Ночь вкуса крови

Глава 1

Ночь вкуса крови

Сознание возвращалось к Лизе медленно, сквозь густую пелену боли и звон в ушах. Первое, что она почувствовала — это мерзкий, въедливый запах сырости, машинного масла и старой ржавчины. Воздух здесь был тяжёлым, спёртым, пропитанным страхом десятков тех, кто побывал в этом месте до неё.

Лиза попыталась пошевелиться, но тело отошло от шока лишь для того, чтобы пронзить каждую мышцу жгучей болью. Она лежала на холодном, потрескавшемся бетонном полу. Вокруг её тела смыкались толстые прутья тяжёлой клетки, сваренной из воронёной стали. На её запястьях и лодыжках туго затянулись тяжёлые кандалы с вплетёнными серебряными нитями — металл неприятно покалывал кожу, подавляя остатки волчьей силы и не давая даже надежды на частичную трансформацию.

Она прижалась спиной к холодным прутьям, инстинктивно защищая живот руками. Малыш был жив — она чувствовала его слабый, ровный пульс, бившийся в унисон с её собственным испуганным сердцем. Это давало силы дышать, несмотря на сломанное ребро и жгучую боль в горле от вампирской хватки.

— Очнулась, волчонок? — раздался хриплый, насмешливый голос из темноты.

Из тени сырого подвала вышел Буслай — вожак Стаи. Его массивная фигура казалась монолитной в тусклом свете одинокой лампы, свисающей с потолка на голом проводе. На его лице застыла хищная, злая ухмылка. Рядом с ним бесшумно застыл тот самый худой вампир, чей взгляд был по-прежнему пустым и мёртвым.

Буслай подошёл к клетке и тяжело опустился на корточки, упираясь огромными кулаками в колени. От него разило звериным мускусом, старой кровью и абсолютной властью.

— Ты глупая девчонка, Лиза, — тихо проговорил вожак, протягивая руку и проводя когтистым пальцем сквозь прутья клетки, опасно близко к её щеке. — Связаться с Изгоем... Думала, он укроется с тобой где-нибудь на краю земли и Стая вас не найдёт? Ошибаешься. Дмитрий — наша больная заноза. И ты стала идеальной наживкой.

Лиза подняла на него глаза. В них больше не было ужаса — только холодная, отчаянная ярость. Она сплюнула кровь на бетон и криво усмехнулась, обнажая десны:

— Ты... ты боишься его, Буслай, — хрипло выдохнула она, с трудом сглатывая слюну. — Даже заперев меня здесь, ты дрожишь, зная, что он идет. Он разнесёт эту дыру в щепки. От вас не останется даже пепла.

Лицо вожака мгновенно исказилось от гнева. Он с силой ударил кулаком по стальному пруту клетки — металл гулко зазвенел под сводами подвала, заставив Лизу вздрогнуть, но она не отвела взгляд.

— Посмотрим, как он будет громить, когда от тебя останется лишь парашют для падальщиков, — прорычал Буслай, поднимаясь на ноги. — Оставьте ее здесь. Пусть прочувствует вкус цепей. А когда Изгой явится на запах нашей крови... мы встретим его во всеоружии.

Промыв дождём, пропахший мазутом и гарью заброшенный вагоноремонтный завод на самом краю индустриальной зоны превратился в настоящий военный лагерь. Здесь, в гигантском полуразрушенном цеху, чья крыша зияла чёрными дырами ночного неба, сошлись те, кто в обычное время перегрыз бы друг другу глотки за право первыми испить чужой крови.

Ставки были слишком высоки. На кону стояла голова Дмитрия — Изгоя, который бросил вызов и жёстким законам Стаи, и тайным догмам Ордена.

В центре цеха, на опрокинутом кабельном барабане, лежала карта города, освещённая тусклым жёлтым светом переносных ламп. Вокруг нее кипела безмолвная, но смертоносная подготовка.

Элитные громилы Буслая:

Десяток чистокровных оборотней из высшего круга Стаи занимали дальний угол у разбитых панорамных окон. Они не пользовались огнестрельным оружием — их главным аргументом были массивные двуручные тесаки с зазубринами, кастеты из воронёной стали и тяжёлые цепи. Волки сидели на корточках, глухо рыча друг на друга и разминая затёкшие суставы перед предстоящей резней. От них разило мокрой шерстью, адреналином и предвкушением охоты. Их тела покрывали боевые шрамы — знаки прошлых побед над теми, кто нарушал закон.

