смуглая, и волосы тёмные, и глаза карие, а Ментор светлый весь, вот и все отличия.

Так разглядывал я их, да все ближе к Гротану подходил. А потом надо ж мне было поскользнуться. Руками прямо в воду и упал. А вода, знаешь же, чистый лёд. Отрезвил меня холод немного да напугал. Я и начал Гротана на берег тянуть: совсем же замерзнет. Тут и Знолт подтянулся. Вдвоём вытащили.

А потом подошёл Ментор, и тогда начались настоящие чудеса. Он наклонился над телом, уж прости Гротан, по-другому и не скажешь, а потом встал, глаза прикрыл, руками в воздухе поводил, и перед ним картинка вспыхнула. Да непростая, движущаяся. С богами так Ментор разговаривал. А потом коснулся пальцами лба Гротана, и картинка поменялась: мы вроде как в память его проникли. И увидели чудище это крылатое, пещеру какую-то.

Чудище, надо сказать, знатное. Большое, Гротан его всего на голову и выше, а мы с тобой и вовсе глаза в глаза смотреть будем. Тело длинное да хвост ещё сзади. А передние лапки потешные такие, короткие, маленькие, как недоразвитые. Но когти на них острючие, да раны ты от них видел. А ещё крылья. И на кой ему они? Но громадные, ничего не скажешь. И ловкий какой, прыткий, что горный кратан. Эй, Гротан, ты как?

А я, и правда, не сказать, чтобы совсем в порядке. Снова перед глазами возникает зверь в прыжке, а лопатками я чувствую холодную остроту камней. Надо же, оказывается, я до сих пор помню все до мельчайших деталей, а ведь долгих четыре месяца старался забыть это чудовище.

― Гротан, ― снова зовёт Тран.

― Да-да, все хорошо, так все и было. И как спасся, сам с трудом понимаю.

― Странное существо, ― говорит Антар, когда я умолкаю. ― Зато теперь понятно, куда делись животные. Добычи с каждым днём все меньше. Зверю, видно, тоже жрать нечего, раз он на гнома напал. Значит, он очень ловок? Незачем искать с ним открытой встречи. Будем делать ловушку.

* * *

…Я иду вверх по тропе. Судя по следам, здесь совсем недавно прошли кратаны, и я надеюсь поймать одного из них. Охота сегодня не задалась: бати клонится к вечеру, а я все ещё без добычи. Впрочем, в последнее время такое случается часто. Так что это стадо кратанов моя последняя надежда.

Но следы сворачивают на совершенно невероятный карниз, такой крутой, что я не решаюсь идти за животными. Прячу копьё за спину и разворачиваюсь. Пора домой, выследить новую добычу засветло я уже не успею.

Вдруг я слышу резкий вскрик: Знолт, ушедший к реке, зовёт на помощь. Прислушиваюсь, ловя направление, и бегу на зов. Вслед за первым выкриком слышатся и другие, заглушаемые треском веток и громким рычанием. Я уже несусь со всех ног, но отчётливо понимаю, что не успеваю.

На берег реки я выбегаю как раз в тот момент, когда зверь рассекает грудь Знолта когтями. Увидев меня, тварь неожиданно бросает свою добычу и исчезает в густых зарослях.

Подбегаю к гному: тело наполовину лежит в воде, и ноги безвольно болтаются, повинуясь сильному течению. Я наклоняюсь к Знолту, чтобы вытащить его из реки, но замираю. Меня нашли меня в этом же самом месте.

Шорох листьев приводит меня в чувства. Краем глаза вижу какое-то движение. Оборачиваюсь. На меня в упор смотрят жёлтые глаза с тёмными прожилками. Зверь. Когти вспарывают кожу, рвут мышцы, наполняют тело болью. Падаю.

* * *

Падаю. И завершается это падение чувствительным ударом коленями о холодные камни. Машинально вскидываю руку к груди и тут же отдёргиваю, стирая что-то тёплое и липкое. Подношу руку к глазам. Всего лишь пот.

Оказывается, я нахожусь в своей комнате, а вовсе не на берегу реки. Неужели мне снова каждую ночь будут сниться кошмары, теперь ещё и с участием Знолта? Это немыслимо и невыносимо. И к Ментору не подойдёшь, иначе не пустит на сегодняшнюю охоту за зверем. А я должен, обязан там быть.

Чтобы встать, приходится опереться на стоящий рядом с кроватью стол. И как я не стукнулся об него головой при падении? Повезло. Сердце все ещё бешено колотится о ребра, а сам я невольно осматриваюсь, ища зверя. Мне нужно успокоиться. Обхожу стол, откидываю меховой полог и оказываюсь в общем коридоре.

Моя комната находится у огромного зева ― выхода из жилых пещер. В скором времени зев закроет массивная деревянная дверь, но пока она стоит в мастерских, а в неприкрытом проходе виднеются первые лучи бати. Я выхожу на свежий воздух, вдыхаю его полной грудью и усаживаюсь на небольшой камень у самого стены.

Надо отдышаться. Скоро уже встанут остальные, и мне ничем нельзя себя выдать. Ментор и так сомневается в том, что меня можно отпускать в горы. Но я понимаю, что пока жив проклятый зверь, покоя мне не видать: так и буду во сне по туману бродить, да на берег с криком выскакивать, как сегодня. Нет, мне теперь дорога в горы, как ни крути.

― Вот ты где, Гротан. А я искал тебя, ― голос Ментора, как всегда, тих и вкрадчив. Да и движения не слышны. Сколько ни пытался я уследить за его шагами, а все равно пропустил.

― Да, вышел проветриться, ― только бы голос не дрогнул, только бы не выдать волнения.

― Ты готов?

― Конечно, все собрано. Вот только нож… Мой ведь сломался, а новый мне так и не сделали, ― нож из мастерских я жду уже несколько дней, но там, как назло, именно сейчас взялись за новые породы камня, и когда теперь дойдут руки до моей просьбы, непонятно.

― Так я тебя за этим и искал. Сделали тебе нож, держи.

Беру в руки обновку и одобрительно улыбаюсь: нож легче и удобнее сломанного, а лезвие даже на вид острее. С таким сподручнее будет охотиться не только на крылатого зверя.

Из пещер начинают выходить гномы. Я заскакиваю в свою комнату, вскидываю на плечо загодя собранную сумку и вместе со всеми выхожу к воротам. Здесь собираются практически все обитатели пещер: и те, что вместе со мной отправляются сегодня в поход, и остальные, пришедшие нас проводить. Пора выдвигаться.

* * *

Наконец-то ловушка закончена. На то, чтобы вырыть яму, утыкать её дно кольями и как следует все замаскировать, ушло немало времени. Теперь мы расходимся по своим местам. Впереди ― долгие часы ожидания. Мне отлично видно всю тропу, до самого поворота. Как самый ловкий, я должен буду первым выскочить навстречу зверю, если тот вдруг преодолеет яму, и заставить его отступить к краю.

Место для засады выбрано неслучайно. Именно здесь, если верить разведчикам, зверь каждый день спускается к воде. К тому же тропа тут сужается, и обойти яму просто негде: справа глухая песчаная стена, слева ― обрыв. Не слишком высокий, но внизу поджидает холодная, бурная река и пороги. Так что спастись зверь может, только если раньше времени заметит яму. Но об этом мы позаботились заранее.

Начинают затекать мышцы. Да и мысли в голову лезут невесёлые. Что если зверь сегодня не придёт? Или выйдет с другой стороны, не оттуда, откуда мы его ждём? А что если он всё-таки увидит ловушку?

Да что со мной? Я же не в первый раз, я считаюсь лучшим охотником, знаю, что такое многочасовая неподвижность. Но сегодня почему-то все по-другому. Этот зверь для меня куда важнее любого кратана. Это из-за него погиб Знолт, это он убил меня самого.

Перед глазами снова клубится густой туман, как насмешка над четырьмя месяцами спокойствия. И, кажется, чей-то голос шепчет на ухо: «Ты должен показать этой твари, что такое смерть. Пусть он переживёт то, что пережил ты».

И именно в этот момент из-за поворота показывается зверь. Настороженно принюхивается, совсем уж приникая к земле, но ветер дует твари в спину, унося запахи далеко на запад. Немного успокоившись, он идёт вниз по тропе, к нашей ловушке. Вот-вот он подойдёт к самому краю, а там и свалится на колья. Я гляжу за каждым его движением с замиранием сердца.

Ещё шаг, и тварь будет в яме.

Тот же голос, что так сладко говорил мне о мести, шепчет на ухо только одно слово: «Пора!».

Я вскакиваю с места, вскидываю копьё и бросаю его в зверя, целя по ногам, чтобы точно упал. Уворачиваясь от моего броска, он прыгает вперёд. Копьё пролетает под ним, а сам он стремительно падает в яму. Я уже вижу, как острые колья пронзают его тело, но… в последний момент тварь расправляет крылья и делает мощный взмах.

Нет, он не летит, крылья маловаты. Но этого толчка хватает как раз на то, чтобы перескочить яму. Обеими лапами зверь опускается на землю.

Конечно, гномы тоже уже выскакивают из своих укрытий и бегут к твари, в надежде столкнуть её в яму. Но она оказывается куда проворней каждого из нас: мощным ударом хвоста сметает с ног сразу трёх охотников. Один из них со всего маху бьётся спиной о стену и остаётся лежать на земле. Остальные поднимаются, но уже поздно: зверь проскочил в образовавшуюся прореху и скрылся за очередным поворотом тропы.

Проклиная себя за торопливость, я бросаюсь за зверем, но Антар останавливает меня.

― Мы не будем преследовать его.

― Но почему?

― Нам не успеть за ним. Разве что ты, легконогий, сможешь его догнать. А что ты сделаешь с ним один? К тому же у нас раненый, перебиты ребра. Нужно возвращаться.

* * *

― Зверь ушёл! ― начинает свою речь предводитель разведчиков, только что вернувшихся из похода. ― Ушёл совсем! Мы обошли все на много дней пути.

― И совсем ничего не нашли? ― уточняет Тран.

― Нет, почему. Нам удалось найти следы зверя. Старые, им не меньше недели. Они вели на юг.

― А что там, на юге?

― Не знаю. Мы далеко за ним не пошли. Местность там понижается. Важно не это. Важно, что зверь ушёл. Вряд ли мы снова с ним столкнёмся.

― Ещё бы, здесь он уже все сожрал, ― вставляет Антар.

* * *

― Ты не передумал?

Утром я снова проснулся от кошмара: плотный туман, мельтешение серых теней и полная тишина. И теперь я встречаю рассвет на уже привычном камне у входа в пещеры. Здесь меня и нашёл Антар.

― Нет, не передумал. Я должен его найти во что бы то ни стало. Иначе он не даст мне покоя. Не отпустит. Ты же знаешь, мне теперь даже отвары Ментора не помогают. Да и Тран что-то мелет о воле богов.

― Тогда вот, держи. Ну, вроде как на память. Ребята в мастерских сказали, ты у них пропадал в последнее время ― резьбу осваивал. ― Антар протягивает мне небольшой, тугой свёрток.

Разворачиваю и невольно улыбаюсь: набор для резьбы по камню. Похоже, мастер отдал свой. Я все примеривался к нему, но даже и не мечтал о таком подарке.

На пороге появляется Ментор.

― Идёшь всё-таки?

― Иду.

― Ну тогда, вот, ― сам того не подозревая, он повторяет и слова, и жест Антара.

В его свёртке оказалась карта, на которой нарисованы наши пещеры, земли вокруг и спуск в долину. Все это изображено в самом углу, остальное место свободно. Кроме карты в свёртке лежали перо и каменный пузырёк с чернилами. Я вопросительно посмотрел на Ментора.

― Дальше продолжишь сам.

* * *

Над макетом Бейта стояли два брата: Морк и Люций. Они напряжённо наблюдали за происходящим на оке Бейта: магическом экране, мерцающем прямо в воздухе над макетом.

На нем огромный зверь проворно скрылся за поворотом тропы. Заклинание погасло, и Морк повернулся к светлому богу:

― Ты снова не справился, братец!

― Подумаешь, слегка поторопился. Зато теперь уж этот охотник точно не остановится. А нам будет, чем развлечься.

Глава 2

― Ладно, хватит уже языками чесать, ― сказал Анлас, высокий, темноволосый эльф. ― Залти, наверняка нас уже заждался.

И оба эльфа разом повернулись спиной к отвесной скале, возле которой встретились по дороге к дому вождя. Но не успели они сделать и шагу в сторону, как сзади раздался шорох, на землю посыпались мелкие камешки, а затем сверху послышался крик:

― Посторонись!

Эльфы прыгнули в разные стороны, а на то место, где они только что стояли, грохнулся невысокий, широкоплечий темноволосый мужчина. За его спиной виднелось лёгкое копьё, а также небольшой топорик.

― Привет, ― сказал он, поднимаясь с земли.

― П-привет, ― запинаясь, выговорил Анлас, глядя то на незнакомца, то на отвесную стену за его спиной. ― А ты, собственно, кто?

― Гротан, охотник. Я от гномов иду, с гор. Ищу крылатого зверя.

― С гор? От гномов? ― и без того округлившиеся от удивления глаза эльфа расширились ещё больше. ― Как-то я их себе по рассказам Ментора иначе представлял. Ладно, Залти разберётся. Пойдём со мной к вождю, ― Анлас обернулся ко второму эльфу: ― А ты сбегай-ка за Самной и Ментором.

* * *

Вождём у эльфов оказался высоченный, худой блондин. Черты лица у него ещё тоньше, чем у тех двух, которым я свалился на головы.

Когда я вслед за Анласом вошёл в небольшую залу, то увидел, как местный вождь отчитывал какого-то мальчишку:

― Как ты не понимаешь, Сивилик, что тебе опасно покидать селение? Ты слишком молод.

― Да не моложе некоторых! ― насупившись и глядя на светловолосого исподлобья, возражает мальчишка. ― Все мы очнулись в один день. Вот только мне не повезло оказаться в этом теле. ― Тело пареньку, и правда, досталось незавидное: даже по сравнению с тонкокостными эльфами, он был худ, руки и ноги и вовсе тощие и несоразмерно длинные. Светлая чёлка непослушно свешивалась на глаза. ― И именно из-за этого мне ничего нельзя. С тоски же сдохнуть можно.

― Выговорился? ― спокойно спрашивает вождь.

Сивилик вдруг смущается и тихо говорит:

― Ага, извини, Залти. Тошно мне сидеть в четырёх стенах.

― Придётся посидеть, пока не подрастёшь. Ладно, иди. У меня дела, ― кивает эльф в нашу сторону.

Кажется, Сивилик нас замечает только сейчас. Пожалуй, ещё никто здесь не рассматривал меня так внимательно. В его глазах тут же вспыхивают задорные огоньки. А я невольно вспоминаю наших озорников: Тарна и Варна. Им также достались тела подростков, из-за чего им все время поручали работу внутри пещер или у ворот, за пределы почти не выпуская. Что только они не делали, пытаясь вырваться на свободу. Ментор говорил, что они не только меньше размером, чем взрослые гномы, но и думают и чувствую немного иначе. Это было сложно осознать, но я им сочувствовал. Хотя и понимал причину такого запрета. Этих обормотов только выпусти в горы: тут же устроят обвал или заблудятся. Собирай их потом по всем расщелинам.

― Сивилик! ― окрик Анласа заставляет мальчишку оторвать от меня взгляд, ― ты слышал, что сказал Залти? Беги отсюда.

Я думал, мальчик покинет зал через те же двери, через которые вошли мы. Но он направляется в другую сторону. За спиной Залти, оказывается, есть ещё одна дверь. Сивилик нарочито медленно открывает её и выходит из комнаты. Дверь за ним закрывается, но неплотно, остаётся совсем небольшая щелка. Уверен, что Сивилик рассчитывает через неё услышать наш разговор. Решаю ничего об этом не говорить, пусть слушает. Мне скрывать нечего.

Проводив Сивилика взглядом, Залти оборачивается ко мне.

― Ну что же, загадочный гость, простите меня за задержку. Теперь я готов выслушать вас. Анлас сказал, что вы спустились с гор. Вы гном?

― Нет, ― смеюсь я, ― человек. Но действительно спустился с гор, от гномов.

― Человек? ― кажется, Залти очень удивлён. ― Но Ментор говорил, что в горах людей нет. Они живут южнее.

Я собираюсь с мыслями и начинаю рассказывать свою историю. И вновь перед глазами встаёт зверь с его жёлтыми глазами, кожистыми крыльями и хриплым дыханием. Снова у меня закипает кровь, и даже рука тянется к копью. Но это движение я всё-таки умудряюсь поймать, глядя на вытянувшиеся лица эльфов. Оно и понятно, их жизнь была хоть и сложна, но размерена: обучение, строительство, охота. И так все шесть месяцев жизни Бейта. Моя же история совершенно выбивается из этой размеренности.

Ну да это временно. Я не мог ошибиться, я шёл точно по следам твари, а значит, и эльфы скоро познакомятся с острыми когтями коротеньких лапок.

― Ты по его следам прошёл до нашей деревни?

― Не совсем, он ушёл дальше по карнизу, который спускается в лес на западе, он не смог бы спуститься по стене, как это сделал я. Но, думается мне, вы с ним рано или поздно столкнётесь. Вокруг Пещер он съел все, что мог, у вас же ему есть чем поживиться.

― Да и зима скоро, ― раздаётся от двери знакомый голос, ― не время для путешествий.

Я разворачиваюсь и вижу Ментора. Он предупреждал меня, что все его братья похожи. Но я все равно не был готов увидеть то же лицо, услышать тот же голос. Сходство было поразительным. Похожи? Да где там, одинаковые!

Оно и понятно, такими их сотворил Создатель. Ментор рассказывал мне, что он и его братья ― лишь инструмент, призванный облегчить жизнь на Бейте в первые годы. А зачем тратить лишнее время на создание инструмента? Другое дело анбейт: разумные существа, населяющие мир. Создатель трудился над каждым в отдельности.

Встряхиваю головой, отгоняя навязчивые воспоминания. Несмотря на внешнее сходство, передо мной совсем другое существо. И с ним мне предстоит найти общий язык. Удастся договориться с Ментором, тогда и эльфы меня примут.

― Да, мы тоже решили, что крылатый зверь будет искать место для зимовки. У нас бы он помер с голоду, или попытался бы съесть гномов. Но это, при всей его проворности, верная смерть.

― А ты, значит, пришёл посмотреть, где он останется? ― недоверчиво говорит Ментор. Залти ко мне отнёсся куда более доброжелательно.

― Нет, я должен убить тварь. Должен отомстить за свою смерть.

― Так ты ж живой.

Я понимаю, что придётся снова пересказывать свою историю, но из-за плеча Ментора выходит женщина, которую я сначала не заметил. И вот тут дыхание у меня перехватывает окончательно.

В Пещерах уже было несколько семейных комнат, и я видел, как краснели и бледнели гномы при виде избранниц. Видел, и втихую посмеивался. Но сейчас, думается мне, я выгляжу даже потешнее их.

Ничего подобного я не видел с первого дня, когда мне на выручку пришли богини-сёстры. И сейчас мне кажется, что я вновь проваливаюсь в своё виденье. И это виденье зачаровывает меня. Высокая, тонкая, словно струя воды горного ключа. И светлые пышные волосы, подобные пене, довершают сходство. Хочу рассмотреть лицо, но глаза невольно останавливаются на едва заметных под свободной туникой изгибах тела.

Все мы с первого дня знаем, чем женщина отличается от мужчины, ведь пришли в себя нагими. Но сейчас мне до боли, до дрожи, до смерти хочется избавить её от этой тряпки, чтобы убедиться, что правильно представил себе её грудь и бедра. Всё-таки это не коренастая гномка, и тело её куда приятней глазу.

По телу пробегает жаркая волна и оседает тяжёлым комком чуть ниже пупка. А руки сами собой тянутся коснуться её. Второй раз за этот день тело меня не слушается.

Вновь встряхиваю головой и все же перевожу взгляд на её лицо. Только для того, чтобы вновь затаить дыхание. Опять на ум пришли богини-сёстры. Нет, они выглядели совсем иначе, но скорее эльфийка была похожа на них, чем на гномок. Узкое, точёное лицо с зелёными глазами, формой напоминающими капли воды, прямым носиком и пухлыми губками. Только сейчас по движению губ замечаю, что женщина что-то говорит.

― …ему предначертано убить крылатого зверя, ― оказывается, дивное видение говорит обо мне. ― Именно его я видела в откровениях, Ментор.

― Ну, раз Самна говорит, что вы с тварью предначертаны друг другу, нам не стоит тебе препятствовать, ― задумчиво произносит Залти. ― Ты уверен, что зверь останется зимовать тут? Все ж ещё до зимы почти месяц.

― Нет, ― начал я, но меня остановил Ментор, положив руку мне на плече. Создатель, даже жесты у них похожи!

― Тварь привыкла к жизни в горах, прежде чем идти дальше на равнины, ей придётся приноровиться к новым условиям. Вряд ли она сейчас покинет предгорья. А там уже и снег ляжет.

― Значит, Гротану придётся зимовать у нас, ― почти шепчет эльфийка, и неожиданно краснеет. Такая реакция удивляет меня, но я и сам смущаюсь при мысли, что всю зиму она будет где-то рядом.

В этот момент с громким стуком распахивается дверь за спиной Залти и в комнату врывается давешний мальчишка, Сивилик.

― В нашем доме есть свободная комната. Шаслин не будет против, я знаю!

Анлас бросает на мальчишку свирепый взгляд, и тот прячется за спину вождя, но глаза светятся любопытством и надеждой, что все выйдет именно так. Залти, пряча усмешку, говорит:

― Ты ж гостя вопросами замучаешь до полусмерти, если не до смерти.

― Нет, Залти, нет, я не замучаю! Я смирно буду! Ну, пожалуйста!

Тут уже и на лице Ментора появляется снисходительная улыбка. А я принимаю решение:

― А что, неплохая идея. Хоть чем-то его развлеку, может, вам с ним мороки меньше будет.

***

Комнатка мне достается такая же маленькая, как та, в которой я жил в Пещерах, а мебели тут и вовсе пока нет. Но это меня нисколько не огорчает. Я привык спать на голых камнях. Кидаю в угол свои пожитки да отправляюсь осмотреться в селении.

Располагается оно в небольшой долине, зажатой между двумя почти отвесными скалами. По одной из них я сюда и спустился. Там, где две стены сходились, сверху течет звонкий ручей с чистейшей водой. В том месте, где вода встречается с землей, эльфы выложили из камня удобную купель. Здесь же стоит храм Ливы с небольшой пристройкой, в которой живет жрица ― Самна. Всего в селении наберется с десяток жилых домов да общий дом для сборов, некий аналог нашей площади между воротами. В нем же жил Залти.

Дойдя до края селения, я восторженно замер. Местность полого уходит вниз и у подножья гор сразу начинается лес, и конца этому лесу нет. Ничего подобного я никогда не видел. Бескрайний простор захватывает меня, и я долго не могу прийти в себя.

К Сивилику я возвращаюсь слегка растерянным, но все же снова обращаю внимание на храм, который, впрочем, от остальных домов отличается если только размером: он был куда больше других, и уступал только общему дому. В саду перед храмом то и дело мелькает светло-зеленая туника Самны. Надо будет зайти к ней как-нибудь, да узнать, что она видела в своих откровениях. Тран мне так ничего толком и не сказал. Все твердил, что крылатая тварь ― это моя судьба.

А это я и так знал. Сны не оставляли меня и в дороге, заставляя двигаться на грани возможности. Даже отвар из трав, которые дал мне с собой Ментор, помогал слабо. Разве что кошмары мучили меня все-таки через ночь, хоть иногда давая выспаться. И с каждый днем мне попадались все более свежие следы зверя. Я торопился, и догонял эту тварь.

* * *

― Значит, это ты устроил такой переполох в деревне? ― глубокий приятный голос за спиной звучит совершенно неожиданно. Видимо, вернулся с охоты старший друг Сивилика, взявшийся присматривать за несносным мальчишкой, Шаслин.

Мебели в комнате все еще нет, поэтому сидеть приходится на подоконнике. В руках небольшой камешек и резец, и я обдумываю, что из этой заготовки можно сделать. Я и раньше увлекался резьбой по камню, часами пропадал в мастерских, учился. А в пути вечерами и вовсе нечем было заняться, и в моей сумке лежит несколько поделок. Простовато, конечно, но ведь меня же специально этому никто не учил.

― Значит, я, ― говорить не хочется, и так за день вымотался, рассказывая всем желающим о себе. Была даже мысль собрать всех в кучу, чтобы не повторять все по сто раз. Один Сивилик, которого больше всех подозревали в желании меня замучить, не попадался мне на глаза с тех пор, как показал эту комнату.

― Ладно-ладно, понимаю, что ты измотан. Да и рассказали мне все уже в красках. Я вот что спросить хотел: ты чем заниматься-то собираешься? Только зверя своего выслеживать?

― Отчего же, я могу быть полезным. Я хороший охотник, следопыт.

― И я о том же. Я руковожу нашими охотниками, мог бы взять тебя под свое крыло. Вот только ты в лесу, поди, никогда не охотился.

― Зато в горах мне нет равных. Я думаю, мы можем многому друг у друга научиться.

― Конечно. Обсудим это позже, ты устал.

Дверь за Шаслином закрывается, и я, наконец, могу приступить к работе.

* * *

Утро начинается с легкого шуршания за дверью. Я открываю глаза, но лежу, не шевелясь, стараясь услышать, что происходит снаружи. Шуршит свободная одежда, слегка постукивают друг о друга глиняные тарелки. Видимо, кто-то из хозяев принес мне завтрак. Судя по суетливости движений и нерешительности, за дверью топчется младший из них.

― Входи, Сивилик, я уже проснулся.

Дверь скрипнула, и на пороге появляется смущенный мальчишка.

― Я не хотел тебя будить, ― произносит он, расставляя посуду на подоконнике. Стола у меня пока тоже нет. Можно, наверное, выйти к общему столу, но раз завтрак принесли в комнату, я вряд ли там кого-нибудь найду. Надо же было так разоспаться на новом месте.

