Отвергнутые

Глава 1. Без права на существование. Глава 2. Именем Инквизиции

Глава 1. Без права на существование

Тихий, размеренный звук раздавался в темных коридорах, отражаясь от ветхих заплесневелых стен. Коридоры вели все ниже, к темным и жутким нижним уровням. В самой дальней камере одиноко сидел человек. Днями напролет он сидел практически без движений, смотря прямо перед собой. От бесконечного созерцания его отрывали только перерывы на еду и сон. Но все изменилось. С каждым новым звуком в пленника словно возвращалась жизнь. Скоро можно было разобрать, что загадочный звук — это топот чьих-то шагов. Но узник и так прекрасно знал об этом. Он даже знал, чьи именно шаги доносятся до его камеры. Он чувствовал приход своего тюремщика.

Несколькими минутами спустя перед камерой узника появился некто, закутанный в черный плащ с головы до ног. Даже такое одеяние не могло скрыть крепкой фигуры и гордой осанки. Между тем глаза пленника лихорадочно забегали, как будто внутри него зажглось какое-то невидимое пламя.

— Давно не виделись, Джорно, — сказал человек в плаще.

— Слишком давно, Кристоф, — через силу прошептал Джорно. — Что заставило тебя спуститься сюда? Неужели так сильно скучал по мне? — засмеялся пленник.

— Не льсти себе. Я не знаю никого, кто бы добровольно спустился к пустому. Я не пробуду рядом с тобой дольше необходимого.

— Тогда не тяни и говори, зачем пришел. Хотя постой, я уже и так чувствую. Твои поверхностные мысли как капли влаги на моем языке. Хм… я требуюсь тебе для нового задания. Что, остальных уже недостаточно? Вампиры и оборотни тебя уже не устраивают, ты хочешь взять еще и пустого?

— У нас поручение от Инквизиции: нужно уничтожить клан вампиров.

— Инквизиторы настолько измельчали, что уже не могут справиться с кучкой вампиров? А ведь они еще держат при себе целые свиты последователей. Какой от них толк, если по любому поводу инквизиторы обращаются за помощью к орденам?

— Твое мнение здесь никого не интересует, — грубо оборвал его Кристоф. — Инквизитор обратился к нам, и не наше дело рассуждать о принятых мерах. Итак, вернемся к заданию. Инквизиция провела масштабное расследование в мире Увалон. В ходе следствия была обнаружена глубоко укоренившаяся вампирская секта. Инквизитору удалось выжечь самые крупные очаги заразы и постепенно уничтожить более мелкие.

— Если он такой молодец, то зачем тогда мы? — не удержался Джорно.

— Инквизитор не смог разобраться с одним последним убежищем вампиров. Они окопались в одной крупной деревне, она носит название Травиль. Согласно данным расследования эта деревня — одно из древнейших убежищ вампиров в Увалоне. Возможно, они распространились именно оттуда.

— Погоди, то есть инквизитор вычистил вампиров отовсюду, кроме одной деревушки? Что его остановило?

— Догмы. Ему приходилось убивать сотнями, причем не только вампиров, но и всех, кто втайне поддерживал их. Квота Увалона почти переполнена. Он мог бы целиком сжечь всю деревню, но тогда число жертв превысит допустимый лимит. Никто не желает прихода карателей Кэллума. Мы должны истребить угрозу, убирая только по-настоящему виновных.

— Так вот зачем тебе я, — сухо усмехнулся Джорно.

— Именно, ты попробуешь на вкус их души и вычислишь тех, кто нам нужен.

— Значит, я смогу вдоволь поесть? — глаза пустого забегали в предвкушении.

— Да, сможешь, — Кристоф не смог скрыть ноток презрения в своем голосе. — Через несколько часов за тобой придут.

— На меня опять наденут потитовые кандалы?

— Конечно, а ты думал, мы захотим ощутить на себе всю мощь твоей пустоты? Ну уж нет, ты сможешь снять кандалы только тогда, когда окажемся в Травиле.

— Ты пойдешь с нами, Кристоф?

— Да, такие задания не могут обойтись без участия паладина ордена. Тем более кто-то же должен будет присматривать за тобой, — Кристоф отвернулся, показывая, что разговор закончен, и направился прочь от камеры пустого.

— Смотри не просмотри! — крикнул ему вдогонку Джорно, силясь изо всех сил притянуться ближе к уходящему паладину. Но тот неумолимо удалялся, не позволяя пустому напитаться энергией своей души.

— Что-то Кристоф долго в этот раз, — заметил Сэдрик. — На его месте я бы как можно быстрее постарался сбежать от пустого. Знаешь, Бергал, я однажды стоял возле Джорно, когда с него сняли кандалы. До сих пор помню то леденящее ощущение, когда из тебя высасывают душу, — Сэдрик поежился.

— Обычно его сопровождает Фауст. Этому мертвяку проще всего рядом с Джорно. Зачем посылать еще и нас? Пустой будет нам только мешать, — возмущенно ворчал Бергал.

— Дождемся нашего паладина, он-то объяснит нам, зачем пришлось откапывать этого пустого. И кстати, где Фауст? Ему-то первым нужно поприветствовать своего дружка.

— И потому я здесь, — из-за спины Сэдрика раздался сухой шелестящий голос.

Сэдрик непроизвольно дернулся к явному удовольствию Фауста.

— В чем дело? Не услышал моих шагов? Предпочитаешь не пользоваться своей вампирской силой, пока ты на корабле?

— Берегу кровь, — не подавая виду, что слова Фауста задели его, ответил Сэдрик.

— Бережешь так же, как Бергал бережет свой нюх? — нарочито непринужденно спросил Фауст.

— У тебя какие-то проблемы, дохлый вампир? — грозно бросил в ответ Бергал.

Фауст внезапно посерьезнел:

— Не называй меня каким-то вампиром. Я носферату! Нежить, что питается кровью живых.

— А по мне, так обычный вампир. Просто дохлый, — Бергал демонстративно провоцировал Фауста.

По какой-то причине, понятной только нежити, они очень щепетильно придерживались своей внутренней классификации. Нежить, питающаяся кровью, носила гордое название носферату, в то время как мертвецы, пожелавшие употреблять плоть, звали себя гулями. Ни Бергал, ни Сэдрик не знали всех разновидностей нежити. Фауст редко распространялся на этот счет, а заданий по устранению мертвецов попадалось немного, да и те чаще отходили ему. Одно, что было ясно наверняка, так это то, что существует еще много видов нежити. И носферату, гули, призраки, упыри и вурдалаки лишь самые распространенные из них.

Тем не менее Бергалу доставляло удовольствие смеяться над Фаустом. Зверь, живший у него внутри, требовал выхода для агрессии. Носферату идеально подходил для этой задачи.

— Неразумно злить нежить перед совместным заданием, — прошипел мертвец. — Я бы на твоем месте переживал за сохранность своей драгоценной вшивой шкуры.

Глаза Бергала пожелтели, а зубы превратились в звериные клыки:

— Повтори еще раз про вшивую шкуру, тухлятина! — зарычал он.

Из уголков рта Фауста показались клыки, а рука легла на посох:

— Повторю столько раз, сколько ты попросишь, — с фальшивой улыбкой ответил носферату.

Оборотень и нежить стали приближаться друг к другу. Сэдрик не знал, куда себя девать, а потому на всякий случай призвал свою вампирскую силу. Зрачки его глаз тут же налились красным. Но в тот момент, когда уже должен был последовать первый удар, раздался суровый голос, заставивший чудовищ остановиться:

— Встали на месте! — прокричал Кристоф. — Если кто-нибудь — хоть кто-нибудь! — сдвинется даже на полшага, я выброшу его в космос по кусочкам!

Никто не стал проверять серьезность намерений паладина. Бергал и Фауст приняли его слова слишком буквально и замерли в своих позах, готовые нанести удар.

— Бергал и Фауст, разошлись, — скомандовал Кристоф, поняв, что сами они не осмелятся.

— Из-за чего началась драка, Сэдрик? — бросил он вампиру, пока занимал место во главе командирского стола.

— Фауст обиделся на то, что его назвали вампиром.

— Сколько раз я просил тебя не обращать на это внимания, Фауст? Здесь всем безразлично, кто ты. Вампир, носферату, оборотень — это все имеет второстепенное значение. Вы Отвергнутые, вот что важно. Вам позволяют жить, только пока вы делаете все, что вам говорят. Я делаю последнее предупреждение: еще одна такая выходка, и я пущу в расход обоих и не буду разбираться. Немало тварей вроде вас хотело бы сохранить свою жизнь и попасть в орден Отвергнутых.

Фауст и Бергал ничего не ответили, но по ним было ясно, что они все поняли. Кристоф кивнул:

— Хорошо, а теперь к делу. Мы отправимся на Увалон, как только к нам приведут Джорно. План такой: я и Джорно вместе с одним из последователей инквизитора проникаем в деревню вампиров. Особо прятаться не будем: нужно проникнуть именно так, чтобы нас заметили, но при этом подумали, будто бы мы скрываемся. Найдем себе какой-нибудь домишко и подождем там. Посмотрим, кто за нами придет.

— Выступить в роли наживки? Не бережете вы себя, — отметил Сэдрик.

— Не берегу, — отрезал Кристоф. — Когда начнется бой, Фаусту будет необходимо наблюдать за поведением местных. Внимательно смотри, не побегут ли они в какое-нибудь укромное место или еще куда. А Бергал окажет нам помощь, если нападавших окажется слишком много. Сэдрик же попытается внедриться в ряды врагов. Как у вампира у тебя больше всего шансов.

— Беру свои слова назад. Уж лучше бы я был наживкой, — сказал Сэдрик.

— Вы упомянули некоего последователя, кто он? — поинтересовался Фауст.

— Не он, а она. Одна из доверенных последовательниц инквизитора. Он заверил в письме, что она предоставит нам всю необходимую информацию для выполнения задания.

— Она будет тормозить нас, — проворчал Бергал.

— Мы этого не знаем, — возразил Кристоф. — В Инквизиции служат только лучшие люди.

— Но все еще люди, — сказал Сэдрик. — Человеку не сравниться с чудовищами вроде нас.

— И ты при мне говоришь такую глупость? — паладин пристально посмотрел на вампира. — Я человек, но раздавлю любого из вас.

— Не лукавьте, вы не обычный человек. Я кое-что слышал о рыцарском ордене Железнокровных. Вы же изначально оттуда, не так ли? — сказал Фауст и не дожидаясь ответа продолжил. — Прямо на ваших телах создают очень сложное заклинание, с помощью которого можно управлять особым жидким металлом, введенным прямо в кровь. Я немало слышал о самых разных примерах использования железной крови. Многие усиливают свои удары и укрепляют тело. Некоторые даже умеют закрывать раны с помощью металла. Самый неправдоподобный слух касался левитации: кто-то сумел оторваться от земли, заставив металл подниматься вверх.

— Все слухи правдивы, — не стал отрицать Кристоф. — Хотя трюк с левитацией лучше не повторять. Но из рассказа Фауста нужно было уловить не это. Суть в том, что вы не так уж сильно отличаетесь от Железнокровных. Вы тоже были сотворены ради достижения большей силы и новых возможностей. Но, в отличие от нас, вы оказались с дефектами. Жажда, ярость, потеря души — все это сделало вас недостойными права называться человеком. А насчет твоего замечания, Сэдрик, — паладин еще пристальней посмотрел на вампира, — человек инквизитора легко может превосходить тебя во всем и при этом не быть чудовищем. Тебе нечего гордиться своим званием: за свою силу ты заплатил кое-чем куда более ценным.

— Вы не можете этого знать! — закричал Сэдрик. — Быть чудовищем — не значит получить больше силы. Чудовищем становится тот, кто поднялся над другими людьми. Мы не скованны человеческой моралью, мы видим дальше и шире, потому что наш взор открыт.

— Ты все сказал, вампир? — паладину надоела речь Сэдрика. — Я здесь не для того, чтобы вы изливали мне душу. Моя задача — заставить вас приносить пользу Империи. Инструктаж окончен, вы можете готовиться к высадке. Мы уже почти подлетели к порталу в Увалон.

Кристоф встал и покинул комнату собраний, направившись к своей каюте, чтобы облачиться в боевой доспех. Отвергнутые остались втроем:

— Это хотя бы лучше, чем смерть, — пожав плечами, сказал Бергал.

— Смерть не так уж плоха, — заметил Фауст.

— Да, всего лишь почти ничего не чувствуешь, а так — красота. Джорно наверняка тоже счастлив. Он и сам почти что живой труп.

— Ему приходится тяжело, — покачал головой Фауст. — Мои ощущения притуплены, но у меня они есть и я не чувствую в них недостатка. Джорно же лишен своих эмоций и постоянно ощущает их утрату. Его жизнь — это бесконечная мука. Только когда он поглощает чужие чувства, он может на какое-то время освободиться от своего проклятья. Минуты, когда он живет чужими мыслями и ощущениями, — это короткое время счастья для пустого.

— Теперь у меня еще меньше желания стоять рядом с Джорно. Не хочу, чтобы он впитал мои сокровенные мысли, — сказал Сэдрик.

— Страшно не то, что он впитает их. Страшно, если чужие мысли смогут им завладеть. Духовный стержень Джорно очень слаб и уязвим. Он легко может поддаться чужим желаниям и последовать за ними.

— Ты хочешь сказать, Фауст, что Джорно может пойти против нас, если впитает слишком много духовной энергии наших врагов? — недоверчиво спросил Бергал.

— Да, это самая большая опасность при работе с Пустыми. Поэтому наш паладин и спустился к нему в клетку, чтобы напитать его безопасной для нас энергией. Но нам все равно придется регулярно кормить его, чтобы он оставался с нами.

— Союзник, который хуже врага, — Сэдрик цокнул языком.

— Люди так говорят про всех чудовищ, — сказал Фауст, улыбнувшись одними уголками рта.

Глава 2. Именем Инквизиции

На Джорно нацепили сдерживающие кандалы и вывели из темницы. Значительное количество палуб корабля было отдано под камеры для чудовищ. Корабль назывался «Последний приют» и невероятно хорошо соответствовал названию. Большинство камер были пустыми. Многие чудовища отправились на другие задания, а некоторые камеры никто не занимал уже долгие годы. Чтобы ни говорил Кристоф, а найти монстра, достойного вступить в ряды Отвергнутых, — та еще задача. Немногие чудовища могут сдерживать голод или жажду, и немногие желают провести остаток дней в заключении, перемежающемся тяжелыми схватками с другими монстрами.

