Лучший сюжет

Глава I. Лучше десять дровосеков, чем сто оболдуев

Солнце раскалило мостовую, и даже слабый ветерок, казалось, пропал окончательно. Капельки пота стекали по лицу мальчугана, который, спотыкаясь, торопился перейти на другую сторону улицы. Дважды его чуть не сбила карета, трижды обругали извозчики, и ещё несколько раз он едва не выронил бумажки, которые нёс с собой.

Прорвавшись через все препятствия, парень резко свернул, пронёсся через двор и выбежал на небольшую площадь. Подбежав к деревянной доске с объявлениями, он сначала оглядел её, а потом сорвал несколько бумажек и приклеил свою. На ней красовался довольный мужчина с седой бородой, в очках и странноватой шляпе. А внизу — подпись:

«Аластар де Дома – гениальный писатель, иллюзионист и алхимик! Он посетит славный город Тарта, чтобы встретиться с читателями, обожателями и всеми, кто жаждет познать истину! Спешите!»

Убедившись, что листок крепко-накрепко прилип к доске, парень побежал дальше. Его заметили двое зевак, которые подошли прочитать, какую новую глупость решили поведать почтенным жителям Тарты. Высокий, с козлиной бородкой, пробежал глазами по тексту и недовольно фыркнул:

— Аластар де Дома? Никогда не слышал о таком писателе.

— Должно быть, ещё один самозванец, возомнивший себя гением, — ответил второй, снял круглую шляпу и почесал лысину. — Я ещё с детства знал, что лучше десять дровосеков, чем сотня оболдуев.

— И то верно. Слушай, жара такая, надо бы чего-нибудь выпить. Пойдём… я видел тут недалеко торговку!

Они ушли с площади и вскоре набрели на женщину, продававшую небольшие бутылочки с различными напитками.

— Скажите, пиво есть?

— Нету пива, — ответила торговка.

— Очень жаль. Ладно, давайте что есть…

Утолив жажду обычной водой, приятели решили пройтись по парку, в центре которого был маленький пруд. Лысый снова натянул на голову шляпу и принялся что-то рассказывать компаньону. Тот время от времени вставлял свои реплики.

— Так вот, тот дом, который построили твои ребята, я тебе хочу сказать, никуда не годится, — заключил лысый.

— Как это не годится? Отличный дом получился!

— Отличный — это да, но я же просил совершенно другое…

Они разгорячённо заспорили и присели на одну из лавок. Рядом с ними сидел мужчина, разглядывавший уток в пруду, и он показался им знакомым. Вдруг солнце ударило в глаза так резко и сильно, что оба невольно зажмурились. Когда они вновь открыли глаза, незнакомец уже сидел рядом с ними. Они смогли его как следует разглядеть, и первым опознал его козлобородый — это же человек с объявления!

— Позвольте представиться, Аластар де Дома, — улыбнулся старик.

— А как вы… мы же вас… — козлобородый растерянно теребил свою бороду.

— Я приехал сегодня утром и невольно подслушал ваш диалог на площади.

— Простите, мы, наверное, были несколько грубы, — замямлил лысый.

— Ах нет, я с вами согласен, но всё же рекомендую познакомиться с одним из моих последних романов. Уверяю, вам понравится, — он достал из небольшой сумочки две книги.

— Хорошо, спасибо…

Аластар де Дома поклонился, распрощался как со старыми друзьями и спокойно удалился по своим писательским делам.

— Жутковатый тип, — хмыкнул лысый, — но хоть книжки дал, будет чем растопить камин!

Они задорно засмеялись, но вдруг к ним подошли два стражника. Не представившись, они сразу изъяли книги, а после грубо повели куда-то обоих. Летний ветер вдруг усилился, гоня перед собой пыль и запах застоявшейся воды.

Тем временем Аластар де Дома снова подошёл к доске с объявлениями и покачал головой:

— Да, конечно, в жизни я значительно симпатичнее.

Вдруг его внимание привлекло одно из объявлений, на котором была изображена лютня. Рядом убористым почерком была сделана приписка: «Мастер-музыкант с золотой лютней готов делиться с каждым зрителем прекрасной музыкой забытых времён. Выступление сегодня! Билеты по баснословно низкой цене: 10 медяков. По всем вопросам обращаться в доходный дом господина Наркиса».

— Интересно, очень интересно. Золотая лютня… Хочу увидеть того, кто ныне владеет инструментом старика Вивадо, — пробормотал де Дома, тихо напевая какую-то мелодию, и быстро растворился в толпе.

******

Плотно пообедав, Велемир решил выбраться на улицу, чтобы прогуляться. Дневная жара постепенно спадала, и можно было посмотреть, что нового произошло в городе. На первый взгляд — всё как всегда: торговцы торговали, горожане возмущались ценами, а один крестьянин притащил на продажу даже молодого телёнка. Велемир заметил, что рядом с лавкой, где продавали рыбу, столпился народ, и краем уха услышал занимательный диалог:

— Ты, торгаш проклятый, не чувствуешь, что твоя рыба воняет?

— Это моя рыба воняет? — взвыл худущий продавец.

— Воняет!

— Я тебе дам воняет! — он схватил покупателя и принялся лупить его крупной тушей пескаря!

Люди вокруг то ли ликовали, то ли пытались их растащить — Велемир этого тау и не понял и пошёл дальше. С середины весны он не заходил к Павлу, да и кузнец, кажется, давно о нём не вспоминал. Павел не интересовался, как отец, и когда Велемир писал для Петро письмо, кузнец отказался даже передать «привет». Кроме того, историю про лютню пришлось изрядно подправить, убрав из неё всё самое интересное, включая имя её настоящего владельца.

Петро ответил лишь через месяц, поблагодарил за выполненную просьбу и посоветовал обратиться к одному человеку за небольшим вознаграждением. В общем, жизнь шла своим чередом, и теперь каждые три дня музыкант выступал в различных заведениях Тарты, зарабатывая себе имя. Слава его несколько тяготила, но, с другой стороны, многие корчмари кормили и поили бесплатно — а значит, можно было и потерпеть.