Я усаживаюсь на подоконник и рассматриваю завтрак: вареное мясо, травяной отвар. Все так же как у нас в Пещерах, только мясо чуть другого цвета, да от отвара идет незнакомый мне, но приятный запах. Сивилик мнется, явно не решаясь что-то сказать. Представляю, как его мучают вопросы, но ведь он обещал…

― Ты хотел что-то спросить?

Его просто распирает любопытство. Он еще какое-то время борется с собой, но все же не выдерживает, и выпаливает на выдохе:

― Расскажи про зверя. Я себе такого даже представить не могу…

* * *

Все утро я рассказываю Сивилику о крылатой твари. Как выглядит, как ведет себя, что ест. Даже шрамы показываю. По мере рассказа глаза мальчишки все расширяются, а под конец он вдруг вскакивает, бурчит:

― Я сейчас, подожди... ― и выбегает из комнаты.

Спустя некоторое время он возвращается с несколькими листами бумаги, пером и чернилами.

― Я хочу нарисовать его, поправишь, если ошибусь?

― Конечно.

И еще какое-то время уже я с замиранием сердца слежу за его работой, что-то уточняя и подправляя. Получалось у мальчишки на удивление хорошо. Глядя на законченный рисунок, я даже вздрагиваю, настолько живыми получились глаза. Мое замешательство льстит художнику.

― Я много рисую. Зверей, птиц, деревья, эльфов. Но дома я уже все интересное нарисовал, а в лес меня не пускают. Сбегаю иногда, да ты слышал вчера.

― Покажешь рисунки?

― Ага, ― радостно кричит мальчишка и вновь выскакивает из комнаты. Похоже, я первый по-настоящему заинтересовался его работами. На этот раз его не было дольше, и возвращается он с целым ворохом бумаги. Рассматривать его рисунки настоящее удовольствие. Все точно, до последних деталей, до черточки.

― Это удивительно.

― Ага, только бесполезно. Никому эти рисунки не нужны. Баловство одно.

― Ну не знаю. А это что за цветок? В горах я таких не видел.

― А он там и не растет. Это лесной цветок шальен. Весенний. Цветет недолго, зато пахнет на всю округу. А еще Ментор сказал, что его листья раны лечат.

― А ты говоришь, что твои рисунки бесполезны. Я бы мог по ним изучать лес. Подпишешь для меня, что и как называется?

* * *

Закончив разговор с Сивиликом, я все же решаю сходить в храм, поговорить с Самной. До храма Ливы идти через все селение, и я снова ловлю на себе любопытные взгляды эльфов. Но с расспросами больше никто не подходит. И на том спасибо. Только бы жрица была на месте, а то получится, что я зря терплю эти взгляды.

Вчера эльфийка почти весь день мелькала около храма, в небольшом садике. Подсознательно жду, что увижу ее там же, но тонкой фигурки в зеленой тунике нигде нет. Поэтому я неловко топчусь у двери: в Пещерах было принято громко звать хозяина комнаты, прежде чем войти. А здесь?

Сивилика утром я сам позвал, тот просто ждал у двери. Шаслин вчера тихо вошел, хотя, я мог и не слышать, как он меня звал. Входить молча мне показалось неправильным, поэтому я негромко зову:

― Самна!

Дверь распахивается мгновенно, будто женщина ждала меня. Скорее всего, она просто собиралась куда-то выходить.

― Гротан, ты? Что ты здесь делаешь? ― ее щеки снова краснеют, и этот румянец делает ее еще более нежной. Любуясь ею, почти забываю, зачем же шел к ней через все селение.

― Я хотел спросить… Ты вчера говорила об откровениях. Что ты видела?

Самна делает шаг в сторону, пропуская меня в дом:

― Сейчас сделаю отвар и поговорим.

Я захожу вслед за хозяйкой и попадаю в небольшую комнату, которая служит и спальней и кухней. В Пещерах не принято готовить там, где живешь. Для этого есть отдельное общее помещение рядом с ледником, в котором так удобно хранить мясо. В кухне работали повара, и там же потом ели остальные. Здесь, как я заметила, каждый готовил себе сам, и делал это у себя дома. У некоторых были отдельные кухни, другие, как Самна, и спали, и готовили и ели в одном помещении. Возможно, это потому, что та же Самна больше времени проводила в другой части дома ― в храме, и в небольшом садике, чем здесь.

Сажусь за стол, а Самна подходит к небольшой печке в углу. Разжигает огонь и ставит глиняную плошку, вскипятить воду, в плошку жрица кидает горсть трав. По комнате расползается густой, приятный запах. Ни здесь, ни в Пещерах такого запаха я не встречал. Дожидаясь, пока закипит вода, эльфийка поворачивается ко мне:

― Почему ты преследуешь зверя?

― Хочу отомстить за свою смерть. Я думаю, именно для этого богини-сестры вернули мне жизнь.

― Это не так. Тебе оставили жизнь, чтобы ты жил. Но зверю ты все-таки предназначен. Не сестрами ― Люцием.

― Светлым братом?

― Да. Я привыкла говорить с Ливой, а Разум обратился ко мне впервые. Он не сказал, каким именно образом вы связаны, но что связаны ― это точно. Тварь не будет искать тебя, но ты ее найти должен. Только тогда тебе вернут покой и сон.

― Откуда ты знаешь? ― никому здесь я не говорил о своих кошмарах, и говорить не собираюсь. Хватало и того, что в Пещерах о них знали все. Кстати, в первую ночь среди эльфов я спал на удивление спокойно: ни тебе белого тумана, ни крылатой твари. И даже мертвый Знолт не тревожил моих снов.

Закипает вода в плошке, Самна разливает отвар по чашкам и ставит одну из них передо мной. Втягиваю носом густой запах трав, беру чашку в руки и делаю глоток. По телу разливается блаженное тепло и покой. Что-то подобное я чувствовал, когда пил отвары Ментора. Наслаждаясь новыми ощущениями, я забываю и о своих снах, и о заданном вопросе. Вспоминаю только когда снова слышу мягкий, с легкой усмешкой, голос Самны:

― Да уж знаю, видела. Отпусти своего друга. Он не винит тебя, и ты себя не вини. Его душа давно покинула Камень Душ и родилась в новом теле.

― В каком?

― Я не могу тебе сказать этого. У него новая жизнь, и, как бы ты не желал этого, тебе в ней места нет. Да и в твоей жизни для него теперь нет места. Просто отпусти, тебе же станет легче.

Отпустить? Я-то считал, что это он меня не отпускает. Но жрице, наверное, виднее. Покинул Камень Душ… Перед глазами всплывает видение о моем пробуждении. Обе богини запомнились мне очень четко, и на груди Ливы я видел кулон с ярким красным камнем. Наверное, это он и был ― Камень Душ. Из задумчивости меня выводит стук чашки, которую Самна поставила на стол напротив меня.

Оказывается, все это время я рассматриваю многочисленные подвески. Листья деревьев, диковинные цветы, звери, вырезанные из древесины, украшали одежду эльфийки. Почему-то в голове вертится мысль, что рядом с этими подвесками хорошо будет смотреться еще одна: тот самый цветок, который я видел на рисунках Сивилика ― шальен.

Я надеялся, что после отвара жрицы я снова буду спать спокойно. Но стоит мне закрыть глаза, и взгляд снова застилает серый туман, сквозь который можно разглядеть лишь далекое мельтешение теней. Сон кажется мне бесконечным, таким же бесконечным, как смерть. В этот раз не было ни взрыкиваний крылатой твари, ни провалов в небытие. Только марево перед глазами и мертвая тишина.

Оттого и утро начинается мрачно. Сколько я лижу, бессмысленно уставившись в потолок? В доме тишина, так что, думаю, что хозяева еще не проснулись, хотя в окна уже начинает пробиваться свет бати, а значит, пора вставать. Сегодня мы с Шаслином и Анласом идем в лес, изучать окрестности и попытать счастье в охоте.

Встаю с кровати, вчера все-таки принесли кое-какую мебель из мастерских, и начинаю собираться. Одеваюсь я быстро, сумка же и вовсе готова с вечера. В доме все еще тихо, и я решаю никого не будить. Достаю набор для резьбы и давешнюю заготовку. Не идет у меня из головы цветок шальен и подвески Самны. Так хотелось видеть весенний цветок на ее тунике. Да и будет повод еще раз подойти. Резать цветок я начал еще вчера, и сегодня под пальцами уже чувствуются очертания тонких лепестков, хотя до окончания работы еще далеко. Чувствую, эта подвеска станет настоящим испытанием моим умениям резчика. Ничего столь тонкого я до этого еще не делал.

Чтобы не разводить грязь в доме, снова сажусь на окно, перебрасываю ноги наружу и принимаюсь за работу. Окно выходит на ту самую скалу, с которой я недавно спустился в селение. Такой родной и привычный глазу вид. А по левую руку от меня восходит бати. Если не обращать внимания на деревянные дома, то можно представить, что я все еще в Пещерах, и сейчас ко мне подойдет живой Знолт и скажет: «Пора на охоту, Гротан».

― Пора на охоту, Гротан, ― раздается за спиной голос, и от призрачного миража не остается и следа. На пороге стоит Шаслин: невысокий для эльфа мужчина был все же чуть выше меня, русые волосы собраны в хвост на затылке, а глаза такие же зеленые, как у большинства здесь. На его плече висит сумка, на поясе ― грубый каменный нож, у меня раньше был почти такой же; за спиной ― странная конструкция из гибких веток и жил какого-то местного животного и еще одна сумка, из которой торчат тонкие прутья, зачем-то снабженные перьями. Шаслин замечает мой удивленный взгляд, и говорит:

― Это лук. Я научу тебя с ним обращаться. Пошли?

* * *

Поначалу лесная охота казалась мне чуть ли нелегкой прогулкой. Еще бы, идти по ровной земле, не опасаясь свалиться в пропасть или горную реку ― что может быть проще? Я бывал в рощах вокруг Пещер, и думал, что представляю себе лес.

На самом деле лес совсем другой. Это я понимаю еще на опушке, вглядываясь в бесконечное переплетение стволов и ветвей. По счастью, близ селения все уже хожено-перехожено, и под свод деревьев мы входим по широкой тропе.

― Ну и куда нам с ним идти? ― слышу я насмешливый голос Анласа. ― Ему и на опушке впечатлений сверх меры!

-Ничего, оправится, верно я говорю, Гротан? ― отвечает ему Шаслин, и я лишь завороженно киваю. ― Вот-вот, ты ж опомнился от его лихого спуска со скалы, ― заканчивает он, и оба эльфа заливаются смехом. Я с запозданием вспоминаю ошарашенные глаза Анласа и тоже смеюсь. Смех помогает смириться с давящим чувством, которое вселяет в мое сердце лес.

Чем сильнее мы углубляемся в лес, бесконечно сворачивая на все более незаметные тропки, тем сложнее становится идти. Под ноги все время попадаются крупные корни деревьев, да и сами ноги то и дело путаются в траве. Часто дорога проходит через непролазные кусты. К тому же деревья мне кажутся совершенно одинаковыми, и, глядя в спины идущих впереди эльфов, я отчетливо понимаю, что если потеряю их из виду, мне ни за что не найти дороги назад. А вместо бездонной пропасти под ногами то и дело попадаются скрытые травой и кустарниками овражки. Не смертельно, но ноги переломать можно.

Сейчас я сижу на небольшой полянке, окруженной осорами. У нас возле пещер они тоже росли: те же серые гладкие стволы, те же широкие шершавые листья густого темно-зеленого цвета. Но наши были тонкими, обопрись ― переломится. Здесь же деревья основательные, с толстыми стволами, и без топора с такой ни за что не справишься. Тяжелые ветки опускаются почти до самой земли, укрывая от жарких лучей бати.

Напротив меня сидит Анлас, деловито осматривая свой лук, Шаслин же некоторое время назад ушел дальше в лес, осмотреться. Возвращается он, когда я уже начинаю дремать, пригревшись после тяжелого ночного сна.

― Мы почти пришли. Еще неделю назад мы здесь выследили небольшое семейство алтей. У вас водятся алтеи?

Я отрицательно качаю головой.

― Небольшие, примерно по пояс, животные с копытами и маленькими рожками. Пугливы, быстры, никогда не ходят поодиночке. Но мясо у них нежное, да ты ел несколько раз.

Я вспоминаю завтрак, который вчера приносил мне Сивилик. И правда, мясо наших кратанов не может сравниться с этим лакомством, хотя, пожалуй, кратаны более сытные. Я киваю Шаслину, и тот продолжает:

― Вставай, сейчас пойдем мимо вон тех кустов к ручью, там у алтей водопой. Спрячемся в зарослях и подождем добычу.

* * *

Засада. Создатель, насколько же это проще и привычнее, чем бродить меж совершенно одинаковых деревьев, путаясь в корнях и траве. Мерное журчанье ручья и шелест листвы в кронах деревьев успокаивает, заросли водной травы таир укрывают от света бати, легкий ветерок с воды дарит прохладу. Кажется, что на берегу лесного ручья я могу сидеть бесконечно. Бати меняет свое положение, мы же с Шаслином и Анласом сидим почти неподвижно. У меня под рукой лежит копье, в руках у моих спутников та самая конструкция, которую перед охотой Шаслин назвал лук. Надеюсь, сегодня мне представится возможность посмотреть его в деле.

И вот на берег ручья выходят алтеи. Я невольно представлял их похожими на наших кратанов, только меньше ростом и не с такими мощными рогами. Что ж, между ними и правда есть что-то общее, но значительно меньше, чем я ожидал. Короткая светло-коричневая шерсть алтей мало чем напоминала привычные мне толстые шубы. Рога алтей так же как и рога кратанов, закручены винтом, но куда тоньше и короче, и даже красивее. Вот только у кратана на голове четыре рога, алтеи же обходятся двумя. Отличались даже копыта: у кратанов они раздваивались, у алтей же были цельными.

Я невольно любуюсь этими животными, но руки, привычные к охоте, сами тянутся к копью. Краем глаза вижу, как Шаслин вынимает из сумки за плечом оперенный прут, и замечаю на другом его конце каменный наконечник, почти такой же, как на моем копье. По шуршанию за спиной догадываюсь, что Анлас делает то же самое. Зажав прут между пальцами и деревянной частью странной конструкции, оперенье эльф упирает в натянутую звериную жилу, которую оттягивает к самому уху. Начинаю понимать, как именно работает это оружие.

Я уже выбрал животное для удара, занес руку, но в этот момент на семью алтей из других зарослей выскочил крылатый зверь. Я впервые со стороны вижу, как он охотится, и, честно сказать, увиденное меня впечатляет. Несмотря на свои коротенькие лапки, действует он четко: одним рывком приближается к жертве, сбивает ее с ног и впивается зубами в открывшееся горло. Алтея издает тонкий пронзительный визг, еще несколько раз дергается и замирает. Только теперь тварь разжимает зубы. Остальные алтеи, конечно же, уже разбежались.

Но для меня это уже неважно. Вот она ― моя цель, убившая меня тварь. Ветер, как и прежде, дует в нашу сторону, и хищник пока даже не подозревает о нашем существовании. Нас разделяет лишь узкая лента ручья, и я вижу, как слегка трепещут его сложенные на спине крылья. На этот раз я не промахнусь, я уверен в этом. Да и знакомый уже голос над ухом говорит мне о том же.

Не желая повторять ошибки прошлой охоты, я решаю дождаться, пока зверь приступит к обеду, но, видимо, и он стал с тех пор осторожнее, а может, всегда таким был. Вместо того чтобы сразу съесть добычу, он вновь подхватывает тушу зубами и скрывается из виду также стремительно, как появился. На этот раз мне помешала осторожность.

На эльфов зверь производит не меньшее впечатление, чем на меня лес. Надо отдать должное Шаслину, вслед убегающей твари он все же стреляет из своего диковинного оружия, но тонкий прут пролетел мимо цели.

* * *

― Что-то у вас не складывается со зверем, братик!

Люций вздрогнул, услышав насмешливый голос Морка.

― А, это ты? Не знал, что ты здесь.

Резким движением руки Люций развеял мерцающую дымку Ока Бейта, с помощью которого следил за охотниками и своим твореньем. Его душу раздирали на части смешанные чувства: он понимал, что убить зверя ― это лучший выход, более того, необходимость, но восхищение этим животным временами пересиливало голос разума. Вот и сейчас он невольно придержал руку охотника, готовую нанести удар. Теперь Люцию оставалось только надеяться, что брат не понял этого.

― Не хотел торопиться, как в прошлый раз, да вот только хуже сделал.

― Да ладно тебе, братишка, я тебя понимаю. Такого красавца убить рука не поднимается, ― Морк подошел к Люцию и положил руку ему на плечо, пытаясь хоть как-то поддержать.

Люций совсем растерялся, ошарашенный столь неожиданным жестом. Что это: истинное сочувствие, или же Морк затеял какую-то подлость? Нервно хлопая ресницами, Светлый бог нерешительно молчал.

― Не доверяешь? Ну и правильно, но я, правда, тебя понимаю, если хочешь, могу помочь.

― Нет уж, я сам.

― Похвально. Удачи тогда, ― с привычной усмешкой проговорил Морк, и растворился в тенях за спиной брата. А тот остался над макетом Бейта, размышляя, что же на самом деле хотел Темный бог.

* * *

Первые белые хлопья застают нас в пути.

Это должна была быть последняя многодневная осенняя охота. Ментор обещал скорый снег, а пока он окончательно не уляжется, выходить в лес без нужды не след. Вот и торопились мы, и серьезно надеялись успеть.

И было с чего надеяться. Утро улыбнулось нам нежной голубизной и яркими лучами бати. Прохладный воздух звенел, но дышалось легко. И оттого, что мы возвращались в селение, и оттого, что охота на редкость удалась. Под ногами уже петляли знакомые тропы.

Откуда вдруг появляются тучи, сообразить не успевает никто. Просто вдруг налетает ветер, бати прячется за темными, тяжелыми космами, и вот уже нам на головы сыпется первый зимний снег. Я-то сталкивался уже с этим явлением, а эльфам оно в диковинку. Шаг замедляется, головы вертятся из стороны в сторону. Даже Шаслин поднимает руку к небу, а затем подносит к лицу пойманную снежинку.

А я смотрю на них, и только радуюсь, что к этому походу всех успели одеть в меховые одежды. Идти до селения еще прилично, недолго и обморозиться. Впрочем, вспомнив, как сам глазел на переплетенье ветвей, когда впервые увидел лес, решил не трогать спутников. Пусть посмотрят, привыкнут, осознают. А до темноты все равно дойдем.

Но погода почти сразу вынуждает меня изменить решение. Ветер усиливается с каждым мгновением. Снег теперь не падает, а стремительно летит вдоль тропы, бьет в лицо и ссыпается за шиворот.

― Шаслин, надо спешить, ― говорю я, слегка повышая голос. Свист ветра уже заглушал тихую речь. Но Шаслин и сам понимает все, и начинает подгонять остальных эльфов. Даже первая метель может обойтись слишком дорого.

Нас со Знолтом как-то застала в горах последняя весенняя метель. Мы тогда пытались найти пещеру, в которой я и зверь пришли в себя. Глупая была затея: уйти далеко по горной тропе над рекой тогда не удалось, зато погода сыграла с нами жестокую шутку. Возвращаться назад было бы настоящим самоубийством.

Нам пришлось прятаться от метели в небольшой расщелине и греться, прижавшись друг к другу. Пожалуй, именно в той пещере и зародилась наша с ним дружба. До этого я вообще не обращал внимания на гнома, что вечно таскался за мной, а Знолт, кажется, считал, что он в ответе за меня. Да и Ментор просил его приглядеть за мной. Но вой ветра и холод камня сближают. И отвлекают от навязчивых идей. До самой смерти Знолта я больше не искал зверя.

За воспоминаниями о еще недавнем прошлом сам не замечаю, что мы добрались до опушки леса. Отсюда уже видны первые дома, вон и крыша нашего с Шаслином, и над крышей вьется голубоватый дымок: Сивилик исправно топит небольшую печку, сложенную в углу самой большой комнаты. Ее не хватает, чтобы прогреть весь дом, и ночуем мы теперь все вповалку у этой самой печки. Я невольно останавливаюсь, вглядываясь в такой теплый и неожиданно родной дымок. Шаслин слегка толкнул меня в плечо:

― Пойдем, Гротан, мы уже дома.

«Дома, ― мысленно повторяю я. ― А ведь и правда, дома». И за спиной тихо улыбается тень Знолта. Улыбается, и отступает в метель. Он передал меня с рук на руки новым друзьям, и теперь за меня спокоен.

***

Первая метель плавно перетекла в настоящую снежную бурю, которая заперла нас в домах на несколько дней. И у меня, наконец, появилось время закончить работу над подвеской-цветком для Самны.

Когда затихла буря, эльфы скопом высыпали на улицу, с удивлением и восторгом рассматривая пушистый снег. Среди прочих гуляла по селению и Самна. Мне показалось, что это удачное время для моего подарка.

Зеленая туника теперь пряталась под теплой одеждой из шкур алтеи, отороченной ее же мехом. Но и по всей шубке висели все такие же подвесочки из дерева. На темном меху их почти не было видно, и я невольно улыбаюсь, представляя, как будет выделяться среди них мой белый цветок.

Я не тороплюсь подходить к ней. Издали любуюсь, как она осматривает свой сад, трогает ветки и отскакивает, осыпанная свалившимся с них снегом. Отряхивая себя, она заливисто смеется. Настоящее воплощение жизни. В этот момент я и подхожу к женщине.

― Тебе нравится снег?

Эльфийка невольно вздрагивает и оборачивается.

― Гротан? Нельзя же так подкрадываться. Я же не алтея.

― Прости. Ты была так увлечена. Я тебе подарок принес, ― я достаю из-за пазухи небольшой сверток и разворачиваю. ― Ты так любишь подвески, я сделал ее для тебя, ― на ладони лежит белый цветок шальен.

― Как красиво! ― восклицает Самна, нетерпеливо хватает подвеску и начинает пристраивать ее к своему наряду.

Я невольно улыбаюсь. Сейчас женщина чем-то напоминает Сивилика, когда тот хвастается своими рисунками. Прицепив подвеску на пояс, Самна немного успокаивается и переводит взгляд на меня. И снова я вижу, как щеки ее покрываются предательской краснотой. Моя улыбка становится еще шире, а лицо заливается странным теплом. Наверное, я тоже краснею.

Женщина судорожно вздыхает, но быстро берет себя в руки.

― Спасибо, Гротан. Зайдешь?

Заманчиво, конечно. Но я чувствую себя в ее присутствии не слишком уверенно. Ее улыбка и благодарность смущают меня. И помня, как краска заливала мое лицо, я отказываюсь от предложения жрицы.

* * *

В печке потрескивают поленья, а свет от пламени неровными всполохами распространяется вокруг. Но его недостаточно для работы, а я как раз собираюсь закончить очередную поделку. Поэтому я решаю зажечь свечу. Установив ее как можно надежнее и сам поудобней устроившись, я принимаюсь за работу, но меня прерывает стук в дверь.

Я никого не жду, но погода сегодня прекрасная: в небе светится бати, да и морозец не так уж кусучь, так что кто-то, так же, как Шаслин и Сивилик, мог отправиться в гости. Я нехотя встаю со своего места, открываю дверь. И вижу за ней Самну.

Она снимает с головы меховой капюшон, рассыпая по плечам пушистые волосы и не спрашивая разрешения, входит в комнату. Сапоги от снега она отряхнула заранее. Вслед за ней по комнате распространяется аромат летних цветов. Интересно, как она умудрилась его сохранить?

Взгляд женщины кажется мне слегка растерянным.

― Представляешь, ― начинает она, ― я сейчас ходила за водой к ключу, и там, прямо на скальной стене стояло какое-то животное. Такое… крупное, мохнатое, с четырьмя рогами.

― Кратан, наверное, и что?

― Ну, просто… Там же не пролезть…

Вспоминаю, как я сам спускался по той же почти отвесной стене, и едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

― Проходи к огню, чего стоишь?

Пока Самна устраивается напротив печки, я наливаю для нее отвар, который только что приготовил для себя. Жаль, что на меня уже не остается. Протягиваю кружку жрице. Она берет ее, случайно касаясь моей руки пальцами. Невольное касание вызывает легкое смущение, и я отвожу взгляд.

― А тебе? ― спрашивает женщина.

― Позже сделаю, ― отвечаю я, уже успокоившись. ― Впечатлил тебя наш кратан?

Жрица кивает в ответ.

― Там, где я раньше жил, этих животных было много, пока зверь не перебил почти всех. Они, и правда, могут залезть и на самую неприступную стену. А у вас тут скалы и анбейт подвластны.

Она делает глоток и с сомнением смотрит в сторону окна.

― Не веришь? Так я ж сам оттуда спускался.

― Но ты ведь упал?!

― Не упал, а спрыгнул. Пойдем, я тебе покажу.

Не знаю, что на меня нашло, что я хочу ей доказать? Пока она неловко отнекивается, я хватаю свою меховую одежду и начинаю одеваться. Закончив, накидываю ей капюшон на голову и тяну к выходу:

― Пошли, ― для верности повторяю я.

А выйдя из дома, понимаю, насколько бесцеремонно вел себя с Самной. Я оборачиваюсь, чтобы извиниться, но вместо этого поправляю выбившуюся из-под капюшона прядь волос. И сам же смущаюсь своего поступка. Но женщина вовсе не сердится, наоборот, накрывает мою руку своей:

― Пошли уже!

Как идем, я особо не замечаю. Все время рассказываю ей о кратанах, о том, как они ловко скачут по скалам и как мы на них охотились. Отмечаю только про себя, что уже не стараюсь в разговоре избегать имени Знолта.

Но вот мы подходим к каменной стене почти в том месте, откуда я спустился в селение. Сейчас я смотрю на нее и понимаю, что моя затея совершенно безнадежна. Осенью я бы легко мог забраться здесь хоть до самого верха, но сейчас камни покрыты снегом и льдом. А отступать у нее на глазах не хотелось.

― Смотри! ― вскрикиваю я, и начинаю примериваться к пазу у себя над головой.

Внезапно на меня налетает Самна:

― Не смей, слышишь, не смей! ― кричит она, хватая меня за руки.

