Око Столицы

1.) Южный дракон просыпается

- Матриарх Гнюсс отправляется в Долину Легенд, госпожа фельдмаршал!

- Что? Не сидится ей! Ничего, ничего, всё равно у неё ничего не выйдет!

Диалог в кабинете фельдмаршала армии Орды

- Мы прибыли, Матриарх! – громко объявила молодая сильная гиена в лёгкой силовой броне, повернув морду к корме большого катера, где в красном кожаном кресле расположилась её повелительница.

Гиений Матриарх сделала глубокий вдох, прикрыв веки. Лёгкий ветерок шевелил её бурую пятнистую шерсть. Когти на лапах мерно постукивали по полированному дереву подлокотников кресла.

- Отлично, Гаруна, - Матриарх открыла глаза и довольно кивнула своей верной воительнице. – Командуй подходить к причалу.

Катер Матриарха и её свиты шёл по великой реке Ис, текущей посреди обширной засушливой местности. Мотор мягко шумел, за кормой судна тянулся мощный кильватерный след. Вокруг было много песка, пожелтевшей травы и низкорослых кустарников, протянувших свои коротенькие ручонки-веточки к живительным водам. Где-то можно было увидеть крупные рогатые черепа и россыпи костей. Кое-где местечко под солнцем облюбовали кактусы, чувствующие себя здесь гораздо лучше, чем многие другие местные обитатели. Величественная Ис была главным и единственным источником воды на много миль вокруг. Как она не засохла и сохранила полноту своих вод в этом неприветливом месте? Наверняка это действуют силы богини гиен Хрохи.

Горизонт Долины Легенд, как называли эту местность сами гиены, скрывался далеко впереди, соединяясь с бледно-голубым небом, на которое уже поднималась кроваво-красная луна. Название это было выбрано неспроста. Именно с этим местом были связаны многие легенды гиеньего народа. Здесь находились могилы героинь мифов, где-то под слоем сухой земли можно было найти легендарные артефакты или оружие, здесь же одиноко стояли древние заброшенные алтари, на которых первые гиены когда-то приносили жертвы великой Хрохе.

Однако центром всей Долины было одно, самое главное место. Его, впрочем, можно было увидеть издалека и вполне спокойно подойти ближе, не боясь сбиться с пути. Ибо это были пять громадных пирамид, выстроившихся в ряд, высота самой малой из которых намного превышала отметку в сто метров. К ним, к этим исполинским сооружениям, вела ровная дорожка, выложенная из серых камней, начинающаяся у берега Ис, где был выстроен удобный причал для катеров и других речных судов.

Тем временем катер Матриарха начал сближаться с берегом. Сама главная гиена облокотилась на борт и впилась взглядом в приближающуюся землю. Её помощница Гаруна в силовой броне тоже подошла к борту и положила лапу на длинную саблю у бедра, сделанную из металла уру, способную разрезать что угодно. С другой стороны на боевом поясе примостился крупнокалиберный револьвер. Она со страхом и восхищением смотрела на свою повелительницу.

Матриарх не обращала внимания ни на кого и ни на что. Она прикрыла чёрные глаза и погрузилась в раздумья. Одета она была в чёрный мундир с серебристыми эполетами, на полях которых были вышиты дубовые листья и бурые кресты с раздвоенными концами. На шее висел деревянный кулон с таким же крестом, нанесённым светящейся краской. На правой стороне груди на эффектном бело-красном банте красовался единственный орден в виде этого же креста. Никакого оружия она при себе не имела, но оно ей и не было нужно.

- Матриарх, пора, - сказала Гаруна, отдавая жестом приказ другой гиене, чтобы та спустила трап с борта катера на дощатый причал.

Главная гиена открыла глаза. В её взгляде читалась железная решимость и играл опасный огонёк. Её катер пришвартовался, от берега её отделяла теперь лишь длина трапа. Гиена, не раздумывая, сошла на берег и, не оборачиваясь, властно произнесла:

- Я пойду к пирамидам одна. Ждите меня здесь. Только я и великая Хроха.

Матриарх уверенно зашагала по нагретым камням. Она глядела вперёд, на уносящиеся к небосводу красноватые склоны гигантских пирамид. Багровая луна постепенно подбиралась к своей самой высокой точке. Золотые пирамидионы на верхушках пирамид перенимали её красное свечение. Всё вокруг будто окрашивалось в кровавые тона.

Матриарх остановилась. Перед ней оказалась развилка. Дорожка разделялась на пять частей, и каждая вела к своей пирамиде. А впереди, над главной дорожкой, ведущей к самой большой из пирамид, возвышалась величественная арка, на которой расположилась громадная статуя гиены.

Не антропоморфной, обыкновенной гиены, у которой были рога. Между задних лап проглядывал грандиозный псевдопенис, которым знаменита гиенья раса. Глаза статуи, между тем, горели ярким жёлтым огнём. Матриарх бросилась на колени перед статуей, склонив голову к земле. Ибо это было единственное каноничное изображение Хрохи.

- Великая богиня, - вымолвила она, пригибаясь к земле ещё ниже. – Я явилась. Твоя избранница здесь.

Прошло несколько секунд, показавшихся Матриарху вечностью. Статуя всё так же стояла на величественной арке, высокомерно взирая на округу парой жёлтых глаз. Сердце гиены учащённо забилось. Хроха должна была выказать чем-то свой ответ, дать какой-то знак. Не могло же её видение, явившееся ей во сне, быть ложным!

И вот – два жёлтых огонька ярко сверкнули. Шея Хрохи едва заметно изогнулась. В голове Матриарха промелькнула почти неуловимая белая вспышка, после чего она поняла, что́ от неё хочет богиня.

- Спасибо тебе, Хроха, - проговорила Матриарх, поднимаясь на лапы. – Я теперь всё знаю.

Гиена повернулась и направилась по самой узкой дорожке, ведущей к самой маленькой пирамиде, которая, впрочем, тоже выглядела гигантом рядом с любым зданием из расположившегося неподалёку города Хрохова, столицы гиеньей страны. Красноватый песок наваливался на камни под дуновениями ветра, и Матриарх раскидывала его лапами, проходя рядом. Она глядела вперёд, на всё приближающуюся и приближающуюся громаду пирамиды. Пирамиды, у подножия которой темнели тяжёлые каменные ворота.

Матриарх подошла к этим воротам вплотную и положила на них лапу. Она вздрогнула, одёрнув её. Камень неожиданно оказался холодным, будто бы солнце и не жарило здесь землю целый день. Небо тем временем медленно погружалось в ночную темноту.

Гиена опять положила лапу на камень ворот. Подушечки на её пальцах начали потихоньку привыкать к его необычной температуре. Вглядевшись в ворота, она поняла, что они покрыты искусно вырезанным барельефом.

Тысячи и тысячи воинов, очень похожих на гиен, выходящих из пирамиды, покидающих границы гиеньего королевства и идущих на войну против всего остального мира, чтобы покорить его воле дочерей Хрохи. А ниже, под лапами воинов – несметные тысячи рабов всех остальных видов, трудящихся на полях и фабриках, отныне принадлежащих гиенам, забывших о своей культуре, убеждённых, что смысл их жалких жизней – в служении гиеньему роду. В небе – крест с раздвоенными концами, от которого исходят лучи, освещающие всю обозримую землю.

У Матриарха перехватило дух. Она вновь опустилась на колени, пытаясь совладать с охватившими её чувствами. О, неужели начало всему этому может положить она?

Гиена поднялась с колен. Её острый взгляд зацепился за барельеф, за ряды гиеньих воинов, идущих на священную войну. Она положила лапу на холодный камень и двинулась вперёд. Пройдя так несколько десятков шагов, она увидела тёмное отверстие прямо посередине барельефа. От отсутствующего места исходили ровные строчки лучей. Дыра была овальная, размером с ладонь. Наверняка, она для чего-то здесь нужна.

Матриарх присела на сухую землю перед воротами пирамиды, не сводя глаз с овального отверстия. Она прикоснулась носом к каменному барельефу и проговорила:

- Я поняла, Хроха. Настало время исполнить твою волю. Сила, дарованная тобой, будет пробуждена. Мир вновь будет нашим или забери мою душу!

2.) Первая победа

- Господин полковник! Наш агент готов сдать Птиц.

- Ох, боязно мне. Коль что-то случится с цесаревичем – фуражки-то полетят вместе с головами…

Разговор офицеров Леоградского уголовного сыска

Посреди неширокой улицы, пылая ярким пламенем и издавая жуткий жар, встав прямо поперёк пути, горела тяжёлая грузовая фура, и едкий дым возносился от неё к тёмному ночному небу. Я припал к шее своего верного боевого зверя – громадного гигльва, который осторожно подкрался к объятой огнём повозке, готовый молниеносно атаковать. Чувствуя, как яростно колотится моё сердце в предвкушении грандиозной схватки, я вытянул перед собой мощный чёрный пистолет, в рукоятке которого заблестела отражённым светом пожара россыпь розовых бриллиантов. Я знал – сегодня я свершу правосудие над страшными злодеями и одержу свою первую большую победу.

Зовут меня Ленноз Цетор, я лев и наследник престола Леомии, львиного государства. В эту ночь я собираюсь брать опасную банду грабителей и убийц, называющих себя Чёрная Птица, которые вот уже три месяца терроризируют мою столицу и умудряются оставаться безнаказанными. Я иду на это дело во главе отряда милиционеров моего отца, царя Леомии, и обязан положить конец бесчинствам преступников, а заодно и доказать свою храбрость и силу, а также то, достоин ли я буду в своё время принять царский трон.

Подожжённый и поставленный поперёк пути грузовой автомобиль – излюбленный приём Чёрной Птицы, когда они охотятся за фургоном, гружёным золотом, деньгами и прочими материальными ценностями. Таким способом они вынуждают его свернуть на более узкую улочку, где нет пространства для манёвра, там перекрыть ему дорогу, перебить львов-охранников и завладеть грузовиком, чтобы потом вывезти в безопасное место и разгрузить. Что ж, на этот раз мы сыграем с ними шутку: в автобусе, что сейчас движется позади меня, спрятаны не деньги, а вооружённые до зубов гвардейцы.

Я обернулся назад, встретился взглядом с водителем автобуса, одетым в синюю гимнастёрку царской милиции. Он едва заметно кивнул мне и повернул машину в сторону маленького переулка, где, я был уверен, нас ждала бандитская засада. Я понимал, как он волнуется – он же сознательно едет туда, где на него нападут.

Волнение медленно охватывало и меня. Я опять повернулся к горящей фуре, ощутил, как сильный жар пламени хлестнул меня по морде и как подпалились кончики волос моей гривы. Лёва, мой верный гиглев, закованный в стальную броню, припал к камням улицы, чтобы, когда пробьёт час, перепрыгнуть через пылающее препятствие и настичь злодеев с другой стороны переулка. Я слышал, как он глухо рычит.

И вот до меня донёсся громкий крик, львиный рёв и выстрелы! Бандиты клюнули, и это наш шанс покончить с их бандой раз и навсегда!

- Вперёд! – крикнул я, прижавшись нижними лапами к бокам верного Лёвы.

В этот же миг мой зверь резко выпрямил согнутые лапы, оттолкнувшись от земли и совершив головокружительный прыжок. Моё сердце замерло, пылающий грузовик внезапно оказался на несколько метров подо мной, и я какую-то пару секунд видел улицу с высоты. За моей спиной затрепетал красный плащ. Поднимающийся над подожжённой фурой хохол пламени и горячего дыма лизнул живот Лёвы и мои нижние лапы, но быстро отпустил. Мягкое кошачье приземление – и мы уже по другую сторону огненной преграды.

Здесь оказалась небольшая площадь, сюда же и выходил тот самый переулок, по которому двинулся автобус с «драгоценностями». Всмотревшись вперёд, я разглядел несколько фигур, укрытых чёрными плащами и с бронзовыми масками на мордах, украшенными чёрными птичьими крыльями – это был знак Чёрной Птицы. В их лапах виднелись револьверы, карабины и винтовки с игольчатыми штыками. Они перекрыли нашему автобусу путь и пытались теперь расправиться с охраной, ещё не подозревая о подготовленной для них ловушке. Я хищно усмехнулся: вот и попались, голубчики!

Лёва дикими скачками понёсся к бандитам, а я, сжимая в лапе рукоять чёрного пистолета, издал сигнальный рёв. В этот же миг из тени другой улицы, что выходила на площадь с противоположной стороны, выскочил обшитый бронёй автобус в синих цветах милиции. «Летучій отрядъ» - значились на его борту красные буквы. Да, летучий отряд здесь! Элита, боевое крыло нашей милиции вступает в бой! Вот они, красавцы! В чёрных гимнастёрках, в касках, с карабинами в лапах, выскакивают из-за брони своего автобуса и принимают бой!

Из автобуса, подвергшегося нападению, начали выпрыгивать царские гвардейцы в позолоченной силовой броне, сжимающие в закованных в бронированные перчатки лапах автоматы. А я подскочил на Лёве, который принялся бешено разить злодеев тяжёлыми лапами, выпустив страшные когти.

- Менты! – в панике кричали преступники, тщетно пытаясь спастись бегством. – Это подстава, валим!

Ловко спрыгнув со спины гигльва, я вытянул перед собой чёрный пистолет, носящий имя - Мецар. Бах! Пуля из твёрдого сплава пронзила насквозь бандита, его винтовка со стуком упала наземь. Бронзовая окрылённая маска застыла.

Кровь преступника брызнула на меня, замарала мой красный китель и бахрому золотистых эполет. С жуткой яростью я выстрелил из Мецара опять, чтобы убить ещё одного бандита и поразить его самого прямо в его поганое сердце. Вторая вражеская винтовка рухнула на булыжник площади. Красный плащ за моей спиной начал развеваться, словно крылья боевого демона. Вспоминая уроки стрельбы, в которых я проводил многие часы, я без жалости стрелял, поражал, уничтожал врагов своего народа.

Выстрел! Пуля из чёрного ствола Мецара встретилась с бронированной кирасой следующего преступника. Такие кирасы вместе с усиленными шлемами носят штурмовики на войне! Откуда она у злодеев? Морда бандита была закрыта маской, выражающей спокойную хладнокровную усмешку, но я чувствовал его страх. В лапах он сжимал два револьвера, которые направил на меня. Разбойник попытался было прострелить мне грудь быстрым нажатием на спусковые крючки. Бах! Бах! Бандитские пули пронеслись в миллиметре от моего тела - я немедленно отпрыгнул в сторону и в следующее мгновение сам его пристрелил прямо в голову. Кровь бандита полилась наземь, заструилась из дыры во лбу. Остывающий труп рухнул на булыжник площади. Спустя какую-то минуту передо мной, перед гвардейцами и бойцами летучего отряда осталась жалкая кучка из четырёх бандитов, бросивших оружие и кинувшихся на кровавую землю, распластавшись у наших лап.

- Ваше царское высочество! – внезапно крикнул один из них, поднявшись на лапы.

Он явно обращался ко мне. Гвардейцы в позолоченной силовой броне и бойцы летучего отряда направили на него оружие, но в следующий же момент опустили.

Он скинул с себя чёрный плащ, сбросил маску с чёрными крыльями. Это оказался молодой сильный лев с чёрной гривой и крепкими белыми клыками, выступающими из-под его верхней губы. Тонкий рубец пересекал его морду, задевая глаз и левую щёку. Сделав шаг в мою сторону, он представился:

- Старший лейтенант милиции Шараптор, ваше высочество. Леоградский уголовный сыск. Работал в Чёрной Птице под прикрытием и передал им нужную информацию.

Да, леди и элементы, перед началом этой операции мы направили в Чёрную Птицу агента, который и должен был навести их на наш экипаж. Это, конечно, требовало неимоверной отваги, выдержки и силы характера. Без этого агента ничего бы не вышло.

- Отлично, старший лейтенант, - ответил я. – Можете сверлить в мундире дырку для ордена и примерять капитанскую шпалу.

- Крыса! – рявкнул один из оставшихся бандитов. Голос его был грубый, низкий и хриплый. Странно, мне он показался знакомым. – Нужно было тебя сразу шлёпнуть!

- Молчать! – рыкнул на него командир гвардейцев, майор Араптор. Правая сторона его морды была изуродована страшным ожогом, заработанным во время недавней войны, так что шерсть на ней не росла. – Пускай покажет свою харю!

Подоспевшие гвардейцы деловито подняли дерзкого бандита и стащили с него бронзовую маску. Это оказался уже не молодой крупный лев с мордой, покрытой шрамами, и проступающей в гриве сединой. Из его пасти разила мерзкая вонь. На спине у него поднимался большой уродливый горб. Рассмотрев этого льва внимательней, я понял, где видел его раньше: во Дворце Гривы, резиденции моего отца, царя Леомии. Там он участвовал в торжественной церемонии награждения орденами, которые проводятся регулярно. Если мне не изменяет память, он был рабочим на одном из городских оборонных заводов и безупречно трудился там уже многие годы, за что получил весьма почётную награду – Орден Трудового Косаря. Неужели и такие львы способны на злодейство?

- Это Горбун, ваше высочество, - сообщил мне Шараптор, указывая на злодея-орденоносца. – Он был главарём у них, в Чёрной Птице. Настоящее имя – Ламмар Даротор.

- Чтоб ты сдох, ментовская шавка! – Горбун плюнул прямо в старшего лейтенанта, но плевок не долетел совсем чуть-чуть и шлёпнулся офицеру под лапы.

- Заткнись, Горбун! – прикрикнул на пленённого главаря майор Араптор, нанеся ему по голове несильный, но точный удар закованной в бронированную перчатку лапой.

Старый головорез вздрогнул и обвис в хватке уводивших его гвардейцев. Его грива, должно быть, смягчила удар майора, но ничего – в будущем его ожидают только пытки и медленная казнь.

- Стойте! – внезапно услышали мы.

Обернувшись, я увидел бегущего к нам льва, одетого в чёрную гимнастёрку с чёрными петлицами с красными кантами, какие носят танкисты царской армии. На поясе его висели деревянные ножны, в которых хранился чёрный танковый нож, а его правая верхняя лапа была спрятана за спиной. На петлицах красовались два маленьких медных кубаря, покрытых красной эмалью. Это указывало на звание корнета бронетанковых войск.

- Ты кто такой?! – заревел майор Араптор, направляя на корнета револьвер, который до этого висел у него в обитой мехом кобуре на поясе. В этой операции мы не ждали помощи от армии и тем более – от танкистов, а значит, он не должен был здесь находиться. К тому же, почему он пеший, без танка? – Лапы вверх, чтоб я их видел!

- Постойте, постойте, господин гвардии майор, - корнет сделал два маленьких шажка назад, но лапы вверх не поднял. – Я услышал крики, рёв, бросился узнать, что происходит…

- Лапы вверх и на колени! – крикнул Араптор, и слова его смешались с диким рыком. Его морда, отмеченная ожогом, теперь точно могла напугать любого круче всякой маски.

В этот момент я понял, что странный офицер как-то особенно на меня смотрит. Именно на меня, не на пойманных нами бандитов, не на кого-то ещё! Его правая лапа, которую всё это время он держал за спиной, вдруг стремительно подалась вперёд. И в ней блеснул стальной ствол пистолета.

Сверкнула огненная вспышка, прогремел выстрел! Я услышал свист свинца. Тут же пороховое пламя и треск выстрела появились вновь, уже с нашей стороны. Моя душа вздрогнула от непонятного страха, я зажмурился, а открыв глаза, увидел ошеломляющую картину.

Прямо передо мной, заливая камни площади горячей липкой кровью, выходящей из дымящейся в спине раны, на животе лежал бездыханный Шараптор. Ничего не понимая, я перевёл взгляд на корнета. Тот уже сидел на коленях, скрученный гвардейцами во главе с майором Араптором, который отнял у него пистолет и ножны с ножом. Правая лапа корнета, в которой он держал оружие, теперь сильно кровоточила, и сквозь пробитую ткань рукава гимнастёрки проглядывала искромсанная плоть. Араптор прострелил ему лапу из своего револьвера, но он успел сделать роковой выстрел. Офицер-танкист глядел на меня с нескрываемой ненавистью и бессильной злобой. Теперь я понял: он хотел застрелить меня, а Шараптор закрыл меня собой.

Бросив на труп храброго милиционера горестный взор, я подошёл к схваченному корнету, чувствуя, будто при каждом шаге тысячи иголок впиваются в подушечки моих лап. В пальцах у меня была зажата рукоять Мецара, а розовые бриллианты в ней сверкали траурным блеском. Я уже не сомневался: этот лев, несмотря на офицерское звание, был заодно с Чёрной Птицей. И, поняв, что все его товарищи убиты или пойманы, решил нанести последний, самый страшный, отчаянный предсмертный удар своей погибающей банды – убить наследника престола.

- Кто ты такой? – гневно зарычал я прямо в морду своему несостоявшемуся убийце.

- Корнет Лекс Карантор, - нахально усмехнувшись, ответил тот. Кровь всё бежала из его раненой лапы, но он с удивительной стойкостью терпел боль. – Сороковой отдельный танковый полк. Командир танкового взвода. Везёт вам, ваше высочество, на самоотверженных дураков.

Я не удостоил его ответа. Майор Араптор и два других гвардейца гневно зарычали, услышав, как он себе позволяет со мной разговаривать, но я жестом приказал им ничего не делать. С этим подонком хотел разобраться я сам.

Я направил на его морду грозный зрачок Мецара. Карантор продолжил нагло ухмыляться даже теперь, перед чёрным царским пистолетом, о котором он наверняка только слышал байки в окружении своих однополчан.

- За измену, за позор чести мундира, за пособничество преступникам ты, корнет сорокового отдельного танкового полка Лекс Карантор, командир танкового взвода, приговариваешься к смерти!

- Ха-ха-ха! – неожиданно засмеялся Карантор. – За позор чести мундира! Что мне дала эта твоя честь, ваше вашество? Я уже давно должен был стать ротмистром, командиром танкового эскадрона, моё жалованье постоянно делят между собой полковник с майорами, а военные прокуроры даже задницу не чешут, чтобы в этом разобраться. А здесь, с этими ребятами, которых вы все уложили или собираетесь пытать, я получил уважение и кучу денег, которую мне в своём полку и за жизнь не заработать.

Я решительным ударом прострелил ему голову. Кровь изменника пролилась на булыжник площади, замарала мои ступни, обрызгала позолоченные поножи гвардейцев, ручьями вылилась на площадь и побежала по желобкам между камнями, а ослабшее тело шмякнулось наземь. Запачканная красным некогда элегантная чёрная гимнастёрка теперь походила на тряпку, будто бы символизируя запятнанную офицерскую честь. Бедненький, его обидели! В любом случае это не повод убивать мирных львов, которых он же сам поклялся защищать.

Не в силах что-либо говорить, я тяжело отошёл от трупа предателя. Струйка крови медленно бежала по его гриве.

- Урргх, - печально рыкнул гиглев Лёва, подойдя ко мне, к своему хозяину.

Его огромная голова, покрытая густой коричневой гривой, преданно смотрела на меня крупными янтарно-золотыми глазами. Ощутив страшную усталость, которая охватила меня после этой напряжённой схватки и предшествовавшего ей долгого дня подготовки, я навалился на своего питомца, погрузив пальцы свободной лапы в его жёсткую шевелюру, чувствуя его безмолвную поддержку.

Внезапно прозвучал мощный гром. Его могучие раскаты прокатились по всему небу, заскользили по крышам домов и скрылись где-то далеко за стенами столицы. Подняв глаза вверх, я только сейчас заметил, что на ночном небе нет звёзд. Значит, их закрыли тучи.

Выу! Выу! Выу! А это уже был сигнал от моего августейшего отца. Ревели громадные громкоговорители, установленные на особых башенках Дворца Гривы. Таким образом, отец, находясь в своей резиденции, может отдавать приказы офицерам и чиновникам по всей столице – Леограду.

Я знал, эти звон и дикий рёв были адресованы мне. Отец приказывает вернуться во дворец и доложить обо всём. Небо вот-вот разразится ливнем.

За схваченных бандитов я не беспокоился. Майор Араптор сумеет довезти их до тюрьмы, ему-то уж не впервой. Я уставшей лапой вставил Мецар в кобуру и, с силой подтянувшись, уселся на широкой спине Лёвы.

И вот по крышам домов и булыжнику улиц забарабанили весёлые струи. Смывая с моей шерсти, одежды и когтей Лёвы кровавые следы, они только меня радовали. Подгоняемый встречным ветром, за моими плечами развевался красный плащ. Дожди у нас всегда были тёплыми. Как и гордость от моей первой победы.

3.) Блистательная столица

Леоград – крупнейший город и столица Леомийского Царства. Административный центр Леоградской губернии. Расположен на реке Исеть.

Также Леоград называют городом на девяти холмах.

Площадь – 1580 квадратных километров

Население – 10 126 512 фурров

Выписка из Большой леомийской энциклопедии

Тёплый влажный ветерок проникал в мои покои сквозь раскрытое окно, легонько касался моих ушей и гривы и играл с кисточкой на кончике хвоста. Секунда потребовалась мне, чтобы осознать, что я уже не сплю. Мой слух, начавший заново оживать после ночного сна, уже чётко различал звуки, доносящиеся с улицы. Дождь, начавшийся вчера ночью, уже прошёл, а небо нового дня сейчас наверняка сверкает чистой голубизной. Как раз то, что мне по душе.

Хоть я уже проснулся, глаза раскрывать я не спешил. Я хотел насладиться этим кратким и приятным периодом, когда сон уже отступил, но ты не спешишь спускать лапы с кровати, чтобы приняться за дневные дела. В конце концов, разве я, один из тех, кто уничтожил опасную банду, не заслуживаю этого? Ещё чуть-чуть просто безмятежно полежать в своей постели, всего лишь несколько минут…

И пока я лежал, я ощущал тёплые прикосновения ветра, чьё дыхание шевелило золотистую шерсть, покрывающую моё тело, играло с пламенно-красными волосами моей гривы и тихонько трогало мой хвост. Я понял, что покрывало с меня сползло и наверняка валяется сейчас на каменном полу комнаты, сиротливо прижавшись к резным ножкам кровати. А я лежу здесь полностью одетый, в том самом красном кителе и плаще, в которых я дрался вчера, и которые у меня не осталось сил снять перед тем, как провалиться в сон.

Бом! Бом! Меня словно кто-то ударил по ушам. Это бьют дворцовые куранты, оповещая стольный Леоград о наступлении второго часа дня. Два часа дня! Как же сильно я устал, если проспал до этого времени!

Я раскрыл глаза и медленно приподнялся, спустив на каменный пол нижние лапы. Потянувшись и широко зевнув, я встал уже полностью. Подушечками лап я чувствовал мягкость покрывала, которое, как я и думал, сползло вниз. Лениво наклонившись, я поднял его и бросил на кровать, затем схватил с деревянной тумбочки, стоящей у изголовья, серебряный кубок с прохладной водой и жадно его осушил.

- Получайте, Майор Бдыщ! – крикнул я, со всей силы ударив набитое соломой чучело, стоящее около кровати. Чучело с нарисованной на лице противной ухмылочкой обиженно отъехало назад на крупной пружине, а затем, трясясь, вернулось в обычное положение. На нём я тренировал силу удара и дал весьма подходящее для этого дела имя.

Поправив непослушную гриву, что так и норовила попасть мне в рот, я повернулся к стене, где висело зеркало в расписной раме. И вот передо мной предстал я сам. Молодой лев, покрытый, как и все мои сородичи, короткой золотистой шерстью, с красной гривой на голове и длинным хвостом, на кончике которого красуется такая же красная кисточка. Грязный потрёпанный красный китель, испачканный в уличной пыли и крови, такие же грязные золотые эполеты на плечах со слипшейся неряшливой бахромой. Красный плащ за спиной больше походил теперь на тряпку. На груди – три пыльные медали на цветных потускневших колодках, а на нижних лапах – замаранные грязью позолоченные наколенники в виде львиных голов. Голые мужские львиные ступни, прочно стоящие на полу - я крайне редко надевал обувь. Но чего ожидать пусть даже и от царской одежды после стольких часов напряжённой охоты за разбойной бандой?

- Так, пора уж и сменить одёжку, - сказал себе я, невольно поёжившись, осознав, какой я всё-таки грязный.

Я подошёл к величественному платяному шкафу. Быстро окинув взглядом его солидные дубовые дверцы, украшенные искусной резьбой и крупными деревянными фигурками львов в старинном облачении рыцарей, я потянул одну из створок на себя. Тут я не смог удержаться от улыбки: в шкафу ровными строгими рядами висели ещё двадцать точь-в-точь таких же красных кителей с эполетами и плащами, какой был сейчас на мне. И ещё один - белый, с такими же пышными эполетами, аксельбантом и с красной атласной ленто через плечо, для парадов. Да, нравилась мне эта одежда и этот цвет, ничего поделать не могу!

Переодевшись в новый китель и перевесив на него тройку тех самых грязноватых медалей, я уделил некоторое время обыкновенному для нас, кошачьих, умыванию – с помощью языка.

- Ай! – воскликнул я, случайно задев лапой какой-то твёрдый предмет, что валялся на полу. На ушибленной стопе стала пульсировать боль.

Я нагнулся и вгляделся в эту вещицу. Это была игрушечная гаубица на металлических колёсиках. А рядом лежали несколько оловянных воинов с винтовками и огнемётами, а также маленький обшитый железом танк, пара металлических эсминцев, способных плавать в воде, и несколько аэропланов. Это была моя маленькая коллекция – игрушки я любил, хоть уже давно не был львёнком.

Решив, что пора бы уже и приступить к ежедневным делам, я наконец вышел из комнаты. Теперь, в своём чистом красном наряде, который так подходил к моей такого же цвета гриве, я уже больше походил на царского сына, чем тот побитый в бою грязнуля, каким я предстал перед вами в начале рассказа. Покои мои располагались на последнем, десятом этаже дворца. Я всегда любил высоту. Для меня чем выше, тем лучше, хоть я сам по росту уступаю многим простым жителям города, которые редко когда даже приближаются к царской резиденции.

Внутреннее убранство Дворца Гривы, где я живу, могло сразить наповал воображение самого изнеженного вельможи Фуррона (так мы называем свой мир). Своды высоких потолков здесь украшены объёмными фигурами разнообразных животных, воинов и колесниц, выполненными из золота и серебра, которые мирно соседствуют с настоящими картинами, выложенными из драгоценных камней. Нередки здесь бриллианты, рубины и изумруды, а уж о великом множестве жемчуга, топазов, яшмы и турмалинов и говорить не стоит.

Полы дворца устланы шерстяными коврами красного цвета. Лапам ходить по таким коврам одно удовольствие, тем более что за их чистотой постоянно следит целая армия слуг, вооружённых швабрами, тряпками и вёдрами мыльной воды. У стен стоят большие горшки с экзотическими цветами со всех уголков Фуррона, и те чувства, которые вызывает их запах, я не могу передать.

Впрочем, я быстро пересёк широкий и богато отделанный коридор, пройдясь по красной ковровой дорожке. Внимание я перевёл теперь на лестницу, что соединяла все этажи Дворца Гривы. Великий Небесный Прайд, это нечто! Мраморные ступени с вкраплениями ярких камешков, позолоченные перила, обитые бархатом. Да, мне определённо есть, за что любить свой дом!

- Добрый день, ваше высочество! – внезапно услышал я. Ко мне навстречу по мраморной лестнице шёл гепард в богато украшенных одеждах, говорящих о его высоком положении в стране.

- Добрый день, господин Герфас, - ответил я. Мы пожали друг другу лапы.

Этот гепард был родом из Читарии, государства, что располагалось за нашими восточными границами. Герфас был близким другом моего отца и являлся вторым фурром в Леомии, занимая должность премьер-министра, главы правительства. Лично я с ним не так тесно общаюсь и не могу точно сказать, какой он из себя. Но из-за него с Читарией у нас портятся отношения. Кажется, он был кузеном короля гепардов, и его приговорили к казни за какое-то преступление, то ли за казнокрадство, то ли за какой-то проступок, порочащий честь монаршей фамилии. И сейчас его тело гнило бы в земле около читарской столицы, если бы его вовремя не спасли агенты моего отца. К тому же, попутно было убито несколько солдат-гепардов, так что Читарии это никак не могло понравиться. Знаете, иногда я сомневаюсь в мудрости своего отца, всё-таки, дружба дружбой, но портить отношения с близкой страной в наше непростое время я бы не стал. Тем более - сейчас идёт война, и многие могущественные страны колеблются, к какой стороне им примкнуть. А армия Читарии, как ни крути, может стать серьёзной проблемой.

- Ваш отец вас ждёт в Большом зале, - на морде Герфаса появилась улыбка, в которой обнажились его белоснежные клыки. – Поторопитесь, а вечером зайдите ко мне, у меня для вас кое-что есть.

Быстро попрощавшись, премьер-министр двинулся дальше, вверх по лестнице. Я проводил его взглядом. Что-то укололо моё сердце. Кажется, этот гепард добр ко мне и хочет мне что-то подарить. А я желал ему смерти под топором палача или под лезвием гильотины. Ладно, давайте вы забудете то, что я сказал вам о нём, хорошо?

Спустя полминуты я подошёл к дверям Большого зала. Я видел их уже много раз, но всё равно задержался, чтобы вновь полюбоваться парой этих величественных дубовых створок, покрытых позолотой и украшенных замысловатыми надписями с фигурными завитушками, выполненными резцами настоящих художников. «Величіе Лѣоміи навѣкъ», «Слава и честь львинымъ клыкамъ» - гласили вырезанные из дерева строки. Засмотревшись на ловко переплетённые буквы, я не удержался и дотронулся до них собственной лапой.

Решительно толкнув двери, я шагнул вперёд. И вот – Большой зал царского дворца заблистал передо мной всей красотой своего убранства. Глаза мои уже привыкли к его стенам, покрытым мозаичными картинами, изображающими сказочные пейзажи всех уголков Леомии; уже стали для меня обыденными чудесно красивые пахнущие цветы, которые оплели своими стеблями мраморные колонны. И старинный стол на ножках-лапах, укрытый кружевной скатертью, способный уместить за собой три дюжины знатных вельмож, уже превратился для меня в такую же привычную часть мира как небо над головой или вода в реке.

- Ты считаешь, нужно усилить милицейские патрули в Алмазном конце, Мастор? – услышал я голос своего отца, сидящего у дальнего конца стола.

Около него склонился рослый лев в синем мундире с золотыми пуговицами. На его петлицах с красными кантами красовались четыре крупные шпалы, покрытые красной эмалью. Этот лев – полковник милиции. О чём он говорит с моим отцом?

Заметив меня, полковник, которого мой отец назвал Мастором, быстро подобрал какие-то бумаги, лежащие перед ним на белой скатерти, и направился к выходу, по пути шепнув что-то про другой раз. Правда, отец его задержал, чтобы всунуть в лапу пригоршню фисташек, тут же извлечённых из фарфоровой вазочки на столе. Спрятав орехи в карман, он пролистал свои документы и отвесил мне короткий поклон перед тем, как выйти из зала.

- Привет, сын, - услышал я, стоило дубовым дверям закрыться, спрятав спину удаляющегося комиссара. Взгляд мой теперь перешёл на дальний конец стола, где с хрустальным фужером в лапе восседал мой отец, царь Леомии Лидай Шестой. – Вижу, ты только сейчас встал. Ничего не ноет после бурной ночки?

- Нет, папа, я в полном порядке, - ответил я, со скрипом отодвинув укрытый белым шёлковым чехлом стул, однако садиться на него мне пока не позволял придворный этикет – нужно было приглашение царя. – Нас, Цеторов, так просто не взять. Не уродился ещё тот бандит, которого не поймает царевич Леомии.