Джорно привели на капитанскую палубу. Кандалы сдерживали большую часть его пустоты, но слугам ордена все равно было некомфортно стоять рядом с ним. За время конвоирования Джорно выяснил, что один из слуг любит вздремнуть на службе и очень боится, что об этом узнают, а второй слуга сильно переживал насчет карточного долга. Пустой надеялся, что эти мысли растворятся как можно скорее. Невыносимо тяжело жить без эмоций, но жить с мусором в голове не сильно легче. К своему удовольствию, Джорно увидел на капитанском мостике Кристофа. Больше всего он любил именно его мысли: они всегда были четкими, упорядоченными, лишенными низменных желаний. Становиться этим человеком было очень приятно. Неудовольствием же было поглощать мысли Сэдрика и Бергала. Один был патологически легкомысленным и жил сегодняшним днем, а второй утопал в собственной ярости. В этом плане Фауст был куда лучше. Тусклая душа нежити не была богата на эмоции и не была навязчивой. Рядом с Фаустом можно было сидеть часами, но при этом все равно не провонять его желаниями и проблемами. Однако Джорно не мог отделаться от мысли, что носферату старательно пытается что-то от него утаить и прячет свои самые сокровенные мысли. Не то чтобы Джорно так уж хотелось узнать тайны некроманта, просто он уже так сильно привык знать все чужие секреты, что сопротивление Фауста вызывало у него спортивный интерес.

Не успел Джорно вдоволь надышаться чужими чувствами, как Кристоф перевел внимание на себя:

— Все в сборе, отлично. Челнок доставит нас на Увалон. Высадимся неподалеку от деревни Травиль, там встретимся с помощницей инквизитора. Вместе мы сожжем вампирское гнездо. Надеюсь, у Сэдрика нет возражений на этот счет.

— Вы же знаете, я терпеть не могу вампиров, особенно Фауста, — Сэдрик не без удовольствия посмотрел, как глаза носферату наливаются гневом от неуважительного обращения.

— Тогда больше никаких проблем у нас не предвидится, — подытожил паладин.

Все вместе они зашли внутрь челнока. Отвергнутые уже успели облачиться в свои боевые одеяния. Сэдрик нацепил черный плащ с рукавами, изнутри он был отделан красной подкладкой. На спину вампир повесил неестественно длинный, чуть изогнутый меч, покрытый многочисленными рунами. Таким клинком можно было разрубать врагов, даже находясь на большом расстоянии. Сэдрик часто пользовался этими приемами рунной магии, чтобы уничтожать ничего не подозревающего противника. Бергал не взял с собой никакого оружия: все его тело станет оружием, когда он выпустит запертого внутри зверя. А вот Фауст от оружия никогда не отказывался. Настолько, что даже между заданиями ходил по «Последнему приюту» не расставаясь со своим посохом. Посох был довольно хитрым, и с его помощью можно было применять большой набор заклинаний, выстраивая нужную последовательность рун, начертанных на вращающихся вокруг древка металлических кольцах. Надев на себя мантию с глубоким капюшоном, носферату смотрелся воистину зловеще. А вот Кристоф в боевом доспехе выглядел еще благороднее, чем обычно. Крепкий серый доспех выделялся лишь немногочисленными, но мощно заряженными рунами, нанесенными преимущественно для уменьшения веса брони. На спину он повесил широкий щит, а в правой руке держал булаву внушительного вида. На левом предплечье он закрепил самострел. Это была толстая прямоугольная пластина, в которую были вставлены металлические дротики. По ментальной команде владельца дротики вылетали на высокой скорости, пробивая даже толстую броню или стены.

Хуже всего дела со снаряжением обстояли у Джорно. Во время схватки он поглощал душу противника, поэтому непроизвольно начинал овладевать оружием врага. После победы Джорно мог не помнить, как обращаться с оружием в своей руке, зато прекрасно чувствовать клинок только что поверженного противника. Поэтому на задания пустой не брал с собой серьезной амуниции, как правило, ему хватало небольшого ножа для скрытных убийств. Остальное оружие он находил уже на месте.

Все наконец заняли свои места, и челнок вылетел из ангара «Последнего приюта». Небольшой кораблик плавно несся сквозь эфир к широкому порталу в Увалон. Отвергнутые были не одиноки. Навстречу и параллельно им летели торговые суда и пассажирские транспорты. Увалон являлся важным торговым центром; было загадкой, как вампирам удалось так плотно закрепиться в таком мире.

Челнок подлетел к порталу, и на короткий миг все залило ослепительным светом, а в следующий момент корабль уже несся на фоне покрытых зеленью гор, плавно переходящих в речные равнины. Отвергнутые засмотрелись на красоты Увалона, ведь обычно им приходилось сражаться в неприветливых, жутких мирах. Многие до сих пор помнили Витчхейм, болотный мир, словно целиком состоящий из нечисти. Такие места невозможно полностью очистить, можно лишь на какое-то время сделать их безопасными. Но Увалон был другим; это место заслуживало того, чтобы быть тихим, спокойным и процветающим.

Вдалеке показался огромный город, раскинувшийся на десятки километров во все стороны. Торговые суда направлялись именно к нему. К сожалению, Отвергнутым было не по пути с ними и их челнок свернул в сторону и полетел к менее обжитым территориям Увалона. Через полчаса они добрались до небольшой, ничем не примечательной скалы. Хотя кое-что примечательное в ней все же было. У подножия скалы горел костер. Два человека, сидевших возле костра, поднялись на ноги, когда увидели приближающийся корабль. Челнок плавно опустился на землю и позволил своим пассажирам ступить на твердую землю.

Кристоф вышел вперед. Незнакомцы также подошли ближе. Одним из них оказалась хорошо сложенная женщина. Капюшон не мог скрыть ее симпатичного лица и коротких черных волос. О ее спутнике можно было узнать абсолютно все по одной лишь одежде. Его одеяние явно выдавало в нем клирика. Эти люди стояли на страже безопасности храмов и интересов Церкви Единения. Все они были умелыми воинами, способными сражаться практически в любых условиях. Как будто этого мало, клирики еще славились своей моральной устойчивостью, верностью и неподкупностью. Кристоф уже догадывался, что это за клирик и откуда он взялся. Женщина подтвердила его подозрения:

— Я Джейд, последовательница инквизитора Валентайна. А это Игнатий, — она указала на своего спутника. — Он клирик, сопровождающий инквизитора.

Об Инквизиции было не так уж и много известно тем, кто не входит в организацию. Но Кристофу доводилось ранее работать вместе с инквизиторами, поэтому кое-что он все же сумел выяснить. Эта организация довольно древняя, и ее корни восходят к самому основанию Единой Империи. Агенты Инквизиции наделены безграничными полномочиями, никто не имеет права ослушаться их приказа или не удовлетворить требований. Чтобы хоть как-то ограничить власть агентов, было решено после каждой операции отзывать инквизиторов в штаб для предоставления полного отчета. Инквизитору было необходимо обосновать каждый случай применения своих полномочий. Разумеется, доклад рассматривали не только их коллеги инквизиторы, но и представители других важнейших структур Империи. Перспектива долгих многолетних разбирательств сдерживала наиболее безрассудные порывы агентов, но при этом не связывала руки. Хотя регулярно объявляется какой-нибудь отступник, не желающий считаться с правилами. Но участь таких незавидна: за ними приходит Каспар, инквизитор, что охотится за отступниками. По непроверенным слухам, Каспар служит практически с самого основания Инквизиции и все это время выполняет свою миссию по уничтожению недостойных. Каждый инквизитор втайне боится его, но ни за что не признается об этом вслух.

В присутствии клирика также не было ничего необычного. К каждому инквизитору приставляют такого воина. Официальная версия гласит, что клирик выполняет обязанности телохранителя, но на самом деле он служит надзирателем. Если инквизитор отвернется от Империи, клирик должен немедленно устранить отступника. Кристофа удивляло лишь то, что клирик оставил своего инквизитора ради помощи Джейд. Либо он настолько уверен в благочестии Валентайна, либо он очень халатно относится к своей главной обязанности.

Кристоф представил себя и своих людей:

— Я Кристоф, паладин ордена Отвергнутых. Со мной вампир Сэдрик, оборотень Бергал, носферату Фауст и пустой Джорно.

— Вы привели пустого? — внезапно забеспокоилась Джейд. — Держите его как можно дальше от меня!

— Боишься, я узнаю твои грязные секреты? — посмеиваясь, сказал Джорно. — Ты насквозь провоняла ими, я это чувствую, даже лишь слегка попробовав твою душу.

— Уберите его немедленно! — закричала Джейд.

— Бергал, отведи его подальше и стой рядом с ним, — приказал Кристоф.

— Только не с Бергалом, — взмолился Джорно. — Пусть меня отведет Фауст.

— Бергал! — повысил голос паладин, то ли подгоняя оборотня, то ли обрывая причитания пустого.

Джорно отвели в сторону, и последовательница инквизитора немного успокоилась.

— Не переживайте так из-за пустого. Он знает очень много обо всех, но никогда не делится секретами. У него просто нет такого желания, у него вообще нет никаких желаний.

— Я понимаю, но моя работа научила меня никому не доверять, тем более чудовищу.

— Раз уж заговорили о работе, — вмешался Фауст, — не пора ли вам рассказать о деревне Травиль. Что это за место, что нас там ждет.

— Да, конечно, — собралась с мыслями Джейд. — Травиль довольно древнее поселение. Самой главной особенностью является то, что деревня построена внутри широкой горной расселины. Да, вы все верно поняли, туда почти не проникает солнечный свет. Вампиры смогут свободно пользоваться своими силами даже в дневное время.

— Как и наш Сэдрик, — заметил Кристоф.

— Слабое утешение, — покачала головой Джейд. — По самым скромным прикидкам в Травиле скрывается больше сотни вампиров. Похоже, все твари, пережившие чистку, собрались здесь.

— Что с местными жителями? — спросил Сэдрик. — Сотня вампиров должна была вдоволь поразвлечься с деревенскими.

— По нашим сведениям, Травиль является одним из древнейших оплотов вампиров в Увалоне. Жители деревни уже очень давно поддерживают их. Косвенные свидетельства подтверждают связь правящей семьи Белморов с кровопийцами. Похоже, они достигли некоего соглашения, и люди добровольно жертвуют кровь, чтобы утолить жажду вампиров.

Сэдрик рассмеялся:

— Прошу прощения, леди последовательница, но это так не работает. Кровь способна притупить жажду, но по-настоящему прогнать голод может только кровь, взятая силой. Я думаю, кто-то держит вампиров в узде. Кто-то сильный и авторитетный, возможно какой-нибудь древний вампир.

— Это может быть вампир-прародитель? — задала вопрос Джейд. — И еще, не называй меня леди последовательницей. Уж лучше просто Джейд.

— Хорошо, просто Джейд, — Сэдрику понравился огонек, на мгновение вспыхнувший в глазах последовательницы. — Похоже, вы хорошо осведомлены о природе вампиров. Да, каждого из нас кто-то обратил. Какой-то вампир смешал свою кровь с человеческой и создал нового кровопийцу. В Инквизиции наверняка слышали, что вирус вампиризма был выведен в Диктате в рамках программы подготовки солдат нового поколения. Я вот недавно узнал и очень удивился. Думал, это какая-то магия или проклятие, а все оказалось просто очередной научной ересью. Так вот, кроме кучи побочных эффектов вроде голода и чувствительности к солнцу во время использования своих сил, есть еще один мерзкий дефект. Вампир подсознательно склонен слушаться того, кто обратил его. С этим можно бороться, но это, насколько я знаю, довольно тяжело. К счастью, сам я никогда не встречал своего прародителя и очень этому рад.

— Значит, раз вампиры не трогают людей, то им запретил это делать прародитель? — вернул разговор к сути Кристоф.

— Скорее всего. Или это самые волевые вампиры из всех, что я когда-либо встречал, — пожал плечами Сэдрик.

— Мы до сих пор не узнали, как нам пробраться в город и где могут скрываться вампиры, — напомнил Фауст.

— Самое вероятное место для логова — это выработанные рудники. Под землей раскинулась глубокая сеть туннелей — лучшее место для тварей, хорошо видящих в темноте, — пояснила Джейд.

— У туннелей может быть много выходов, — задумался Фауст. — Вампиры могут легко сбежать от нас.

— Это не так уж и страшно. Все окрестности уже оцепили люди Инквизиции. Как только мы войдем в Травиль, ловушка захлопнется. Любой, кто решит сбежать из деревни, будет обречен. Если мы сможем хотя бы хорошенько напугать кровопийц, наша миссия уже будет считаться выполненной.

— Наша миссия будет выполненной, когда умрет последний вампир, — поправил Кристоф, но, посмотрев на Сэдрика, добавил. — Кроме одного.

— Как приятно, что обо мне не забыли, — улыбнулся Сэдрик.

— Когда мы сможем выступить? — спросил Фауст.

— Прямо сейчас, — оглядев Отвергнутых, сказала Джейд. — Вампиры слишком долго избегали своего наказания. Инквизиция приговорила их к смерти, пора исполнить приговор.

Глава 3. Ужасы из деревни. Глава 4. Подземелья вампиров. Глава 5. Дом Белморов

Глава 3. Ужасы из деревни

— Я понимаю, что ты представляешь инквизитора Валентайна, и не могу отказать тебе, но очень настоятельно рекомендую не вмешиваться в работу моего ордена, — спокойно, но твердо говорил Кристоф.

— Я не пойду вместе с Пустым, и точка! Мы проникнем в город втроем: я, ты и Игнатий. пустой пойдет за нами. Если нам будет угрожать опасность, он нас предупредит.

— Джорно может не успеть.

— Так пусть успевает! Хоть на что-то он должен быть годен.

— Не принижай моих людей. Может, ты и наделена неограниченной властью, но я наделен неограниченной булавой, которая может оказаться на твоей голове. Только я имею право ставить на место Отвергнутых. Ты поняла меня, Джейд?

Последовательница инквизитора на мгновение потеряла дар речи от такой дерзости, но быстро вернула самообладание:

— Еще одна такая угроза, и я казню тебя, — холодным, как лед, голосом она кинула ответную угрозу.

— Я рад, что мы друг друга поняли, — Кристоф отошел в сторону, поглаживая булаву.

— Какие-то проблемы, госпожа? — Игнатий подошел так тихо, что Джейд чуть вздрогнула, когда он заговорил.

— Никаких проблем. С людьми всегда непросто работать.

Игнатий кивнул и так же бесшумно скрылся за спиной последовательницы.

