Нелюдские хроники

Про кота

"…кот древнее и неприкосновенное животное".

М. Булгаков

Ату его,мальчик! Куси, куси!Темно - рыжий амстаф почти коснулся слюнявыми клыками полосатой шкурки убегающего кота. Хозяин,лет тридцати, настоящий амбал, оскальзываясь в подтаявшем снегу, в расстегнутой дубленке, бежал за псом, подбадривая его воплями:

Дави его! Взы!Дорогие туфли "новоруса" вымокли от питерской слякоти и покрылись соляным налетом, манжеты итальянских темных брюк облепили щиколотки,но он ничего не замечал. Его увлекающаяся натура была вся во власти сладостного зрелища: любимец сейчас растерзает очередную кошку!

…Но расстановка сил изменилась.

Кот и пес одновременно остановились. Пес встал, распялив лапы.

Кот сел перед носом оскаленного чудовища, обернув лапы пушистым хвостом. Неподдельной сибирской породы, с белой грудкой и лапами, с муаровым черным рисунком на серо-желтоватой шерсти. Под взором топазовых с прозеленью глаз стаффордшир, боевая машина размером с теленка, с визгом грохнулся наземь.

Псина хрипела и извивалась в судорогах, постепенно затихая, когда до хозяина дошло,что с котом что-то не вышло,а вышло, наоборот, с неудачливым убийцей. Первым его движением,еще неосознанным, было не броситься к своему погибающему зверю, а достать из-за пазухи пистолет и направить на неестественно спокойного кота.

- Ну, сука, я тебе! - Человек, видимо, не понял нелепости такого обращения к самцу кошачьего племени. И не успел понять. Глаза на бритом лице остекленели, ствол "Беретты" повернулся к голове владельца. Несколько секунд тот, казалось, переживает внутреннее борение, но только казалось, под пристальнымвзглядом кота палец надавил на спуск.

Фигура человека окуталась облаком газа.

Упав,стрелок не начал с воплями кататься по грязи, как следовало ожидать. По его щекам текли слезы, рот кривился судорожно и жалко.

Но он молчал.

Тело не слушалось, скованное оцепенением. Стаф подле хозяина уже перестал шевелиться.

Боль отступила неведомо куда, затаилась на время, и в висках лежащего человека, гулко резонируя в костях, зазвучал голос:

- Каков экземпляр… Полное отсутствие эмоционального фона, интеллект ниже среднего, система моральных норм... пфф... Убог. Но сколько крови на руках. И с такой клиентурой приходится работать, во имя Сехмет! Если человек дурак, так это уж надолго, если не навсегда…

Голос пришептывал, смягчая и искажая гласные. Говорил не человек. Кот подошел к голове безвольно лежащего, брезгливо обогнув труп амстафа. Уселся, загадочно глядя в покрасневшие, заплывшие слезами глаза. Покачал остроухой головой, встопорщив усы.

- Ты понимаешь,я мог бы сделать с тобой что угодно. Но есть иные установления вовне и моральныйз акон внутри нас, прав был старый брюзга Кант. Хотя тебе-то... Хорошо. Малое, в пределах допустимого, воздействие. Даже не наказание. Вот так.

И человека поглотил мрак.

Петербург,конечно, впечатляет провинциала. Но в весеннюю слякоть, когда еще не сошел снег, а над Финским заливом висят слоеные и сырые, как непропеченные пироги, тучи, старые дома не кажутся привлекательными. Трещины на классических фасадах и пятна сырости лезут в глаза. Город дряхлеет и осыпается. Он похож на подштукатуренного мертвеца в гробу.

Тем более странно на фоне угрюмых сфинксов смотрелся новый классически зеленый "Астон Мартин". Взбивая грязную снежную пену широкими шипованными шинами, автомобиль с иностранными номерами свернул в узкую и для малолитражки подворотню и замер посреди маленького питерского дворика. Когда-то в таких местах хранили дрова и рухлядь, которая есть не просит, а выбросить жаль.

Хлопнув дверцей, на снег ступил человек с узким и загорелым лицом и седыми непокрытыми кудрями. Лицо двадцатипятилетнего и голова старика. Карие, странно спокойные глаза. Одетый подчеркнуто скромно, в темной кожаной куртке и черных джинсах, мягких сапожках. Только профессиональный модельер мог бы оценить истинную стоимость костюма.