- Молодец, - одобрительно кивнул папа, жестом приглашая меня за стол. Я расположился на удобном деревянном стуле с мягкой кожаной обивкой. – Прямо сейчас проходит казнь тех троих оставшихся бандитов во главе с Горбуном. Она началась ещё в полдень. Они получили то, что заслужили – медленную и кровавую смерть. Их привязали к столбу и вырезают сейчас плоть по кусочкам. Единственное, чего они достойны. Подумать только – ведь я сам награждал Горбуна орденом!

Я, уже взявший в лапу фужер с вином, поставил его на место. Я живо представил себе кричащих от дикой боли львов, которых жестоко убивают на глазах у сотен фурров, среди которых наверняка есть и родственники тех, кого они сами лишили жизни. Казни у нас в Леомии были жестокие, но применяли их только к тем, чья вина была полностью доказана и только за самые жуткие преступления. Приговорённых могли поместить в металлический бак, поставив его на медленный огонь, посадить в клетку, погружаемую в воду, привязать к бревну и методично отрезать по миллиметру плоти. Брр, не к еде будет сказано.

- Папа, а что это был за полковник милиции, с которым ты говорил? – спросил я, чтобы отвлечься от неприятной темы. – О чём вы разговаривали?

- Полковник? – переспросил царь – А, это Мастор, начальник милиции Алмазного конца. С Чёрной Птицей ты, слава Небесному Прайду, разобрался, но их «подвиги» успели вдохновить подражателей всех мастей. Бандитский сброд в последнее время зачастил в Алмазный конец. Вот мы с Мастором и решали, как будем с ним бороться. А что ты спрашиваешь? Опять хочешь в бой?

- Да нет, - ответил я. – Так, ничего, просто…

- Ну, на нет и суда нет, - махнул лапой Лидай. – Хватит уже всего этого на сегодня. Давай, налетай, здесь всё, как ты любишь. Заслужил.

Я нагнулся и обнюхал аппетитный кусок жареного мяса, лежащий передо мной на серебряном блюде. Ах, красота-то какая! Этот день и ещё седмицы две-три я должен буду посвятить отдыху. Вчерашняя операция по уничтожению Чёрной Птицы сильно меня измотала, а отдых для цесаревича, наследника престола, был не привилегией, а обязанностью. И этот отдых пора было начать с хорошего завтрака, который на самом деле был обедом.

Моё мясо было полито острым соусом и приправлено разнообразными специями с юга страны, славившегося необычайной плодородностью своих земель. К слову, в последнее время эти специи стали редкостью здесь, в столице, - на юге идёт война. Это кушанье я, леди и элементы, любил ещё с детства, чем несказанно удивлял отца, ожидавшего, что от острых приправ я буду бегать по всему дворцу и слёзно просить кувшин холодной воды.

Рядом стоял изящный хрустальный фужер с игристым белым вином и высокая стройная бутылка, из которой он и был наполнен. Называлось вино «Царское» и предназначалось исключительно для членов монаршего дома. Впервые я попробовал его на день своего совершеннолетия и с тех пор сделался его страстным почитателем. Тут же была и фарфоровая вазочка с фисташками – моими любимейшими орехами. И другое блюдо с горой румяных пирожков с сытными и сладкими начинками. Определить, какая находится в каком пирожке, я мог с помощью обоняния.

Начать я, к слову, решил с них. Схватив пирожок, пахнущий мясом, я впился в него зубами, откусил кусочек и, прожевав, проглотил. Каким вкусным он мне показался! А с виду обыкновенный пирожок. Наверное, всякая еда мне теперь будет казаться такой необычайной, после моей первой победы.

Продолжая уплетать пирожки, я вгляделся в отца, в могущественного владыку огромной державы и лидера огромной семимиллионной армии царства. Царь Лидай был уже не молод, но и не стар; его голову, плечи и грудь украшала каштановая грива, чуть-чуть тронутая сединой, которая плавными потоками стекала с макушки вниз. Морду его от глаза до щеки пересекал тонкий длинный шрам, заработанный во время давнего боя, ещё в его буйной юности. На пальцах лап красовались золотые перстни с блестящими самоцветами, а по их ободкам тонкой строчкой тянулись замысловатые девизы, фразы, сказанные когда-то великими львами прошлого.

Одежда его состояла из белоснежной мантии, украшенной причудливыми изображениями волн и языков огня, выполненными дорогой нитью бледно-голубого цвета, и просторных белых штанов на широком ремне с латунной пряжкой. Вообще, сочетание белого и голубого нравилось ему больше всего. На коленях у него также красовались золотые наколенники в виде львиных голов, как и у меня, но у него они были инкрустированы голубыми бриллиантами. А к поясу царя были прилажены крепкие кожаные ножны с кинжалом с фигурной костяной рукояткой, который нашим предкам пожаловал могущественный правитель другой державы. Может быть, королевства волков Люпуса, может быть, той же самой Читарии, когда наши отношения были теплее, чем сейчас, я уже не вспомню.

Порядочно сократив число пирожков, я перевёл взор на мясо на серебряном блюде и подцепил его румяный покрытый хрустящей корочкой край зубчиками вилки, а затем впился в него зубами. Острый соус потёк по моим губам и закапал с подбородка, марая белую скатерть. Вкус жареного, мастерски приготовленного мяса, приправленного лучшими пряностями юга Леомии, проник в мои чувства и возбудил в глубине моего сознания древний инстинкт хищника, который побуждал меня ещё сильнее работать челюстями.

- Ленноз, - внезапно услышал я серьёзный неодобрительный голос отца, – не забывай о манерах.

- О манерах? – переспросил я, выпустив мясо изо рта. Морда моего царственного родителя не выражала ничего хорошего – Да зачем? Здесь же кроме нас никого нет.

- Сын, - в голосе львиного монарха прозвучали металлические нотки, - если ты не научишься контролировать себя везде, каким ты станешь правителем? Запомни, истинный царь всегда держит себя в узде. К тому же, стирка скатерти обойдётся в целых пятьдесят копеек.

Мне не оставалось ничего, кроме как молча кивнуть и взять в лапу нож, которым я принялся послушно отрезать себе кусочки перед тем, как отправить в рот. Моим любимым столовым прибором была вилка, ложкой я пользовался гораздо реже, ну а существование столового ножа я считал одной из ошибок природы. Но отец мой был строгим. Вообще-то он был не прочь пошутить, подколоть какого-нибудь вельможу или дворянина. Но шутки на его счёт осмеливались произносить лишь самые смелые из его окружения и только в его отсутствии.

А пошутить, признаться, было над чем. Царь Лидай любил золото и дорогие вещи, словом, он обожал всё, что относится к роскошной жизни и богатству. Ещё будучи молодым монархом он сильно повысил налоги, чем вызвал большое возмущение и бунты во многих городах, в том числе и в самом Леограде. Всё это, конечно, несколько остудило его жажду богатства, но полностью от неё он не избавился. Он владел миллионами золотых леомийских рублей (так называлась наша львиная валюта) и даже имел обширнейшую коллекцию драгоценных камней, которую начал собирать ещё его дед, так что столичным дворянам было над чем пошутить, вспоминая о царе. Но, конечно, когда они были уверены, что до его ушей это не долетит.

Пообедав мясом, вкуснейшими пирожками, закусив фисташками и запив всё это игристым вином, я собрался было покинуть Большой зал и выйти на Золотую площадь, как меня окликнул отец:

- Постой! Орешков возьми.

Приняв из лап отца горсть фисташек, я спрятал их в карман и, поблагодарив, вышел на улицу, успев перед этим вооружиться верным Мецаром. Кобура с пистолетом стала приятно давить мне на бедро. Взглянув на россыпь розовых бриллиантов, вкраплённых в рукоятку Мецара, я невольно вспомнил об одном анекдоте, ходящем среди придворных. О том, как отец якобы хотел выковырять их, чтобы сделать частью своей коллекции драгоценных камней, а взамен вставить раскрашенные стекляшки, чтобы никто не догадался. Глупость, да и только.

Золотая площадь, между тем, была невообразимо красивым местом! Вся выложенная жёлтыми кирпичами, сверкающими на солнце, словно груда золотых самородков, она недаром считалась сердцем Леомии. Эти золотистые кирпичи помнили ещё те времена, когда мы, Цеторы, были простым дворянским родом и помыслить не могли о том, чтобы стать царской семьёй. Такие древние и величественные… А я хожу по ним собственными лапами.

Сегодня здесь было довольно людно. Львы и львицы спокойно прохаживались по площади, любуясь мощным фасадом дворца, и неспешно вели какие-то свои личные беседы. По периметру выстроились гвардейцы в золотистой силовой броне, сжимающие в лапах автоматы. Они стояли недвижно и безмолвно, словно статуи, но каждый знал, что они внимательно следят за всеми, кто приблизился к царскому дворцу. Где-то на самом краю рядком встали художники за мольбертами, дружно рисующие главную резиденцию правителя страны. По широкому проспекту перед площадью двигались автомобили, автобусы, грузовики, по своим путям бренчали трамвайчики. Да, романтика…

Внезапно что-то большое и прыгучее врезалось прямо мне в спину. Стремительно обернувшись, я увидел каучуковый мяч, задорно прыгающий по золотым кирпичам, и двух перепуганных львят в грязных оборванных рубашонках. Детёныши глядели на меня со страхом.

- Простите, господин, - проговорил один из них, понурив голову. – Мы не хотели…

- Пожалейте нас, - пискнул другой львёнок, помладше. – Мы просто играли…

- Ничего страшного, пацаны, - улыбнулся я, подбежав к мячу и остановив его нижней лапой. – Давненько я мячик не гонял.

Мне был понятен страх этих малышей. Судя по их виду, они принадлежали к низшему слою общества, и знатные львы относились к ним с презрением. Любой вельможа на моём месте жестоко бы их высек за то, что они покусились на его драгоценную тушку, но только не я.

Пинком я отправил мячик в сторону львят.

- Примите меня в игру? – шутливо спросил я.

- А-а-а. – замялся старший львёнок. – Д…да, конечно.

В следующий миг мячик поскакал к младшему львёнку, а он неуверенно отправил его мне. Поймав мяч лапой, я со смехом пнул его старшему из львят. Прохожие непонимающе смотрели на нас. Я, одетый как молодой знатный господин, играю с двумя львятами-оборванцами. Что ж, пускай думают что хотят.

Всласть наигравшись, я подбежал к львятам и дал каждому по золотому рублю.

- Берите, берите, не стесняйтесь, - улыбнулся я, глядя, как малыши изумлённо таращатся на золотые монеты. – И передайте родителям привет от царевича Ленноза.

- От царевича? – переспросил старший львёнок, глядя на меня во все глаза. Похоже, он не ожидал, что мой титул окажется настолько высоким. Младший уже схватил свою монету и радостно запрыгал на месте.

Попрощавшись с львятами, я снова прошёлся по площади, наслаждаясь её красотой, и, не сбавляя шага, издал мощный рёв, который прокатился, наверное, по всему центру города. Раскаты моего рыка пронеслись под белыми пушистыми облаками, заскользили над покатыми крышами домов и унеслись вдаль, в сторону Царских ворот, которые знаменовали вход и въезд в восточную часть Леограда.

Рычал я для того, чтобы призвать своего питомца, вместе с которым я вчера и одержал свою первую победу - моего верного Лёву. А вот и он. Прямо ко мне, прямо сюда, к своему хозяину, бежит во всю прыть огромный зверь – гиглев, такой же, какими были когда-то наши четвероногие предки, но больше втрое.

Его тёмная коричневая грива ниспадала с головы на плечи, грудь и спину, укрытую плотной красной попоной с золотым шитьём. Золотистая шерсть лоснилась на солнце. Четыре огромные тяжёлые лапы мягко ступали по блестящим жёлтым кирпичам, толкая мощное тело вперёд. Длинный массивный хвост с жёсткой кисточкой на конце, способный ударить почище увесистой палицы, удивительно ловко изгибался за его задними лапами, подчёркивая его грацию и неудержимую силу.

Подбежав поближе, Лёва с радостным мурлыканьем наскочил на меня и сильным толчком повалил на спину, принявшись нежно лизать мою морду.

- Так, приятель, - выдавил я из себя, ощущая, как шершавый язык любимца гуляет по моим лбу, щёкам и носу, - я тоже тебе рад, но будь братом, дай встать!

Свои слова я подкрепил коротким, но выразительным рыком, каким я привык общаться с Лёвой. Мой гиглев был понятливым зверем и послушно отошёл назад, присев на задние лапы и уставившись на меня радостными возбуждёнными глазами. Отряхнувшись от уличной пыли, я подошёл к питомцу и погладил его по голове (для этого мне пришлось встать на цыпочки и полностью вытянуть лапу), настраивая его на первый день наших заслуженных каникул.

- Ну, как, малыш, - я похлопал огромного зверя по усам, – всем доволен? Смотритель не обижал тебя?

Лёва довольно рыкнул и ласково потёрся головой о мою грудь. Убедившись, что мой четвероногий друг не собирается ни на что жаловаться, я наконец сел на его широкую сильную спину под плотной красной попоной. Я припал к его крепкой шее, обхватив её обеими лапами.

- Вперёд, друг! – воскликнул я – Давай на Соборную площадь, давно там не был!

Свои слова я опять подкрепил рыком, на этот раз громким и протяжным. Поняв мою волю, громадный гиглев развернулся в нужную сторону и во всю прыть помчался по Дворцовому проспекту, главной улице Сердца, центрального района Леограда.

Раз уж я заслужил небольшие каникулы, то, стало быть, нужно провести их как подобает. Соборная площадь была, может быть, не так значима, как Золотая, но на ней располагался крупнейший рынок, где можно было присмотреть для себя множество интересных вещей или отведать всяческих сладостей. К слову, именно там я прикупил себе многие игрушки из своей коллекции. Разнообразное оружие – пистолеты, револьверы, карабины, гранаты («карманная артиллерия», как их называют воюющие сейчас солдаты) – просто мечта воина. А сливочное мороженое, которым торгует красивая львица Лара, нежно тающее во рту… Ох, я точно должен первым делом наведаться туда!

Я весело ехал по тротуару Дворцового проспекта, чувствуя под собой мощную широкую спину своего питомца. Лёва особо не спешил и спокойно бежал по ровным каменным плитам тротуара, с интересом поглядывая на стройные ряды больших домов. Дома у нас были намного больше, чем жилища других фурров, так как у нас было в ходу многожёнство и большие семьи. Обычай, оставшийся у нас с древнейших времён, со времён дикости. А впереди, над крышами самых высоких зданий, маячил громадный золотой купол Собора Всего Прайда – нашего главного храма, расположившегося, собственно, на Соборной площади.

- Лёва, - я пригнулся к уху питомца и начал шептать. – Быстрее прибежишь, быстрее получишь мороженое. Давай, я куплю тебе самую большую порцию!

И мой питомец кинулся по проспекту со всех лап, едва сдерживая выступающую слюну. Гигльвы были, наверное, самыми благородными животными Фуррона. Их мы использовали для таких же благородных целей – для войны или честных соревнований между лучшими отпрысками самых знатных семей Леомии. На владение гигльвом нужно было иметь особое право, которое было недоступно обычным подданным моего отца и, помимо этого, условия содержания этих животных были строгими и непререкаемыми. Так что гигльвов могли себе позволить лишь богачи. Поэтому большинство зверей принадлежало царской казне, а самые сильные и рослые из них удостаивались чести стать питомцами генералов и высших чиновников, а также членов царской семьи, одним из которых являюсь я.

Мимо нас по проезжей части прошумел важный автобус, продребезжал трамвай. Важно бренча цепью, прокатил смешной рогатый троллейбус. Кроме того, по пути я встретил патрульный автомобиль милиции. Выкрашенный в тёмно-синий цвет и имеющий на передней дверце символ в виде большой красной трёхконечной звезды – знака нашей милиции – он приветливо посигналил мне фарами. Пешие же милиционеры, что так же встречались мне на пути, отдавали мне честь.

Вскоре мы въехали на Соборную площадь. Здесь пестрели ровные ряды прилавков, укрытых цветными навесами, на которых был разложен разнообразный товар. Здесь была одежда, еда, оружие, инструменты, вещи на любой вкус и цвет. Торговля, надо сказать, шла довольно бойко: повсюду раздавались громкие крики продавцов, орущих о своём товаре, шли торги, раздавался мелодичный звон монет и шуршание купюр.

Кроме того, я заметил, что фурры на рынке как-то необычайно веселы. Многие налегали на пиво и вино, а их продавцы кричали об угощении для всех. Хмельные напитки реками вытекали из бочек. Кто-то громко горланил военные песни. Милиционеры, вооружённые дубинками из твёрдой древесины и табельными револьверами, патрулирующие рынок, настороженно смотрели на пьющих фурров, понимая, что по пьяни могут начаться беспорядки.

- Приятель, - я подошёл к торговцу оружием, громадному рослому льву в кожаной куртке. – Что такого произошло?

- Произошло? – переспросил оружейник. – Чёрную Птицу разбили, вот что произошло. Главаря ихнего на куски порубили, жёны мои сами смотреть ходили. Только что по радио услышал, - он махнул лапой в сторону высокого столба, на котором красовался массивный репродуктор. - Вот народ и радуется. Эх, думаю, стволы у меня теперь хуже покупать будут, раз не от кого защищаться…

- Эй, друг! – ко мне подскочил порядком поддатый лев с двумя большими кружками пива в лапах, одну из которых он всучил мне. – Давай пей за… ик… милицию нашу доблестную. Чтоб бандюгам этим в аду зажариться!

И пьянчужка, пошатываясь на лапах, двинулся дальше, по направлению к красивенькой и тоже малость пьяной львице, вставшей около пузатой пивной бочки. Он продолжал выпивать пиво и весело распевать военные гимны, вернее, те их части, что он помнил, делая при этом львичке всяческие знаки внимания. Что-то мне подсказывало, что такому парню как он просто требовался повод для питья.

Я отхлебнул чуть-чуть из своей кружки (пиво оказалось порядочно разбавлено водой) и поставил её на прилавок оружейника. Ну и ну, это народ так празднует победу над Чёрной Птицей, победу, одержанную мной! Гордость захлестнула меня горячей волной. Я даже не находил, что сказать.

Поманив за собой Лёву, я двинулся меж рядов прилавков. Я не могу описать, что испытывал я, слушая радостные возгласы фурров. Подумать только, я ещё даже не вступил на престол, а уже смог принести пользу народу. Наверное, об этом мечтает каждый правитель?

Тем временем, несмотря на охватившую всех радость, торговля шла своим ходом. В основном, конечно, здесь продавали и покупали львы, что было понятно. Но находились и фурры других видов.

- За такую цену это самый лучший мёд во всём городе! – ревел какой-то медведь, подбрасывая в воздух бочонок с мёдом.

- Ремни, перчатки, кожа! – кричал рослый гепард, яростно рекламируя свои изделия, разложенные перед ним на прилавке.

- Мясные животные, продаю живьём! – шипел ящер с зелёной чешуёй, стоя около загона с пушистыми зверьками, похожими на свиней.

- Эй, ваше высочество! – крикнул мне торговец-волк, узнав меня среди прочих покупателей. На прилавке перед ним были разложены колбочки и пузырьки со странными разноцветными жидкостями. – Не хотите ли купить зелье потенции? Повышает вашу естественную сексуальность, делает просто титаном в постели!

- Титаном, говоришь? – спросил я, повернувшись к продавцу зелий. – Ну, давай, попробуем.

Я хотел было положить на прилавок продавца зелий деньги – семьдесят две копейки, как было указано на ценнике, но волк отодвинул мою лапу.

- Для вас бесплатно, ваше царское высочество, - сказал он, подмигнув. – Спасибо за Чёрную Птицу. Сегодня в газетах прочитал о вашем подвиге. И радио орёт…

Улыбнувшись, я спрятал деньги и пузырёк зелья потенции в карман. Уже и зелья мне отдают бесплатно. Что ж, это заслуженные плоды моей службы, за которые, конечно, приходится платить свою цену.

- Арр, - тихо рыкнул Лёва, принявшись настойчиво лизать мне верхнюю лапу. Питомец напоминал об обещанном мороженом.

- Потерпи, Лёва, мы уже почти подошли, - я похлопал гигльва по гриве и кивнул на прилавок под белым навесом, где торговала красивая львица в розовом фартуке.

- Привет, Лара, - поздоровался я, подойдя к прилавку ближе. – Как дела, хорошо идут?

- Ой, здравствуйте, ваше высочество, - ответила львица, мило улыбнувшись. – Всё хорошо, спасибо. Народ сейчас весел и охотно покупает.

- Какое я тебе высочество, Лара, - я вынул из кармана кителя золотой империал и положил на прилавок. – Мы же с тобой друзья, можно сказать. Давай пять кило твоего фирменного ванильного пломбира, сдачи не надо. Лёва по твоему лакомству изголодался.

Услышав про пять кило пломбира, Лёва подпрыгнул и издал радостный рык, словно игривый котёнок. Лара спрятала золотую монету и принялась что-то доставать из своей розовой морозильной тележки на колёсах со спицами. В конце концов, она извлекла оттуда большую ванночку с мороженым, которую передала нам.

Не в силах больше сдерживаться, Лёва нагнулся и принялся энергично вылизывать пломбир, довольно урча. Его мордочка тут же измазалась в прохладном лакомстве, и теперь он точно походил на безобидного домашнего зверька, вылизывающего сметану. У меня самого потекли слюнки при виде аппетитного ванильного пломбира, и я купил себе брикет.

Мороженое оказалось выше всяких похвал. Сладкий пломбир таял на языке, разнося по всему моему рту нежный вкус. Жадно поглощая лакомство, я повернулся к огромному храму, стоящему на площади – Собору Всего Прайда - и принялся любоваться его красотой. Это было громадное здание в виде косого креста, в центре которого возвышался грандиозный золотой купол. Четыре других купола поменьше были установлены на концах сторон креста-храма, и из вершины каждого из них выходили острые шпили с такими же косыми крестами на верхушках. Стены были украшены колоннами, стоящими между высоких узких окон, и искусными мраморными скульптурами, изображающими святых львов и львиц.

- Ленноз, - окликнула меня Лара.

- М-м-м? – промычал я, не отрываясь от мороженого. Наконец-то Лара назвала меня по имени, без всяких высочеств.

- Сейчас только что по радио объявили об уничтожении Чёрной Птицы и сказали, что вы…ты возглавлял милиционеров. Что, правда?

- Угу, - ответил я. Да, столичную службу новостей хлебом не корми, дай растрезвонить о каком-нибудь событии.

- И как это было? – Лара просто пожирала меня любопытным взглядом.

- Кроваво было, - ответил я, вылизав остатки мороженого и поставив пустой стаканчик на прилавок. – Кровь тогда лилась ручьями, я лично пристрелил нескольких бандитов, - я показал Ларе Мецар, вынув его из кобуры. – Но тогда погиб один храбрый милиционер, которого убил один из наших. Предатель.

Я коротко рассказал о вчерашнем бое. Лара слушала, затаив дыхание, глядя на меня с восхищением. Я знал, что её брат служил в милиции и был ранен бандитами из Чёрной Птицы, так что эта тема была ей близка как никому. Когда я закончил свой рассказ на трагичной ноте гибели старшего лейтенанта Шараптора и казни его убийцы, совершённой мной, она выдала мне бесплатный брикет мороженого. Я, впрочем, отказываться не стал. Она, если честно, хотела вернуть мне и те деньги, что я заплатил за мороженое для Лёвы, но я отказался их принимать. Это было бы уже слишком.

- Чёрной Птицы больше нет. Мне даже не верится, - проговорила львица, всё так же восхищённо на меня глядя. – Я ведь тоже не понаслышке знаю об этих уродах. Когда я навещала своего раненого брата Лора в госпитале милиции, он был очень плох. Весь в крови, перевязанный бинтами, постоянно просящий пить… Он сопровождал автобус с деньгами, когда на них напали эти отморозки. Он единственный выжил из всего конвоя и был на волосок от смерти. Его спасло только то, что их главарь посчитал его мёртвым. Ленноз… я так тебе благодарна. Ты точно будешь хорошим царём.

Смущённый, я опустил глаза и молча доел своё мороженое. Скажу честно, я сам очень гордился собой. Я понимал, что положил конец опаснейшей банде за последнее время. Но когда я шёл на бой вчера ночью, то, конечно же, не думал о том, что меня будут восхвалять благодарные подданные.

- Арр, - рыкнул Лёва, покончив с остатками своего пломбира, от которых остались лишь бледные разводы на стенках металлической ванночки. Мой питомец прилёг на пыльную брусчатку площади, заняв собой порядочное место. Он решил отвести немного времени на переваривание лакомства.

- Ой, Ленноз, я тебе кое-что покажу, - Лара скрылась под прилавком и в следующий миг вынырнула с красивой коробочкой в лапе, обитой тёмно-синим бархатом. Внутри оказался небольшой, но милый золотой перстенёк с блестящим изумрудом.

- Красивый, - оценил я. – Наверное, дорого стоит?

- Нам сделали скидку, - Лара вынула колечко из коробочки и передала мне, чтобы я смог его хорошенько рассмотреть. – Лор, мой брат, купил его за десять рублей, когда вышел из госпиталя. Ювелир оказался его старым приятелем. Он хотел сделать подарок мне за то, что я ухаживала за ним, когда он лежал в больнице раненый. Да и мой день рождения был близко…

Тут Лара замолчала, прикрыв глаза и приложив лапку к голове. Наверное, она невольно задумалась о чём-то плохом.

- Что-то произошло? – обеспокоенно спросил я.

- Мы купили этот перстень в Алмазном конце. Ты знаешь, там все ювелирные лавки. И на обратном пути на нас напала группа бродяг, они хотели нас ограбить, а может и убить. Хорошо ещё, Лор быстро выздоровел после ранения и смог от них отбиться, да там и милиция подоспела. Но, знаешь, из-за этой Чёрной Птицы бандиты помельче просто наводнили Алмазный конец. Теперь там по ночам лучше вообще из дому не выходить. А я раньше так любила там гулять…

Лара грустно приняла из моих лап свой перстень и спрятала обратно в бархатную коробочку. Я сочувственно положил лапу ей на плечо и попрощался. Лёва встал на лапы и затрусил рядом со мной, пытаясь лизнуть мой рукав. После слов подруги о бандитах в Алмазном конце, я вспомнил о милицейском полковнике, который сегодня разговаривал с моим отцом в Большом зале. Кажется, папа упомянул, что этот полковник – начальник милиции Алмазного конца. Так-так, значит дела и впрямь серьёзные.

Я тоже любил этот район города. Я помнил, как ещё маленьким львёнком гулял по его улицам под присмотром гвардейцев со своей мамой-царицей, которой уже нет… Помнил, как меня тогда впечатлили его красивые ухоженные улицы и богатые одежды тамошних жителей, ухоженные ровные площади и многочисленные скульптуры, раскрашенные яркими красками. А каким же Алмазный конец стал теперь? Там сидит бандит на бандите.

Я запрыгнул на Лёву и рыком попросил его отнести меня в Алмазный конец. Гиглев весело заскакал по Соборной площади и выбежал на Дворцовый проспект, по которому двинулся в нужную сторону. Мы находились сейчас в восточной части Леограда, тогда как Алмазный конец располагался в западной. Я должен был разобраться с засевшими там бандюгами. Да, без ненужной скромности, благодаря мне была ликвидирована Чёрная Птица, и я обязан был отдохнуть, но ненасытное любопытство вперемешку с неуёмной страстью к приключениям, которыми я всегда обладал в избытке, не давали мне этого сделать.

Алмазный конец - это особый район города, где располагаются Государственная сокровищница, Государственный банк, а также самые элитные ювелирные заведения всей страны. Так что для преступников райончик и впрямь очень заманчивый, к тому же, Чёрная Птица многие свои злодеяния совершала именно там, что не могло не воодушевить рыбёшек поменьше. Я знал, что там и так немало отрядов милиции, больше только в Сердце – центральном районе. Кроме того, там располагались казармы нескольких подразделений летучих отрядов, вооружённых броневиками с пулемётами. А начальник милиции Алмазного конца сегодня в Большом зале упоминал об увеличении милицейских отрядов. Значит, ситуация там и вправду сложная, раз уж приходится усиливать этот отнюдь не слабый милицейский контингент…

Л

4.) Ограбление и погоня

Большая Галерея… Шикарное собрание памятников культуры и истории. Инструменты, оружие, украшение, магические артефакты – всё здесь, под одной крышей. Всей жизни не хватит, чтобы изучить все её чудеса. Вообразить невозможно, сколько миллионов всё это стоит! Живи и цвети дальше, творение царей Фариторов!

Из «Большого путеводителя по Леограду»

Проехав по Дворцовому проспекту и вновь оказавшись на Золотой площади, я направил Лёву в сторону Царского моста, перекинувшегося через реку Исеть, которая разделяла город на западную и восточную части. Огромная река, считающаяся крупнейшей на материке, брала своё начало ещё у Орлиных гор, которые располагались далеко на юге, и текла через всю страну на север. Кстати, на юге эта река называлась Ис.

Выехав с моста, я оказался в Гавани, крупном районе города, протянувшемся длинной, но узкой полосой вдоль Исети, и двинулся по его главной улице Исетской. Я редко бывал в портовых городах, но что-то мне подсказывало, что Гавань представляла собой уменьшенную копию одного из них. Здесь у причалов стояли речные суда: катера, пароходы, яхты. Повсюду было множество кабаков для речников, заменяющих моряков, и не меньше постоялых дворов. Кстати, именно здесь в Леограде было, пожалуй, больше всего не-львов, так как мы не очень любим воду, из-за чего речниками у нас в основном служили наёмники других видов.

Вскоре передо мной показался перекрёсток, где Исетская встречалась с улицей Изумрудной, главной улицей Алмазного конца. Похлопав Лёву по укрытому попоной плечу, я направил его по ней. Здесь я заметил изменения в облике домов, да и всей улицы вообще. Перед домами расположились аккуратные клумбы с обилием зелени и цветов, выросли миниатюрные садики. Крыши домов были окрашены в зелёный цвет. А местные жители были одеты во всё зелёное.

Это был особый стиль улицы. Когда провинциалы или иностранцы приезжали в Леоград, то первым местом, куда они собирались пойти, зачастую оказывалась именно Изумрудная, да и весь Алмазный конец в целом. Вернее, так было до того, как этот район облюбовали преступники… Да, я в своём красном кителе несколько выбивался из общей цветовой гаммы. Но мне не привыкать – ведь не каждый лев в стране является наследником престола.

Проехав по улице и налюбовавшись мягкой приятной зеленью её домов и клумб, я вновь оказался на перекрёстке, на этот раз Изумрудной и Вороньего проспекта. Место, образуемое двумя встречающимися улицами, было довольно-таки большим, и в самом его центре располагалась крупная статуя, изображающая могущественного крылатого дракона. К слову, она была огорожена стальной оградой, чтобы проезжающие мимо автомобили не навредили ей. По сути, это место являлось эдаким островком безопасности посреди гудящей проезжей части.

Глаза дракона были самыми настоящими изумрудами. Этими же камнями были украшены стенки бортиков, огораживающих статую. Около неё дежурили два льва-милиционера в форменных синих гимнастёрках, вооружённые винтовками с игольчатыми штыками. На головах – синие фуражки с красными трёхконечными звёздами на кокардах. Конечно, почётным караулом их назвать было нельзя, они всего лишь следили за тем, чтобы никто не утащил драгоценные изумруды, и, следовательно, в красивой недвижной позе они не стояли. Они переговаривались между собой, поглаживали усы, почёсывали бока и лениво глядели на залитые солнцем улицы.

А посмотреть было на что. Здесь, на перекрёстке Изумрудной и Вороньего проспекта, красовался настоящий дворец – Большая Галерея. Место это поражало воображение любого фурра, и о нём грезил каждый, кто мечтал хоть когда-нибудь попасть в стольный Леоград из захолустной провинции. Здесь хранились ценные вещи, удивительные артефакты и просто море различных поделок из драгоценных металлов и камней. Многие из них насчитывали не одну тысячу лет и принадлежали когда-то самым разным историческим деятелям Фуррона.

Но, я должен вам сказать, было здесь нечто, что считалось венцом всего того великолепия, что хранилось за лиственничными дверями Галереи. Это был огромный гелиодор под названием Око Столицы, цены которого никто даже не осмеливался назвать. К тому же, этот камень обладал волшебной силой, заложенной в него магами Чёрной Орды, бывшими, собственно, и его создателями.

Брр, Чёрная Орда. Я о ней ещё не рассказывал? Что ж, рано или поздно нужно было поведать об этом. Это государство, расположившееся за нашими южными границами и зажатое между моей родной Леомией и республикой орлов Игльхеймом. Жили в этом государстве два народа – гиены и марабу. Надо сказать, довольно мерзкие народцы. И, к слову, именно с ними наша доблестная армия сейчас ведёт войну.

И всё бы ничего, подумаешь, ещё одно государство фурров. Но всё дело в том, что Чёрная Орда была осколком существовавшей некогда огромной Империи Хинпакс, которая три тысячи суш назад подчинила себе все остальные народы Фуррона и безгранично правила много долгих и ужасных веков, которые мы назвали Миллениумом Уныния. И лишь семьсот суш назад восстание угнетаемых гиенами и марабу фурров сломило мощь Империи и возродило тот старый добрый Фуррон, какой мы знаем сейчас и каким он был до воцарения гиен.

Конечно, гиены и марабу не могли согласиться с тем, что стало с ними после падения их державы. Поэтому они много раз пытались вновь захватить власть в Фурроне. Сейчас война с ними далеко, далеко на юге. Но, признаться, многие представители нашей общественности со страхом ждут сводок с фронтов. Воевать гиены и марабу умеют. И линия фронта может в любой момент отодвинуться севернее.

Шлепком по спине я попросил Лёву прилечь, чтобы я спешился. Мой красный плащ красиво развевался на ветру. Одиноко позвякивали мои медальки. Кобура с Мецаром оттягивала пояс, чем давала приятное ощущение надёжности. И, соскочив с Лёвы и сделав несколько шагов, я поставил лапу на первую ступень внушительной мраморной лестницы, ведущей к дверям Большой Галереи.

К слову, здесь меня интересовала больше всего именно она. Большая Галерея – хранилище самых ценных сокровищ страны, так что преступников она должна привлекать в первую очередь. Конечно, я имел в виду сейчас не обыкновенных уличных бандитов, им-то хватит и отобранного кошелька, а злодеев помаститее и более амбициозных, которые желают попробовать свои силы на знаменитой Галерее, рискнуть и, как говорится, выпить игристого вина. С ними справиться на порядок труднее, чем с уличной шушерой, и они намного опаснее, поэтому я и берусь за них. Простых же бандитов на себя возьмут рядовые милиционеры. Итак, моя цель сейчас – убедиться в надёжности охраны Галереи.

С этими мыслями я поднялся на пару-тройку ступенек и ещё раз посмотрел на две встречающиеся здесь улицы. Моё внимание привлёк стоящий перед самым входом в Галерею пятитонный грузовик с сеном. За ней приглядывал грубо сложенный лев в самой простой и засаленной одежде, что только может быть у небогатого крестьянина. Но у его потёртого и явно не нового пояса, облегающего его поджарую фигуру, я разглядел кобуру со стареньким пистолетом, который явно имел боевое назначение. Зачем этот крестьянин стоит около Галереи? С каких это пор бедняки, да ещё и вооружённые, стали интересоваться прекрасным?

Пожав плечами, я продолжил подниматься. Мало ли какие причуды у бедноты, к тому же, такие пистолеты носить не запрещалось. Может быть, он или кто-то из его семьи занимался мародёрством после стычек милиции с бандами разбойников, которые, увы, в последнее время заполонили страну. Но это ещё нужно доказать. А может быть, он когда-то принадлежал его отцу и перешёл по наследству. Может быть, он даже просто его где-то купил. Всякое бывает. Хотя, наверное, стоит попросить охрану его досмотреть, вдруг он на самом деле что-то замышляет.