Наконец, операция началась. Кристоф, Игнатий и Джейд пошли вперед, а Джорно через несколько минут двинулся за ними следом. Фауст снял с него кандалы, и Бергал еле сдержался, чтобы не завыть. На оборотня и без того было больно смотреть. В его глазах читалось чистое страдание, вызванное близостью к пустому. А вот лицо Джорно то и дело перекашивало от ярости. Душа Бергала заставляла его тихо рычать и скалить зубы. Пустой едва сдержался, чтобы не припасть к земле и не пойти за паладином по запаху.

— Спокойно, Джорно, — успокаивал Фауст. — Еще рано грызть глотки. Вот появятся вампиры, тогда и дашь волю своему гневу.

— Я столько не продержусь, — рычание пробивалось между словами.

— Тогда поскорее нагони Кристофа и остальных. Может, хоть душа паладина вернет тебя в равновесие.

Не говоря более ни слова, Джорно сорвался с места. Если он будет держаться на расстоянии, то сможет подпитываться душами так, что Джейд этого даже не заметит. Бергал облегченно выдохнул, когда пустой исчез из виду.

— Зато твой зверь, наверное, успокоился, — подбодрил его Сэдрик.

— Мой зверь чувствует себя так, как будто его избили палками, — пожаловался Бергал, медленно вдыхая и выдыхая. — Нам тоже пора выдвигаться. А ведь я в таком состоянии не одолею ни одного вампира, даже такого доходягу, как ты.

— Ну-ну, — покачал пальцем Сэдрик. — Когда это ты мог меня одолеть, что-то не припомню такого.

— Ты не помнишь, потому что падал без сознания после каждого нашего спарринга, — дружеская перебранка вернула краски лицу Бергала, и он даже восстановил нормальный ритм дыхания.

— Вижу, ты уже в норме, — к ним подошел Фауст. — Тогда больше нет смысла тут оставаться. Пойдем и выполним нашу работу.

— А ведь дело говоришь, трупак. Пора проломить десяток-другой вампирских черепов — не все же Сэдрику отдуваться передо мной!

И они пошли вслед за остальными.

— Далеко еще до деревни?

— Мы близко, Кристоф. Впереди скоро должен начаться частокол.

— Мы сможем его незаметно перелезть?

— Нет, но нам это и не потребуется. Здесь все очень старое, частокол не исключение. Мы уже давно обнаружили несколько брешей, сейчас мы направляемся к одной из них.

— Это самые очевидные места для засады. Ты думала о такой возможности?

— Конечно, но ты ведь сам говорил, что наша задача — не проникнуть незамеченными, а сделать вид, что мы проникаем таким образом. Вампиры непременно захотят заманить нас поглубже в город и убить, навалившись всем скопом.

— Тут нам бы очень кстати пришелся Джорно. Он бы почувствовал и врагов, и их намерения.

— Сколько раз мне еще нужно будет повторить тебе, что пустому не место рядом с представителем Инквизиции?

— Еще не раз, до того как мы закончим задание. Уверен: нас ждет еще немало ситуаций, когда нам бы пригодилась помощь пустого.

— Не разводи панику — он недалеко от нас.

— Но, возможно, дальше, чем острие вражеского клинка.

— Простите, что вмешиваюсь, — сказал Игнатий. — Кажется, мы добрались до бреши в заборе.

Троица осторожно прошла через прореху между сгнившими бревнами. Оказавшись на другой стороне, они тут же схватились за оружие, но никто не попытался напасть. Вокруг было все так же тихо. Кристоф подумал, что даже как-то слишком тихо.

Они продолжили тихо пробираться между небольшими деревянными домиками. Про каменные постройки тут, похоже, даже не слышали. Иронично для деревушки, живущей посреди гор, богатых ископаемыми. Они пробирались все дальше, а ощущение какой-то неправильности происходящего все усиливалось. Неожиданно группа выбрались на широкую площадь. Они и сами не поняли, как тут оказались. Просто обошли очередной низенький домик и внезапно оказались на открытом пространстве. Тут тени забегали и до охотников на нечисть донеслись приглушенные звуки шагов. Их окружили. Кристоф ожидал чего-то подобного, но не думал, что это случится так скоро. Они были не готовы, даже не успели найти никакого укрытия. Не дожидаясь приглашения, паладин снял с пояса булаву и поднял щит. К своему удовольствию, он отметил, что клирик уже стоял наготове, выставив вперед парные клинки. А вот Джейд замешкалась и только сейчас начала доставать оружие. Она извлекла скорострельный хронопистолет и стала водить им из стороны в сторону.

Так они и стояли с оружием, в то время как вампиры не двигались и не предпринимали никаких активных действий. Наконец, из теней к ним вышла одинокая фигура, закутанная в плащ. Незнакомца было сложно рассмотреть, но вот его красные глаза ярко горели в кромешной темноте.

— Зачем вы пришли сюда? — спросил незнакомец. — Разве квота не на грани переполнения? Вы хотите рискнуть нарушить Догмы ради убийства кучки вампиров?

— Во-первых, назови себя, а во-вторых, да будет тебе известно, что в квоте как раз еще хватит места для сотни кровопийц.

— Я Том Белмор, управляю этой скромной деревней. А вот ты либо лжец, либо глупец. Мы тоже считали количество смертей в Увалоне. Осталось лишь несколько сотен допустимых смертей. Вот только счетоводов Кэллума не будет еще как минимум пять лет. Как все это время быть с людьми, которые будут умирать от старости? И на фоне этого к нам заявляется группа убийц, чтобы уничтожить нас. Так скажи мне: глупец ты или лжец?

Кристоф повернулся к Джейд с немым вопросом.

— Он говорит правду. Квота уже на грани, но инквизитор Валентайн твердо намерен покончить с вампирами. По его приказу сюда уже выдвинулись корабли, которые примут на борт всех стариков и больных. Они умрут в другом мире, где нет проблем с квотой.

— И ты веришь ей? — Белмор стоял в тридцати шагах, но слышал каждое слово из их разговора. — Я прожил на этом свете уже больше трехсот лет и за это время кое-чему научился. Я научился не доверять инквизиторам и другим похожим людям, у которых слишком много власти. Ситуация выглядит так, что нас просто уничтожат, а затем инквизитор покинет планету и отправится по другим делам. Через пять лет придут счетоводы и зафиксируют небольшое превышение квоты. За это каратели казнят короля Увалона и, возможно, вас как тех, кто участвовал в последней зачистке.

— Он пытается выторговать себе жизнь, Кристоф! Если дать им пять лет, они найдут способ, как вновь расселиться по миру. Валентайн заберет отсюда больных и старых, у него есть безграничная власть и ресурсы для этого.

— И он ими воспользуется ради каких-то простых людей? — вампир продолжал бестактно подслушивать разговор.

— Да. Он воспользуется своим правом. А ты можешь прекратить свои жалкие попытки вымолить себе отсрочку.

От последних слов Том Белмор рассвирепел:

— Жалкие попытки?! Вымолить отсрочку?! Ты, глупышка, стоишь на моей земле посреди моих людей. Ты думаешь, мне нужно что-то у тебя вымаливать? Я всего лишь хотел сберечь места в квоте, но если вы не цените Догмы, то и мне незачем. Вы все умрете, но ты, девочка, будешь страдать дольше остальных. Я буду несколько дней кряду медленно выцеживать из тебя кровь и пить ее прямо на твоих глазах.

— За то, что ты назвал меня девочкой, я буду месяц жечь тебя каленым железом, упырь!

Кристоф непроизвольно захотел отметить, что упыри и вампиры — это разные существа, как часто обращал на это внимание Фауст, но сдержался. Тем более что для слов больше не было времени. Вампиры ощетинились оружием, в темноте загорелись руны. Численный перевес был явно на стороне чудовищ. Паладин больше всего сейчас желал, чтобы Бергал оказался поблизости и помог им. Но волчьего воя не было слышно, а значит, рассчитывать придется только на себя. Или не только. Кристоф почувствовал ледяное касание на своей душе. Он и до этого ощущал легкий дискомфорт, но теперь присутствие пустого стало очевидным.

Джорно появился за спиной одного из вампиров, а в следующий миг острая сталь ножа уже перерезала глотку кровопийце. Вопреки ожиданиям Кристофа, Джорно не подхватил оружие врага, а понесся с голыми руками на следующего. Даже нож был бесцеремонно отброшен в сторону. Пустой зубами впился в горло противнику и вырвал ему кадык. Кристоф уже начинал жалеть, что оставил Джорно надолго с Бергалом. Звериная ярость, конечно, сыграет свою роль, но будет эффективна только за счет эффекта неожиданности. Вампиры окружили пустого и принялись методично наносить по нему рябящие удары. Джорно пытался уклоняться, но лишь получал все новые и новые раны. Наконец он смог перехватить чью-то руку с оружием и вывернул ее. Не успел клинок упасть на землю, как Джорно уже перехватил его и обратил против прежнего владельца. Мысли Бергала постепенно замещались мыслями вампиров с площади. Пустой впитывал их навыки фехтования и объединял в смертоносный непредсказуемый стиль. Вампиры были сильнее и быстрее его, но даже так им было трудно противостоять своим же собственным приемам, усиленным благодаря умелому сочетанию. Вдобавок Джорно постоянно наращивал потенциал собственной души и расходовал его на исцеление ран и усиление мышц и нервов. Очень быстро Пустой сравнялся по силе со своими соперниками и оправился ото всех полученных ранений. А вот у вампиров дела обстояли не очень. Мало того, что они не могли справиться с Джорно, так еще и троица, которая должна была стать легкой добычей, оказывала отчаянное сопротивление. Клирик постоянно метал один из своих парных клинков и телепортировался к нему. Уже не один вампир пал от удара Игнатия, неожиданно появившегося за спиной. Кристоф принимал удары на щит и бил в ответ тяжелой булавой. Паладин двигался неестественно быстро, словно его тело что-то подталкивало изнутри. Вампиры оказались не готовы к тому, что их преимущества: сила и скорость — окажутся бесполезными. Только от выстрелов Джейд им удавалось уклоняться с большим успехом. Последовательница не могла поразить такие быстрые цели, хоть и проявляла знание повадок врага и стреляла на опережение.

Том Белмор прекрасно понимал, что чаши весов смещаются не в его пользу. У него остался лишь последний аргумент: вампиров все еще было больше. Том был прародителем многих вампиров, сражавшихся сейчас на площади, а те, что не были его прямыми потомками, были его детьми во втором или третьем поколении. Его бессловесный приказ разошелся по всему клану, и вампиры перешли от яростных атак к изматыванию противника. Вскоре новая тактика дала свои плоды: люди начали уставать. Движения Игнатия становились все боле экономными, он больше не мог телепортироваться от одного вампира к другому, да и руны на его клинке почти выдохлись. Кристоф все медленнее и медленнее орудовал булавой; очевидно, у него уже не оставалось сил, чтобы управлять железной кровью. А Джейд все так же безуспешно пыталась попасть по вампирам, постреливая из-за спины Кристофа. Только Джорно был полон сил и крошил врагов без передышки. Но и с ним происходили перемены. Все чаще с его губ слетали слова о жажде крови, и он даже начал пытаться слизывать ее с лезвия клинка в перерывах между ударами. Сознание вампиров окончательно замещало собой мысли пустого. Скорее всего, он уже не понимал, кто он такой и зачем сражается, но, по крайней мере, пока еще не пытался обратить оружие против своих союзников.

Вдруг над площадью раздался громовой волчий рык. Звук пронимал до самых костей, будто проникая в самые потаенные уголки души. В этом реве была ровно одна эмоция — ярость, чистая и незамутненная ничем иным. Полуволк-получеловек спрыгнул с крыши одного из домов и набросился на вампиров. Бергал не обращал внимания на клинки врагов, вспарывающие его шкуру. Он видел только мясо, которое можно разорвать, добычу, что можно съесть. Широкая пасть раскалывала головы, как орехи, и дробила кости. Не прошло и пяти минут, как вампиры, повинуясь все той же негласной команде, развернулись и побежали прочь. Кристоф успел заметить, как среди вампиров мелькнул контур человека в плаще с длинным мечом за спиной. Что ж, в такой панике никто не обратит внимания на из ниоткуда появившегося Сэдрика.

Бергал разорвал последнего не успевшего убежать вампира. Все враги, убитые оборотнем, получили тяжелейшие повреждения, и потенциала их души не хватит, чтобы возродиться снова. В других обстоятельствах Кристоф бы порадовался этому, но не сейчас. Квота Увалона не может позволить себе ни одной лишней смерти. Паладин отметил, что тела большинства убитых вампиров распались. Они возродятся через несколько дней, и их можно будет поймать не убивая. Но осталась другая проблема. Бергал медленно подходил к Джорно, а тот все еще бормотал что-то про кровь и слизывал с меча кровавые капли. Оборотень повторил свой рык, и пустой обратил на него внимание. В глазах Джорно не было и проблеска разума. В его голове перемешались мысли и чувства десятков людей. Общим у них было только одно — неуемная жажда крови. Со стороны же Бергала было не больше признаков разума. На Джорно смотрели глаза хищника, в которых читалось только желание убивать.

Оборотень бросился на пустого, но тот почувствовал эмоцию Бергала за секунду до того, как зверь начал действовать. Джорно ушел в сторону, попутно вскрыв бок Бергала. Оборотень не обратил внимания на рану и тут же ударил наотмашь когтистой лапой. Когти прошли в сантиметрах от лица пустого, однако тот с трудом смог сохранить равновесие. Следующий удар уже пришелся в цель, и зверь насадил Джорно на свою лапу. Вот только безумная ярость уже была не только внутри Бергала. Пустой поднял налитые кровью глаза и с нечеловеческим ревом вонзил меч в глаз оборотню. Зверь завыл и отбросил пустого в сторону. Джорно тут же затянул раны потенциалом и вернулся к расправе над Бергалом. Ярость овладела Пустым, и он начал рвать горло зверя, забыв про меч. Джорно выкачивал душу Бергала, и это неизбежно отражалось на оборотне. Он стремительно слабел и оказывал все более слабое сопротивление.

Короткий клинок пролетел мимо пустого, а в следующий миг за его спиной материализовался Игнатий. Быстрыми и отточенными движениями он скрутил Джорно и повалил того на землю. Пустой яростно брыкался, но клирик держал его железной хваткой, проявляя невероятные чудеса выдержки. Джорно пожирал его душу, а Игнатий не подавал и виду, что ему хоть немного тяжело. Постепенно пустой успокоился. Душа клирика заместила собой безумие Бергала, и Игнатий смог выпустить Джорно. Только теперь он позволил себе расслабиться и тяжело повалился на землю. Клирик никак не мог унять дрожь в своих руках.