Поворачиваюсь к ней и развожу руки, показывая, что никуда лезть не собираюсь.

― Сорвешься же, ― уже спокойней говорит женщина.

Усмехаюсь ее беспокойству и вдруг, подчиняясь собственному задору, звавшему меня на стену, подхватываю жрицу за талию и начинаю кружить, а затем ставлю на землю и целую.

* * *

До сих пор я видел только, как целуются другие. И, собственно, не очень-то понимал, зачем это нужно. Но сейчас губы Самны кажутся такими манящими, что я даже не успеваю подумать, что собираюсь сделать.

Они теплые и мягкие, а еще я снова чувствую аромат лета от ее волос. Не представляю, чтобы я делал дальше, но Самна отвечает на поцелуй, причем так, как будто знает, что делает. Так ли это, я спрашивать не собираюсь.

― Гротан, ― шепчет женщина, слегка отстранившись от меня. А говорить так не хочется. Звенящая тишина ― лучший звук, как мне кажется сейчас.

― Не надо, давай просто пройдемся?

Она кивает, и мы так и идем вдоль скалы, мимо задних стен домов. Не нарушая тишины, мы дошли с ней до самого края селенья, до того места, откуда я когда-то впервые увидел лес. Сейчас он не менее красив, чем осенью, и даже еще более волшебный: тонкие голые ветки осор расчерчивают небо на причудливые фигуры, и эта странная сеть тянется, кажется, бесконечно вдаль.

Но смотрю я не на деревья, а на свою спутницу, а она смотрит в небо. Тишину снова нарушила Самна:

― Мне пора, проводишь?

Киваю едва заметным движением.

― И вечером заходи, я пирог испеку.

Снова киваю и беру ее за руку.

***

На подходе к храму меня окрикивает Шаслин. Оборачиваюсь и вижу, как он быстро идет ко мне от нашего дома вместе Анласом, к которому они с Сивиликом и ходили в гости. Он как раз недавно съехался с лекаркой и зазвал нас всех на новоселье, да я не пошел.

― Прости, что отрываю. Мы с Сивиликом поссорились, и он сбежал домой. Я вернулся почти сразу за ним, но ни тебя, ни его не застал.

― Что вы опять не поделили?

― А то ты не знаешь, очередную охоту. Он все просится в зимний лес, а я сам к нему еще не привык.

― Мальчишка, ― усмехаюсь я.

― Его надо найти, боюсь, он мог в лес убежать, рисовать. Бумаги и перьев в его комнате я не увидел.

― Нет, в лес он не уходил, мы только с окраины, мимо нас он не прошел бы, ― отвечает жрица, а меня осеняет догадка.

― Самна, где ты видела кратана?

― Зачем тебе?

― Он мог снова появиться и попасться на глаза Сивилику. Тогда этот негодник мог уйти рисовать не в лес, а в горы.

Шаслин дернулся было в сторону скал, но я его останавливаю:

― Подожди ты, все равно и на рост свой залезть не сможешь, лучше за веревкой сходи, а я пока посмотрю, что там.

Эльф бросается к ближайшему дому, смекнув, что за своей веревкой идти далеко.

― Я к себе тогда, Талину позову, ее умения могут пригодиться, не дай Создатель, ― сказал Анлас, и кинулся к своему дому, а мы с Самной бегом направляемся к роднику. Она указывает на карниз на высоте в десяток человеческих ростов. Снег на камнях под этим карнизом кое-где сбит и примят. Я убеждаюсь в своих подозрениях: Сивилик лез наверх здесь, больше некому.

Хватаюсь за небольшой выступ и собираюсь подтягиваться, но чувствую на плече руку женщины. Оборачиваюсь, готовлюсь уговаривать отпустить, но она уже убирает руку и грустно кивает.

Место для подъема мальчишка выбрал на диво удобное, только почему его нигде не видно? Я уже дополз до ближайшего карниза, когда к Самне, оставшейся внизу, подбежали Шаслин и другие эльфы. Сюда же идут Залти и Ментор. Отмечаю это краем глаза и продолжаю восхождение. Следы маленький эльф оставлял весьма явные, и я уже наметил себе еще один карниз, после которого снег на камнях не потревожен. Скорее всего, он там.

― Гротан, что там? ― доносится до меня голос Шаслина.

― Не говори под руку, ― обрывает его жрица.

Не обращая на них внимания, вскидываю руку и цепляюсь за обледенелый камень пальцами. Небольшой осколок выворачивается из-под пальцев, и мне приходится быстро перехватываться рукой за другой каменный карман. На этот раз удается удержаться. Еще раз подтягиваюсь, и моя голова оказывается над тем самым уступом, где я рассчитывал увидеть Сивилика.

Мальчишка лежал чуть дальше от края. Крови, вроде, не видно, но понять отсюда, жив ли он, я не могу.

― Он здесь! ― кричу я вниз, чтобы хоть немного успокоить собравшихся. На меня тут же градом сыплются вопросы, но ответить на них я пока не могу, поэтому молчу. Вместо ответа я взбираюсь на карниз и подхожу к эльфу. Слава Ливе, он дышит. Наскоро осмотрев его, я понимаю, что у него сломана рука и от боли он лишился чувств.

― Шаслин, веревку! ― коротко выкрикиваю я.

Почти сразу слева от меня втыкается стрела. Шаслин умудрился вогнать наконечник в расщелину, тянущуюся вверх по скале. К стреле привязана веревка. Внизу ждут, что я затащу ее наверх, но я осматриваюсь и креплю конец веревки здесь, на уступе.

― У него рука сломана, не хочу шевелить без шины. Найдете?

Подходящую деревяшку недолго думая выламывают из крыльца ближайшего дома. Хозяин сам предложил, не меньше нас с Шаслином волнуясь за судьбу Сивилика. Пока они готовят шину, я думаю, чем ее привязать к руке.

К толпе внизу подбегают Анлас и Талина, которая, оказывается, сбирала свою сумку. Быстро осмотревшись, она подсовывает Шаслину тряпицы дял перевязки. Их вместе с шиной привязывают к веревке, и только после этого я поднимаю ее наверх.

Мне приходилось накладывать шину. Но только один раз и, честно сказать, не очень удачно. Лекарь после костерил меня на все Пещеры. К тому же мальчишка, кажется, начинает приходить в себя.

― Тихо, Сивилик, не шевелись. Нужно перевязать.

И действительно, его глаза открываются, и в них я вижу мучительную боль.

― Тихо-тихо, ― все повторяю я, боясь сейчас даже касаться руки. Но мальчишка, кажется, и сам понял, что случилось, и замер.

― Что ты будешь делать?

― Шину накладывать. Будет больно. Терпи.

Эльф закусывает губу, но не протестует. Понимая, что лекарь из меня никакой, решаю не трогать рукав, а закрепить шину прямо так, поверх одежды.

Пока я привязываю деревяшки к руке парня, он шипит и тихонечко подвывает, но очень старается не кричать. Наконец, я заканчиваю. Осматриваю шину и остаюсь доволен результатом.

― Теперь будем спускаться.

― Я не смогу.

― Это точно. Запрыгивай на спину и держись здоровой рукой, будем тебя привязывать.

Бесчувственных мне на себе таскать приходилось, а вот сознательных ― нет. Впрочем, привязать его к себе оказалось даже проще: Сивлик старательно помогал мне здоровой рукой и усиленно делал вид, что боль в сломанной его не мучает. Мужественный мальчишка. Надо будет весной все-таки научить его лазить по скалам. Все равно ведь не усидит.

Короткий спуск кажется мне бесконечным: ноги скользят по ледяной корке, камни выворачиваются из-под пальцев, а за спиной то и дело сдержанно вскрикивает Сивилик. Но вот нас подхватывают сильные руки эльфов. Чтобы не распутывать хитрые гномьи узлы, их просто срезают ножом, и Свилик валится в руки Шаслина. А я в свою очередь сползаю на снег.

***

Как Талина проверяет шину и удовлетворенно хмыкает, я наблюдаю чуть отстраненно. Все мои мысли все еще там, на скале. Страшно подумать, сколько раз я мог, да что там, сколько раз я должен был поскользнуться и сорваться. Особенно на спуске. Но я все же справился.

Эльфы обступают Талину и Сивилика, что-то наперебой говорят мальчишке, а тот их, кажется, и не слышит: его взгляд вновь застилает пелена боли. Так, галдящей толпой, они и удаляются в селение. Рядом со мной остаются только Ментор, Залти и Самна.

― Как ты? ― чуть слышно спрашивает эльфийка.

― Да я то что, спустился и ладно. Лишь бы с обормотом этим все в порядке было.

― Тебе стоило дождаться нас, мы бы придумали какую-то страховку, ― начал Ментор, и как всегда, когда он начинал отчитывать, внутри шевелится чувство вины. Но сейчас я знаю, что был прав.

― Нельзя было ждать, мало ли что там с ним могло быть. А если он там кровью истекал? Или над карнизом болтался из последних сил?

― А если б ты сам сорвался?

― Так не сорвался же. А на будущее страховку, и правда, надо. И чтобы хранилась здесь где-то…

В этом Ментор и вождь со мной согласились. Только теперь я начинаю приходить в себя: встаю со снега и обтряхиваю свои штаны. Не простыть бы теперь. Ментор и Залти уже идет к общему дому, что-то негромко обсуждая.

― Ну что, герой,― произносит Самна с легкой усмешкой, ― марш домой, отогреваться. А вечером все же жду тебя на пироги.

* * *

Проснувшись, Самна первым делом выставляет меня из дома: то ли засмущалась вдруг, то ли и правда зовут дела. И теперь я неуверенно топаю домой, гадая, что же сказать своим. Занятый такими мыслями обметаю снег с обуви и открываю входную дверь:

― О, вот и наш гулена явился. Где хоть тебя носило всю ночь? Не разувайся, пошли к Анласу и Талине. Сивилика проведаем.

Анлас встречает нас на крылечке.

― Шаслин, я б на твоем месте все-таки выпорол пацана за вчерашнее. Чего ты с ним возишься, не понимаю.

― Ладно тебе, он себе сам уже наказание организовал, смотри, как мучается.

Мальчишка угрюмо сидит в углу такой же общей комнаты, как в нашем доме. Он зло глядит на ворох бумаги, лежащей у него на коленях. Сломать он умудрился правую, рабочую руку, а потому и рисовать он пока что не мог…

― Ну что, герой, догнал своего зверя?

― Почти, ― говорит Сивилик, перебирая ворох листов у себя на коленях. ― Смотри!

Он протягивает мне незаконченный набросок кратана.

― Даже нарисовать его успел, ну ты даешь!

Шаслин присаживается рядом с нами и протягивает руку к рисунку:

― Знатный зверь. Вот бы на такого поохотиться!

― А почему бы и нет? Они, похоже, решили спуститься поближе к вам. Только за ними придется лезть в горы…

* * *

Охотиться в лесу становится сложнее: алтеи уходят все дальше в чащу, лайтанов, кажется, и вовсе уже не осталось. Вокруг рыщут лишь озлобленные голодом альвиры. Я их как-то видел мельком, не хотелось бы с ними столкнуться: звери, ростом до середины бедра эльфу, с короткой мордой и круглыми ушами. Быстрые, ловкие, свирепые.

С каждым днем приходится уходить все дальше, и все равно надежды, что вернешься с добычей, мало. Вот и сейчас мы бродим по лесам уже третий день, а так никого и не нашли. А возвращаться ни с чем неохота. Конечно, совсем уж голодное времена нам пока не угрожают, но каждая неудачная охота приближает это время. Да и зверья дальше будет только меньше.

И как насмешка, тут и там нам попадаются следы крылатой твари. В том числе и свидетельства ее удачной охоты. Буквально вчера мы наткнулись на обглоданный до костей труп лайтана. Его ветвистые рога тоскливо смотрели в небо, а на костях отчетливо видны до боли знакомые следы когтей.

Собственно, уже после этой находки можно было смело поворачивать домой: где прошел зверь, там анбейт делать нечего. Да мы и повернули, но для очистки совести решили сделать большой крюк. Вдруг на новой тропе повезет больше?

И вот теперь мы уныло продираемся через лес, благо хоть снега здесь немного, идти он нам не мешает. Мы с Шаслином и Анласом идем первыми, за нашими спинами еще трое охотников. За очередным поворотом тропы путь нам преграждает бурелом: деревья, поваленные последней бурей, здесь улеглись в настоящую стену. Рассмотреть, что там за ней невозможно, но с той стороны слышны вой и голодное рычание. Только хищников нам тут и не хватает.

Каждый из нас непроизвольно потянулся к оружию.

Но вопреки нашим ожиданиям перед нами, перемахнув бурелом, приземляется перепуганный лайтан. Увидев нас, он встает на дыбы, фыркает и прыгает куда-то вправо. Появление зверя для всех нас становится неожиданностью, лишь Шаслин и Анлас успевают вскинуть луки и выпустить вслед ему по стреле. Шаслин оказался более удачливым: его стрела вонзается в бедро животному.

Дальше следить за его побегом времени просто нет. Вслед за своей добычей из-за валежника выскакивают один за другим альвиры. Я успеваю насчитать девятерых, прежде чем двое из них встают напротив меня. Видно, что запах крови будоражит их, и они готовы смести все на своем пути.

Я хватаюсь за топор. Справа от меня явно более молодой хищник. Запах крови сводит его с ума, и он сходу прыгает на меня. Топор опускается на его голову, проламывает череп и намертво вязнет в нем. Зверь убит, но я лишаюсь оружия. Достать копье просто не успеваю, поэтому выхватываю нож.

Второй альвир явно старше и опытнее. Он пытается отвлечь меня: то метнется вправо, то отскочит, то, наоборот, кинется почти под ноги. Я не спешу с ответом. Устав играть, зверь атакует. Успеваю лишь выставить вперед левую руку. Зубы альвира впиваются в запястье, лапы упираются в грудь. От толчка валюсь на спину, и прямо перед собой вижу голодные глаза хищника. Страх смерти делает свое дело. Кровь бурлит в жилах, и боль отступает на второй план.

Ножом, зажатым в правой руке, я бью зверя в шею. Бью снова и снова, пока хватка не начинает слабеть. И в этот момент я замечаю Анласа, которому также досталось двое хищников.

Он успел выпустить в альвиров стрелу, но из-за этого ему не хватило времени выхватить нож. Первый хищник сходу бросается на эльфа. Тот с разворота вонзает стрелу в глаз. Тяжелое тело зверя пролетает мимо Анласа, и он не успевает вовремя отпустить стрелу. Его разворачивает спиной ко второму животному.

В этот момент я чувствую, как разжимаются зубы на моем запястье. Альвир, поваливший меня, наконец-то умер. Скидываю его с себя и бросаюсь к эльфу. Но успеваю только увидеть, как на спину Анласа прыгает альвир. Щелкают зубы, челюсти смыкаются на шее эльфа, слышен хруст ломающихся позвонков.

В глаз хищника вонзается стрела, и он валится на землю вслед за своей жертвой. В нескольких шагах от меня стоит Шаслин, держащий на вытянутой руке лук. Только сейчас понимаю, что эльфы уже успели перебить всю стаю. Мы победили.

Эту мысль заглушает хруст ломающихся позвонков и глухой звук падения тела на снег.

* * *

Первым к Анласу подбегает Шаслин. Он сталкивает с тела друга только что убитого альвира и осматривает шею эльфа. Конечно, сделать ничего нельзя, Шаслин понимал это, еще выпуская стрелу из лука, но руки сами тянулись проверить. А я так и стою неподвижно, пытаясь понять, впитать случившееся. А за моей спиной также ошарашенно толпятся остальные охотники.

Как и положено старшему, первым в себя приходит Шаслин:

― Надо осмотреться, да убираться отсюда поскорее. Раненые есть? Гротан? ― ко мне он обратился особо, и только тут я замечаю впитывающуюся в мех рукава кровь. Распутав вязки на манжете и задрав рукав, я рассматриваю рану. Альвир оставил на коже четкие следы клыков. Повезло, что не успел рвануть, как они обычно делают в таких случаях.

Остальные эльфы отделались и того легче: ссадины и царапины не в счет. Все-таки мы вовремя услышали приближение стаи.

Пока Шаслин перевязывает мне руку, охотники стаскивают в одно место всех альвиров, да разбредаются по окрестному лесу: вырубить жерди для волокуш да собрать дров для костра. Предстояло многое сделать перед уходом.

Один из эльфов почти сразу возвращается, потому что нашел в ближайшем овраге тушу лайтана со стрелой Шаслина в бедре: споткнувшись из-за раны, зверь свалился в канаву и свернул себе шею. Что же, это очень хорошо: больше добычи ― больше мяса для селения. Лайтана тоже оттаскиваем на поляну.

* * *

Ночь застает нас уже довольно далеко от места стычки с альвирами. Освежевав туши и срезав с них все мясо, какое смогли, мы сложили все это на волокуши, на вторых закрепили тела Анласа и ушли искать более подходящее место. Здесь этой ночью будет слишком много падальщиков.

То один, то другой эльф пытаются начать разговор, чтобы не сидеть в тишине. Но наткнувшись взглядом на тело Анласа, лежащее на волокушах чуть в стороне от огня, каждый раз замолкают.

Я уже видел такие взгляды и знаком с той растерянностью, что так отчетливо в них читается. К эльфам смерть пришла впервые. И им только предстоит принять неизбежность потери, как когда-то принимал ее я вместе с гномами.

Но и мне нисколько не проще смотреть на тело Анласа. И не только потому, что он успел стать мне другом за эти месяцы. Меня вновь и вновь посещают мысли о том, что Морте идет за мной по пятам. Она отпустила мою душу для того, чтобы привел к ней других. Глупости, конечно, мне ли не помнить добрый, глубокий и мудрый взгляд Морте? Но отделаться от этих мыслей не получается.

Нет, не Морте корень моих проблем, не она забирает моих друзей. В смерти Анласа тоже виноват зверь, как и в смерти Знолта. Я уверен, что в более сытое время альвиры ни за что не отважились бы даже подойти к нам. Да, они сильные и ловкие, но в схватке один на один с человеком или эльфом им может помочь лишь удача. Невольно скашиваю взгляд в сторону Анласа. Удача для альвиров, горе для нас.

Готов поспорить, что в эту ночь ни один из нас не сомкнул глаз. В путь мы трогаемся с первыми лучами бати. Трогаемся, молча и старательно отгоняя от себя мысли о том, как мы внесем тело Анласа в селение.

***

Как мы не стараемся оттянуть момент возвращения, а все же мы неумолимо приближаемся к дому. Вот уже и знакомая опушка, и знакомая дымка над крышами.

Отправив охотников с добычей к Залти рассказать, как прошла охота, сами мы с Шаслином идем к Талине. Я тащу за собой волокуши с телом Анласа. Возле дома я опускаю их на снег, и мы вместе поднимаемся на крыльцо. Никто из нас так и не решился постучать. Талина сама открыла дверь, услышав возню и наши перешептывания за дверью. Ее глаза наполняются радостью:

― Охотники вернулись! ― ее задорный тон и вовсе запирает наши рты, и сказать о случившемся ни я, ни Шаслин, не можем ни слова. Но наше состояние отчетливо видно по лицам и глазам.

― Что-то случилось? ― спокойно спрашивает Талина, а ее руки уже тянутся к сумке с травами и инструментами. Все же не зря Ментор именно ей предложил изучать лекарское мастерство: временами даже Шаслин завидовал ее выдержке.

Так и не решившись что-то сказать, мы просто расходимся в стороны, и лекарка видит тело Анласа. Пока мы топтались на крылечке, начался снег. И снежинки плавно опускаются на лицо эльфа и не тают. Талина кидается к нему в надежде, что он все же жив, что ему можно помочь, но быстро понимает тщетность этих надежд.

Ее руки бессильно опускаются и на глазах выступают слезы. Плачет она совершенно беззвучно, беспомощно прижимаясь к груди умершего. И от этой беззвучности становится вовсе уж жутко. Кажется, начни она кричать, злиться, проклинать, и ей и нам стало бы намного легче.

Так мы ее и оставляем, не зная, что можно сделать, да и нужно ли…

* * *

― Люций! ― волной разнесся по залу непривычно грозный голос Ливы.

Мужчина отвел взгляд от уже рассеивающейся дымки Ока Бейта над материком. Последнее время он часто сидел здесь, наблюдал то за крылатым, то за охотником, оттого и найти его можно было легко. За кем бог следил в этот раз Лива не обратила внимание. Ее взгляд был сосредоточен на лице собеседника.

― Я когда-нибудь убью тебя! Сколько еще твоя тварь будет шляться по Бейту?

― Что опять случилось? ― отстраненно спросил Люций.

― У твоей твари неуемный аппетит. Она, кажется, сожрала уже все, что только можно!

― И что?― взгляд мужчины оставался все таким же безучастным. И это безразличие окончательно вывело богиню из себя.

― Как что?! ― истерично взвизгнула она.

Тут только Люций заподозрил неладное. Такой разгневанной Ливу еще ни разу не видели. Он хотел успокоить богиню, поймал ее взгляд и открыл рот, чтобы что-то сказать, да так и застыл. У него перехватило дыхание, а сердце предательски сжалось. Не смог он и отвести взгляд от глаз Ливы.

А та, наконец, завладев вниманием бога, высказала ему все, что накопилось за эти долгие месяцы:

― Зверь уничтожает все вокруг себя! Ты знаешь, что гномы из Пещер, где жил твой охотник, уже умирают от голода? Не знаю, смогут ли дотянуть до весны. Им приходится уходить за перевалы, жить в горах неделями, чтобы принести в Пещеры хоть что-нибудь. Запасы уже подходят к концу, а ведь сейчас только середина зимы.

Эльфам в предгорьях немногим легче. Сами подумывают в горы лезть за пропитанием. В лесу их ждут только оголодавшие хищники, бросающиеся на все, что видят.

Я не могу на это смотреть. Пройдут годы, прежде чем эти места снова заселят кратаны и алтеи. А ты! А ты! Бездельничаешь тут!

Только закончив свою тираду, Лива обратила внимание на собеседника: он хватал ртом воздух, тщетно пытаясь сделать хоть один глоток. Его и без того бледная кожа стала и вовсе белой.

Испугавшись, женщина закрыла глаза и тут же услышала шумный вздох: освободившись от странного наваждения, Люций рухнул в стоящее позади кресло.

― Я… Неужели, я могла убить тебя? Я.. Я не хотела… ― вжавшись спиной в борт макета, бормотала Лива.

― Нет, ― раздался от дверей голос Морте. ― забрать жизнь одного из нас ты не можешь. Да и никто не может, наверное, кроме Создателя. А вот заставить жизнь замереть, как видишь, можешь. Люций, ты как?

Мужчина все еще не пришел в себя, но все-таки старался сохранить лицо. Он выпрямился и постарался дышать ровно. Когда собственные легкие начали слушаться его, он сказал:

― Вы же сами запретили нам с Морком решить все разом. А анбейт еще слишком слабы для зверя. Как же был прав Создатель, запрещая мне творить животных, подобных этому!

* * *

Мы с Шаслином опускаем тело Анласа в неглубокую яму. Мерзлая земля и переплетения корней не позволили копать глубже. Как только мы отходим в сторону, охотники начинают зарывать могилу.

Здесь собралось все селение, даже те, кто недолюбливал Анласа за излишнюю суровость, сейчас смотрели пустыми глазами на то, как горсть за горстью земля покрывает его тело. Многие плачут. Не скрывает своих слез и Сивилик, который помогает охотникам закапывать могилу, не щадя только-только выздоровевшей руки.

Но тяжелее всех, конечно же, Талине. Она, не отводя взгляда, глядит на лицо Анласа, как будто пытаясь сохранить в памяти каждую его черту. Больше она его не увидит, ни живим, ни мертвым. По щекам эльфийки текут крупные слезы, тонкие пальцы сжимаются в кулаки от бессилия. И видно, как хочется ей отвести глаза, когда земля начинает засыпать и лицо Анласа, но она так и не позволила себе отвернуться.

Теперь осталось только опустить на могилу плоский камень. Пока мы с Шаслином ворочаем его, подтаскивая к изголовью, мне вспоминается, как эльфы решали, как похоронить своего друга. Я предложил сжечь, как это сделали со Знолтом гномы. Но здесь не было мощных горнов и мехов, как у нас в мастерских, а на дровах такой огонь не разжечь.

Кто-то предложил отнести его в какую-нибудь пещеру, и завалить вход камнями. Против выступил Ментор. Он сказал, что как бы нам всем не хотелось, чтобы Анлас был единственным: первым и последним, умирать будут и дальше. Не сейчас, конечно, потом. Если повезет, то совсем не скоро. И их тоже нужно будет где-нибудь хоронить. Пещер на всех точно не хватит.

Тогда и прозвучала идея просто закопать, хотя все понимали, что в мерзлой земле могила получится неглубокой. Похоронить решили на опушке, а чтобы зверье не разорило могилу, сверху придумали положить плоский камень.

И теперь этот камень опускается туда, где еще недавно лежал Анлас. Постояв немного над могилой, эльфы начинают расходиться. В конце концов, мы остаемся стоять вчетвером: я, Шаслин, Сивилик и Талина. Небо окончательно заволакивают тучи и на серый камень опускаются первые снежинки.

Только тогда Талина резко разворачивается и идет к селению. Прямая, как молодая осора, она, не оглядываясь, доходит до первых домов и скрывается за одним из них. Следом за ней уходит Шаслин. Я опускаю руку на плечо Сивилика, он медленно поворачивает ко мне лицо. Слез в его глазах уже нет: все выплакал.

― Пошли, есть идея, ― говорю я, и он неохотно плетется следом за мной.

Глава 3

Талина шла через селение, слегка покачиваясь. Сегодня впервые со дня похорон Анласа она сходила на его могилу. Целую неделю она держалась, не позволяла себе ходить туда. Раз придешь и просидишь там полдня. А кто за больными ходить будет? Надо и Сивилика присмотреть. Рука у него зажила, но мальчишка ее не бережет, нужно напоминать об осторожности. А Гротану нужно раны время от времени перевязывать. Еще двое легкими болеют. Тоже глаз да глаз нужен.