Рыцари Культа Крови:

В тени железобетонных колонн застыли жрецы Культа. Одетые в длинные чёрные сутаны с капюшонами, скрывающими лица, они методично готовились к ритуалу. На их длинных серебряных кинжалах и тяжёлых церемониальных мечах были выгравированы древние руны подчинения. Они не издавали ни звука, лишь шептали заупокойные молитвы, смазывая клинки ядом черного лотоса, который парализует даже регенерацию оборотней. Рядом с ними стояли массивные жаровни с углями, готовые вспыхнуть в нужный момент.

Наемники — бывшие коллеги из Ордена Луча:

Шесть профессиональных убийц, некогда служивших в том же элитном подразделении, что и сам Дмитрий, расположились на верхнем ярусе технического мостика. Это были люди и нелюди без эмоций, облачённые в современные бронежилеты с керамическими пластинами, приборами ночного видения и тактическими гарнитурами. Они не доверяли ни оборотням, ни фанатикам из Культа. Их арсенал внушал ужас: штурмовые винтовки с разрывными серебряными патронами, арбалеты с отравленными болтами и ультразвуковые гранаты, способные выбить из колеи любую тварь с обостренным слухом.

Буслай стоял у карты, скрестив мощные руки на груди. Рядом с ним бесшумно материализовался старый знакомый Лизы — вампир Орен, чей клан заключил временный союз с волками и фанатиками.

— Он придет один, — хрипло произнес Орен, его бледные губы тронула злая усмешка. — Изгой потерял рассудок из-за своей волчицы. Он не станет разрабатывать план. Он просто ломится напролом.

— Тем лучше для нас, — прорычал Буслай, с хрустом сжав кулак так, что побелели костяшки пальцев. — Мы встретим его градом серебра, святой водой и сталью. Пусть этот ублюдок поймет, что против Стаи и Ордена нет приема.

В дальнем конце цеха, за железной решеткой, в темноте заброшенной каптерки тихо сидела Лиза. Она слышала лязг оружия, глухие голоса и уверенный смех тех, кто подписал Дмитрию смертный приговор. Девочка прижала ладони к животу, шепча в темноту одну-единственную молитву: *«Только не иди сюда... уходи, Дмитрий...»*

Но она знала: он уже близко.

На полпути до заброшенного завода Дмитрий резко остановился. Темное небо над индустриальной зоной разорвало тучи, обнажив холодный, безжалостный диск полной Луны. Он закинул голову назад и посмотрел на неё — свою вечную соратницу, свидетельницу бесчисленных охот и бесконечной боли. Луна звала зверя наружу, требуя расплаты.

Дмитрий медленно снял перчатку с левой руки. Пальцы дрожали, но не от страха — от ярости, рвущейся наружу. Другой рукой он вытащил из ножен тяжёлую серебряную саблю.

Не колеблясь ни секунды, он с силой провёл лезвием по собственной ладони.

Ядовитое серебро обожгло плоть, кожа взвыла от дикой, невыносимой боли, шипя и покрываясь волдырями. Кровь заструилась по металлу, но Дмитрию было плевать. Этим порезом он разрушил древний рисунок защитных рун, сдерживавших его внутреннее проклятие. Он добровольно ломал барьеры, превращая себя в чистокровное чудовище.

Рядом, бесшумно паря в воздухе в жутком подобии человеческого тела-упыря, застыл Наставник Михаил. В его мёртвых глазах не было упрека — лишь холодное понимание. Старый охотник знал, что они идут в ловушку, откуда вряд ли кто-то выйдет живым. Но срок в зверином обличии, который Дмитрий теперь получил, давал им единственный шанс на выживание в этой мясорубке. Шансов уйти на своих двоих не осталось.

Лицо Дмитрия за считанные секунды покрылось жёсткой серой шерстью, скулы заострились, а челюсть выдвинулась вперёд, являя миру длинные, острые клыки. Из перчаток, с треском рвущейся ткани, вылезли метровые когти. Тяжело дыша, он убрал окровавленную саблю и протянул руки Михаилу. Наставник, чьи пальцы также скрывали плотные перчатки, чтобы не обжечься о смертоносный металл, помог ему зафиксировать на поясе верный тяжёлый палаш.