Джорно чуть отошел в сторону, а потом снова повернулся к Игнатию:

— Ты самый волевой человек из всех, чью душу мне доводилось пробовать. Если бы я мог кого-то уважать, я бы уважал тебя. Но, черт побери, какая же унылая у тебя жизнь! Половина бы повесилась от такого. Да и еще и с начальником тебе не повезло. Но это я так, мысли вслух, во всех смыслах этого слова. Спасибо, что не дал мне прикончить Бергала. Он та еще заноза, но без него будет хуже.

Игнатий кивнул, не став тратить силы, чтобы говорить.

К пустому подошел внезапно появившийся Фауст, державший в руках кандалы. Джорно с неохотой позволил снова заковать себя. Когда кандалы закрылись, многие смогли вздохнуть свободнее. В том числе и Бергал, который едва начал приходить в сознание. Он вернулся в человеческую форму, но по-прежнему был вынужден направлять толику своих необычных сил на исцеление тяжелых ранений.

Не теряя времени, Фауст направился к Кристофу, что-то активно обсуждавшему вместе с Джейд. Паладин заметил подошедшего носферату и мгновенно перевел все внимание на него:

— Ну, что тебе удалось выяснить? — нетерпеливо спросил Кристоф.

— Как мы и предполагали, большая часть вампиров скрылась в катакомбах под деревней, — степенно заговорил мертвец. — Но небольшая группа направилась к одному конкретному дому. Судя по внешнему виду, это дом главы деревни, дом Белмора.

— Скоро рассвет, — задумался Кристоф. — Солнце сюда почти не проникает, но кровопийцам все равно будет некомфортно, окажись они на открытом пространстве.

— Хочешь наведаться к Белмору? — спросила Джейд.

— Да. Он, кажется, тут важная шишка. Мы сможем узнать у него много полезной информации.

— И вы считаете, он поделится с нами своими тайнами? — засомневался Фауст.

— Его согласие не требуется, — Кристоф кивнул в сторону Джорно. — Мы узнаем все из первых рук.

Тем временем начинался рассвет, а из домов показывались немногочисленные жители. Они старались не встречаться взглядом с Отвергнутыми и не заговаривать с ними. От охотников на нечисть не могло укрыться то, что деревенские явно удивлены исходу ночи. Похоже, они верили в непобедимость своих хозяев-вампиров. Кристоф был намерен еще не раз разочаровать жителей Травиля. Империя рано или поздно избавится ото всех нечистых тварей, даже от тех, что служат на благо стране. У истинного человечества нет другого пути. Правда, сначала нужно разобраться с вампирами в Травиле, а несговорчивость местных станет лишь еще одним препятствием.

— Ладно, Фауст, веди нас к тому дому. Нанесем ответный визит Тому Белмору. Надеюсь, Сэдрик тоже сможет что-нибудь выяснить, — после небольшой паузы Кристоф добавил. — И, надеюсь, он сможет выжить.

Глава 4. Подземелья вампиров

Сэдрик бежал вместе с остальными отступавшими вампирами. Ему пришлось приложить немало сил, чтобы следовать за ними так, будто он знает дорогу. К счастью, вампиры были слишком напуганы, чтобы смотреть по сторонам и обращать внимание на такие мелочи. Никто из них раньше не сталкивался с оборотнем. Многие, наверное, даже не верили в их существование. Иронично, учитывая, что они сами являются тварями, существование которых отрицается в некоторых мирах Империи. В отличие от них Сэдрик провел немало спаррингов с Бергалом. Оборотень не врал: Сэдрику действительно ни разу не удалось победить, но вампир никогда и не сражался со своим напарником в полную силу. Он так делал по ряду причин: во-первых, иногда полезно, когда окружающие тебя недооценивают, — всегда можно преподнести им сюрприз в нужный момент, а во-вторых, Сэдрик сам немного побаивался своей настоящей силы. Как Бергал растворялся в ярости, так вампир мог раствориться в своей жажде крови. Сэдрик не знал зрелища страшнее, даже оборотни выглядят не так жутко на пике своего звериного гнева, как обезумевший от жажды вампир. Страшнее всего то, что кровопийца по-прежнему выглядит как человек. На его лице есть эмоции, его поза все еще человеческая. Но за этой фальшивой маской кипит что-то бессознательное, бездушное. Тело вампира всего лишь придает форму этому фундаментальному чувству.

Сэдрик лишь однажды позволил жажде сломить себя. Это было в тот день, когда он перестал быть свободным и стал Отвергнутым. Сотни лет он прожигал жизнь, проводя ее в бесконечных развлечениях. В большинстве развлечений фигурировала кровь живых людей. Такой образ жизни не мог не привлечь внимания к Сэдрику. За ним посылали самых разных охотников, но он расправлялся со всеми ними. Все изменилось, когда его нашел Кристоф. Вампир думал, что легко справится с каким-то рыцарем, но жестоко ошибся. Железнокровный боролся с ним на равных и даже превосходил. Схватка затянулась, а в жилах Сэдрика стала заканчиваться кровь. Жажда поднялась со дна его подсознания и вытащила вместе с собой дремавшие инстинкты беспощадного убийцы. Сэдрик плохо помнил, как закончился бой с Кристофом. Он запомнил лишь редкие моменты прояснения, когда красная пелена ненадолго отпускала его. А потом он проиграл. Когда вампир очнулся, то обнаружил себя приколотым к стене каким-то металлическим прутом. Сэдрик пытался добраться до рыцаря, пытался погрузить свои клыки в его плоть, но безуспешно. Кристоф не пытался его убить, а просто смотрел на вампира. Тот бой тоже не дался ему легко: рыцарь был сильно изранен, наверное, он переломал немало ребер за время поединка. Но при этом он смотрел на Сэдрика без злости, без ненависти, ему как будто было жаль его. А когда вампир прекратил бесноваться, Кристоф предложил ему вступить к Отвергнутым. Тогда он сказал, что так Сэдрик сможет искупить хотя бы небольшую часть тех грехов, что лежат на нем. Искупление грехов мало волновало вампира, но рыцарь предложил ему жизнь, а это уже кое-что значило. Сэдрик променял жизнь на свободу, втайне мечтая однажды сбежать и начать свою кровавую одиссею заново. Однако он все-таки проникся некоторым уважением к Железнокровному. Несмотря ни на что, этот жалкий человек смог одолеть чудовище. До этого вампир был уверен, что такие истории существуют лишь для того, чтобы дать людям хоть небольшую надежду. Но Кристоф воплотил в жизнь рассказ из детских сказок и поработил монстра. И вот теперь Сэдрик бежал в толпе вампиров, таких же, как и он, но готовых убить его в любой момент. Он, вампир, боится находиться рядом со своими сородичами. Стыд-то какой!

Постепенно туннели, по которым передвигались вампиры, становились шире. Очевидно, они приближались к месту обитания кровопийц. Вскоре они оказались в широком, круглом подземном зале с потолком, уходящим высоко вверх. Сэдрик затруднялся ответить, кто и зачем мог построить такой зал так глубоко под землей. Стены были сплошь усеяны выдолбленными нишами, в которых, судя по всему, и жили вампиры. Многие из них были порядочно облагорожены, на входе в ниши даже были установлены двери, в то время как некоторые обходились простыми занавесами.

Сам же зал был полон разномастных стульев, общим у которых было лишь то, что все они были обращены к возвышению в центре. Наверное, там мог выступать кто-то вроде Тома Белмора или какой-нибудь другой высокородный вампир. Тут Сэдрик подметил, что нигде не видит Белмора. Он не убежал вместе с остальными? Странно, вампиры явно пребывают в замешательстве и им бы сейчас не помешал тот, кто бы взял на себя роль лидера. Сэдрик решил сесть где-нибудь в углу и, не привлекая внимания, послушать чужие разговоры. Вампиры говорили между собой очень тихо, так как прекрасно знали о сверхчеловеческом слухе своих сородичей. Но Сэдрик был довольно древним кровопийцей, к тому же Кристоф подвергал его суровым тренировкам, чтобы раскрыть его и без того выдающиеся способности. Таким образом, подслушивание говорящих еле слышным шепотом вампиров не стало трудной задачей. Сэдрик быстро уловил из разговоров то, что нападение стало большой неожиданностью для кровопийц. Они небезосновательно считали себя в полной безопасности на ближайшие годы. Визит Отвергнутых, который казался им блефом, неожиданно обернулся кровавой резней. К сожалению, эта информация представляла небольшой интерес для Сэдрика. Никто не говорил о потайных выходах или о каком-нибудь коварном плане по уничтожению охотников. Внезапно по залу словно разошлась невидимая волна. Все затихли и повернулись к возвышению. К своему ужасу, Сэдрик понял, что тоже чувствует этот импульс. Словно нечто под кожей отозвалось на непроизнесенный зов, нечто в… крови.

На возвышение поднялась одинокая фигура. У Сэдрика расширились глаза, когда он узнал в вампире человека, с которым выпивал в тот последний день, когда он еще не был чудовищем. Это была самая обычная попойка, ничем не отличающаяся от других. Но после той ночи Сэдрик из беззаботного лентяя превратился в ужаснейшего хищника, держащего в своих руках людские жизни. Пожалуй, он был благодарен тому загадочному вампиру. Только перестав быть человеком, Сэдрик смог начать жить по-настоящему.

Тем временем незнакомец обратился к вампирам. Все они непроизвольно ловили каждое его слово.

— Кажется, у нас проблема, господа. Этот инквизитор Валентайн всерьез задумал истребить нас. Ему безразличны Догмы, он не боится гнева Кэллума. По правде, я не понимаю, что движет этим человеком. Возможно, я бы сказал, что это ненависть к вампирам, если бы кампания по зачистке не была проведена так бездарно. Столько людей, не имевших к нам отношения, было казнено или убито под перекрестным огнем. Я не понимаю человека, готового пожертвовать десятками людей, ради уничтожения всего лишь одного вампира. Но тем не менее его люди у нас на пороге. С ними не договориться, у нас не получится воззвать к здравому смыслу. Том Белмор попытался и потерпел фиаско. Нам не оставили выбора: если они хотят войны, то они ее получат! — воскликнул прародитель Сэдрика.

По рядам вампиров прошли одобрительные возгласы, но среди них пробился чей-то обеспокоенный голос:

— Но что же конкретно нам делать, господин Жерар?

— Нам нужно расставить часовых у всех выходов из катакомб. Повторяю, у всех выходов. Мы не знаем, как много известно нашим врагам, нельзя, чтобы они ударили нам в спину. Затем мы дождемся ночи и выберемся на поверхность. Лучше всего через туннели, ведущие за пределы деревни. Нас много, мы легко сможем окружить охотников, и тогда они станут нашей добычей.

— А что делать с волком? — раздался другой голос. — Эта тварь откусила голову моему брату, а я почти стал следующим.

— Оборотня я беру на себя, — успокоил Жерар. — У меня есть некоторый опыт сражения с этими существами. Их трудно убить, но вполне себе возможно. Ночью я вам это продемонстрирую.

Уверений Жерара, кажется, хватило, чтобы развеять все сомнения вампиров, либо это кровь прародителя говорила в них. Сэдрик сам не заметил, как проникся речью Жерара. Ему вдруг невероятно захотелось стать частью плана вампиров.

Тем временем некоторые самопровозглашенные лидеры уже отправляли других вампиров на караульные посты. Все-таки убеждение прародителя работало безотказно и смогло в момент организовать вампиров, только что пребывавших в глубокой панике. Один из них ткнул пальцем в сторону Сэдрика:

— Ты пойдешь к дальним выходам, пошевеливайся, — грубо приказал вампир.

Сэдрик подавил желание пересчитать кости этому наглецу и покорно последовал за остальными. Спустя двадцать минут ходьбы впереди показался тусклый солнечный свет. Солнце сейчас было в самом зените, но даже так его лучи еле доставали до земли.

Вампиры вышли на свет и огляделись. В неактивном состоянии они могли не бояться солнечных лучей. Светочувствительные вещества вырабатывались в их телах только тогда, когда кровопийцы пользовались своими способностями. Один из вампиров забыл об этом и попытался прислушаться к окружению с помощью сверхчеловеческого слуха. Последствия не заставили себя долго ждать: уже через несколько секунд он начал испытывать раздражение на коже и тут же прекратил пользоваться своими силами. Зрачки его глаз вернули свой естественный цвет, перестав быть красными.

Сэдрик огляделся по сторонам. Судя по нависающим скалам, они вышли довольно далеко от деревни. Проход хорошо скрыт, и Отвергнутые не смогут его обнаружить. Зато вампиры смогут легко подкрасться незамеченными хоть целой толпой. Сэдрик недолго думал над своим следующим действием. Он встал на пути к проходу в катакомбы, отрезав от него остальных вампиров. Затем он вытащил меч из-за спины. На неестественно длинном клинке оживали руны, готовые излить свою мощь на врагов.

— Ты кого-то заметил? — обеспокоенно спросил один из вампиров.

— Никого. Только вас, — непринужденно ответил Сэдрик. — Хочу, чтобы вы знали: мне это не доставляет никакого удовольствия.

После этих слов Сэдрик несколько раз взмахнул клинком перед собой. Даже такое длинное лезвие физически не могло достать вампиров, стоящих в нескольких шагах от Отвергнутого, но этого и не требовалось. С клинка сорвались острые полосы, сотканные из потенциала. Быстрее любой стрелы они пронеслись сквозь вампиров, разрубив нескольких из них. Враги не успели прийти в себя, а Сэдрик был уже среди них, нанося точные удары в жизненно важные места. Все закончилось за несколько секунд. Павшие вампиры начали распадаться. Сэдрика почему-то порадовало то, что вампиры смогут возродиться через несколько дней. Меньше всего ему хотелось быть ответственным за нарушение Догм. Однако его радость быстро сошла на нет, когда он увидел, что тело одного вампира так и осталось лежать на земле. Его первым поразила магия меча Сэдрика, и раны оказались слишком тяжелыми, чтобы потенциал души смог справиться с ними.

Решив поскорее выкинуть эту смерть из головы, Сэдрик уже собрался убраться подальше отсюда, как его окликнул до боли знакомый голос:

— А я уж думал, что обознался, — улыбнулся Жерар, — А это действительно ты, Сэдрик. Сколько столетий мы уже не виделись? Слишком много, я полагаю. Вот только скажи мне, откуда ты здесь и зачем убил моих потомков.

Сэдрик медленно повернулся, абсолютно не представляя, какой ответ дать прародителю, чтобы спасти свою жизнь. Хуже всего было понимание того, что Сэдрик не сможет солгать Жерару, даже если очень захочет.