Но не успел я дойти и до половины лестницы, как из шумно раскрывшихся лиственничных дверей Галереи выпрыгнул другой лев, в чёрном плаще и с чёрной маской на морде, сжимающий в лапе мешок с чем-то тяжёлым. Незнакомец кометой кинулся к лестнице и помчался вниз со всех лап, перепрыгивая через несколько ступеней.

- Держи его! – услышал я, и в тот же миг следом за типом в маске из дверей выпрыгнул полноватый офицер милиции с револьвером в лапе.

Я мгновенно догадался, что происходит ограбление. Ну и ну, только что думал о бандитах и тут – на тебе! Что бы ни было в мешке вора, я должен вмешаться. Бросившись к похитителю неведомого сокровища, я крепко схватил полы его плаща, не давая сдвинуться с места. Выругавшись, лев в маске выхватил из-за пояса нож и полоснул меня по лапе. Кровь брызнула из раны, закапала на мрамор ступеней, смешавшись с пылью.

Вскрикнув, я выпустил плащ бандита, а здоровой лапой вынул из кобуры свой верный Мецар. Бах! Мимо просвистела пуля, выпущенная из револьвера полного милиционера. Но она, пролетев мимо цели, угодила в одно из крыльев скульптуры дракона с изумрудами.

- Чи! – ругнулся офицер. Барабан его револьвера провернулся, подставив под боёк новый патрон. Бах! Бах! Бах! Снова мимо. На его синих петлицах с красными кантами красовались две медные шпалы, покрытые красной эмалью. Майор милиции. – Я свяжусь с патрулями!

- Поторопитесь, майор, - крикнул в ответ я, бросаясь к Лёве, борясь с болью от ножевой раны.

Теперь я точно знал – этот крестьянин с грузовиком был сообщником вора. Стоило ему прыгнуть на сено в кузове, как тот сразу же двинул свой грузовик по улицам на всех парах.

- Давай, Лёва, за ними! – рыкнул я, вскакивая на спину своему питомцу. Тот сам жутко рассердился, увидев и почуяв кровь, стекающую по моей лапе, и стрелой бросился за похитителями.

Лапы моего зверя оторвались от земли, выталкивая нас вперёд. Глаза Лёвы вспыхнули диким яростным огнём, пасть раскрылась, обнажив длинные белые клыки. Теперь он точно не походил на милого котёнка! Ну, ворюги, держитесь!

Злодеи припустили по Изумрудной улице в сторону Стольных ворот, располагающихся на северо-западе, откуда из города уводила знаменитая дорога под названием Стольный путь. Вела эта дорога в город Дворнинск, другой крупный город Леомии, а оттуда вполне можно было отправиться куда угодно. Но даже до Дворнинска было часов тридцать пути на таком грузовике, так что, я думаю, эта парочка хотела скрыться в укромном месте вроде Нижнего леса, что окружает дорогу. В нём уже не первый год резвятся всякие личности вроде них. Возможно даже, что на пути туда их встретят другие члены их банды, если они работают не одни, так что расслабляться мне сейчас никак не стоит.

Прикидывая в уме, как собираются поступить злодеи, я упорно мчался следом за старым грузовиком прямо по проезжей части. Рана на моей лапе сильно болела. Кровь, горячая и липкая, стекала по моему золотистому меху и капала на пыльную дорогу. Не сводя глаз с маячащей впереди кормы преследуемого грузовика и двух преступников, я поднёс пострадавшую лапу к губам и принялся лизать кровоточащую рану, так как делали тысячи лет назад наши четвероногие предки. Небесный Прайд, да когда же ими займутся патрули милиции?

Зелень домов Изумрудной улицы, уютные клумбы и дорога – всё передо мной смешалось в одно сплошное пятно без формы. Львы и львицы в зелёных одеждах с криками разбегались от нас в разные стороны. Милиционеры, патрулирующие улицу, с рёвом выхватывали из кобур револьверы и пистолеты, пытаясь остановить бандитский грузовик огнём, но машина была слишком быстрой.

- Лёва, осторожно! – в страхе вскрикнул я.

Прямо перед нами из-за угла узкой улочки выехал длинный шестиколёсный автомобиль, выкрашенный розовой краской, и с красивой декоративной короной на крыше. Из его окна выглядывала знатная львица-дворянка с серебряной диадемой на голове. Грузовик бандитов успел проскочить перед самыми фарами дорогого автомобиля в последний момент, а Лёва дикими скачками нёсся прямо в его борт.

- А-а-а-а! – закричала знатная дама в окне кареты, закрывшись лапами.

- Чи! – выругался я, пригнувшись к загривку питомца и приготовившись к удару.

В этот момент Лёва что есть силы оттолкнулся от земли лапами в головокружительном прыжке. Мощным рывком он взлетел на несколько метров над землёй, перемахнув через крышу розовой машины. Его задние лапы пронеслись на расстоянии волоска от верхушки декоративной короны. Ещё миг – и Лёва опустился на землю, по-кошачьи мягко встав на все четыре лапы. Розовая машина с львицей внутри и её украшение остались нетронутыми.

- Фух, Лёва, не зря ты мороженое ел, - облегчённо выдохнул я, крепче ухватившись за шею питомца.

Грузовик со злодеями, между тем, и не думал сбавлять ход. Вор в маске впился когтями в свой мешок с похищенным из Большой Галереи сокровищем, чтобы он ненароком не выпал на дорогу. Ветер трепал мой красный плащ за спиной и мою гриву, по раненой лапе продолжала стекать кровь.

- Выу, выу, выу, выу! – услышал я вой механической сирены. Дорожная милиция присоединялась к погоне!

Два милицейских автомобиля в синей расцветке и с красными трёхконечными звёздами на дверцах выехали из ближнего переулка и быстро поравнялись с Лёвой. Едущие в их кабинах милиционеры готовились стрелять из карабинов, точь-в-точь таких, какими сейчас вооружаются солдаты на фронте.

Бах! Бах! Бах! У крестьянина с пистолетом сдали нервы. Высунувшись из кабины, он направил на нас ствол своего старенького пистолета. Я немедленно пригнулся к загривку Лёвы! Раненая лапа всё ещё жутко болела, всё ещё кровоточила, но я был способен бороться! Направив на него свой пистолет, я тоже нажал на спусковой крючок. Бах! Бах! Чи! Я промахнулся. Ладно, пора заканчивать эти весёлые догонялки!

Я направил пистолет на крутящиеся колёса грузовика бандитов. Бах! Бах! Бах! Пшш! Левое колесо пробито! Грузовик бандитов начал вилять задом, покрышки завизжали. В конце концов, автомобиль злодеев встал. Пробитая резина на его колесе вяло обмякла, превратившись в бесполезное тряпьё.

- И куда это мы собрались? – издевательски спросил я, направив в лоб вору в чёрном дуло Мецара. Я соскочил со спины Лёвы, милиционеры высыпали из своих машин и направили на двух преступников своё оружие.

Вор уже собрался было пуститься наутёк, забыв в суматохе про свой заветный мешок, но я подоспел вовремя. Его приятелем уже занимались патрульные, разоружив его и заковав в наручники.

- Господин, - выдавил из себя лев в маске,– умоляю, пощадите! Мои львята больны, а жёны меня бросили. Прошу, только оставьте жить!

- О, дружок-пирожок, ты попал, - усмехнулся я, попытавшись придать своей морде самое циничное выражение, на какое я только был способен. – Поосторожнее обращайся с ножичком, а то, не ровен час, и генерала какого-нибудь порежешь, а они нынче сердитые пошли. Не то, что мы, добрые мягкосердечные цесаревичи.

- Цесаревичи? – переспросил вор, вглядевшись в мою морду.

Казалось, он только сейчас заметил мою огненно-красную гриву, странный меч из чёрной стали, красный китель с золотыми эполетами, плащ и позолоченные наколенники. Фотокарточки с моими портретами уже давно гуляют по Леограду и всей Леомии, так что многие знали, как я выгляжу. Переведя взгляд на кровавую рану на моей лапе, оставленную его собственным ножом, вор содрогнулся от ужаса, вообразив, что его ожидает за покушение на сына царя.

– О нет, ваше сиятельство, ваша светлость, ваше… благородие, - от ужаса преступник даже забыл, как следует обращаться к царевичам. – Прошу, клянусь всем Небесным Прайдом… помилуйте вашего верноподданного!

И схваченный злодей упал на колени, протёрся брюхом по песку и грязи, тут же замарав свой плащ, и лизнул мне ступни. Я брезгливо отошёл, едва его не лягнув.

- Скотина, - презрительно бросил его напарник, крестьянин, управлявший грузовиком, послав в сторону сообщника испепеляющий взгляд. Его лапы были скованы за спиной браслетами наручников, сам он был под прицелом пистолетов и револьверов милиционеров. – Стоило тебе попасться, как тут же расплылся. Ваше сиятельство – ваше говнятельство.

И он смачно плюнул ему в морду.

Тем временем около нас начала собираться толпа. Горожане всех слоёв – богачи, зажиточные жители, львы небогатые и просто нищие во все глаза таращились на меня, бандитов, грузовик с пробитым колесом, милиционеров и их служебные машины и на Лёву. Все перешёптывались, спрашивали что-то друг у друга, обсуждали погоню. Сквозь толпу к нам постепенно начали пробираться простые пешие стражи порядка в синей форме, расчищая себе путь деревянными дубинками.

- Ты гляди, и царевич здесь, - сказал один лев с седеющей гривой в простой рубашке другому, показывая на меня. – Важное что-то украсть хотели, видать.

- Что, воров поймали? – задорно спросил у милиционера молодой дерзкий лев в богатых одеждах. – Хоть какая-то польза от вас.

- Всё, бандиты, вам кранты! – с жаром выкрикнула важная львица-матрона, прижимая к себе плачущую девочку-львёнка. – Уж царевич-то вами займётся! Дочку мою чуть не сбили, гады!

Предоставив удовольствие общаться с бандитами бойцам милиции, я согнулся над мешком, что вор в чёрном с таким рвением пытался вынести из Большой Галереи. Схватившись за края, я раскрыл его и ахнул от поразившего меня великолепия.

Там, в простом потёртом мешке, лежал таинственно мерцающий жёлтый гелиодор. От его поверхности и блестящих граней исходило едва уловимое, но, несомненно, волшебное сияние. А в центре образовывался тёмный узкий овал, так похожий на зрачок. Око Столицы, без сомнения, это оно!

- Ваше высочество! – внезапно услышал я. Обернувшись, я увидел того самого полного офицера-милиционера, что перед самой погоней поднял тревогу и стрелял в злодеев из револьвера. Лев этот был уже не молод, в тёмной гриве проглядывала седина, и синяя милицейская гимнастёрка явно была меньше, чем нужно. Прибыл он сюда, похоже, на ещё одном милицейском автомобиле, который встал рядом. – Я майор Лекс Ройтор, начальник охраны Большой Галереи. Всё, что произошло сейчас, это, так сказать, моя епархия, и, знаете ли, я хотел бы поблагодарить вас за содействие в поимке грабителей.

- Содействие – это моё призвание, майор, - я попытался протянуть офицеру лапу для приветствия, но тут же застонал от острой боли – рана от ножа вора в маске давала о себе знать.

- Не утруждайте себя, - сказал Ройтор, делая властный жест. – Лекари подлатают вас.

Тут же ко мне подошли два милиционера, которые помогли мне добраться до расположившейся рядом кареты скорой помощи, где уже готовы были медики с антисептиком и бинтами. О моей лапе позаботились, как следует. Антисептиком обработали рану и перевязали. Лихорадочно пытаясь вообразить, каким я предстану перед своим отцом, я поблагодарил врачевателей и вновь запрыгнул на спину Лёвы.

Я опущу ненужные подробности, которые вам, леди и элементы, будут неинтересны. Но скажу, что не прошло и часа, как драгоценный гелиодор Око Столицы отвезли назад, в Большую Галерею, где ему и надлежало быть. Я, к слову сказать, сопровождал везущих обратно Око милиционеров до того самого перекрёстка Изумрудной и Вороньего проспекта, после чего двинулся назад, к Дворцу Гривы.

И, надо отметить, ко мне почти сразу же прибыли бойцы царской гвардии, очевидно, посланные отцом за мной. Весть о погоне с моим участием быстро долетела до дворца, что, впрочем, было неудивительно. Гвардейцы с большим вниманием меня осмотрели и, убедившись, что, не считая забинтованной лапы, со мной всё в порядке, присоединились к эскорту.

Я не стану рассказывать вам о том, как закончился этот день, тем более что сам не очень хорошо это помню. Расскажу лучше, какое развитие эта история получила завтра.

5.) Неожиданное развитие

- Всем постам и патрулям милиции! Разыскивается чёрный автомобиль САЗ М-40 «Родина». Будьте осторожны: преступники вооружены!

Переговоры на милицейских радиочастотах

- Превосходно, сын, - царь Лидай улыбнулся мне, обильно поливая разложенный на круглой тарелке блин сладким сиропом из крупной деревянной ложки. – У тебя что, какой-то марафон? Позавчера ты покончил с Чёрной Птицей, вчера ты спас Око Столицы. Что сделаешь сегодня? Зарежешь всех бандитов города в их же постелях? А завтра всю Леомию очистишь? Тебя уже дожидается Орден Меча за Чёрную Птицу. Теперь уже получай и новую медаль. Скоро, может, все награды себе заберёшь, а? А отдыхать когда будешь?

- Спасибо, пап, - ответил я, отхлебнув немного тёплого молока с мёдом из большой фарфоровой кружки.

Мы, как обычно, завтракали вдвоём в Большом зале дворца. Рядом с отцом лежала ровная кучка конвертов с сургучовыми печатями, часть из которых была вскрыта. На моём крае стола стояло блюдо со стопкой свежеиспечённых блинов, тарелка с уже разложенным блином, готовым покрыться слоем сладкого сиропа, чаша с этим самым сиропом и набор столовых приборов: вилки, ножи, ложки. Запахи, наполняющие зал, ласкали моё обоняние, вызывая слёзы.

Моя лапа, пострадавшая вчера, была теперь полностью здорова. Её залечил лейб-медик, могущественный волшебник, профессор медицины и магии. Со вчерашнего вечера все придворные только и делали, что обсуждали мои действия, которые все они называли подвигом. Конечно, скромным я не был, и мне льстило это внимание, но и оно вскоре начало мне докучать. Поэтому я просто вежливо кивал, стоило кому-то из придворных заметить меня в коридоре.

А сейчас рядом со мной на столе стоял маленький серебряный танк с пушкой из красного дерева и катками из золота, украшенными ювелирно тонкой металлической резьбой. Это был подарок гепарда Герфаса, который он вручил мне вчера перед тем, как я заснул. Тогда он мне крепко пожал лапу и сказал, что сам в молодости был точно таким же. Что ж, у себя на родине Герфас считается преступником, а здесь он возглавляет правительство. Интересно, какие подвиги он успел совершить тогда, в Читарии? Тем более что смутная формулировка «казнокрадство» ничего не объясняла – этим прикрывают всё подряд.

- Гляжу на тебя, Ленноз, и не пойму, - проговорил мой отец, глядя на меня с другого конца стола, - Ты уже герой, о тебе знает весь Леоград, скоро уже весть добежит во все уголки страны, а всё ещё завтракаешь с игрушками. Ты навсегда останешься тем львёнком, который любил купать в тазу мою трубку и раскидывать по всей Золотой площади мои любимые сапфиры.

- М-м-м, - промычал в ответ я, расправляясь с политым сиропом блином. – Мне просто так приятнее есть. Уж в этом-то ты дашь мне поблажку?

- Точно, Ленни. В этом-то поблажку я тебе дам. Нелегка наша царская доля, хоть молоко за вредность выдавай, - отец перевёл внимание на кучку конвертов, лежащих перед ним. Взяв специальный нож, он вскрыл печать на одном из них, вынул листок бумаги и принялся внимательно читать. – Вот, послушай, сынок. «Ваше царское величество! В прошедший вторник, двадцать седьмого числа пятого месяца, у моего отца, отставного генерала Бенера, случились колики в животе, в связи с чем нами был вызван врач войсковой медицинской службы. Сей медик явился в наш особняк в нетрезвом виде, потребовал водки, послушал мраморную статую, сделал укол дивану, назначил пилюли семейному портрету, испражнился в шкаф, покрыл всех трёхэтажным матом и ушёл восвояси. А мой отец, упомянутый выше отставной генерал Бенер, так смеялся, что у него всё прошло. Выражаю вам благодарность за наших замечательных докторов. Майор Бенер-младший». Что скажешь?

- Пфф, - я прыснул со смеху, залив стол молоком. – Пока у нас будут такие доктора и такой народ, папа, нашу страну не победить.

- Готовься, сын, - отец взял в лапы другой конверт. – Тебе тоже придётся работать с письмами, будущий царь Ленноз Десятый.

- Я понимаю, нынешний царь Лидай Шестой, - улыбнулся я, отправив в рот блин.

- А вот ещё, послушай. «За сезон одна полевая мышь может съесть до двадцати тонн зерна». Объяснительная записка министра сельского хозяйства. Как тебе такое?

- Прожорливые мыши у нас живут, однако, - ответил я. – Ещё и казну государственную иногда пробуют на вкус.

- Ваше величество! – тяжёлые двери Большого зала распахнулись, и внутрь, маршируя на ходу, вошёл высокий лев с крупной сигарой в зубах.

Одет он был в белый мундир с золотыми эполетами, на красных петлицах с жёлтыми кантами располагались четыре большие золотые звезды – генерал-полковник гвардии. У бедра – кобура с крупнокалиберным револьвером.

- Ематор? – поднялся отец. То же сделал и я. Генерал-полковник Ематор был личным адъютантом царя, значит, произошло нечто действительно серьёзное.

- Здрравия желаю, ваше высочество, - Ематор поклонился мне, не выпуская сигару из зубов. Затем повернулся к отцу. – Рразррешите обратиться, ваше величество. На Большую Галерею минувшей ночью было совершено рразбойное нападение. Похищено Око Столицы. Также убит старрый ювелир, которрый занимался гелиодором. У нападавших был сообщник среди сотррудников Галереи - помощник секретаря, который и соверршил убийство. Он схвачен и ведёт себя как умалишённый, хотя ранее никто из его сослуживцев не замечал за ним ничего стрранного. Око Столицы является национальным достоянием, так что это дело нужно считать вопрросом государственной важности.

- Что, что? – переспросил отец. – Око Столицы, Большая Галерея? Так… - царь опустил глаза, принявшись усердно думать. Я ощутил его беспокойство и волнение, словно оно было моим собственным. Лидай считал Око Столицы чуть ли не своей собственностью. Волшебный гелиодор, сто́ящий баснословных денег – какому ценителю драгоценных камней не захочется иметь такой? – Значит так, Ематор. Пускай этим занимаются лучшие из лучших. Око Столицы должно быть на месте! Найдите этих гадов и притащите ко мне, а я собственными лапами откручу им головы! И чтобы через час у меня был подробнейший отчёт!

Генерал-полковник поклонился, развернулся и вышел из зала, чётко чеканя шаг, выпустив сизый дымок от сигары. Не успели дубовые двери за ним закрыться, как я тоже направился к выходу.

- Ты куда? – необычайно резко спросил отец.

- В Большую Галерею, папа, - ответил я. – Я должен всё разузнать, задание государственной важности!

- Никуда ты не пойдёшь! – неожиданно рыкнул отец, от чего я вздрогнул. Правда, Лидай тут же понял, что погорячился. – Прости, сынок, ты уже перевыполнил норму геройства на год вперёд. Твоё задание государственной важности сейчас – это отдых. Хватит уже везде лезть на рожон, дай поработать другим.

- Хорошо, отец, - нехотя ответил я, чуть-чуть отойдя от дверей. – Дай хотя бы прогуляться.

- Ну, прогуляться – это можно. Орешков только возьми.

Приняв из лап отца горсть фисташек и быстро допив своё молоко, я покинул Большой зал. Спустя минуту, у моего бедра вновь висела кобура с Мецаром, и я выбежал из дворца на всё такую же залитую солнцем Золотую площадь.

Главная площадь страны оставалась красивой и величественной, какой была вчера. По жёлтым кирпичам прогуливались горожане, любуясь центром столицы. Ровные ряды домов, окружающих площадь, с почтением глядели окнами-глазами на Дворец Гривы. Чуть в стороне на солнце блестела голубая лента реки Исети, через которую перекинулся Царский мост.

И на площади в золотистой силовой броне стояли гвардейцы с автоматами, охраняющие дворец. Силовая броня эта была невероятно надёжной и крепкой. Её не могли пробить пули винтовок и пулемётов и осколки артиллерийских снарядов, да и некоторые заклинания от неё просто отскакивали. Так что гвардия была воистину ужасающей силой. На шлемах в виде львиных голов красовались белые гребни, а за спинами – белые плащи. Это был знак Белой Свиты – особой части гвардии, которая занималась охраной дворца и царя и всегда находилась около него. Если нужно было выполнить какое-нибудь очень сложное боевое задание, бойцы Белой Свиты справлялись с ним лучше всех. Кстати, именно они и вызволили Герфаса из читарской тюрьмы. Прочие же гвардейцы носили красные гребни и плащи и облачались в серебряную силовую броню.

А я думал о Большой Галерее и об услышанном в Большом зале. Похищено Око Столицы! Это же, без шуток, ограбление века! И я, выходит, вчера зря рисковал собой, пытаясь спасти гелиодор. Кто-то всё равно его украл.

Конечно, леди и элементы, я не собирался просто так гулять. Хоть отец мне и запретил соваться в Галерею, но разве меня это остановит? Это же так весело – нарушать запреты родителей!

Я громко зарычал, призывая своего верного питомца. Спустя минуту, ко мне, радостно подпрыгивая и виляя хвостом, подбежал мой Лёва. Коричневая грива украшала его голову, плечи и спину, пара янтарных глаз преданно глядела на меня. Присев на задние лапы, он лизнул меня в лоб и потёрся своей густой косматой гривой о мою голову.

- Да, да, Лёва, я тоже тебя люблю, - сказал я, запрыгивая огромному зверю на спину. – А теперь давай снова в Алмазный конец! Этому райончику, похоже, без нас никак!

И мой питомец опять понёс меня по столичным улицам, по пыльным городским дорогам. Вновь я въехал на Царский мост, проехал над водами Исети и опять оказался в шумной Гавани, на улице Исетской.

Я быстро пересёк Гавань, доехал до перекрёстка Исетской и Изумрудной, проехал по знаменитой улице зелёных крыш и клумб и оказался на втором перекрёстке - Изумрудной и Вороньего проспекта, где и стояла Большая Галерея. Остановившись перед величественными мраморными ступенями, ведущими к дверям из лиственницы, я мысленно настроился на всякое.

- Жди меня здесь, малыш, - бросил я Лёве, спрыгивая с него.

Гиглев прилёг на булыжник тротуара и, сложив вместе лапы, послал мне вдогонку короткий рык.

За дверями Галереи меня встретило настоящее великолепие! По обеим сторонам от меня величественно возносились к высокому сводчатому потолку четыре ряда колонн, украшенных тонко выделанными барельефами. И между этими рядами в специальных стойках из красного дерева, закрытых хрустальным стеклом, покоились золотые и серебряные кольца, браслеты, ожерелья, россыпи всевозможных самоцветов. В отдельных длинных и широких стойках лежало старинное оружие, принадлежавшее когда-то могущественным королям и царям, утварь жрецов, инструменты первых магов. А сам сводчатый потолок весь был исписан потрясающими фресками, представляющими сюжеты из истории, которые соседствовали с событиями из легенд. А ведь это только первый зал!

Я прошёл по этому грандиозному помещению, уже который век считающемуся гордостью Леомии, и остановился у его дальнего конца перед стеной со старинным гобеленом, изображающим корону над башней замка. Это был герб династии Фариторов, царствовавших несколько тысяч лет назад и, собственно, учредивших саму Галерею (теперь, когда царями стали мы, Цеторы, Галерея перешла в наше ведение). Здесь же, перед этой стеной, стоял стройный каменный постамент с синей подушечкой. На ней раньше лежало Око Столицы. Вид пустого постамента меня ужаснул. Око Столицы, венец всей Большой Галереи, украдено и где оно сейчас? А на полу около постамента, о, ужас, лежало тело пожилого льва в сером халате с блёстками, какой полагалось носить служащим Галереи.

Рядом валялись разбитые очки, замаранные в крови, натёкшей из большой раны на груди убитого. Место преступления окружили бойцы милиции и служащие, которые перешёптывались между собой, произносили молитвы и покачивали головами. Здесь же я увидел майора Лекса Ройтора, с которым познакомился вчера. Полный начальник охраны нервно отдавал приказы, часто ругался и вытирал потные лапы.

- Майор! – обратился я к нему – Докладывайте!

- А, ваше высочество, вы, - Ройтор отёр лапы о свою синюю гимнастёрку, которая была ему мала, и протянул правую мне. Выглядел он плохо – похоже, предчувствовал серьёзные проблемы на свою голову, как начальник охраны, не справившийся с работой. – Вы тоже здесь… Знаете, всё так внезапно произошло…

- Говорите по делу! – потребовал я.

- А, да… - протянул Ройтор. – Всё произошло так, ваше высочество.

= доклад майора Ройтора =

- О, Небесный Прайд! – раздражённо рыкнул молодой милиционер и посмотрел на старого льва в сером халате, стоящего прямо напротив постамента со светящимся волшебным камнем. – Да когда ж вы наконец успокоитесь, Гастор?

- Брось, Леонидас, - буркнул второй страж, устало зевнув. – Это бесполезно.

Два милиционера в синих форменных гимнастёрках стояли в конце первого зала Большой Галереи около специального постамента, где лежало Око Столицы – большой жёлтый гелиодор, обладающий волшебной силой. Камень спокойно испускал золотистое сияние, узкий тёмный зрачок бесстрастно взирал на почти пустое помещение, на ряды колонн и стоек с драгоценностями и древними артефактами. Остальная охрана и сотрудники Галереи были наверху, на других этажах громадного здания. Впереди в противоположном конце зала виднелись закрытые, но не запертые лиственничные двери, за которыми начиналась спокойная ночная улица.

- Вы бы сходили, съели чего-нибудь, господин ювелир, - сказал первый милиционер по имени Леонидас, положив лапу на кобуру с табельным револьвером. – Вы весь вечер только и делаете, что стоите и пялитесь на этот чимов камень.

- Не говорите так, молодой фурр, - проскрипел старый ювелир Лориэн Гастор, строго посмотрев на охранника. – Этот гелиодор для меня сродни священной реликвии. Сегодня его попытались украсть, так что я не могу просто так взять и пойти ужинать.

- Да ладно вам, Лориэн, - махнул лапой второй милиционер. – Неужто вы его так цените? По мне – обычный камень, таких здесь тьма тьмущая.

- Знали бы вы, господин капрал, что́ это за камень, - оскорблённо произнёс Гастор, сузив глаза, - вы бы так не говорили. В своё время этот камень вполне мог возродить Империю Хинпакс, и тогда ни вас, ни меня, здесь бы не стояло.

- Да ну! – присвистнул капрал. – Этот маленький жёлтый глазик? Быть такого не может!

- Эх, вот молодёжь пошла, - пробурчал ювелир, подходя к Оку Столицы ещё ближе. – Охраняют такую вещь, а ничего про неё не знают. Этот камень создали колдуны из Ордена Бурого Креста, сообщества магов гиен из Чёрной Орды. Кстати, под «столицей» здесь подразумевается отнюдь не Леоград, а Хрохов, столица Орды и бывшей Империи, с которой мы сейчас ведём кровавую войну. В этот гелиодор гиены заключили магию, способную пробудить страшную Силу, перед которой не устоит ни одна армия. Но только вместе с Оком Столицы эта Сила может обрести свободу, а пока она покоится в гробнице-пирамиде недалеко от Хрохова.

- Тогда, несколько веков назад, гиены захотели пробудить Силу, используя созданный ими же камень. Они ещё не смирились с падением своей Империи и грезили о её возрождении. Но наша разведка вовремя узнала об их планах и об Оке. Мой пращур, Леон Гастор, служил офицером в Министерстве тайных дел много лет назад. Он возглавлял особый ударный отряд, которому было поручено уничтожить или захватить гелиодор, чтобы гиены не смогли пробудить свою страшную Силу, своё оружие отмщения. Миссия была выполнена успешно, камень оказался у нас, но мой предок погиб, выполняя задание. Страшно вообразить, что произойдёт, если Око Столицы вновь окажется у гиен. А пока мой долг ухаживать за ним и оберегать, ведь именно такой крест свалился на мой род. Так делали мои дед и отец, теперь мой черёд.

Два милиционера переглянулись, затем дружно посмотрели на гелиодор. Око Столицы лежало на мягкой синенькой подушечке, испуская жёлтое сияние.

- Ну, вы даёте, господин Гастор, - произнёс Леонидас. В его голосе теперь слышалось уважение. – И мы стоим сейчас здесь, смотрим на этот колдовской камень и охраняем его? Обалдеть.

- Да, дела, - капрал крепче сжал рукоятку сабли. – И этот гелиодор каждый день видят сотни фурров. Жесть.

- Эх, не могу я отойти от этого камня, - вздохнул Гастор. – Чует моё сердце, здесь что-то не так. Уговаривал я майора вашего и директора, просил, проведите вы экспертизу, убедитесь, что это точно тот самый гелиодор, а не фальшивка какая-нибудь. Нет, говорят, не видят необходимости. Ох, не знаю, сколько лет я провёл с этим Оком, породнился, можно сказать. Чувствую, нечисто здесь что-то. Камень вроде бы тот, а вроде бы и не тот.

В этот момент лиственничные двери со стуком раскрылись. Раздался дикий рёв, и в зал с пистолетами и револьверами ворвались четыре грязных льва в поношенной изодранной одежде. Направив на охранников оружие, разбойники бросились к постаменту с драгоценным камнем, не обращая внимания на стойки с множеством других ценных вещей.

Старый ювелир испуганно вскрикнул, попятившись к стенке с большим гобеленом, изображающим герб династии Фариторов. Два милиционера издали сигнальный рык, призвав помощь, и, быстро приготовив табельное оружие, бросились на защиту Галереи.

Зал наполнился шумом выстрелов, криками и яростным рёвом. Леонидас ловко увернулся от пули из ствола одного из грабителей и выстрелом из своего собственного револьвера попал нападающему в лапу. Грабитель заревел от боли. Горячая липкая красная жидкость полилась на музейный пол. Раненый разбойник с диким рыком отбежал, затыкая пальцем свою рану, но страж порядка прицелился опять и пристрелил бандита насмерть.

- А-а-а! – вскрикнул второй защитник Галереи, капрал. Пуля одного из бандитов вошла прямо ему в бок, пройдя навылет, но оставив глубокую рану. На синей гимнастёрке стало расплываться красное пятно.

Но милиционер устоял. Увернувшись от следующей пули, он решительно выстрелил. Ранивший стража порядка бандит немедленно схлопотал девять граммов милицейского свинца, в его груди появилась глубокая огнестрельная рана. Рёбра оказались расколоты на части. Испустив дух, преступник упал на кровавый пол.

В это время из коридора, примыкающего к залу, донеслось рычание других охранников. Через несколько секунд здесь должны были оказаться остальные милиционеры, а может, по тревоге уже поднят летучий отряд. Тогда ночные грабители точно обречены! Наблюдавший за схваткой ювелир Гастор подошёл ближе к коридору, надеясь первым увидеть подоспевшее подкрепление. Но тут его грудь пронзило лезвие ножа.

- Ай! – успел выкрикнуть старик, падая на пол.

Его серый халат с блёстками был теперь изукрашен его же кровью. Убийца – молодой лев в таком же халате, помощник секретаря, перешагнул через труп убитого льва, схватил с синей подушки Око Столицы и кинул его оставшимся бандитам, перебросив через головы милиционеров.

Жёлтый гелиодор словно птица пролетел в воздухе, описал дугу под самым потолком и попал прямо в лапы одного из разбойников, самого сильного и рослого. Рядом револьвер Леонидаса уже пристрелил третьего бандита, а четвёртый, с камнем в когтях, пустился наутёк.

- В сторону! – раздался голос выскочившего из коридора начальника охраны, майора Ройтора.

В лапе полного офицера сверкнул револьвер. Леонидас и раненый капрал отбежали в стороны, и тут прогремел выстрел.

Бабах! Свинцовая пуля вылетела из дула, мгновенно пронеслась через зал и просвистела в сантиметре над головой бандита. Преступник выскочил из дверей, несколькими прыжками преодолел мраморную лестницу и тут же скрылся в чёрном автомобиле, вставшем около входа, захлопнув дверцу. Раздался автомобильный гудок, зашумели колёса, осветились фары, завизжали покрышки, и похитители Ока Столицы помчались по улице, оставив ограбленную Галерею позади.

- Чи! – выругался Ройтор, отчаянно швырнув табельный револьвер на пол. – Чи, чи! Начальство мне точно теперь башку открутит. Ты! – он посмотрел на помощника секретаря, всё ещё сжимающего в лапе окровавленный нож, которым он убил старого ювелира. – Ты, крыса, у меня сдохнешь!

Помощник секретаря, схваченный охранниками, ничего не ответил. Нож его со звоном выпал из лапы, свалившись прямо на проткнутую грудь старика. Взгляд убийцы казался помутнённым. Его выволокли из зала и повели по коридору. Лапы его теперь были вялыми.

- Немедленно медика сюда! – крикнул Ройтор. – Капрал Эслор ранен!

Леонидас подошёл к раненому товарищу и подставил своё плечо. Тот скривился от боли.

- Потерпи, капрал, помощь сейчас подойдёт, - проговорил майор. – О, Небесный Прайд, что же теперь будет со мной?

Где-то вдалеке раздавался шум мотора и шуршание шин чёрной машины.

6.) "Козни гиен, я полагаю?"

Цветок шептуна – крайне редкое и опасное магическое растение, дети мои. Истинно говорю вам – не связывайтесь вы с этими цветиками. Эффект от них будет токмо если сам цветик будет высочайшей пробы, а коли нет – так никакой пользы от него вы не дождётесь, а можете и сами в лагеря отъехать годков эдак на дюжину. Ибо цветик ентот запрещён во всём Фурроне почти что…

Из завещания старого мафиози

- Так-так, - сказал я, выслушав Ройтора. – Да, майор, вы попали. За Око Столицы с вас спросят. Но где же сам этот убийца, помощник секретаря?

Я чувствовал, как начинаю всерьёз волноваться. Око Столицы – волшебный камень, который был гордостью Леомии. Теперь он похищен. Кто были эти разбойники? Ими могли быть кто угодно. Ох, чувствую, не должен я во всё это впутываться. Поехать назад, во дворец, уединиться со своими игрушками, любимыми книгами. Но нет, хочется всё-таки приключений! К тому же, я будущий царь, и мой долг разбираться с проблемами страны.

- Подозреваемый? Вот он, вшивый интеллигент, - фыркнул Ройтор, подзывая к себе сержанта милиции и что-то ему приказывая. – Вот, полюбуйтесь. Злодей.

Тут же ко мне подвели схваченного помощника секретаря, на котором сидел серый халат с блёстками, замаранный застывшей кровью ювелира. Он был очень молод, может, даже младше меня, на морде красовался длинный свежий рубец, пересекающий щёку. Но самое главное – он выглядел как умалишённый, как и упоминал Ематор. Он постоянно что-то шептал, срывался на рык и безумный вой, лапы его постоянно дёргались, когти в подушечках то вытягивались, то втягивались.

Безумца поставили передо мной на колени. Его морда дёрнулась, и на меня посмотрели его налитые кровью глаза, выражающие лютую злобу.