Юноша-старик вздохнул полной грудью соленый резкий воздух и бросил сквозь стены и ограды, арки и мосты зов, который не мог не услышать только тот, кому он предназначался.

Его услышали.

Десять минут. Двадцать. Из-за облаков выглянуло солнце.

Маленькая серая тень метнулась с крыши сарайчика. Оставляя на снегу цепочку мелких следов, к машине порысил пушистый сибирский кот. Тот самый.

- Явился кот. Облезлый, драный, грязный, - задумчиво произнес мужчина и зачем-то добавил, - средь кипарисов, мирт, и каменных гробов!

Дальнейший диалог мог услышать только телепат.

- Отпуск закончен, Сигурд? Я не понимаю, зачем ты отпросился сюда. Первая любовь с рваным ухом?

- Ностальгия. Родные помойки. Я ведь питерский.

- Твои воспоминания…Были неприятности.

- Пустяки. Все не выше тройки. Посмотри сам.

- Зачем же так с собакой!

- Самооборона. Я подвергался опасности, не так ли? -ядовито парировал кот, устраиваясь на шее друга меховым воротником. - Покойная тварь была слишком примитивна - голые инстинкты. Изменять у нее в голове было попросту нечего. А человек… Я поставил блок ВСЕХ агрессивных порывов, не для самозащиты или спасения другого. Жить он будет. Как - уже его дело. Я не нарушил наших правил.Тебя погубит человечий гуманизм, Влад.

Собеседник на упрек молча щелкнул пальцами. Дверь машины открылась,ключ зажигания «сам собою» повернулся в замке,запуская двигатель.

- Мрр. Да,рассказать тебе свежий анекдот? Подслушал у Гостиного…

Нелюди были молоды и полны жизненных сил.

На полу роскошной полутемной гостиной корчилось в судорогах тело того самого "новоруса" в парчовом халате.

Он попытался убить моль из платяного шкафа.

Август 2001 г.

Черная месса

Преступление и колдовство,

они равно повинны как в самих ужасах,

таки в их умножении.

Е. Парнов «Властители и маги»

Над готической крышей храма проплывала луна. Крупную, темно-золотистую, ее иногда продергивали перистые облака, казавшиеся черными. Обстановка напоминала старинный черно-белый фильм ужасов, довольно пошлый, как ни прискорбно. Аббатство почти развалилось, и никакие реставраторы не смогли бы вернуть ему былую грозную внушительность. Последние туристы, ощупав досужими взглядами древние стены, ушли несколько часов назад.

Небо распорола далекая голубоватая зарница. Одна из каменных горгулий над изъеденным временем порталом шевельнулась и изменила позу, подняв кверху нечто, очень похожее на короткоствольный автомат. Фигура оттолкнулась и сделала невероятно длинный беззвучный прыжок на карниз пониже, почти над входом в главную базилику.

Внутри церкви разнесся звук неуместно живой, похожий на куриное клохтанье. Человек в черной сутане, стоящий в нарисованном мелом кругу пред алтарным возвышением, окруженный странными знаками, держал за ноги черного петушка. Перед ним на подобии жертвенника, задрапированного темной материей, стоял золотой семисвечник с черными свечами. Огоньки подрагивали, и колебались тени на полу.

В руке человека блеснуло, на по лупал маленький темный предмет, а он бросил пред алтарем обезглавленное тельце, обрызгав кровью покров жертвенника. Покончив с несчастным петушком, человек в сутане, с выбритой на голове тонзурой, воздел кверху руки и нараспев прочел несколько непонятных фраз. Потом еще пару. И завершил все низким выкриком. Свечи затрещали, в вычурной пентаграмме на полу перед черным жертвенником качнулся столб золотистого света. Пентаграмма на полу замерцала сине-зеленым, внутри обрисовалась человеческая фигура. Золотистый столб освещал ее всю.

С виду -совсем юная девушка в костюме мужского покроя, странном, вроде бы меняющем цвет, так что ткань иногда сливалась с окружающей полутьмой. Черные волны волос падали до талии, темные глаза с необычным разрезом вперились в заклинателя. Дьяволица была дивно хороша собой.

Человек в сутане жадно, с явным выражением страха разглядывал ее. Тонзура покрылась изморосью пота, худое лицо с торчащим костистым носом слегка подергивалось, маленькие темные глаза блестели, как у пьяного.

– И зачем ты побеспокоил меня даже в аду, красавец? – мелодично, с оттенком издевки спросила девушка.