Его глаза больше не были человеческими — они пылали яростным, неземным звериным огнём. Перед врагами стоял уже не человек, не Изгой и не наёмник. Это был абсолютный, первородный монстр, готовый разорвать мир на части ради своей пары.

Дмитрий приоткрыл пасть, и из его груди вырвался низкий, раскатистый хрип, полный нечеловеческой злобы:

— Эта ночь станет кровавой бойней.

Они шагнули в гигантские ржавые ворота вагоноремонтного завода. Огромный цех встретил их зловещей, мёртвой тишиной.

В самом центре помещения, прямо под лучами проникающего сквозь дырявую крышу лунного света, стояла клетка Лизы. Дверцы клетки были распахнуты настежь — пустые пруты безмолвно кричали о том, что ловушка уже сработала.

Вокруг, растворившись в темноте огромного цеха, затаились все: элитные громилы Буслая, фанатично шепчущие молитвы рыцари Культа Крови и бывшие коллеги-наемники из Ордена Луча с наведёнными на цель прицелами.

Они ждали. Они были уверены в своей победе. Но они ещё не знали, с каким ужасом им предстоит столкнуться.

Михаил, чье иссушенное телом упыря существо было лишь оболочкой для древнего, затаившегося духа безжалостного охотника из прошлых веков, шагнул вперёд. Он шёл первым, уверенно и бесшумно, рассекая тяжёлый воздух цеха, словно туман. Его путь к пустой клетке преградили пятеро рыцарей Культа Крови.

Даже сквозь капюшоны фанатики почувствовали это. Волоски на их телах встали дыбом: от старика веяло не обычной нежитью, а чем-то гораздо более древним, темным и смертоносным. Телом управлял не просто вампир, а чистый, неупокоенный призрак великого мастера-охотника, жаждущий бойни.

Один из рыцарей, сжимая в руке тяжелый двуручный меч, усеянный рунами, сделал шаг наперерез и презрительно сплюнул:

— Стой, старик. Если ты думаешь, что все будет просто, то ты глубоко ошибаешься, — прошипел он, вскидывая клинок. — Посмотрим, хватит ли твоего тленного каркаса на нас пятерых!

Михаил даже не замедлил шаг. Из его горла вырвался странный, каркающий смех, звучавший как эхо из могилы. В его бледных, мертвых глазах вспыхнул ярко-синий призрачный огонь.

Пятеро рыцарей сорвались с мест одновременно, окружив старика плотным кольцом из стали и святой воды. Но призрак внутри Михаила двигался с нечеловеческой, невозможной для физического тела скоростью.

Первый удар пришёлся сверху — тяжёлый меч рыцаря должен был раскроить упырю череп. Михаил лишь слегка качнулся, пропуская лезвие в сантиметре от уха, и в тот же миг его рука в плотной защитной перчатке молниеносно взметнулась вверх. Пальцы, превратившиеся в подобие стальных тисков, сомкнулись на горле нападавшего. Хруст сломанных позвонков утонул в гулком эхо цеха.

— Вперед! — завопил второй рыцарь, пытаясь достать старика кинжалом с ядом чёрного лотоса.

Но Михаил был уже там. В его правой руке материализовалась тяжёлая серебряная сабля. Оружие обжигало даже его перчатки, но боль только подпитывала древнюю ярость призрака.

Он сделал резкий, выверенный веками выпад. Серебряное лезвие со свистом рассекло воздух и с лёгкостью прошло сквозь доспех и плоть третьего фанатика, оставляя за собой искрящийся след, рыцарь рухнул на бетон, захлебнувшись собственной кровью.

Оставшиеся трое отступили на шаг, в их глазах плескался суеверный ужас. Это был не бой. Это была казнь.

— Трусы, — прошипел Михаил голосом, в котором звучало сразу несколько переплетённых эхом голосов из прошлого.

Четвёртый рыцарь попытался использовать амулет с ослепительным светом, но призрак закрылся от вспышки полой мантией и в один прыжок сократил дистанцию. Сабля описала смертоносный полукруг, снося голову фанатику с плеч. Последний, пятый рыцарь занёс меч для удара отчаяния, но Михаил перехватил его запястье голой, защищённой перчаткой рукой, с хрустом выкрутив сустав, а затем вогнал эфес сабли прямо в грудь врагу.

Через секунду все пятеро элитных бойцов Культа Крови лежали у его ног, превратившись в безмолвные куски мяса.