- Мясо! – взревел убийца, вскакивая на лапы и кидаясь ко мне с вытянутыми из подушечек когтями – Мясо, мяса мне!

Я вздрогнул от неожиданности и инстинктивно сам выпустил когти, забыв про Мецар в кобуре. Но два милиционера грубо подтянули его к себе и прижали к полу. В этот момент глаза безумца перестали выражать злобу и начали испускать слёзы, а сам он зашёлся в истеричных рыданиях.

- Ламмар Слазор, - сказал Ройтор, кивая на убийцу, – помощник секретаря, как вы уже знаете. Наша Галерея работает день и ночь, и вот сегодня он остался на ночную смену. И пронёс с собой ножик.

Я посмотрел на несчастного помощника секретаря. Он совсем обезумел. Что же привело его к этому? Ох, как это всё странно, а мне в этом ещё разбираться.

- Господа офицеры! – в Галерею вошёл рослый и крепкий милицейский капитан. На нём сидел красивый синий френч с одной красной шпалой на петлицах с красными кантами. У него было перевязано плечо, будто он получил какую-то рану.

Тут же все находящиеся в помещении стражи порядка и даже кто-то из гражданских служащих приняли стойку смирно. Следом за капитаном внутрь вошёл солидный лев в дорогом синем мундире с золотыми пуговицами и синими петлицами, на которых красовалось четыре медные шпалы, покрытые красной эмалью. Полковник милиции.

На поясе у знатного офицера находилась кобура с красивым позолоченным пистолетом с рукояткой, усыпанной бриллиантами, очевидно, являвшимся наградным оружием. Морда его выглядела мужественно и имела подобающие такому сильному, во всех смыслах, самцу украшения в виде царапин и шрамов. Это же Мастор – тот самый полковник милиции, с которым вчера беседовал мой отец!

- Вольно, бойцы! – звучно рыкнул полковник, и от его голоса задрожали хрустальные стёкла в деревянных стойках, где хранились драгоценные экспонаты. – Здравия желаю, ваше царское высочество!

Мы бы отдали друг другу честь, если бы имели головные уборы. Ройтор посмотрел сначала на бравого капитана с зонтом в лапах, принятым от полковника, и они будто бы передали друг другу какое-то сообщение взглядом. А затем он посмотрел и на самого Мастора. Прочие милиционеры едва сдерживали дрожь во всём теле – ибо не каждый день начальники милиции районов лично идут смотреть, как проходят дела. Да уж, это дело точно заслуживало внимания целого полковника милиции!

- Что у тебя, Ройтор? – строго спросил Мастор, не глядя на майора. Внимание полковника было приковано к трупу старого ювелира.

- Вот, труп… э-э-э… мёртвый, - выдавил из себя Ройтор, потея пуще обычного.

- Вижу, что мёртвый! – рявкнул полковник. – И твоя карьера в скорости будет такой же мёртвой.

- Так, господин полковник, подозреваемый… убийца, - Ройтор, по-видимому, испугался не на шутку, – схвачен! Вот он, смотрите!

В следующий же миг сообразившие что к чему милиционеры подвели к Мастору помощника секретаря. Начальник милиции Алмазного конца брезгливо поморщился, когда увидел стонущего и рыдающего Ламмара Слазора. Жестом приказав убрать обезумевшего преступника, он снова угрожающе навис над несчастным начальником охраны.

- Ты хоть понимаешь, майор, что это дело на контроле у самого царя? Его величество лично поручили мне с этим разобраться! А что ты мне даёшь? – спросил он, свирепо рыча – Ты на кого хочешь всё это повесить? На душевнобольного?!

- Никак нет, господин полковник, - майор совсем разнервничался. Когти на его лапах рефлекторно выпустились. – Я клянусь честью офицера, это тот самый злодей! Этому есть свидетели, – Ройтор с надеждой посмотрел на присутствующих здесь работников Галереи. Те, к его облегчению, согласно закивали.

- Майор правду глаголет, господин полковник, - проговорил самый старший на вид из львов в серых блестящих халатах, - Тружусь я тут смотрителем годков тридцать уже с гаком. Молокосос ентот, Слазор проклятый, токмо пятую седмицу здесь, а ужо успел делов наворошить. Лент, секретарь наш, грит, плохой из него помощничек. То в слове ошибётси, то циферку неправильную нацарапает. А уж…

- Будет что-то по делу, достопочтимый смотритель? – спросил Мастор с плохо скрываемым раздражением.

- А, да, этого-того, – замялся старик перед тем, как продолжить. – Ну, этого. Значит, хожу я по коридору и слышу: выстрелы, крики, рёв из зала доносятся. Подбегаю, гляжу – милиционеры с бандитами стреляютси, а Лориэн-то наш мёртвым валяется, и над ним злодей ентот склонилси с ножичком-то окровавленным. И на меня смотрит, словно щас и меня тож зарежет. И точно, кинулси на мя, так я ору «Милиция, убивают!» Благо, рядом милиционеры оказалися. Его, значит, скрутили, ножичек отобрали. Бандит токмо с камешком-то скрыться поспел. А трупик-то лежит, Лориэна не воротишь ужо, упокой Небесный Прайд его душу.

- Вот как, - сказал Мастор, поворачиваясь к Ройтору. – Интересная история. С этим теперь придётся разбираться мне, если, конечно, дело не передадут в Министерство тайных дел. Ты, майор, молись, чтоб над тобой прокуроры и УСБ смилостивились. Коль они сердитыми будут – так тебя из органов-то уволят, специального звания лишат и в действующую армию отправят, на юг, с гиенами воевать, к гадалке не ходи. А теперь слушай внимательно: грузи этого злодея в автозак и вези прямиком в «Когти», – полковник кивнул на трепыхающегося в стальной хватке милиционеров Ламмара Слазора. – Покажи его тамошним докторам – они разберутся, в чём дело, может, даже в нормальный вид приведут. Может, он вообще симулянт. Хотя бы попытаемся его допросить.

- Слушаюсь, господин полковник милиции! – отсалютовал Ройтор.

«Когти» были, наверное, самой страшной тюрьмой в Леомии. Это была настоящая крепость, стены которой достигали двадцати метров в высоту и шести в толщину, а её гарнизон состоял из отборных солдат царской армии, каждый из которых имел за плечами немалый боевой опыт. Вооружена тюремная охрана была не хуже любого армейского отряда. О свирепости тамошних надзирателей и жестоких условиях, с которыми сталкивается пусть даже и самый опасный преступник, попадая за железную дверь камеры или каземата, ходили настоящие легенды не только в Леомии, но и во всём Фурроне. Располагались «Когти», кстати, на островке посередине Исети в самой широкой её части, находящейся в пределах города. Это затрудняло возможный побег и, так как большинство заключённых были львами, оказывало психологическое давление (мы, львы, очень не любим воду). Тюремщики же начисто отделывались от страха перед водой, много часов подряд обливаясь ей и ныряя в глубокие водоёмы.

Зал Большой Галереи начал потихоньку пустеть. В этот день её было решено закрыть. Уставшие после полной страстей ночи служащие и милиционеры поспешили по домам отсыпаться. На их место должны были прийти сменщики. А я подошёл к милицейскому полковнику и спросил:

- Скажите, господин Мастор, Око Столицы будет найдено?

- Найти Око Столицы? – переспросил милицейский начальник. – Не знаю, ваше царское высочество. Это тянет на ограбление века. У меня в этих делах немалый опыт, и, думаю, мы справимся.

- Кто мог осмелиться на подобное преступление? – задался вопросом я. – Ведь за такое грозит ужаснейшая казнь. Как думаете, это может быть как-то связано с… историей этого гелиодора? Вы понимаете, о чём я.

Я знал, что магия, заключённая в этом камне, могла пробудить неведомую Силу, заключённую в гробнице-пирамиде неподалёку от Хрохова, столицы Чёрной Орды. Гиены всегда мечтали заполучить Око назад, чтобы с его помощью вновь покорить мир и возродить Империю Хинпакс. И это, знаете, меня очень взволновало. Тем более что сейчас на юге идёт масштабная война между нами и Ордой. С танками, артиллерией, авиацией и яростными атаками пехоты.

- Я так не думаю, ваше высочество, - покачал головой Мастор. – Конечно, этого тоже не стоит исключать, но Око Столицы – заманчивый трофей для каждого уважающего себя преступника. За этими ночными налётчиками может стоять кто угодно.

- Вот как, - сказал я. – Что ж, надеюсь, вы найдёте этих злоумышленников. Я тогда сопровожу конвой до «Когтей».

- Добро, ваше высочество.

Я направился было к выходу, но тут что-то привлекло моё внимание. Что-то блестело рядом с одной из стоек из красного дерева. Какая-то маленькая вещица. Подойдя к стойке, я нагнулся и лапой нашарил её. Это оказалась металлическая монета, и, вглядевшись в неё, я понял, что это не наша копейка.

На монете красовался крест с раздвоенными концами. Надпись под ним гласила: «Имперский пфенниг». Пфенниг – это же разменная монета Чёрной Орды! Её наверняка обронил здесь кто-то из налётчиков. Если бы она лежала здесь давно, её бы уже взял кто-нибудь другой. Да и… Монета почему-то с квадратным отверстием в центре.

- Что там, ваше высочество? – ко мне повернулся Мастор. Он внимательно глядел на меня.

- Ничего, полковник, - ответил я, пряча монету в карман. – Так, решил просто внимательнее рассмотреть барельеф, - я кивнул на высеченные фигуры, покрывающие колонну рядом.

Сам не знаю, почему я не рассказал высокопоставленному офицеру милиции о найденной монете. Что-то остановило меня. Ладно, не время об этом думать. Гиений пфенниг с дыркой – это тревожный знак. За похищением, стало быть, стоят гиены.

Спустя некоторое время я в сопровождении нескольких милиционеров во главе с майором Лексом Ройтором вышел из дверей Галереи и спустился по ступеням к ожидающему меня Лёве. Солнце весело освещало улицы, дома, спешащих по своим делам прохожих. Конвоиры тянули за собой безумного убийцу ювелира, который плакал, кривлялся, произносил бессвязные фразы, яростно топал нижними лапами по мраморным ступеням и пытался вырваться из цепких лап воинов.

Преступника подвели к пригнанному к Галерее автозаку. С виду обычный грузовик с обшитым сталью кузовом. Синий, с красными трёхконечными звездами на бортах – ведомственная расцветка милиции. В кузове – квадратные окошки, закрытые решётками. По-моему, вполне надёжно.

- Мы довезём его до «Когтей», цесаревич Ленноз, - сказал мне Ройтор, высморкавшись в грязный носовой платок и приказав своим подчинённым посадить убийцу в кузов автозака. – Не извольте беспокоиться, от нас он никуда не денется.

- Я не сомневаюсь в вас, майор, - ответил я, вскакивая на спину Лёве. – Но я хочу лично всё проконтролировать.

И наш конвой двинулся в путь. Дорога предстояла неблизкая – «Когти» располагались на самом юге города, тогда как Алмазный конец и Большая Галерея находились на севере. А если учесть ещё и то, что крепость-тюрьма находится на острове посреди широкой реки, то, помимо долгого движения по улице, нам предстояло ещё и пересесть на паром, так как моста там не было.

Я всё никак не мог выпустить из головы тревожные мысли. Разменная монета Чёрной Орды с дыркой, найденная в Галерее, лежала у меня в кармане и была отличным свидетельством того, что ночные грабители, похитившие гелиодор, были не просто разбойниками. Нащупав в кармане пфенниг, я вынул его и вновь осмотрел. Сомнений нет – это точно монета гиен! Монета государства, с которым у нас идёт война! Значит, эта монета никак не могла оказаться на лапах у наших подданных. Неужели против нас работает вражеская разведка?

Мы ехали по Изумрудной улице в Гавань, откуда собирались направиться в южный район и в «Когти» вдоль Исети. Вокруг нас стояли зелёные дома с миниатюрными садиками, солнечные лучи играли на стёклах окон, а сами жители в зелёных одеждах с интересом на нас глядели, когда мы проезжали мимо.

- Небесный Прайд, что это за придурок? – спросила знатная дама в салатовом платье у своей подруги, указывая на воющего и кривляющегося помощника секретаря, чья морда выглядывала сквозь решётчатое окно автозака.

- Не знаю, - отвечала другая львица. – Может, этот душевнобольной что-то совершил?

- Ха, ну и урод! – задорно крикнул какой-то львёнок с мячом в лапе, показав пальцем на Слазора. – И за что ж тебя менты-то повязали, дитя природы?

Ламмар Слазор тем временем уже совершенно размяк, прислонившись спиной к стенке кузова служебной машины. Автозак ехал по улице, подскакивая на дорожных ямах, кое-как засыпанных щебёнкой, обшитый сталью кузов покачивался в такт движению.

Внезапно с убийцей произошло нечто пугающе странное. Он выпустил когти на лапах, во всю глотку завопил и принялся бросаться из стороны в сторону, раскачивая кузов автозака. Да так, что тяжёлая милицейская машина начала ходить ходуном. Чи! Он ведь может её перевернуть!

Автозак тут же остановился, прижавшись к тротуару. Из кабины выпрыгнули милиционеры, приготовив на всякий случай карабины. Дверцы кузова распахнулись – бойцы, охранявшие убийцу внутри, также поняли, что что-то здесь не то.

- Открывай! – рыкнул майор Ройтор. – Где эти чёртовы ключи?

Бойцы конвоя быстро вскрыли решётчатую дверь клетки, в которой задержанных перевозят внутри кузова автозака. Резко ударив помощника секретаря деревянной дубинкой, они подхватили его и с силой выволокли наружу.

Я соскочил с Лёвы и стремительным прыжком подлетел к нему. Преступника рвало и рвало его нешуточно. Он хрипел, в неистовых порывах долбился носом об асфальт, жадно хватал воздух ртом, из которого постоянно на булыжник дороги вываливались всё новые и новые порции странной лиловой рвоты.

- Медика! – воскликнул Ройтор, оглядывая улицу в поисках хоть кого-то, кто мог бы помочь – Кто-нибудь, есть здесь медик?!

- Я медик! – к нам внезапно подскочил лев в белой мантии с красными рукавами и капюшоном.

У пояса его виднелась длинная красная палочка из вяза. По чистой случайности рядом оказался маг. Откуда он здесь взялся? Впрочем, это было неважно, главное, чтобы он сейчас спас Слазора.

Лев-волшебник со всех лап подбежал к захлёбывающемуся собственной рвотой Слазору и вынул из-за пояса волшебную палочку. Взмахнув ею несколько раз и пробормотав что-то на языке колдунов, он коснулся кончиком палочки лба несчастного и жестом приказал всем присутствующим замолчать и не издавать ни звука.

Я присел на корточки около застывшего помощника секретаря. Глаза его не подавали признаков жизни, рот так и остался раскрытым, и из него на замаранный застывшей кровью убитого им старика серый халат капала отвратительная лиловая масса. От сгустков этой лиловой жижи исходил противный сладковатый запах, настоящая вонь.

И вот Ламмар захрипел, задёргал лапами, глаза вдруг налились пока неуверенной, но всё же жизнью. Маг, что так кстати оказался рядом, произнёс какое-то заклятие и помог ему встать. Но не успел Слазор отдышаться, как его тут же схватили милиционеры и потащили обратно к автозаку.

- Что вы делаете?! – воскликнул маг, хватаясь за палочку.

- Не беспокойтесь, господин чародей, - майор Ройтор положил на плечо магу лапу и постарался улыбнуться, хоть улыбка его получилась не очень убедительной.– Это опасный преступник. Благодаря вам он всё ещё жив и мы можем его допросить, так что можете рассчитывать на благодарность от Министерства внутренних дел.

- Преступник?! – взвизгнул убийца, которого двое бойцов упорно пытались затолкать в кузов милицейской машины. – Что я сделал, Ройтор? Я ничего не знаю!

- О-па! – воскликнул майор – Заговорил!

- Заговорил, - произнёс я, поглядев на стоящего в недоумении мага и хлопья лиловой рвоты, что теперь валялись повсюду. – Господин маг, как ваше имя?

- Зарр, - ответил волшебник, глядя на спасённого им льва, который явно ничего не знал, не помнил и не понимал, где он находится и что с ним происходит. – Леон Зарр. А вы, я так понимаю, цесаревич Ленноз, наследник престола?

- Именно так, - я протянул волшебнику лапу для приветствия, – я понимаю, что всё произошедшее вызвало у вас некоторые вопросы, но поверьте, я сам хочу во всём разобраться. Тот юноша, которого вы сейчас спасли, подозревается в убийстве, совершённом прямо в Большой Галерее, для того, чтобы украсть гелиодор Око Столицы. Вы, может быть, слышали об ограблении сегодня ночью. Но когда его поймали на месте преступления, он вёл себя как умалишённый, безумец и не мог связать двух слов. Теперь же к нему, похоже, вернулся рассудок. Что вы можете по этому поводу сказать?

- Око Столицы, значит, - волшебник задумчиво потёр подбородок. – Знаете, ваше высочество, я ведь маг-врач, я обучался именно как врачеватель болезней, в основном, конечно, магических. И я могу сказать, что эта лиловая рвота и безумие, в которое впал ваш убийца, могут быть побочным эффектом чар очень могущественного волшебного растения под названием цветок шептуна.

- Цветок шептуна? – переспросил я

- Да. Это растение чрезвычайно мощно. С его помощью можно внушать другому свою волю, заставить другого действовать так, как угодно тебе. Возможно даже заставить фурра убить себя или своего лучшего друга. Поэтому цветки шептуна запрещены во всех странах Фуррона, а за хранение их семян или готового экземпляра можно отправиться на каторгу лет на тридцать и вдобавок лишиться лапы. Или, с учётом нынешнего положения, на передовую в штрафной батальон. Но, конечно, с юридической стороной я не очень знаком. Только сдаётся мне, особенно матёрые преступники могут заполучить себе и эти цветочки, тем более что цветок низкого качества не так сложно вырастить.

- Поясните, пожалуйста, - попросил я. Великий Небесный Прайд, да эта история становится всё более интересной и пугающей!

- А что тут пояснять? – фыркнул Зарр. – Лиловая рвота и безумие, в которое впадает жертва спустя некоторое время после наложения чар, свойственны лишь цветкам низкого качества. За такими цветками гораздо легче ухаживать, это не так долго, к тому же и не так затратно, как если бы злоумышленники предпочли бы вырастить хороший цветок. Больше я ничего сказать не могу.

- Понятно, господин маг, вы очень помогли, - сказал я, вскакивая на спину Лёвы. Цветки шептуна, побочные эффекты. Как же всё сложно!

Верхом на своём гигльве я двинулся назад, к перекрёстку Изумрудной и Вороньего проспекта. Ламмара Слазора бравые воины доблестной милиции смогут доставить в «Когти» и без меня, а сейчас у меня появилось более важное дело. Хотя, теперь я думаю, что несчастный помощник секретаря здесь не при чём, а во всём виноват тот, кто применил к нему зловещую силу этого самого цветка шептуна. Так-так, магические штучки, то-сё… Ресурсов Чёрной Орды для этого вполне достаточно.

Наверное, вам, леди и элементы, интересно знать, зачем мне возвращаться на этот злосчастный перекрёсток? Нет, я не собираюсь снова посещать Большую Галерею. Теперь я намереваюсь прокатиться по Вороньему проспекту, который приведёт меня прямиком в Ворон-Город…

7.) Вороний край в львином царстве

«Привет, дорогой дневник! Сегодня я снова увидела цесаревича Ленноза. О, какой же он мощный и красивый! Он такой храбрый и смелый, так самоотверженно сражается во славу нашей Леомии. И… О, боги, ну почему я родилась незаконнорождённой?»

Из дневника служанки

Ворон-Город был ещё одним районом Леограда. Там проживала местная воронья диаспора. А вороны, скажу я вам, это народ особенный. Государство воронов, называющееся Воронья Конфедерация, располагалось на группе островов посреди Срединного океана, что простирался в самом центре Фуррона, и делил наш мир на континенты Синис и Декс. А народ воронов славился своей любовью к деньгам и богатству, в которой с ними мог поспорить только разве что мой отец.

Вороны были торговцами, ростовщиками и наёмниками. Другие фурры, в основном, двояко к ним относились. Воронов ценили за их природный талант к ведению торговли и своего собственного дела, который сделался у них практически национальной чертой, присущей абсолютно каждому представителю их вида. Многие бизнесмены и предприниматели других рас нанимали воронов в качестве управленцев для своих предприятий и территорий, и в этом они всегда проявляли себя с лучшей стороны. Кроме этого, многие города Фуррона (и Леоград в их числе), основанные даже много тысяч суш назад, были заложены не без финансовой помощи воронов, которые уже тогда были крайне успешными дельцами.

Но вместе с этим многих фурров раздражало постоянное стремление вороньих торговцев залезть им в карман. Всякий раз, когда кому-то из фурров приходилось иметь дело с вороньим бизнесменом, он, конечно, мог рассчитывать на отличный товар или хорошо выполненную услугу, но никто не мог поручиться, что он не попадётся на какую-нибудь уловку, чтобы невольно отдать ещё чуть-чуть своих кровных. И это только вороны-бизнесмены, с воронами-ростовщиками всё ещё страшнее. За неуплату долга ворон мог преспокойно забрать всё имущество должника вплоть до штанов, а может, даже и забрать в рабство. Причём, государство, подданным которого был несчастный, смотрело на это сквозь пальцы, так как таковы были условия особого тайного договора между самим этим государством и Вороньей Конфедерацией, чьё влияние очень велико.

За этими рассуждениями я не заметил, как подъехал к выкрашенной в тёмно-синий цвет арке, к которой был прибит позолоченный череп какого-то большого рогатого травоядного. Широкий безжизненный лоб и кончики острых рогов печально блестели на солнце. А над сводом арки красовалась фиолетовая каменная плита с нанесённым на ней гербом вороньего государства – толстым мешком с иссиня-чёрными крыльями, под которым скрестились два хопеша – серповидных меча, которыми любили воевать вороны в древние времена. Фиолетовый фон для своего герба вороны выбрали не случайно – фиолетовый краситель в нашем мире в древние времена можно было добыть только из особых моллюсков, потому он был очень дорогим. Из-за этого раньше даже изображения вороньих гербов стоили недёшево, что говорило о высоком положении этого народа в Фурроне. Стенки арки были отделаны сверкающей позолотой, которая должна была ещё больше подчеркнуть могущество и богатство вороньей нации.

Проехав через тёмно-синюю арку, я погрузился в настоящее царство изящества и порядка. Здесь было очень чисто, а это сразу бросалось в глаза, так как Ворон-Город, помимо того, что граничил с Алмазным концом, так же ещё и был соединён с Червивым концом – нашим самым бедным районом. Тротуары улиц были вымощены простыми, но прочными и ровно вырезанными камнями, выложенными таким образом, чтобы во время дождя вода скатывалась с краёв и ручейками уходила на специальные желоба, по которым затем устремлялась в особые ямы. Асфальт был ровным и чистым – ни единой ямки! Здания здесь выглядели довольно однообразно: в большинстве своём это были округлые башни высотой, примерно, метров двадцать. Выкрашены они были в такой же тёмно-синий цвет, как и арки, установленные на всех въездах в район, вроде той, через которую проехал я. В воздухе над улицами, крича и шумя крыльями, летали сами обитатели этого района: кто-то спешил к одному из своих партнёров с каким-нибудь делом; кто-то с высоты рассматривал собственную башню, тайком сравнивая её с башнями конкурентов; кто-то просто наслаждался полётом в краткий миг, свободный от хлопот.

Кстати о воронах, их внешний облик сильно отличался от нас, фурров, произошедших от зверей. Они все были покрыты чёрными перьями и пухом, на лицах имели клювы, а за спиной - пару крыльев, которые позволяли им летать. Вместо верхних лап, которые были у нас, у них были странные конечности, которые они называли «руки». Лишённые шерсти и когтей, кисти их рук были такими же цепкими, как и наши лапы, и, в некоторых случаях, заметно ловчее, но гораздо слабее и хрупче. Что до одежды, то вороны предпочитали всегда облачаться в самое дорогое и представительное, что только могли позволить их доходы, ведь, согласитесь, и клиентам приятно знать, что ими занимается богатый фурр, и самим работникам будет полезно видеть своего нанимателя с лучшей, солидной стороны. В основном это были разнообразные камзолы строгих, неярких цветов, чтобы подчеркнуть всю серьёзность, с которой вороны относятся к своему делу.

Разглядывая снующих туда-сюда и парящих в небе пернатых фурров, а также клиентов из самых разных слоёв общества и районов города, что прибыли сюда за какими-то им одним известными интересами, мы с Лёвой продолжили двигаться вперёд по главной улице. Мой гиглев недовольно поводил мордочкой и глядел на местных жителей с плохо скрываемым аппетитом. Я легонько похлопал его по спине, пообещав, что когда мы доберёмся до места, он получит лучшую еду, что только есть в Ворон-Городе, да и я сам, признаться, проголодался.

К слову о месте, куда мы едем. Когда волшебник упомянул, что цветок шептуна запрещён во всём Фурроне, я сразу подумал о нём. Скажу вам так, леди и элементы: далеко не все хозяева здешних заведений ведут свои дела прозрачно. Это хорошо, если грехи кого-то из воронов состоят в чём-нибудь вроде ухода от налогов. Некоторые связываются с крупными столичными преступниками, предоставляя им, к примеру, убежище во время милицейских облав или свои связи с другими, тёмными воронами, торгующими оружием, запрещёнными волшебными зельями или, может быть, опасными магическими растениями. Пока что наш пункт назначения – ресторан «Янтарный оазис», который держит ворона Ворэлла Ричоул, предводительница всей вороньей диаспоры Леограда, которая, само собой, знает обо всём, что творится в её вотчине.

С вороной Ворэллой я хорошо знаком. Она уже давно дружит с царской семьёй и частенько только она может нам помочь разобраться с её сородичами, если они слишком уж разойдутся в своих связях с криминалом или у нас появится надобность в услугах Вороньего банка. Её ресторан «Янтарный оазис» - это место поистине потрясающее. Еда здесь восхитительна и отнюдь не дёшева, что привлекает сюда многих знатных вельмож со всего Леограда. Я помню восхитительное убранство её заведения. Столы и стулья выполнены из орехового дерева и обиты зелёным бархатом. А стены там сплошь покрыты янтарём, который таинственно блестит под светом многочисленных люстр.

О приближении к известному на всю столицу заведению я узнал по чарующему запаху печёного мяса, приправленного специями с другого конца света. О, печёное мясо в «Янтарном оазисе» было моим любимым блюдом! А особенно, если добавить к нему бокальчик-другой отборного вина из Игльхейма, республики орлов, которое было там, несмотря на то, что вороны и орлы – извечные соперники.

Вскоре Лёва, ободрённый ароматом вкусной пищи не меньше меня, подбежал к входу в знаменитый ресторан. Вывеска «Янтарный оазис» над проёмом с раскрытыми дверями, завешенным шёлковыми шторками, была выполнена из красного дерева, а надпись была нанесена золотой краской. Само здание ресторана было такой же тёмно-синей башней, но вдвое шире и выше, а на её вершине красовалось обширное гнездо, где лежало несколько золотых слитков и пара алмазов. Это была давняя воронья традиция – оставлять в гнезде на вершине башни (которые также были традиционными вороньими домами) что-то дорогое и ценное для семьи. Считалось, что это притянет удачу и богатство. А на специальной огороженной парковке стояло множество дорогих машин, на которых сюда приезжают важные гости.

- Эй, парнишка! – крикнул я скучающему около входа воронёнку, очевидно, работнику Ворэллы, - Отведи моего гигльва куда надо и выпроси у хозяйки лучшее мясо, она меня знает. Скажи, что это просьба Ленноза из дворца.

Воронёнок каркнул в знак согласия, но на лице его я прочитал величайший страх – ведь голодный Лёва выглядел отнюдь не как маленький милый котёнок! Пройдя сквозь шторки у входа, я оказался внутри большого зала, наполненного самыми разными возбуждающими аппетит ароматами и запахами. Как я и говорил, стены здесь были все в янтаре и сверкали словно осколки, упавшие с солнца. Электрические люстры на сводчатом потолке пылали светом десятков лампочек, хоть они у нас в Фурроне были не в ходу – мы прекрасно видели в темноте, и надобность в них отпадала, а здесь они служили чисто как украшение и показатель богатства.

Что до публики, что здесь собралась, то вся она состояла из богато одетых состоятельных фурсон, что, впрочем, было понятно – ресторан, как-никак, элитный. В основном за изящными столиками из орехового дерева, ведя утончённые светские беседы и культурные споры о политике, сидели львы, меньше было воронов и совсем уж мало – представителей других видов. Собравшихся здесь воронов я почти не знал, а вот кое-кого из представителей других рас я мог назвать. С удивлением я увидел здесь Вержен Нурраль – красивую волчицу-альбиноса, посла Люпуса, королевства волков, в Леомии. Сидя за дальним столом, она о чём-то оживлённо беседовала с каким-то львом в синем форменном френче. На синих петлицах со светло-зелёными кантами – пять крупных золотых звёзд. На поясе – кобура с табельным пистолетом. Да это же мой тёзка, Ленноз Фалнор, помощник нашего генерального прокурора! О чём они говорят?

- Эй, ты! – мои уши просто разорвал чей-то грубый голос, донёсшийся с правой стороны зала – Чой-то ты со стволом? На добро наше позарился?

На меня глядела пара маленьких и, похоже, не очень зорких глаз, сидящая на огромной обтянутой толстой серой кожей башке с большущим рогом на носу. Передо мной стоял огромный носорог с увесистой дубиной в ручищах, которого Ворэлла, видно, наняла в качестве вышибалы. Одет он был в стильный чёрный фрак и брюки, в которых выглядел очень нелепо. Да, представители расы носорогов хоть и не выглядели великими мыслителями, но страху нагнать могли и не одним внешним видом. Рост этого верзилы достигал метров двух с лишком при том, что он явно не был гигантом среди своих сородичей. Я помню, как в детстве отец взял меня в поездку в Ранонию, королевство носорогов, что граничит с нами на северо-западе. Там меня поразили гиганты ростом под пять, а то и под шесть метров, которые во время демонстрации силы носорожьего войска, организованной королём Ранонии, стреляли из снятых с лафетов гигантских полевых пушек.

- Приятель, - я постарался придать голосу максимум уверенности, – ты совершаешь ошибку. Закон разрешает особам монаршей крови носить оружие, а я цесаревич, сын царя. Понимаешь?

На носорога мои слова впечатления не произвели.

- Слухай, ты цеевич или как тебя, - огромный вышибала начал угрожающе потрясать дубиной – Здесь всё решает хозяйка, и законы ваши её не колышут. Она сказала – фуррам с оружьём кроме табельного входу нета. Так шо шуруй, пока лапы целы.

- Норчик! – по залу пролетел каркающий голос. В зале, помахивая изящными чёрными крыльями, объявилась сама владелица «Янтарного оазиса» и предводительница всех местных воронов Ворэлла Ричоул. В облегающем чёрном платье, с бусами из жемчуга на шее, она подлетела к нам и грозно посмотрела на носорога. – Оставь его, это наш особый гость. Говорила я тебе – льва во всём красном не задерживать! Заболтал мне все уши, какой ты смышлёный да понятливый, видно мало тебе было вычитки из жалованья за тот случай с гвардейским лейтенантом. Теперь точно – ещё хоть раз – и вылетишь отсюда!

- Но… дык… - засопел носорог, неуклюже переложив дубину в другую руку – Ничо́го вы не говорили про льва в красном… извиняйте, хозяйка.

- Не говорила? – переспросила Ворэлла, с сомнением вглядевшись в охранника. – Хм, тогда ладно. Совсем стара стала, башка ничего не держит.

Носорог угрюмо почесал дубиной спину, а знаменитая ворона перевела внимание на меня.

- Ну, здравствуй, Ленни, - сказала она, улыбнувшись, – что-то долго тебя не было слышно-видно здесь. Что не приходил?

- А я… так… - под пытливым взглядом Ворэллы я невольно опустил глаза и стал рассматривать свои нижние лапы. – Дел было невпроворот. Город ведь не отдыхает, ему всегда присмотр нужен.

- Да, наслышана, - сказала ворона и ласково потрепала мою гриву. – Слыхала, ты и ранение успел получить. Да, видать, придворные доктора со своим колдовством не зря хлеб свой жуют. А кто тебя ранил-то? Неужто Чёрная Птица?

Я кивнул. Мне не хотелось признаваться, что меня сумел ранить какой-то вор-неудачник. Я уже было решил попросить подругу дать мне чего-нибудь поесть, как владелица заведения сама произнесла заветную фразу:

- А подвиги, знаешь, сил требуют. Давай за мной, я дам тебе лучшее место и тарелку твоего любимого мяса. У меня ещё и гороховый суп есть. Как чувствовала, специально сегодня велела приготовить дополнительные порции.

Под шелест чёрных шелков и вороньих крыльев я прошёл следом за вороной, поднялся на второй этаж башни, где места были отведены для самых элитных гостей, и проследовал в особую комнату, которую, как я думаю, Ворэлла держала специально для меня. Здесь всё было отделано красным жаккардом – мой любимый цвет; одноногий стол был стилизован под щит царского гвардейца; перед ним стоял длинный диван из красной кожи; у дальней стены в особом ящике с кубиками льда ожидали своего часа бутылки с отборным вином из Игльхейма, республики орлов, а рядом со столом и диваном открывался вид на Ворон-Город из огромного круглого окна.

- Лида о тебе позаботится, - Ворэлла деловито каркнула и отдалилась от меня – Мне нужно посмотреть, чем занимаются мои непутёвые на кухне.

Я задумчиво провёл вытянутым когтем по столешнице стола-щита. Лида, что должна была меня обслужить, была красивой львицей, что устроилась на работу в «Янтарный оазис». Ворэлла, в отличие от некоторых своих собратьев-воронов, не жалела денег на жалованье своим работникам, но, конечно, попасть в её заведение могли только лучшие. Лида показала себя отличной работницей и занималась всем: обслуживала гостей, мыла посуду, драила полы. Происхождение её, конечно, благородным назвать было трудно, но я где-то слышал, что её мать была бастардом графа Монзского, правителя одноимённого графства, граничащего с Леоградом на юге.

Впрочем, граф позаботился о своей незаконнорожденной дочери. У него она сумела получить достойное образование и сделалась довольно успешной путешественницей. Она участвовала в экспедициях по всему Фуррону и даже посещала загадочный и пугающий континент Мириан, о котором здесь, в столице, даже среди учёного сословия ходили истории одна ужаснее другой, и вернулась назад целой. Здесь она родила дочь от простого капрала милиции и умерла от таинственной болезни, которую подцепила там, на континенте Мириан. К счастью, болячка оказалась незаразной, но после этого случая мой отец издал указ, запрещающий львам ездить в это далёкое неведомое место.

Сама Лида, как я уже сказал, была красивой девушкой-львицей. На богатство своего деда-графа она, конечно, не рассчитывала, и жила здесь, в Ворон-Городе, работая служанкой в элитном заведении. Довольно неплохо, учитывая, как жестока может быть судьба. Зачем я всё это рассказываю? Просто мне кажется, что эта Лида ко мне что-то испытывает. Я не отвечаю ей взаимностью, и это, наверное, очень её ранит. Не знаю, что мной управляет, какой бес сидит в моей голове и в сердце, когда она выходит к моему месту, чтобы принести мне бокал вина или блюдо с мясом, но я даже не задерживаю на ней взгляда. Быть может, мне всё-таки стоит уделить ей внимание? Ведь негоже будущему царю заставлять своих подданных страдать.