Глава 5. Дом Белморов

— Вот тот самый дом, где скрылся Том Белмор, — излишне церемонно произнес Фауст, указывая на внушительную двухэтажную постройку.

— Сколько еще с ним было вампиров? — спросил Игнатий.

— Я насчитал девять.

— Итого десять вампиров, — подытожил Кристоф. — Ерунда, у них нет ни единого шанса.

— Не стоит их недооценивать, — отметила Джейд. — Мы окажемся на их территории, а еще этот дом запросто может соединяться с катакомбами.

— Мы уже очень давно на их территории, этим нас не удивишь, — хмыкнул Бергал.

— Все равно нужно быть начеку. Не хочу, чтобы опять пришлось освобождать пустого, — не унималась Джейд.

— Ты все еще переживаешь из-за своих секретов? — усмехнулся Джорно. — Можешь расслабиться, я уже узнал твою страшную тайну. Душа Игнатия содержала довольно много воспоминаний о тебе, последовательница, — последнее слово он произнес с нескрываемой издевкой.

Рука Джейд медленно легла на кобуру с пистолетом, а пустой тут же поспешил успокоить ее:

— Эй, чего так завелась? Я же ничего никому не сказал, — последовательница опустила руку, а Джорно добавил. — Но если бы я мог смеяться, я бы хохотал над тобой до сих пор.

Прежде чем пуля полетела в сторону пустого, между ним и последовательницей встал Кристоф:

— Я, кажется, говорил тебе: мои люди — моя забота. Ты ничего не сделаешь никому из них.

— А говорил ли бы ты так же смело, если бы перед тобой стоял инквизитор? Думаешь, раз я всего лишь последовательница, то можно обсуждать мои решения? Думаешь, со мной не стоит считаться? — все больше выходила из себя Джейд.

Похоже, Кристоф задел какие-то глубоко личные струны ее души, но тем не менее он не стал отступать перед ней:

— Хочешь, чтобы к тебе относились как к инквизитору, — веди себя соответствующе, — в голосе паладина не было никаких иных эмоций, кроме твердой воли. — Быть инквизитором — значит принять на себя безграничную ответственность. От твоих решений зависят судьбы тысяч людей. Как ты можешь распоряжаться ими, если не можешь разобраться всего с одним острым на язык человеком.

— Что ты можешь знать об инквизиторах?! Ты всего лишь рыцарь!

— Во-первых, я паладин, а во-вторых, я знаю побольше твоего, так как работал вместе с множеством инквизиторов. Каждый из них был профессионалом и мог спасти население целого мира от таких угроз, которые тебе и не снились. Я хочу, чтобы ты повзрослела и могла гордо стоять рядом с этими великими людьми. Мой тебе совет: прислушивайся к мнению людей, с которыми работаешь. Любой из них может знать что-то, чего не знаешь ты. Настоящий инквизитор — не тот, кто пользуется неограниченной властью, а тот, кто использует ее только по необходимости.

Джейд не стала отвечать Кристофу и просто направилась дальше по направлению к дому Белмора. Игнатий поспешил за ней. Ему меньше всего хотелось, чтобы его госпожа первой зашла в дом, кишащий вампирами.

В итоге Игнатий смог опередить Джейд и зашел первым, распахнув ударом крепкую деревянную дверь. Внутри было темно, несмотря на самый разгар дня. Окна были проделаны так, чтобы пропускать как можно меньше света. На первый взгляд казалось, будто бы дом пуст. Но Джорно быстро опроверг это предположение:

— Они здесь. Пока не понимаю почему, но они не боятся нас.

— Это зря, — оскалился Бергал.

— Придержи зверя, — одернул его Кристоф. — Этот дом слишком мал для оборотня.

Внезапно Джорно остановился и посмотрел на Фауста:

— Ты говорил, что с Белмором было еще девять вампиров, так?

Фауст кивнул.

— А чувствую одиннадцать душ. Но последняя какая-то странная, слабее других. Больше напоминает твою душу, Фауст.

— И что это значит для нас? — спросила Джейд.

— Пока ничего, — сказал Кристоф. — Всего лишь то, что наших противников не десять, а одиннадцать.

— Значит, повеселимся на несколько секунд дольше! — воскликнул Бергал и решительно зашагал вперед.

Ни на первом, ни на втором этаже никого не оказалось. Охотников встречали лишь пыльные шкафы с книгами, серванты с чайными сервизами и прочие безделушки.

— Ты определил точное расположение врагов? — обратился Кристоф к Джорно.

— Если бы ты снял с меня кандалы, процесс пошел бы быстрее, — пожаловался пустой. — Пока я могу лишь сказать, что они под нами. Где именно, не знаю.

— Этого хватит, идем вниз.

Пара минут ушла, чтобы найти дверь в подвал. Игнатий любезно выбил и эту дверь. Так группа оказалась в подвале Белмора. Оказалось, что это не просто подвал — это еще и винный погреб. Ну или не совсем винный. На бочках не было никаких надписей, но лицо Бергала явно говорило о том, что внутри находится кровь. Нюх оборотня мгновенно среагировал на характерный запах.

— А Белмор знает толк в выпивке, — глубокомысленно изрек Фауст.

Носферату также питался кровью людей и наверняка почувствовал кровь в тот же момент, что и Бергал.

— Если хорошо себя покажешь, я разрешу тебе захватить на «Последний приют» парочку бутылок, — сказал Кристоф.

— О, вы слишком добры.

— Знаю, — отмахнулся паладин.

В самом дальнем углу подвала горел какой-то свет. Подойдя ближе, группа охотников увидела, что свет дают несколько десятков свечей, а вокруг них сидит группа вампиров с оружием наготове.

— Ну хоть оружие достали, — сказал Бергал, в предвкушении разминая руки.

Один из вампиров поднялся навстречу Отвергнутым. Это был Том Белмор.

— Еще не поздно все остановить, — быстро заговорил он. — Пока еще окончательно погибло небольшое количество моих собратьев. Мы еще можем сохранить квоту. Прислушайтесь к голосу разума, в конце концов! — в последней фразе явно сквозило отчаяние.

— Ты, может, не знаешь, кто мы? — взял слово Кристоф, опередив Джейд. — Мы Отвергнутые, охотимся на таких тварей, как ты. Охотимся с помощью других чудовищ. Ты должен понимать: мы не можем просто оставить тебя и твоих сородичей в покое. Но Догмы — это тоже не шутка. Если бы инквизитор Валентайн действовал более компетентно, ваше уничтожение было бы уже давно решенным вопросом.

— Но все сложилось иначе, — усмехнулся Том. — Квота уже на пределе, а нас еще много. Как же ты поступишь, Отвергнутый?

— Я могу взять тридцать самых сильных из вас в свой орден. До конца своих дней вы будете охотиться на себе подобных во имя очищения Империи.

— Даже если мы согласимся, ты предлагаешь жизнь лишь трем десяткам. Как быть с остальными?

— А как, по-твоему, я выберу самых сильных? Вы сразитесь друг с другом и будете биться, пока не останется только тридцать вампиров. Так вы одновременно докажете и свою силу, и готовность служить ордену Отвергнутых.

— Никто не пойдет на такое! — воскликнул Белмор. — Уж лучше умереть в бою с вами, чем в грызне между собственными сородичами.

— Я согласен, — на ноги поднялся новый вампир.

Не дожидаясь, пока до бывших соратников дойдет смысл его поступка, вампир быстро отошел от них и встал подле Отвергнутых.

— И как нам к тебе обращаться? — спросил Кристоф.

— Калеб. Зовите меня так.

Кристоф повернулся к Белмору:

— Так как ты там говорил? «Никто не пойдет на такое?» Один доброволец у нас уже есть. Может, еще кто-нибудь?

Вампиры стали переглядываться между собой. По их взглядам было понятно, что они всерьез обдумывают предложение. Но Том грозно посмотрел на них, и вампиры притихли, опустив глаза. Очевидно, Белмор был их прародителем и имел власть над ними. Даже Калеб попытался вернуться назад, но смог одернуть себя в последний момент.

Том торжествующе улыбнулся Кристофу:

— Как видишь, больше никто не перейдет. А еще я разгадал твой обман. Не будет никакого сражения между вампирами — ты просто хочешь заставить нас сдаться. Потом нас всех повяжут и увезут в другие миры, где и казнят.

— Ну, не совсем так. Я действительно собирался отобрать некоторых. Но ты прав: резня между вами никак бы не помогла сохранению Догм. Отбор проводился бы на основании моих личных симпатий. Вот Калеба я, например, оставлю.

— Забирай. От таких, как он, немного проку, — махнул рукой Белмор.

— А я все равно ничего не понимаю! — взревел Бергал. — Зачем ты укрылся здесь и загнал себя в безвыходную ловушку.

Белмор рассмеялся:

— Это не я в ловушке, это вы зашли прямо в мой капкан! Время пришло, Генрих. Надеюсь, ты успел закончить, — с этими словами Том приложил руку к стене и активировал скрытую руну.

Раздался мощный толчок, и по несущим балкам стали расходиться трещины. Один из приспешников Белмора поднял над головой посох и стал создавать мощное заклинание. По цвету энергий потенциала можно было понять, что это какое-то заклинание перемещения. Вампиры крепко схватились за колдуна и через несколько мгновений исчезли в сопровождении яркой вспышки света. За мгновение до телепортации с лица творившего заклятие спал капюшон. Хоть его лицо показалось всего на мгновение, ни от кого не укрылась его мертвенная бледность.

— А вот и наш одиннадцатый, — с довольной усмешкой отметил Джорно. — Я же говорил, что он похож на Фауста, — тоже нежить.

— Меня больше интересует, как быть нам, — Игнатий указал на трескавшиеся перекрытия. — Нам не успеть выбраться. Даже мне не успеть.

— Снимите с меня кандалы, — потребовал Джорно. — Быстро!

— Хочешь поесть перед смертью?! — завопила Джейд.

— Хочу поесть завтра! — огрызнулся пустой. — Ну же, скорее.

Кристоф разомкнул кандалы, и сердца присутствовавших тут же сковало ледяной хваткой.

— Страх, — Джорно поморщился, будто бы съел горькую пилюлю. — Не та эмоция, под которую лучше всего творить заклятья.

Тем не менее пустой принялся создавать чары. Все удивленно уставились на Джорно. Заклинания, как правило, творили в храмах Церкви Единения. В этих местах аккумулировалась духовная энергия тысяч верующих и заклинатели могли направлять силу потенциала прямиком в магические руны. Причем руны всегда наносились на физически устойчивый предмет либо вещь, отличающуюся редкостью или ценностью. Другие предметы просто рассыпались под влиянием энергетического потока. То, что проделывал сейчас Джорно, было привилегией магов. Людей, которые настолько хорошо понимают природу рун, что могут создавать мощные чары, прикладывая минимум потенциала. Некоторые даже могут привязывать руны к собственным мыслям. Такие чары существуют недолго, и, кажется, будто они висят в воздухе. Немногим хватает концентрации для подобных трюков, но именно такое заклинание создавал пустой.

Одна за другой руны объединялись в сложную последовательность. Джорно использовал все свои силы и отбирал также силы у своих товарищей. Поддерживающие балки уже почти развалились, но и заклинание практически сформировалось. Из последних сил Джорно достроил свою монументальную конструкцию из потенциала и активировал ее.

Дом рухнул, но охотников уже не было внутри. Они появились перед домом в двух метрах над землей. Отвергнутые тяжело рухнули на землю, а Игнатий подхватил Джейд и телепортировался к земле, воспользовавшись одним из своих клинков.

— Вот были бы у нас у всех такие ножички, мы бы мигом выбрались из подвала, — проворчал Бергал, с трудом поднимаясь с земли.

— Как я уже говорил, даже я бы не успел выбраться, — покачал головой Игнатий. — Я могу оказаться лишь там, куда может долететь мой клинок.

— Меня больше интересует, что это такое только что было? — Джейд уставилась на пустого.

— Всего лишь магия перемещения. Нежить Белмора проделала нечто подобное. Правда, он использовал зачарованный посох, а не изначальный потенциал, — с деланной скромностью ответил Джорно.

— Кто же ты такой? — удивленно спросила последовательница. — Я еще никогда не видела настолько искусного мага. Меньше всего ожидала встретить такого среди Отвергнутых.

— О, тебе понравится, — коварно улыбнулся Джорно. — Когда-то я был частью ордена Магов заката. По глазам вижу, что тебе знакомо это название. Возможно, ты даже знаешь, как по-настоящему зовется этот орден.

Взгляд Джейд из просто удивленного сделался ошарашенным.

— Да-да, я знал ваши грязные секреты еще задолго до того, как стал Пустым. Поэтому я не разделяю восторгов Кристофа по поводу вашей организации. Теперь ты, наверное, не так уж удивлена тому, что я превратился в чудовище. Работа Магов заката подразумевает очень гибкий моральный компас; я не первый, кто начал баловаться запретной магией.

— О чем он говорит, Джейд? — обеспокоенно спросил паладин. — Даже я ничего не знал о прошлом Джорно.

— И не узнаешь, — прошипела последовательница. — Пустой и так уже наговорил на несколько смертных приговоров.

— А мне вот интересно, — бесцеремонно прервал их Бергал, — откуда тут взялся еще один трупак. Ладно Фауст — он с нами пришел, но что здесь забыл еще один мертвец? — оборотень уставился на носферату.

— Чего ты на меня смотришь? Думаешь, я знаком с каждой нежитью во вселенной? — пожал плечами Фауст.

— Разумеется, нет, но ты же можешь нам что-то рассказать об этом мертвеце? — вкрадчиво спросил Кристоф.

— Кое-что могу, — задумчиво произнес носферату. — Перед нами был гуль. Это нежить, что решила пожирать плоть людей. Если носферату отличаются скоростью восстановления и подвижностью, то гули невероятно сильны и живучи, как бы иронично это не звучало в контексте нежити. Отруби гулю руку — и она еще какое-то время будет продолжать двигаться. И так со всеми частями тела.

— А что он забыл среди вампиров? — спросил Игнатий.

— Не могу знать, — покачал головой Фауст.

— Может быть, наш новый друг Калеб знает?

Все внезапно вспомнили о существовании вампира. Калеб немного смутился под таким количеством пристальных взглядов:

— Я мало о нем знаю, честно. Меня обратили буквально месяц назад. Зовут его Генрихом, но вы это и сами слышали. По-моему, он тут уже давно, несколько лет как минимум. Больше мне нечего о нем сказать.

— Негусто, — кисло заметил Игнатий.