Михаил выпрямился, тяжело дыша. Его руки в плотных перчатках крепко сжимали окровавленную серебряную саблю, а синее пламя в глазах горело все ярче, глядя прямо в темноту цеха, где затаились остальные враги.

Из тени разрушенного цеха, ступая бесшумно, но тяжело, вышел Дмитрий. Человеческого в нем почти не осталось: его тело полностью покрылось густой серой шерстью, а лицо превратилось в страшную, оскаленную волчью морду с налитыми кровью глазами. В массивной когтистой лапе он держал тяжёлый палаш, лезвие которого тускло мерцало в лунном свете.

Он обвёл взглядом тёмные углы цеха и издал утробный, содрогающий воздух рык, полный первобытной ярости:

— Ну что, кто первый?

Из темноты, отвечая на его вызов, синхронно выступили десять полностью обращённых волков. Полная Луна заливала цех мертвенным светом, становясь их главным союзником — она удесятеряла силы стаи, заставляя кровь бурлить в венах. Десять смертоносных, обученных убивать тварей прижались к полу, готовые единым броском разорвать Изгоя на куски.

Но они просчитались. Рядом с Дмитрием, оскалив клыки в теле упыря, стоял Михаил. Древний призрак охотника был готов принять этот смертный бой.

Бой начался с оглушительного рева. Волки сорвались с мест одновременно, превратившись в черные размытые тени.

Дмитрий принял удар на себя. Первый оборотень попытался вцепиться ему в горло, но Изгой опередил его: взмахнув тяжелым палашом, он рассек врага от плеча до бедра, а в следующую секунду вгрызся зубами в шею второго нападавшего, с хрустом перекусывая позвонки. Он был стихией, машиной для убийств — он рубил палашом, полосовал воздух метровыми когтями и рвал плоть клыками, не чувствуя боли, движимый лишь одной целью: вытащить Лизу.

Справа раздался звон металла и свист рассекаемого воздуха. Михаил вступил в схватку с тремя элитными волками Стаи.

Призрак сражался яростно, но физическая оболочка упыря трещала по швам. Волки были быстрее и тяжелее. Один из них ловким прыжком обошел старика и полоснул когтями по его спине, оставляя глубокие, кровоточащие рваные раны. Черная кровь брызнула на бетон, но Михаил даже не дрогнул. Синее пламя в его глазах вспыхнуло с новой силой. Он резко развернулся и вонзил серебряную саблю прямо в грудь нападавшему, прокручивая лезвие.

Вокруг Дмитрия сомкнулось кольцо из четырёх гигантских волков. Они кружили вокруг него, нанося быстрые, изнуряющие удары, пытаясь запутать и вымотать. Один из них успел распороть ему бок, но Дмитрий даже не посмотрел на рану.

Его звериный разум отключил боль, оставив только чистый инстинкт. Он сделал обманный маневр, рухнул на одно колено и тут же взмыл вверх, совершив мощнейший круговой удар палашом. Тяжелое лезвие снесло головы двум волкам разом. Оставшиеся двое бросились наутек, но Дмитрий настиг их в два прыжка, пригвоздив к полу мощными когтями.

В этот момент на Михаила налетели оставшиеся волки. Старик отбивался серебряной саблей, но силы были неравны: еще один глубокий удар распорол ему плечо, обнажая кости. Михаил зашатался, падая на колени, но успел снести голову предпоследнему врагу.

Последний волк из стаи Буслая, окровавленный и хромой, с оскаленной пастью прыгнул на спину уже израненному Михаилу, намереваясь добить старика.

Но воздух над ними разорвал свист. Тяжёлый палаш, брошенный верной рукой Дмитрия, пролетел через весь цех и насквозь пронзил зверя, пригвоздив его к бетонной стене.

Тишина разорванного цеха вновь стала звенящей. На полу лежали растерзанные тела врагов. Дмитрий тяжело дышал, стоя среди руин и крови, а рядом, опираясь на саблю и истекая чёрной кровью, стоял древний призрак в теле упыря. Они сделали это. Путь к клетке был свободен.

Эхо последнего рыка ещё металось под прогнившими сводами заброшенного цеха, когда тишину разорвали сухие, издевательские хлопки.