– Я готов заключить договор. Ты знаешь, какой. В обмен на все, что я попрошу… голос сорвался на сип - А, эти пустяки! Ну, что же, если ты добровольно желаешь вступить в древний союз… Его иногда называют союзом проклятых.

– Я знаю, знаю, - он втянул горлом воздух, - желаю, я желаю служить новому хозяину, Черному!

– Ты предал прежнего, можно ли тебе доверять? Корыстный смертный…

– Я отрекся от него, навсегда! В душе я никогда не был священником! Я же так долго…

– Хватит! Знаю, это правда. Уж поповские грехи мы считаем с удовольствием.

Демоница, казалось, задумалась, опустив заостренный подбородок. Потом отвела с лица волосы:

– Хорошо! Я дам тебе договор.

Рядом с нею мгновенно появилась черная пантера, подошла к человеку в сутане (слышно было, как у того застучали зубы) и положила рядом с границей круга пергаментный свиток. Потом грациозно отошла, на прощание сверкнув огненными глазами. Совершенная смерть.

Отступник поднял свиток, перевязанный черной лентой. Ленточка вспыхнула оранжевым огоньком и рассыпалась в пепел. Неофит вздрогнул. Дьяволица презрительно улыбнулась. Пантера издевательски зевнула.

Свиток легко развернулся, казалось, он сам рад это сделать.

Буквы на желтоватом пергаменте налились живым огнем, делая освещение излишним.

– Согласен! – выдохнул человек. – Но сперва докажите мне.

– Где же вера, что движет горами? – Она плавно взмахнула рукой. Сатанист медленно, легкой пушинкой взмыл вверх и завис на высоте человеческого роста, раскинув руки.

– Я верую! Люцифер, Бафомет, Вельзевул! – его опустило на щербатую каменную мозаику пола, в руке неведомо как оказалось черное, остро очиненное лебяжье перо. Не размышляя, ударил концом пера в основание левого большого пальца. Кровь потекла неожиданно сильно, и тогда, смочив перо, он расчеркнулся в договоре.

Тут же свиток и перо исчезли из его рук.

– Чего ты хочешь теперь? – голос гостьи неожиданно гулко зарезонировал под дряхлыми сводами.

– Силы, власти и жизни!.. Жизни!.. - глаза человека в сутане заблестели безумно и ярко. – Хочу быть вампиром. Самым могучим вампиром!..

Он захохотал и взмахнул рукавами. Воздев руки, безумец заплясал в круге, что-то бормоча про себя. Высоко под сводами древней церкви раздался слабый треск.

– Да, да, да, я чувствую! Я меняюсь! Крови, крови!

Узкий луч восходящего солнца откуда-то из-под кровли наискось пробил полумрак и упал на человека в сутане. Вероотступник протяжно, дико закричал, корчась, словно сжигаемый огнем, и упал на каменный пол.

Из-за растрескавшейся колонны в боковом приделе появился человек в таком же костюме, что и у девушки, с пистолетом-пулеметом висящим на плече. Уверенно ступая, подошел к жертвеннику, голыми пальцами поочередно погасил свечи, потом встал рядом с девушкой и коснулся ее плеча, глядя на лежащего в кругу. Кудрявые волосы его в солнечном луче оказались седыми, хотя лицу на вид не более тридцати.

– Что, чертовка, сорвалась сделочка? Клиент скапутился? А шутки у тебя, ведьма, дурацкие, я всегда говорил! – та в ответ покачала головой. Юноша продолжал:

– И его задавила грудная жаба… Обширный инфаркт, отсюда видно. Я не думаю, чтоб он стал хорошим исполнителем, Дэви. Не доверяю я фанатикам, навидался. Вряд ли настоящие вампиры, если уж они есть, боятся солнечного света. А этот, бедняга… Насмотрелся голливудских ужастиков.

– Откуда это солнце? Твоя работа, а?

– Обвалилась часть крыши. Ну, случайно, конечно….

– Нет, я и не подумала, пожелает такого… а потом еще и поверит. Ну золота, власти, орден дружбы народов на пузо… виллу на Канарах… а этот… оригинал.

Пантера подошла и обнюхала труп с брезгливой миной.

– Дэви, радость моя, еще себя не хватало винить… Гордыня его заела. «Самым великим вампи-иром!» Одну историю я когда-то слышал. Шли три альпиниста в связке по гребню горы и в плохую погоду. Гроза, ливень. Среднему возьми да и приди в голову крикнуть: «Я горец!» Тут его молнией и шарахнуло – смотрят, одни тапочки дымятся… А с остальными ничего. Мораль понятна? Ладно, пойдем, Ахмед с машиной ждет… кстати, сари тебе идет больше.