А тут не вынесла душа женщины, сходила утром на могилу. И теперь не знала, что и думать…

― Талина, ― окрикнула ее Самна, вышедшая на крыльцо храма. – С тобой все в порядке?

― А? – с трудом понимая, кто и о чем ее спрашивает, отозвалась Талина. – Самна? Как далеко я ушла.

― Зайдешь, может? Отвара выпьешь?

― Да нет, мне домой.

― Да что с тобой?

― Я у Анласа была. А там…

― Да что там?

― Ничего, ― сказала Талина и побрела обратно, к своему дому.

Вслед за Самной на крыльцо вышел Гротан и, проследив за обеспокоенным взглядом Самны, увидел пошатывающуюся Талину.

― Ее б до дома проводить. Что она там на могиле увидела?

― А давай проводим, да потом к Анласу сходим.

Гротан и Самна довели Талину до двери, а после спустились к Анласу. Теперь стала понятна причина странного поведения Талины. На надгробном камне появился портрет Анласа. Линии были грубоваты, и все же складывались в суровое лицо эльфа.

― Боги… ― прошептала Самна.

― Жрица, а туда же. Ты, правда, считаешь, что богам есть дело до наших мертвых?

― Я… не знаю, но…Это…

― А это мы с Сивиликом. Всю неделю почти не спали. Хорошо, похоронили его от селения подальше. Неслышно нас было.

― А зачем?

― Не знаю, мне кажется, Анласу было бы приятно.

― Гротан, он уже готовится к перерождению. Он и не помнит ничего.

― Мы помним, этого достаточно.

* * *

― Даже если мы переживем зиму, легче не станет. Запасы подходят к концу. Весной мы помрем от голода! ― охотник заканчивает свою речь ударом кулака по стене.

― Возможно, так оно и будет. Но что ты предлагаешь? ― спокойно спросил Залти. Я знаю, что они с Ментором уже что-то придумали, но сначала хотят дать эльфам выговориться. Прошлое такое собрание закончилось попыткой поймать зверя, которая чуть было не стоила жизни еще двум охотникам. На новую охоту здесь в ближайшее время вряд ли решаться. Да и не решит это ничего уже.

― Уходить отсюда надо, попытать счастье в другом месте.

На первый взгляд предложение кажется дельным. Но как только я задумываюсь о том, куда идти, все встает на свои места: идти, скорее всего, некуда. Это селение от Пещер отделяет всего три недели пути. И по дороге мне попадались признаки другого гномьего жилья. Думается мне, что любая пригодная земля уже заселена.

Мои догадки подтверждает Ментор:

― Вряд ли вам удастся найти свободную землю. У нас есть другая идея. Я знаю, у вас скопилось немало шкур и рогов алтей, мех альвиров, у Талины с осени запасено с избытком целебных трав. Все это можно было бы попробовать обменять на мясо и хлеб в других селениях. Соберем караван из охотников, да отправим.

Вот это идея! Да без Ментора до этого мы бы никогда не додумались. Хотя, вроде, вполне логично: обмен, караван. Все эльфы заговорили разом. Кто-то поддерживает идею, кто-то находит возражения. Помедлив немного, чтобы все успели выговориться, Ментор поднимает руку, привлекая к себе внимание, все замолкают и рассаживаются по местам. Стоять остается только тот самый охотник, который предлагал перебраться в другое место:

― Нам что, придется тащить все это на себе? Много мы не утащим.

― В решении этой проблемы я вам помогу.

* * *

― Это вы отлично придумали, с караваном, ― мы сидим у печки в нашем доме. Залти, заскочивший на огонек, потягивает отвар из глиняной чашки. Сивилик что-то тихонько рисует в углу. Я вспоминаю сегодняшний совет. ― Обмен, и правда, может решить хотя бы часть наших проблем.

― Я тут не при чем. Это Ментор предложил. У меня было другое предложение. Мы с ним долго обсуждали обе идеи, и решили воплотить обе.

― А что ты предлагал? ― спрашивает Шаслин, вороша угли в печке и подкидывая еще одно полено.

― А я воспользовался твоей подсказкой. Ну, помнишь, ты пересказывал ваш с Гротанов разговор. Я, собственно, потому и зашел. Гротан, ты, правда, сможешь вывести эльфов в горы за кратанами твоими?

― Да смогу, наверное, чего не смочь? Хотя и сложно будет. Только мне сначала самому наверх прогуляться да осмотреться надо. Я ж осенью напролом шел. Вот, кстати…

Я встаю и ухожу в свою комнату. В сумке у меня до сих пор лежит карта, подаренная мне Ментором еще в Пещерах. Я прилежно занес туда весь свой путь до селения эльфов, да и лес вокруг зарисовал, как смог. Достаю карту из сумки и возвращаюсь к остальным.

― Вот, смотрите, ― веду пальцем по дороге, по которой шел сюда, ― здесь довольно ровная местность, и от ветра укрытая, снега немного. Тут кратанам проще всего траву под снегом искать. Тут их, наверное, и поймать можно. Но это все проверять нужно, да и карта, сами видите, куцая. Дорисовать бы. Дайте мне неделю, а там и об охоте можно будет оговорить.

* * *

Вечером Залти ушел к себе, а Шаслин отправился к своим охотникам, готовить завтрашний поход. Я впервые с ними не иду. У меня будет другая работа.

Когда за эльфами закрывается дверь, из дальнего угла появляется Сивилик. Он все это время тихонечко слушал наш разговор, да так, что о нем, кажется, все забыть успели. Я даже немного беспокоюсь, не увязался бы обормот завтра за мной с его-то неуемным любопытством.

― А мне карту покажешь? ― спрашивает он, а в глазах скачут уже знакомые мне огоньки. Ну как такому не показать? Разворачиваю листок перед ним. Он долго водит по линиям пальцами и что-то шепчет. А после просит разрешения срисовать ее для себя.

* * *

Конечно, подготовка заняла больше недели. Сначала я сам облазил все окрестности, затем по одному выгулял по самым легким тропинкам всех охотников, а попутно посмотрел, где проводили время кратаны. И вот теперь мы собираемся на свою первую горную охоту.

Выходим из селения, как обычно, с первыми лучами бати. Пока охотники собираются на опушке леса к западу от селения, пока проверяют свои сумки и снаряжение, ко мне неожиданно подбегает Сивилик, которого мы с Шаслином оставили мирно спать возле печки. Буркнув что-то неразборчивое, он начинает метаться от одного эльфа к другому, что-то вручая каждому из них. Напоследок он снова подбегает ко мне и тоже сует свернутый лист бумаги. «Удачи!» ― бросает он на бегу и также стремительно убегает в селение, досматривать последние сны.

Развернув сверток, я вижу карту горных тропок, которую Сивилик тщательно перерисовал с моих корявых схем.

Поблагодарить Сивилика я не успеваю, слишком уж быстро он исчезает. Ничего, успею сделать это, когда вернусь. Сейчас пора подниматься в горы.

Если бы я шел один, я бы поднялся здесь же, из селения. Но эльфы еще не умеют также ловко взбираться по скалам, и нам приходится делать крюк шагов в триста, чтобы выйти на более удобный подъем.

Чуть выше этого места я в прошлый раз заметил следы кратанов, туда мы и направляемся. Вижу, что старые следы перекрыты свежими. Это хорошо, значит, животные все еще ходят этой дорогой к водопою. Тропа уходит влево и через некоторое время превращается в узкий карниз, резко поднимающийся вдоль скалы. За кромкой тропы начинается короткий крутой спуск, а дальше обрыв. Опасное место. Здесь эльфам придется показать все, чему они научились за последнее время.

Первым подъем начинает Шаслин, я же замыкаю вереницу, давая им возможность увериться в своих силах.

Не всем подъем дается одинаково легко. Эльф, идущий передо мной, постоянно оглядывается и с тревогой смотрит вниз. Заметив это, я сосредоточил все свое внимание на нем. Горные тропы не любят пугливых.

Я оказался прав: на очередном повороте тропы случайный камень выворачивается из-под ног пугливого эльфа, и тот, вскрикнув, срывается с карниза. Уже понимая, что не успеваю, я падаю на живот и протягиваю руку скатывающемуся к обрыву эльфу. По счастью, он успевает выхватить каменный нож и вогнать его в щель между камнями.

― Давай руку! ― кричу я ему, он пытается подтянуться, но нового рывка нож уже не выдерживает и ломается. Не раздумывая, достаю свой, подаренный напоследок гномами и, вогнав его в такую же щель, переваливаюсь через край тропы. Подхватываю эльфа за ворот рубахи за миг до падения в бездну. На наше счастье, гномий нож выдерживает удвоенный вес.

Обе руки у меня теперь заняты, и предпринять что-то самостоятельно я не могу. Остается ждать Шаслина и остальных эльфов. Благо, они уже заметили нас и быстро спускаются по тропе обратно.

Обвязав себя верёвками, они бросают свободный конец упавшему эльфу, удерживать которого мне с каждым мгновением становится все сложнее. Он хватает веревку, упирается ногами в каменную стену и потихоньку поднимается обратно на тропу. Вслед за ним то же самое проделываю и я.

Отдышавшись и успокоившись, мы двигаемся дальше. К счастью, за следующим поворотом карниз кончается, и мы выходим на узкую площадку, полого спускающуюся к небольшой заводи горного ручья. Берег заводи весь утоптан раздвоенными копытами: водопой. Сейчас здесь никого нет, но это неважно. Рано или поздно, кратаны появятся.

Шаслин быстро осматривает площадку и расставляет своих охотников так, чтобы у каждого был хороший обзор, и при этом они не мешали друг другу. А я еще раз напоминаю, что кратана убивать нужно сразу. Искать раненое животное по всем обрывам ― сомнительное удовольствие.

Ждать нам пришлось недолго. Как только мы размещаемся, с тропы, по которой сюда пришли мы, появляется небольшое стадо. Животных всего четверо: огромный самец-вожак, еще один, более молодой самец и две взрослые самки.

Эльфы вскакивают со своих мест одновременно. И также одновременно падают все четыре зверя. В который раз восхищаюсь эльфийскими луками: такая скорость и такая точность. Остается только оттащить туши в удобное место да присыпать кровь снегом, чтобы сюда не сбежались все окрестные хищники, сгоняя кратанов с водопоя.

― Удачная получилась охота, ― говорит Шаслин. ― Из лесу столько давно уже не приносили. Повезло нам все-таки, что ты вслед за зверем с гор спустился.

* * *

В просторном зале стояла гулкая тишина. Люций сидел на низком широком кресле у самой дальней стены. Его взгляд был устремлен в пустоту. Даже макет Бейта не привлекал сегодня усталого бога. Мимо входа в зал то и дело, вроде бы невзначай, проходили встревоженные боги. В конце концов, не выдержав гнетущего молчания, переступить порог решился Морк.

― Что ты собираешься делать дальше? ― осторожно спросил он у брата.

― Ждать. Просто ждать. Скоро сойдет снег. Тварь к этому времени окончательно ослабеет, ей уже сейчас нечего есть. Тогда эльфы и помают ее.

Морку очень не хотелось возражать брату. Очень уж подавленным и уставшим выглядел светлый бог. Но и промолчать было не лучше.

― Ты думаешь, зверь будет дожидаться, пока эльфы решатся на вторую охоту за ним? Вокруг столько нехоженых земель… Боюсь, вместе со снегом уйдет и он.

― О, Создатель, как я сам не подумал об этом? Ты прав, ты абсолютно прав, ― Люций вскочил с кресла и быстрым шагом пересек зал, уткнулся в стену, развернулся, и также быстро направился обратно к креслу. Его взгляд изменился, обрел осмысленность. ― Нельзя отпускать зверя… Придется снова потревожить охотника, ― в голосе бога слышалось неподдельное сожаление. Было очевидно, что ему не хотелось снова вмешиваться в жизнь человека. Но сама возможность сделать хоть что-то взбодрила Люция. Еще раз измерив шагами обширный зал и заполнив его металлическим лязгом латных сапог, он также стремительно подошел к макету. Несколько резких движений, и легкая дымка Ока Бейта заволокла материк.

* * *

Я иду по весеннему лесу. Под ногами разбросаны белые цветы. Шальен, если верить рисункам Сивилика. Кажется, они должны пахнуть, но запаха я не чувствую. Это наводит меня на мысль о том, что я всего лишь сплю.

И вместе с этой мыслью меняется и мир вокруг. Это все тот же лес, но куда более темный, сырой, даже пугающий. Тропа уводит меня из знакомых осоровых зарослей под своды плотных крон неизвестных мне деревьев. И туда же ведут до боли знакомые следы крылатого зверя.

Теперь я особенно внимательно всматриваюсь в землю под ногами, боясь потерять след. И все же я сам не замечаю, как он постепенно исчезает. В надежде опять найти его, я возвращаюсь назад, но найти след снова не могу.

Отчаявшись выследить тварь, я бессильно сажусь на землю и упираюсь спиной в широкий темный ствол дерева. В голове мелькает мысль, что пора возвращаться в селение. И только тут я вспоминаю о своих подозрениях: скорее всего, я просто сплю.

Если я прав, возвращаться мне некуда. Я всего лишь в очередном своем кошмаре. И пусть в этот раз нет ни тумана, ни постоянных нападений, спокойнее от этого не становится. Хочется проснуться, но я так и не научился это делать.

― Ты скоро проснешься, Гротан. Но сначала нам нужно поговорить, ― мягкий, вкрадчивый, до боли знакомый голос раздается из-за спины. Именно он говорил со мной на горной тропе, он торопил меня во время охоты на зверя, он придерживал меня во время второй нашей встречи. Думается, он же говорил в свое время и с Самной. Люций.

Я резко оборачиваюсь. Возле особенно раскидистого дерева стоит высокий светловолосый мужчина в странной одежде: плотный, даже твердый материал не облегает , а как бы опоясывает его тело. Солнечные лучи, нехотя пробивающиеся сквозь плотную крону, отражаются от странной одежды, как от водной глади, и бросают блики на траву и деревья.

― Ты прав, меня зовут Люций. И в перечислении моих ошибок ты тоже прав. Мы ведь также как вы, только учимся жить в этом мире. Я хочу, чтобы ты помог мне разобраться со зверем.

― Я и так делаю все, что могу.

― Я знаю. И все же придется сделать еще многое. Скоро весна, скоро сойдет снег. И зверь уйдет из предгорий. И тебе нужно уйти вместе с ним. Караван ― отличная возможность, не находишь?

Я хочу ответить, но мир уже застилает легкая дымка. Я просыпаюсь.

Не успеваю я толком прийти в себя, как в комнату без стука врывается Шаслин:

― На опушке нашли следы зверя! ― с порога выпалил он.

* * *

В каменную купель со звоном падает вода горного ключа. Прозрачные струи разбиваются о камни, брызги летят во все стороны, оседают на камнях и, замерзая, превращаются в искрящиеся кристаллы. Вот уже некоторое время я любуюсь ими, дожидаясь припозднившуюся Самну.

Вода так завораживает меня, что я не слышу шагов приближающейся женщины. В спину мне летит плотный снежок. За зиму эльфийка наловчилась бросать их очень метко. Резко разворачиваюсь, одним прыжком подскакиваю к ней и подхватываю ее на руки. Увернуться от такого прыжка Самна ни разу не смогла. А может, не очень-то и пыталась.

― Пойдем в лес? ― спрашивает она после долгого поцелуя.

― Нельзя, радость моя. Зверь вышел к нашей деревне, разве ты не знаешь? Теперь в лес разрешено ходить только охотникам и только большими группами, ― я беру ее за руку, и мы идем привычно тропой между скалой и домами. Я опасаюсь, что жрица решит, что запреты не для нас. Но она понимающе склонила голову:

― Да, идти сейчас в лес было бы неправильно, ― говорит она.

Повисает долгое молчание. Не знаю, о чем думает Самна, но мне невольно вспоминается сегодняшний сон. До этого я старался не думать о нем, не думать о том, что значат для меня слова Люция.

Караван. Я только-только обрел свой дом. Даже в Пещерах мне не было так тепло и уютно. Там я не чувствовал себя своим. Здесь же… Здесь меня приняли.

Впрочем, уйти с караваном, не значит уйти навсегда.

Наверное, стоит рассказать обо всем ей. Ей ведь придется ждать меня.

― Сегодня ночью со мной говорил Люций. Во сне. Он сказал, что весной зверь уйдет, и велел мне идти за ним.

Вновь повисает тишина. Кажется, что Самна вовсе меня не слышит. Но спустя некоторое время она задает вопрос:

― И ты пойдешь?

А я сам себе на этот вопрос еще не ответил. Как уйти от тех, кто стал центром твоей жизни? И зачем? Чего ради? «Такова воля богов», ― говорил мне когда-то Тран. Но тогда мои желания совпадали с этой волей. Сейчас ― нет. Теперь с меня было бы достаточно, если бы зверь ушел дальше на юг и мучил кого-нибудь другого.

Но разве можно отказать богу? Такая мысль даже не укладывается в голове.

― Пойду, ― обреченно шепчу я и останавливаюсь на границе селения. ― Не хочу, но как отказаться?

От мысли, что мне придется уйти из селения, мое сердце сжимается, начинает щипать глаза. Я поворачиваюсь к Самне и прижимаю ее к себе. Неужели, мне придется уйти от нее, от Шаслина… Уйти за этой проклятой тварью.

На голову мне опускается рука эльфийки:

― Гротан, успокойся. До весны ведь еще есть время. Да может, и не уйдет зверь никуда. И тебе уходить не придется.

― Может, и не придется, ― эхом повторяю я за жрицей. ― Может, и не придется.

* * *

Снега давно не было. Под ногами хрустит тонкая корка наста. В небе над лесом подымается бледный диск сит. За спиной привычно устроилось копье, так и не смог я привыкнуть к местным лукам. Стрелять научился, да на охоту все равно с копьем и топором хожу.

Пора идти, но я все никак не могу решиться. Страшно, чего уж там. Сложно будет справиться со зверем одному. Правда, его еще найти нужно. Следы следами, но бегать за тварью по ночному лесу сомнительное развлечение.

Я уже собираюсь сделать шаг под голые кроны осор, когда сзади слышу тихие шаги. Оборачиваюсь: по склону ко мне спускается Шаслин. Все-таки я был недостаточно аккуратен, разбудил его скрипом двери. Не надо было торчать тут, на виду. Хотя чего уж. Тихо уйти не удалось.

― Куда ты собрался?

― В лес, ― коротко отвечаю я.

― А как же запрет?

― А что запрет? Уговорить ваших на новую охоту на зверя не получится. Вы ведь считаете, что это моя задача, моя забота. Как там сказал Залти? «Вы друг другу предназначены, тебе и сражаться с ним». Пора уже решить задачу. Я же говорил тебе про свой сон. Я не хочу отсюда уходить, значит, нужно успеть до весны…

― Гротан, это не выход.

― Ты знаешь выход?

― Ладно, жди здесь. Сейчас вернусь.

― Чего?

― Вместе пойдем.

Конец страницы

* * *

У мастерских сегодня шумно. По одному, по двое к воротам стекаются эльфы: Ментор обещал показать что-то важное.

Собственно, ворота у мастерских появились только месяц назад, когда пошли разговоры о караване. Тогда Ментор, Залти и, почему-то, Сивилик, надолго заперлись здесь с мастеровыми.

Потом за всеми участниками той беседы эльфы ходили с расспросами много дней. Все пытались узнать, что же там затевается.

Мы с Шаслином, как и все, старались разговорить Сивилика. Мы-то думали, что нам это удастся без труда. Мальчишка совершенно не умеет держать язык за зубами. Но в этот раз ничего не рассказал даже нам.

Из-за постоянных расспросов и решили мастеровые отгородиться от остальных забором с воротами. Но сегодня они стоят открытыми, а по двору ходят мастеровые и все тот же Сивилик. Они зачем-то старательно утаптывают снег.

Мы вместе со всеми в нетерпении стоим у ворот, и гадаем, что же нам такое сегодня покажут.

Наконец, из мастерских выходит Залти, а вслед за ним и Ментор. По всему видно, что он доволен тем, что увидел внутри. К ним тут же подскакивает Сивилик, что-то спрашивает и ныряет в темноту прохода.

И почти сразу он выскакивает во двор, таща за собой деревянный короб, умостившийся на двух круглых деревяшках. Те быстро вращались и выбрасывали в воздух комья влажного, притоптанного снега.

В коробе несколько вязанок дров, шкуры и рога животных. Мысленно прикидываю, что сам вряд ли смог бы утащить все за раз, куда уж там щуплому Сивилику.

Но нет, он бодро пробегается по двору мастерских, чтобы все успели разглядеть содержимое короба. Когда мальчишка завершает круг, а изумленные эльфы немного затихают, ожидая разъяснений, говорить начинает Ментор:

― Когда мы обсуждали идею каравана, вы переживали, что не сможете утащить на себе достаточно вещей для обмена. Поэтому мы сделали для вас колесо, ― ментор поднимает руки. В них он держит деревянный кругляш, ― и тележку, ― он опускает одну руку и указывает на улыбающегося Сивилика и его короб. ― Они позволят вам тащить за собой гораздо больше, чем вы привыкли. Особенно по сухой земле. Кто хочет, может проверить сам.

Ментор отходит в сторону, и мастера одну за одной выталкивают на двор еще четыре таких тележки с грузом.

* * *

Возвращаясь домой, мы слушаем болтовню Сивилика. Кажется, он пытается высказать все, о чем ему приходилось молчать целый месяц.

Так мы узнаем, что его попросили нарисовать чертежи диковинного устройства, а за это разрешили ошиваться в мастерских и помогать мастеровым в работе. Мальчишка невероятно гордился доверенным ему делом.

Сегодня он живо напоминает мне оболтуса, которого я встретил осенью у Залти. Только теперь я понимаю, что он за это время сильно изменился. Очень сильно, но при этом умудрился остаться самим собой.

― А вы видели, как я таскал груженую тележку?!

* * *

Я, как обычно, жду Шаслина у порога. Он, стараясь не шуметь, пробирается мимо комнаты Сивилика. Не дай Создатель, мальчишка услышит, что мы куда-то ходим по ночам, удержать его дома будет невозможно. Я вглядываюсь в ночное небо, свет звезд и неровный диск сит, скользящий к лесу. Сегодня ночь будет светлая, и это обнадеживает. Сзади я слышу тихое шуршание: Шаслин, наконец, преодолел все препятствия и готов выдвигаться. Мы закрываем дверь и направляемся по тропинке к опушке.

Нам пришлось долго блуждать по лесу, но, в конце концов, мы все же находим свежий след зверя, а немного погодя и его обглоданную до костей добычу. Я знаю, что неподалеку протекает небольшой ручеек. Подумалось, что именно туда должен направиться зверь после еды, и следы действительно первое время ведут в том направлении. Однако вскоре они сворачивают в другую сторону.

Дальше след ведет в горы, и вскоре мы видими расщелину, образующую удобную пещеру. Так вот где обосновалась эта тварь! Над самым входом в пещеру есть удобный карниз, на котором легко может разместиться анбейт. К тому же у самого входа разросся пахучий кустарник скефелия. А зверь хорошо устроился, этот запах должен был отгонять от его логова и животных, и птиц. Но сегодня он может сослужить службу нам. Толкнув Шаслина в плечо, я указываю рукой на карниз над входом. Он понимает меня и начинает бесшумно пробираться к скале. Наблюдая за ним, я вспоминаю наши вылазки в горы: все-таки не зря я учил эльфов азам. Шаслин в несколько движений взбирается по холодным и обледенелым камням на площадку и застывает там с луком наизготовку.

Я выбираю себе кусты погуще и устраиваюсь так, чтобы меня было сложнее разглядеть от входа. Засада готова. Оставалось только ждать, когда крылатый зверь выйдет. Пока он спросонья, если, конечно, он сейчас спит, у нас есть шанс расправиться с ним. Не лезть же за ним в пещеру.

Ночь катится к середине, а зверь, кажется, и не собирается выходить. Скоро нужно будет двигаться в обратный путь и надеяться, что проснувшись, тварь не почует наш запах. Тогда она найдет себе новое логово, и, скорее всего, подальше отсюда.

Я уже начинаю задумываться, как подать Шаслину знак, чтобы тот спускался. Но в это время из пещеры слышатся неясные шорохи, а спустя мгновение я вижу холодный блеск желтых глаз животного. Из пещеры буквально перед самым моим носом высовывается чешуйчатая морда. Правая ноздря порвана, на шее длинный шрам. Сразу видно, в эту голодную зиму и ему достается от хищников. Тварь принюхивается, поведя ноздрями. Я замираю в ожидании: скефелия не подвела. Даже зимой ее запах перебил мой. Ветер тоже играет нам на руку, и сдувает запах Шаслина в сторону от зверя.

Не унюхав ничего подозрительного, животное вышло из своего укрытия. Я еще успеваю заметить, что ему совсем недавно распороли бедро. Рана уже подживает, но должна доставлять массу неудобств. "Это хорошо, ― шепчет в голове знакомый голос, ― это скует его движения. Чего ты ждешь, Гротан? Вперед!".

Повинуясь голосу Люция, вскакиваю из-за куста, криком привлекая к себе внимание. Он резко поворачивает голову ко мне. Зрачки желтых глаз сужаются: тварь узнает меня. Зверь шипит, ноги его напрягаются перед прыжком, но тут в его шею бьется стрела Шаслина. На толстой шкуре не остается и царапины, но животное рывком разворачивается к новой угрозе. Бросаюсь к нему, занося копье. Передо мной мелькает желтый глаз, туда и нацеливаю свой удар. Однако даже раненый зверь превосходит меня ловкостью. Еще один сумасшедший разворот уводит его с линии атаки, а мощные челюсти смыкаются на древке. Я слышу, как глухо стучит наконечник, падая на снег. Теперь зверь делает рывок, и древком моего же копья отшвыривает меня в сторону.

Падаю на спину. Надо мной нависает зверь, готовый прыгнуть сверху и разодрать мне горло, как беспомощной алтее. Вторая стрела Шаслинга со всей силы бьет зверя в затылок. Силы все еще не хватает, чтобы пробить шкуру, но достаточно, чтобы слегка оглушить тварь.