И вот я услышал мягкие шаги лапок. Со стороны двери, вёдшей в особую комнату, где приготавливалась еда для важных посетителей, вышла она – высокая и стройная львица в сером платье по имени Лида. Её глаза – такие же янтарно-золотые с вертикальными кошачьими зрачками, как и у меня – глядели на мою морду, на ниспадающую на мои плечи красную гриву. В лапах у неё был поднос с тарелкой аппетитного горохового супа, блюдом с куском печёного мяса, осыпанного специями из далёких краёв, бокал и бутылка отличного орлиного вина из самого сердца Игльхейма и плетёная корзинка с румяными сладкими пирожками.

Подойдя к моему столу, она поставила поднос около меня и поспешила отойти назад, застенчиво опустив голову. Её дыхание было неспокойным, я чувствовал в нём тревожное возбуждение. Лида глядела на меня со спины, наблюдала, как я беру в лапу ложку, и начинаю есть суп.

- Ва…ваше высочество? – спросила она.

Голос её был такой же милый, как и её внешность, и он так же был отмечен тревожным волнением, как и дыхание. Вообще-то это был первый раз, когда она заговаривала со мной.

- Да? – откликнулся я. Я всеми силами пытался придать голосу как можно более мягкое звучание, но получилось у меня не очень.

- Мо…можно я останусь здесь, пока вы едите?

Это был первый раз, когда она просила меня об этом. Наверняка эта фраза стоила ей больших усилий. Ну, не нужно понапрасну обижать девушку, тем более, мало ли что она сделает от горя.

- Хорошо, - ответил я. – Ты даже можешь присоединиться.

Казалось, я почувствовал тот укол в сердце, что ощутила сейчас Лида. Представляю, какие мысли теперь одолевают её разум. Дыхание стало ещё более наполнено волнением, мягкий голос дрогнул.

- Н…нет, ваше высочество, ешьте сами.

Её лапы начали обильно потеть, выдавая её эмоции. И, забыв о моём разрешении остаться, она выпорхнула из комнаты, закрыв дверь. Я проводил её взглядом, а потом опять взялся за суп. Надеюсь, я несильно её ранил. Кто поймёт этих львиц? Нет, наследнику престола точно нехорошо так обходиться с теми, кто испытывает к нему нежные чувства. Моя лапа нырнула в карман штанов и вынула тяжёлый кошелёк с монетами. Раскрыв его, я положил на стол пять монет с отчеканенными на них львиными воинами, держащими в лапах копья. От этого, кстати, и пошло название монеты – «копейка».

Надо будет попросить Ворэллу передать их Лиде. Наверное, хватит мучить бедную львицу, пора уже дать ей возможность напрямую побыть со мной, хотя бы, как друзья. И неважно, что скажут дворяне и придворные, если узнают, что простая служанка со мной проводит время. Меня это не волнует.

Я на удивление быстро покончил с едой. Гороховый суп оказался очень вкусен, а мясо превзошло все ожидания. Вино тоже оказалось на высоте, недаром именно за орлами закрепилась репутация лучших виноделов в Фурроне. Когда я лазил в карман за кошельком с деньгами, там же я нащупал горстку фисташек, которую утром мне дал отец. Сейчас они подошли как нельзя кстати, послужив отличной закуской. К этому моменту вернулась Ворэлла.

- Ух, - ворона тяжело опустилась на диван рядом со мной. – Совсем повара с поварятами обленились, зла на них не хватает. То они перья в еду покрошат, то посуду забудут вымыть, как следует. И ведь сто раз им говорила: обязательно перед работой мойте руки и крылья! Нет, им всё до задницы.

- Ворэлла, - я придвинул поближе свои копейки, – передай это Лиде. Чую, совсем замаялась львица.

Ворэлла поглядела на монеты, затем перевела взгляд на меня.

- Ха! – воскликнула она – Ты что, в кой-то веки проявляешь интерес к ней? Ну и ну, думала, ты так и останешься завсегдатаем моих йиффных домов и не найдёшь девушку для нормальных отношений.

- Ворэлла, я просил тебя об этом не говорить, - сказал я, почувствовав заливающее меня смущение.

Признаюсь, леди и элементы, я частенько наведывался в расположенные в Ворон-Городе йиффные дома и занимался там соответствующими делами. Я нуждался в близости с девушками и умел получать от этого удовольствие, но, по понятным причинам, предпочитал об этом не говорить.

-Я просто не хочу, чтобы она плакала по ночам и считала себя несчастной, - ответил я. - Может быть, она пообщается со мной, а потом отойдёт, познакомится с каким-нибудь львом её уровня.

Ворэлла смела со стола пять копеек и сунула в карман, пришитый к её поясу. Отодвинув поднос с остатками еды, она положила на освободившееся место локти и спросила посерьёзневшим голосом:

- Ну, чую, неспроста ты ко мне пришёл, по глазам вижу. Давай выкладывай, что за дело у тебя ко мне?

- Ладно, - я придвинулся поближе к ней. – Слыхала про вчерашнее ограбление Большой Галереи?

- Пфф, а кто ж не слыхивал? Око Столицы, кажись, стырили. А куда глядела наша бравая милиция? Что, она зря налоги наши жрёт?

- Ворэлла, хочу тебе кое-что показать, - я вынул из кармана серебряный дырявый пфенниг с крестом. – Видишь? Я нашёл это в Галерее, на месте преступления.

- Ну-ка, дай сюда, - ворона схватила пфенниг и внимательно осмотрела. – Да это ж гиенья монета! Откуда она могла взяться в Галерее? На экспонат она не тянет… А! Ты хочешь сказать, что это гиены стоят за нападением?

- Я так думаю, - кивнул я. – Ты же знаешь эту историю про страшную Силу, которую может пробудить магия Ока Столицы? Гиены бредят возрождением своей Империи, я думаю, те, кто напали ночью на Галерею, работают на них.

- М-да, улика, - задумчиво произнесла Ворэлла. – Ну, а чем я-то могу тебе помочь, мил-друг?

- Во время ограбления убили старого ювелира Большой Галереи, и убил его паренёк, которого, скорее всего, обработали таким растеньицем запрещённым, цветок шептуна называется. Я знаю, с кем ты здесь в Ворон-Городе дела делаешь, и мне нужна твоя помощь. Дай знать, кто в Леограде заправляет этими цветочками, хорошо?

- Хорошо, - ответила ворона после недолгого раздумья. – Знаю я, что за цветочек тебя интересует. По старой дружбе сведу тебя кое с кем. Но, боюсь, не сегодня…

- На, держи, - я кинул вороне купюру в двадцать рублей. – Мне нужен этот фурр как можно скорее.

Я знал, что с воронами нужно разговаривать только на таком языке. Ворэлла взяла монеты и довольно спрятала в карман.

- Правда, - улыбнулась она. – В самом деле, чего откладывать? Да это и недалеко.

8.) Господа авторитеты

Цветок шептуна (классификация степени опасности –II) – магическое растение, являющееся самым известным видом семейства ампирных, все представители которого, так или иначе, влияют на разум фурра посредством имеющихся у них сверхъестественных свойств. Согласно Всефурронскому атласу волшебных растений, животных и грибов, ЦШ присвоена вторая степень опасности (повышенный уровень).

Главной особенностью ЦШ является полное подчинение разума фурра воле другого фурра, как правило, осведомлённого о магических свойствах данного растения, и использующего его силу в своих интересах. Приказы владельца (именно так обозначается использующий данный вид магии фурр) могут быть ограничены только разве что физическими способностями жертвы (так обозначается фурр, по отношению к которому была применена данная магия). Это может быть как довольно простое и вполне безобидное действие, такое как выпить стакан воды, так и крайне опасное деяние, на которое фурру в добром рассудке потребуется определённое моральное состояние, такое как, например, совершение массового убийства или убийства самого себя. «…»

«…» Узнать ЦШ можно по характерному тёмно-лиловому цвету жёстких и плотных лепестков, которые обычно образуют не полностью собранный бутон, верхушка которого чуть приоткрыта. Стебель гладкий и толстый, как правило, малой длины. Издаёт сильный кисло-сладкий запах, особенно в период цветения, который выпадает на начало виктая – конец плуля.

Вурриз Скармаль и Коллектив - «Всефурронский атлас волшебных растений, животных и грибов» том XIII

Следуя за Ворэллой, я вышел из «Янтарного оазиса». Лёва, отобедавший первоклассным свежим мясом, с радостным рыком подскочил ко мне, чем очень напугал ворону.

- Карр! – каркнула Ворэлла от испуга, когда прямо перед ней появилась довольная морда моего питомца. – Тьфу, никогда не привыкну к твоей зверушке, Ленноз! Что за манера у него выскакивать из-за угла, когда ничего такого не ждёшь?

- Да он играет так, Ворэлла, - я погладил Лёву по голове и запрыгнул ему на спину. – Прокатиться не хочешь?

- Нет уж, благодарю покорно, я и на своих двоих неплохо себя чувствую, - фыркнула ворона, имея в виду свои крылья.

Вместе мы двинулись по проспекту. Воздух отдавал приятной вечерней свежестью. Синие вороньи башни смотрелись величественно и спокойно, словно огромные древние изваяния, оставленные много веков назад неизвестно кем. Пару раз мне на глаза попадались милиционеры Ворон-Города, вернее, полицейские: это были вороны в чёрных френчах и с погонами вместо петлиц, вооружённые дубинками, пистолетами и даже пистолетами-пулемётами. Полиция Ворон-Города держалась отдельно от милиции остального Леограда, но сотрудничала с ней по необходимости. А Лёва то и дело весело подпрыгивал и вилял хвостом, любуясь красотой вороньего района. Правда, он чуть не сбил с лап замешкавшуюся львицу, вышедшую из одной из башен с сумкой, полной покупок.

- Безобразие! – зарычала дама нам вслед. – Научите вашего гигльва манерам!

- Прошу прощения, госпожа! – крикнул в ответ я.

- Вот видишь, Ленноз? – спросила Ворэлла, летящая над нами. – От этих животных так много вреда.

Ворон-Город и весь Леоград тем временем погружались в вечернюю синеву. По улицам, ведущим из района, постепенно потянулись вереницы фурров, спешащих вернуться домой. Многие сжимали в лапах сумки и коробки с качественными вороньими товарами, кто-то нёс домой купленные здесь сладости, которыми также был знаменит вороний вид. Ну а кто-то возвращался домой без копейки в кармане, поведясь на умелую рекламу местных дельцов.

По проспекту мы выехали (ехал я на Лёве, а Ворэлла летела на своих крыльях) на небольшую площадь под названием Площадь основателей. Место это, без преувеличения, было историческое. Ведь именно здесь когда-то находился центр тогда ещё молодого и неокрепшего Леограда.

Площадь выделялась особой ухоженностью, даже на фоне остального чистого и благоустроенного Ворон-Города. По её периметру зеленели тщательно подстриженные кустики, около которых стояли крепкие деревянные скамейки, выкрашенные в облачно-белый цвет. Посередине, обнесённый прочной стальной оградой, одиноко покоился фундамент кое-какого древнего-древнего здания, бывшего когда-то самым первым дворцом самых первых правителей Леомии. Городская казна Леограда была готова платить воронам за уход за этим местом, но они и без того следили за тем, чтобы Площадь основателей оставалась в порядке. Ведь среди этих самых основателей были и пращуры многих здешних вороньих семей и родов.

Зная о том, какое огромное значение имеет это место и эта Площадь для всех горожан, я не удивился, увидев прямо напротив огороженного древнего фундамента роскошный фасад большого коттеджа. Он был украшен высокими мраморными колоннами, упирающимися в треугольный портик. По обе стороны от богато отделанного крыльца симметрично стояли две статуи разъярённых гигльвов, раскрашенные яркими красками. Их оскаленные морды, признаюсь, пугали даже меня. И что-то мне подсказывало, что путь наш лежит именно туда, в этот богатый дом. А помня о цели своего похода, я стал догадываться, какое положение в обществе может занимать владелец этого коттеджа.

- Здесь живёт какой-нибудь знатный вор? – спросил я, оглядывая солидный портик. Я спрыгнул с Лёвы, и тот присел на задние лапы, с интересом повернувшись к большому красивому дому.

- Не то слово, Ленни, - ответила Ворэлла, спустившись на землю и сложив крылья. – Здесь живёт здесь не кто иной, как виконт Лориэн Гаштор, который держит половину бандюганов Леограда. Твои друзья-законники давно хотят ухватить его за яйца, да только для этого нужны железные улики и доказательства. А пока он решил обосноваться здесь, поближе к своим коллегам, так сказать. А ты слышал о нём?

- Да. Много всего интересного… и гадкого, - ответил я и невольно положил лапу на кобуру с Мецаром.

Виконт Лориэн Гаштор был мерзавцем, известным на всю страну. Его головорезы нападали на колонны дальнобойщиков, под ним ходили продавцы дурманных шишек – сильного наркотика. Поговаривали, что он торгует рабами и оружием, похищенным из армейских частей. При этом у него имелись связи в милиции и даже в Министерстве тайных дел, так что он быстро узнавал обо всём, что собирались предпринять против него государственные органы. И это далеко не всё, чем занимался виконт-бандит.

Однако взять его не получалось – доказательств его причастности к преступлениям не было, а на его стороне работали хорошие юристы. Но надо отдать ему должное: Чёрную Орду он не любил не меньше меня и даже оказывал помощь государству в борьбе с её агентами, забравшимися в Леоград. Так что, если за охотой за Оком Столицы действительно стоят гиены и марабу, то он вполне может помочь. А в этом я нисколько не сомневался.

Миновав Площадь, мы прошли через зелёный садик во дворе коттеджа и постучали в дверь из тёмного дуба. За ней послышались тяжёлые шаги, я услышал удары когтей о пол. Значит там не лев, а тот, кто не умеет втягивать когти в подушечки.

- Кто там? – раздался грубый голос.

Я понял, что принадлежит он волку. Я дружил с кронпринцем Люпуса, волком по имени Влю, который говорил в таком же тембре. К тому же, я часто ездил в Люпус и хорошо познакомился с повадками волков.

- Открывай, Вул, - Ворэлла подкрепила свои слова выразительным карканьем. – Это я, ворона, у которой вы хаваете на халяву.

- А, подруга виконта, - волк по имени Вул, судя по ударам когтей, отошёл от двери. – Погоди, погоди. Пароль давай.

- Одинокий солитер, - раздражённо ответила Ворэлла. – Ну что, доволен?

Вскоре я услышал треск замка, и дверь растворилась, открывая проход в коттедж. Стоило моим лапам коснуться пола из тёмного лакированного дерева, как стоящий рядом Вул издал громкий вой и гневно спросил у Ворэллы, указывая на меня:

- А это ещё кто? Виконт же сказал, никого сюда не приводить.

- Но-но, полегче, - глаза вороны вспыхнули яростным пламенем. – Это цесаревич Ленноз, сын царя. У него дело к виконту. И если хоть волосок упадёт с его гривы, ментам никакие доказательства не понадобятся, все вы будете болтаться на виселице.

- Что там за шум?! – послышался голос из роскошной гостиной, находящейся в конце коридора – Вул, кто там?

- Да вот, ваша милость, ворона притащилась и шишку, кажись, какую-то привела. – Вул явно был смущён – Что делать прикажете?

- Пускай войдут, - в голосе виконта же я не уловил и тени смущения. – И извинись перед Ворэллой и тем, кто с ней.

Получив тихое «извиняюсь», мы проследовали за Вулом в гостиную. Помещение это ничем не уступало комнатам Дворца Гривы. Первым, на что я обратил внимание, были большие окна, закрытые бронированным стеклом, занявшие добрую часть стен. Окна у нас в Фурроне скорее играли роль показателя богатства, так как за счёт нашей способности видеть в темноте большой необходимости в них не было. Около стен стояла дорогая мебель из красного дерева. Был здесь фиолетовый ковёр, висящий на стене (а фиолетовый краситель, леди и элементы, в древние времена был очень дорог), на котором покоились разнообразные клинки: кинжалы, мечи, ятаганы, сабли. Всё это оружие было покрыто позолоченными узорами, которые выстраивались в таинственные рунические знаки, таящие в себе колдовскую силу. Был здесь и камин, сложенный из массивных серых камней, в котором ярко пылали дрова. Это было странно, так как в Леограде всегда было тепло, и в отоплении домов мы не нуждались.

А обладатель властного голоса, который пригласил нас пройти в дом, оказался львом, одетым в фиолетовый шёлковый халат, который сидел в кресле напротив камина. Виконт Гаштор был невысок и очень худ, грива его была полностью чёрной, а его зеленоватые глаза с интересом на меня смотрели. На месте его левой верхней лапы отражённым светом камина сверкал стальной крюк – лапу он потерял уже давно на дуэли. В нескольких метрах от его кресла стоял пухлый диванчик, где лежали ножны с длинным кинжалом, с рукоятки которого свешивался яркий оранжевый темляк.

«Перестраховывается, - подумал я. – Не хочет давать мне повода».

У нас в Леомии львы монаршей крови имели особый юридический статус. Если член царской семьи посчитает, что на него готовится нападение, то он имеет полное юридическое право убить нападающего. Причём, никаких доказательств того, что нападение действительно готовилось, предъявлять не требовалось. Захотел убить – убил, и за это ничего не будет. Вот сейчас Гаштор отложил своё оружие, узнав о том, что к нему пришёл я, сын царя. Не хочет давать повода от греха подальше.

- Приветствую, ваше царское высочество, - виконт знал манеры и встал с кресла, чтобы совершить изящный поклон.

- Приветствую, ваша милость, - я лишь слегка склонил голову и быстро её выпрямил. – Я пришёл к вам по делу.

- По делу? – заинтересованно переспросил Гаштор. – Какие дела ко мне могут быть у наследника престола? Я наслышан о ваших недавних подвигах, сердечно поздравляю вас с победой над нашими общими знакомыми из банды Чёрная Птица – по манере речи виконта я понял, что он искренне рад устранению конкурентов – но, надеюсь, вы понимаете, что не имеете юридического права причинять мне вред?

- Ну, вы здесь базар ведите, а я, пожалуй, воспользуюсь твоей уборной, Лориэн, - Ворэлла быстро развернулась и выпорхнула из гостиной, скрывшись в просторных переходах коттеджа.

- Что вы, - я присел на стоящий тут же стульчик, - меня интересует нечто совершенно другое. Цветки шептуна, кажется, у такого фурра как вы должны быть сведения о том, где их искать?

- Цветки шептуна? – виконт положил одну нижнюю лапу на другую и пристально на меня посмотрел. Его стальной крюк на месте лапы таинственно засверкал. – Это те, что позволяют контролировать других, заставлять их делать то, что ты им скажешь? Зачем вам это нужно, ваше высочество?

- Виконт, - я тоже положил одну нижнюю лапу на другую и выпрямился на стуле, – вы поймите, заниматься такими как вы – это, конечно, мой долг. Но сегодня я пришёл сюда не по вашу душу. Это вопрос государственной безопасности, и угроза, вы меня простите, будет посерьёзнее, чем вы и ваша стая.

- Вот как? – спросил Лориэн, заинтересовавшись всерьёз – И от кого же исходит эта угроза?

- От Чёрной Орды, ваша милость, от Чёрной, будь она неладна, Орды, - ответил я, с удовольствием отметив, как изменилась морда Гаштора. – Гелиодор Око Столицы, вы слышали последние новости?

- Мои пташки докладывают о многом. И об этом камне, разумеется, тоже. Сегодня ночью произошло нападение на Большую Галерею. Убили какого-то старикашку-ювелира, который, вроде как, оказался не в то время не в том месте. И похитили Око Столицы. Ужасающая потеря для страны. Волшебный гелиодор, способный пробудить таинственную Силу, которая возродит Империю Хинпакс.

- Да, вы правы, - подтвердил я. – Зная вашу нелюбовь к гиенам, в которой я не стану вас упрекать, я подумал, что вам неплохо было бы мне помочь разобраться в этом деле. Потому что очень всё это похоже на происки гиеньих недобитков. У Чёрной Орды самые сильные мотивы и самые подходящие для этого возможности. Но, самое главное, на месте преступления я нашёл вот это, - я вынул из кармана серебряный пфенниг с дыркой и передал его виконту.

- Так-так, посмотрим, - Гаштор принял монету и внимательно оглядел. Увидев крест с раздвоенными концами и убедившись, что монета действительно принадлежит гиенам, он быстро отдал её мне. – Поганое гиенье зерно! Уродины, не сидится им в своей Орде! Всё к нам лезут. Я готов помочь вам, ваше высочество. Но при чём здесь цветок шептуна?

«Зерно» на жаргоне наших бандитов означало «деньги» - из-за цвета монет, которые раньше делались из золота.

- Всё дело в том, что в убийстве этого несчастного старика из Большой Галереи подозревается молодой паренёк – помощник секретаря, - отвечал я. - Но мне кажется, что он сделал это под действием цветка шептуна. Он вёл себя как безумец, по дороге в «Когти» его начало рвать лиловой жижей. Как мне сказал специалист, это побочные эффекты использования низкокачественного цветка. А те, кто применили к нему эту цветочную магию, и есть настоящие злодеи – агенты Чёрной Орды, надо полагать. Думаю, они пытаются водить нас за нос, и чтобы раскрыть их, мне нужна ваша помощь.

- Моя помощь, - повторил бандитский авторитет, поднимаясь с кресла и задумчиво подходя к окну, помахивая хвостом. Небо за плотным дорогим бронированным стеклом становилось всё темнее – близилась ночь. – Чёрная Орда. Я бандит, ваше высочество, но я благородный бандит. Я патриот, в том смысле, что я считаю, что здесь, на земле Леомии, хозяйничать и грызть друг другу глотки можем только мы – львы. Довольно эта гиенья шваль нахозяйничалась тут при своей Империи. А сейчас они вовсе воюют снами, там, на юге, и наши парни гибнут. Короче, хватит это терпеть опять. Натерпелись уже.

Виконт Лориэн Гаштор развернулся и отошёл от окна. Поблёскивая сталью крюка, он пересёк гостиную и остановился у аккуратного шкафчика, от которого исходил запах дорогого красного вина.

- Могу я предложить вам выпить, ваше высочество? – спросил дворянин, открывая дверцу шкафчика с помощью маленького ключика, который был прикреплён цепочкой к карману его халата.

Я всё ещё помнил вкус вина, выпитого в «Янтарном оазисе», но ответил утвердительно.

- Вот, что я могу сказать по этому поводу, цесаревич Ленноз, - произнёс Гаштор, когда у него и у меня в лапах уже было по хрустальному бокалу с прохладным напитком. Надо отметить, что виконт, очевидно, вспомнив о высоком статусе своего гостя, то есть моём, предложил мне пересесть в такое же мягкое и удобное кресло, как у него. – Ваш специалист не ошибся. Безумие и лиловая рвота – действительно побочные эффекты магии цветка шептуна, и мне это хорошо известно. В моей, как вы это называете, организованной преступной группировке, за цветки шептуна отвечает один перец. Только вот незадача – весь свой груз он утерял.

- То есть, как это «утерял»? – не понял я. Сердце моё принялось бешено колотиться. Неужели я упёрся в тупик?

- Дело в том, ваше высочество, - Гаштор деловито отхлебнул из бокала, – что цветки шептуна мы добываем в одном довольно отдалённом месте, что обусловлено их естественной средой обитания. Сюда, в Леоград, мы привозим их. За это-то и отвечал тот провинившийся перчик. Среди его львов нашёлся один стукач, который сдал их всех тамошним ментам. За нашими грузовиками с цветами увязалась дорожная милиция, и, чтобы уйти от погони, он решил избавиться от некоторых машин. Они везли как хорошие, так и не очень цветки, ну, вы понимаете, там свои тонкости, и вот он, тот, который ответственный, решил скинуть машины с плохими цветками, чтоб спасти добро.

- Так-так, - сказал я, чувствуя, как интерес во мне разгорается как огонь, пожирающий деревянные дома. – И что потом?

- Потом, ваше высочество, была жесть, - невесело усмехнулся Гаштор, продолжая попивать вино. – Этот идиот сбросил вместо плохих цветков хорошие. Ошибочка вышла, понимаете?

- Понимаю, - ответил я, сделав первый глоток из своего бокала. Похоже, я только сейчас вспомнил про вино.

- От ментов худо-бедно оторвались. В Леоград прибыли уже на сменённых фурах. Естественно, пришлось этому дебилу держать ответ передо мной и перед сходкой. В общем, на тот свет отправлять мы его не стали. Он всё-таки не бедняк и тоже имеет кой-какой титул и даже некоторое имущество движимое и недвижимое. Лучше уж поставить его на счётчик, состричь с него можно, слава Небесному Прайду, много чего.

- Так, - сказал я, - а куда тогда ушли те плохие цветки, что он привёз сюда? К кому они попали и на какие дела пошли?

- А никуда они не попали, - буркнул Гаштор. – Мы на время решили оставить эти цветки у него, мы всегда так поступаем. Пока, как говорится, не решим, что с ними будем делать. Но вот решили избавиться от них от греха подальше. Посылаю я к нему, значит, своих бойцов, чтоб они забрали у него цветки. И знаете что, ваше высочество?

- Что? – спросил я.

- Недостача. Пяти цветков не хватает. Может и мелочь, да только в нашем деле это не такая уж и мелочь. Если цветочки эти уплыли куда-нибудь, то хлопот потом не оберёшься. Трясём мы его, спрашиваем где цветки, куда он их дел. А он, говорит, менты их забрали.

- Менты? – удивился я. – Как так?

- Вот так. Говорит, наехали на него менты, стали шантажировать. Дескать, посадят его в «Когти» на всю жизнь за его прошлые грешки, если он от них не откупится. И в выкуп они потребовали не его бизнес, не его дом в Дубовом Городище, а как раз эти самые цветочки. Хрен их поймёт, ментов этих.

- Понятно, - сказал я, залпом выпивая оставшееся в бокале вино. Если б вы знали, леди и элементы, как сейчас стучало моё сердце от волнения! – А где этот ваш «придурок» сейчас? Вы можете указать, где мне его найти?

- А чего ж не помочь защитникам Отечества? – виконт изящно поднёс бокал к губам и, прикончив остатки вина, элегантно поставил его на широкий подлокотник кресла.

Поднявшись затем на лапы, авторитет подошёл к широкому письменному столу, обтянутому зелёным сукном, и принялся что-то писать на кусочке мраморной бумаги пером, обмакнутым в красивые голубые чернила. Странно. Уже ведь давно везде применяются перьевые ручки!

- Вот, прошу вас, - Лориэн Гаштор протянул мне бумажку с каким-то адресом. – Баронет Леон Нурр.

- Благодарю, - я принял записку и распрощался с хозяином коттеджа.

9.) Тайна аристократа

- Эй, баронет! Там, позади нас, менты!

- Слышу, слышу, не глухой! Чи! Приготовить стволы к бою! Если что – будем скидывать плохие цветы на ходу!

Погоня на трассе М-36

Спустя несколько минут я уже ехал на Лёве по указанному в бумаге адресу. Надо сказать, он меня удивил. Дубовое Городище, улица Златая 117. Дубовое Городище было элитным районом города, где сплошь и рядом стояли виллы, особняки и маленькие дворцы богатых дворян, промышленников и прочих коммерсантов. И если тот баронет, который подвёл виконта Гаштора, живёт там, то с него действительно выгоднее брать дань, чем отправлять в лучший из миров.

И пока я ехал, на меня наваливались тяжёлые мысли. Значит, это кто-то из милиции прибрал к лапам несколько цветков шептуна плохого качества, одним из которых был околдован несчастный Слазор. Если милиционеры стоят за всеми этими событиями – то это очень плохо. Мне всегда не нравилось иметь дело с оборотнями в петлицах. Но, похоже, всё идёт к этому.

Дубовое Городище располагалось довольно далеко от коттеджа виконта Гаштора и Площади основателей, и на то, чтобы добраться до него, мне понадобилось достаточно много времени. Помимо этого, Лёве приходилось останавливаться, чтобы перевести дух, ведь мы, львы, к сожалению, не самые выносливые звери. Когда мы с Лёвой наконец въехали в Городище, над Леоградом уже поднялась Луна.

Располагалось Дубовое Городище сразу и в западной, и в восточной части города и было разделено Исетью посередине. Гавань, прибрежный район, не доходил до границ Городища и обрывался, разделяясь на северную и южную часть. Въезд в этот район обозначали роскошные литые ворота из чугуна и стали в высоких и стройных арках, не обделённых всяческими архитектурными излишествами, однако бывшими достаточно крепкими для того, чтобы сдержать напор разъярённой толпы или милицейского отряда. Сейчас, когда стемнело, по краям здешних улиц зажглись красивые разноцветные огни в специальных фонарях, которые отбрасывали на каменные плиты необычные пятна.

Но, пожалуй, главной особенностью Дубового Городища было то, что и дало имя району – многовековые дубы, растущие прямо здесь, на лужайках перед шикарными домами. Интересны они, помимо своего почтенного возраста, были тем, что имели множество драгоценных украшений. Это было настоящее соревнование между толстосумами разных улиц Городища – у кого дубы богаче украшены! У многих дубов были собственные имена, а самые старые и большие удостаивались почётного звания Дуб-Маршал. Что же до самих украшений, то классикой считались большие цепи из золота – их обвивали вокруг ветвей деревьев. Какие-то цепи были, к тому же, дополнены вкраплениями самоцветов, тонкой резьбой на звеньях или, что забавнее всего, настоящими золотыми рублями или иностранными монетами. Эдакое богатство в квадрате.

До дома под номером 117 по улице Златой я добрался примерно ещё через полчаса. Это оказался небольшой, но опрятный особнячок, окружённый каменным забором с крепкой железной калиткой.

Дверь калитки была не заперта. Дворик дома баронета выглядел мрачным и пустым, будто никто не наведывался сюда годами. Мной овладела сильная тревога. Что здесь произошло?

- Сторожи подходы к дому, Лёва, - сказал я, спрыгивая со спины питомца.

Гиглев присел на полоску газона около каменного забора и принялся оглядывать округу зоркими сверкающими в темноте глазами. Вдруг мне показалось, что за мной кто-то следит. Вытащив из кобуры Мецар и выпустив когти, я осмотрелся в поисках врага. Наверное, только почудилось. Во всяком случае, я успею позвать на помощь милицию Дубового Городища.

С Мецаром в лапе я толкнул калитку и вошёл во двор особняка. Металлическая дверца жалобно заскрипела. Под лапами я ощущал ровную дорожку, выложенную каменными плитами. По-прежнему вокруг не было ни души, ни единого звука. Нет, что-то здесь точно не так!

Около самого крыльца дома я разглядел клумбы, засаженные тюльпанами. У нас, львов, тюльпаны являлись священными цветами – их мы использовали во время богослужений в храмах Небесного Прайда в качестве символа молитвы. За Церковью Небесного Прайда закрепилась монополия на право выращивания тюльпанов, а простым львам за это грозил штраф. Что ж, помощь высших сил мне бы сейчас не помешала.

Отворив дверь особняка, я вошёл внутрь. Внутри, как и снаружи, всё выглядело покинутым и заброшенным. Хозяина дома не было ни в гостиной, ни на кухне, вообще весь первый этаж был пуст. Но оставался ещё второй. С верным царским пистолетом в лапе я направился по коридору к винтовой лестнице, ведущей наверх, но по пути я заметил на белой стене следы застывшей крови.

Вздрогнув, я нагнулся и вгляделся в большое бурое пятно, растёкшееся по стене и полу. Да, это определённо чья-то кровь. Похоже, здесь кого-то сильно ранили. Выходит, в этом доме была какая-то драка и, скорее всего, с оружием.

- Кто здесь? – услышал я испуганный голос. Подняв голову, я увидел грязного льва в домашнем халате, стоящего на винтовой лестнице и сжимающего в лапе боевой пистолет, грозный зрачок которого глядел прямо на меня. От льва исходил сильный запах алкоголя. – Кто вы такой? Что вам нужно?

- Баронет Леон Нурр? – спросил я, опустив лапу с Мецаром.

- Да, - ответил лев, не собираясь убирать ствол. – А вы кто?

- Я цесаревич Ленноз, наследник престола, - сказал я, стараясь говорить как можно более дружелюбно. – Я могу вам помочь?

- Помочь? Цесаревич? – переспросил баронет. Его пальцы выпустили пистолет, который со стуком рухнул на пол. Нурр бессильно опустился на ступень лестницы и схватился за голову лапами. – Ох… Помогите мне…

- Что случилось, Леон? – спросил я, подбежав к дворянину. Тот выглядел совсем уж жалко.

- Простите, ваше высочество, - выдавил из себя баронет. – Я угрожал вам оружием.

- Не стоит, не стоит, ваша милость, - я помог Нурру встать и передал ему брошенный пистолет. – Это ваш дом и вы его хозяин. Расскажите, что здесь произошло.

- Пройдёмте в спальню, - баронет направился в небольшую комнату с синими обоями и широкой супружеской кроватью. – Я всё расскажу там.

Спальня оказалась такой же неухоженной и грязной, как и хозяин дома. Мне в глаза сразу бросилось множество пустых бутылок из-под водки, разбросанных по полу. Противный запах спирта заполнял всё помещение. Леон Нурр тяжело опустился на край кровати и отложил пистолет.

- Вы наследник престола, - проговорил он, глядя на меня. – У вас есть власть. Умоляю, помогите мне.

- Обещаю помочь всем, чем смогу, - ответил я, вложив Мецар в кобуру и присев рядом с баронетом. – Я внимательно вас слушаю.

- О, да будут прокляты эти хреновы цветы! – прорычал Нурр, воздев лапы к небу, перед тем, как начать свой невесёлый рассказ.

= Рассказ баронета Нурра =

- Леон, прекрати! – с жаром выкрикнула крепкая и сильная львица средних лет в лёгком синем платье, украшенном изящными кружевами. – Ты пьёшь уже пятую бутылку. Нельзя же так себя мучить!

- Ах, отстань, Лайла! – раздражённо фыркнул баронет, сидящий за некогда чистым дорогим столом, тряхнув в сторону жены откупоренной бутылкой водки. Белая скатерть на широкой столешнице уже вся покрылась грязными пятнами и лужицами вылившейся ненароком выпивки. – Ничего ты не понимаешь! Это конец, меня, тебя, львят, всех нас сожрут! Да будут прокляты эти хреновы цветки!

- Папа, мама, что такое? – на богато обустроенной кухне дворянского особняка из-за двери, ведущей в коридор, показались две испуганные мордочки маленьких львят, одетых в ночные рубашки.

На их золотистой шёрстке виднелись тёмные детские пятна, которые у львов обычно исчезают со временем. Взглянув на них, баронет Леон поймал себя на пугающей мысли: а что, если его львята не доживут до той поры, когда их милые пятнышки пропадут?

- Лор, Лиенна, марш в постель! – прикрикнула на них мать семейства, решительным жестом показав в сторону лестницы, ведущей в детскую.

- Но мам… - попытался было спорить львёнок-мальчик по имени Лор

- Никаких «но»! – отрезала Лайла. – Спать, живо!

Нехотя развернувшись, Лор и Лиенна поплелись к лестнице, украдкой оглядываясь на кухню и спорящих родителей. Было ясно, что в эту ночь они не заснут, а станут прислушиваться ко всему, что будет доноситься из кухни.

- Что мне делать, Лайла? – простонал баронет, со стуком ставя наполовину осушённую бутылку водки на заляпанную скатерть. – Мы все на крючке у этого виконта Гаштора, все. Я, мы, все стоим у него на счётчике. Он не успокоится даже когда снимет с меня последние штаны, и тогда нам всем придёт конец. О, да будут прокляты эти цветки!

Внизу, около ножек стола, лежали четыре пустые бутылки из-под водки. На плече у каждой из них значилось аккуратное клеймо: сидящий на вершине горы дракон. Это был знак кооператива Буроз, уважаемого общества, занимающегося производством дорогой водки. Учитывая то, в каких обстоятельствах элитную водку Бурозов пил несчастный баронет, это походило на очень жестокую иронию.