- Сари меня женски угнетает. Ты еще пожелай, как помрешь, спалить меня следом. Тиран и собственник. Попрошу Кали тебя съесть на завтрак. Часа через полтора.

Пантера фыркнула.

- Кисуля, не слушай ее, - сказал седой юноша, - не ешь всякую гадость. Она тебя отравит мной из чистой вредности.

Обнял красотку за талию и пара удалилась. Пантера брела следом, не оглядываясь.

Мертвое тело съежилось и рассыпалось бурой пылью. Осталась только горка одежды среди странных и нечестивых знаков.

Июль 2002 г.

Лицензия на охоту

Даже шелеста не было слышно, когда Анна шла под широкими кронами сосен, среди пестрых березовых стволов, по летней траве. Солнце скрылось и не могло уже обжечь ее чувствительную светлую кожу.

Темно-бронзовые волосы она стянула в тугой хвост, падающий дот алии. Надо признать, подумала Анна, даже тогда, раньше, она была недурна. Конечно, еще очень глупа, но все же. Но зато теперь память вмещает так много – иногда становится жаль, что я не умею забывать. Да, жаль, не слишком, правда.

Одетая в клетчатую бело-синюю рубашку поверх вышорканных голубых джинсов, мокасины на босу ногу, рюкзачок за спиной – легкомысленная туристка за городом. Раздолбайка.

Так ее и поймут, если заметят. Анна прикрыла темные, почти багряные очи: слушай внимательно, и поймешь, как растут стебельки травы, и бурундук копошится в уютной норке. Надо бы оставить малышу сухариков. Только у нее с собою нет ни сухарей, ни другой еды. Но поест она скоро. Пускай совсем стемнеет.

«И все же, можно поклясться Небесами, о которых мы забыли, я была полною дурой, - думала она, отводя ветки с пути вверх по горной тропке, откуда шумит, плещет о камни гулкий водопадик. – Я не могла и представить, какова стала нынешняя моя жизнь. И я не жалею. Могла жалеть, но не теперь – те, кому завидовали мы, их уже нет. А я есть. Есть и могу столько всего – не вообразила бы в бредовом сне. Да и плата – что мне плата, ведь плачу не я».

Ни один зверек не попался ей на пути. Ни одна муха не укусила ее. Мошки и комары держались поодаль от нежной бледной кожи. Последние отсветы над горной грядой слева погасли, над распадком, в черно-синем небе засветились звезды,и пронесся метеор. Анна оглянулась с улыбкой – нет, она не утратила способности любоваться красотой. Недалеко осталось.

«И кто может понять жажду – только тот, кто ловил воспаленным горлом капли своей жизни» – старинное изречение пришло на ум, когда впереди показалась зеленая палатка-соло. Сказал тот, кто сам ведал, нет сомнений. Медленно скользнула ко входу и нащупала язычок молнии полога, потянула вправо.

Он там один, спит и пускай спит. Волна жажды, какой не понять человеку, накатила, ударила в олову и грудь. Анна втянула ноги под полог, губами трогая выходящие из челюстей все дальше клыки. Жертва лежит, чуть повернувшись, открыв теплое незащищенное горло – ее всегда почти до экстаза доводит биение горячей солоноватой крови в сонной артерии, под тонким слоем немного вспотевшей кожи.

Бывшая женщина склонилась, лицо выражало нежное нетерпение – подобие любовной сцены. Мужчина всхрапнул, пошевелил ногой в спальном мешке.

Она прекрасно видела в темноте, реакцией превосходилач еловека, и все же не успела – ударило по виску, перевернуло, руки жестоко сжало, завернув за спину, а глаза рвануло невыносимым светом.

- Ну как, ламия, вляпалась? – бодро спросил донор.

С виду – мужик и мужик лет тридцати пяти, жилистого сложения, только волосы седые. Он с легким недоверием рассматривал лежащее в луче существо – полное подобие очаровательной рыжеволосой девицы, волнистые пряди спадают на спину и плечи, вот только темные глаза отливают багрянцем, а губы не закрывали двух пар тонких белых клыков. Она не пыталась освободиться – уже проверила прочность легких кандалов на запястьях и лодыжках. А если присмотреться – она и не дышала.