— Для меня важнее всего знать, как его убить, — прорычал оборотень.

— Точно так же, как и любую другую нежить. Тебе нужно уничтожить его тело. Проще всего сжечь, но ты можешь просто разорвать его на куски. Очень немногие мертвецы смогут собраться заново после такого, — менторским тоном ответил Фауст.

— Все это, конечно, познавательно, но не отменяет того факта, что мы оказались в тупике, — сменила тему последовательница.

— Это так. Нам остается только пройти тем же путем, через который отступали вампиры, — сказал Кристоф.

— Необязательно! — окликнул их сзади чей-то бодрый голос.

— Сэдрик? Ты? — окликнул его Бергал.

— А кто же еще? И суток не прошло, а ты уже начал забывать меня, волчара.

— Ты что-то выяснил? — спросил Кристоф.

— А как же. Пришел бы я к вам с пустыми руками? Тут, за деревней, обнаружился один интересный проход, ведущий в самое сердце вампирского логова. Ну как, заинтересовал?

Глава 6. Удар в самое сердце. Глава 7. Граница пустоты. Эпилог. Суд Инквизиции

Глава 6. Удар в самое сердце

— Так, говоришь, они хотели окружить нас? Эти вампиры неплохо подготовились. Сколько туннелей еще существует? — паладин продолжал расспрашивать Сэдрика.

— Точно не скажу, но явно не меньше десятка. Так или иначе, все из них мы все равно не сможем перекрыть. Я бы предложил незаметно добраться до главного зала и встать у основных выходов. Так многие вампиры окажутся в ловушке, а немногочисленные беглецы будут уничтожены кордоном Инквизиции.

— Я все еще думаю, правильно ли нам уничтожать их. Я бы хотел захватить вампиров живыми, ну или хотя бы не убивать окончательно, чтобы схватить позже. Но твой план предполагает резню.

— Боюсь, другого у меня нет. А вот ты лучше расскажи мне, кого это вы подобрали. Он же вампир, верно?

— Да. Зовут Калеб. Это плод моих усилий по принуждению вампиров к сдаче. Сдался только он.

Подождав, пока Сэдрик отсмеется, Кристоф продолжил:

— Он новообращенный, не более месяца. Ничего не знает, ничего не видел. Настолько ничего, что даже не знал про то, что у Белмора готов путь к бегству из собственного дома. Если бы знал, то вряд ли бы к нам присоединился. Ведь по плану Белмора нас должна была ждать неизбежная смерть под завалами.

— Да уж, слабое пополнение.

— Лучше, чем ничего. По крайней мере, назад дороги ему уже нет.

— А вдруг вампиры специально подослали к нам этого паренька. Например, чтобы шпионить или завести нас в ловушку.

— Не думаю, — возразил Кристоф. — Мое предложение стало для них неожиданностью. Белмору пришлось воспользоваться положением прародителя, чтобы удержать своих собственных людей.

— Хорошо, пусть тогда будет с нами. Думаю, мы сможем найти ему подходящее применение.

Тем временем группа подошла ко входу в туннели. Возле входа лежал разрубленный труп вампира.

— Вижу, ты еще не до конца овладел своим мечом, Сэдрик, — сказал Фауст, отмечая раны на теле убитого.

— Для того, кто идет уничтожать толпы вампиров, ты источаешь слишком много морали, — ответил Сэдрик.

— Разве я говорил о морали? Кажется, я отметил лишь твои навыки управления с мечом, — носферату не смог скрыть сарказм в своих словах.

— Гляди, кто чувство юмора отрастил, — Бергал похлопал нежить по плечу. — Так, возможно, и над чужими шутками сможешь смеяться. Например, над теми, что про носферату.

Фауст сбросил руку оборотня и молча пошел дальше.

Группа зашла в туннель и стала медленно продвигаться по темным проходам. На пустого снова надели кандалы. Джорно сильно протестовал против такого решения, но никому не хотелось идти, изнемогая от духовного истощения. Сейчас же он старался уловить огоньки душ вампиров. Получалось с трудом.

Они шли так довольно долго, пока впереди не послышался какой-то приглушенный гул и не стал пробиваться тусклый свет.

— Уже близко. Всем приготовиться! — скомандовал Кристоф.

Отвергнутые вбежали в главный зал и остановились. В зале почти никого не было. Только небольшая кучка вампиров стояла на возвышении в центре. Отвергнутые двинулись к ним.

— Что все это значит? Вы решили ускользнуть от нас? Кордон Инквизиции быстро расправится с беглецами, — обратился к вампирам Кристоф.

— О нет-нет-нет, мы ни в коем случае не собирались отсюда бежать. Это единственное место, где мы можем быть в безопасности. Кстати, меня зовут Жерар. Я древнейший вампир из тех, что находятся сейчас в Увалоне. — Затем он обратился напрямую к Сэдрику: — Благодарю, что привел их сюда; если бы не ты, нам бы пришлось куда тяжелее.

Все обернулись к Сэдрику. Тот уже медленно отходил от них, пятясь спиной.

— Почему? — только и смог спросить Кристоф.

— Почему? Мне правда нужно отвечать? — Сэдрик злобно усмехнулся. — Я был хозяином своей жизни. Я мог получить все, что хотел, а ты одолел меня, заключил в темницу. Что я, по-твоему, должен чувствовать — благодарность?! Я ждал возможности вырваться на свободу, ждал удобного случая, чтобы разорвать мои оковы, — и вот случай представился. Жерар, мой прародитель, указал мне путь. Вы все сегодня окончательно погибнете, а после вас уже больше никого не пришлют. Если уж Отвергнутые потерпят поражение в борьбе с чудовищами, то другим не справиться и подавно.

— Ты все сказал, Сэдрик? — речь вампира, казалось, не произвела на паладина никакого впечатления. — Мы ровно там, где и хотели оказаться. Нашим самым большим опасением было то, что вампиры попытаются удрать от нас. Но, похоже, нам это больше не грозит. От имени ордена Отвергнутых я даю вам последний шанс: сдавайтесь и сможете прожить еще несколько месяцев перед тем, как будете казнены.

— Или познаете гнев Инквизиции! — решила напомнить о себе Джейд.

Жерар зааплодировал:

— Вот это мужество, вот это стойкость! Сразу видно бывшего рыцаря из ордена Железнокровных. А вот Инквизиция что-то мельчает. Столетия назад мне не было покоя от внимания инквизиторов, а теперь ни один из них не может за мной угнаться.

— Довольно разговоров! — прокричала Джейд. — Ты уже мертв, кровопийца!

— Сколько раз я слышал эти слова, ты и не представляешь, — закатил глаза Жерар. — Ладно, Том, будь любезен, убей этих охотников за нечистью.

Том Белмор вышел вперед и направил острие своего клинка на Отвергнутых:

— Вперед, во славу крови!

Его клич подхватило множество голосов. В зал начали вбегать все новые и новые вампиры. Скоро Отвергнутые оказались окружены плотным кольцом ощетинившихся оружием воинов.

— Бергал, ты хотел повеселиться? Лучшей возможности не будет, — тихо шепнул оборотню Фауст.

— Дважды можешь не просить! — зарычал тот.

— Не так быстро! — снова раздался голос Жерара. — Волка я забираю себе.

В плечо Бергала вонзился дротик. Руны на нем вспыхнули, и оборотень оказался прямо перед Жераром.

— А теперь превращайся. Я не хочу, чтобы наш бой закончился не начавшись.

Бергал заревел и стал стремительно покрываться шерстью под треск деформируемых конечностей.

Тем временем остальные уже вступили в бой. Фауст встал возле последовательницы и принялся отбрасывать врагов телекинетическими ударами своего посоха, чтобы Джейд получила возможность свободно вести огонь по кровопийцам. В такой толпе она просто не могла промахнуться, и вампиры начали падать один за другим, пронзенные магически разогнанными пулями. Рядом с ней также стоял Игнатий, уничтожавший всякого, кто осмеливался подойти к последовательнице. Джорно, наконец, освободился из оков и тут же постарался оказаться как можно дальше от своих соратников. У него будет своя битва, в которой нет места остальным. Кристоф же стоял спина к спине с Калебом и пытался блокировать бесконечные выпады врагов. Калеб на удивление оказался не таким уж и плохим бойцом. Конечно, он не дотягивал до уровня Отвергнутых, но при должных тренировках из него мог бы получиться достойный воин.

Внезапно непрерывный град ударов, сыпавшихся на паладина, приостановился. Перед Кристофом стоял Сэдрик с обнаженным мечом.

— Отправь юнца к остальным. У нас тут намечается взрослый разговор, — Сэдрик словно испытывал физическое удовольствие от каждого произнесенного слова.

Кристоф отправил Калеба к Джейд, а сам встал напротив своего бывшего соратника.

— Ты так сильно ненавидишь меня? — спросил паладин.

— Всей своей душой, — вампир размял руку, прокрутив в ней меч.

— Значит, я хорошо выполнил свою работу, — с этими словами Кристоф бросился на Сэдрика.

В последний момент глаза вампира налились красным и он ушел в сторону от удара. Булава пролетела в считанных сантиметрах от его лица. При этом сам он в ответ не стал наносить никакого ответного удара.

— Ты решил поиграть со мной? Разве не помнишь, чем закончилась наша прошлая битва? — возмутился паладин.

— Я стал гораздо сильнее с тех пор. Твои тренировки не прошли даром, — Сэдрик рассмеялся и сделал выпад в сторону рыцаря.

В этот удар явно была вложена не вся сила вампира, но Кристофу пришлось напрячь свою реакцию, чтобы успеть отразить атаку.

— Всего лишь человек — вот кто ты. Тебе не устоять перед мощью чудовищ!

Сэдрик с маниакальным смехом наносил все новые и новые удары. Паладин блокировал каждый из них, но неумолимо отступал под натиском врага. Даже железная кровь не позволяла ему получить преимущество над кровопийцей. На теле рыцаря появились первые неглубокие порезы, но Кристоф понимал, что эти раны будут далеко не последними.

Похоже, Сэдрику показалось, что бой начинает слишком рано подходить к концу. Вместо очередного выпада вампир предпочел пинком отбросить паладина к стене. Удар сверхчеловеческой силы сломал несколько ребер, а столкновение со стеной на несколько секунд парализовало рыцаря. С видимым усилием Кристоф поднялся, сплевывая кровь.

— И это все?! — подавляя боль, взревел рыцарь.

— Это только начало, — с упоением произнес Сэдрик, медленно подходя ближе.

Последовательнице приходилось ничуть не легче. Чтобы сдерживать натиск вампиров, ей и ее спутникам приходилось постоянно перегруппировываться. Подоспевший Калеб оказал своевременную помощь. Как бы подозрительно Джейд ни относилась к вампиру, она не могла отрицать, что он был довольно полезен, когда дело доходило до битвы. Возможно, за это качество его и сочли достойным быть обращенным в вампира. Но даже так положение охотников было чуть менее чем плачевным. Игнатий принял на себя уже не один удар, предназначавшийся Джейд, а Фауст был не в силах отогнать всех кровопийц. Носферату двигался быстро и атаковал тщательно выверенными ударами. Для своих атак он выворачивал руки и ноги под совершенно неестественными углами, но, похоже, он совсем не чувствовал от этого боли. По крайней мере, в привычном ее понимании. При любой возможности носферату пробовал укусить врага, чтобы напиться его крови. Это не на шутку деморализовало кровопийц. У них не укладывалось в голове, что они сами могут стать жертвами чьей-то жажды. Но Фауст не просто усиливал свое тело чужой кровью. Забирая кровь, он получал вместе с ней и отпечаток души жертвы. В этом он был схож с Пустым, но тому, в отличие от носферату, не требовался прямой контакт со своей целью. Зато Фауст перенимал практически весь опыт укушенного буквально за пару глотков. Некоторые особенно ценные навыки мертвец мог сохранить навсегда. Если древние вампиры были опасны, то древние носферату могли быть практически непобедимы. К несчастью, Фауст был еще не настолько могуч и его сил не хватало, чтобы сдержать всех вампиров. Его раны быстро затягивались, но гораздо раньше он успевал получить порцию новых травм. Тело Фауста не было живым, по его жилам не циркулировала кровь, он не мог умереть от ранения в сердце или голову. Но даже носферату не мог игнорировать сломанные кости и разорванные мышцы. Вдобавок сила рун на его посохе также истощалась. Фауст все реже отбрасывал врагов телекинетическими волнами, способными дробить кости. Улучив момент, носферату поменял набор рун на посохе, и навершие оружия окутала пелена нестерпимого жара. Вампиры, неготовые к таким резким переменам правил игры, падали на землю, вопя от нестерпимой боли. Одежда кровопийц вспыхивала, а тела покрывались ужасными ожогами. Плоть некоторых слезала до самых костей. Фауст получил несколько мгновений передышки, но все равно понимал, что не сможет справиться со всеми.

Игнатий с невероятной стойкостью выдерживал вражеские удары. Стиль боя клириков не подразумевал сражений в плотной толпе врагов, поэтому одеяние Игнатия не давало ему никакой защиты. Единственным способом заблокировать вражеский удар было парировать его собственным клинком. Но из-за небольшого веса мечей клирика это было непростой задачей. Игнатий просто физически не мог отразить все удары, в его силах было лишь минимизировать ущерб. К тому же он не мог использовать телепортационные возможности клинков, боясь оставить свою госпожу без защиты. Клирику приходилось терпеливо принимать на себя удары и залечивать самые опасные ранения при помощи собственного потенциала. Но его внутренние силы неумолимо подходили к концу. Единственным подспорьем для клирика стал Калеб, который также встал между вампирами и Джейд. Ему тоже пришлось получить немало ран, но его тело восстанавливалось с поразительной скоростью, — не чета скромным возможностям Игнатия. Сама же Джейд отчаянно прореживала ряды кровопийц из своего хронопистолета. В пылу битвы она отбросила весь свой прежний официоз и билась наравне со всеми. Джейд старалась не просто истреблять вампиров, но и мимоходом помогать товарищам, прикрывавшим ее. Но даже их общих усилий было недостаточно. Круг врагов постепенно сжимался все плотнее, а силы подходили к неизбежному концу.

Яростный звериный вой раздался под сводами подземного зала. Бергал накинулся на Жерара, как будто волк на беззащитную дичь. Вот только назвать вампира беззащитным было никак нельзя. Молниеносно уклонившись от броска, Жерар с разворота нанес несколько ударов, перерубивших ряд мышц и сухожилий. Оборотень не смог развернуться и из-за переставших слушаться рук и ног пролетел по инерции дальше, едва не упав с возвышения в центре зала.