Пока она мотает головой, чтобы прийти в себя, я вскакиваю на ноги. Резкое движение на карнизе привлекает мое внимание. Шаслин отбрасывает лук в сторону, хватает нож и готовится прыгнуть на спину зверя. Но и зверь успевает заметить эти приготовления. Он уже пришел в себя и начинает поворот. Мои руки, оказывается, до сих пор сжимают древко, ставшее теперь обычной палкой. Что есть силы луплю ею зверю по морде, не давая завершить движение. И в этот момент на спину животному опускается Шаслин. Мой удар отбрасывает зверя вправо, и резкий рывок не дает эльфу закрепиться. Он соскальзывает, и, в отчаянной попытке удержаться, распарывает твари ножом крыло.

Приземляется Шаслин неудачно, на бок. Но его шумный стон тонет в болезненном крике животного. С трудом удержав равновесие, оно стремглав мчится в лесную чащу. Первый порыв ― догнать. Но чуть в стороне от меня на земле лежит Шаслин, и я подбегаю к нему.

― Ты цел? ― интересуюсь я.

― Не уверен, там, внутри, что-то хрустнуло.

* * *

Залти вновь собирает эльфов возле мастерских. На этот раз никаких секретов и сюрпризов: все знают, что сегодня окончательно будет решен вопрос каравана.

Нет, никто не сомневается в том, что идти надо. Ничего лучше никто так и не смог предложить. Но есть много других вопросов, которые требуют внимания. Нужно решить, кого поставить старшим, в каком направлении идти, кто вообще отправится путешествовать с караваном?

Не сомневаюсь, что старшим поставят Шаслина. Кто еще сможет должным образом следить за всеми мелочами? Разве что Залти, но вождь нужен здесь. Предстоит много сделать: засеять старые поля, подготовить новые.

Да и Шаслину, увы, в селении сейчас делать нечего. Становится теплее, и кратаны снова уходят выше в горы. Да и подниматься по влажным камням сейчас небезопасно. А в лесу теперь и вовсе делать нечего. Так что и с командой для каравана проблем не будет. Наверняка вместе с Шаслином отправится часть его охотников. Остальным найдется работа на полях.

Остается только решить, к какой из двух групп присоединюсь я. Зверя давно уже нет в окрестностях селения. После нашей последней стычки я не видел ни одного свежего следа. Пока Шаслин зализывал раны, я облазил все окрестности одни. Зверь ушел, это уж точно.

А значит, и мне нужно уходить. Люций ясно дал понять, что моя судьба ― это зверь, и пока он жив, я должен следовать за ним.

Но я чувствую, что мое место здесь. Я нужен Самне, с того момента, как я рассказал ей о своем сне, она с каждым днем становится грустнее. А ведь я уже начал надеяться, что со временем построю для нас с ней дом. Я нужен Шаслину, он рассчитывает, что до его возвращения я присмотрю за Сивиликом. Да и Сивилику я нужен. Он очень повзрослел за эти полгода, но он все еще шабутной мальчишка, не более.

А теперь все мечты и желания, все чаянья катятся в пропасть из-за крылатого зверя!

Впрочем, я ведь могу вернуться, когда закончу охоту за тварью! Раньше эту мысль я всерьез не рассматривал. Я был слишком увлечен попытками убить тварь до того, как она уйдет отсюда. Да, мне придется идти, тут уж ничего не сделаешь. Но я обязательно вернусь. Обязательно построю для нас отдельный дом.

Пока я размышляю о своих проблемах, к эльфам выходят Залти и Ментор. Говорит вождь, Ментор стоит за его плечом и лишь кивает время от времени, как бы подтверждая слова Залти. А тот рассказывает, что к отправлению каравана уже все готово, и как только снег окончательно сойдет, можно будет двигаться в путь. Осталось только решить... Именно так я и представлял себе его сегодняшнюю речь.

Когда эльфы единодушно соглашаются поставить над караваном Шаслина, Залит спрашивает, кто из охотников хочет попутешествовать. Тут же отзывается несколько эльфов. Краем глаза замечаю Сивилика. Вчерашний вечер мы с Шаслином потратили на то, чтобы объяснить неугомонному, что его с караваном никто не возьмет, и никто не отпустит. Нам казалось, что мы смогли его уговорить, и все же, глядя на него сейчас, я опасаюсь, что он все же сделает сейчас шаг вперед. Но нет, мальчишка, сжав кулаки, наоборот, отступает ближе к воротам, борясь с искушением.

― Я пойду! ― чуть громче, чем следовало, говорю я.

Сивилик вскидывается, как перепуганная алтея. За своими переживаниями он просто забыл обо мне и моих проблемах. Похоже, он даже не задумывался о том, что я могу уйти. А Самна наоборот отступает, боясь встретиться со мной взглядом. О моих проблемах она знает не хуже меня, и давно все поняла. Ничего, я вернусь к ней. Догоню крылатого зверя, и вернусь.

* * *

― Не надо, Гротан, ― Самна прерывает меня на полуслове. Стоя на крыльце ее дома, под кроной осоры, я обещаю ей вернуться, как только смогу. Но она даже не слушает.

― Но... ― продолжить она мне не дает. Кажется, ей самой тяжело решиться прогнать меня, и теперь она боится передумать, если вдруг выслушает.

― Ты мне тоже очень дорог, Гротан. Но твоя судьба не здесь. Куда-то же ведет тебя зверь. Я уверена, что там ты найдешь себя. Ну разве место тебе здесь? Помнишь, как говорил Ментор: эльфы с эльфами, люди ― с людьми. Может, боги так исправляют свою оплошность и ведут тебя к людям?

― Да не хочу я к людям! ― выкрикиваю я, перебивая жрицу. ― Меня и здесь все устраивает!

Она снова отводит взгляд. Почему ей так тяжело смотреть мне в глаза? Раньше я думал, что это оттого, что она не хочет отпускать меня, а теперь? Теперь я не знаю, что и думать. Над нами повисает тягостное молчание.

Порыв ветра стряхивает с тонких веток осоры последнюю пригоршню снега и ссыпает его мне за шиворот.

― Может, все же впустишь в дом? Холодно, ― почти шепотом спрашиваю я, уже зная, что Самна откажет.

― Не надо, ― вновь повторяет она. ― Нам не о чем говорить.

Немного помолчав, она добавляет:

― Мне тоже тяжело. Не думай, что ты для меня ничего не значишь. Но так будет правильно.

Все. Вот теперь действительно все. Если она заговорила о том, что правильно, значит, иначе точно не будет. Взглянув на нее в последний раз, я разворачиваюсь, спускаюсь с крыльца и иду к своему дому. К тому, что пока еще является моим домом.

― Постой! ― вдруг вскрикивает Самна. К моему стыду, все же проскальзывает мысль, что она передумает. Глупо. Оборачиваюсь к ней.

― Вот, ― совсем уж шепотом говорит она и протягивает мне что-то маленькое и белое. Подвеска. Весенний цветок шальен, который я подарил ей в начале зимы. Все.

Говорить еще что-то просто бессмысленно.

* * *

― Морк, твоя работа? ― удивленно спросил Люций, отворачиваясь от Ока Бейта.

― Ага. Хорошо получилось.

― Но зачем?

― Да что тут непонятного? Теперь он точно уйдет. А то все сомневался...

― Ты следил!

― Ну, я же должен убедиться, что у моего брата все получится. И помочь.

Морк встал со своего кресла и вышел из залы. Люций долго смотрел ему вслед, а затем произнес:

― А я надеялся, что он к ней вернется. Красивая пара.

* * *

Я стою на пороге. За спиной сумка и копье, на поясе топорик и испытанный в горах нож. С чем я пришел к эльфам, с тем я от них и ухожу.

Сил сделать еще один шаг, нет. Как будто именно он станет тем самым, что навсегда выведет меня отсюда. Навсегда.

― Вот ты где, Гротан! ― окрикивает меня старший мастер. ― А я уже и на опушку сбегал. Думал, ты Шаслину помогаешь грузить тележки.

― Да я туда и собираюсь. Вот, проверял, все ли взял.

― Не все, держи, ― говорит он и протягивает объемистый сверток. ― Шаслин просил для тебя сделать. Диковинная штука, и полезная. Надо будет своим такие наделать.

Беру сверток. Что там еще наш эльф задумал? Разворачиваю и вижу действительно удивительную вещь: плотную жилетку из дубленой кожи и четыре толстых кожаных пластины с креплениями.

― Это что?

― Одежда такая, защитная. Ты примерь, я покажу как. Такую и зверь не сразу раздерет.

Примерка заняла немало времени: с жилеткой никаких проблем, все, как и с обычной одеждой. А вот пластины хитро прилаживались к рукам и ногам. Штука, надо сказать, довольно удобная, хотя и сковывает движения с непривычки. Покрутившись немного в новой одежке, я вспоминаю Люция, упрятанного во что-то подобное, только еще более твердое, чуть не с головой.

Ай да Шаслин, мне-то все некогда было. А он… Выслушал мой рассказ о сне, о боге, о его чудной одежде. И догадался, как это применить. Нет, ходить в этом все-таки неудобно, снимаю, сворачиваю обратно в сверток и прилаживаю к заплечной сумке. Повожу плечами, вроде, не мешает. Ладно, пора к опушке.

― Спасибо, добрая вещь. Пригодится.

― Да я что, мое дело сделать. Шаслина благодари.

* * *

На опушку я выхожу неожиданно легко. Тяжелые мысли покинули меня, как будто подарок друга неразрывно связал меня с этим местом. Может, и стоит потом вернуться. Пусть не к Самне, но здесь ведь все мои друзья: Шаслин, Сивилик, Залти в конце концов. Здесь могила Анласа, здесь осталась его Талина. Ее тоже нельзя бросать. Мысли текут легко, решение принято.

На опушке собрались почти все эльфы, не хватало только Самны. Она сказала мне все вчера, а сегодня ей некого провожать.

Шаслин стоит в центре круга, образованного нагруженными тележками. Вокруг снуют караванщики, провожатые пока стоят в стороне. Опершись о край первой тележки, Сивилик грустно рассматривает ее содержимое. Он уже смирился с тем, что ему придется остаться, но он все еще очень расстроен этим. Я подхожу к нему со спины:

― Привет, непоседа! Все рвешься в бой?

― Привет, ты долго.

― Да вот, мастер на выходе перехватил. Передал подарок от Шаслина, ― я стучу рукой по дополнительному свертку за спиной.

― А что там?

― О, ты такого еще не видел, ― отвечаю я и начинаю развязывать узлы. Думаю, ему будет полезно и интересно изучить новую одежку. Разворачиваю сверток, раскладываю предметы на траве и любуюсь его удивленно-восхищенными глазами.

Пока Сивилик разглядывает кожаный жилет, к нам подходит Шаслин.

― Изучаете обновку? Дайте, хоть сам взгляну. Готовым мне мастер его не показывал, не успел, ― Шаслин садится на корточки рядом с Сивиликом.

― Очень благодарен тебе за них.

― Да не за что, думаю, тебе пригодится. Я бы многое отдал, чтобы в ту ночь на мне была такая штука. Ладно, сворачивай, давай, пора уже отправляться.

Я начинаю паковать обратно подарок друга. Сивилик до последнего глазел на жилетку и пластины, а потом вдруг встрепенулся:

― У меня ж для тебя тоже подарок! ― вскрикивает он и достает из-за пазухи стопку тонко выделанных листов из кожи алтей. Когда кончилась подаренная Ментором бумага, писать и рисовать эльфы начали на таких листах. С одной стороны стопка была прошита, чтобы листы не разлетались. Быстро пролистываю стопку. На каждом листе нарисовано животное или растение, а на полях расписаны все их особенности. На последних листах вижу чертеж тележки, а в самом конце карта. За основу была взята моя, но Сивилик во многом ее дополнил. Даже на охоту в горы мы брали менее полную карту. Видно, что он много работал над ней до самого последнего дня. Не знаю, что сказать. Убираю в сумку, на самое дно, подарок Сивилика.

― Благодарю. Ты главное не чуди тут больше, присмотреть-то за тобой, получается, некому.

― Я присмотрю, ― говорит незаметно подошедший к нам Залти. ― Можете ни о чем не беспокоиться, все будет хорошо.

― Да я и сам могу за собой присмотреть, ― с улыбкой говорит Сивилик, и я понимаю, что ему можно верить.

― Пора, ― громко говорит Шаслин, и вокруг нас начинает нарастать гомон. Эльфы пытаются в последние мгновения сказать все, что пока не успели. Я подхватываю оглобли одной из тележек, ухватываюсь поудобнее и трогаюсь. Вслед за мной тянут свои тележки и остальные. Спиной чувствую взгляд Сивилика, но стараюсь не оборачиваться, чтобы не запомнить его удивительно серьезный и печальный взгляд.

* * *

За отправлением каравана следили не только эльфы. Прильнув к Оку Бейта, за Гротаном наблюдали два бога: Морк и Люций.

― А куда они караван поведут? ― спросил Морк у брата.

― На юг, на равнины.

― Так зверь же на запад подался, как же твой охотник его найдет?

― Найдет, обязательно найдет. Я об этом позабочусь, ― отвечает Лицый с грустной улыбкой глядя на тающий магический экран.

* * *

Утро третьего дня пути начинается для меня с очередного сна.

Я иду по небольшому каменному распадку. Чуть вдалеке виднеется несколько чахлых деревьев. Двигаюсь к ним, но сделать успеваю только несколько шагов, после чего просыпаюсь неожиданно для себя. Из-за горизонта на востоке уже виднелись первые лучи бати, и снова укладываться нет никакого смысла. Решаю пройтись немного вперед, разведать путь. Все равно Шаслин пошлет кого-нибудь, как проснется.

Пройдя сотню шагов, я попадаю в уже знакомый каменный распадок. Именно по нему я гулял нынешней ночью. Во сне я так и не дошел до деревьев в дальнем его конце. Думаю, стоит исправить упущение. Невольно опасаюсь, что меня вновь выбросит в явь. Может, я все еще сплю?

Но нет, я легко подхожу к ложбинке, окруженной несколькими почти засохшими осорами, и вижу на стволах следы острых когтей. Такие же мы с Шаслином видели у логова зверя. А чуть поодаль валяются обглоданные кости кратана. Сомнений нет: совсем недавно здесь ночевал зверь. Судя по состоянию костей, прошло не больше трех дней. Хорошенько осматриваюсь и нахожу следы, оставленные зверем. Из распадка он ушел на запад, вдоль Горного пояса. Мы же должны были сегодня окончательно покинуть пояс, и двинуться через равнины. То есть, конечно, не мы. Караван. Мне же путь теперь лежит на запад, вслед за зверем.

* * *

Возвращался к стоянке я словно в тумане, вещи собирал тоже. И теперь я стою у своего навеса, полностью готовый к выходу и думаю, стоит ли разбудить Шаслина? Не хочется объяснять ему снова, что я не могу идти с ними, раз зверь идет в другую сторону. Но и молча уходить не след, вроде как… Нет, не решиться. Все кажется, что если я с ним заговорю, то просто не смогу уйти.

― Прощай, друг, ― тихо шепчу я, поворачиваюсь спиной к бати и снова двигаюсь к распадку.

― Уходишь? – раздается сзади голос Шаслина.

Ответить сил нет. Просто киваю.

― Зверь?

― Да.

― Тогда удачи. Мы будем ждать твоего возвращения.

Глава 4

- Смотрите, - крикнул невысокий, темноволосый человек своим спутникам, указывая на заросли таира. Между тонких стеблей торчали две ноги в кожаных сапогах с толстой подошвой.

Понукать и подгонять лишний раз рыбаков не требовалось: все три лодки тут же повернули к берегу. Первым в заросли зашел тот же темноволосы мужчина. Раздвинув жесткие стебли, он увидел человека, лежащего на животе. Почти все тело его было погружено в воду, окрашенную в красноватый цвет. Кровь. Лишь голова, да правая рука лежали на берегу. Кажется, он пытался выбраться, но потерял сознание. Рядом с раненым плавала его сумка.

- Идите сюда, - крикнул рыбак своим спутникам, и принялся вытаскивать раненого из воды.

Двое других мужчин уже стояли за спиной вожака и сразу приняли из его рук тело раненого. Его перетащили к лодкам и аккуратно погрузили в одну из них. Придется плыть в деревню, а за сетями вернуться позже.

* * *

Прихожу в себя в незнакомом месте. Я лежу на мягкой кровати в небольшой комнатке. Напротив кровати - окно, сейчас завешанное плотной темной шторой. У окна столик, на котором в беспорядке стоят глиняные чашки, горшки, какие-то бутыльки. Надо же, почти как у Талины в доме. Уж не у местного ли лекаря я отлеживаюсь? Пытаюсь устроиться поудобнее, и чувствую, что грудь сдавливает тугая повязка. От первого же шевеления раны под ней начинает саднить. Ну, точно, ранен и нуждаюсь в лечении. Эта мысль вызывает улыбку.

Что ж, надо попытаться встать. Заодно и узнаю, насколько все серьезно. Сажусь на кровати, голова кружится, но, вроде, терпимо. Опускаю ноги на пол - чувствую под кожей стом плотную циновку - и пытаюсь встать, но удержаться не могу, перед глазами все плывет, ноги подгибаются, и я начинаю падать. В нелепой попытке удержаться я хватаюсь за стену, приваливаюсь к ней, сползаю на пол, чувствуя небывалую слабость.

Видно услышав мою возню, в комнату вбегает светловолосая женщина в сером платье в пол. Ее серые глаза смотрят на меня немного встревожено.

- Ну и чего ты подскочил? - с укором спрашивает она. - Крови потерял столько, какое стоять, сидеть-то рано.

Голос у женщины мягкий, глубокий, пробирающий до дрожи. У меня в груди аж сжимается все, когда она начинает говорить.

- Где я?

- Дома у меня. Я Сафира, лекарь местный. Тебя наши рыбаки в реке нашли без сознания и с разодранной грудью. Пару дней у меня отлеживаешься. Давай помогу встать. Надеюсь, получится. Одна тебя до кровати я дотащить не смогу. Если что, придется звать соседей на помощь.

Еще чего не хватало.

Она наклоняется и подает мне руку. Опираясь на нее, да на стену, снова встаю на ноги. До кровати всего шаг, но чтобы преодолеть его, мне требуются все мои силы. На кровать я буквально падаю. Веки закрываются, мир перед глазами плывет и двоится. Таким слабым я себя не ощущал даже сразу после воскрешения.

Впрочем, тогда меня латали богини, человеческой женщине такое не под силу. И только тут меня осеняет: Сафира человек! Из последних сил сажусь и еще раз рассматриваю лекарку. Все-таки раньше я не видел ни одного человека. Но эльфом она быть не может точно: уши круглые, да ростом не вышла. Даже Сивилик должен быть выше нее, хоть и не на много.

- Ну вот, опять подскочил. Тебе бы поспать сейчас.

- Да нет же, - замолкаю, пытаясь подобрать слова. - Я просто никогда раньше не видел людей.

- Вот даешь, а сам ты кто?

Смущаюсь. Как ей объяснить-то?

- Ну, кроме себя, не видел.

- Отшельником что ли жил? Да вроде не может быть так.

- С гномами сначала, потом с эльфами, грустно отвечаю я. - Правда, так тоже не может быть.

* * *

Караван остался далеко позади. Не первый день уже я иду по бескрайним полям. Мне непривычен такой простор: цветы и трава раскинулись до самого горизонта, лишь кое-где местность вздыбливается крутыми холмами, поросшими все теми же цветами. То тут, то там заросли травы пересекают звериные тропы, но я на них не отвлекаюсь, мое внимание поглощено следом зверя. Я постепенно нагоняю его, сейчас он опережает меня не больше, чем на полдня. Сегодня я должен его нагнать. От нетерпения ноги несут меня вперед быстрее обычного.

Местность вокруг постепенно начинает меняться. То тут, то там линию горизонта разрывают тоненькие деревья или заросли кустарника. Земля под ногами идет под уклон, и двигаться становится легко. Да и травы теперь значительно меньше, а значит, и след читается намного легче. Вот он сворачивает к ближайшим кустам. Отметины на земле глубокие, он бежал, быть может, гнал добычу? Да, вот здесь его след перекрывает круглый след копыта. А чуть дальше я вижу и обладателя этого копыта. Конечно же, мертвого. Здесь зверь ел в последний раз, и было это совсем недавно. Бегло осмотрев место охоты, я решаю надеть подарок Шаслина, не помешает. Только после переодевания я двигаюсь дальше, постепенно переходя на бег.

Сытый зверь медлителен. Если нагнать его сейчас, у меня будет больше шансов на победу. Нужно торопиться, пора уже избавить всех от этого зверя, утомившего даже богов. Кустов становится все больше, это уже целые заросли. Навстречу мне дует прохладный, влажный ветер. Видимо, впереди течет река. Это хорошо, на ее берегу зверь в любом случае замешкается, потеряет время.

- Берегись! - раздается в голову голос Люция, и я, не задумываясь, отскакиваю в сторону.

И вовремя: на то место, где я только что стоял, приземляется крылатый зверь. Его челюсти сомкнулись в двух ладонях от моего лица. Эта гадина устроила мне засаду?! С каждым разом, с каждой встречей он становится все хитрее. Плохо.

Я медленно отхожу назад, увеличивая расстояние между нами. Вместо того, чтобы кинуться вперед, тварь начинает обходить меня по кругу. Я, не сходя с места, поворачиваюсь вслед за ней. Зверь приникает к земле, шипит и дергает крыльями, пытаясь меня отвлечь. Я лишь мельком отмечаю, что одно крыло распорото надвое: след зимней встречи с Шаслином. Мы оба ждем, когда соперник совершит ошибку. "Зверь стал осторожнее", - думаю я про себя.

В какой-то момент ему кажется, что я расслаблен, не готов к удару, и он кидается вперед. Я упираю свое копье древком в землю и выставляю вперед наконечник. Взмах здорового крыла помогает зверю в последний момент уйти чуть в сторону. Копье лишь слегка царапает его плечо. Не теряя времени, он попытался достать меня лапой. Меня выручает копье: используя его, как опору, я отскакиваю в сторону. Когти твари вспарывают воздух совсем рядом со мной.

И снова движение по кругу. Теперь уже мы оба кружим, стараясь запутать, обмануть врага. Каждый наш круг проходит чуть в стороне от предыдущего. Краем глаза я замечаю, что мы оказываемся на берегу реки, резко обрывающемся в воду.

В момент, когда обрыв оказывается у меня за спиной, зверь снова кидается на меня. Чуть помедлив, я вновь упираю древко в землю. На этот раз увернуться тварь не успевает: наконечник пробивает шкуру и полностью погружается в тело животного. Взревев, зверь с размаху бьет меня лапой в грудь. Кожаный жилет сдерживает удар, и все же когти, прорезав его, разрывают кожу и мышцы на груди. Руки разжимаются, выпуская копье. Воспользовавшись этим, тварь разворачивается на месте и мощным ударом хвоста скидывает меня с обрыва в реку.

Мир вокруг замедляется, как тогда, в пещере, когда я падал в холод горной реки, и я отчетливо вижу, как пасть зверя смыкается на древке. Рывок, и копье летит в сторону, а из раны твари хлещет кровь. Все это сопровождается диким ревом.

А потом тело касается воды, она смыкается надо мной. Время возвращает свой привычный бег, а сознание мое гаснет. И все же я успеваю услышать женский голос:

- Ты будешь жить, слышишь!

Видение тает, и я открываю глаза. Приснилось. Или вспомнилось? И чей голос я слышал в конце?

* * *

- Ну что, Люций, зверь-то твой отыгрался! Отомстил за порванное крыло.

- Ничего-ничего, они ведь еще встретятся. Главное, что Гротан выжил. Я уж думал все, утонет!

- Да, тут ему повезло, ничего не скажешь.

- Везение тут ни при чем, - раздается рядом звонкий голосок Ниру. На макет Бейта падает голубая прядь волос. - Знаешь, Люций, мне нравится твой охотник. Разве я могла позволить ему утонуть?

* * *

На этот раз я просыпаюсь от голоса Сафиры. Его приглушают стены и расстояние, но все же слышно, что говорит она громче обычного.

- Я же сказала, нет, Давир! Ты же знаешь, я не могу оставить раненого.

- Что, так хорош? - отвечает ей звонкий мужской голос. Мне кажется, я где-то уже его слышал, но вспомнить, где, не могу. К тому же здесь я пока никого, кроме, конечно же, Сафиры, не знаю.

- Да нет же! - еще громче вскрикивает Сафира. - Просто... - повисает долгая пауза. Как будто женщина пытается придумать ответ. - Просто он совсем беспомощный: ни встать, ни сесть сам не может. Ты же знаешь, сколько крови он потерял.

- Да уж знаю. Притащил его на свою голову в деревню. Из-за него ты вторую неделю носа из дома не кажешь, меня видеть не хочешь.

Отчего-то огорчаюсь, слыша эти слова. Все ясно, к Сафире пришел ее мужчина, но из-за меня она не может с ним долго общаться. Оттого и слова так долго ищет, опасается ревности.

- Хватит, - на этот раз тише говорить лекарка. Слышно, что она уже устала припираться со своим собеседником.

- Что он может тебе дать? Он никто, а я...

- Да хватит же. Я всего лишь лечу его. Он совсем плох, и я не хочу оставлять его одного. Ну, вспомни, когда мастер Тан отравился, я также сидела с ним днями и ночами. Это мой долг. Впрочем, после всего, что ты мне наговорил, я тебя видеть, и правда, не хочу.

Слышен стук, видимо, они разговаривали на крыльце, и теперь Сафира захлопнула перед Давиром дверь. Сейчас она войдет в комнату и увидит, что я не сплю... Чтобы избежать этого, я, как могу, быстро поворачиваюсь к стене и закрываю глаза.

- Ты проснулся? Гротан, не надо притворяться, ты дышишь иначе, не так, как во сне.

Снова поворачиваюсь на спину и смущенно опускаю глаза.

- Слышал, значит. Прости, я тебя разбудила.

Странно, но она смущенной не выглядит. Скорее раздосадованной.

- Это ты прости. Я мешаю вашим планам.

- Нашим? Да нет у нас с Давиром никаких планов. Хотя он, конечно, настаивает. Я даже подумывала ответить на его ухаживания, но теперь... - Сафира замолкает, подбирая слова, - теперь, после этих скандалов, об этом не может быть и речи, - досада на ее лице проступает явственнее. - Скажи лучше, как себя чувствуешь?