Из глубокой тени разрушенной колонны вышел Буслай. Его массивная фигура излучала уверенность хищника, уверенного в своей победе. Рядом с ним материализовался Верховный жрец Культа Крови в черной сутане, а за их спинами бесшумно выстроились шестеро наёмников из бывшего Ордена Луча. Лица элитных убийц скрывали тактические маски, а в руках они крепко сжимали длинные, тускло мерцающие в лунном свете серебряные клинки.

Буслай самодовольно ухмыльнулся, глядя на окровавленного, покрытого шерстью Изгоя и тяжело дышавшего Михаила.

— Браво, Дмитрий, просто браво, — прозвучал раскатистый голос вожака стаи. — Ты перебил моих лучших волков и фанатиков. Но ты забыл золотое правило: против клинков и магии голыми руками не пойдёшь. Ребята из Ордена покажут тебе...

Буслай даже не успел договорить.

Дмитрий не стал слушать его речи. Мгновенно, с пугающей, механической скоростью профессионального киллера, его когтистая лапа нырнула под пояс. В ту же секунду в ней материализовался массивный тяжёлый револьвер крупного калибра, заряженный специальными заговоренными пулями.

Гулкий, оглушительный выстрел разорвал воздух цеха. За ним последовал второй, третий, четвертый — барабан револьвера раскручивался с бешеной скоростью, превращаясь в размытый круг. Дмитрий стрелял с отточенной за годы службы точностью, вкладывая в каждый выстрел всю накопившуюся ярость.

Тяжёлые пули прошивали бронежилеты и керамические пластины наёмников Ордена Луча, разнося их тела на куски. Шесть профессиональных убийц с серебряными клинками рухнули на бетон раньше, чем успели сделать хотя бы шаг вперёд. Их меченая сталь так и осталась бесполезной железякой в мёртвых руках.

Дмитрий опустил дымящийся ствол револьвера. Его горящие звериным огнём глаза впились в побледневшего Буслая и жреца Культа Крови. На его страшной волчьей морде застыла звериная, жуткая ухмылка.

Он сплюнул кровь на бетон и процедил сквозь клыки фразу, от которой у выживших врагов застыла кровь в жилах:

— Никогда не приходите на перестрелку с ножами, ублюдки Ордена Луча.

В огромном, залитом кровью и усеянном телами цеху остались лишь двое. Буслай и Верховный жрец Культа Крови стояли в гордом одиночестве, окружённые грудой тел своих элитных бойцов. Казалось, они были обречены.

Но на губах вожака Стаи расплылась зловещая, безумная улыбка.

— Ты хорош, Изгой, — прорычал Буслай, отступая на шаг назад. — Но ты думал, что мы выставили против тебя только пешек?

В этот момент воздух в ангаре словно сгустился. Тяжёлые шаги, от которых завибрировал бетонный пол, раздались из самой тёмной пристройки цеха. Из мрака на свет луны ступил он.

Это был колоссальный, чудовищный чёрный волк. Его шкура была покрыта шрамами от сотен смертельных боев, пасть сочилась ядовитой слюной, а глаза горели безумным, затуманенным кровью огнём. Это был личный кошмар Буслая — дикий, безумный зверь, которого вожак годами держал взаперти в подземной клетке, скармливая живьем падших упырей и ослабевших волков, предавших Стаю. Чудовище, не знающее жалости и страха.

Буслай гордо вскинул подбородок и расхохотался:

— Ну что, Изгой? Поспорим, как вы с этим справитесь?!

Не раздумывая ни секунды, Михаил бросился вперёд. Древний призрак в израненном теле упыря решил принять удар на себя, дав Дмитрию секунду на передышку. Старик взмахнул своей серебряной саблей, намереваясь рассечь горло гигантскому чудовищу.

Но он недооценил скорость и чудовищную массу зверя.

Черный волк даже не замедлил бег. В одно мгновение, быстрее, чем человеческий глаз мог уловить движение, чудовище совершило молниеносный прыжок. Раздался влажный, страшный хруст рвущейся плоти и ломающихся костей.

Массивные челюсти гигантского зверя сомкнулись на теле Михаила. В следующее мгновение волк рывком разорвал старика пополам. Черная кровь и ошметки плоти брызнули на стены цеха, а бездыханные останки древнего призрака рухнули на бетон, навсегда теряя свою хрупкую земную оболочку.

Тишина вновь рухнула на ангар, но теперь она была пропитана чистой смертью.

Михаил был мертв. Наемники были уничтожены. Верховный жрец и Буслай затаились в тени, наблюдая за развязкой.