Но главный его работодатель был один — старик Наркис. Скряга ещё тот, целых три недели он торговался из-за своей доли, но в итоге сдался — по крайней мере, так казалось Велемиру. Правда, он забыл, что любой деловой человек видит свою выгоду за три кирпичных стены.

******

Наркис суетливо бегал от одного стола к другому, спрашивая у уважаемых гостей, всего ли им хватает и всем ли они довольны. Пришлось, правда, вывести нескольких особо буйных, но и те успели оставить достаточное количество серебряков, чтобы об этом не жалеть. Одно место — прямо у сцены — оставалось пустым. Его несколько раз начисто протёрли, поставили бутылку лучшего вина и всем помощникам строго-настрого приказали никого туда не сажать.

Едва Велемир вошёл в зал, его встретили бурными овациями. Он раскланялся, со всеми поздоровался и направился к сцене. Вдруг его остановил старик Наркис и зашептал:

— Погоди, погоди, сейчас придёт один человек, пока не начинай!

— Мы кого-то ждём?

— Конечно! Это большая честь для тебя!

Впрочем, тот самый гость не заставил себя долго ждать. Наркис мигом бросился ему навстречу, раскланялся и торжественно объявил:

— Судари и сударыни! Имею честь представить вам: мастера пера, великого учёного и автора самых удивительных книг нашего времени — Аластра де Дома!

Зрители восторженно захлопали, кто-то даже принялся свистеть. Де Дома раскланялся, поблагодарил всех и скромно уселся за свой столик. Наркис подбежал к Велемиру и махнул рукой: мол, можно начинать.

Тихо зазвучали струны, переливаясь под пальцами Велемира. Музыка была и весёлой, и грустной одновременно — задумчивая, немного мечтательная. Такие мелодии не нуждаются в словах — настоящий мастер передаёт даже скрытый смысл одним лишь инструментом. Де Дома внимательно слушал, но, когда все хлопали, демонстративно складывал руки на столе. Лишь через час он осушил один бокал вина; ему тут же подали чистый второй и снова наполнили. Почести были такие, словно в заведение пожаловал сам градоначальник.

Велемир, впрочем, не обращал на это внимания. В те моменты, когда он садился за золотую лютню, весь мир для него исчезал. Мыслями он уносился далеко-далеко: гулял по северным горам, нёсся по незнакомым морям и видел луга, недоступные человеческому взору. Но когда всё закончилось, аплодировал даже де Дома. Он подошёл к Велемиру и учтиво пригласил его за свой столик, что удивило музыканта: обычно люди подходили, чтобы выразить восторг, но не приглашали присоединиться.

— Признаться, я удивлён, очень удивлён, — заключил писатель.

— Спасибо, но, кажется, мы не знакомы.

— Я — Аластар де Дома, скромный писатель, — старик протянул ему руку.

Велемир пожал её и ощутил странную вибрацию внутри.

— А я…

— Не надо представляться. Вас зовут Велемир, и Вы — музыкант. Мне уже этого достаточно. Скажите одно: откуда у Вас золотая лютня, этот прекрасный инструмент мастера Вивадо?

— Она досталась мне по праву, от хорошего друга, — Велемира насторожило такое внимание к инструменту.

— Разумеется, чего это я. Впрочем, должен отметить — владеете Вы им превосходно. И ещё один нескромный вопрос: Вы когда-нибудь читали мои романы?

— Нет, признаться, я о Вас никогда не слышал. Я уже давно не читаю книг — некогда, работы много.

— И то верно! Но всё же рекомендую. Ведь мои сюжеты придумываю не я…

— А кто?

— Сама жизнь.

— Наверное, так говорят все писатели.

— А Вам откуда знать? — рассмеялся де Дома. — Кажется, Вы никогда не общались с писателями.

— Всякое в жизни бывало.

— Что ж, и то верно! Вы позволите, я закурю?

— Как Вам будет угодно, — но де Дома, словно и не ждал разрешения. Он достал большую трубку, плотно набил её табаком и выпустил большой клуб дыма. — Я Вам кое-что расскажу, но это будет большой секрет. Вы меня заинтересовали, очень заинтересовали. Скажите, что, если я сделаю Вас героем своего будущего романа?

— Меня? Слишком много чести для простого музыканта…

— Сударь, — рассмеялся де Дома и почесал бороду, — кажется, жизнь научила Вас действовать в стеснённых обстоятельствах. Я бы сказал больше: Вы зажаты в такие рамки, в которых любой другой растерялся бы. Пытаетесь отстраниться от мира, но посмотрите — всё равно жаждете внимания. Аккуратно ступаете по дороге жизни, будто вокруг одна трясина. Это удача или мастерство?

— Наверное, и то, и другое, — Велемир заказал себе скромный ужин и постепенно ощутил некоторое удовольствие от беседы. — И всё же Вы меня не убедили. У меня нет времени на долгие беседы, нет времени читать то, что Вы напишете, и нет желания потом оправдываться, что я совсем не тот человек, о котором Вы написали. А потом мы, наверное, поругаемся из-за денег, которые я с вас потребую, и начнётся эпоха вечной вражды.

— Какой изысканный полёт фантазии! — глаза де Дома недобро блеснули. — Нет, мне не нужны Ваши деньги. Даже Ваше согласие мне, наверное, не нужно. Скажу больше: это не для Вас, это для меня.

Каждый мой роман — история отдельного персонажа. Они едят, грешат, временами пьют и даже балагурят, а также стараются решить свои проблемы. Я, подобно художнику, со стороны лишь создаю условия, в которых им приходится действовать. В итоге получается увлекательная история о силе и слабости. Порой великие герои могут стать отъявленными негодяями, а негодяи… к сожалению, чаще всего так ими и остаются.

А тут, в славном городе Тарта, такой материал: солдат-недоучка, который пытается делать вид, что он музыкант, выпивоха и человек, который, как ни старался, так и не смог обрести покой. Обременённость долгами, дружба как обязанность и старые раны, словно проклятие, что преследует повсюду. Разве Вам уже не интересно?