Прислушиваюсь к себе. Отмечаю некоторое облегчение от того, что Давир все-таки не является ее мужчиной. Но о нем я, конечно, не говорю. Только о самочувствии:

- Кажется, лучше. Встать бы попробовать... - прощупываю почву я.

- Еще чего, максимум, сесть повыше, и то ненадолго. Сейчас поесть принесу. Бегала утром к охотникам, взяла у них свежайшего мяса для тебя. А пока выпей, - подает она мне чашку с теплым отваром. Я его помню, в прошлый раз я от него сразу же заснул. Неохотно беру чашку. Сафира усмехается: - Да бери уже. Он кровь творить помогает.

* * *

Еще через пару дней я смог нормально сесть без посторонней помощи. И только я сел, как в комнату вошла Сафира. Она до сих пор ворчит по этому поводу: "Нагружаешь себя сверх меры. Все натерпится куда-то бежать. Восстановиться нужно сначала". А я сижу довольный, безмерно гордый собой. Честно говоря, мне до смерти надоело валяться здесь в одиночестве. Мне хочется осмотреть человеческую деревню, увидеть, чем она отличается от селения эльфов и гномьих пещер. Мне хочется познакомиться с другими людьми. Мне хочется отплатить им за спасение, и будь я на ногах, я бы уже сделал это.

Сафира проводит со мной немало времени, рассказывает о своей жизни, расспрашивает о моем прошлом и с неподдельным интересом слушает мои рассказы об эльфах, гномах, звере и богах. Только о Самне я ей не рассказываю. То ли потому, что не хочу при ней говорить о другой женщине, то ли потому, что сам не могу понять, как теперь отношусь к эльфийке. Попытки разобраться в себе, в отношении к Сафире и Самне тоже отвлекали меня от скуки. И все же я достаточно много времени провожу один, чтобы мечтать поскорее подняться на ноги.

- Ну что ты так улыбаешься? Все равно встать пока не разрешу! - громко произносит Сафира. Оказывается, она уже некоторое время молча рассматривает мое довольное лицо.

- Ну и ладно, с меня и возможности посидеть пока хватит. Спину уже отлежал! - улыбаюсь в ответ я.

Женщина собирается еще что-то сказать, но в этот момент раздается стук в дверь. Лекарка удивляется, видимо, никого не ждет, и идет открывать.

Возвращается она в компании Ментора и высокого темноволосого мужчины. Представляется он Нирутом. Я уже знаю от Сафиры, что он является одновременно жрецом Ниру и вождем. Мне даже в голову не приходило, что один человек может сочетать столь непохожие качества. Нирут, как и Залти в свое время, как и Сафира до него, желал услышать, как я попал к ним. Впрочем, на этот раз это не так уж и тяжело. Я столько раз пересказывал свою историю, что она перестала жечь. Лишь когда я касаюсь в разговоре ухода из селения эльфов, голос мой непроизвольно дрожит.

Нирут и Ментор слушают очень внимательно. Взгляд вождя все это время напоминает взгляд Залти: пытливый, внимательный, острый. Но есть в нем и еще что-то, чего у Залти никогда не было. Какими бы цепкими ни были глаза Залти, а такого ощущения взгляда в душу они не вызывают. Нирут же смотрит на меня так, словно все обо мне знает.

Когда я заканчиваю рассказывать о последней стычке со зверем, Нирут бросает взгляд на Ментора, кивает ему и говорит:

- Я видел тебя и зверя в откровениях. Боги предупреждали меня, что ты придешь, и ты, конечно, можешь остаться. Но я должен предупредить: зверя твоего у нас никто не видел.

- Да я пока даже если захочу, уйти не смогу. А раз боги предупреждали о нас, значит и зверь, рано или поздно, придет.

- Добро. Об остальном поговорим, когда поправишься, - сказал Нирут. Ментор так и не раскрыл рта. Значит, они все заранее обговорили. Оба мужчины поворачиваются к выходу, но я останавливаю их:

- Подождите! - они удивленно смотрят на меня, а я поворачиваюсь к Сафире: - Где моя сумка?

Она бросает на меня быстрый взгляд и выходит из комнаты. Почти сразу она возвращается с сумкой и отдает ее мне.

- Я перебрала вещи. Еду выкинула, она испортилась, а больше ничего не трогала.

Волнуясь, развязываю кожаный шнурок на горловине. Если я побывал в воде, то и сумка тоже. И сколько это продолжалось, никто не может сказать. И если вода попала внутрь, подарок Сивилка может быть непоправимо испорчен. Честно говоря, до сох пор я как-то не думал об этом. Хватало других забот. Но сейчас листы должны был помочь мне отплатить людям за доброту и кров. К счастью, вода в сумку все-таки не попала, не зря мы с Шаслином натирали ее жиром кратанов. Достаю со дна сумки аккуратно сложенные листы.

- Вот, держите, - говорю я, протягивая их Нируту. - Думаю, это оправдает потраченную на меня еду и травы.

Нирут развернул листы и застыл. Не думаю, что в начале есть что-то, чего они не знают. Наверняка тут растут те же травы и цветы, что у эльфов. Не так уж далеко я ушел. Но здесь все знания собраны в одном месте, это удобно. Поняв, что попало в его руки, Нирут начинает листать. Когда он доходит до последний страниц, он снова застывает. Понятно, увидел чертежи тележки.

Ментор, удивленный долгим молчанием вождя, подходит к нему и заглядывает через плечо в рисунки.

- Интересно, - произносит он. - Вы уже получили колесо? Рановато.

- Это для каравана. На себе мы много бы не утащили.

- Вопрос выживания, понимаю. А книги? Ваш Ментор учил вас делать книги?

- Книги? Нет, не учил. Это Сивилик придумал для удобства листы сшить, чтоб не рассыпались.

- Ну, вы даете, сами додумались. Молодцы. Что ж, преждевременно немного, но раз принес, так принес, - произносит Ментор. - Отдадим мастеровым, пусть учатся.

Нирут уже приходит в себя, закрывает книгу, как ее назвал Ментор, и горячо поблагодарив меня, уходит вместе с Ментором.

* * *

Сафира ушла куда-то. Вроде, сказала, что в мастерские, да зачем бы? Может, там работает ее мужчина? Что-то она говорила про мастера Тана. А что? Не помню. Усмехаюсь. Как меня раздражало поведение Давира, его вечные крики и требования: с кем, когда, куда... А чем я лучше? Сафира вольна ходить, куда ей вздумается. Кто я, чтобы требовать ответа?

Благо я уже могу сидеть и даже работать руками. Как только лекарка перестала злиться на мои постоянные попытки сесть, я снова взялся за резьбу, чтобы скрасить одиночество и отвлечься от лишних мыслей. Вот и сейчас перед уходом я попросил Сафиру постелить что-нибудь на пол, чтоб не сорить, и теперь верчу в руках камешек, раздумывая, что из него может получиться. Первые, еще неуверенные движения резца, первые осколки камня на шкуре под ногами...

От работы меня отвлекает скрип входной двери. Неужели, вернулась Сафира? Но шаги были много тяжелее ее легкой поступи. Гапрягаюсь. На пороге появляется невысокий мужчина с темными волосами, и столь же темными глазами.

- Привет, утопленник! - выпаливает он, еле сдерживая ярость. - Когда ты уже уберешься из нашей деревни?

- И тебе привет, рыболов, - по возможности спокойно отвечаю я. Все понятно, явился Давир. Легок на помине. - Я хотел поблагодарить тебя за спасение.

- Оставь свою благодарность себе и выметайся отсюда. Оставь Сафиру в покое. Она моя!

- А ты у нее спросил? - Создатель, что я несу?! Пусть разбираются между собой. Я не должен вставать между ними. - Я не собираюсь тебе мешать. Вот встану на ноги и переберусь в другое место. У Сафиры больше не будет нужды сидеть со мной безотлучно.

Поздно, Давир разъярился еще больше.

- Она всегда была моя! Она улыбалась мне, гуляла со мной. Я собирался уже забрать ее в свой дом, я знаю, она согласилась бы. А из-за тебя она и слышать об этом не хочет.

Молчу. Давиру не нужен ответ, он хочет высказаться. Дай Создатель, этим и закончит. Если дойдет до драки, я смогу только упасть и закрыться, на большее сил пока не хватает. Давир все кричит и кричит, я особо не вслушиваюсь, только наблюдаю за ним. Кулаки сжаты, пальцы белые, мышцы на лице сведены. Похоже, придется терпеть побои.

- Притащил тебя к ней на свою голову! - выкрикивает Давир. - Лучше бы я оставил тебя в таире!

Развернувшись на пятках, Давир стремительно выскакивает из комнаты, а затем и из дома. Дверь громка стукнула. Сдержался все же. А справится ли он с собой в следующий раз? Не думаю. Вроде третью неделю прикован к кравати, а жизнь моя все также насыщенна, как и прежде. Нужно поскорее вставать на ноги.

Едва дождавшись прихода Сафиры, прошу ее:

- Помоги мне встать.

- Рано тебе!

- Помоги, - прошу еще раз, и, не дождавшись помощи, начинаю вставать сам, опираясь на стену.

Женщина подскакивает ко мне и подставляет плечо. Устоять удалось. Благодарно смотрю на Сафиру, но встречаю ее обеспокоенный взгляд.

- Сил нет, бездвижно валяться, - извиняясь, произношу я.

* * *

Видя, как я настойчиво ковыляю по ее дому, Сафира предлагает вывести меня на двор. У нее, как и у Самны, бел небольшой огородик, где она растила целебные травы. Вспомнив эльфийку, я невольно вздрагиваю, но, прислушавшись к себе, понимаю, что эти воспоминания уже вовсе не так болезненны, как я ожидал. Быть может, жрица была права, и Люций не зря уводил меня из селения эльфов?

Разминая ноги, делаю несколько шагов между грядок. Дойдя до ограды, опираюсь на нее и поворачиваюсь к дому. Сафира осталается возле задней двери и оттуда наблюдает за мной. Встретившись с ней взглядом, улыбаюсь, а она, улыбнувшись, отводит глаза.

- Видишь, ходить могу, - еще шире улыбаюсь я. - Может, прогуляемся? Покажешь мне деревню. А то столько слышал, а посмотреть не доводилось.

- А ты не торопишься с прогулкой?

- Пора вставать уже, не могу больше без дела лежать.

- Ну, пойдем, - нехотя согласилась женщина. - Только недолго.

Продолжая улыбаться, я иду назад к дому. Сафира берет меня под руку. Руки у нее мягкие, это я давно заметил. Она часто касалась меня по лекарской необходимости, да чтобы удержать от падения. Была и пара случайных касаний, и они, на удивление, волновали меня куда сильнее всех прочих. И сейчас такой простой жест, имеющий чисто практичное значение: поддержать меня, почему-то вызывает смущение. Поворачиваю лицо к ней, и вижу яркий румянец и прикрытые глаза. Женщина тоже смущена. Хочется видеть в этом признак ее расположения к мне.

Обойдя дом, мы оказываемся чуть ли не в самом центре небольшой деревеньки. Широкая утоптанная дорога спускается к реке. На берегу лежит множество располовиненных древесных стволов, суженных к кроям. Часть из них лежит выпуклой стороной вверх, часть - ровной, и в них для чего-то выдолблены углубления. Я останавливаюсь, чтобы лучше все разглядеть. Сафира удивленно смотрит на меня: так рвался ходить, и вдруг так резко встал.

- Это что? - спрашиваю я у нее.

- Лодки, по воде плавать. У вас таких не было?

Я отрицательно мотаю головой, продолжая рассматривать лодки.

- Пойдем, посмотрим ближе, - и она ведет меня вниз, к берегу.

Мы проходим мимо небольших домиков, мало чем отличающихся от эльфийских. А когда они остаются позади, нам открывается река во всей красе. Она куда спокойнее привычных мне горных речушек, никаких порогов, бурлящих вод, но ширина... Ширина реки впечатляет. Я снова остановился, пытаясь принять ее размеры. Также я когда-то смотрел на лес с окраины эльфийского селения.

На самом берегу стоит длинное здание без окон. Оно спускается к воде, и из ворот здания выстроены мостки.

- Здесь лодки хранят, - поясняет Сафира.

Да, лодки... Вспоминаю о них и присаживаюсь рядом с ближайшей. Трогаю дно: оно влажное, видимо, ее недавно вынули из воды. Ну да, если развернуть ствол выпуклой стороной вниз и опустить в воду, он поплывет. И в выдолбленном углублении вполне может сидеть человек, и даже везти с собой какой-то груз. Удобно.

Осмотрев лодку, я поднимаюсь.

- Как просто, и как удобно, - говорю я.

- Да, удобно. Пойдем наверх? Там тоже много интересного. - Только сейчас замечаю, что лекарка нервно оглядывается по сторонам. Конечно, здесь же может быть Давир. Он испортит нам всю прогулку, если увидит вместе. Она права, пора подниматься.

- Пойдем. Поворачиваемся спиной к реке, я все же бросаю еще один взгляд на водную гладь, и мы возвращаемся к дому Сефиры. Напротив расположился дом побольше, почти как тот, что на берегу. Но этот явно более основательный. Лекарка рассказывает, что в нем проводят общие собрания, но никто не живет. Все правильно, у нас в таком доме жил Залти, но здесь вождь - Нирут - еще и жрец, и поэтому живет при храме, а его отсюда не видно. Сразу за общим домом стоят мастерские, вокруг - еще жилые дома. А дальше вершина холма, и за ней ничего и не разглядеть. Хочется подняться туда, но я, оказывается, безмерно устал. Понимает это и Сафира.

- Хватит, нагулялись. Давай в дом.

- Да погоди. Давай посидим тут. Хоть воздухом подышу.

И мы усаживаемся на ступеньки ее крыльца.

- И как тебе наша деревня? У эльфов, поди, лучше.

- Да также, только лес вместо реки, да скалы вместо холма.

- Красиво, наверное.

- У вас тоже красиво. Речка вон. У нас таких широких и нет совсем. Ручейки считай, если сравнивать. Только быстрые и звонкие.

Сафира поворачивается ко мне, замирает ненадолго, и вдруг протягивает руку и приподнимает пальцами подвеску-цветок, что вернула мне Самна, а я привесил к себе на рубаху.

- Давно хотела спросить, да не решалась все. Ты все время теребишь его, он тебе так дорог? Кто-то подарил?

- Нет, это я сам сделал и подарил, да мне вернули его, когда уходил. Вот и оставил, на память.

- Как ее зовут?

- Самна.

- Красивая, наверное. Ментор говорит, эльфы красивы, - ее голос мгновенно стал холоднее, хотя до этого в нем звенел приятный колокольчик.

- Ты знаешь, мне кажется, ты красивее, - сам не ожидал от себя такой смелости. Но холод в ее голосе так обжег меня, что я захотел снова согреть его. Только получается у меня, надо думать, очень неловко.

- Не надо, Гротан. - От этой фразы, даже в интонациях повторяющей последние слова Самны, я вздрагиваю.

- Не веришь, я понимаю, - тихо говорю я. - Я сам себе не верю. Ты меня завораживаешь. Но и она... не отболела еще.

- Так лучше. Потому что искренне. Подождем, пока здесь, - Сафира касается повязки на груди, - заживет.

Она встает и уходит в дом, оставив меня одного.

* * *

Раны меня уже почти не беспокоят. С каждым днем я все лучше стою на ногах. Пора вливаться в жизнь деревни, не могу я сидеть без дела. Да и комнату у Сафиры тоже нужно освободить. Не дай Создатель, пригодится кому другому. Вот только куда перебраться? Ладно, решим позже. Сначала нужно сходить к Гасти, старшему над охотниками, глядишь, мне найдется место среди его людей.

Осмотреть верхнюю часть деревни, примыкающую к лесу, я еще не успел. Знаю только по рассказам Сафиры, что там, на опушке, и живет Гасти. Решаю наведаться к охотнику сейчас, пока лекарки нет дома, опять ускакала в мастерские.

Подниматься вверх по улице пока тяжеловато, голова кружится. Но Сафира говорит, что это пройдет через пару дней. Путь до дома Гасти занимает не так уж много времени. На вершине холма и стоит-то всего ничего: храм, амбар, да пара жилых домов. В том числе и жилище Гасти.

Потоптавшись немного на крыльце, все же решаю постучать. На стук Гасти открывает почти сразу. Его лицо выглядит удивленным, но спустя несколько мгновений я вижу в нем понимание.

- Гротан, да? Нирут рассказывал о тебе.

- Да, мне он о тебе тоже рассказывал. Сказал, что тебе не помешают еще одни руки.

- А ты сможешь? Тебя ж, вон, до сих пор шатает.

- Это пройдет.

- Ну, вот как пройдет, приходи. Хороший охотник будет не лишним.

- Хорошо. Пока нужно решить еще вопрос с жильем, не занимать же дальше комнату лекарки.

- А вот тут я могу тебе помочь. У нас тут парнишка один с женщиной съехался. А ее дом теперь пустует. Пошли, поговорим, думаю, разрешат занять.

* * *

Хозяйка дома разрешила занять его с легкой улыбкой. Ей явно было не до того: она легко порхала по новому дому и с теплом поглядывала в сторону своего избранника. Порадовавшись за пару, я возвращаюсь к Сафире. Нужно собрать вещи, благо их не много, да перебраться на новое место.

Второй раз после ранения я перебираю свои вещи. В прошлый раз я осматривал только сумку, а сейчас добираюсь и до подарка Шаслина. Мда, в этот раз он меня, пожалуй, спас. Можно сказать, ценой собственной жизни. Через всю грудь шли три неровных разреза. На этот раз зверь ударил другой лапой. Так что теперь у меня на груди два тройных шрама, пересекающих друг друга. Надо будет заскочить в мастерские, да отдать им испорченный жилет. Может, из остатков сделают что полезное.

Вещей ведь у меня всего ничего, пакую все, да направляюсь к выходу.

Дверь распахивается мне навстречу, и в дом заходит Сафира.

- Куда это ты собрался, болезный?

- Да я тут к Гасти сходил, а он нашел мне дом. Так что освобождаю комнату.

- Рано тебе еще! - повышает голос лекарка. - И потом, я хотела... - на этой фразе она спотыкается и смущенно опускает взгляд.

- Сафира, так, правда, лучше. Нас ведь обоих волнует, смущает такая близость, - она слегка вздрагивает. Пожалуй, не стоит об этом. - Да и комнату я занимаю. А вдруг еще кому нужна будет твоя помощь?

- Ты поэтому втихую решил сбежать?

- Нет, я... Я бы потом зашел, рассказал.

- Потом... Где хоть поселишься?

* * *

Я постепенно обустраиваюсь в новом доме. По счастью кровать тут уже была, а стол и стулья мне с готовностью сделали в мастерских. Заодно, кстати, забрал свою книгу: чертежи мастеровые уже давно перерисовали и даже начали применять. С посудой тоже помогли, так что теперь мой новый дом выглядит вполне обитаемым. Пока добывал себе мебель и утварь, пришлось немало помотаться по деревне. Я боялся, что это скажется на моем состоянии, но нет, даже головокружение уже прошло. Того и гляди, смогу выбираться в лес с охотниками.

Как раз за размышлениями о том, не сходить ли утром к Гасти, меня и застает стук в дверь. Кто бы мог прийти ко мне? Надеюсь, это не Давир. Не очень охотно открываю дверь и от удивления замираю на пороге. Передо мной стоит Сафира. Увидев меня, она немного тушуется.

- Я в мастерских была, хотела книгу твою посмотреть. А там сказали, ты забрал ее утром.

- Забрал, им, вроде, не нужна она больше.

- Ну да, а я хотела травки там посмотреть. Вдруг что для себя найду?

- Заходи.

- Нет, я... - она опускает глаза, - я лучше здесь.

- Хорошо, сейчас принесу.

Ухожу в дом, беру книгу, да попутно заскакиваю на кухне. На печи у меня стоял свежий травяной отвар. Разливаю его по чашкам, прихватываю с собой и возвращаюсь к двери. Сафира стоит на крыльце, спиной ко мне, обхватив себя за плечи.

- Мерзнешь? - спрашиваю я.

Она вздрагивает и поворачивается ко мне.

- Ну да, зябко.

- Держи, - протягиваю я ей чашку горячего отвара.

Она берет чашку, благодарно кивает и делает глоток. Я отпиваю чуть-чуть из своей и усаживаюсь на верхнюю ступеньку, хлопаю по соседнему месту:

- Садись.

Она смотрит с сомнением, но все же устраивается рядом. Я достаю книгу, раскрываю ее, и мы начинаем рассматривать рисунки Сивилика. Время от времени она задает вопросы, я отвечаю по мере сил.

Сколько мы так просидели, не знаю. Мне просто очень легко с ней, остальное не так и важно. Странно, но Самну я вспоминаю, только когда мы доходим до странички с шальеном. Но воспоминания, неожиданно для меня, не вызывают острой боли. Рядом сидит Сафира, и похожая, и непохожая на эльфийку. Обе светловолосы, но глаза такие разные, и цветом, и выражением. Обе жизнерадостны, но Самна до боли правильна, а Сафира любит жизнь во всех ее проявлениях. И что уж там, оказывается, второе мне ближе, чем первое.

В задумчивости не замечаю очередного вопроса Сафиры, и ей приходится повторять:

- Отличная вещь, удобная. Разрешишь переписать?

Усмехаюсь: всем-то интересен труд Сивилика.

- Конечно, бери.

Сафира улыбается, закрывает книгу и начинает вставать. Не хочу ее отпускать. Такой вечер хороший, и с ней так уютно. Беру за руку:

- Может, еще посидишь? Я поговорить хотел.

Я жду, она откажется, в дом ведь не пошла. Но женщина с готовностью садится обратно, как будто и не хотела уходить.

- Ты спрашивала про Самну, помнишь?

- Да, но говорить о ней я не собираюсь.

- А о тебе?

Она смотрит на меня, и я вижу в ее глазах растерянность. Так я и не умею говорить о чувствах. А что там говорить? Уйдет - так уйдет, Создатель с ней. Притягиваю женщину к себе и целую в губы. Сначала она пыталась меня оттолкнуть, но недолго. Почувствовав сопротивление, я собираюсь отпустить ее, но она уже сама обнимает меня и даже отвечает на поцелуй.

Прерывает нас грохот. У дома напротив завалена распорка для просушки сети, а за ней мелькает какая-то тень, но тут же скрывается за углом дома.

- Давир, наверное, он последнее время следит за мной, - говорит Сафира. - Давай все-таки в дом зайдем.

* * *

Утром меня будит громкий, настойчивый стук в дверь. Наскоро одеваюсь и подскакиваю к двери. За ней вижу хмурого рыбака, которого несколько раз видел рядом с Давиром. - Тебя Нирут зовёт, - коротко говорит он, тут же разворачивается и уходит. Зачем бы я понадобился вождю? Нужно идти, сборы много времени не занимают. Дверь в общем доме распахнута. Захожу и слышу голос Давира, он доносится из-за двери сразу напротив входа. - На ноги он уже встал, пусть выметается. Зачем нам кормить здорового мужика? Ещё и дом ему выделили. Зачем? - голос звучит громко даже через закрытую дверь, Давир снова раскричался. - Насколько я знаю, Гротан не собирается отсиживаться дома без работы. Так что не кричи, нам нужны толковые охотники, - голос Нирута почти неслышен. Да и не дело так подслушивать. Стучу в дверь. - Входи, - говорит Нирут. До этого момента я не был здесь ни разу. Обширный зал с удобным большим стулом по центру дальней стены, на небольшом возвышении. На нем сидит Нирут, а перед ним стоит разъярённый Давир. Больше ничего в комнате нет. Здесь, видимо, собираются жители деревни для решения важных вопросов. У эльфов был такой же зал, но жителей в селении значительно меньше. Так что и размер её был несколько меньше. Пока я осматриваюсь, Нирут и Давир молчат, хотя последнему это явно даётся непросто. - Зачем ты звал меня? - спрашиваю я Нирута, стараясь не смотреть на Давира. - Я хотел сегодня идти к Гасти, проситься с ним на охоту, теперь уже не успею, - не стоило, наверное, так говорить. Но мне захотелось сразу показать, что я не собираюсь сидеть, сложа руки. - Вечером вместе сходим и договоримся, если надо будет. Но пока вот проблема появилась. Давир от лица рыбаков требует твоего выселения из деревни. Говорят, что ты бесполезен, а еду нашу ешь, воду пьёшь, вещами пользуешься. Что скажешь? - А что говорить? Как скажете, так и будет. Но я бы хотел остаться. Ты сам говорил, что тебя обо мне Люций предупреждал, значит, сюда мне дорога. А нахлебником я не буду, сам знаешь. - Без тебя обойдёмся! - выкрикивает Давир. - Скажи, Даивр, удобно тебе отвозить рыбу в амбар на тележке? - лукаво спрашивает Нирут у разъярённого рыбака. - Да, но при чём тут... - растерянно отвечает он. - А при том, что чертежи этих тележек подарил нам Гротан. Мне кажется, своё пребывание здесь он уже оплатил. Да и против богов идти неразумно. Давир явно не разделяет мнение вождя, это видно и по глазам, и по сжатым губам мужчины. Но возразить он всё-таки не решается.

* * *

- Гротан! - раздается за спиной голос Сафиры. Она подбегает к моему крыльцу, слегка запыхавшись. - Что тебе Нирут сказал? Смотрю на неё удивлённо. Откуда она знает об этом? - В мастерских сказали, что рыбаки тебя выселить хотят, что Давир к Нируту ходил. Вот я и беспокоюсь. - В мастерских, значит? Да ничего не сказал, обещал перед Гасти словечко замолвить. Если лекарь дозволит мне на охоту. - Да иди уж, все равно дома не усидишь.