- Штьё дялать, Ляйля, - передразнила мужа Лайла. – Ты кто вообще? Дворянин или тряпка? Говорила же мне мать не выходить за тебя, непутёвого. Связался с бандитами, теперь из-за тебя мы страдаем.

Лайла вдруг принялась энергично расхаживать по кухне. Глаза её опустились к полу, длинный красивый хвост со светлой кисточкой стал ходить из стороны в сторону. Нурр впился взглядом в жену, не смея отвернуться. Лайла всегда думала так. И очень часто находила выход из многих, казалось бы, безвыходных положений.

- Нужно обратиться в милицию, - сказала наконец львица.

- В милицию? – взвизгнул баронет. – Ты с ума сошла! Они же меня самого повяжут за мои прошлые дела, к тому же, у них там всё схвачено. На оборотня какого-нибудь нарвёмся – и всё, пиши пропало. А что будет с тобой, с львятами, если меня посадят в «Когти»?

- В «Когтях» тебя хотя бы этот твой Гаштор не достанет, - презрительно бросила Лайла. – Мой отец – богатый коммерсант. Он дружит с одним милицейским полковником, вроде бы, начальником милиции Алмазного конца. Он был у нас на званых ужинах, у него с отцом отличные отношения, он может нам помочь. За меня, Лиенну и Лора не беспокойся, у отца на крайний случай есть дом в Люпусе, там мы будем в безопасности.

- Правда? – спросил Леон Нурр. В его глазах заиграл огонёк надежды. – Ты уверена?

- Отец нас не бросит, это точно, - твёрдо ответила Лайла. – Я сейчас же отправлюсь к нему, время, как я понимаю, не ждёт.

- Куда? Сейчас же ночь! – воскликнул баронет, показывая лапой на большое окно кухни. – Они могут следить за домом, это опасно!

- Ну, так отправь со мной нескольких своих верзил, - парировала Лайла, направляясь к выходу. Она имела в виду нескольких львов-охранников, нанятых баронетом для охраны дома и него самого. – Что, зря их держишь что ли?

Но не успела смелая львица толкнуть дверь кухни, как та сама отпрыгнула назад, потянутая огромным львом, на поясе у которого висела кобура со стареньким пистолетом, бывшим когда-то армейским оружием. Это был Лекки Малитор, старший охранник Нурра. Его морда выглядела так, будто он увидел призрака.

- Ва…ваша милость, - сказал он, обращаясь к Леону, - там менты. Стоят у калитки, требуют, чтобы мы их впустили, а иначе грозятся применить силу.

- Менты? – переспросил Нурр одновременно удивлённо и испуганно. – Этого только не хватало. Чего они хотят, зачем я им понадобился?

- Они сказали что-то про обыск, - нервно ответил Малитор. – Показали какую-то бумажку с гербами и печатью, сказали, что постановление какое-то. Не пустить я их не могу, это ж менты как-никак.

Баронет опять посмотрел на жену. Лайла, всегда уверенная в себе и твёрдая львица, теперь выглядела растерянной. У неё была хорошая интуиция, и сейчас она подсказывала ей, что последняя надежда их семьи на помощь милиции начала шататься, хотя наверняка ещё ничего сказать было нельзя.

- Впускай, - тихо сказала она, ничем не выдавая своего волнения. – Будь, что будет.

Когда старший охранник, кивнув, направился по коридору к входной двери особняка, рыком передав по пути какой-то приказ другим вооружённым львам, баронет Леон Нурр поднялся из-за стола и подошёл к супруге. Милиционеров надо было встретить стоя. Чета Нурров стояла у двери кухни, готовясь ко всему. Оба страшно волновались, и теперь, когда единственная надежда стала ускользать из когтей, они готовы были драться друг за друга и за своих львят, забыв про все ссоры.

- Где баронет Нурр? – мощный голос, принадлежащий, очевидно, сильному и крепкому льву, пролетел через коридор и донёсся до кухни.

Переглянувшись с женой и получив от неё короткий ободряющий кивок, баронет вышел в коридор и обомлел. На пороге его дома, в окружении нескольких офицеров и простых милиционеров, стоял ни много ни мало милицейский полковник. На нём был опрятный синий френч с позолоченными пуговицами, синие петлицы с красными кантами и с четырьмя прямоугольными красными шпалами. В кобуре - позолоченный наградной пистолет с бриллиантами. Морда полковника была отмечена косым шрамом. И выражение её было отнюдь не доброжелательным.

- Я… - протянул Нурр, пытаясь совладать с волнением и страхом. – Это я баронет.

- Отлично, - хищно усмехнулся полковник, проходя дальше по коридору. Его свита из вооружённых милиционеров проследовала за ним. – Ненитор, ознакомь его милость с постановлением на обыск.

- Слушаюсь! – отсалютовал офицер, шедший справа от полковника, принявшись разворачивать солидный лист заламинированной гербовой бумаги, отмеченный жирной синей печатью со скрещёнными копьём и пером – символом Генпрокуратуры Леомии. На его петлицах значилась одна красная шпала – капитан.

Не успел Леон Нурр прочесть начерченный на бумаге текст и рассмотреть замысловатую подпись какого-то районного прокурора, как полковник, не представившись, бесцеремонно продвинулся дальше по коридору.

- В чём дело? – спросила Лайла, так же вышедшая в коридор. Пристально посмотрев на полковника, она удивлённо попятилась – Вы?

- А, Лайла, - повернулся к ней незваный гость. – Как поживает ваш папочка?

- Он… я… - замешкалась львица. По её виду Леон Нурр с ужасом осознал: их единственная надежда рухнула. Этот полковник милиции – тот самый, на кого они рассчитывали.

- Что вы хотите у меня найти? – упавшим голосом спросил баронет

- А как ты думаешь, милость? – усмехнулся капитан Ненитор, всунувший в лапы Нурру постановление. – Тебе лучше знать, что есть в твоей хате нехорошего.

- Да что вы себе позволяете?! – воскликнула Лайла, к которой вернулась её обыкновенная храбрость. – Как вы обращаетесь к дворянину, господа офицеры? Разговаривайте как положено или мы будем жаловаться вашему начальству!

- Лайла, не ввязывайся в это, - нахально усмехнулся полковник, - послушайся моего совета. У тебя же два маленьких львёнка, подумай, что будет с ними, если мы заберём не только отца, но и мать. К тому же, в «Когтях» есть и маленькие кандалы.

Лайла сжала тонкие губы и посмотрела на милиционеров с дикой ненавистью. Она молча выпустила когти на лапах и приготовилась к драке. Для львицы было всё равно, кто стоит перед ней – офицер или последний разбойник. Главное – это был враг, угрожающий её малышам.

- Ты ничего не сделаешь моим львятам, - прорычала она, обнажив клыки. – Я вырву тебе хвост и заставлю сожрать твои хреновы полковничьи петлицы. Мой отец верил тебе и считал другом, а ты оказался последней гнидой и предал дружбу с ним!

Полковник без усмешки положил лапу на застёжку кобуры. Остальные милиционеры также приготовили оружие. Баронет Леон Нурр вздрогнул от страха, но сумел собрать в кулак некоторую свою смелость. Выпустив когти, он изорвал в клочья переданную ему капитаном бумагу и зарычал, призывая своих охранников:

- Охрана, сюда! Это не менты, а бандиты в ментовских гимнастёрках! Защитите дом и мою семью!

Подоспевшие львы-охранники застыли в нерешительности. Нападать на милиционеров было боязно – за это грозило отсечение хвоста и десять лет каторги. Но их старший – Лекки Малитор – презрительно фыркнул и решительно вынул из кобуры свой пистолет.

- Трусы! – крикнул он.

И с диким рёвом он направил оружие на злодеев. Бах! И первый из незваных гостей рухнул на пол, забрызгав стены кровью. Малитор отлично стрелял – двенадцать лет службы армейским сержантом не прошли для него даром.

Впрочем, взбешённые милиционеры тоже сделали несколько выстрелов. Бах! Бах! Малитор рухнул на пол, поражённый пулями, но крови пока не было видно. Под одеждой храбрец прятал бронежилет. Бах! Бах! Ещё два оборотня упали на пол, разбрызгивая кровь. Бах! Последняя пуля оборвала жизнь начальника охраны баронета. И пуля эта была выпущена из золотого пистолета самого полковника.

Разъярённая Лайла в стремительном прыжке набросилась на капитана Ненитора, целясь когтями ему в горло, но тот с размаху ударил её рукояткой пистолета. Львица вскрикнула от боли, но выстояла и продолжила отчаянную борьбу. Занеся когтистую лапу, она провела ей по правому рукаву синего френча офицера, разорвав плотную ткань, обрывки которой тут же напитались кровью.

Баронет несколько мгновений стоял, растерянно оглядывая просторный коридор, в момент ставший тесным. Но угроза для семьи заставила его вступить в бой. С обнажёнными когтями он подпрыгнул до потолка и нацелился на самого полковника, только что убившего его главного охранника, но тот, мгновенно среагировав, повалил его на пол одним ударом огромного кулака.

Обезвредив Нурра, полковник обернулся с быстротой молнии, повинуясь обострившейся боевой интуиции. И чутьё его не подвело: секунду назад оказавшиеся у него за спиной осмелевшие охранники были готовы изрешетить его пулями из своих стволов. Не выражая никаких эмоций, милицейский начальник без всякого труда расправился с двумя верзилами, застрелив их из золотого пистолета с бриллиантами. В стрельбе он был великолепен.

- Заткнись, падла! – капитан Ненитор вновь ударил Лайлу рукояткой, на этот раз, по голове.

Глухо рыкнув, львица пошатнулась и упала на окровавленный пол, замарав свою золотистую шерсть и синее платье. Ненитор поднял её, прижал спиной к себе и приставил дуло пистолета ко лбу.

- Встань, падаль! – полковник стальной хваткой взялся за край халата баронета Леона Нурра и с силой поставил его на лапы.

- Эй вы! – полковник злобно обратился к трём оставшимся милиционерам. – Поднимитесь на второй этаж этой хибары и найдите там двоих ублюдков этой парочки. По-хорошему они общаться не захотели.

Спустя какие-то полминуты в залитый кровью и заваленный трупами коридор уже спустились три злодея, больно держащие за лапы маленьких Лора и Лиенну.

- Пусти нас! – кричали львята, тщетно пытаясь вырваться. На их мордочках застыло выражение ужаса, когда они увидели страшное обилие крови, гору трупов и схваченных родителей. – Что вы сделали с мамой и папой?

- Заткнитесь, ублюдки! – рявкнул полковник, оборачиваясь к перепуганному баронету. – Ну что, будем дальше бунтовать? Нам нужны цветки шептуна и не говори, что их у тебя нет, нас ты не обманешь. Говори, где ты их прячешь или мы прикончим твою родню!

Нурр оцепенел от страха. Он посмотрел на охваченных ужасом сына и дочку, на ослабевшую жену в лапах убийцы в милицейской форме. Он не мог ими рисковать, но понимал, что не всё так просто.

- Но эти цветы принадлежат виконту Гаштору, - проговорил он, не сводя глаз с близких. – Он убьёт нас всех, если я потеряю и их.

- Ты не понял, Нурр? – усмехнулся Ненитор, не отводя дула ото лба Лайлы. – Нам похрену, чьи это цветы и что будет с тобой. Виконт твой антилопа крупная, но мы ему точно не по клыкам. Говори, иначе сначала сделаешься вдовцом, а потом и бездетным.

Львята, схваченные оборотнями в петлицах, испуганно запищали. Несчастный баронет посмотрел на них, затем на свою беспомощную жену. И наконец кивнул.

- Пойдёмте, я всё вам покажу, - сказал он обречённо.

И Нурр тяжело, будто бы на его лапы были надеты кандалы, заковылял по залитому кровью коридору к неприметной дверце, спрятанной под лестницей. Полковник шёл за баронетом следом, подгоняя его стволом золотого пистолета. Затем – капитан Ненитор, в лапах которого начала приходить в себя раненая Лайла. И позади всех шли трое злодеев, держащие мёртвой хваткой перепуганных малышей.

Дверца, к слову, была почти неразличима на фоне закрывающих стены деревянных панелей. Действительно, ведь вела она туда, куда никому кроме самого баронета Нурра входа не было. За ней крылся склад, и склад этот был невообразимо важен для виконта Гаштора, а блюстителям закона мог послужить железным поводом для смертного приговора.

Нурр нащупал лёгкую металлическую пластинку, неразличимую на фоне стенки, и, отодвинув её, показал стоящему за его спиной полковнику замочную скважину странной формы.

- И как её открыть? – спросил лев с золотым осыпанным бриллиантами пистолетом.

- Я сейчас, - тихо сказал баронет, поднеся к скважине лапу с сидящим на пальце крупным перстнем, украшенным редким изумрудом.

Изумруд оказался ключом. Нурр вставил его трясущейся лапой в скважину и повернул. Раздался тяжёлый щелчок. Незаметная дверца подалась вперёд и открыла проход в неширокий тёмный тоннель.

- Ха, а эти бандюги бывают изобретательными, - усмехнулся Ненитор, глядя на проход поверх плеча полковника.

Рана на его лапе, оставленная когтями Лайлы, сильно кровоточила, но перевязать её не было времени, от чего офицер-предатель болезненно вздыхал и корчился, ругая про себя схваченную львицу.

Львы шагнули в зловещее чрево тёмного подземелья. Тоннель был нешироким, но не был и слишком узким. Как раз то, что надо, чтобы без проблем пронести внутрь корзины с драгоценными цветами. Через примерно полсотни шагов тоннель заметно расширился, превратившись в нечто очень похожее на складское помещение.

Здесь перед львами ровными рядами стояли грубо сплетённые корзины, в которых лежали десятки тёмно-лиловых цветков. У них были гладкие плотные лепестки, собранные в бутон, и короткие, но толстые стебли, покрытые микроскопическими колючками. От них исходил сильный сладковатый запах, очень похожий на аромат дешёвых низкокачественных духов, которые в последнее время заполонили Леоград. Полковник, не думая прятать пистолет, обошёл Нурра и пристально посмотрел на запасы цветков, придирчиво принюхавшись.

- Так-с, - проговорил он. По его тону баронет понял: он очень недоволен. - Что за херню ты пытаешься мне всунуть, Нурр? Они же воняют за три версты! Это самые худшие цветки из всех, что мне доводилось видеть. Где ты прячешь нормальные?

- Клянусь, полковник, у меня их нет! – отчаянно воскликнул баронет – По дороге в Леоград за нами погналась дорожная милиция, и я решил сбросить фуры с плохими цветами, чтобы уйти от них.

- Ну? А где же тогда хорошие?

- Я по ошибке избавился от хороших цветков вместо плохих. Это – всё, что осталось.

- А-а-а-р-р! – зарычал полковник так, что, наверное, его услышали бы на улице. – Паскуда! Я убью тебя!

И он приготовился пристрелить баронета из пистолета, но его остановил Ненитор.

- Постой! У нас горят сроки, Шензуйя бесится. Сейчас как-то обойдёмся этими цветками. Смерть баронета и жителя Дубового Городища не останется незамеченной, это дело будут расследовать, здешние богачи очень пекутся о своей безопасности и не остановятся пока не найдут тех, кто совершил убийство в их районе, а у них тоже могут быть друзья с большими петлицами.

- Заткнись, идиот! – крикнул полковник, с тревогой посмотрев на баронета, его жену и львят. Видимо, капитан сказал что-то лишнее. – Хорошо, - он подошёл к одной из корзин, сунул лапу в груду плохих цветков, достал пятёрку цветков, принюхался к ним и спрятал в карман френча. – Этого хватит для нас. Запомни, Нурр: у нас глаза и уши везде. Вздумаешь к кому-то идти, куда-то писать, с кем-то говорить – мы об этом узнаем. А твои близкие пока погостят у нас, мы хотим подстраховаться.

И пятеро злодеев покинули подземный склад запрещённых колдовских растений. Лор и Лиенна не успели даже издать испуганный писк, как крепкие лапы преступников в милицейских гимнастёрках заткнули им рты кляпами и связали. Спустя несколько минут от каменного забора, огородившего двор особняка Нурров, отошла чёрная автомашина, на которой в неизвестном направлении уехали похитители, убийцы и изменники.

Когда баронет Нурр закончил свой невесёлый рассказ, я вскочил на лапы и принялся ходить по спальне из стороны в сторону. Услышанное чертовски меня возбудило, в моей груди бешено заколотилось сердце. Я всё думал про этого полковника, про капитана Ненитора и милиционеров-предателей. И ещё меня не оставляло в покое одно имя, вернее, фамилия, которую, со слов самого баронета, при нём нечаянно обронил Ненитор.

Шензуйя. Я знал, кто это. Гнюсс Шензуйя была гиеной и не простой, а самой Гроссмейстресс Ордена Бурого Креста, организации, занимающейся созданием магических артефактов, разработкой новых могущественных заклинаний, а также разведкой и диверсиями по всему Фуррону. Точно, это всё – дело лап Чёрной Орды, без сомнений!

- Что за полковник, ваша милость? – спросил я - Вы знаете его фамилию?

Баронет замолчал. Посмотрев на меня глазами, полными слёз, он ответил:

- Когда эти уроды сажали моих львят и Лайлу в свою машину, моя жена начала кричать какую-то фамилию. Мастор. Полковник милиции Мастор. Она вспомнила эту фамилию в последний момент, она храбрая и умная, но у неё не очень хорошо с памятью на имена. Меня запугали! Сделайте что-нибудь, ваше высочество умоляю!

- Мастор, - повторил я.

Тот самый Мастор, который сегодня (или уже вчера?) прибыл в Большую Галерею, чтобы осмотреть место преступления и труп убитого ювелира. Тот самый Мастор, который лично разговаривал с моим отцом, с главой государства, с глазу на глаз и которому царь лично поручил вести дело Ока Столицы. Но, если уж сам начальник милиции Алмазного конца работает на врагов, то, значит, и охрана Большой Галереи может быть с ним в одной связке. О, Небесный Прайд, да как же много здесь предателей!

10.) Оборотни в петлицах

Петлицы – универсальные знаки различия в армиях некоторых стран Фуррона. Наиболее распространены в Леомии и Люпусе. В зависимости от количества, формы, размеров, а также цвета специальных значков, нанесённых на браслет, могут указывать как на звание воина, так и на род войск. «…»

Так, например, в Леомии (надо отметить, что в рамках Священного Союза Леомии и Люпуса, знаки различия в армиях наших стран почти полностью идентичны), рядовой и сержантский состав носит либо петлицы с усечёнными треугольниками, либо полностью пустые петлицы. Далее, начиная с младших офицерских званий (от младшего лейтенанта до старшего лейтенанта) на петлицах могут быть от одного до трёх кубарей. Затем, у старших офицеров (от капитана до полковника) имеются от одной до четырёх шпал большего размера. Высшие офицеры (от генерал-майора до генерал-аншефа) имеют от двух до пяти звёзд наибольших размеров. Фельдмаршал же имеет особый знак в виде двух скрещённых жезлов.

Царица Леомии Лория VIIЦетор. «Верным сынам и дочерям Отечества армейское послание»

- Арррррр! – до нас с Нурром донёсся дикий голос Лёвы с улицы. Питомец предупреждал нас о том, что к дому кто-то подошёл.

- Что это? – спросил баронет, хватаясь за пистолет.

- Мой гиглев, - ответил я, вытаскивая Мецар из кобуры. – Я оставил его сторожить подходы к дому.

Но не успел я добавить ещё что-то, как в нашу комнату с улицы стремительно влетела свинцовая винтовочная пуля, которая врезалась в обклеенную синими обоями стену и застряла там.

- Что такое?! – вскрикнул Нурр.

- Ложитесь! – крикнул я, спрятавшись за широкой кроватью.

В следующий миг новая пуля влетела в комнату через открытое окно и пронзила то место, в котором секунду назад была голова баронета. Неизвестный стрелок принялся нещадно обстреливать спальню из трёхлинейной винтовки, прячась где-то на улице. Со стен, пронзённых смертоносными снарядами, срывалась штукатурка, летела деревянная крошка, обрывки обоев, пол тут же усеялся всяческого рода сором. Но откуда мог стрелять этот бандит?

- Баронет! – крикнул я, прижимаясь к кровати, ставшей нашим укрытием. – Рядом с этим окном стоит какой-нибудь дом?

- Дом? – переспросил Нурр, сжимая в лапе пистолет. – Нет, но прямо у моих окон с этой стороны растёт дуб с золотой цепью!

Точно! Гигантские дубы Дубового Городища – отличное место для стрельбы по окнам дома. Они достаточно велики для того, чтобы стрелок не испытывал никаких неудобств. Но нам ещё нужно чем-то ответить, а стреляю я, леди и элементы, не ахти как.

- Баронет, вы хорошо стреляете? – спросил я.

- В молодости служил армейским снайпером! – ответил Нурр.

- Отлично! Этот стрелок наверняка сидит на соседнем дубе. Снимите его!

Выждав момент, Леон Нурр выскочил из-за кровати с пистолетом в лапе. Потратив какую-то долю секунды на прицеливание, он нажал на спусковой крючок. Полыхнула огненная вспышка, раздался мощный хлопок. В следующий миг мы услышали вскрик боли и грохот тела, упавшего с ветвей старого дуба. Винтовочные пули больше не летели. Стрелок был обезврежен.

- Правду говорят, - облегчённо выдохнул Нурр, бросая на кровать пистолет, - мастерство не пропьёшь.

- Вы молодец, баронет, - сказал я. – Так, пора вызывать сюда гвардию. Неизвестно, сколько их ещё там на улице.

Я раскрыл пасть, готовый издать сигнальный рык, чтобы вызвать подмогу, но тут до нас донеслось дикое рычание Лёвы, которого я оставил на стрёме. Мой питомец ревел как демон. Затем послышались звуки борьбы, и кто-то громко заорал, очевидно, от боли.

- За мной! – воскликнул я, бросаясь к лестнице, ведущей на первый этаж, с Мецаром в лапе.

Вдвоём мы выскочили из дома, пробежали через двор и вылетели из железной калитки. Перед нами предстал Лёва, держащий мощными окровавленными клыками верхнюю лапу низкорослого худого льва, взирающего на нас округлившимися от страха водянистыми глазками. Рядом валялся труп другого льва в чёрной куртке со следами огромных когтей, около которого лежал боевой револьвер.

- Лёва, отпусти его, - сказал я. Да, не зря я оставил своего питомца сторожить дом!

- Ай! А-а-а! – застонал бандит – его верхняя лапа походила теперь на кровавый фарш. – Прошу, не убивайте…

- Где моя семья, сволочь? – на бандита с раненой лапой накинулся баронет Леон Нурр, готовый доделать начатое Лёвой. – Где моя жена и львята? Я убью тебя!

- Отойдите, баронет, - я с силой оттащил разъярённого дворянина от стонущего преступника. – Послушай, ты. Ты знаешь, кто я такой?

Бандит перевёл внимание на меня. По выражению его морды я понял – он меня узнал.

- Царевич Ленноз? Нет, нет, умоляю, пощадите!.. А-а-ай, дайте мне лекаря!

В этот момент улица наполнилась цокотом копыт лошадей и свистом милицейского свистка. Я понял: по тревоге поднята конная милиция Дубового Городища.

- Твоя песенка спета, - сказал я бандиту, цинично усмехнувшись. – Где Мастор? Где он держит семью Нурров? Ответишь – получишь лекаря, не ответишь – в тебе понаделают дырок эти ребята или сам сдохнешь от потери крови.

Бандит затрясся от ужаса. Я чувствовал жуткое отчаяние, захлестнувшее его с головой.

- Я не знаю! – завопил он. – Я простая шестёрка. Умоляю, ваше высочество, пощадите меня, я правда ничего не знаю!

Тем временем к нам подоспели всадники милиции. Кони в синих попонах окружили нас и раненого бандита, их глаза грозно светились в темноте. С главного зверя спрыгнул офицер с пистолетом в кобуре и подошёл ко мне.

- Ваше высочество? – удивлённо спросил он. – Что вы делаете здесь?

- Что, будущий царь не может погулять по своей столице? – усмехнулся я, взглянув на петлицы офицера. Одна красная шпала – капитан.

- Никак нет… - ответил капитан. – То есть да, можете, конечно же… а-а-а… Не каждый день царевичи приходят в наш район. Виноват, капитан Бутор, командир конного патруля.

- Вот что, капитан, - я взял за шиворот пойманного бандита и подтащил его к офицеру. – Дайте этому лекаря, определите больничку и приставьте кого-нибудь для охраны, - я запрыгнул на спину Лёве, готовый отправиться в дорогу. Мой зверь прошёл мимо расступившихся милицейских лошадей и направился к выезду из Дубового Городища. – Мне пора арестовывать милицейского полковника, а в этом вы мне помочь не можете.

Как я выяснил позже, капитан Бутор не сводил глаз с пойманного бандита. Тот подал ему какой-то знак…

- Ауч!

- А-а-а!

Позади меня раздались звуки ударов и болезненные вскрики патрульных. Обернувшись, я увидел, что капитан Бутор раскидал своих подчинённых и вскочил на спину своему гигльву. В лапе у него блеснул ствол пистолета. Чи, да он один из них!

Бах! Я едва успел пригнуться. В сантиметре от моей головы сердито пронеслась пистолетная пуля и врезалась в стену ближайшего коттеджа. Лёва припустил вперёд изо всех сил, я крепче ухватился за его шею. Мент преследует царевича – ну и позор!

- А-а-а-аррр! – заревел я, призывая на помощь гвардию. Мой рык пролетел над Дубовым Городищем, пересёк Исеть и унёсся в сторону Дворца Гривы. Скорее, я долго не продержусь!

Тем временем над самым моим ухом прошумела вторая пуля. Мне удалось оторваться от Бутора, между нами сохранялась приличная дистанция, но капитан-оборотень не думал останавливаться.

- А-а-а-аууурр! – это был уже его рёв. Как я понял, адресован его рык был самому Мастору – капитан предупреждал его о том, что его истинная морда раскрыта!

- Осторожно, Лёва! – воскликнул я, увидев, что мой гиглев сворачивает с дороги и несётся прямо на деревянную ограду какого-то дома.

Ещё миг – и мы оторвались от земли, взмыли в воздух, словно пушечное ядро. Лёва кометой перемахнул через ограду и побежал по чьему-то двору, снося по пути ряды цветочных клумб. Ошмётки жирной земли из них полетели в меня, я закрыл морду лапой и зажмурился. Следом за мной конь капитана Бутора также ловко перескочил через ограду. Вторым скачком Лёва опять перемахнул через ограду и приземлился уже на дороге, взяв курс на замаячившие впереди ворота выезда из района.

Бах! Бах! Бах! Капитан всё стрелял и стрелял в меня. Пули свистели над моей головой как бешеные. Я в страхе прижимался к загривку Лёвы. Ничего, ничего, не только ты умеешь стрелять!

Бах! Бах! Я ответил ему огнём из Мецара. Царский пистолет два раза рявкнул в моей лапе. Но… Чи! Мои пули тоже прошли мимо! А стреляет мой визави, как я уже говорил, лучше меня…

Бешеными скачками мой питомец вылетел из чугунных ворот и побежал к Царскому мосту, ведущему прямо к дворцу. Бутор преследовал меня словно тень, и расстояние между нами постепенно сокращалось. О, да где же гвардейцы?!

- С дороги! – закричал я, увидев впереди старика с седой гривой, тянущего за собой тележку со своими небогатыми пожитками.

Старый лев испуганно бросился в сторону, но Лёва уже не успевал перепрыгнуть его тележку. С грохотом мой зверь врезался в неё, весь её груз посыпался на дорогу крупным градом. Зарычав от боли, Лёва, прихрамывая, продолжил свой бешеный бег. Дворец Гривы на другом берегу Исети светился в темноте огнями своих окон.

Тем временем впереди сверкнуло спасительное золото гвардейской силовой брони. Ко мне на выручку мчалась целая рота Белой Свиты на гудящих полугусеничных бронетранспортёрах. Боевые машины гвардии переезжали Царский мост и выходили на улицу прямо перед носом Лёвы. Шум моторов, лязг гусениц, тревожный свет фар! Всё, голубчик, тебе конец!

Пулемётчик, сидящий в бронированном кузове головного БТРа, прицелился. Мы же рванули в сторону, уходя с линии огня. Тра-та-та-та-та! Мощно засияло дульное пламя. Меткая очередь. В следующий миг конь Бутора рухнул с ног замертво – вся его передняя часть, голова, шея, грудь, оказались рассечены тяжёлыми пулями. Жалко лошадку… Сам Бутор шумно свалился с тёплого трупа своего зверя и с криком упал на каменные плиты улицы, протерев колени до крови.

- Вы в поррядке, ваше высочество? – спросил у меня генерал-полковник Ематор, приехавший сюда на своём бронированном лимузине вместе со своими гвардейцами. В его зубах всё так же была зажата толстая папироса.

- В порядке, генерал, - ответил я, выпрямляясь на спине Лёвы. – Спасибо за службу.

- Ваш отец скорро будет здесь, - Ематор показал лапой на мост, по которому, должно быть, сюда спешил мой папа – царь Лидай.

- Сволочи! – истерично крикнул капитан Бутор, которого двое гвардейцев уже подняли на лапы и успели заковать в стальные наручники. – Вы гады, вы убили Вихря, моего любимого коня!

- Ты сам предал своего коня, погнавшись за мной, - холодно сказал я, подойдя к милиционеру-оборотню. – Как и свою страну. За измену и за покушение на наследника престола тебе точно грозит медленное поджаривание в железном баке. Я знаю, ты предупредил Мастора о том, что нам теперь всё известно. Он захочет спрятаться. Говори, где он и мы, может быть, наградим тебя обыкновенной казнью через повешение, без всяких «изысков».

И я, наверное, чертовски страшно усмехнулся. Бутор в наручниках испуганно взглянул на гвардейцев, схвативших его. Он, наверное, представил себе, как эти молчаливые воины сажают его в металлическую бочку, разводя под ней костёр. Да, ему не позавидуешь!

- Сын! – услышал я голос отца. Правитель Леомии подъехал к нам и выпрыгнул из салона своего бронированного лимузина Бурана – он был огромен, выкрашен в белый цвет с голубыми крыльями. На отце сидела белоснежная силовая броня, инкрустированная сапфирами, а в лапах – белый автомат. – Нашёлся! В историю попал, небось? Прогуляться он захотел! Тебя целый день не было, я уж гвардейцев на поиски послал. Чтоб я тебя ещё когда-нибудь отпустил вот так «прогуляться»! Ну и зачем тебе понадобилась гвардия, хотел бы я знать?

- Ваше царское величество! – завопил схваченный Бутор, рухнув на колени перед моим отцом. – Я умоляю, помилуйте меня! Я всё скажу, скажу, куда ушёл Мастор, расскажу всё про их планы. Только прошу, смилостивитесь надо мной!

- О чём это он? – недоумённо спросил отец, посмотрев на меня.

- Папа, - начал я, пристально всмотревшись в морду царя, - полковник Мастор предатель. Скорее всего, это он стоит за похищением Ока Столицы.

- Что? – не понял Лидай. – Но этого не может быть. Я ему доверяю как себе. В конце концов, я угощал его орешками!

Я рассказал отцу обо всём, что мне удалось выяснить в этот неспокойный день. Царь внимательно меня слушал, хмурясь и периодически недобро посматривая на схваченного милицейского капитана. Когда я кончил, Лидай властно махнул лапой и яростно зарычал:

- Раз так, то мы не можем терять ни минуты! Мастор может быть уже далеко. Ты, капитан, - царь обратился к схваченному милиционеру. – Где Мастор может скрыться?

-У него есть участок земли за пределами города,- пискнул Бутор. – Он отжал его у одного дворянина и переписал на подставную морду. Никто не знает, что он принадлежит ему. И там, на этой земле стоит дом, в нём он может укрыться.

- Пусть покажет на каррте, ваше величество, - Ематор подозвал к себе одного из гвардейцев, который подал ему карту окрестностей Леограда.

- В…вот, - выдавил Бутор, ткнув пальцем в область на карте, расположенную между двумя сёлами близ столицы. – Эта земля принадлежит Мастору. Дом располагается здесь, на берегу речки-вонючки. Он построен из кирпича и камня и очень крепок.

- Хорошо, - мой отец свернул карту и передал её гвардейцу. Затем он ловко запрыгнул в салон Бурана. – Вызовите местных ментов, пускай они отвезут этого оборотня в «Когти». Разберёмся с ним потом. Сейчас нам нужно прижать Мастора. Эх, я ведь угощал его орешками…

Ематор приказал радисту, сидящему за бронёй одного из бронетранспортёров, связаться со всеми службами и, в первую очередь, с дорожной милицией – задержать Мастора. Лёва, предчувствуя жаркое приключение, громко заревел и подпрыгнул. Я похлопал его по плечу и положил лапу на застёжку кобуры с Мецаром.

И наш отряд отправился в путь для того, чтобы задержать полковника-предателя. Колёса и гусеницы бронетранспортёров важно касались асфальта, толкая вперёд грозные боевые машины. Гвардейцы в золотой силовой броне молча сидели в их кузовах, готовые к смертельной схватке с изменниками страны. Вооружена каждая боевая машина была двумя пулемётами – побольше – он располагался в кузове - и поменьше – в закрытой бронёй кабине рядом с мехводом. На борту у каждой бронемашины красовался знак – жёлто-бело-красный косой круг – под флаг Леомии. Белые гребни на шлемах – знак элитарности гвардейцев Белой Свиты, принадлежности к цвету всей армии – напряжённо колыхались в такт движению боевых машин.

Мы в скорости миновали Алмазный конец, проехали по убогим улицам Червивого конца и выехали к окраинам города. Перед нами теперь красовалась величественная арка Стольных ворот, около которых располагался мощный укреплённый блокпост с взводом бойцов – тридцать солдат в оливковых гимнастёрках, вооружённых пистолетами-пулемётами. Плюс несколько пулемётных гнёзд. Как-никак, главный въезд в столицу, а время неспокойное.

- Ваше величество! - к нам подбежал командир охраны – лев-лейтенант в зелёном френче.

- Полковник милиции Мастор проезжал здесь? – властно спросил отец у офицера, опустив стекло в окне своего лимузина.

- А-а-а… так точно! – доложил лейтенант. Было ясно, что он никак не ожидал увидеть здесь самого царя. – Он выехал за город в сторону села Кратоны.

- Так, передай своему начальству, чтоб живо окружили всё в радиусе десяти километров! – приказал Лидай. – Пускай расставят на каждой дорожке по посту с вооружёнными бойцами. Пусть ловят Мастора. Выполнять!

- Слушаюсь! – лейтенант низко поклонился и издал рёв, адресованный радисту его взвода.

А он-то уже передал царский приказ командирам армейских частей и ближайшим патрулям дорожной милиции. Я довольно усмехнулся: петля вокруг полковника-предателя затягивается.

Теперь мы выехали из городских ворот и направились по дороге в сторону села Кратоны, около которого Мастор и приобрёл себе свою землю. Чем ближе мы подходили к земле, где скрывался изменник, тем больше я волновался. Я чувствовал, что Мастор таит в себе опасность. Может, он и не так опасен, как Чёрная Птица, но тоже очень непрост.

Село Кратоны мы проехали быстро. Вскоре на дороге показался поворот, где стоял указатель «Вотчина баронета Ронара». Я почувствовал: это оно!

- Судя по каррте, это тот поворрот, ваше величество! – сказал Ематор.

- Отлично, - ответил отец, приготовив к бою царский автомат. Сапфиры, вкраплённые в его белую броню, мерцали под лунным светом. – Рота к бою! Всем быть начеку! Этот Мастор может быть способен на что угодно!