Велемир внимательно взглянул на этого человека. Старик не отводил взгляд, но в его зелёных глазах невозможно было ничего прочитать. Он попыхивал трубкой, и принялся пить вино прямо из бутылки. Музыканту на мгновение показалось, будто этот человек знает о нём слишком много.

— Солдат?

— Не выбить из мужчины выправку, заработанную потом и кровью. Бояться не надо — всё, что я могу о Вас рассказать, это лишь результат пристального взгляда. К сожалению, Вас я не убедил, но, как было сказано ранее: мне не нужно ваше согласие. Пожалуйста, возьмите это, — он достал из своей сумки небольшую книжку. — Прочитайте её, быть может, вам понравится.

Он протянул ему тонкую книжицу в сером переплёте без названия, пожал руку и ушёл. Старик Наркис тут же подбежал к писателю, показательно расстроился, что тот уходит, и пожелал, чтобы такие гости бывали у него почаще. Де Дома похлопал его по плечу, что-то бросил в ответ и удалился. Наркис немедленно направился к Велемиру и засыпал его вопросами:

— О чём говорили, сударь? — он был неестественно приветлив.

— Да так, обсуждали сегодняшний вечер.

— Музыкант! Ты молодец! Такой гость пожаловал! Между прочим, весь высший свет Тарты зачитывается его романами. Сам я не читал, но мой племянник — ну, я про него рассказывал… тот, что управляющий у одного богатого человека — много о нём говорил. И знаешь, романы такие — аж за душу берут. Говорил, иногда читаешь — и будто про себя. Правда, писатель он жестокий…

— В каком смысле жестокий?

— Мало кто из его персонажей выживает. Гибнут все на пути к власти, богатству и всякому такому…

— В общем, как в жизни?

— Ну, вроде того. Так что, ещё что-нибудь от меня нужно?

— От тебя, Наркис, мне ничего не нужно, кроме денег.

— Какой ты алчный, Велемир! Будто я тебя хоть раз обижал?

— Нет, но всякое в жизни бывает.

— Вот знаешь, если бы ты был персонажем господина де Дома, тебя бы точно, как минимум, утопили!

— Хорошо, что я не люблю бульварные романы. И тебе, старик, не советую.

******

И тут и там уже практически неделю Велемир получал слухи о том, что где-нибудь с размахом принимают де Дома. Он уже успел познакомиться со всем высшим светом Тарты; осталось только увидеться с местным графом. «Странно, что это до сих пор не произошло», — думал музыкант, но мысли о де Дома скорее напрягали его, поэтому он старался не встречаться с теми, кто много про него говорил.

Благо, обычным горожанам не было дела до увлекательных романов, поэтому они обсуждали что угодно, но не их. В один из дней Велемир решил навестить Павла, от которого давненько не получал никаких вестей. Оказалось, что сын Петра весь в делах: ввязался в какой-то контракт с местной оружейной, и теперь ему чуть ли не ночами приходится ковать мечи и кинжалы. Его молодое лицо покраснело, глаза впали, и он выглядел усталым и измотанным.

— И что привело сюда известного музыканта? — ухмыльнулся Павел, окуная небольшой клинок в студеную воду.

— Не такой уж я и известный, хотя признаюсь, немного славы уже успел заработать.

— Как бы ты проблем не заработал, а не славы, — вытирая пот со лба, Павел, наверное, первый раз за день решил присесть. — Ты в курсе новостей?

— Что писатель приехал?

— Какой писатель? Нет, при чём тут какой-то писатель? Мне сегодня один мужик из оружейной поведал. Говорят, в городе завелись толи бандиты, толи не знаю кто…

— А разве для города это происшествие?

— Нет, если бы не одно обстоятельство, — он хмыкнул и постарался перейти на шёпот. — Говорят, работают они против маркиза Морозе.

— И что? — рассмеялся Велемир. — Кто это такой?

— Ты уже почти полгода живёшь в Тарте и до сих пор не знаешь ничего про него! — возмутился Павел. — Маркиз Морозе — это крайне уважаемый человек в этом городе, точнее, очень опасный воротила. Многие трактиры ему принадлежат, винные лавки платят дань, даже твой старикашка Наркис не исключение. В иные времена много кого успел на тот свет отправить..

— Теперь понятно, почему Наркис такой жадный…

— Так вот, эти самые ребята, которые появились в городе, расклеивают листовки и говорят, что пришли собирать с Морозе долги. Поэтому теперь он показывается на людях только с охраной; я знаю одного стражника, он рассказал, что маркиз очень боится.

— И что мне до проблем кого-то?

— Как это что? — Павел искренне удивился. — Ты меня спросил, что нового, я тебе и ответил.

— Да я думал, ты что-то интересное расскажешь…

Павел ничего не сказал, лишь недовольно посмотрел на музыканта и ушёл дальше шлифовать практически готовый клинок. Велемир решил немного пройтись по кузнице, посмотреть на маленькие ножи, что лежали в дальнем углу. Работа оказалась крайне добротной: тонкая огранка рукоятки, красивое ореховое дерево. Велемир со знанием дела взял один из них в руку и аккуратно поводил по воздуху. Но в итоге помрачнел, положил на место и решил попрощаться.

— Слушай, а где Пламен?

— Гуляет где-то. К сожалению, времени за ним следить у меня нет.

— Ладно, — музыкант крепко пожал руку кузнецу. — Я ещё вернусь.

— Буду ждать. Но погоди, ты всегда таскаешь её с собой? — он указал на лютню, висевшую у Велемира за спиной. — Зачем?

— Так надёжнее и спокойнее.

— Возможно…

******

Вечерело, но каменная кладка одной из центральных улиц была ещё так горяча, что, казалось, сандалии вот-вот расплавятся. Велемир не спеша шёл домой и вспомнил, что этот напыщенный писатель дал ему одну из своих книг, которую музыкант даже не открывал. Быть может, следовало почитать? Вдруг дед и вправду окажется талантливым. Потом были мысли о чём-то очень важном, но не слишком интересном.