* * *

Я уже начинаю потихоньку осваиваться в местных лесах. По большому счёту, они мало чем отличаются от окрестностей эльфийского селения. Разве что здесь больше лайтанов, и меньше алтей, а вместо альвиров здесь бегают рафаты. Они чем-то похожи, но рафаты крупнее, и предпочитают охотиться по одному, а не стаей. Из оружия люди, как и гномы, предпочитали топоры и копья. Впрочем, луки у них тоже есть. Меньше эльфийских и не такие мощные, но на охоте сильно помогают. Я легко влился в стан охотников. Они расспрашивали меня о гномах и эльфах, я их - о местной жизни. Сегодня моя первая многодневная охота с людьми. Мы вышли из деревни ещё рано утром, и сейчас, когда бати почти опустился к горизонту, мы дошли до широкого ручья. Здесь Гасти и собирался устроить засада. Осматриваюсь, и вижу множество звериных следов. Водопой. Большая часть следов принадлежит копытным, ещё часть, совсем небольшая, рафатам. Я поднимаюсь немного вверх по течению, здесь к самому берегу прилегают плотные заросли кустов, и приходится чуть отойти от берега. Так, вдоль зарослей, я выхожу на широкую поляну и замираю на её краю. Из под крупного камня бьёт ключ, вода собирается в небольшой водоём, а на его берегу я вижу трёхпалые следи зверя. Присмотревшись, я нахожу знакомые отметины и на деревьях. Больше месяца я не слышал о нем ничего, хотя и понимал, что рано или поздно неизбежно встречусь с ним снова. Наверное, мне просто хотелось, чтобы это случилось как можно позже. Впервые за свою жизнь я жил так спокойно. Пусть большую часть времени я валялся в постели. Теперь то все постепенно налаживалось. У меня свой дом, у меня есть Сафира. Пусть у меня теперь и враг есть, но Давира я хоть как-то понимаю, а зверь... Только теперь доходит, насколько сильно я устал без пользы гоняться за ним по лесам. Да что теперь? Выбора у меня особо нет. Погружённый в свои мысли, я возвращаюсь к остальным охотникам. К счастью, моего состояния никто особо не замечает, но я все же подхожу к Гасти. Я знаю, Нирут рассказывал ему о своих ведениях и о звере. - Там, выше по течению, я нашёл следы зверя. - Какого зверя? - спрашивает один из охотников, стоявший рядом с нами. - Потом, - одёрнул его Гасти. - Покажи, - это он уже обращается ко мне. Гасти с интересом осматривает поляну, прикладывает к следу ладонь, изучает повреждённую кору на деревьях. Видно, что увиденное впечатляет охотника. - Честно сказать, я считал зверя выдумкой, мало ли что там жрецу привиделось? Но тут сомневаться не приходится, ничего подобного я не видел раньше. Расскажешь о нем?

* * *

Как же я устал! Весь день провёл в лесу: сначала с охотниками гнал лайтана, затем уже один, искал зверя. Впрочем, пока это бесполезное занятие, меньше, чем в дне пути встретить следы зверя не удаётся. Наверное, это хорошо. Вот только я опять лишился сна: вернулись старые кошмары. Чуть ни каждую ночь разгоняю мутные лоскуты тумана. Сны снова гонять меня в лес. Бати почти скрылся за горизонтом, и я потихоньку возвращаюсь в деревню. Завтра охотники в лес не идут, а значит, можно будет поспать подольше. В деревне уже совсем тихо, все давно разошлись по домам и большей частью спят. А я решаю ещё побродить, и спускаюсь к самой реке. Днём стараюсь сюда не ходить, зачем лишний раз злить Давира? А сейчас вряд ли кого встречу. Сам себе удивляюсь, насколько мне глянулись лодки. Вроде такая простая вещь, а завораживает. Увы, на берегу лодок почти нет, только одна, с выщербленными бортами. Видно, её и беречь не считают нужным, а остальные в сарае лодочном. Разочарованно поднимаюсь к дому. И вижу на крыльце тёмный силуэт. Кто бы это мог быть? Приглядываюсь: тонкая фигурка, пышные волосы, руки, обхватывающие плечи. Сафира. Улыбаюсь. Она теперь часто приходит: либо у меня сидим, либо гуляем в окрестных лесах. Она мне рассказывает о травах, лекарка знает о них даже больше Сивилика, да расспрашивает о гномах и эльфах. Я рассказываю, не поминая больше о Самне. Не специально, просто потому, что и сам не вспоминаю. А ей все интересно, ей все хочется услышать, узнать. У меня даже появилась мысль дойти с ней до селения эльфов, а там, глядишь, и до гномов. Не сейчас, конечно, через годик, как обживёмся. Иногда Сафира оставалась у меня на ночь. И не бывало лучше тех рассветов, которые мы встречали вместе. Так хочется просыпаться рядом с ней чаще. Да и она... Вон ведь, до сих пор на крыльце ждёт, давно б спала уж. Мне становится стыдно за то, что я возвращаюсь домой так поздно. Хочу окрикнуть её, но вовремя понимаю, что перебужу соседей. Ускоряю шаг. На крыльцо практически взбегаю и тут же прижимаю к себе свою лекарку. - Где ты был? - В лесу гулял. Я ж не знал, что ты меня ждёшь. - А я уснуть не смогла. Пусто так, как не в своём доме. - Знаю. Сафа, оставайся у меня на совсем, а? - У тебя не могу, тут дом маленький и не расстроишь его. Лучше ко мне. Только все равно перестроить надо сначала. - Ничего, перестроим.

* * *

На стройке я пропадаю каждый вечер. Не терпится уже перебраться окончательно. Честно говоря, мотаться от одного дома к другому мне надоело. Если вдуматься, вся жизнь в переездах, да путешествиях. А тут свой дом, да ещё и с такой женщиной! Я все пытался помочь мастерам, но те только отмахивались: сами справимся, и так помог уже, и кивали в сторону тележек, на которых таскают материалы для стройки. Так что теперь я просто наблюдаю за ходом строительства. Иногда, когда есть время, ко мне присоединяется Сафира. Так и сидим на скамеечке вместе, любуемся.

* * *

Как бы рано мне не приходилось вставать, пока я жил у эльфов, просыпался я всегда сам. А здесь меня, в который уж раз, будят настойчивым стуком в дверь. Продираю глаза и пытаюсь сообразить, что происходит. Ночь я провёл один, и, честно сказать, отсутствие рядом Сафы меня в очередной раз огорчило. Вчера я опять мотался по лесу до поздней ночи, и сейчас прийти в себя очень сложно. Но стук в дверь не прекращается, да и на улице слишком шумно для такого времени. Встаю с кровати, подхожу к двери, распахиваю её и снова вижу хмурое лицо уже знакомого мне рыбака. Как его зовут, я так и не узнал, да и какая разница? - Что опять? - Нарит тебя ждёт. Он совет собирает, выселять тебя будем, - ухмыляясь, говорит тот. Интересный поворот! Недооценил я Давира, не думал, что на такое решится. - Иду уже, - с такой же ухмылкой говорю я и закрываю дверь. Начинаю одеваться, но меня снова прерывает стук в дверь. На этот раз тихий и, как мне кажется, несколько нервный. Открываю дверь и вижу Сафиру. Бледная, руки трясутся, губы дрожат. - Гротан, милый, что же делать? - почти шепотом произносит она. - Тихо-тихо, разберёмся. Все будет хорошо. - Я с тобой уйду, если выселят. - Ну, уж, пусть сначала выселят. Посмотрим ещё, как Бейт повернётся. Заходи, я оденусь, да вместе пойдём. Она заходит в дом, прикрывает за собой дверь и опирается на неё спиной, боясь не устоять на ногах.

* * *

В зал общего дома мы с Сафирой входим вдвоём: она держит меня за руку. Сейчас по ней и не скажешь, что только что она была готова впасть в истерику. Уверенный шаг, спокойный взгляд. Сафира приняла решение, и теперь она ничего не боится. Глупое, если честно решение, уйти со мной я ей все равно не позволю. Ещё не хватало ломать жизнь из-за меня. С другой стороны, я пока и сам уходить не собираюсь. Посмотрим ещё, что скажет Нирут, в прошлый раз он выступил на моей стороне. Как только мы распахиваем дверь, все взгляды устремляются на нас. Оказывается, Давир уже давно что-то с жаром рассказывает собравшимся, хотя ни меня, ни Нирута в зале ещё не было. Если я хоть что-нибудь понимаю, это против всяких правил. Моё появление заставляет его замолчать. Останавливаюсь тут же, у входа. Все остальные жители деревни уже явно здесь, осталось дождаться вождя. Впрочем, ждать себя долго Нирут не заставлял никогда. Вот и сейчас он появляется почти сразу после нас. Осмотрев собравшихся, Нирут обращается к Давиру: - Мы слушаем тебя, рыбак. - А что слушать, вождь? Я уже все сказал тебе: незачем нам привечать пришлого. Нет с него проку, одни убытки. Дом занимает, мастеровых вон на перестройку отвлекает. Да и как он себя ведёт? Где он пропадает ночами? Что делает? Варат его сегодня еле разбудил. Вот что от него ждать? - Давир явно мог говорить ещё долго, но Нирут поднял руку, прося замолчать, мужчина нехотя повиновался. - Гротан, что скажешь? - То же, что и в прошлый раз: как скажете, так и будет. Скажете уйти - уйду. Позволите остаться - останусь. Сафира сжимает мою руку, кажется, ей не понравился мой ответ. Ой, не сболтнула бы чего... Жму руку ей в ответ: только молчи. В зале повисает тишина. Нирут даёт людям взвесить все услышанное. Через какое-то время по залу расползается тихий шепоток. Только тогда Нирут снова поднимает руку, а когда все замолкают, говорит: - Обе стороны высказались. Что скажут люди? Из-за спины Давира выходит давишний рыбак. Варат, как я понимаю. Глянув на своего предводителя, мужчина говорит: - Рыбаки полностью поддерживают Давира. Мы и так для него много сделали! А что он сделал для нас? Ничего. Этого на длинную, вдохновенную речь не хватает. Ещё раз глянув на Давира, рыбак замолкает и возвращается в толпу. - Кто-нибудь ещё? - спрашивает Нирут, но все молчат. Сафира вдруг выпускает мою руку, когда я поворачиваю голову, её рядом со мной уже нет. Как же быстро она растворяется в толпе... Что она задумала? - Гасти, быть может ты? - Да я понять не могу, в чем проблема? Что не наш, так это переживём, а так Гротан делает не меньше, чем любой из моих людей. А куда он там ночью ходит, мне не интересно. Мастеровые на него и вовсе ненарадуются. Что случилось то? Давир, чего ты на него так взъелся? Давир не ответил, но взгляд его помрачнел ещё больше. - Хорошо, кто ещё? - Ну, давай я скажу, - вперёд выходит мастер Тан, коренастый, длинноволосый мужчина с хитрыми глазами и пышными усами. Он стоит старшим над мастеровыми, с ним я познакомился, когда началась стройка у Сафиры. Мне показалось, что за его спиной мелькнуло тёмное платье лекарки. - Если Гротан так бесполезен, Давир, так отдай нам тележки, что мы по чертежам из его книги сделали. Таскай дальше рыбу в корзинках на собственном горбу. Как по мне, за одни эти чертежи мы его до конца дней кормить должны. А он ещё и охотится наравне с остальными. Тан, пряча в усы ухмылку, возвращается на своё место. А мне на плечо опускается рука Сафиры. Взглянув на её лицо, я вижу счастливую улыбку. Так и есть, бегала к мастеру, просила его заступиться за меня. Глаза Давира теперь уж явственно наливаются яростью. Видимо, он сам понимает, что и в этот раз у него ничего не получилось. Впрочем, и за него нашлось, кому высказаться. Вперёд вышел грузный, высокий мужчина с копной пшеничных волос. Я его не знаю, но судя по его словам, он и его люди присматривают за полем. - А по мне, так пусть идёт своей дорогой, куда-то же он шёл? За тележки спасибо большое. Можем снарядить в дорогу, а что ему у нас делать? - Ну что ж, кажется, все высказались, - говорит Нирут. Говорит поспешно, будто опасаясь ещё чьих-то слов. Знать бы чьих? Впрочем, я благодарен ему за эту поспешность. Моя Сафира тоже могла захотеть выйти в круг, а этого делать не нужно. Да и не её ли слов опасался Нирут? - Все ли поддерживают своих старших? - спросил он. Да только что в том вопросе? На то они и старшие, чтобы говорить за всех и как все. Общий гул подтверждает это. - Получается, мы поделились примерно поровну. А значит, мой голос будет решающим. А я, пожалуй, встану на сторону Гротана. - Давир вскинул голову на Нирута. - Да, я поддержу чужака, потому что его поддерживают боги, и потому, что он поддерживает нас. Все ли согласны с моим решением? По залу снова раскатывается одобрительный гул. Даже рыбаки возражать не стали. Только теперь вздыхаю с облегчением и тут же сам делаю шаг в круг. Теперь и мне есть что сказать. Нужно попытаться уговорить их устроить облаву на зверя. Один я буду ещё долго гонять его по лесам. Впрочем, помня о том, как уговаривал эльфов, особых надежд я на людей не возлагал. Эльфы ко мне относились не в пример лучше, а все равно в помощи отказали. - Зверь очень прожорлив. Раз он появился вблизи деревни, скоро с охотой начнутся проблемы. Он не успокоится, пока не уничтожит все. Нужно попытаться опередить его, устроить облаву. Вместе мы быстро поймаем его. В противном случае вы надолго останетесь без мяса! - И что? - спрашивает Давир. - У нас все ещё будет рыба, зерно, овощи. Один за одним встают жители деревни и говорят примерно то же самое. Ждать поддержки можно только от Гасти. Но и он принимает сторону большинства: - В лесах полно дичи, её хватит на всех. Но даже если ты прав, чем гоняться за одним зверем, сильным и ловким, рискуя потерять многих, не лучше ли сделать запас мяса? Последнее слово, как всегда, за вождём. Но и он, конечно же, не поддержит меня. - Я не знаю, какие счёты у тебя со зверем, но не впутывай нас. Мы готовы дать тебе кров, принять тебя в наш уклад, но это не значит, что мы бросим всё на решение твоих личных проблем. Люди начинают расходиться. Нахожу взглядом Сафиру и выхожу из зала. Говорить больше не о чем.

* * *

На выходе из общего дома нас догоняет мастер Тан. - Ну что, охотник, не сложилось? Я с досадой машу рукой. - Боятся они, потому и отказали. Зверя божьего боятся, нового всего боятся. Может, если прижмёт, и получится у тебя их поднять. - Не получится. Воля богов. Видно, и правда, я должен справиться сам. - А коли так, чего огорчаться? Лучше вещи пакуй. Сегодня, думаю, закончим. А завтра хоть заселяйся.

* * *

И снова ночная охота. Я их уже и не считаю, но до сих пор ни разу не встречал зверя. Следы, да, находил, вот только к деревне они не приближались. Ну, может, сегодня повезёт. Взяв новое копьё, нож и топор, надев жилет, пусть и потрепанный, но хорошо залатанный, спасибо мастеру Тану, я выдвигаюсь в сторону леса. Сегодня я иду на запад. В эту сторону я до сих пор не ходил, прочёсывая местность вокруг того места, где обнаружил следы зверя во время первой охоты. Идти приходится долго. Уже давно остались позади все охотничьи тропы, в эту сторону редко ходили. Зря я пошёл сюда: как искать? От чего отталкиваться? На удачу? В этот раз я, скорее всего, не найду даже следов зверя. Ну, хоть буду знать, что и он сюда не ходит. Когда я почти уверился в том, что ночь пройдёт бесцельно, мой путь пересекает звериная тропа. Множество следов небольших копыт – алтеи – и совсем свежий трёхпалый след зверя, перекрывающий все остальные. Присаживаюсь, чтобы лучше рассмотреть след. Какая удача, зверь прошёл здесь совсем недавно, возможно, его удастся нагнать. За спиной раздаётся хруст ветки. Неужели, зверь сам придёт ко мне? Так даже лучше. Прячусь в ближайших кустах, благо, ветер тоже дует мне в спину и сносит запах. Но сзади оказывается вовсе не зверь: мимо меня, крадучись, проходит Давир. В его правой руке я вижу топор. Что рыбак делает в ночном лесу? Да ещё и с оружием? Внезапная мысль поражает: неужели, он решил убить меня? Ну да, если сделать это в лесу, никто даже не узнает, что со мной случилось: к утру звери растерзают бы моё тело. Сделав несколько шагов, Давир начинает обеспокоенно озираться, должно быть, разыскивает меня. И вот тут на поляне появляется зверь! Стремительно выскочив из-за деревьев, он тут же бросается на Давира. Обернувшись на треск веток, рыбак попытался увернуться, но спотыкается о выступающий из земли корень и падает на спину. Это падение спасает ему жизнь. Зверь пробежал мимо своей добычи. Я вскакиваю на ноги и бросаюсь на помощь, нас разделяет не менее десяти шагов. Давир тут же поднимается на ноги, но зверь много быстрее мужчины. Он уже развернулся и занёс лапу для удара. В попытке увернуться, рыбак отпрыгивает назад, и все же когти зверя прочерчивают красные полосы через бедро Давира. Вскрикнув от боли, рыбак снова падает и, на этот раз, теряет сознание. Все это заняло всего несколько мгновений. Безмерно малых, и безмерно долгих… Зверь нависает над Давиром, а мне ещё предстоит не менее пяти шагов. Я не успеваю. Достаю топор и, едва прицелившись, бросаю его в зверя. Каменное лезвие рассекает ему бровь. Взревев, тварь вскидывает морду и видит меня, несущегося к ней с копьём в руке. Бросив свою недобитую добычу, зверь исчезает в чаще леса. Наконец-то я подхожу к Давиру. Он лежит на земле, а из ран на его бедре толчками вытекает тёмная, тёплая кровь. Только сейчас вспоминаю о том, что спас жизнь своему несостоявшемуся убийцу. Усмехаюсь. Какая разница? Все равно бросать его на растерзание зверю было нельзя. Не по-человечески это как-то. Штанину Давира приходится срезать ножом, чтобы обрывки ткани не запекались в ране. Обрезками штанины я и перетягиваю ногу, чтобы остановить кровь. Делать волокуши нет времени: скоро сюда на запах крови соберутся хищники и падальщики, так что просто взваливаю бесчувственного мужчину себе на спину. Дорога назад занимает куда больше времени. За спиной первые лучи бати уже начали золотить небо , когда впереди показываются крыши домов. Остался последний рывок, так хочется передохнуть, но я знаю, что если остановлюсь, заставить себя снова пойти вперёд будет намного сложнее. Словно подгоняя меня, за спиной раздаётся вой рафата. Нужно торопиться. Собрав все оставшиеся силы, я преодолеваю последние шаги. Вот уже и дом Гасти. Дальше не дойду, буду будить охотника. Кладу Давира на землю, поднимаюсь на невысокое крыльцо и стучу в дверь. - Кого там в такую рань принесло? – раздаётся из-за двери сонный голос Гасти. Я так запыхался, что не могу даже толком ответить. Охотник всё-таки открывает дверь. - Гротан? Что случилось? Взяв себя в руки, я смог выдохнуть только одно слово: - Зверь!

Глава 5

Сафира промывала раны Давира, а он молча лежал на кровати в ее доме и старательно отворачивался к стене. Что могло быть хуже: лежит беспомощный в их доме. Вот она, самая желанная женщина, желанная, да чужая. Время от времени она окликает твоего соперника нежным голосом и просит что-то подать: травку ли какую, порошок ли. А он подает, хотя на его месте любой бы еще в лесу бросил помирать.

Давира разрывали на части быстрые и острые мысли. Здесь была и жгучая ненависть, что за последние месяцы почти дотла выжгла его нутро, и невольное уважение к человеку, которого он считал врагом, и понимание собственной неправоты.

Сафира добралась да самой сложной раны. Тут ветошью не обойдешься. Будет шить, тут и думать нечего.

- Гротан, - в очередной раз подозвала Сафира, и из соседней комнаты высунулась его темная голова. - Принеси иглу, нить, да чашечку вон ту подай, со снадобьем.

Охотник молча выполнил поручение и снова скрылся за дверью, хотя удобнее было бы постоять рядом с лекаркой. Все одно через миг понадобится подать что-то еще. Но Гротан старался поменьше попадаться Давиру на глаза. И рыбка был благодарен ему за это. Слишком уж противоречивы были в тот момент его чувства.

Закрыв глаза, чтобы не видеть, как костяная игла будет протыкать кожу, Дивир невольно вздрогнул. Перед внутренним взором снова встал зверь с желтыми глазами. А и не помнил больше ничего толком незадачливый мститель. Как он умудрился потерять Гротана из виду? Какая теперь разница? Потерял, а пока искал, наткнулся на прыткую тварь. И вот тут, если бы не охотник, Давиру бы точно не спастись.

Вот только с чего бы Гротану кидаться на выручку тому, кто шел его убивать? А поди ж ты, кинулся и отбил. И дотащил на себе до деревни. Может, долг отдавал? Давир же тоже когда-то вынес Гротана на себе из зарослей таира. Вот только выражение искреннего беспокойства на обычно спокойном лице Давиру вовсе не привиделось.

И Сафира и Гротан помогали от сердца, и от этого было еще противнее. Противнее вспоминать самого себя, свои поступки и мысли. Мысли, который нет-нет, да одолевали его даже сейчас. Временами Давиру думалось, что было бы лучше, если бы Гротан не успел. Даже смерть казалась милосерднее, чем муки сердца и муки совести, встретившиеся в одном месте.

Нет, оставаться здесь надолго нельзя. Видеть их вместе, восхищаться ими и ненавидеть - это выше сил человека.

- Сафира, позовите Варата. Поговорить надо.

* * *

О чем Давир говорил с Варатом, не знаю. Но уже к вечеру в наш дом снова заявляются рыбаки. Взгляд Варата, надо сказать, сегодня много дружелюбнее, чем раньше. А из лазарета, услышав шум, появляется Давир. Идти ему сложно, но он изо всех сил старается стоять ровно. Сафира тут же вскидывается:

- Куда собрался? Я тебе вставать не разрешала.

На лице рыбака расцветает грустная улыбка.

- Еще несколько дней назад за эти слова я бы все отдал. - Честно скажу, мне эта фраза не нравится. Но не ссориться же с ним сейчас. Не для того я его у зверя из когтей доставал. - А остаться не могу, извини. За мной присмотрят, не переживай.

Видя напряжение на лице друга, Варат подставляет ему плечо. Давир опирается на него и облегченно улыбается. Сафира собирается еще что-то сказать, но я незаметно касаюсь ее руки, останавливая. Незачем спорить. Всем будет легче, если Давир будет лечиться дома. А добежать до него через три дома в случае чего, не труд.

Бросив, пожалуй, слишком долгий взгляд на Сафиру, Давир выходит на крыльцо и закрывает за собой дверь.

* * *

Когда дверь за рыбаками закрывается, я поворачиваюсь к лекарке и ловлю на себе ее серьёзный взгляд. Неужели так обиделась за то, что не дал высказаться? Да нет, быть не может. Тогда что? Отвечаю на ее взгляд своим - заинтересованным. Но говорить не решаюсь. Не взболтнуть бы лишнего.

- А ведь на его месте мог быть ты, - медленно произносит она.

- Да бывал я на этом месте, - пытаюсь отшутиться я, но явно не ко времени.

- Вот именно, Гротан. Сколько раз уже ты чудом избегал смерти? Я не хочу искать по лесам твой труп. Я уж молчу о том, что я тебя в свой дом впускала не для того, чтобы спать в одиночестве.

Даже не нахожу, что сказать. Конечно, она во всем права. Впервые за долгое время вспоминаю Самну, насколько проще было с ней. Для нее фраза "Воля богов" была достаточным оправданием и моих исчезновений и ее вечных опасений. Но и чем это кончилось, я помню достаточно хорошо. Для Сафиры воля богов если и не пустой звук, то уж точно не непреложная истина.

- Все, что я могу - это побыстрее прикончить тварь.

- Нет, ты можешь вовсе не бегать за ней! - впервые за время нашего знакомства Сафра переходит на крик. Оказывается, жизнерадостная и веселая лекарка может быть и такой. Глядя в мое удивленное лицо, женщина смущается, краснее и вдруг прижимается ко мне.

- Прости, я все понимаю. Даже Нируту проще отказать, чем богу. Но я очень за тебя боюсь. Ты не представляешь, как это, просыпаться ночью, не находя тебя рядом, и трястись до рассвета, пока не услышишь твои шаги на крыльце.

Она утыкается лицом в мою грудь, и по рубашке расплываются мокрые пятна ее слез. Да, в самом деле, сколько можно! Ладно, я по ночам вздрагиваю от вечных кошмаров, но ей-то за что все это? Нет, Сафира права. Я должен вернуть ей покой.

- Тсс, светлая моя, не плач. Все образуется. Обещаю решить все в ближайшие дни.

* * *

- А эта лекарка, Сафира, с характером, да? - голос Морка над самым ухом Люция прозвучал так неожиданно. До сих пор светлый бог не привык к постоянному внезапному появлению брата.

- Что у тебя за привычка, подкрадываться незаметно?

- Это не я подкрадываюсь, это ты ничего не видишь, и не слышишь, кроме Ока Бейта.

- Ну да. А Сафира... Ее можно понять.

- Ну, ты даешь, входишь в положение простых людей?

- А почему нет?

- Но зверь...

- А что зверь? И так справимся. Много ли ему надо?

* * *

Сегодня я снова один. Сафира, как всегда, торчит у мастера Тана. Знакомство полезное, да и ей очень интересно проводить с ним время. И вроде я давно знаю всю их историю, а все одно ревную.

В прошлом году Тан с Ментором осваивал дубления кожи, и сильно отравился. Лежмя лежал, рвало его постоянно. Жизни в теле осталось - чуть. Сафира выхаживала мастера, носилась с ним, больше, чем со мной. Не спала тогда аж неделю. Все боялась, что уснет, а Тан умрет, не умер, на ноги встал. А как ходить хоть немного начал, сбежал от Сафиры в свою мастерскую. А лекарка носилась за ним и по мастерской, следила, чтобы он не напрягался сверх меры.

А пока за ним присматривала, присмотрелась и к происходящему в мастерской, и заинтересовалась. Любопытная Сафира во все глаза смотрела, как работают люди, молча, ни о чем не спрашивая. Разве что с Таном общалась много и часто. Так и повелось, что свободное время лекарка проводит в мастерской. И держать без толку, а хочется удержать, чтобы рядом была.