В центре цеха сошлись два истинных монстра одной крови и неистовой силы. Дмитрий, полностью обращенный в гигантского волка-воина с палашом в лапе, и безумный, разъяренный зверь Буслая.

Воздух замер перед финальной, кровавой бурей.

Огромный чёрный волк — чудовище, выращенное на человечине и крови упырей, — взревел так, что в цеху зазвенели разбитые стекла. Он рухнул на Дмитрия с силой падающего метеорита.

Удар отбросил Изгоя на несколько метров назад. Дмитрий пропахал спиной бетонный пол, оставляя кровавый след, но в ту же секунду рывком поднялся на лапы. Тяжёлый палаш выпал из ослабевших пальцев, звякнув о камни — в этой битве оружие больше не имело значения. Здесь решали только клыки, когти и первобытная, слепая ярость.

Чёрный монстр бросился снова, целясь клыками прямо в горло. Его пасть смертельная, а масса вдвое превышала обычного волка. Но Дмитрий больше не был человеком.

Боль от гибели Михаила, ярость за Лизу и жгучий призыв полной Луны пробили последние барьеры его разума. Дмитрий издал оглушительный, пробирающий до костей вой и совершил окончательную, дикую метаморфозу.

Его тело затрещало, мышцы вздулись колоссальными буграми, а шерсть посеребрилась в лунном свете, став похожей на стальную кольчугу. За считанные секунды он превратился в гигантского серого волка-титана, размерами абсолютно не уступающего черному чудовищу Буслая.

Две исполинские стихии столкнулись посреди заброшенного ангара.

От удара тел содрогнулись несущие колонны здания. Чёрный волк вцепился зубами в плечо Дмитрия, вмиг раздирая шкуру до кости и вырывая куски мяса. Серый титан в ответ взревел от боли и обрушил на противника всю свою мощь. Его лапы с метровыми когтями пропахали бок чёрного зверя, фонтаном выбрасывая тёмную кровь на холодный бетон.

Это была не просто драка — это была бойня на выживание.

Чёрный волк был сильнее физически из-за многолетнего искусственного вскармливания и безумия. Он давил массой, прижимая Дмитрия к полу, и яростно кромсал его тело. Серый волк был сплошной раной: его бока кровоточили, лапы дрожали, а правый глаз заплыл от глубоких порезов.

Но Дмитрий не собирался умирать. Не сегодня.

Собрав последние остатки сил, превозмогая адскую боль, серый гигант сделал резкий обманный манёвр. Он позволил чёрному монстру вцепиться себе в холку, а сам резко подался вперёд, используя собственный вес, и придавил врага к земле.

Прежде чем чёрный зверь успел вырваться, Дмитрий широко разинул пасть и впился клыками в его горло.

Чёрный волк забился в предсмертных судорогах, пытаясь разорвать врага задними лапами, но стальная хватка серого титана была непреклонна. Дмитрий рвал зубами плоть, пробиваясь к сонной артерии, и жадно глотал горячую, тёмную кровь своего противника. С каждым глотком чужой жизни его собственные раны словно затягивались адским пламенем, а звериная сила удесятерялась.

С мощным, хрустящим рывком Дмитрий окончательно перекусил горло черному монстру.

Голова гигантского чёрного волка безвольно упала на бетон, залитый реками крови. Предводитель цеха — непобедимое оружие Буслая — был мёртв.

Над грудой растерзанных тел стоял чудовищный, весь израненный, покрытый шрамами и кровью серый волк-титан. Его тяжело вздымающаяся грудь заливала светом полной Луны всё вокруг.

Буслай и Верховный жрец Культа Крови стояли в оцепенении, потеряв дар речи. Их худший кошмар стал реальностью.

Видя, как повержен их главный козырь — неукротимый чёрный монстр, — Буслай и Верховный жрец Культа Крови мгновенно растеряли всю свою спесивую уверенность. От былого величия вожака Стаи не осталось и следа.

— Назад! бежать! — завизжал Буслай, толкая жреца вперед и бросаясь к выходу из цеха.

Но бежать им было некуда. Посреди залитого кровью ангара стоял колоссальный серый волк-титан, чьи тяжёлые, жуткие шаги уже отрезали им путь к отступлению. Дмитрий медленно надвигался на предателей, в его глазах пылал неукротимый огонь мести.

И вдруг воздух вокруг них неестественно замёрз.