Зайдя за угол одной из лавок, он почувствовал запах — то ли горелого, то ли жареного. Потом увидел столб дыма где-то левее и решил посмотреть, что же там происходит. Добравшись до источника пожара, он увидел, что горит небольшой, но складно сделанный двухэтажный домик. Пламя постепенно выжигало первый этаж, добираясь до второго; рядом метались люди, пытаясь добраться до главной двери, через огонь. Велемир обошёл горящий дом, осмотрел его и решил, что не его ума дело, да и не видел он, что ли, горящих домов?

И как только он собрался уходить, то заметил, как в одном из окон мелькнула фигура, пытавшаяся открыть дверь на балкон. Некто под капюшоном яростно бил в дверь, почти выломав её, но тут огонь добрался до крыши. Один из зевак обратил внимание на человека, не успевшего выбраться из дома, и попытался позвать на помощь.

— Люди добрые! Там человек! Спасите его!

— А чего сам не идёшь? — ответил ему Велемир.

— Мы спорить сейчас будем? Позови на помощь! — тот попытался убежать, но Велемир схватил его за шиворот.

— Так, держи это, — музыкант протянул лютню. — Если вдруг пропадёшь ты или она, я тебя найду, сожгу и прокляну, — глаза Велемира грозно блеснули. — А потом ещё раз сожгу!

Зевака испуганно взял в руки лютню и, похоже, боялся даже пошевелиться. Велемир бросился к дому, выбил дверь ногой и, закрывая рот рукой, устремился сквозь пожар. Его несколько раз обдало жаром, дым лез в глаза, и казалось, что вот-вот потеряет сознание. Первый этаж был практически уничтожен, языки пламени жадно грызли стены, и пол второго этажа начал рушиться. По остаткам лестницы Велемир устремился наверх, но, ворвавшись на второй этаж, никого не увидел.

Пробираясь вперёд и ощупывая пространство, он недалеко от остатков кровати нащупал сапог. Продвинувшись дальше, он добрался до ноги и плаща. Подхватил фигуру, вес которой показался необычайно лёгким, и едва добрался до двери, ведущей на балкон. Ногой выбил её и почувствовал, что сапоги начали сильно нагреваться. Велемир едва успел выскочить на балкон, как крыша с грохотом рухнула. В доме будто что-то взорвалось, и его отбросило волной на каменную мостовую. Сверху на него свалилась фигура в плаще.

Когда музыкант открыл глаза, над ним стоял тот самый зевака, который положил лютню на землю и старался потушить тлеющий сапог музыканта. Но тот, забыв о благодарности, резко вскочил и притянул к себе лютню, что лежала на земле:

— Ты совсем что ли?! — закричал он. — Знал бы, что это за инструмент!

— Сударь! Вы, между прочим, горели, а я сохранил её для вас!

— Спасибо, — он вздохнул и вытер сажу со лба, лишь в этот момент вспомнив о том, кого вытаскивал.

Плащ кое-где обгорел, каблуки были повреждены, но он заметил изящные ноги, наполовину скрытые тканью. Когда музыкант собрался с силами и потянулся, чтобы нащупать лицо, что-то резко впилось ему в бок. Это была нога, угодившая точно в ребро. Из-под плаща выглянула девушка. Её золотистые волосы прилипли к потной щеке, губы пересохли от жары, но глаза сверкали, как два красных рубина. Она вцепилась в Велемира и тихо зашептала:

— Спасите, пожалуйста, спасите. Охрана… — она попыталась отдышаться, но зрачки закатились, и, похоже, девушка потеряла сознание.

— Надо врача вызвать! — зевака попытался закричать, и музыканту пришлось заткнуть ему рот.

— Успокойся! Лучше помоги мне!

Вместе они оттащили девушку на противоположную сторону и усадили её на маленькую деревянную скамейку. Велемир отправил зеваку за водой и чистыми тряпками, всунув ему в руку серебряник. Тот удивился, но мигом помчался исполнять поручение. Вот только музыкант не собирался его дожидаться. Отдышавшись, он вновь подхватил девушку и потащил её вглубь лабиринта каменных домов Тарты. Тем временем на место прибыли стражники и какие-то люди в кожаных жилетах песчаного цвета. Они осматривали сгоревший дом, что-то записывали, а потом растворились во тьме.

Велемир, из последних сил добравшись до своей комнаты, втащил девушку внутрь, уложил её не на кровать, а на пол, и усталость, словно веками копившаяся, нахлынула на него. Сев на стул, он ещё раз взглянул на незнакомку. На ней была куртка из плотной ткани, маленькая сумка, пристёгнутая к бедру, и амулет в виде белки, лежавший на груди. Велемир даже на секунду забыл о лютне, но, вспомнив, принялся внимательно изучать инструмент — не пострадал ли. Благо, творение мастера Вивадо было не так-то просто повредить: лютня с честью выдержала испытание в виде странной девушки, которая словно принцесса из старой сказки свалилась на Велемира из горящей башни… невзрачного домика.

******

Наступила ночь. Музыкант тем временем протёр лицо девушки водой, переложил её на кровать. Подумал было накрыть одеялом, но передумал — вдруг ещё запачкает. Она не приходила в себя, лишь тяжело дышала, иногда постанывая во сне и покусывая губы. Он же, оглядевшись, вспомнил про книжку де Дома; ему вдруг захотелось всё же узнать, о чём она.

Отвернувшись от девушки, музыкант взял книгу в руки. Обычная такая книжка, не большая и не маленькая, в кожаной обложке бурого цвета; названия на ней почему-то не было. Но когда Велемир открыл её, то услышал лёгкий шорох, похожий на тихий шелест. Он резко оглянулся и в последний момент уклонился от ловкого выпада, который на него обрушился.

Перехватив девичью ногу, он рывком притянул её к себе, схватил за волосы и отбросил на пол. Она зашипела, но вставать не стала, лишь смотрела на него словно загнанная в угол кошка.

— И это благодарность? — музыкант был удивлён, но старался этого не показывать.

— Ты ждёшь от меня благодарности? — её рубиновые глаза блестели в свете свечи, едва освещавшей комнату. — Притащил неизвестно куда, желаешь воспользоваться?

— Нет, желаю, чтобы ты объяснила, что делала в том доме. И почему у тебя проблемы со стражей?

— Я не буду отвечать на твои вопросы, пока ты не принесёшь мне воды.