За этими мыслями меня и застает Давир. Я даже не слышу стука входной двери. Просто в комнату, прихрамывая, входит хмурый рыбак. Вспоминая, как он крался по моему следу с топором наизготовку, окидываю его взглядом. Руки пустые, даже на поясе ножа нет. Но и это не заставляет меня расслабиться, один раз он уже собирался меня убить.

Давир поднимает взгляд. Я стараюсь разгадать его настроение по глазам. Но в них такая буря... Мне кажется, там и ярость, и уважение и даже признательность... Кто знает, как влияет на несдержанного рыбака все случившееся. Выражение лица Давира сначала меняется каждый миг, а потом застывает в неестественной маске. Кажется, он все же на что-то решился!

- Гротан, нам надо поговорить, - хрипло говорит мужчина. - Нет, не так... Все не то, - он надолго замолкает. Дышит он нервно, как и раньше, сжимаются кулаки. Еще один вдох и на выдохе Давир выдает: - Прости. За все прости: и за Нирута, и за... за ночную вылазку, - Давир опускает глаза. Сейчас по нему видно, насколько он стыдится своих поступков. Надо думать, что за последние дни Давир очень много думал, сопоставлял, сравнивал...- Ты не такой как я, ты ведь мог меня там бросить. Или вовсе зверю отдать. Ты же знал, что я иду тебя убивать. Знаешь, я понимаю, почему из нас двоих Сафира выбрала тебя. И в этом она права.

Выпалив все это, Давир резко разворачивается и выходит, только теперь я с шумом выдыхаю. Оказывается, когда рыбак начал говорить, я задержал дыхание от волнения. Видимо, я все же боюсь его, хотя теперь, наверное, не зачем.

* * *

Дверь за Давиром с треском захлопывается, и мои мысли сами собой возвращаются к Сафире. Как бы не удивило меня появление рыбака, а надолго занять оно меня не могло. И даже не ревность к мастеру тому виной, а беспокойство Сафиры. Да и меня чаще стала нагонять тревога. Если раньше я боялся, что зверь снова уйдет, и мне придется снимать с обжитого места, то теперь я куда больше боюсь все-таки встретить зверя. Каждая встреча с ним оборачивалась кровью: моей ли, дорогих ли мне людей. И продолжаться так вечно не могло. Рано или поздно, очередная встреча станет последней. Да, зверь слабеет, что дает шанс мне. Но, ослабевая, он становится хитрее и осторожней, а это уже говорит не в мою пользу, предугадать исход невозможно. И это пугает. Впервые пугает теперь, когда жизнь вдруг поманила возможным счастьем, когда я, наконец, нашел место, которое могу смело назвать своим домом.

"Ты можешь вовсе не бегать за тварью!" - слова Сафиры бьются в голове встревоженной птицей. Могу ли?

- Люций! - негромко, но настойчиво зову я. Отзовётся ли? Вряд ли. Жрецы вон, чтобы дождаться ответа от покровителя, устраивают сложные обряды, и то не всегда получают то, чего ждут. На что я рассчитываю? Скорее всего, придется идти к Нируту... Не пришлось, в голове раздается до боли знакомый голос бога:

- Что ты хотел, Охотник?

- Я больше не могу гоняться за твоим зверем.

- Я знаю, - тихо и, как мне показалось, печально отзывается голос. - Я знаю... Ты и так сделал больше, чем мог.

Теряюсь... Я-то ожидал, что Светлый Бог возмутится моей наглостью, что прикажет вовсе уйти в лес, чтобы дом и женщина не держали меня. Убить зверя - мой долг. Я столько раз слышал это, чувствовал это, видел это во снах и наяву... Я готовился доказывать Люцию свое право на жизнь и свободу. И теперь, когда он сам признал за мной это право, я не знал, что ответить... Молчание затягивалось, мне даже кажется, что Люций уже покинул меня. Но, не дождавшись моего ответа, или прочтя его в моей голове, он продолжает:

- Живи, как живется, Гротан. Мы больше не встретимся.

* * *

Бати клонится к закату, и это хорошо. День уже успел утомить меня, хотя я даже за порог не выходил. Одна печаль: Сафиры так и нет. Задерживается лекарка в своих мастерских, хоть за ней иди. Но этого я, конечно, делать не собираюсь. Не останется же она там ночевать. Чтобы скоротать время, решаю перебрать свое снаряжение. Мастер Тан неплохо подлатал кожаный жилет, но латки нужно было постоянно проверять. Но, сунувшись к своим вещам, обнаруживаю их отсутствие: ни копья, ни жилета, ни пластин для рук и ног на месте я не нахожу. Кто мог их взять?

Когда я последний раз все это видел? Да ясно когда: как Давира приволок. Сафира с раненым возилась, а я оружие да одежду от крови почистил и по местам разложил. А потом все не до них было. Вот только за эти дни и в доме-то почти никого не было. Я, Сафира, да Давир. Да он тогда вставать не мог, нога раненая не давала. Потом еще друзья его приходили, забрать рыбака. Но дальше порога никто из них не проходил. Давир сам вышел, опираясь на стену. Да вот сегодня он заходил. Но тоже от порога ни шагу. Вот и получается, что взять просто некому.

Сам я из дома выходил не часто: Гасти и его охотники безвылазно сидели в деревне, готовились к долгому походу. Вот и мне дела особого не было. Помогал, чем мог, Сафире да слонялся по окрестностям. Может, пока меня не было, кто заходил? Гадать нет никакого смысла. Вернется лекарка, у нее спрошу.

Пока я размышляю, что могло случиться, бати и вовсе прячется за лесом на западе. Только сейчас я слышу шуршание на крылечке. Возвращается Сафира. Наконец-то.

Выскакиваю к двери, навстречу хозяйке.

- Долго ты сегодня! - невольно ворчу я. Она виновато смотрит на меня, и я тут же смягчаюсь. И чего взъелся? Беру ее за руку и притягиваю к себе, утыкаюсь носом в ее пушистые светлые волосы, вдыхаю их аромат: запахи трав и цветов перемешались в нем с дымом мастерских. Усмехаюсь. В этом вся Сафира: радость летнего луга, густо приправленная любопытством. Она утыкается мне в грудь и потихонечку вталкивает меня в комнату, а потом отстраняется:

- Пусти, я хоть умоюсь. Отпускаю ее, смотрю, как она умывается и тут же начинает хлопотать по хозяйству. Улыбаюсь. Голодная, поди, весь день в мастерских торчать. А я даже еду разогреть не удосужился. Как-то не до того было: то одно, то другое. И тут я вспоминаю о своих вещах.

- Ты представляешь, - жалуюсь я, - кто-то забрал мои вещи и оружие. С чем теперь на охоту идти? Не знаешь, кто?

Из рук Сафиры падает глиняная чашка и разбивается вдребезги. Она нервно кидается собирать осколки. Что-то тут не так. Присаживаюсь рядом на корточки и тоже подбираю несколько черепков, потом перехватываю руку лекарки:

- Что случилось?

Ее пальцы вновь разжимаются и черепки с глухим стуком падают на пол.

- Это я взяла, - почти шепотом говорит она, глубоко вздыхает и продолжает: - думала, до похода ты не хватишься, а к походу вернуть успею.

Встаю на ноги, не сводя недоуменного взгляда с женщины. Она тоже встает, опирается руками на стол за спиной и продолжает:

- Подарок тебе сделать хотела. Тану снесла и копье, и одежку твою диковинную.

- Зачем?

- Понимаешь... Создатель, как сложно объяснить... Вот увидишь, они только лучше станут. Крепче будут, надежнее, острее... Раз уж ты по лесам своим скачешь, так хоть пусть снасть будет самая лучшая!

Третий раз за день впадаю в ступор. Все сегодня меня приятно удивляют. Стряхиваю оцепенение и снова притягиваю к себе Сафиру. Она сам напряжена, но как только я обнимаю ее, расслабляется и успокаивается. Кажется, она боялась моей реакции на ее поступок. А я сам не знаю, как реагировать. Могла бы, конечно, рассказать сразу, что затеяла. Но ведь она как лучше хочет. Страшно ей. Ладно, что там... Теперь уже и бояться-то нечего.

- А я сказать тебе хотел: я все решил, как обещал. Я больше не буду охотиться на зверя. Люций отпустил меня.

- Правда?! - радостно вскрикивает Сафира.

- Правда, - спокойно отвечаю я и нежно целую ее губы. И она, впервые за последние дни также нежно отвечает. Чувствую, как ее отпускает страшное напряжение, и она почти повисает на мне. Подхватываю женщину на руки и несу в спальню.

* * *

А я уже начинаю привыкать к спокойной жизни. Это так странно: возвращаясь с охоты, чистить оружие и прятать его подальше, до следующей охоты, а не готовится к новой, самостоятельной вылазке. Вычистив копье, невольно любуюсь им. Сафира не соврала: от мастера Тана мои вещи вернулись обновленными. Тан снял старый, каменный, наконечник и поставил новый: куда тоньше и острее прежнего. В лучах бати новый наконечник красновато поблескивает и приятно холодит пальцы, если его коснуться. На жилете тоже появились красноватые клепки. Мастер называет этот материал металлом, а еще медью, и уверяет, что с медными клепками жилет станет прочнее, однако и в весе он приобрел изрядно. Налюбовавшись обновками, складываю их на место. Сафира в лазарете возится с одном из охотников, получившим во время охоты удар лапой рафата. Чтобы не мешать, тихонько выхожу из дома.

Спустившись с крыльца, я поворачиваю к реке. Сейчас там тихо: рыбаки ушли вниз по течению, проверять сети. На берегу вверх дном лежит несколько небольших лодок. Присаживаюсь рядом с одной из них. Последнее время я часто прихожу сюда, полюбоваться рекой и лодками. Нравится мне все-таки простота решения. Пристроившись поудобнее, я собираюсь достать из мешочка на поясе резец и каменную заготовку, но свет мне внезапно перекрывает человеческая тень. Поднимаю голову: ко мне, слегка прихрамывая, подходит Давир. Насколько я знаю, Варат наотрез отказался брать его на рыбалку, пока тот полностью не поправится, а Нирут его в этом поддержал. Вот и сидит старшина рыболовов на берегу, мается со скуки. Как бы вновь кричать не начал. Но нет, на его губах играет улыбка, которую можно даже назвать приветливой.

- Нравятся лодки?

- Да, у нас ничего подобного ни в горах, ни в предгорьях не было. Да и не нужно было, если честно.

- А нам без них никак, у нас тут река. Хочешь поплавать? - Давир кивает в сторону реки.

Удивленно смотрю на рыбака. Уж не задумал ли чего? Да нет, он, кажется, хочет похвастаться. А еще он скучает по работе и хочет хоть ненадолго сесть в лодку.

- А нога?

- Да что нога? Я ж не собираюсь сеть со дна тянуть. Острогой саранов наловим, потом ухи наварим на берегу.

И я соглашаюсь. Оттого, что мне самому хочется попробовать лодку в деле, и оттого, что, оказывается, по-настоящему хочу наладить отношения с Давиром. Я раньше не думал об этом, а вот поди ж, как все поворачивается. Давир подхватывает лодку за нос и кивает на корму:

- Понесли, - и я пристраиваюсь за ним, помогаю спустить лодку на воду. Он, даже несмотря на хромоту, ловко вскакивает в нее, потом оборачивается ко мне, ухмыляется, подхватывает весло и упирает его в берег: «Чтобы течение не сносило», - догадываюсь я. Но все равно через борт я переваливаюсь с трудом. Дно под ногой ходит ходуном и кажется, что мы вот-вот перевернемся.

- Садись, давай, - смеется рыбак. - Тебе с непривычки не устоять.

Я опускаюсь на дно, поджимая под себя ноги. Впереди усаживается хозяин лодки и вручает мне весло:

- Я справа, ты слева. Делай как я, - говорит Давир, отталкивается веслом от берега и начинает грести. Стараюсь повторить его движение. Не думаю, что у меня получается, как надо, но рыбак не ворчит, лишь налегает на весло.

Мы поднялись по реке чуть выше деревни. Двир правит к противоположному берегу. Он круто взбирается вверх, а у самой воды заросли таира.

- Вот здесь мы тебя весной выловили, - говорит рыбак, показывая рукой на самый густой островок речной травы. - Здесь саранов много, в таире.

Он заводит лодку в небольшой залив. Теперь течение не тянет ее вниз и можно пока выпустить весла. Вместо него Давир поднимает со дна лодки заостренную палку и встает:

- Ты сиди пока, посмотри, как я рыбачу. Потом, если захочешь, сам попробуешь.

Перехватив поудобнее палку, Давир замирает на какое-то время, а потом с невероятной быстротой тыкает острым концом палки куда-то в воду. А когда он достает ее обратно, то на острие серебрится крупная рыбина. Выглянув за борт, я вижу, что их здесь плавает, и правда, много. Только после стремительного броска рыбака они держатся на почтительном расстоянии от нас. Но, думаю, стоит ненадолго замереть, и рыбы, успокоившись, вновь осмелеют.

Так и выходит: чуть погодя Давир снова замирает посреди лодки и снова накалывает на острогу крупную рыбину. И так легко и споро у него это выходит, что, когда он предлагает мне попробовать, я неожиданно для себя соглашаюсь.

Давир усаживается на дно и протягивает мне острогу. Я неловко встаю и примериваюсь. Нужно для начала научиться держать равновесие, а уж потом... Спустя некоторое время я приноравливаюсь ровно стоять в верткой лодке. Давир терпеливо ждет, не лезет под руку с советами, хотя по лицу вижу, сказать ему хочется много. Теперь можно и попытать счастье в рыбалке. Начинаю присматриваться к рыбехам в воде, попутно перехватывая острогу. Вот одна проплывает совсем близко, ловлю ее взглядом, и рука сама направляет острогу в серебристый бок. Но саран - это не алтея, не лайтан, в него попасть сложнее: маленький, верткий, да и вода вяжет движение остроги, а этого я не учел. Острие палки проходит совсем рядом, но все же мимо... Проследив взглядом за уплывающей рыбехой, вижу, что в глубине под лодкой ворочается что-то большое, темное.

- Давир, а там кто? - почему-то шепотом спрашиваю я.

Он смотрит вниз и сам переходит на шепот:

- Садись, только аккуратно. Это нар, глубинная рыба, омутная. На охоту вышел. Нужно уплывать.

- Съест? - пытаюсь пошутить я, однако в сердце проникает противный страх.

- Да нет, конечно. Но лодку перевернуть может.

И будто услышав его, нар начинает подниматься. Давир выхватывает весло и пытается отгрести в сторону. Я же не успеваю даже схватиться за свое. Справа от нас всплывает огромная рыбина: черная с маленькими глазками и толстыми губами. Ее голова показывается так близко от нас, что лодку слегка покачивает. Давир кое-как выравнивает ее, но рыбья голова снова приближается. Покатый лоб упирается в деревянный борт и лодка начинает крениться. В попытке удержать равновесие, я все же хватаюсь за весло, но не нахожу ничего лучше, чем садануть им по черной голове. Нар, получив нешуточный удар, кидается в сторону, резку разворачивается и хвостом бьет в деревянный борт. А в следующий миг я падаю в холодную воду. Лодка все-таки перевернулась.

В памяти всплывают бурные перекаты горной реки, у меня перехватывает дыхание, но вода здесь спокойная, да и теплее ледяных струй горных речек. Ухватившись за весло, я умудряюсь держаться на поверхности, но что делать дальше, не представляю.

- Греби к берегу, - слышу я выкрик Давира. Оно и понятно, но...

- Давир, я не умею плавать.

Рыбак подплывает ко мне, хватается за весло и, вцепившись в него одной рукой, плывет к берегу, таща меня за собой. Через некоторое время я чувствую под ногами дно. Давир, убедившись, что дальше я могу справиться сам, возвращается за лодкой.

Выбравшись на берег, я обессилено падаю на землю. Не знаю, чего я больше боялся там, в воде: что выпущу весло и утону, или что огромная черная рыбина примет меня за подходящую добычу. Вскоре рядом со мной опускается и Давир.

- Хорош валятся. Надо хворост собрать да костер развести, а я пока все-таки попытаюсь добыть нам обед.

Дождавшись, пока я встану с земли, рыбак снова уходит в заросли таира, таща за собой острогу.

* * *

Мы возвращаемся в деревню обсохшие и веселые. Давиру все-таки удалось поймать несколько саранов, и мы запекли их в костре, обмазав речной глиной. Никогда раньше рыба не казалась мне такой вкусной. Одну из запеченных рыбин я везу домой, для Сафиры.

А на берегу нас уже ждут: Варат ходит по мосткам туда-сюда и посматривает на реку. Вот он видит нас, останавливается и упирает руки в бока. На его лице мы видим беспокойство и недовольство. Вот лодка причаливает к берегу и Варат кидается к ней, помогает Давиру выйти и тут же начинает его распекать:

- И куда тебя понесло с больной ногой? Ну, мог хоть меня дождаться...

Я улыбаюсь такой заботе. Очень уж они сейчас напоминают Шаслина и Сивилика. Оказывается, и взрослый может вести себя сумасбродно, все зависит от ситуации. Махнув на прощанье рукой, я покидаю рыбаков и направляюсь домой. Сафира должна была уже закончить с раненым и, наверняка, меня потеряла. Неожиданная рыбалка с Давиром затянулась. Размышляя, как объяснить лекарке свое отсутствие, я приближаюсь к дому.

Но подойдя к крыльцу, я понимаю, что что-то в доме не так. Слышатся встревоженные мужские голоса, стоны и строгий голос Сафиры. Она пытается выставить кого-то из дома, чтобы не мешали работать. Открываю дверь и вижу спины Гасти и еще двух охотников, а напротив стоит лекарка.

- Да не поместитесь вы все в лазарете. Мне ж не пройти будет. Закончу - позову. И помощники мне не нужны. Если что, вон, Гротан вернулся, - кивает она на меня, - он и поможет.

Гасти поворачивается к выходу, растерянно смотрит на меня, кивает и выходит из дома. Следом за ним уходят и остальные охотники.

- Что случилось?

- Потом, Гротан, - отвечает Сафра, и чуть не бегом кидается в лазарет. - И так много времени на уговоры потратила. Непременно хотели мне помогать. Беспокоятся, - все это она говорит, гремя чашками и тазами. - Согрей воды, раны промыть надо бы.

Я разжигаю огонь в печке и наливаю воды в чан, чтобы разогреть на огне. Привычные уже хлопоты, не первый раз я помогаю Сафире в ее ремесле. Но когда я вхожу в комнату и вижу лежащего на топчане охотника, я едва не роняю чан с водой. Через правое плечо тянется три глубоких следа. Видно, зверь зацепил его уже на излете, вскользь.

Но ведь сегодня в лес никто не ходил, мы только вернулись из недельного похода. Откуда тогда зверь?!

* * *

- Не пущу! - Сафира загораживает выход из дома. - Ты же обещал! Ты же сказал, что больше не свяжешься со зверем!

В ее глаза читается отчаяние, смешанное со злостью и понимание... Она прекрасно знает, что я все равно уйду.

- Не собираюсь я с ним насмерть драться. Отгоню подальше, да вернусь к тебе. Пусть знает, что здесь ему ловить нечего. Пусть идет дальше.

Руки у лекарки опускаются.

- Только обязательно возвращайся, - говорит она и отходит в сторону.

* * *

Деревня осталась далеко за спиной. Я иду по следам зверя в последний раз. В последний, как в первый. Ведь сегодня я не буду пытаться убить его: отгоню подальше, чтобы больше не вернулся. Но ввязываться в бой… Нет, нельзя. Я и так потерял многое, а в деревне меня ждет человек, дороже которого нет никого. И быть не может. Найти и отогнать! И больше этой проклятой зверюги не будет в моей жизни. Все будет хорошо: Люций меня отпустил. Меня любят и ждут. Я нашел свой дом, свое место.

За размышлениями я не заметил, как изменился характер следа. Отметины стали глубже, да друг от дуга расположены дальше. Зверь бежит, скорее всего, гонит добычу. Это и понятно, в деревне ему пообедать не дали, отогнали от жертвы.

След ведет меня к раскидистому кустарнику, за которым слышны возня и влажные, чавкающие звуки. Здесь в кусты лучше не соваться. Делаю небольшой крюк и захожу сбоку. Вот он, зверь над своей добычей: тушей лайтана.

Свежих ран на шкуре твари нет, только бессчетные шрамы и рубцы. С ухмылкой замечаю несколько, оставленных своею рукой.

Шаг за шагом я пытаюсь подобраться к зверю бесшумно, и все же он замечает меня, поднимает морду от туши. По губам стекает свежая кровь, в глазах я снова вижу узнавание. Сделав пару шагов назад, зверь издает яростное шипение, но не нападает, а поворачивается спиной и бросается в сторону реки. Теперь нет смысла сохранять тишину, срываюсь с места вслед за тварью.

Теперь мы несемся вверх по течению все дальше и дальше от деревни, как я и хотел. Вот только надолго ли меня хватит? Зверь быстрее и выносливее меня. Справа мелькает крутой песчаный берег, под ногами то и дело попадаются крупные камни. Из деревни хорошо видны горы, но я никогда не смотрел в их сторону. Чего я там не видел. И никогда не думал, насколько же все-таки близок к деревне Горный Пояс. Загнать зверя обратно в горы!

И все же я устаю. Зверь все еще выглядит бодрым и, кажется, даже набирает скорость. Я же постепенно начинаю отставать. Может, это и к лучшему, точно не сойдемся в поединке. А с другой стороны, мы пока слишком близко к деревне. А значит, передохнув, я снова должен буду искать своего зверя. Нет, лучше пока не терять его из виду. Дальше, как можно дальше от деревни. Но усталость…. Усталость…

«Я помогу, - тихий шепот внутри головы. Люций. – Беги!»

И куда только делась усталость? Тело наливается силой, как после долгого сна или отваров Ментора. Я снова начинаю нагонять зверя!

Сколько уже длится эта погоня? Не знаю. Теперь, после помощи Люция, оценить время толком не получается. Зверь постепенно приближается к речному обрыву. Что он задумал?

Нет, он уже не думает, его ведет страх. Камней под ногами становится больше, тропа, по которой мы бежим, круто забирает вверх, но бежится мне все также легко.

Но вот бег заканчивается. Вслед за зверем я выскакиваю на небольшое плато над рекой. Тварь уже добежала до его дальнего края, заглянула за край, в реку? Скорее всего. И теперь стоит напротив меня, не решаясь сделать хоть что-то.

Пользуясь замешательством зверя, осматриваюсь вокруг. Кажется, с этого плато есть только один спуск – у меня за спиной. Это плохо. Выпускать зверя этой дорого нельзя, ведь он может снова вернуться в деревню.

Но другой дороги нет.

Зверь пригибается к земле, шипит и перебирает лапами, отшвыривая в стороны мелкие камешки. Он готовится к атаке. У нас обоих не выхода. У него нет дороги вперед, только обратный путь. У меня же наоборот: за спиной Сафира и новая жизнь. И я не имею права отойти в сторону. Все решится здесь!

Мы оба замираем перед последней атакой. Как не слежу я за противником, а заметить, как он срывается с места, не успеваю. И вот он уже летит ко мне, словно взбесившийся лайтан, не разбирая дороги.

Решаю повторить старую уловку: древко копья упираю в землю и выставляю наконечник вперед. Но нет. Зверь слишком умен, чтобы второй раз попасться: он резко бросается вправо и пытается нанести удар сбоку. Отскакиваю в сторону.

Теперь мы поменялись местами: я стою спиной к обрыву, а зверь закрывает от меня выход с плато. И снова набирает скорость. Резко нагибаюсь, хватаю крупный камень и бросаю под ноги зверю. Так и не поняв, что случилось, зверь наступает на него, резко меняет направление и проносится мимо меня.

Еще бы шаг, и он бы просто упал с обрыва, но тварь успевает затормозить. Резко разворачиваюсь на пятках и с разворота бью зверя в бок копьем.

Металлический наконечник легко входит в тело, но увязает в нем. Моего толчка хватает как раз на то, чтобы столкнуть крылатого зверя с обрыва. Но я оказываюсь слишком близко к противнику. Взмах единственного целого крыла, сильный удар в спину и я лечу вниз вслед за умирающим зверем.

* * *

На этот раз над макетом Бейта снова собрались все боги. И за происходящим на Оке Бейта каждый следил с интересом. Но вот все закончилось, на каменистом берегу лежит два тела: зверь и человек. Гротан упал сверху, и зверь словно приобнял его крылом.

- Вот все и закончилось, - первым тишину нарушил, по традиции, Морк.

Снова повисла тишина. Люций оттолкнулся от макета, и буквально опрокинулся в стоящее сзади кресло, голова откинулась на спинку. Мужчина так и замер, глядя в серый каменный потолок. К нему подошла Арди и положила руку на плече:

- Знаешь, я не думала, что на тебя так повлияет смерть зверя. Все-таки, у тебя было больше года, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

- Да нет же! - Люций сбросил ее руку с плеча и вскочил на ноги. - Плевать я хотел на это животное! Ну, да-да, я создавал его, я любил его, плевать! Я столько вложил в него, но лучшее, что я создал, я создал походя! Просто для того, чтобы испытать эту тварь! Сколько всего мог сделать этот человек, но он всю жизнь, всю свою короткую жизнь носился за крылатым зверем. И все из-за меня, из-за того, что мне хотелось поразвлечься. Создатель, я ведь дал ему волю! Он должен был жить!

Глубоко вздохнув, Люций снова перевел взгляд на Око Бейта, а после вдруг кинулся к Ливе, схватил ее за руку и открыл рот, чтобы что-то сказать, но богиня его опередила:

- Нет, мы не будем его снова воскрешать. Это будет не правильно.

Глаза Люция снова потухли. Отпустив руку женщины, он снова поплелся к своему креслу. А Лива подошла к макету.

- У меня есть другая идея: я дам ему снова родится. И поверь мне, Люций, его новая жизнь сложится куда лучше, - она провела рукой над Оком Бейта, и картинка сменилась: у своего окна в лазарете сидела Сафира. - Его ведь ждет любящая и любимая женщина.