Наши машины послушно свернули и двинулись по неширокой дороге, твёрдо тараня грунт тяжёлыми колёсами и гусеницами. По обеим сторонам от нас открывалось поле с невысокой травой, за которым тянулась полоса леса. Деревья таинственно покачивали своими раскидистыми ветвями, напоминая мне диких великанов из сказок. Луна ярко освещала всё вокруг, и закалённая броня машин светилась в темноте её отражённым сиянием. Мне почему-то казалось, что вот-вот из леса или из-за кювета дороги выскочит разбойник с ружьём или с парой пистолетов и откроет огонь.

Вскоре мы остановились. Отец отправил на разведку отделение бойцов. Вернувшись, они сообщили:

- Впереди около реки стоит кирпичный дом, ваше величество. В окнах мелькают львы с оружием. Они готовятся принять бой.

- Понятно. Вперёд, не дадим им уйти!

Наш отряд свернул с дороги. Бронетранспортёры поехали по траве поля. Фары горели в темноте. И впереди мы действительно разглядели широкое кирпичное строение.

Бам! Бабах! В нас полетели пули. В окнах кирпичного дома засверкали огненные вспышки. Со звоном пули отскакивали от прочной брони машин, не нанося никакого урона.

Стрелки-гвардейцы принялись спешиваться, приготовили к бою автоматы и, прицелившись, открыли ответный огонь. Тра-та-та-та-та! Их поддерживали тяжёлые пулемёты БТРов. В окнах дома кто-то вскрикнул, выронив винтовку, но на его место тут же встал другой стрелок. Горячий свинец наполнил воздух, всюду слышался звон, с которым бандитские пули отскакивали от гвардейской силовой брони.

- Ваше величество, этот дом как кррепость! – рыкнул Ематор, подскочив к моему отцу. – Здесь без пушек не обойтись!

- Обойдёмся без пушек, - сухо ответил царь Лидай, махнув лапой. – Угостите их бластерами.

В этот миг на передний край выскочила пятёрка гвардейцев в силовой броне повышенной защищённости. В их лапах я разглядел тяжёлые металлические трубы, в начале имеющие широкий раструб. Около них кружились голубые искры.

Залп из бластеров! Пиу-пиу! Темноту разрезали всполохи голубых энергетических сгустков, которые в мгновение ока пронеслись над полем и ударили в кирпичную стену. Бабах! От мощных взрывов фасад дома превратился в груду прожжённого и перебитого кирпича. Некоторые участки стены вообще расплавились и пролились на землю горячими жидкими ручьями. В разрушенной стене дома открылась здоровенная брешь.

- Войдите в дом! – приказал отец, взмахнув белым автоматом. – Возьмите Мастора живым!

Гвардейцы ворвались в кирпичное строение. Я проследовал за ними, сжимая в лапе Мецар. В воздухе клубилась строительная пыль, на дощатом полу валялась каменная крошка и обломки кирпичей, края которых были оплавлены энергией бластеров. Разломанная на части мебель валялась тут же. Ковёр под моими лапами был в нескольких местах прожжён – должно быть, попали частички разрушительной голубой силы.

Гвардейцы хватали бандитов и сковывали им лапы наручниками. Кто-то, кто успел прийти в себя раньше остальных, только слабо пищал, когда мощные лапы бойцов Белой Свиты принимали их и упаковывали. Вперёд вышли отец и генерал-полковник Ематор.

- Ваше величество! – к ним подоспел гвардеец. – Мы схватили Мастора!

В следующую минуту я увидел его. Пойманный, со скованными лапами, полковник Мастор стоял перед нами на коленях. В его косматой гриве крылась каменная пыль, крошка, маленькие щепки – следы от взрывов плазмы бластеров. Его синий френч, который он не успел снять, тоже весь был в пыли и грязи. Петлицы с красными шпалами были запачканы грязью. Он глядел на нас со злобой и ненавистью. В его взоре больше не было той солидности и благородства, которые я мог видеть в нём ещё вчера. Мимо него прошагал гвардеец с отобранным позолоченным пистолетом, который он с поклоном передал моему отцу.

Мастор раскрыл рот, чтобы что-то нам сказать, но генерал Ематор ударил его по плечу прикладом автомата:

- Не смей рразивать хлебало, прредатель! Царь заговоррит с тобой перрвым!

- Спасибо, Лекс, - отец подошёл на полшажка ближе к пленнику и, взирая на него свысока, спросил: - Ну как это так, Мастор? Я ведь тебя орешками угощал. Куда ты дел мой камень?.. то есть, достояние Леомии, сокровище львиного народа?

Я подавил смешок. Отец угощал его орешками… Да, вообще-то угощение фисташками – это такой ритуал, которого удостаиваются лишь немногие из окружения царя. Так что Лидай и вправду считал Мастора своим другом.

- Ради чего вы предали родину и моего отца? – неожиданно жёстко для самого себя спросил я. – Сколько вам заплатили гиены?

- О, - произнёс Мастор, оглядев отца, меня, Ематора и гвардейцев, выстроившихся рядом, - как много вопросов сразу. На какой же мне ответить сначала?..

- Не дурри нам головы! – рыкнул Ематор. – Или тебя ещё угостить пррикладом? Ты подлец и негодяй! Отвечай, где камень!

- Камень? – притворно-лениво спросил Мастор, всё ещё стоя на коленях. – Я полагаю, вас интересует Око Столицы? Позвольте, а что мне будет, если я расскажу всё вам?

- Я тебе скажу, что тебе за это не будет! – Ематор потряс перед Мастором своим автоматом. – Если через пять секунд ты не дашь ответ, то я вот из этого вот ствола отстрелю тебе хвост.

И в доказательство серьёзности своих намерений генерал-полковник ловким движением срубил Мастору несколько усов штык-ножом. Это напугало бывшего полковника. С трудом отползя от лезвия штык-ножа автомата, он собрался с мыслями и заговорил:

- То Око Столицы, которое похитили прошлой ночью, ненастоящее. Это подделка. Настоящее Око Столицы было украдено ещё в день первого похищения.

- Что? – в один голос спросили мы.

Слова Мастора действительно вогнали меня в ступор. То есть как это? Настоящее Око Столицы похитили те два вора-неудачника, за которыми я гонялся по всему Алмазному концу? Но ведь я лично схватил их! Я держал то Око в своих лапах. Как его могли похитить?

- Что ты хочешь этим сказать? – сурово спросил отец, положив лапу на рукоятку белого автомата.

- Тот камень был ненастоящий, - повторил Мастор. – Те два вора были наняты мной. Они похитили Око Столицы и во время погони сумели подменить его в мешке фальшивкой, а настоящий камень спрятали в соломе грузовика. Когда вы, ваше высочество, - он с усмешкой кивнул на меня, - поймали их, мой агент из приехавших ментов забрал его из грузовика и передал бойцам ударного отряда Чёрной Орды, который и забрал его. То ночное нападение и тот блокбастер, что произошёл в Большой Галерее минувшей ночью, был нужен для того, чтобы пустить следствие по ложному следу. Чтобы вы искали машину, в которой укатил похититель Ока Столицы, а не отряд гиен. А тот серебряный пфенниг с дыркой, что его высочество, - он снова кивнул на меня, - нашли на месте преступления, служил опознавательным знаком. Чтобы мы различали своих и чужих.

- А зачем был нужен тот цирк с цветком шептуна? – спросил я. – Зачем вам понадобилось подставлять Ламмара Слазора?

- Ламмар Слазор, этот мальчишка. Он начал нас подозревать. Однажды он подслушал наш разговор, в котором мы обсуждали дела Чёрной Орды. И заявил, что расскажет обо всём в Министерстве тайных дел. Это и было его ошибкой. С помощью цветка шептуна мы заставили его убить старого ювелира Гастора, который начал подозревать, что Око Столицы, подменённое нами, ненастоящее. Всё-таки, он тоже не простой ювелир, он умел работать с волшебными камнями. Вот и убили двух антилоп разом.

Я смотрел на этого льва и не верил своим глазам. Ещё вчера он казался мне мужественным и благородным офицером, настоящим образцом для подражания. А теперь это бездушное и гадкое чудовище, которое уже поломало несколько судеб, прикрываясь полковничьим мундиром. Как всё быстро может измениться!

- Эх, Мастор, Мастор, - проговорил отец, поднеся к глазам позолоченный пистолет полковника. Рукоятка была усыпана бриллиантами и украшена портретом красивой львицы в царской короне. Я знал эту львицу, ведь она была моей бабушкой. – А ведь этот пистолет тебе вручила лично моя мать, царица Лория Седьмая, когда ты спас ей жизнь во время войны с гепардами. Как жаль, что мне придётся сделать это.

И Лидай сломал ствол пистолета надвое прямо над головой Мастора

- А теперь перейдём к главному, - продолжил он, отбросив обломки наградного пистолета, - Где Око Столицы?

- Отряд гиен, в чьих лапах сейчас Око Столицы, ушёл по подземным тоннелям Леограда, - ответил Мастор. – Но там они столкнулись с неожиданными трудностями.

- Какими трудностями? – спросил отец.

- Тоннель, в который они спустились, оказался зачарован какой-то магией. Оказавшись в нём, ты не сможешь выбраться. Никакими способами не сможешь найти выход. Только сняв колдовство, можно уйти. Это тоннель Б-27, построенный при Империи Хинпакс. Туда ещё никто не спускался.

- И что же, ваши шефы из Чёррной Орды ничего не знали об этом колдовстве? – насмешливо спросил Ематор. – Пррокололись гиенятки.

- Нет, не знали, - печально ответил Мастор. – Наверное, отряд гиен и Око Столицы всё ещё там.

Услышав это, отец развернулся и кометой помчался к выходу, захватив с собой Ематора и гвардейцев.

- Папа, ты куда? – спросил я.

- Куда, куда, - буркнул царь, - За магами, снимать чары с тоннеля Б-27, куда.

Я улыбнулся. Только Око Столицы могло так всполошить отца. Ради него он был готов, наверное, начать войну с какой-нибудь страной.

Тут надо, леди и элементы, кое-что прояснить. Под Леоградом крылась разветвлённая сеть подземных тоннелей. Некоторым было больше тысячи лет, некоторые были построены совсем недавно, какие-то были ветхими и невзрачными, некоторые вовсе были похожи на дворцы. Эти подземелья стали одним из символов нашей столицы и каждому был присвоен номер. Но были такие тоннели, куда никто не спускался, а какие-то и вовсе ещё не были открыты. Похоже, гиеньи бойцы выбрали одно из таких подземелий для отступления.

- Лейтенант, - я подошёл к одному из офицеров, который стал командовать той частью роты, что осталась здесь до прибытия милиции. – Этот оборотень, - я кивнул на Мастора, – взял в заложники семью одного дворянина. Пускай он об этом расскажет нам, милиции и прокуратуре. И госбезопасности.

- Понятно, ваше высочество, - кивнул гвардеец, - Органы уже на подходе.

К захваченному кирпичному дому тем временем и вправду подъезжали милицейские автомобили и машины с эмблемами Генпрокуратуры. Прибыли даже спецы из Министерства тайных дел. Про себя гордясь своей новой победой, я приготовился выполнить обещание, данное баронету Нурру – освободить его семью. Ну, а с Оком Столицы разберутся отец и Ематор.

11.) "Этот Шпион не из нашей команды!"

Орден Бурого Креста – специальная организация при правительстве бывшей Империи Хинпакс, а теперь и Чёрной Орды, целью которой являлось и остаётся до сих пор осуществление волшебной исследовательскойдеятельности как теоретическим, так и эмпирическим путём, окончательным продуктом которой становится магические средства военного назначения. Первоначально главными умами ОБК становились маги и колдуны иных рас и народов, которые перешли на службу Императрице гиен в обмен на гарантию личной безопасности и высокие условия содержания, которые они не могли получить у себя на родине. Постепенно ряды учёных магов ОБК стали пополнятся прошедшими достаточные курсы волшебниками из числа самих гиен и марабу, которые обеспечили стабильный, и довольно квалифицированный штат исследователей.

В числе плодов работы ОБК числятся: волшебный гелиодор Око Столицы, способный усиливать волшебную мощь своего владельца, знаменитая коллекция зачарованного холодного оружия, отличающаяся своими невероятными боевыми качествами, ныне использующаяся орлами из числа Республиканской стражи, Дикие Стаи – группы крайне сильных зверей-мутантов, с помощью которых войскам Империи удалось выиграть Битву за Леоград и многое другое.

Во времена Миллениума Уныния за членами ОБК числились многочисленные военные преступления, среди которых особое место занимают ужасающие эксперименты на фуррах…

Онарис VIII Эрисад. «История Новой Эпохи Фуррона» том III

- Ау-у, что это за страшное место, Дыра его дери! - голос молодой закованной в силовую броню гиены разносился по суровому и неприветливому подземному тоннелю, и жуткое, пугающее эхо вторило ему. - Мы все умрём здесь!

Голосящая гиена сидела на холодном влажном полу, прислонившись спиной к высокой и толстой кирпичной колонне, поддерживающей величественный свод старого тоннеля. Воздух здесь был морозный и назойливо кусал застрявших под землёй гиен за кончики носов, а при дыхании из их ртов и ноздрей выходил пар.

Впавшая в панику гиена выглядела отнюдь не как рядовой солдат армии Чёрной Орды. По её силовой броне шли золотистые линии, украшенные замысловатым орнаментом в виде переплетённых голов, лап и щупалец диковинных чудовищ из фольклора гиен. У бедра красовался новенький, совсем не ношеный, автомат, приклад которого был инкрустирован золотыми пластинками и мелкими изумрудами. Но, самое главное, через укрытое сталью брони плечо гиены был перекинут крепкий ремень увесистой сумки, где должен был храниться гелиодор Око Столицы, правда, сейчас его там не было.

Рядом с носительницей волшебного камня стояли четыре вооружённые до зубов и закованные в броню гиены-воительницы. Их экзоскелеты и оружие были не такими богатыми и роскошными, скорее даже наоборот. Однако все они намного превосходили кричащую и хныкающую гиену в расписной броне по боевому мастерству и несравненно больше заслуживали нести этот драгоценный груз. Но все они знали: эта гиена – племянница Императрицы, верховной правительницы Чёрной Орды. И ей можно всё.

- Ваше высочество, - к принцессе Орды наклонилась сильная и закалённая в схватках гиена-офицер, бывшая здесь самой старшей и опытной, и мягко, но настойчиво потянула её за закованную в броню верхнюю лапу. – Уймите вашу печаль! Мы не должны бросать попытки выйти отсюда!

- Да что ты понимаешь, старуха?! – принцесса резко вырвала свою лапу из пальцев воительницы. – Ты всё равно ничего не сделаешь! И никто не сделает! Ни ты, ни ты, - она стала водить пальцем по окружившим её товаркам – ни даже ты! – она ткнула в скрытую во мраке тоннеля фигуру. – Мы здесь умрём! И зачем я только согласилась на это?!

Все окружившие племянницу Императрицы воительницы ничуть не изменились в выражениях морд. Никто из гиен не смел открыто перечить членам императорской фамилии. Дисциплина в Чёрной Орде, невзирая на название этого государства, была на высоте, а тем более в армии. Всем гиенам с малолетства вбивалось в голову то, что Императрица и её родичи – фурры неприкосновенные, почти божественные.

Зато в сторону скрытой во мраке подземелья фигуры устремили свои взгляды пять пар злобных гиеньих глаз. Ибо фигура эта принадлежала нунгину, с языка гиен, не-гиене.

Из мрака донёсся хрипловатый кашель. Тёмная фигура сделала шаг навстречу группе элитных бойцов Чёрной Орды во главе с принцессой, которая на мгновение притихла и уставилась на этого загадочного фурра во все глаза. Ещё миг – и силуэт таинственного нунгина обзавёлся парой больших крыльев, выступающих из-за плеч. И теперь владелец этой мрачной фигуры вышел из тени и предстал перед пятёркой гиен. Это оказался ворон. Его голова, за исключением клюва и глаз, была укрыта плотной синей балаклавой, сам он был одет в дорогой синий пиджак с серебряными пуговицами. В одной руке он держал Око Столицы – волшебный жёлтый камень овальной формы, в середине которого красуется узкая вертикальная черта, так похожая на зрачок – а в другой – волшебная палочка. Да, ворон был магом. Янтарные глаза ворона глядели на гиен без каких бы то ни было чувств, в них вообще не было ни одного знака, ни одного крючка, за который можно было бы уцепиться, чтобы разгадать какую-либо его эмоцию.

Шпион (именно так себя называл он сам) остановился перед группой воительниц-гиен на расстоянии трёх шагов. Оглядев дам и наградив каждую долей секунды своего внимания, он заговорил хриплым и в тоже время мягким голосом, в котором, однако, угадывались стальные нотки:

- Мне начинает казаться, леди, что вы начинаете впадать в панику, причём клаустрофобией никто из вас не страдает. А паника, как я понимаю, случается тогда, когда никто не знает что делать и что его ждёт в будущем. Многие беды исходят именно от страха. Прекратите бояться, леди, будьте достойны своих предков, построивших великую Империю.

- Что ты сказал, нунгин?! – взвизгнула молодая принцесса, оскалив клыки и схватившись за рукоятку и цевьё штурмовой винтовки. – Да как ты смеешь?..

- Погодите, принцесса Гермуна, - гневную тираду молодой знатной гиены остановила старая опытная воительница. Её, к слову, звали Гарра. – Это нам говоришь ты, Шпион? Мы сидим здесь уже, наверное, дня два точно. Какая-то магия не пускает нас из этого проклятого тоннеля, а ты ничего не можешь сделать, хотя колдуешь с камнем уже битый час. Где твоё хвалёное мастерство, ворон? Отдавай нам наш камень, ты его не заслужил! Не смей рассуждать о том, кого мы достойны, а кого нет, ты сам ничего не сделал, чтобы разрешить эту проблему!

Другие гиены и, громче всех принцесса Гермуна, поддержали Гарру дружным хохотом. Ворон по прозвищу Шпион никак на это не отреагировал. Спокойно дождавшись конца гиеньего концерта, он грациозно подбросил Око Столицы, тем самым освободив руку. Камень завис в воздухе и не упал – для такого умелого мага как он такие трюки были сущими пустяками. Освободившейся рукой Шпион извлёк из кармана изящный серебряный портсигар, из которого достал длинную сигарету и, создав собственными пальцами искру, закурил.

- Леди, сделайте заметку на будущее: если вы не видите чудес, это не значит, что они не происходят, - важно вымолвил ворон, пустив колечко сизого дымка. – Уверяю, неизвестные чары, что не дают нам покинуть этот туннель, уже почти побеждены мной. Остался лишь последний штрих.

Зависший в воздухе волшебный гелиодор в следующий миг упал обратно в руку Шпиона. Зажав в клюве сигарету, ворон-маг приставил к камню палочку и приготовился произнести череду последних, решающих заклинаний, чтобы закончить свою волшбу, как принцесса Гермуна вновь разразилась громким криком:

- А ну отдай его! Хватит уже нашему сокровищу находиться в поганых лапах нунгина! Чтобы ты, воронья падаль, ещё раз к нему прикоснулся? Это плод трудов наших сестёр из Ордена Бурого Креста, мы никому его не отдадим!

Не успели товарки Гермуны вновь поднять крик, как Шпион молниеносно проделал своё излюбленное движение. Он совершал его многократно, делал это так часто, что мышцы научились выполнять это движение на автомате. Правая рука ворона стремительным броском, похожим на атаку какой-нибудь ядовитой рептилии, сделала выпад в сторону раскричавшейся принцессы.

- Немцис! – резко скомандовал Шпион, взмахнув своим магическим орудием.

В следующий миг принцесса Гермуна резко умолкла. Её губы продолжали изображать яростную речь, но ни звука не выходило из её груди, из её речевого аппарата. Спустя ещё мгновение до принцессы дошло, что она онемела. Тут в её глазах промелькнул самый настоящий ужас. Она прижала лапы к губам и в страхе попятилась от заколдовавшего её Шпиона.

- Спокойно, спокойно, леди! – проговорил Шпион, водя зажатой в руке палочкой по группке встрепенувшихся гиен. – Я работаю в согласии с действующей Гроссмейстресс Ордена Бурого Креста Гнюсс Шензуйей! Именно она наняла меня для оказания помощи вашему отряду. Я, единственный в истории платиновый выпускник «Бикры», не могу работать в условиях, когда на меня постоянно давят. Так что советую проявить терпение.

Гиены, уже схватившиеся за оружие, понятливо кивнули. Крикливая принцесса уже порядком достала их самих, поэтому возражать они не стали.

- Хорошо, ворон, - сказала Гарра, – твоя взяла. Действуй. Верни только её высочеству голос.

Быстрым взмахом палочки Шпиона просьба старшей гиены была выполнена. Гермуна больше не смела открывать рот и глядела теперь на ворона со страхом.

Что же до «единственного в истории платинового выпускника «Бикры»», которым себя назвал маг, то это было весьма почётное звание, которым он очень гордился. «Бикра» была самой престижной академией магии в Фурроне и располагалась она в Клювотверде, столице республики орлов Игльхейма. Выпускников «Бикры», закончивших её с наградами, было днём с огнём не сыскать, а платиновая медаль, высшая награда выпускника, вручалась лишь единожды за всю историю. И её обладателем стал Шпион. Довольно иронично, что единственный платиновый медалист выбрал себе путь мага-наёмника.

Шпиону не нужно было повторять дважды. Ворон в балаклаве поднёс сверкающий солнечным блеском гелиодор к клюву так, чтобы его, такие же жёлтые и глубокие глаза, смогли сфокусироваться на неровной, как горный рельеф, поверхности камня. В следующую секунду кончик волшебной палочки ворона коснулся Ока Столицы точно посередине, прямо по центру тёмного узкого овального зрачка.

- Щиторо максимус, Стракурус верхо…

Бам! Бух! Щёлкнула стремительная бело-голубая вспышка, по подземному коридору прошла мощная звуковая волна, которая скрылась в дальних переходах и отдалась пугающим эхом, напоминающим рёв мифического зверя. Самого Шпиона отбросило в сторону, где он врезался спиной с растущими из неё крыльями в жёсткую кирпичную колонну и медленно сполз на пол.

Принцесса Гермуна разразилась бурным хохотом, показав на ворона пальцем. Видимо, она забыла про то, что этот ворон только что лишил её голоса. Остальные гиены в недоумении и страхе переглянулись, какая-то из воительниц прошептала коротенькую охранительную молитву Хрохе, гиеньей богине, а Гарра бросилась к Шпиону.

- Чего вы стоите?! – рявкнула она на младших гиен.– Помогите ему, живо!

Впрочем, она первая подбежала к ворону, прихватив по дороге выпавшую из его пальцев палочку.

- Что это было? – спросила она, помогая магу встать на лапы и отряхнуться от налипшей на одежду влажной грязи.

- Это нехорошо, - ответил Шпион, принимая из лап гиены свою палочку. Голос его был спокойным, будто бы сейчас не произошло абсолютно ничего. – Это значит, что прямо сейчас эти старые чары снимает кто-то ещё. Моя магия вошла в конфликт с магией тех, кто также расколдовывает эти подземелья у самого входа. Конфликт полностью разрушил древние чары, и это значит, что теперь мы можем найти выход отсюда, но в то же время…

- …Нам придётся драться с ними, - закончила Гарра, глядя в сторону входа в тоннель, где замелькала позолоченная силовая броня царской гвардии Леомии.

- Лапы вверх! – доносились зычные возгласы гвардейских офицеров – Работает Белая Свита!

- Берите гелиодор и уходите, - всё так же спокойно проговорил Шпион, направляя в сторону золотой брони и белых гребней волшебную палочку. Из его палочки в этот миг вылетел крупный световой шар, который помчался в сторону выхода из подземелья. – Этот шар поможет вам не заблудиться. Я вас прикрою, тем более что их маги мертвы. Если меня конфликт чар всего лишь отбросил на несколько метров, то у них закипели мозги в головах. Меня защитило Око Столицы.

Кивнув ворону, гиена-офицер подбежала к упавшему на грязный каменный пол гелиодору, собираясь его взять. Но тут на лапы вскочила принцесса Гермуна. С ловкостью, подобающей её юному возрасту, она прыгнула к волшебному камню и схватила его быстрее более опытной, но пожилой гиены.

- Камень будет у меня! – визгливо заявила она, спрятав Око Столицы в сумке – И я сама преподнесу его своей тёте!

- Как будет угодно вашему высочеству, - ответила Гарра. – Вперёд, сёстры! За Императрицу! За Хинпакс!

И пять закованных в силовую броню гиен, обнажив клинки, бросились прочь, к выходу из этого тоннеля и из всех подземелий Леограда. Шпион не стал оглядываться на покидающий его отряд. Крепче сжав палочку, он взмахнул крыльями и поднялся над полом, зависнув между ним и сводами потолка. Голоса львиных гвардейцев становились всё более отчётливыми, а сами элитные воины львиного царя приближались. И когда ворон-маг уже смог чётко различить увесистые позолоченные шлемы, с которых спускались белые гребни на манер грив, он вынул из кармана золотые карманные часы и, раскрыв крышку с выгравированной на ней птицей фениксом, исчез, словно бы его и не было. Это были часы невидимости – подарок, который ему вручили в честь выпуска из «Бикры».

И вот гвардейцы царя Лидая подошли вплотную. Затаив дыхание, невидимый маг наблюдал за противниками. Золотая силовая броня, шлемы с белыми гребнями, свидетельствовавшими о принадлежности к элите элит, надёжно защищали головы и оставляли при этом хороший обзор. А оружие – грозные штурмовые винтовки типа АМ-38 «Стрела», новейший вид стрелкового оружия, пистолеты-пулемёты типа «Шпага» с деревянными прикладами и дисковыми магазинами, крупнокалиберные пистолеты типа «Палаш», выносящие мозг из черепушки как из арбуза. А у кого-то имеются и гранаты и ужасные разрушительные бластеры.

- Пусто, ваше величество! – громогласно крикнул возглавляющий отряд офицер-лев с поистине богатырским телосложением, необычным даже для могучей львиной расы.

В зубах он держал толстую папиросу, испускающую сизый дым, а в лапе – автомат. На нагрудной планке офицера, заменяющей петлицы на боевой броне, Шпион заметил четыре звезды – генерал-полковник. Это был Ематор.

В следующую секунду ряды гвардейцев расступились, пропуская вперёд другого льва. У него была белоснежная силовая броня, инкрустированная сапфирами и голубыми бриллиантами, за спиной спускался белый, как сахар, плащ, шлем выделялся искусной резьбой, изображающей ощеренную львиную морду, и особенно пышным синим гребнем. Вооружён он был белым, как и силовая броня, автоматом, в прикладе которого красовались голубые бриллианты. А сам он был уже не молод, но и не стар.

Сердце ворона заколотилось от невероятного возбуждения. Это же сам царь Лидай Шестой, собственной фурсоной! Палочка, которую он было направил на генерал-полковника Ематора, посчитав его главной целью для своей магической атаки, мигом переключилась на львиного монарха. Всего одно заклятие, и Леомия – первостепенный враг Чёрной Орды - будет поражена в самое сердце!

-Чи! – выругался Лидай, нервно оглядываясь – Мы же собственными ушами слышали здесь голоса!

- Эти трусы убежали, поджав хвосты, ваше величество! – смело сказал кто-то из офицеров.

- И забрали мой, - царь осёкся, – наш камень! Достояние Леомии! Быстро все вперёд, они не могли далеко уйти!

- Ваше величество! – прокричал стоящий рядом с царём гвардеец, бросаясь на монарха.

За миг до этого полыхнула белая вспышка, и мощный белый луч ударил в сторону царя. Это был луч особого убивающего заклятья. Прогремел оглушительный хлопок, и силовая броня закрывшего Лидая гвардейца частично разлетелась на кусочки, а частично расплавилась, пролившись струёй горячего металла.

- Нас атакуют! – взревел Ематор, бросаясь туда, откуда выстрелил убивающий луч. – Это невидимки!

Царь Лидай отложил тело спасшего его гвардейца в сторону, приготовив к бою свой белый автомат. Забегая вперёд, скажем, что этого бойца похоронили с почестями, каких удостаивался не каждый генерал, а его семья стала регулярно получать весьма немалую пенсию.

- Аааарррр! – рыкнул Лидай, вкладывая в своё рычание жёсткий приказ, понять который могли только львы.

Царь приказывал отряду разделиться. Одна часть гвардейцев должна была прорваться сквозь невидимого врага, стреляющего заклятиями, чтобы настигнуть удирающих похитителей Ока Столицы, а другая – задержаться ненадолго, ровно на столько, сколько понадобится, чтобы задавить этого наглого противника боевой мощью. Ибо львиный монарх был уверен, что этих невидимок не может быть здесь слишком много и, пусть они и владеют магией, долго сопротивляться двум десяткам озлобленных и закалённых в боях элитных солдат они не смогут.

Получив приказ царя, половина гвардейского отряда пустилась вперёд со всех лап, приготовив к схватке свои автоматы и пистолеты-пулемёты, намереваясь расстрелять из них невидимок, если они окажутся на пути. Впрочем, тоннель оказался свободен – воины львиного монарха не встретили никакого сопротивления и, громогласно рыча и звеня оружием и бронёй, умчались дальше, в погоню за сообщниками невидимых врагов.

Тем временем неравная схватка под сводами старых подземелий достигла пика ожесточённости. Скрытый магией невидимости ворон Шпион метался между колоннами на крыльях, осыпая ряды гвардейцев во главе с самим царём градом заклятий. Бойцы в свою очередь бешено молотили по воздуху пулями из автоматов, пронзали те места, откуда мгновение назад ударил яркий цветной луч. Кирпичные колонны крошились и рушились, наземь падали обломки и пыль. Красноватая дымка заметалась в тоннеле. Звуки палящего оружия были невыносимы.

- Аааа! – вскрикнул Ематор, когда пластины брони, закрывающие его левую верхнюю лапу, разлетелись на части, поражённые ярко-синим магическим лучом. Следом за разорвавшимися остатками брони на грязный пол полился ручей горячей липкой крови.

- Генерал ранен! – пронеслось по рядам гвардейцев.

Воздух в тоннеле, казалось, закипел от гнева и неумолимой ярости львиных гвардейцев, понявших, что их командир, которого они считали своим вторым отцом, получил ранение от какого-то наглеца, трусящего показаться им на глаза. Раненый Ематор всё равно удержался на лапах, продолжая сжимать в онемевших пальцах рукоятку автомата, и, сдерживая боль и стиснув зубы, продолжил драться, оставаясь в первых рядах.

Лидай, сжимая рукоятку своего усыпанного камнями автомата, рванул вперёд, к предполагаемому месту нахождения невидимки, и принялся расстреливать всё ближайшее пространство. В этот же миг о себе решили заявить гвардейцы-автоматчики. Немедленно тоннель наполнился свистом выпущенных из автоматов пуль.

Скрытый магическим плащом невидимости ворон ощутил, как сжимается от страха (да, даже искусный Шпион может испытывать это чувство) его сердце, когда он понял, что к нему стремятся пули. Он собрал в кулак всё своё мастерство мага. Послав в сторону гвардейцев очередной цветной луч, он прошептал особое заклятье, отталкивающее снаряды. Пули, готовые уже пронзить насквозь его тело, отлетели от него и со злобой вгрызлись в стены и колонны.

Но Шпион ощутил, как одна из запущенных в него пуль просвистела мимо самого края его левого крыла, успев даже задеть бахрому на перьях. Не успел ворон опомниться, как тут же белый автомат царя выпустил ещё одну пулю в миллиметре от его плеча, и невидимка оказался зажат между толстой кирпичной колонной и яростно стреляющим из штурмовой винтовки львиным царём. В следующий миг сразу две выпущенные пули грозно взглянули на него своими остриями. Шпион молниеносно оттолкнулся от старых шершавых кирпичей, из которых была многие годы назад сложена эта массивная колонна, и с неимоверным трудом ушёл от новой угрозы, задействовав всё своё колдовское искусство.

Нет, Шпион не паниковал и не терял самоконтроля, он всё так же был смелым и уверенным бойцом. Но он испытывал страх, как и всякое живое существо. И он понимал, что это может закончиться по-разному, в том числе и так, как ему не хочется…

…Окровавленное тело ворона в синей балаклаве и таком же синем пиджаке громко рухнуло на пол, показавшись, наконец, своим врагам. Больше не было магических вспышек и ударов цветных лучей. Царь Лидай нагнулся над трупом ворона, присев на одно колено, чтобы лучше разглядеть того, кто доставил ему столько неприятностей.

- Ну и урод, - проговорил львиный монарх, брезгливо дотронувшись до безжизненного лица Шпиона штык-ножом белого автомата. – Посмотрите, ребята! Кто нам так нагадил.

Гвардейцы почтительно обошли своего царя и тоже склонились над мёртвым телом. Кто-то из бойцов помог раненому генерал-полковнику Ематору подойти к трупу ворона-мага. Все глядели на него с нескрываемой ненавистью. Кто-то даже плюнул на его окровавленный пиджак.

- Послушай-ка, Лекс, - царь Лидай обратился к генералу, – ты же говорил что-то о каком-то вороне-маге, который носит маску и умеет становиться невидимым. Его, кажется, называют Шпион.

- Да, Лидай, - Ематор, невзирая на рану, резко вырвался из лап поддерживавшего его гвардейца и с жаром пнул труп нижней лапой, обутой в кожаный сапог. Сигара в его зубах пустила на мертвеца кучку пепла. – Это тот гад, зуб даю! Знатно мы за ним набегались вместе с жандаррмеррией Люпуса и Рреспубликанской стрражей Игльхейма. Его ищет весь Фурррон за исключением ворронов и Чёррной Оррды. Всем успел в таррелку нагадить.

- Забудьте про него! – рыкнул Лидай. – Сперва разделаемся с теми, у кого сейчас гелиодор! – в этот момент издалека донеслись звуки битвы: звон оружия, рык львов и визг гиен. – Вы слышали?! Нужно их дожать! ЗА ЛЕОМИЮ!!!

Клич царя подхватили все бойцы. Как будто бы в воздухе появилось невидимое море из яростно бушующих звуковых волн. Порыв патриотизма, жажды битвы и праведного гнева охватил собравшихся в подземелье элитных гвардейцев, и они все, как один, бросились вперёд, на звуки новой схватки, бывшей, на самом деле, всего лишь вторым актом уже принятого ими боя.

Не успели утихнуть тяжёлые шаги гвардейцев, как посреди тоннеля раздался резкий металлический звон, и появился Шпион – живой. Он закрыл крышку своих волшебных золотых часов и, опустившись на пол и сложив крылья, огляделся. Ворон-маг подошёл к своему же трупу. Вернее, это был фальшивый труп. Шпион всегда был крайне искусным магом и с помощью своего мастерства и умений сумел доработать свои часы так, чтобы они, кроме невидимости, могли ещё и создавать муляж его собственного трупа. Ох, и многих своих противников он сумел вот так надуть! Правда, недостаток – громкий стальной звон, с которым он появлялся после выхода из невидимости – немного всё портил.

Ворон прислушался к звукам боя, идущего, если он не ошибался, у самого выхода из подземелий. И, судя по истеричному крику и вою принцессы Гермуны, ход битвы склонялся не в пользу гиен. Что ж, он задержал половину гвардейцев, оказал воительницам Императрицы хоть какую-то поддержку. Но он прекрасно понимал, что Гроссмейстресс Ордена Бурого Креста Гнюсс Шензуйя наняла его и обеспечила ему свою лояльность не для этого. Этой гиене и всей Чёрной Орде нужен результат – и только он!

Обойдя свой собственный поддельный труп на слегка трясущихся лапах, Шпион сунул руку в карман пиджака и вытащил серебристый портсигар. Раскрыв его, он прошептал заклятье, ведь этот портсигар тоже был волшебным артефактом.