— Какое счастье, что она у меня тут, — он бросил ей кожаную флягу. — Так что, для начала представимся?

— Бригит, — чуть подумав, произнесла девушка. — А ты?

— Велемир, — музыкант устало вздохнул и зажёг ещё одну свечу.

Он посмотрел в окошко на восходящую полную луну и убрал книгу в карман своей куртки. Девушка тем временем аккуратно поднялась и села на кровать.

Музыкант поделился с незнакомкой остатками вяленого мяса, отдал ей два яблока — сморщенных, но сладких, — немного сыра и последний кувшин вина. Девушка наелась, щёки её порозовели, и, похоже, она была готова поговорить. Заметив стопку листов с нотами, она ехидно бросила:

— Я и не думала, что музыканты слыхали о храбрости. Мне всегда казалось, вы только петь о ней способны, — Бригит улыбнулась, как кошка.

— Ты хочешь меня задеть или отвлечь? Так или иначе, тебе это не удастся. Во-первых, что это был за дом? Что ты там делала и почему он загорелся?

— Как много вопросов, музыкант, — она повернулась к нему и продолжила полушёпотом. — Я не могу тебе всё рассказать, но это страшная история…

— Чем же она страшна?

— Я встречалась там, — девушка смутилась, — со своим любовником. Он богатый купец, который женат на вредной старухе. А я… просто хочу ни в чём себе не отказывать.

— Хорошо, ты встречалась с любовником. А пожар при чём?

— Как это при чём? Не знаю, когда у тебя последний раз была женщина, но пожар страсти способен на многое, — девушка расхохоталась.

— Не смешно, — Велемир устало протянул ноги. — Ты, наверное, мелкая воришка, которой просто не повезло. Влезла в чужой дом, быть может, прибила хозяина, захотела скрыть следы и устроила поджог. А он тебя переиграл…

— Слушай, как тебя там… Велемир, а ты не думал книги писать? С такой-то фантазией.

— Не уходи от темы.

— Я не воровка, — она нахмурилась. — В этом доме мне нужно было встретиться с одним человеком. Однако во время встречи кто-то поджёг дом.

— Кто-то?

— Да, кто-то, — Бригит лишь вздохнула. — Это была не я. И я сама не знаю, что это был за дом. Правда.

— Да уж, — Велемир взял в руки лютню. — Я думал, останусь в Тарте, заживу спокойно, но что-то пошло не так. Сначала старые долги, теперь новые проблемы.

— Какие проблемы? — она задумчиво посмотрела на лютню. — О, пламя! Это что, золотая лютня?

— Именно она, — услышав это, рубиновые глаза девушки загорелись искренним восторгом.

— Я никогда не думала, что увижу один из семи инструментов Вивадо! Где ты её взял?

— Досталась от хорошего друга.

— Мне бы таких друзей! — сейчас Бригит была очень похожа на маленькую девочку, увидевшую желанную игрушку. — А можно посмотреть?

— Нет, — отрезал Велемир.

— Все музыканты такие жадные?

— Я не жадный. Но золотая лютня — это…

— Да знаю я. Триста лет назад мастер Вивадо изготовил их по заказу одного из богатейших купцов Борды. Правда, вместе с золотой лютней он сделал серебряную флейту, каменную арфу, на которой играет сам ветер, скрипку словно из янтаря, гитару, что во время игры меняет цвет… А остальные два инструмента то ли не успел изготовить, то ли молва о них не дошла.

— Откуда такие познания?

— А ты думаешь, я дура? Читать умею с детства. Да и образование у меня приличное. А легенды об инструментах Вивадо — это старая байка, которая, впрочем, на моих глазах ожила. Золотая лютня… — она посмотрела на Велемира. — То, что она досталась тебе, — огромная удача.

— Хватит! — резко прервал её Велемир. — Я уже понял, что ты ловко уводишь разговор, виляя хвостом как лиса. Ты так и не рассказала, что делала в том доме и почему у тебя проблемы со стражей.

— Я, может, и расскажу, но тебе-то зачем эта информация? — девушка подошла к окну. — Как она скрасит твою жизнь?

— Знаешь, мне кажется, тебе пора убираться, — он взял её за руку и повёл к двери.

Но Бригит вырвалась с удивительной ловкостью и лишь недовольно фыркнула.

— Значит, ты отправишь девушку одну гулять по городу, где каждый второй — убийца или пьяница? Всё-таки в тебе нет чести. Если ты хочешь правды, я могу рассказать тебе немного. Я встречалась в этом доме с одним человеком, чтобы забрать у него кое-что. Что именно? Не могу сказать. Умоляю, никому не рассказывай, что видел меня. Не обещаю тебе ничего, кроме благодарности. Но это вопрос жизни и смерти, и даже не моей… — она смутилась и подошла ближе к Велемиру. — Прошу, как попавшая в беду женщина может просить мужчину…

Бригит резко приблизилась к нему. Её руки оказались на плечах Велемира так быстро, что он не успел сообразить. От неё пахло гарью, смородиной и ещё чем-то неуловимым. Его сердце забилось так часто, что на мгновение стало страшно. Вдруг что-то кольнуло в районе сердца — это была резкая боль, которая стала растекаться по телу. Велемир резко оттолкнул девушку и потрогал свою грудь.

Между рёбер, именно там, где бьётся сердце, торчал маленький ножик с рукоятью из чёрного дерева. Тихо побежала кровь. Музыкант пошатнулся, но, к удивлению Бригит, не упал. Она посмотрела на него то ли со страхом, то ли с жалостью. Велемир ощупал рану и понял, что его спасла та самая книга, которую он засунул в нагрудной карман. Правда, нож был длинным, и лезвие всё же вошло в тело, хоть и неглубоко. Его пришлось вынимать.

Бригит не стала дожидаться, когда музыкант придёт в себя. Она схватила лютню и приготовилась бежать. Но в этот момент в её сторону полетела книга, та самая, в которую она всадила нож. Она попыталась увернуться, но не успела: если книга и не попала в цель, то от Велемира она уже не ушла. Он схватил её за руки и прижал к полу. Бригит попыталась вырваться, укусила его за руку, а после хорошенько треснула коленом. Лютня мирно лежала рядом, пока они боролись.

