Ополченцы Уленбаума

Глава 1

Рутулы наступали медленно и неотвратимо. В их обычае было дать врагу осознать, сколь незавидна его участь. Позволить понять, что эти косматые полу-звери с раскрашенными лицами, извергающие из сотен глоток слова гимна на своём грубом рычащем языке под ритмичный лязг сотен мечей, секир и копий по окованным кромкам щитов, пришли вовсе не на битву. Они пришли приносить жертвы, или самим стать таковыми ─ на что будет воля их алчущих крови богов. Потому их не напугать, не опрокинуть, не сломить. Против них не выстоять, к ним нет смысла взывать о милосердии. Можно лишь бежать. Или умереть, истошно крича от сверхъестественного ужаса, что на протяжении всего рутульского марша непрерывно растущими волнами накатывал даже на самых отчаянных храбрецов, самых закалённых вояк, повидавших, казалось бы, всякое.

По крайней мере, так полагали сами рутулы. У заступивших им путь ополченцев из Уленбаума было на этот счëт иное мнение.

- А, ёженные колдуны, кочергу им всем в ухо!

Гëтц тряхнул головой, отгоняя очередной приступ мерзкого колючего страха.

- Колдуны? - переспросил он. - Где?

Тощий длинноносый бондарь недовольно покосился на него и дал складный, но не особо правдоподобный ответ.

- Действительно, - пожал плечами Гëтц. - Где же им ещё быть.

Носатый не ответил, только укоризненно посмотрел мимо юнца на его старшого. Мастер Юрген кивнул, извиняясь за подопечного, и ткнул Гëтца кулаком в бок. Не сильно, но с большим намëком на последствия, если некий болтун немедленно не заткнëтся.

- Да впереди они, колдуны эти, - вмешался с непрошенными разъяснениями Айги, из своего первого ряда не видевший ни обмена взглядами, ни тычка. - Сам же наверняка подвох чуешь. Оно ведь...

- Цыц, - отрезал мастер. - Нашли время.

Гëтц коротко вздохнул. Айги, как обычно, принял его досужий трëп за чистую монету. Само собой, он чуял подвох. И почти сразу догадался, в чëм дело.

То, что он боялся, было неприятно, неловко и слегка стыдно, но ни капли не удивительно. В самом деле, а что ещё чувствовать ученику ткача, в жизни не бывавшему в сражении, когда на него движутся, и явно не с намерением угостить пивом, здоровые бугаи с живопырно выглядящими рубилами и ковырялами? При том, что из бугаëв каждый второй при кольчуге, а у самого из защиты только железная шляпа, стëганая фуфайка да знакомый с детства незадачливый раздолбай Айги со своим щитом, имеющий ровно те же проблемы что в опыте, что в снаряжении, что в боевом духе.

То, как сильно он боялся... А как должно быть в таких условиях? Гётцу было попросту не с чем сравнивать.

Но то, как именно приходил страх, не лезло ни в какие ворота. Он наваливался внезапно и беспричинно, зачастую прямо посередине мысли. Когда увидел муху на шлеме у товарища, задумался, почему она оттуда не сваливается, и вдруг ─ о, ужас! Подумать только, какая страшная, оказывается, эта муха! Отступало это гадкое чувство так же внезапно и столь же беспричинно. Просто как будто в опрокинутом ведре закончилась вода, и сколько не отфыркивайся ─ больше её оттуда не выльется.

Догадаться, что тебя пытаются дурить, было нетрудно. А после такой догадки наваждение, насколько Гётц мог судить, вполне уравновешивалось здоровым желанием как следует врезать настолько наглым и безыскусным обманщикам. Даже более того, свой собственный, никем не наворожённый страх начинал восприниматься как-то попроще. Вот и на что или на кого, спрашивается, это всё было рассчитано?

Рутулы, тем временем, приближались. Уже стали различимы их бородатые лица под полумасками шлемов. Затем смолкла и их песнь. Пару мгновений лишь звук шагов, всё ещё сохранявший заданный ритм, нарушал тишину.

- Товсь! - гаркнул унтер где-то на правом фланге. Ответом ему были многоголосые лязг и скрип.

Варвары взревели и перешли на бег.

- К бою!

Второй ряд вскинул арбалеты. Кто-то из рутулов это заметил. Кто-то даже понял, что угодил в ловушку, и по наитию поднял щит повыше, замедлился, ломая и без того покосившийся на бегу строй. Но было поздно.

- Бегло... Пускай!

Шеренга уленбаумцев огрызнулась роем коротких тяжёлых болтов. Не глядя на результат ─ на учениях за это влетало очень сильно, ─ Гëтц протянул мастеру взведëнный сменный арбалет взамен отстрелянного. Затем согнулся, продел ступню в стремя, приладил рычаг-гафу к упорам и с усилием выпрямился. Готово. Теперь поменяться с мастером обратно и повторить всё ещё раз. И ещё. И ещё столько раз, сколько потребуется. Спина начала ныть уже на третий обмен. На пятый рукоять гафы стала выскальзывать из одеревеневших пальцев. Но зевать было нельзя.

- Прекратить стрельбу! - наконец, гаркнул унтер. Гëтц, собиравшийся взвести восьмой арбалет, отцепил гафу от тетивы, не спеша разогнулся и впервые с начала сражения посмотрел вперëд. Большая часть рутульской дружины лежала на земле и не шевелилась. Меньшая уже пересекла границу, за которой прямым выстрелом её было не достать, но, судя по виду, останавливаться на этом не планировала.

Гëтц перевëл взгляд на мастера Юргена. Затем на сквернослова-бондаря. Оба напряжённо смотрели вперëд, будто ожидая от удирающих врагов какого-то подвоха.

- И всë-таки, - громко произнëс Гëтц, привлекая их внимание, - Колдуны-то где?