Шпиона окружило сероватое облако дыма, закрыв его полностью. Спустя мгновение магический дым пропал, будто бы его и не было, а на месте облачённого в синий костюм ворона теперь стоял немолодой лев в ярко-красном пиджаке с зелёными лацканами, какой носят высшие чиновники Леомии. На левой стороне груди чиновничьего одеяния красовался шитый зелёный щит, на котором было изображёно рассечённое толстой синей линией сердце под золотой короной, одна половина которого была жёлтой, другая – красной. Герб Леограда, львиной столицы. Используя свою магию, Шпион обратился Лергусом Собятором – столичным градоначальником.

Маг сделал несколько простых движений, привыкая к новому телу совершенно иной расы. Впрочем, обращаться с телами представителей других рас он умел вполне сносно, однако ему были неприятны некоторые фантомные ощущения в тех местах, откуда обычно у него произрастали крылья. Нащупав в карманах элегантного чиновничьего пиджака свою палочку, обратившийся во льва ворон бросился туда, откуда доносились звуки боя.

Пробежав по извилистым, наполненным едким запахом сырости и плесени тоннелям подземелий (обретя тело льва, Шпион с радостью вдыхал даже эти запахи – раса воронов совсем не имела обоняния), лжеградоначальник выбежал в последний коридор, в конце которого виднелся сияющий лик Луны и мириады звёзд.

Увидев впереди гвардейцев в золотистой броне и самого царя Лидая, «Лергус Собятор» замахал лапами и закричал:

- Ваше величество! Ваше величество! В городе пожары! Кто-то поджёг городскую промзону и Алмазный конец! Всё горит!

Царь в смятении поглядел на градоначальника своей столицы. Раненый генерал-полковник Ематор едва не выпустил из зубов сигару. Все были изумлены не только самой новостью, но и тем, что встретили здесь градоначальника.

Тем временем Шпион под личиной Собятора оглядывал место отгремевшей схватки, соображая, как ему теперь поступить. У стен валялись мёртвыми все пять гиен-воительниц, чья силовая броня были нещадно продырявлена и смята огнём гвардейских автоматов. У многих на нагрудных пластинах зияли отверстия от пуль, из которых вытекала ещё горячая кровь. Самым ужасающим было тело принцессы Гермуны – оно всё было обожжено до мяса, а правая верхняя лапа вовсе была оторвана и валялась теперь в трёх метрах от неё – это поработали львиные бластеры. Трупов самих львов-гвардейцев нигде не было, на силовой броне не было даже царапин. Неужели львы настолько сильны? Неужели это провал? Нет, об этом говорить рано. Он – ворон-маг Шпион – ещё жив и боеспособен.

- Что-что? – переспросил Лидай – Пожары?

- Так точно, ваше величество! – Шпион под маской Лергуса Собятора всеми своими актёрскими талантами изображал чрезвычайное беспокойство – Я отдал приказ о мобилизации противопожарных сил. Милиционеры качают воду из Исети. Некоторые поджигатели пойманы – они сознались в том, что работают на Чёрную Орду! Это диверсия, нужно срочно найти шпионов!

Тем временем Шпион оценивающе оглядывал ряды сильных и опасных гвардейцев в непробиваемой броне. Естественно, никаких пожаров в городе не было – это была уловка, чтобы на время усыпить бдительность львиных воинов. И вот – сердце ворона-мага забилось в радостном возбуждении – у одного из офицеров в лапах он увидел сумку ныне покойной принцессы Гермуны – очевидно, Око Столицы там!

Слова «градоначальника» произвели впечатление на гвардейцев. Они сохранили молчание, но в их взглядах, направленных на него, царя и генерал-полковника, Шпион прочёл сильную тревогу. Сам раненый Ематор, к которому царь обращался по имени – Лекс – издал беспокойный рык.

- Спокойно, ребята, спокойно, - махнул им закованной в броню лапой Лидай. – Послушай, Лергус, как ты узнал, что я здесь? И где твоя охрана? Я сам выделил тебе целую роту своей гвардии, лев твоего ранга не имеет права подвергать свою жизнь опасности, передвигаясь без телохранителей, тем более при такой чрезвычайной ситуации.

- Но… ваше величество, - замялся Шпион, – я обратился в Личную Канцелярию Вашего Царского Величества, и там я получил информацию о вашем местонахождении. А своей охране я приказал принять участие в тушении пожаров. Так должен поступать каждый… э-э-э… слуга вашего царского величества и всего народа.

- Вот как, – слегка склонил голову набок царь, – что ж, благородство похвально, но не забывай об особых правилах, установленных для львов вроде тебя. Если в городе действительно пожары, мы должны с этим бороться. Вперёд, ребята, за Леомию!

Гвардейцы издали дружный, полный горячей ярости рёв, который мощно отразился от стен коридора. Изнурённые битвой, они всё равно бросились на выручку жителям своего города, своей родной столицы. Загромыхав тяжеленными доспехами, элитные воины царя бросились по подземному тоннелю, стремясь вступить в бой с новым врагом – на этот раз страшной и своевольной стихией.

В этот момент лжеградоначальник истинно дьявольски усмехнулся, доставая из-под ярко-красного чиновничьего пиджака свою белую волшебную палочку. Пока что он бежал вместе со всеми, не собираясь, однако, слишком сильно отдаляться от выхода из подземелья. С замиранием сердца он поравнялся с офицером, что нёс заветную трофейную сумку, и, дождавшись, когда он вырвется чуть вперёд, произнёс ужасное убивающее заклинание, нацелившись в спину своей жертвы:

- Морус!

Из кончика палочки вырвался ослепительно-белый луч, искрящийся словно молния, и ударил точно в закрытую бронёй спину несущего гелиодор бойца. Спустя миг спинная пластина гвардейской брони разорвалась от неописуемо мощного удара волшебной энергии, а то, что от неё осталось, пролилось на пол обильным потоком расплавленного металла.

Офицер упал на грудь, выпустив из лап ремень сумки. Больше он не дышал, так и не успев понять, что произошло. Шпион быстро подбежал к ноше убитого им гвардейца и схватил её, обойдя опасную лужу из раскалённой хромированной стали, победить которую смогло только оно – сильнейшее заклятье.

- Эй! – раздался голос среди воинов гвардии – Что такое?!

А Шпион бросился бежать, подбираясь к выходу из подземелья. На бегу он опять задействовал магию, возвращая себе свой истинный, природный облик. Вокруг него во второй раз заклубился серый волшебный дым, а когда он рассеялся, ворон снова стал вороном.

- Держите его! – зарычал Лидай, бросаясь следом за Шпионом – Эта сволочь не сдохла!

Царь вырвал из лап находящегося рядом гвардейца увесистый короткоствольный бластер и пустился бежать за «ожившим» вороном. А тот тем временем успел покинуть тоннель и уже нёсся по растущей около выхода траве, расправляя крылья, чтобы взмыть в свободное ночное небо, где его уже никто не возьмёт.

Но внезапно прогремел выстрел. Голубой сгусток энергии, вырвавшийся из бластера Лидая, пролетел в сантиметре от ворона, едва-едва его не задев. Но Шпион всё равно издал болезненный вскрик – бластерный сгусток был настолько горяч, что сильно обжёг ему руку, в которой он держал сумку. Львиный правитель с усмешкой смотрел, как из ослабевшей хватки крылатого мага вырывается то, где покоится его волшебное Око Столицы, сжимая в лапе дымящееся после выстрела оружие.

- Мой камень! – воскликнул царь, бросаясь к упавшей наземь сумке.

Расстояние между разъярённым монархом и его вожделенной добычей стремительно сокращалось. Шпион, терпя боль в обожжённой руке, с трудом развернулся, направив на сумку палочку.

- Гивус сумка! – выкрикнул маг.

В этот же миг сумка поднялась над травой и плавно полетела к Шпиону. Вернее, она полетела бы, если б не впившиеся в неё стальные лапы Лидая.

- Нет, ты не уйдёшь с моим камнем! – крикнул царь, борясь всеми силами с чарами ворона.

Борьба была нешуточной. Закованный в белоснежную броню, украшенную сапфировыми вкраплениями, Лидай упорно тянул сумку к себе. Зависший в воздухе Шпион направлял всю свою волшебную мощь в палочку, чувствуя, как она начинает вибрировать и нагреваться в его пальцах.

- Стреляйте! – крикнул Лидай, наваливаясь на сумку уже всем телом – Стреляйте, мочите его!

Подоспевшие гвардейцы вскинули автоматы и бластеры . Спустя секунду пространство вокруг огласилось громкими выстрелами, ночная тьма осветилась вспышками голубых бластерных сгустков, а в воздухе засвистели пули.

Тут Шпион понял: если он не произнесёт защищающее заклятье, ему конец. Ворон взмахнул разогревшейся палочкой и в последний момент успел выкрикнуть защитное заклятье:

- Щиторо!

И тут же пучки голубой энергии, выпущенные из бластеров, и пули автоматов отскочили от невидимого магического щита, разлетевшись в разные стороны. Голубые сгустки угодили в землю, мгновенно выжгли траву и расплавили почву, а пули вгрызлись в неё. Заклятие, которым Шпион приманивал к себе сумку, оборвалось, она и вцепившийся в неё Лидай отлетели на несколько метров назад по инерции.

- Каррр! Каррр! Кар-кар! – закаркал Шпион, чувствуя, что слабеет – обожжённая рука давала о себе знать.

Тут же высоко в небе появился огромный самолёт без знаков различия. Тройка винтовых двигателей – два – на крыльях и третий – перед кокпитом. Изящный камуфлированный фюзеляж с прямоугольными иллюминаторами. Этот самолёт – его спасение!

- Сбейте эту тварь! – зарычал Лидай.

- Сир, заряды бластеров иссякли!

Воздух наполнился пулями из автоматов. Несколько пуль угодили в брюхо и в крылья неопознанного самолёта, но они все просто отскакивали от прочной брони.

Грузно Шпион влетел в салон самолёта своих товарищей через раскрытую дверь. Здесь было шумно от ревущих моторов, но относительно безопасно. Его рука больше походила на кусок подпалённого мяса. Птичий пух, что покрывал её, теперь издавал мерзкий смрад. Бронированный самолёт армии Чёрной Орды насмешливо промчался над львиным царём и гвардейцами, а потом развернулся и направился в сторону южных границ Леомии, где начинались земли Чёрной Орды, осколка сокрушённой некогда Империи. Ворон-маг приложил палочку к ожогу на своей руке и начал колдовать, стремясь её залечить. Обожжённая плоть стала заживляться, затягиваться свежей кожей, начал заново отрастать пуховой покров. Ах, какое облегчение!

- Вы спасли мне жизнь, друзья, - сказал Шпион, обращаясь к окружившим его марабу. – Если б не вы, лежать мне сейчас около входа в эти поганые тоннели и быть едой для червей. Моих сил не хватило бы на бой с целой ротой гвардии. А этот чокнутый царёк точно пустил бы меня в расход.

- Не стоит, дорогой друг, – проговорил старший марабу. Одет он был в мышиного цвета военный китель с чистыми плетёными погонами, указывающими на майора. – Вы – наш главный и верный ценный партнёр.

- Где камень? – строго спросил другой марабу, настороженно поведя клювом. Этот также был одет в военный серый китель и на простых погонах имел две четырёхконечные звезды обер-лейтенанта. – Что с принцессой Гермуной и нашими офицерами блистательными и славными?

- Гиены и её высочество лежат в подземелье Гиенополя, - ответил Шпион, решив, что здесь уместно будет называть Леоград тем именем, которым он назывался при Империи Хинпакс. – Око Столицы в когтях у презренного львиного правителя, котёнка жалкой драной кошки.

Шпион чуть не прыснул со смеху. Эти марабу любили говорить так, деланно пафосным слогом. К слову, Шпион не просто так назвал Лидая котёнком драной кошки. Его мать, царица Лория Седьмая сделала много для того, чтобы агентам Чёрной Орды жизнь мёдом не казалась. При ней были разоблачены лучшие шпионы гиен, которым она лично отрубала головы на публичных казнях, так что у гиен и марабу были очень веские причины её ненавидеть.

- Ох, да сгинут убийцы светлейшей принцессы в Огненной Дыре! – майор марабу и его бойцы раскрыли длинные клювы и издали траурный клич. На самом деле, довольно жиденький клич – Гермуну, кроме самой Императрицы, все терпеть не могли за её характер и то, что ей всё сходит с лап благодаря августейшей тёте. – Но если гелиодор, осколок великого солнца на земле, так и остался в грязных когтях подлых врагов, светлоликая Императрица и почтеннейшие Матриархи прожарят нас в чане с жиром и подадут на стол во время пира!

Отряд марабу пришёл в ужас. Громко защёлкали длинные острые клювы, раздались панические крики. И каждый из них то и дело недобро посматривал на Шпиона, ведь это он не сумел захватить Око Столицы, а за провал придётся отвечать всем. К тому же, главный марабу не так уж и сильно преувеличивал, говоря про прожарку в чане с жиром.

- Успокойтесь, говорю вам! – крикнул Шпион, поднимая руки. – Меня наняла Матриарх Гнюсс Шензуйя, чей предусмотрительный разум припас другой план. Клянусь всем Фурроном, я буду ходатайствовать за вас перед ней.

Услышав это, марабу немного успокоились, но продолжили с тревогой перешёптываться, косясь на ворона. Решив, что довольно уже висеть в воздухе над землёй врага, птицы отправились в долгий путь в Чёрную Орду.

Внезапно за хвостом самолёта лазутчиков Чёрной Орды раздался шум авиамоторов. Все, включая Шпиона, посмотрели в иллюминаторы. Маг гневно каркнул и вскинул палочку для нового боя. Следом за ними, гудя пропеллерами, летели истребители-перехватчики армии Леомии! Фюзеляжи цвета хаки, на крыльях и за кабиной – жёлто-бело-красные круги под цвет флага Леомии, а на хвосте – герб в виде ощеренной львиной морды на синем щите. На крыльях и перед кабиной – боевые пулемёты. Видимо, эскадрилья ПВО Леограда так просто в покое их не оставит!

В тот же момент оживилась пулемётная турель на крыше самолёта Чёрной Орды. Победить эскадрилью истребителей ВВС Леомии с помощью этого не получится, но хотя бы огрызаться будет можно. Что ж, без боя мы не дадимся!

Ча-ча-ча-ча-ча! Заревела пулемётная турель. В леомийские истребители, оставляя яркие трассы, полетели тяжёлые пули. Тут же самолёты Леомии рванули в стороны, уходя из-под огня.

Тра-та-та-та-та! В самолёт Орды полетели пули уже со стороны защитников Леомии. Бац! Бац! Пули поразили жирную медлительную тушку, оставив следы на броне. Чи! Нет, нет, вы всё равно нас не возьмёте!

- Щиторо! – воскликнул Шпион, посылая из палочки заклятье в виде прозрачного щита, который мгновенно расширился, прикрыв хвост самолёта. Следующие пули, выпущенные леомийскими боевыми самолётами, отскочили от него, недолетев до цели несколько метров.

Шпион знал, что он не может вечно сдерживать львов волшебным щитом. Он должен был их скинуть.

- Отставить панику или да поглотит вас Огненная Дыра! – рявкнул майор-марабу. – У нас тоже есть великая и могучая поддержка!

А поддержка в самом деле была. Вскоре в небе появились истребители Чёрной Орды, построенные боевым порядком. Бурые кресты с раздвоенными концами на крыльях и за кабиной. Лётчики-марабу смело неслись в бой.

Ча-ча-ча-ча-ча! Засверкали пули из пулемётов истребителей. Бац! Бац! Первый леомийский самолёт понёсся на землю с разбитой и залитой кровью пилота кабиной. Тра-та-та-та! Увидев врагов, истребители ПВО Леограда построились для атаки. Бешено заревели моторы, бешено заметались лопасти пропеллеров.

Пара леомийских истребителей села на хвосты к самолётам марабу, принявшись неуклонно их преследовать. Тра-та-та-та-та! Бац! Бац! Бац! Хвост самолёта Орды запылал, лётчик-марабу принялся бешено кричать в радиостанцию, моля товарищей о помощи. Но было поздно – взорвавшись, истребитель камнем полетел на землю. Радовало одно – самолёты Чёрной Орды оградили пассажирский самолёт со Шпионом и офицерами на борту. Вскоре трёхмоторный самолёт Орды оторвался от леомийских истребителей достаточно. Теперь они в относительной безопасности.

Дорога заняла без малого пятеро суток. Леомия была очень большой страной, так что даже по воздуху путь от её середины до южных границ занимал порядочное время. Вдобавок, приходилось тщательно выбирать места для перелёта, так как с земли их могли заметить львы, к тому же, воздушные патрули на самолётах тоже никто не отменял. Эх, как же хорошо, что у Леомии пока ещё не везде есть радары!

Так они достигли границ Чёрной Орды, где их встретили другие марабу. А спустя ещё восемь часов они прилетели и в Хрохов, столицу Орды и бывшую столицу Империи Хинпакс.

Это был огромный город, окружённый мощными толстыми стенами, с фортами и бастионами, выступающими вперёд острыми лучами, так, что сверху городская крепость походила на многоконечную звезду. Такое устройство было необходимо для того, чтобы противостоять орудиям. На самих стенах окрестности осматривали воительницы-гиены со снайперскими винтовками в лапах, одетые в бурые полевые кители. Рядом с ними, под присмотром гиен-артиллеристок, вдаль глядели грозные пушки серьёзного калибра. Всюду на стенах развевались чёрные знамёна с красным косым крестом с раздвоенными концами – знаком Орды. К слову, символом Империи был простой косой крест на серебряном фоне. После падения крест поставили набок, символизируя колесо, которое рано или поздно накатится на нунгинов и вновь подчинит гиеньей расе.

«Ну и городок, - подумал Шпион, оглядывая улицы Хрохова, начинающиеся за городской крепостью. – Империя рухнула, а размах остался».

Действительно, перед летящими в небе птицами открывался бескрайний вид на громадный столичный город, дальних концов которого не было видно даже с высоты. Ворон раньше слышал о невообразимых размерах Хрохова, он и был здесь раньше, заключая сделку с Гроссмейстресс Шензуйей, но теперь он вновь поразился этим могущественным великолепием. Недаром в период расцвета Империи Хинпакс население Хрохова насчитывало умопомрачительные десять миллионов фурров, то есть, столько же, сколько и в Леограде сейчас.

Обыкновенные строения здесь, где жили простые гиены, были довольно большими и громоздкими, к тому же, под каждым из них имелись просторные подземные помещения. Такие размеры были необходимы, так как семьи гиен были большими, и им требовалось много места. Сложены эти дома были из кирпича и камня, немногочисленные окна были высокими и узкими, на покатых крышах красовались мансарды, похожие на скворечники, а сами стены были украшены узорами из коричневых балок. Такой стиль сами гиены называли «фахверк». У более обеспеченных граждан столицы дома были меньше, но изящнее и заметно богаче, зачастую перед ними имелся небольшой садик, а в окнах стояли красочные витражи.

Что же до зданий необыкновенных, принадлежащих знати и располагающихся в богатых районах, то они более походили на маленькие дворцы. Это были настоящие комплексы из больших и довольно высоких домов, в которых, помимо шикарных вилл самих знатных гиен, входили дома для прислуги, бани, гаражи с несколькими дорогими автомобилями и, иногда, оружейная и собственная пивоварня. Нередко всё это сопровождалось небольшим прудом и прочным каменным забором со стальными воротами, около которых дежурили охранники со старенькими ружьями и парой пистолетов за поясом.

Кроме того, в Хрохове была совершенная канализация, часть труб которой служила ещё до Империи Хинпакс. Была здесь особая галерея, в которой были собраны произведения искусства и ценные артефакты со всего Фуррона, не уступающая по размаху Большой Галерее Леограда. Здесь также располагались самые старые в мире термы, основанные три тысячи суш назад одной из многочисленных гиеньих королев, тогда ещё не носивших титул Императриц. Так что, что бы о гиенах и марабу ни думали другие фурры, у них была действительно мощная цивилизация.

Но путь Шпиона лежал над всеми этими красотами Хрохова. Перед ним, впереди, поднималась чудовищная громада гигантского Императорского дворца, больше похожего на рыцарский замок, увеличенный втрое. Великое множество башен, башенок, хитрое переплетение крепостных стен с неусыпной гвардейской стражей. Со всех сторон резиденция Императрицы была окружена широким рвом, наполненным водой, в котором, по слухам, обитал жуткий водяной монстр, хватающий щупальцами каждого, кто направляется в стены дворца с недобрыми намерениями. Но больше всего выделялась громадная башня, самая высокая из всех, на конической крыше которой развевался серебряный флаг с бурым крестом, концы которого были раздвоены.

Туда и держал путь Шпион. Именно там жила и работала его нанимательница – Матриарх и Гроссмейстресс Ордена Бурого Креста Гнюсс Шензуйя. Чем ближе становилась эта башня, тем сильнее билось его сердце. Шпион понимал, что не сумел добыть гелиодор Око Столицы, и, хоть Матриарх сама говорила о запасном плане, было неизвестно, как она воспримет эту новость.

Когда до башни с флагом оставалось совсем чуть-чуть, самолёт зашёл на посадку и сел прямо на дворцовую посадочную полосу, которая также здесь была. По обеим сторонам от самолёта Шпиона красовались ряды ангаров, в которых хранились самолёты Императрицы и её приближённых.

Ворон-маг вскоре покинул дворцовый аэродром и в сопровождении гиен-охранников направился к башне Матриарха. Войдя в башню сквозь раскрывшиеся бронированные двери, он зашёл в лифт и принялся подниматься. В конце концов, лифт доставил ворона в небольшое помещение с высокими непроницаемыми для магии дверями. На стенах здесь висели такие же флаги, как и тот, что развевался на крыше – серебряное поле и бурый крест с раздвоенными концами. И, как показалось Шпиону, полотнище флагов было замарано давно засохшей кровью.

Не успел ворон-маг подойти к дверям, как они сами собой раскрылись, впуская его внутрь.

С запада и на восток

Проходя сквозь север Нити

Развернулись на полях

Топоры, мечи и пики

Бурые щиты горят

Под лучами Златой Эры,

Поднимающей с колен

Дочерей великой Хрохи.

Пусть на веки прогремит

Колокол большого клана.

Пусть рассыплются и рухнут

Злых нунгинов города…

Эти слова Шпион услышал сразу же, стоило ему пересечь порог кабинета. Двери за его крыльями тихо закрылись. Ворон принялся оглядывать комнату в поисках той, что читала эти стихи.

- А, вот и вы, - донеслось до него.

Перед ним, за обширным малахитовым столом, с золотой перьевой ручкой в лапе сидела Гроссмейстресс Ордена Бурого Креста Гнюсс Шензуйя. Она внимательно глядела на вошедшего в кабинет ворона, но взгляд её не казался злобным или отталкивающим.

Морда Матриарха, покрытая бурой шерстью с тёмными пятнами, имела строгие черты. Чёрные глаза Шензуйи блестели в огне пылающего в кабинете камина и напоминали две чёрные жемчужины, поднятые со дна океана и сверкающие теперь отражённым светом солнца. Нос важной гиены пересекал длинный багровый рубец, заработанный, похоже, в дни её буйной юности, а уши украшали драгоценные бриллиантовые серьги.

Одета Гроссмейстресс была в элегантный чёрный мундир с серебряными эполетами, чья бахрома шла по всей их длине, а на полях у них красовался бурый крест с раздвоенными концами. Посередине, на воротнике, с груди и до самых полов, шла причудливая полоса серебряного шитья, соседствующая с одиноким орденом в виде того же самого креста. На шее у гиены висел круглый деревянный кулон, узор и символы на которым то и дело сияли серебристым светом.

- Госпожа Шензуйя, - Шпион приподнялся в воздух на крыльях и совершил низкий поклон. – Я прибыл, как мы условились.

- Хорошо, господин Шпион, - Гнюсс закрыла внушительную папку с документами, в которой что-то правила золотым пером, и, выйдя из-за малахитового стола, уселась на кожаный диван перед горящим камином, что находился сразу за ним. – Присаживайтесь. Что предпочитаете из напитков?

- Из напитков? Эм-м… Орлиная «Одинокая гора» семьсот тридцатого года урожая есть?

- Ха, а у вас губа не дура, господин Шпион, - Матриарх повела лапой, и стоящий у стены шкафчик сам собой раскрылся, выпуская увесистую бутылку, которая, пролетев по воздуху, с лёгким хлопком откупорилась, принявшись наполнять хрустальные бокалы. – Этих бутылок во всём мире осталось меньше полусотни и за каждую можно выручить хороший мешочек золота. Семьсот тридцатый год выдался на редкость удачным для виноделия. Моя бутылка - подарок от одного орлиного генерала, который решил с нами сотрудничать. Жаль, его раскрыли и казнили, ценная была птичка.

Шпион расправил крылья и перелетел через малахитовый стол, усевшись на диване рядом с гиеной. Кабинет Гроссмейстресс, к слову, был очень своеобразным. Под самым потолком, над малахитовым рабочим столом и диваном, где спокойно расположилась Матриарх, на толстых цепях висел огромный пушечный ствол, украшенный позолоченными узорами. На полках, где стояли большие древние книги в дорогих металлических окладах, расположилась коробочка с расписными фигурными буквами «Леденцы». На полу, около стен, покоились несколько разноцветных хрустальных черепов, которые издавали таинственные звуки и мерцали магическим светом. По форме они очень напоминали львиные.

- Любопытная вышла оказия, - сказала вдруг Гнюсс, как бы общаясь с горящим камином, а не со Шпионом.

- Прошу прощения, Матриарх? – переспросил ворон, обмакнув клюв в своём вине.

- Любопытно, - повторила гиена. – Вам, должно быть, хочется узнать, почему вы застряли в тоннелях Гиенополя? Какие чары тогда вас удерживали?

- Это, пожалуй, было бы не лишним, - кивнул ворон.

- Мне буквально на днях удалось выяснить, в чём же там было дело, - Матриарх продолжала общаться скорее с пламенем камина, протянув к нему свои на удивление длинные нижние лапы. К слову, Шензуйя была очень красивой гиеной, красивой даже по меркам других видов, что успел оценить Шпион. – Когда Империя Хинпакс уже почти пала, продолжая отчаянно сражаться, и когда войска нунгинов вплотную подошли у Гиенополю, который они называли Леоград, одна из имперских генералов по имени Гузра Круйя, решила спрятаться в одном из подземных тоннелей, предчувствуя расправу за многочисленные казни над жителями города. И, спрятавшись там, Круйя наложила на свои тоннели особое заклятье, которое путало и не выпускало наружу никого, кто бы туда ни зашёл. Она намеревалась отсидеться там, уйти от гнева нунгинов. Ей удалось просидеть там несколько лет, но потом она сама вышла наружу, не выдержав бесконечного сидения под землёй. Там-то нунгины её схватили и казнили. А вот чары, наложенные ей на тоннели, остались до наших дней.

- Вот как, - Шпион отхлебнул немного вина. – Интересная история. Выходит, мы сидели под землёй из-за трусости какой-то генеральши, которую казнили уже семьсот лет назад? И из-за неё я, выходит, потерпел первое поражение за свою карьеру.

- Выходит, что так, господин Шпион, - кивнула Матриарх. – Это так, как бы это ни было прискорбно.

- Госпожа Шензуйя, - Шпион придвинулся поближе к своей нанимательнице, отставив бокал с заказанным им вином, – так или иначе мы потерпели неудачу. Око Столицы всё ещё в лапах львов. Отряд гиен погиб вместе с принцессой Гермуной. Если вы не захотите больше со мной сотрудничать, я пойму и верну аванс.

- Это неприятно, - Гроссмейстресс, поставила на широкий подлокотник дивана свой бокал. – Гибель принцессы Гермуны была предсказуема. Она очень посредственный боец, настоящего сражения никогда не видела. Я вообще не собиралась брать её в ударный отряд, но, - тут Гнюсс скорчила гримасу отвращения, - Императрица на этом настояла. Что ж, пускай теперь получает за свою настойчивость. Пусть объявляет девятидневный траур, пусть утопает в слезах вместе со своими фрейлинами. Показуха, да и только, - Матриарх будто с презрением выплюнула эти слова. - А вот смерть полковника Гарры Смазуйи – это уже серьёзно.

Тут Матриарх подняла голову к потолку и издала громкий, полный горечи гиений хохот, которым так знаменит этот вид. Так она прощалась с одной из своих сестёр, посылая молитву Хрохе – гиеньей богине. Закончив хохотать, Шензуйя повернулась к ворону.

- Но, как я и говорила, эта неудача – ещё не конец. У меня есть запасной план. Он, правда, требует подготовки, осуществлять которую будете не вы.

- Да, я понимаю, это ваше право… - проговорил Шпион, решив, что Гроссмейстресс говорит об отказе от сотрудничества.

- О чём это вы, господин Шпион? – не поняла Гнюсс. – Я не собираюсь вас увольнять. Для вас ещё есть дело, с которым вы должны справиться.

- Дело?

- Да. Заключая сделку, мы с вами решили, что будем сотрудничать до полного выполнения нашего плана. Похищение Ока Столицы – лишь его часть.

- Я слушаю, - с готовностью сказал Шпион. – Что от меня требуется?

- Знаете ли вы, кто такой Вэнранг Вламаль, господин Шпион? – Гроссмейстресс говорила серьёзно, без тени улыбки.

- Конечно. Это адмирал военного флота Республики Маршанк, корабли в Срединном океане. Себя он называет Князь Морей.

- Хорошо. Этот лидер работает на нас, хоть сам об этом не подозревает. Недавно он совершил нападение на корабельный караван, перевозивший груз из четырёхсот тысяч тонн волшебных чёрных кристаллов, купленных королём Люпуса у царя Леомии за пятнадцать миллионов золотых динаров. Теперь этот груз находится у него.

- И что потом? – спросил Шпион.

- Князь Морей планирует сбыть эти кристаллы. Но самому ему найти покупателей будет непросто, поэтому он заручился поддержкой ворона Вунлана де Шамеля, олигарха острова Ворвингайт в составе Вороньей Конфедерации. Де Шамель уже давно является нашим агентом.

- Вунлан? – удивился Шпион. – Это же мой друг детства! Ха-ха, мы с ним вместе столько дел наворотили.

- Я рада, господин Шпион. Вламаль и де Шамель решили, что вырученные с продажи кристаллов деньги они поделят пополам. Но, как вы понимаете, такие сделки никогда не бывают честными, - тут Гнюсс хищнически усмехнулась. – Когда всё завершится, от вас требуется переправить захваченные пиратами кристаллы в Чёрную Орду и оберегать груз от всяких опасностей. Ну и подстраховать де Шамеля, если что-то пойдёт не так.

- Понятно, - сказал Шпион, внешне сохраняя беспристрастие. Но в глубине души он был весьма огорчён тем, что ему поручили такое не самое интересное дело.

Ворон быстро выпил остававшееся в бокале вино, расправил крылья и собрался было покинуть кабинет Гроссмейстресс, попрощавшись, но тут остановился, пристально вглядевшись в морду гиены. Какая-то сила в глубине его души, какая-то сторона его натуры не давала ему просто так уйти. Маг чувствовал, что участвует в каком-то грандиозном плане, в плане, который затронет весь мир. И что его используют в этом плане, не раскрывая ему всей картины. Уж чего-чего, а этого гордый наёмник потерпеть не мог.

- Скажите, госпожа Шензуйя, - незаметно для самого себя проговорил Шпион. – Зачем вам понадобился этот гелиодор? Зачем вам кристаллы? В чём заключается ваш план? Мне не нравится, когда меня используют втёмную, миледи.

Взгляд ворона завис на морде Матриарха, будто бы его приковали. Шпион понимал, что, наверное, зря только что проговорил всё сказанное, но что ж, слово не воробей. Он ожидал, что Гнюсс разозлится и вышвырнет его из своего кабинета и из башни, может быть, даже запустит в него какую-нибудь колдовскую молнию, но, к его удивлению, гиена только лукаво улыбнулась.

- Мой план? – переспросила она, прикончив своё вино. – О, господин Шпион, вы отъявленный негодяй. Такой же, как я. Вас ничто не связывает, вам нечего терять, и я, пожалуй, раскрою вам эту тайну, так как нам требуется полное взаимное понимание. Но, как всегда, мы должны подстраховаться. Подайте вашу правую лапу… руку.

Шпион вложил свою руку в лапу Гнюсс. Она показалась ему очень мягкой, опасно мягкой. Ворон как никто понимал, что сейчас будет проведён опасный магический ритуал – Обряд Тайны. Это было особое заклятье, приводимое тогда, когда нужно было сохранить какую-то важную тайну, раскрыв её только одному фурру. И если тот фурр проговаривался, он мучительно погибал, как и тот, кому он выдал тайну.

- Слушайте, господин Шпион, - сказала Матриарх, и в тот же миг вокруг её лапы и руки ворона обвились блестящие цепи, выкованные из света. – Давным-давно, в середине Златой Эры, которую вы называете Миллениумом Уныния, великой Императрице Гимерте было видение. Ей явилась сама Хроха, которая поведала ей о том, что когда-то Златая Эра кончится, и нунгины вновь будут процветать и размножаться в покое. Но также она сказала и о неведомой Силе, что покоится глубоко под землёй, в Долине Легенд, в одной из наших пирамид, и Сила эта, пробудившись, сможет вновь подчинить Фуррон нам. И для её пробуждения необходим ключ, который мы должны будем создать сами. Этим ключом и было Око Столицы.

Создание Ока заняло много времени, закончили мы его только тогда, когда Империя уже пала, а нунгины освободились. Жёлтый камень стал нашей единственной надеждой на восстановление нашей державы, а тогда, вы понимаете, ещё очень многие были уверены, что Империю можно возродить. Но воспользоваться им тогда мы не смогли, нам помешали засланцы из только что освобождённых земель Леомии, которые похитили его. Умыкнули прямо из наших когтей, когда мы уже были готовы вставить камень в ворота пирамиды и пробудить нашу Силу. К слову, под «столицей» тогда имелся в виду Хрохов, но теперь название гелиодора у всех ассоциируется с Гиенополем или Леоградом, этим нунгинским именем.

Что же до чёрных кристаллов, то нам они необходимы в качестве поддержки. Сила, что таится в глубине Долины Легенд, под пирамидой, могущественна и велика, но она не может подчинить весь мир одна. Ей требуется помощь в лице наших войск. Чёрные кристаллы – это первоклассное магическое удобрение. С ними можно снимать по десятку урожаев за сезон, и это будет необходимо для обеспечения армии продовольствием, а так же для разнообразных ингредиентов для магических зелий. Наша цель – возродить нашу старую Империю, вновь подчинить себе Фуррон, отомстить за наше попранное достоинство. И опять вознестись на трон Вселенной.

Световые цепи на лапе Шензуйи и руке Шпиона медленно растаяли. Тщательно обдумывая услышанное, ворон расправил крылья и отлетел к выходу из кабинета, едва не задев подвешенного над малахитовым столом пушечного ствола. Уже готовый выйти за тяжёлые, открывшиеся сами собой двери, он задержал взгляд на Гроссмейстресс.

«Недоговариваешь ты что-то, подруга, - подумал он. – Неведомая Сила, что таится в глубине земли под одной из пирамид… Тебе известно, что это за Сила, чем она опасна и как её победить. Известно, и говорить об этом ты не хочешь. Но план дерзкий, ничего не скажешь».

- Да-да, господин Шпион? – спросила гиена, заметив, что ворон не спешит покинуть башню.

- Ничего, ничего, миледи. Желаю вашим планам осуществиться.

И ворон быстро покинул кабинет, закурив сигару, извлечённую из его волшебного портсигара.