В какой-то момент Велемиру удалось добраться до своего посоха и ткнуть девушку в живот, но в этот миг он и сам почувствовал резкую боль. Они оба откатились к разным краям небольшой комнаты и уставились друг на друга.

— А ты и правда не сентиментальный, — сказала Бригит, тяжело дыша. — Не смотри на меня так. Я просто выполняю работу. У тебя свои долги, а у меня свои. Пожалуйста, не мешай мне. Второй раз я тебя точно убью.

— Стерва. Я тебе помог, а ты…

— А что я? — её рубиновые глаза налились злобой. — Отдай мне лютню, и мы разойдёмся. Наверное.

В этот момент она достала ещё один кинжал и бросилась к лютне. Музыкант попытался её остановить, но… вдруг дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвались люди. С ловкостью профессиональных солдат они оглушили Бригит, и та, не успев издать звука, рухнула без сознания. Велемир сам ничего не успел понять, как в его лицо врезался здоровенный кулак в латной рукавице. Свет померк.

Глава II. В цепких лапах

Очнулся Велемир в маленькой каменной комнате, где было влажно и холодно. Где-то вдалеке светил маленький огонёк, то ли от свечи, а может быть, от факела. Голова сильно болела, и Велемир попытался встать. Сил, правда, хватило лишь на то, чтобы привстать и отползти к стене. Похоже, рана, которая зажила после встречи с мокрухой, снова дала о себе знать: плечо ныло и, кажется, кровоточило.

Музыкант услышал шорох где-то справа, потом непонятный писк и тихий шепот. Глаза постепенно привыкли к темноте, поэтому Велемир впереди увидел решётку, а также ещё несколько камер. Он пытался разглядеть того, кто шептал. Через пару минут терпение не выдержало, и музыкант хрипло заговорил:

— Эй, кто там?

На этих словах шёпот прекратился. Вдруг в углу возникла небольшая фигура, которая медленно приближалась.

— Кто ты и что ты?

Велемира передёрнуло, от медленно накатывающего холода. Однако фигура и сама, похоже, дрожала и тихо, но очень быстро заговорила.

— Сударь, простите, простите меня... Я вас почти не вижу, у меня, знаете, очень плохое зрение. А тут стало ещё хуже. Вы проснулись? Живы? Ах, ну да, как же мёртвый может разговаривать... — Фигура подошла к краю своей камеры, и оказалось, что это небольшой мужичок. Похоже, даже лысый. — Как вы? Ах, что же я спрашиваю, понятно, что плохо. Не переживайте, тут всем плохо… Мы…

— Успокойся, ты, — Велемир нашёл в себе силы, чтобы встать. — Хватит тараторить. Где я?

— Где вы? Ох, боже мой, ну да, ну да. Откуда же вам знать, где вы. Я скажу, что вы в страшном месте, и, похоже, нас всех хотят убить!

— Снова, — усмехнулся Велемир. — Кто? Скажи, кто хочет нас убить?

— Я не знаю, я не понимаю. Мы с моим другом здесь уже, похоже, больше недели. Нас пытали! Представляете, пытали! Мы уважаемые люди!

— Кто вас пытал?! — Велемир уже начал злиться.

Вдруг за маленькой фигурой возникла другая, несколько побольше, головы так на полторы. Он отодвинул своего собеседника и уверенно ответил:

— Сволочь нас пытала. Я знаю, что зовут его Тайра, то ли кличка, то ли фамилия, быть может, имя.

— Тайра... Никогда не слышал…

— Что ж, — усмехнулся высокий, — Думаю, скоро и вас поведут на беседу. Тогда вы и узнаете. Простите, мы с моим товарищем не представились. Меня зовут Берл, а моего товарища — Ванко. А вас как?

— Велемир, хотя не знаю, важно это или нет…

— Знакомое имя! — засуетился Ванко. — Я его как будто слышал.

— Да погоди ты! — Велемир снова его осёк. — Кто такой этот Тайра?

— Жуткий тип, — подытожил Берл. — Строит из себя защитника интересов…

Послышался топот, в левом углу заскрежетал замок, и в комнату вошло несколько людей с факелами. Они были в хорошо сделанных кожаных доспехах, каждый с мечом; шлемы изысканной выделки они держали в руках. Один из них обратился к Велемиру:

— Пойдём с нами, дознаватель хочет тебя видеть. И без глупостей.

— А у меня есть выбор?

Шутки Велемира никто не оценил, да и шутил ли он. Двое солдат вытолкали его из камеры и повели куда-то по тёмным каменным коридорам. Компания оказалась слишком молчаливой, но и музыканту не очень хотелось говорить. Проходя по ступенькам, которые вели наверх, он резко вспомнил: лютня. От досады сжались кулаки, а после… вспомнил ту девушку, из-за которой, похоже, всё это произошло. Гнев переполнил его, правда, вскоре музыкант успокоился и постарался здраво оценить ситуацию. Он где-то в лапах у кого-то, и деваться ему, похоже, некуда.

В итоге его привели в небольшой зал, где за столом сидел человек, уткнувшись в большую кипу бумаг. На его голове была конусовидная шляпа; он временами едва касался аккуратных усов и вместе с этим одним пальцем почесывал бровь. Когда человек, как бы нехотя, отвлёкся от чтения одного из листков, он сквозь маленькие очки посмотрел на Велемира и приветливо улыбнулся:

— Быстро же Вы добрались ко мне, — махнул рукой солдатам, которые удалились. — Что ж, присаживайтесь! Будем знакомиться, меня зовут Тайра, сударь. А Вы, кажется…

— А я, кажется, до сих пор не могу понять, что я здесь делаю, — Велемир сел на стул и угрюмо взглянул на собеседника.

— Не переживайте, всему своё время. Позвольте, я закурю?

— Я уже это говорил, но… разве у меня есть выбор?

— Зря Вы так, — в этот момент Тайра походил на лису в человеческом обличии. — Так Вы позволите?

— Позволяю.