- Как зовут? – он качнул фонарем, вампир (а как ее правильно звать, подумал он, неужели вампирелла? Вампиресса? Или запросто: вампира?) отдернула голову, страшась удара.

- Анна, - произнесла, почти не разжимая губ.

- Романтический ужин не состоялся, - прокомментировал человек. И добавил: - А я ведь до конца в вас не верил. Каюсь, каюсь. Давно в таком виде? Смотри, колышек я тоже припас. Классическая методика, понимаешь ли.

Не отвечать было и глупо, и опасно. Отвлечь разговором, пусть расслабится, лихорадочно соображала она. Оковы не порвать, и даже если ты вампир, далеко в таких не упрыгаешь – сейчас краденая кровь уже застаивается в кистях и ступнях.

- Давно. Несколько сотен лет, – говорила она ровно.

- И первый прокол?

- Нет. Не первый. – Рассказывать своему палачу, как за нею охотилась целая деревня, как прострелили бок (пуля до сих пор там), Анне не больно хотелось.

- Кем же ты была до ТОГО? Деревенская девчонка? Или портовая шлюшка? И кто так с тобой…

- Какая тебе разница?! Готовишься меня убить, а еще…

- Э, погоди! Хоть ты и не живая Божья тварь, скорее наоборот… Ну, на меня покусилась, ладно – жрать все хотят, я где-то даже тебя понимаю. Убить тебя сейчас просто. И на Небесах мне зачтется (при упоминании о Небе вампиресса хмыкнула, но смолчала). Но у нас земные нужды, деточка.

- Ну, мертвая, оживай. – Произнес чей-то голос. Анна полулежала, опираясь на ствол сосны – дерево старше ее самой. Сосны вперемешку с елями в лунном свете окружали поляну, явно вырубленную человеком. Посередине стоял черный в темноте небольшой вертолет, слабо подсвеченный снизу посадочной фарой, шум исходил от его двигателя, лопасти месили хвойный воздух. Охотник стоял в трех шагах от вампирши, с толикой одобрения глядя на ее спутанную голову. Теперь в улыбке человека (человека?) явственно проступала язвительная хитрость и хладнокровная жестокость – он больше нее напоминал вампира. И глаза вроде бы светились – странным сизым отсветом.

- Вот и долетели. Прости-прощай. А ты останешься здесь.

Она дрогнула.

- Да не стану я тебя тыкать колом, не стану. Жаль портить такую кралю.

- Тогда зачем привез?

- Не насильничать. Некрофилией не страдаю. Просто я тебя… отпущу. И можешь идти куда хочешь и пить…из кого хочешь. Тебе повезло. Карт бланш. Лицензия на охоту.

- С чего так? – она не поверила, по глазам было видно.

- А просто. Тут вокруг живут одни только нехорошие, да, нехорошие люди. Себя они зовут борцами за мир. Я полагаю иначе. И вот мы тебя и напустим на них. В порядке обмена опытом. Умиротвори их.

Он порылся в кармане и швырнул рядом ключи.

- Освободишься сама. Давай, удачи тебе. А я пошел.

- Спасибо, - сказала она тихо, но охотник услышал.

- Спаси и тебя, хотя ты, в общем, на другой стороне. Прощай, мертвая царевна.

- Если мое слово чего-то стоит, – неожиданно для себя сказала она, – то я обещаю – я никогда тебя не укушу.

- Чувствительно тронут, как говаривал один последний император. Не зарекайся. Я тоже надеюсь, мне не придется отрубать твою головку, фаршировать тебя чесноком и так далее, все гаже и гаже. Аминь.

Он легко запрыгнул в кабину. Вертолет взревел, поднялся над травой, лесными кронами и ушел, черный к черным облакам на темно-синем.

Анна освободилась и сидела теперь, потирая запястья и выкашливая поднятую пыль.

Все более голодная.

Подотдел очистки

Личный состав подотдела очистки №21D на 6 сентября сего года:

Существо 1

Урожденное имя: М... Владислав Алексеевич

Происхождение: homo sapiens; Россия, СПб

Полный возраст: 32

Возраст интенсив : 7

Уровень (прибл): 7/10

Поколение: Гамма

Код: «Серый» 88

Существо-партнер: 35с

Существо 2

Урожденное имя: Барсик(?), в наст. время: Сигурд

Происхождение: felix silvestris catus; Россия, СПб

Полный возраст: 7,5

Возраст интенсив: 7

Уровень (прибл): 8/10

Поколение: Мю

Код: 35с

Существо-партнер: «Серый» 88

Результат деятельности подотдела за истекший календарный месяц: 12

Девочка начинала нервничать. Зря она свернула в проулок. Сократить расстояние на полквартала. Пустяк. А тот взрослый повернул за ней. В вечерней тусклости она и разглядеть силуэт как следует не смогла, высокий, в чем-то длиннополом, кажется, коротко стриженый.