— Я не знаю, способен ли ты еще понимать человеческую речь, животное, но не могу упустить возможность поглумиться над глупым волчонком. В вашей невероятной силе кроется и величайшая слабость. Инстинкты замещают разум, и вы становитесь неспособными элементарно подстроиться под своего врага. Звери способны только рвать и метать, так ведь? А, ну ты ведь все равно не сможешь ответить, — Жерар наблюдал, как Бергал постепенно сращивает разорванные ткани и пытается подняться. — Сила — ничто, если не уметь ее направить, и ты тому живое подтверждение. Пока еще живое.

Оборотень снова кинулся на вампира. В этот раз Бергал попытался действовать чуть осторожнее, но ему было бесконечно далеко до мастерства древнего кровопийцы. Еще несколько аккуратных разрезов появились на теле зверя. Жерар явно игрался с оборотнем и на самом деле мог закончить схватку в любой момент.

— Ты так и будешь вставать и падать, животное? Или все-таки немного постараешься и хотя бы коснешься меня?

Ему ответило лишь утробное рычание. Бергал снова встал на ноги, но теперь в его взгляде не осталось совсем ничего человеческого. Зверь снова бросился на вампира. Жерар поборол желание зевнуть и снова уклонился от выпада, нанеся еще больше ран, чем до этого. Вот только оборотень не упал. Силой неизвестно каких мышц Бергал развернулся на перебитых ногах и широко взмахнул когтями. Жерар явно был застигнут врасплох, и удар лапой оставил глубокие порезы поперек всего торса. Грудная клетка вампира треснула, а сам он отлетел на несколько метров. Вампир только поднимался на ноги, а Бергал уже стоял над ним и готовился откусить кровопийце голову. За мгновение до своей, казалось, неизбежной смерти Жерар успел вставить лезвие клинка в пасть зверя. Брызнул фонтан крови, и нижняя челюсть оборотня безвольно повисла. Но даже это не остановило Бергала. Не обращая внимания на боль, он нанес серию ударов когтями. Жерар еще не успел оправиться от первого удара, поэтому действовал медленнее и заработал еще несколько глубоких порезов. Левая рука вампира перестала слушаться, а порез в животе доставлял невероятную боль и сковывал движения.

— Значит, на кое-что ты все-таки способен, — тяжело дыша, выплюнул Жерар. — Но игры закончились, волку пора уйти на покой.

Бергал ответил нечленораздельным рыком. Это рычание говорило все и ничего одновременно. Челюсть зверя почти восстановилась, а Жерар, сплюнув кровь, принял боевую стойку. Оборотень, жутко рыча и брызгая слюной, побежал на вампира, а тот стоял неподвижно, вложив всю доступную концентрацию в свой следующий удар. За мгновение до столкновения с Бергалом Жерар пришел в движение и одним невероятно быстрым и сильным ударом отрубил голову зверю. Тело оборотня пролетело мимо вампира, но напоследок Бергалу все же удалось зацепить врага. Удар когтей разорвал правую половину груди Жерара. Буквально через секунду после своего триумфа вампир рухнул на колени, харкая кровью. Еще через несколько секунд Жерар уже лежал на земле, дергаясь в судорожных спазмах. Его раны постепенно затягивались, но достаточно медленно, чтобы вампир прочувствовал всю полноту боли от развороченной груди и порванных легких.

Кристоф продолжал пытаться сдержать натиск Сэдрика. Все его тело ныло от ран и усталости. Вес булавы начал ощущаться как никогда прежде. Сэдрик же был неутомим и вовсю предавался радостям поединка.

— Сдайся мне, Кристоф. Если будешь хорошо меня умолять, я позволю тебе умереть, сохранив максимум достоинства, — смеясь, говорил между ударами вампир.

— Умолять меня будешь ты, выродок, — сквозь зубы процедил паладин.

Сэдрик начал новую серию ударов, но тут Кристоф удивил вампира. Рыцарь скинул с левой руки щит, а за ним обнаружился закрепленный на предплечье самострел. Руны на оружии ожили, и десяток дротиков был выпущен в упор по Сэдрику. Вампир покачнулся, в равной мере шокированный и болью, и удивлением. Его ноги подкосились, и Сэдрик поспешил опереться на свой меч. Но булава паладина уже неслась прямо к нему. Удар был нацелен в голову, но вампир успел подставить вместо нее левое плечо. Страшный удар раздробил кости — и левая рука повисла под неестественным углом, а сам кровопийца отлетел в сторону.

— Будешь умолять меня?! — заревел Кристоф.

— Больше никогда! — Сэдрик неуклюже поднялся на ноги. В его глазах появилось то самое хищническое выражение, что уже однажды доводилось видеть паладину. — Я полностью осушу тебя, жалкий рыцарь. Во имя крови!

Вампир вновь атаковал Кристофа с новыми, словно из ниоткуда взявшимися силами. Теперь паладин мог встречать выпады Сэдрика лишь своей булавой — щита больше не было. На доспехах тут же появились свежие борозды, а кое-где оказалась задета и плоть. Вампир обезумел от сил, дарованных жаждой, и бился с яростью и отчаянием, больше свойственными Бергалу. При этом на краю сознания все еще жили остатки разума и Сэдрик сражался, используя самые изощренные приемы фехтования, какими только владел. Также вампир вспомнил про магические возможности собственного меча. Сэдрик то и дело отскакивал назад, чтобы метнуть в Кристофа свежую волну губительной энергии. Паладин же, блокируя лишь самые опасные удары, неумолимо сближался. Мысленно заставив свою железную кровь прильнуть к груди, Кристоф сформировал дополнительный панцирь, позволивший не отступать перед вампирским натиском.

— Да умри же, наконец! — бесновался Сэдрик, не в силах повергнуть паладина.

Кристоф не обращал внимания на его крики: он просто шел вперед, пытаясь подловить увертливого вампира. Раздробленное плечо замедляло его, но недостаточно. В какой-то момент рыцарь понял, что не сможет достать Сэдрика, если не пойдет на крайние меры. Замахнувшись изо всех сил, паладин кинул булаву в вампира. Тот не ожидал такого хода и на миг растерялся. Промедления хватило, чтобы удар впечатал кровопийцу в стену. К лежащему у стены вампиру подскочил Кристоф и принялся бить его кулаком в латной перчатке по лицу. Рука паладина поднималась и опускалась вновь и вновь без остановки. Сэдрик, поначалу пытавшийся как-то закрыться от ударов, прекратил сопротивление и лишь вздрагивал от ударов рыцаря. Наконец, Кристоф выдохся и тяжело опустился рядом с избитым вампиром.

— Почему ты победил? — с трудом разговаривая с распухшим лицом, прошептал Сэдрик. — Я же гораздо сильнее тебя. Человеку не одолеть чудовище. Для победы над монстром человеку самому придется уподобиться ему.

— За столько лет ты совсем ничего не понял, — печально покачал головой Кристоф. — Только человек способен встать на пути у чудовища, потому что только человек может по-настоящему хотеть остановить монстра. Только люди обладают властью над такими, как вы. Любой человек сильнее вас, потому что нашел в себе силы остаться самим собой.

— Если вы так сильны, почему же с чудовищами отправляют сражаться нас? — вампир хотел язвительно улыбнуться, но только лишь скривился от боли.

— Ты веришь, что это именно вы сражаетесь против монстров? С вами всегда рядом стоит человек, желающий всем сердцем истребить нечисть. Вы всего лишь инструмент в людских руках. Без паладинов вы бы не завершили ни одного задания. У вас просто бы духу не хватило. Вы бы нашли сотню причин, чтобы предать орден, как это сделал ты.

— Ладно, — сдался вампир, — довольно меня поучать. Просто убей.

Паладин медленно поднялся и подобрал свою булаву. Вместе с ней он вернулся к вампиру. Кристоф неподвижно замер над Сэдриком, пристально глядя на поверженного врага. Прямо как в тот раз, когда они впервые сражались друг с другом.

— Чего ты ждешь?! Покончи с этим! Давай! — Сэдрику было невыносимо находиться под осуждающим взглядом Кристофа.

Но нет, взгляд был не осуждающим. В нем, скорее, была жалость к чудовищу. Абсолютно неуместная на фоне того, что вампир буквально только что пытался жестоко расправиться с паладином.

Кристоф поднял булаву над головой и с силой опустил ее. Тишину после удара разорвал крик полный ненависти:

— Почему? Зачем ты снова оставил меня в живых?! — Сэдрик едва не опустился до слез.

В нескольких сантиметрах от его головы булава глубоко впечаталась в землю.

— Ты думал, что так легко отделаешься? После всего содеянного ты думал просто взять и уйти в мир иной? Ну уж нет, я буду отправлять тебя в ад снова и снова до конца времен. Ты будешь уничтожать таких же нечистых, как ты, пока не падешь от руки одного из них. Только так ты освободишься. Ты отверг шанс искупить свои грехи, но я дам тебе новый и буду давать их, пока ты не станешь человеком.

— Я не могу стать человеком. От вампиризма не существует лекарства.

— Вопреки сложившемуся мнению, я считаю, что человеком нельзя родиться. Ты можешь им только стать. Спроси себя: был ли ты настоящим человеком до того, как был обращен. Я думаю, что нет. Но когда ты им станешь, ты покинешь ряды Отвергнутых, если захочешь. Ведь в ордене свобода ограничена только у чудовищ.

Сэдрик не нашелся, что ответить паладину. Тем временем Кристоф перезарядил самострел и вновь нацепил щит.

— А пока что я оставлю тебя поразмыслить над моими словами.

Кристоф ударил булавой по стене. Отколовшиеся куски придавили вампира к земле, лишив его возможности двигаться.

— Не переживай, на обратном пути мы тебя заберем, если не забудем, — паладин развернулся и отправился на помощь к остальным Отвергнутым.

Вампирам все-таки удалось разбить строй вокруг Джейд. В результате рядом с ней остался только Фауст, а Игнатий с Калебом были вынуждены вести собственную войну против кровопийц. Фауст недолго раздумывал над планом следующих действий:

— Бежим! — крикнул он Джейд и потащил ее за руку к одному из выходов.

— А как же они? Мы не можем просто бросить их, — последовательница была полна решимости во чтобы то ни стало помочь своим соратникам.

— Мы ничем не можем помочь, — возразил Фауст. — От нас будет больше пользы, если мы сможем выбраться и взять инициативу в свои руки.

Джейд несколько мгновений колебалась, но наконец приняла решение:

— Пусть будет так, дело прежде всего. Если повезет, они сумеют спастись.

— Правильный выбор, последовательница. Бергал уже мертв, я вижу его труп. Без него у нас мало шансов.

— Его убили? — не поверила Джейд. — Оборотня можно убить?

— Всех можно убить, последовательница. Даже мертвого.

Все это время Фауст прожигал проход среди вампиров, а Джейд прикрывала ему спину. В конце концов, они смогли заскочить в один из небольших проходов. Не теряя времени, Фауст вернул набор рун на прежний и ударил телекинетическим ударом по потолку туннеля. Проход за ними обвалился, отрезав их от преследователей.

— Нужно быстрее бежать, — сказала Джейд. — Они все еще могут настигнуть нас, идя по другим туннелям.

— Согласен, — коротко ответил носферату.

Они быстро побежали по проходу, ожидая, что впереди перед ними вновь появятся кровопийцы. Но этого не произошло. Через несколько минут они снова оказались в подземном зале, но этот уже был гораздо меньше предыдущего. Кроме того прохода, через который вошли Джейд и Фауст, в этот зал вело еще два.

— И какой из них выбрать? — спросила Джейд.

Ей было не суждено услышать ответ на свой вопрос. Крепкий удар по голове лишил ее сознания, и она как подкошенная упала на землю. Фауст резко обернулся и встретился лицом к лицу с Генрихом. Носферату рефлекторно начал заносить руку для удара, но остановился на середине движения.

— Полегче, Фауст. Ты мог мне так голову проломить, — приветливо усмехнулся гуль.

— Давно не виделись, Генрих. Что ты делаешь в этом мире?

— То же, что и ты: свою работу.

— Так эта вампирская ячейка — плод твоих трудов?

— Разумеется. Было не так-то легко распространить вампирское влияние на весь Увалон. Жаль, что Инквизиция слишком рано обратила внимание на проблему.

— Да. Еще бы лет пятьдесят, и этот мир был бы целиком во власти кровопийц.

— Здесь мы не добились полного успеха, но на Полярисе дела идут лучше. Тот мир уже практически в руках оборотней. Думаю, скоро весь орден Отвергнутых отправят туда в полном составе, так что будь готов. Ах да, раз уж мы встретились, у тебя есть, что передать на мертвую землю?

— Кое-что есть. Могу поведать о состоянии обороны. Империя абсолютно не готова к отражению атаки нежити. Орден Отвергнутых и другие специализированные ордена с трудом справляются даже с локальными вспышками. Им нечего противопоставить армиям мертвых.

Генрих довольно усмехнулся:

— Я передам твои слова. Пока продолжай наблюдение. Твоя помощь потребуется, когда начнется война.

— Триархи уже готовы? — беспокойно спросил Фауст.

— Они давно готовы, но Ткачи задерживают их. Они считают, что время еще не пришло. Но в последнее время даже им кажется, что подходящая возможность вот-вот представится. По их мнению, скоро должна начаться война между Империей и Диктатом.

— Что? Война между двумя величайшими державами?

— Ткачи так говорят.

— Последняя война была несколько сотен лет назад, и ее нельзя было назвать значительной. Скорее, крупный конфликт.

— Предполагают, что грядущая война будет куда страшнее. Идеальный шанс для вторжения нежити.

— Воистину так, Генрих, — кивнул Фауст.

— Был рад повидаться, но мне пора. Передай от меня наилучшие пожелания этой последовательнице. Ведь скоро она присоединится к нам и станет частью мира мертвых, как и все живые во вселенной.

— Боюсь, мне будет трудно объяснить ей такие тонкие материи, — улыбнулся носферату.

Генрих кивнул на прощание и скрылся в одном из туннелей. Фауст решил через некоторое время отправиться тем же путем. Наверняка его друг выбрал путь, ведущий на поверхность. Фауст сел рядом с Джейд и попытался привести ее в чувство. С пятой попытки у него получилось. Последовательница часто заморгала и с трудом смогла привстать.

— Что это было? — озираясь по сторонам, спросила она.

— Какой-то вампир подкараулил нас здесь. Не переживайте, я убил его, но не окончательно. Его тело уже успело подвергнуться распаду. Вы довольно долго не приходили в себя.