Он достал маленький сундучок, вынул оттуда небольшой лист полупрозрачной бумаги, засыпал туда немного табаку и крайне лихо всё это скрутил, а потом закурил от одной из свечей.

— Вы бы знали, как я рад нашей встрече.

— С чего бы?

— Быть может, именно Вы сможете мне помочь!

Тайра снял свой потёртый камзол синего отлива, закатал рукава и, устало вздохнув, сел на стул. В комнате стоял густой табачный дым; Велемиру показалось, что от этого у него закружилась голова.

— Прошу прощения, Вы хотите пить?

— Если только немного, но…

— Боитесь, что отравлю? Ах нет, это было бы слишком подло. Если бы я хотел дать яду, я бы Вас предупредил. Воды?

— Давай…те, — Велемир жадно выпил большой стакан чистой воды. — Так зачем я здесь? Где мои вещи? И кто Вы такой?

— Я ведь уже сказал: мне нужна Ваша помощь. Вещи мы прибрали, ничего с Вашим посохом не случится, и я уже успел представиться.

— Не только посох! Мой инструмент, — разозлился Велемир.

— Ваш инструмент… Инструмент, — Тайра задумался и почесал бровь, — Я, знаете, никудышный музыкант. А Вы, Велемир, успели прославиться на этом поприще. Не удивляйтесь, было бы странно, если бы я не знал Вашего имени. Мне известно немного, но достаточно для начала. Вы прибыли в Тарту в середине зимы, знакомы с одним из кузнецов местной гильдии. Вы сторонитесь людей, кроме тех моментов, когда решаетесь выйти на сцену. Торгуетесь, пьёте, однако старик Наркис отзывался о Вас достаточно положительно. Как и всякий пришлый человек, Вам есть что скрывать… но сейчас меня интересует другое. Каким образом бродячий музыкант добыл золотую лютню?

— Я получил её по праву, от хорошего друга, — отчеканил Велемир.

— По праву? Что ж, мне бы таких друзей, как у Вас. Раздавать подарки подобного рода — это не просто щедро, это быть может, даже обязывает к чему-то.

— Где моя лютня? — прервал его Велемир.

— Не переживайте, всё с ней хорошо. Она у моих людей, никто ей ничего не сделает.

— Хорошо. На каком основании ваши люди ворвались в мою скромную комнату?

— На каком основании, — Тайра улыбнулся и полез под стол. Он достал небольшой мешок, из которого вытащил очень знакомую книгу, которую Велемир сразу узнал. Это была та самая книга, которую ему подарил де Дома. С отметиной, которую оставила Бригит. — Вам знакома эта вещь?

— Более чем. Эту книгу мне подарил Аластар де Дома. Правда, я не понимаю, при чём здесь литература.

— Ах, друг мой, к чему паясничать? — хищно улыбнулся Тайра. — Вы позволите, я зачитаю несколько очень интересных фрагментов?

— Позволяю… — Велемир совершенно не понимал, что происходит, но, кажется, он влип в очень неприятную историю.

Тайра протёр свои очки, почесал бровь и принялся читать отдельные вырезки.

— «Пора платить по счетам. Мы слишком долго ждали момента, который бы позволил нам поквитаться с маркизом Морозе. Этот человек попрал все нормы чести, он зарвался. Пускай он боится, пускай не спит ночами и сходит с ума, осознавая, что скоро его ждёт неминуемая кара», — Тайра остановился и посмотрел на Велемира. — Понимаете, о чём здесь пишут?

— Нет, не понимаю.

— Что ж, я с Вашего позволения продолжу. Итак, — он отыскал другой фрагмент, — «Мы пришли с издалека в этот погибший город Тарту. Мы не воры, не убийцы, пришли забрать своё. Маркиз очень сильно просчитался, когда решил, что ему можно всё. Действовать будем аккуратно. Паника и тьма — наши союзники, они нам помогут. Гильдия ничего не прощает».

— И что? Я к этим строкам не имею никакого отношения, — Велемир аккуратно рассматривал помещение и понимал, что бежать в случае чего будет некуда, если только он успеет добраться до Тайры. Но ни убить, ни даже ранить его музыкант был не в состоянии, иначе сам пострадает.

— Признаться, я тоже не понимаю! — Тайра положил книжку на стол и театрально развёл руками. — Вот только эту книжку мы нашли у Вас. Вы говорите, что её передал вам писатель, но это определённо не роман. Я могу читать дальше, но надо ли? Мне, право, не хочется делать Вам больно, я не хочу Вам угрожать. Я хочу лишь одно: узнать, откуда у Вас эта книга? И кто автор этих строк?

— Я уже сказал, её передал мне Аластар де Дома. Он сказал, что это его роман. Книгу я не читал и не имею понятия ни о маркизе Морозе, ни о его проблемах.

— Хорошо, допустим. Тогда как Вы объясните тот факт, что в Вашей комнате мы обнаружили не только Вас. С Вами была девушка приятной наружности, — Тайра довольно почесал свой ус. — Вот только есть одна проблема… Именно её видели мои люди, когда сгорел один домик, который принадлежал маркизу. Он был ему дорог, а его сожгли… Жестоко, не правда ли? Мои люди также видели, как вы, подобно храброму льву, ринулись на помощь этой девушке. Вытащили её из огня и даже щедро отблагодарили одного из зевак…

Тайра достал серебряник — быть может, это была та самая монета, которую Велемир дал зеваке, чтобы тот принёс воды.

— Вы очень благородны — давать обычному зеваке целый серебряник да ещё за стакан воды. Признаться, я был очень удивлён, — Велемир похолодел. Он понял: тот зевака оказался рядом не случайно. — Я сначала хотел взять Вас сразу. А потом подумал: будет хорошо подождать. Вот только Вы удивили меня: устроили драку. И зачем? Не поделили плату?