Он не бежал, но приближался неотвратимо. Широкий, спешный шаг. Может быть, просто спросить время? Хорошо, просто спросить время. Беспокойство вспенилось страхом. Нет, теперь она чем-то внутри чувствовала – не спросить. Что-то худшее. Много худшее. Угол, дощатый забор, темный от времени. На заборе белеет слово, его нехорошо говорить или писать. Темный человек еще ближе и протягивает руку. Кажется, в руке что-то остро блестит. Девочка хотела взвизгнуть, будто прерывая кошмарный сон. (Не сон, холодные капли за воротом сиреневой курточки. Не сон, ноги промокли и носки склизко чавкают в полуботинках. Беги, беги, этот догонит, и тогда…)

И тогда она ударилась в живот встречного человека.

В темной одежде, он все же совсем не походил на того, мгновенно она ощутила разницу. Чем, неизвестно. И только потом увидела белые волосы и равнодушные серые глаза пешехода. Откуда-то сбоку скользнула маленькая тень. Кот, серо-полосатый. Красивый кот, настоящий сибирский, с белыми лапками. У нее в альбоме кошачьих пород был такой.

Встречный как-то неуловимо развернулся, закрывая девочку от преследователя, толкнул ее в плечо и сказал:

- Домой, быстро домой, тебя заждались. Пирог с капустой полчаса на столе.

Ей сразу же безумно захотелось домой. Страх отпустил, и только пробежав метров десять, онаподумала: откуда прохожий знает ее любимое блюдо? И что сегодня бабушка собиралась стряпать? Внутренний зуд толкал бежать, согревая пятки, но какая-то жилка в мозгу противилась, медлили ноги, как если б она играла в резиночку и вот, запуталась.

Девочка остановилась, отошла за заборный угол и выглянула назад. Тот и прохожий стояли рядом, стояли спокойно. А между ними сидел кот. В глубине собственной головы девочка услышала… голос. Тихий, внятный, чуть усталый. Странно, она даже не испугалась.

- Ваше сознание мы проверили.

Седоволосый взял из холодной, как лапа рептилии, ладони темного человека кухонный нож с черной пластмассовой ручкой. Положил себе в объемистый карман. Вздохнул. Черный стоял перед ним неподвижно, моргал сквозь пелену стасиса.

- Вы совершили три убийства разумных существ, не представлявших для вас ни малейшей угрозы. Готовились к четвертому. При этом вы находились в здравом уме и твердой памяти.

В сознание девочки пробился другой, высокий голос. Голос выговаривал слова так, словно членораздельная человеческая речь доставляла ему неудобство. Пришепетывал и откусывал гласные окончаний. Девочка выросла из сказок, но здесь и сейчас даже не усомнилась: говорит кот.

- Блиц-коллегия в составе двух разумных существ единогласно вынесла смертный приговор. Формальности опустим. Влад, не задерживай джентльмена.

Седой выверенным движением руки переломил шейный отдел позвоночника, привычно отступил на шаг от падающего трупа. Девочка затряслась, зажимая ладошкой губы.

Кот оглянулся, повел золотистыми глазами, и ей откуда-то стало ясно – он чувствует ее. Утер усы белой лапкой и поднял мордочку:

- Контейнер, мон шер.

Седой достал из-под куртки что-то вроде черного пузыря. Присел, вытянул руку. Из рукава куртки выскользнула светлая полоса сверхзвуковой пилы. Легкий свист, слабый запах опаленного мяса. За волосы прохожий сунул трофей в мешок, задернул молнию застежки. Кот скок - и оказался на плече спутника. Еще раз брезгливо глянул на обезглавленное тело:

- Анализы добыли. Влад, кажется, этот последний.

- Ох, надеюсь. Прескучная же работа. Сколько мы нащелкали? Двенадцать, вроде?

- Тринадцать. Ты забыл старичка-забавника, душил кошек.

И они пропали в промозглых сумерках.

2 октября 2007 г.