— Значит, его больше нет… Хорошо, — последовательница собралась с мыслями, — но все равно не ясно, куда нам идти дальше.

— Кажется, у меня появилась одна догадка, — потирая подбородок, ответил Фауст.

Глава 7. Граница пустоты

Пустой забыл свое имя, вернее, у него их были десятки. Он давно уже потерялся в пространстве, забыл, где и что делает. Осколки множества душ переливались внутри него и вытесняли мысли друг друга, а в перерывах между перешептыванием голосов была лишь кровь. Кровь была тем, что связывало все воедино. Жажда терзала пожранные им души, и алая жидкость превратилась в единственный смысл существования, затмив все остальное.

Джорно, наконец, вспомнил, как его зовут, но смысла от этого больше не стало. Прямо сейчас он жил невероятным количеством жизней, и при этом — ни одной из них. Пустой сам не заметил, как поднялся на возвышение в центре зала. Неподалеку он увидел какое-то странное человекоподобное животное. Ему показалось, что он уже где-то раньше встречал этого монстра. А еще совсем рядом стоял другой человек. Нет, неверно. Не человек, но вампир. Он только что поднялся на ноги, а под ним расползлась широкая кровавая лужа. Его звали Жерар, и выглядел он неважно. Большая потеря крови, истощение. Убить его будет несложно. Немного усилий здесь, немного там — и жизнь угаснет. Джорно уже сплетал внутри себя сложную вереницу самых разнообразных приемов фехтования, которым научился у чужих душ.

Жерар быстро оценил угрозу, исходящую от пустого. Джорно ощутил эти мысли в тот же момент, как они появились в голове вампира. Пустой улыбнулся зловещей усмешкой. Улыбка стала шире, когда Джорно почувствовал страх Жерара. Это существо не испытывало страха столетиями, а теперь парализовано им. От Жерара разошелся немой призыв о помощи. В живых оставалось не так уж и много вампиров, и все они были заняты в своих собственных битвах. Нашелся лишь один, откликнувшийся на зов. В мгновение ока он оказался между Пустым и Жераром. После первого же обмена ударами Джорно узнал имя нового противника. Им оказался Том Белмор. Повинуясь зову прародителя, он вступил в безнадежную схватку, итогом которой будет его смерть. Некоторые осколки душ внутри Джорно окрасились оттенками жалости к несчастному вампиру, но большинство ничего не видело за кровавой пеленой и требовало только утоления своей бесконечной жажды.

Белмор держался достойно. Он смог выстоять целых три минуты, что во многом превосходило достижения предыдущих соперников Джорно. Но и ему было суждено пасть, как и всем другим. Белмор коснулся земли уже будучи мертвым. Его тело успело получить настолько тяжелые повреждения, что у Тома уже не было возможности возродиться.

Джорно оглянулся в поисках Жерара, но древнего вампира уже не было в зале. Однако пустой все еще чувствовал его душу. Жерар бежал без оглядки, подальше от подземного зала, подальше от Джорно. Пустой побежал за ним. Ощущения безошибочно вели его по сложному лабиринту переходов. Вложив частицу потенциала в собственное тело, Джорно смог двигаться даже быстрее вампира. Медленно, но верно пустой нагонял Жерара. Вампир словно почувствовал ледяное касание пустоты и попытался ускориться еще сильнее, но безуспешно. Джорно нагнал Жерара у самого выхода из туннелей. Вампир повернулся к пустому и крикнул ему:

— Оставь меня, бездушная тварь. Там внизу еще полно жертв. Ты сможешь вволю наесться ими.

— Их очередь придет, — голос пустого менял тона прямо посреди слов. — Но сейчас все мое внимание на тебе.

— Прочь! Отойди от меня! — в панике закричал Жерар. — Я не погибну вот так. Уж лучше бы мою жизнь оборвал тот оборотень.

— Только ты виноват в том, что твоя жизнь не закончилась там внизу.

Жерар, спотыкаясь, отступал назад. Его душа иссякала, а он ничего не мог с этим поделать. По его лицу прошла дрожь, перешедшая в полный бессильного гнева и отчаяния вопль.

Вдруг Джорно остановился. Сперва Жерар не понял, что случилось, а затем почувствовал, как ослабела хватка пустого. Но гораздо сильнее удивился сам Джорно. Его левый бок начал кровоточить, но при этом пустой не мог затянуть рану потенциалом. Рядом с Жераром появился Генрих.

— Похоже, я нашел вас вовремя, — гуль похлопал вампира по плечу. — Даже боюсь представить, что было бы, задержись я чуть подольше.

— Что ты сделал? — в недоумении спросил Жерар.

— Всего лишь потитовый дротик. Рана не смертельная, но самостоятельно он не сможет его извлечь. Однако нам все равно стоит поторопиться. В бою мы все еще уступим пустому, зато теперь он не сможет угнаться за нами. Тем более нам еще нужно сохранить силы, чтобы прорваться через кордон Инквизиции.

Пока Генрих говорил, Джорно постепенно приходил в себя. Он почти перестал чувствовать чужие души, но все еще был готов сражаться.

— Согласен, уходим! — крикнул Жерар и первым ринулся прочь от пустого.

Генрих не заставил себя ждать и рванул следом. Джорно изо всех сил пытался догнать их, но без поддержки потенциала у него не было шансов. Вскоре они ушли так далеко, что пустой перестал чувствовать их души.

Кристоф, Игнатий и Калеб добивали последних вампиров. Жалкие остатки некогда грозных сил пытались спастись бегством, но падали под ударами Отвергнутых. Голову последнего вампира расплющила булава паладина. Кровь, брызнувшая из черепа, добавила еще один кровавый узор на доспехи рыцаря.

Воины смогли перевести дух, а Игнатий поспешил прислониться к стене. Несколько секунд он стоял, опершись о стену, пока не начал медленно сползать, оставляя кровавый след.

Калеб первый заметил, как упал клирик, и быстро подбежал к нему. Игнатий тяжело дышал, все его тело было иссечено глубокими ранами. Любой другой человек уже бы давно погиб, но клирик держался до последнего.

— Я растратил весь свой потенциал, — в отчаянии воскликнул Калеб. — Я не могу залечить его раны.

— Я тоже потратил свой, — покачал головой Кристоф. — Боюсь, мы больше ничем не можем ему помочь.

Калеб молча склонился над клириком, но внезапно его посетила идея:

— Есть один способ, но… — вампир замялся. — Игнатию он не понравится.

— Через несколько минут Игнатию будет уже все равно. Что ты предлагаешь?

— Я могу обратить его. Вирус распространяется крайне быстро. Хватит нескольких минут, чтобы он начал восстанавливаться.

— Проклятье! Но другого выбора у нас нет. У Игнатия может уже не быть тех необходимых минут, так что приступай немедленно.

Калеб порезал свою ладонь и приложил ее к наиболее кровоточащей ране клирика. Чтобы обращение сработало наверняка, он больше полуминуты держал ладонь на ране.

— Теперь нам остается только ждать, — вампир убрал руку и сел рядом с Игнатием.

Прошло несколько минут, но ничего не происходило. Тяжелое дыхание клирика становилось только слабее. Но еще через пару минут стало заметно, что раны начинают понемногу уменьшаться. Спустя четверть часа Игнатий вновь открыл глаза.

— Я… жив? — спросил он слабым голосом.

— Живее некуда, — сказал Кристоф. — Правда, ты уже не тот, кем был еще совсем недавно. Добро пожаловать в орден Отвергнутых, вампир. Нам предстоит много работы. Нужно будет выяснить, кто ты: человек или чудовище.

Эпилог. Суд Инквизиции

Прошло несколько дней после зачистки логова вампиров. По подземным переходам бродили люди Инквизиции и отлавливали кровопийц, которым удалось возродиться с помощью энергии собственного потенциала. По итоговым подсчетам, живыми удалось захватить около тридцати вампиров. В то время как мертвых тел оказалось больше сотни. Квота Увалона получила непоправимый ущерб. Без внешней помощи этот мир в скором времени нарушит Догмы.

Кристоф осматривал свой побитый доспех. Он кое-как смог залатать самые большие прорехи, но его экипировку ждет очень долгий и тяжелый ремонт на борту «Последнего приюта». Джорно, Сэдрик и Фауст уже отправились на корабль. Двое полетели в кандалах, а носферату выступил в роли надсмотрщика. Калеба и Игнатия паладин решил оставить пока при себе, чтобы лично понаблюдать за новичками. Клирик тяжело переживал обращение. Всю свою жизнь он посвятил служению делам веры и церкви, а позже — служению Инквизиции. А теперь он стал существом, которому нет места в Империи, по крайней мере официально. С Калебом же было все в порядке. Он быстро принял свое новое положение и был готов в любой момент отправиться на корабль ордена.

В комнату к Кристофу вошла Джейд, она выглядела очень плохо.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил паладин.

— Только что доложили, что через кордон прорвалось двое вампиров, — упавшим голосом сказала последовательница.

— Да, это нехорошо.

— Это ужасно! — воскликнула Джейд. — Это означает провал операции.

— Задание успешно выполнено, мы ликвидировали крупное логово вампиров.

— Ваше задание успешно выполнено, а мое нет. Я должна была очистить мир от вампиров. От всех вампиров, — Джейд опустила глаза. — Сегодня меня казнят.

Кристоф чуть не подавился от удивления:

— Как это казнят?! Даже если допустить, что задание провалено, отвечать все равно должен инквизитор Валентайн. Где он вообще был? У него нашлись какие-то более важные дела?

Джейд горько рассмеялась:

— Я и есть инквизитор Валентайн. Это мое первое и, похоже, последнее дело в качестве инквизитора. Я взяла на себя слишком много и не справилась. Мне было так стыдно, что я представилась вам последовательницей инквизитора.

Кристоф переваривал полученную информацию:

— Значит, вот почему с тобой был клирик. Он сопровождал своего инквизитора, — паладин задумался. — Кто прилетит казнить тебя? Такой приговор может вынести только высокопоставленный инквизитор.

— Каспар придет за мной, — из ее уст это имя прозвучало как синоним обреченности.

— Сам Каспар? Страшилка для инквизиторов? Что ж, думаю, мне стоит потолковать с ним.

— Ты с ума сошел! — глаза Джейд округлились от ужаса. — Это же древнейший инквизитор Империи. Он уничтожит тебя одним щелчком пальцев.

— Ты помнишь, что я сказал тебе, когда ты хотела отстранить Джорно?

— Ты сказал, что хоть я и наделена неограниченной властью, ты наделен неограниченной булавой. И только ты можешь отдавать приказы Отвергнутым.

— Хм… почти дословно, у тебя хорошая память. Так вот, булава все еще при мне. А после Травиля я не могу считать тебя чужой нам.

— Эта глупость будет стоить тебе жизни, но мне все равно тебя не переубедить.

— Хорошо, что ты так быстро сдалась, — улыбнулся Кристоф.

К концу дня прибыл челнок, на борту которого летел Каспар. Вопреки ожиданиям, по трапу сошла не многочисленная свита последователей, а всего лишь два человека. Сам Каспар и его клирик. Никто не знал его имени, но было известно, что ему практически столько же лет, сколько и Каспару.

Их уже ждали Джейд с Кристофом. Каспар кинул недовольный взгляд на паладина и спросил:

— Ты привела его, чтобы он посмотрел на твою казнь?

Джейд с трудом могла поднять глаза на легендарного инквизитора, не говоря уже о том, чтобы ему возразить.

— Вообще-то я сам пришел, — перехватил слово рыцарь. — Я Кристоф, паладин ордена Отвергнутых.

— Да, знаю такой. Как ни странно, от вас немного проблем. Если в этом есть твоя заслуга, то ты заслуживаешь некоторую долю моего уважения.

— Благодарю, великий инквизитор, сейчас как раз хороший повод, чтобы воспользоваться вашим уважением.

Каспар вопросительно поднял бровь.

— Я прошу вас отменить смертный приговор для Джейд Валентайн.

— На каком основании? Я вижу лишь бездарно проведенную зачистку, итогом которой стал побег вампиров. Ты считаешь, я не имею права обвинить ее в преступной халатности?

Лицо Джейд побледнело после слов Каспара.

— Вы, конечно, правы, но я считаю, что вы не можете разбрасываться такими кадрами. После Травиля она стала куда больше походить на настоящего инквизитора. А еще я знаю немногих людей, выбравшихся живыми из логова вампиров. Поэтому я считаю, что адекватной мерой будет перевод ее обратно в ранг последователя, — закончил Кристоф.

— Моему клирику следовало бы убить тебя за такую дерзость, паладин. Не помню, чтобы рыцарям было позволено что-то предлагать инквизиторам.

— Я ни к чему вас не принуждаю. Вы поступите, как знаете. Но я, в отличие от многих, до сих пор верю в Инквизицию. Я работал со многими из вас и знаю, в какой войне вы сражаетесь. Вам нужен человек, способный пройти через толпы вампиров и выжить.

Каспар долго раздумывал над словами Кристофа. Он все прикидывал, посчитают ли за слабость то, что он согласится с рыцарем. Наконец, он решил:

— Последовательница Джейд, в течение ближайшего месяца тебе надлежит прибыть к своему новому инквизитору. Твоим последним делом в Увалоне станет организация эвакуации для всех людей, неспособных пережить следующие пять лет. Я надеюсь, ты оправдаешь оказанное мной доверие. В противном случае я вернусь за тобой и устрою тебе долгую и показательную казнь.

— Благодарю вас, великий инквизитор, — смогла выдавить из себя Джейд. — Я больше не подведу вас.

— Я знаю, не подведешь, — Каспар развернулся и пошел обратно к челноку. Клирик молча последовал за ним.

Когда корабль улетел, Джейд повернулась к Кристофу:

— Ты правда это сделал! Ты смог переубедить Каспара! От этого человека в ужасе разбегается половина инквизиторов, а ты просто так заговорил с ним.

— Я постоянно смотрю в лицо чудовищам. С некоторыми я даже живу под одной крышей. Почему я должен бояться человека? Тем более Каспар не так и ужасен, как все говорят. Просто, мне кажется, ему тоже тяжело. Он ведет свою бесконечную войну с самого основания Империи. Только настоящий человек смог бы не сломаться под таким давлением. Другой же стал бы чудовищем.

— Ты всех так разделяешь? Я имею в виду деление на людей и чудовищ.

— Да. Я не знаю лучшего способа определения ценности человеческой жизни. Только этот критерий имеет значение. А за теми, кто отбрасывает в сторону человечность, рано или поздно придет орден Отвергнутых, — Кристоф улыбнулся, слегка подмигнув Джейд.