Казалось, тело старого охотника было уничтожено, а дух разорван. Но призрак Михаил никуда не делся. Сгусток чистой, древней ярости, не скопленный больше бренной плотью упыря, метнулся по тёмному цеху быстрее молнии.

Прежде чем жрец успел сделать шаг, невидимая, ледяная волна ворвалась в его тело. Верховный жрец резко замер, его глаза закатились, а изо рта вырвался хриплый, чужой стон. Его пальцы, против воли хозяина, судорожно выхватили из ножен тяжёлый ритуальный клинок Культа Крови.

Это был Михаил. Древний охотник захватил контроль над телом жреца.

Словно сомнамбула, одержимый жрец развернулся и единым, молниеносным движением полоснул по горлу бегущего впереди Буслая. Вожак Стаи захлебнулся собственной кровью, рухнув на колени с перерезанной глоткой, а затем лицом в бетон. Его правление, построенное на страхе и предательстве, окончилось здесь, в лунном свете заброшенного цеха.

Когда бездыханное тело Буслая рухнуло на пол, жрец на секунду замер. Но призрак не собирался оставлять в живых главного фанатика, благословившего эту бойню.

Руки жреца, подчиняясь воле призрака, перехватили клинок обратным хватом и с жестокой силой вогнали острие прямо себе в грудь — туда, где бешено колотилось сердце Верховного жреца.

Раздался влажный звук рвущейся плоти. Жрец вздрогнул, из его рта хлынула тёмная кровь, и он рухнул рядом с Буслаем.

В тот же миг плотная дымка отделилась от падающего тела. Прямо над мёртвыми врагами остался стоять лишь полупрозрачный, сияющий холодным синим светом силуэт Михаила. Старый охотник медленно повернул голову, посмотрел на израненного, тяжело дышащего Дмитрия и устало, он одобрительно кивнул.

Кровавый долг был уплачен.

Тишина, наступившая в растерзанном ангаре, была оглушительной. В центре этого кладбища тел, среди луж тёмной крови и дымящихся гильз, стоял тяжело раненый серый волк-титан. Каждое дыхание давалось ему с трудом, шерсть была слипшейся от собственной и чужой крови, но он шёл вперёд.

Его целью была та самая железная клетка в тёмном углу цеха.

Дмитрий подошёл к прутьям, издал короткий, хриплый стон и вцепился в них огромными когтями. Напрягая последние оставшиеся силы, превозмогая боль в разорванных мышцах, он рванул металл на себя. Толстая вороненая сталь затрещала и поддалась под ударами зверя, словно гнилое дерево. Прутья с грохотом разлетелись в стороны, открывая путь к темному углу.

Внутри, сжавшись в комок на холодном бетонном полу, лежала Лиза. Бледная, покрытая синяками и ссадинами, она прижимала дрожащие руки к животу.

Дмитрий протянул к ней огромную, окровавленную лапу, но в ту же секунду небо за окном дрогнуло.

Холодная полная Луна, бывшая свидетельницей этой кровавой бойни, наконец скрылась за тяжелыми, свинцовыми тучами.

Лунный свет погас. Звериная пелена стала стремительно спадать с глаз Изгоя. Массивное тело волка-титана затрещало, кости уменьшались, шерсть исчезала, и через мгновение на колени перед клеткой опустился обессиленный, израненный человеческий мужской силуэт.

Дмитрий тяжело оперся руками о бетон, едва удерживая собственный вес. Он был полностью обнажен, его спина и грудь были исполосованы глубокими шрамами и свежими ранами, но он не замечал боли.

Он медленно склонился над Лизой, прижимаясь ухом к ее груди.

Мир вокруг перестал существовать. Сквозь шум в ушах и собственное прерывистое дыхание он услышал это.

Тук-тук. Тук-тук.

Двойное сердцебиение.

Её испуганное, но живое сердце билось в унисон с крошечным, едва уловимым, но упрямым пульсом нового существа. Маленький волчонок, укрытый под сердцем матери, выжил. Несмотря на плен, страх и жестокость этого мира, их малыш был жив.

Дмитрий закрыл глаза, и по его испачканному в саже и крови лицу скатилась первая за много лет слеза. Он бережно, кончиками дрожащих пальцев коснулся щеки Лизы, чувствуя, как она живо и тепло прижимается к нему в ответ.

Они прошли через ад. Но они выстояли.