— Нет, всё не так, — Велемир устало посмотрел на своего оппонента. — Я не знал эту девушку и до сих пор не знаю. Я спас человека, похоже, зря, ведь она решила меня убить. Ей это не удалось. Она хотела украсть лютню, но в итоге её украли ваши люди. Я простой музыкант, которому не нужны проблемы, не нужны чужие деньги, не интересны Вы, не интересна та девушка. На меня напали дважды за один вечер, пытались украсть мою вещь. А теперь, похоже, я в тюрьме, и Ваш допрос мне не нравится. Да и Вы мне не нравитесь. Поэтому я прошу: отпустите меня, я хочу спать. Вы можете забрать книгу себе, что хотите, сделайте с девушкой и с теми двумя бедолагами, которые сидят в камере. Я не рыцарь, мне всё равно.

— Как удивительно, — Тайра почесал бровь. — Вам всё равно, но… по Вашим словам, Вы спасли девушку. И сейчас даже не стараетесь сказать, что это она Вам книгу подкинула. Но я Вас понял, Велемир. Вы мне понравились. Хотя, конечно, сейчас Вы стали жалким человеком; быть может, раньше были отменным бойцом, но сейчас я вижу лишь тень. Вот только от меня даже тень не уйдёт. Я — Тайра. Меня нанимают, когда возникают большие проблемы. И я их решаю — быстро и тихо. Я не защищаю порядок, не защищаю слабых, не сражаюсь за правду. Я делаю свою работу. Давайте я вам кое-что расскажу.

В середине весны в Тарте объявились какие-то люди, которые стали угрожать господину Морозе. Поливали его грязью, быть может, заслуженно, дошли даже до поджога… Этот неприметный дом был местом, где он, — Тайра смаковал каждое слово, — предавался изыскам. Теперь, к сожалению, это место сгорело, и сгорело то, что было дорого для моего нанимателя. Впрочем, и я без дела не сидел. Мною был проверен каждый, кто приехал в этот город. Но ничего, пусто… Тогда я понял, что эти люди давно в Тарте. Я стал узнавать, кто приезжал в течение года, в итоге вышел на некоего музыканта и, признаться, не обратил внимания. Бродяг в этом мире — куча. Потом появились похабные листовки, которые стали баламутить народ. Маркиз Морозе — трус, но трус богатый. Поэтому нам удалось достаточно быстро поймать одного из тех, кто по ночам расклеивал обвинения. Он оказался пешкой, тем не менее мы кое-что узнали. В городе есть некто, кто оплачивает эти листовки, и платит щедро. Правда, про него никто ничего не знает, конечно, он скрывается. Признаться, в один момент я был готов сдаться. Пока в мои руки не угодила информация, что неизвестные заказали большую партию книг, правда, без текста.

Типограф очень удивился, но эта информация не прошла мимо моих ушей. Я узнал, как должны выглядеть эти книги, — в этот момент Тайра достал пять одинаковых книжек в кожаном переплёте. Они были точь-в-точь как та, которую ему дал де Дома. — Да, я вижу, вы узнали эти книжки. Не так много людей в Тарте увлекаются чтением, но мне стало ясно: нужно искать именно эти книжки. Вдруг поможет! И вот чуть больше недели назад мои люди заметили двоих, что сидели на лавочке и, какой ужас, читали именно эти книги. Их происхождение они так и не смогли мне объяснить. Каждый раз боятся так, что готовы сдать друг друга с потрохами. Правда, оказалось, что их история очень похожа на вашу. Они мне также рассказали, что им передал эту книжку писатель. Совпадение? Не думаю. Когда я начал читать книги, которые были у них, нашёл там очень неприятный компромат на маркиза. Пересказывать я его, конечно, не буду. Потом я познакомился с вами. И, о боже, обнаружил у Вас эту же книжку. Так что, Велемир, помогите мне разобраться, что же происходит. Угрозы, поджог, книжки и золотая лютня.

— Я сам ничего не понимаю, — Велемир вздохнул. — В таком случае, если это всё организовал де Дома, Вы можете меня отпустить и вернуть мои вещи?

— Нет, не могу, — усмехнулся Тайра. — Мои зацепки — это доходяги, которые сидят у меня в камере и не признаются. Вы тоже моя зацепка. Осталась эта девушка, с ней будет особенно интересно.

— Постойте! — рассердился Велемир. — Эту книгу мне дал де Дома. Я при чём?

— Быть может, — глаза Тайры блеснули, — но Вы сможете это доказать?

— Может, и смогу, — к своему сожалению, Велемир вспомнил, что когда в таверне Наркиса писатель передавал ему книгу, никто этого не видел. И почему он не прочитал её сразу? Не придал значения. Как же всё плохо складывается. Ясно лишь одно: его подставил де Дома. Его и этих двух бедняг. И теперь он в руках гада, который точно его просто так не отпустит.

— Тогда подумайте над этим, а пока… я бы хотел поговорить с вашей спутницей.

— Она не моя спутница, — вскипел Велемир.

— Жаль, — Тайра улыбнулся. — Запомните, Велемир, сейчас, к сожалению, у вас мало козырей. Ваши слова — против фактов. Подумайте над тем, зачем это всё нужно Аластору де Дома. Подставлять вас. Всё это слишком тяжело и даже глупо. Мне видится более логичная картина. Некто прибывает в Тарту, чтобы поквитаться с маркизом. Он нанимает слепых исполнителей: один из них — местный лавочник, другой — плотник. Почему не вора или другого прохиндея? Может, не хочет связываться, а может, не доверяет таким кадрам. Потом нанимает музыканта с туманным прошлым, воровку и поджигательницу. Она чуть не гибнет при пожаре, но её спасает… подельник. Потом ей очень понравилась лютня, и она захотела вас убить. Но не смогла; не знаю, спасли ли вас мои люди, но я рад, что вы выжили. Поэтому жертва вы или исполнитель — я ещё докажу.

Он несколько раз хлопнул в ладоши, и в комнату зашло несколько охранников. Они аккуратно вывели Велемира из комнаты, и, уходя, он увидел, что в конце коридора в огне факела вспыхнули два рубиновых глаза. Это была Бригит, её не вели, а тащили в комнату, где сидел Тайра. Она посмотрела на него, словно ждала чего-то, но он отвернулся.

Не прошло и часа, как в камеру к Велемиру притащили едва живую Бригит. Она стонала и, казалось, бредила. Музыкант старался не обращать на неё внимания, пока Берл и Ванко принялись расспрашивать его обо всём подряд.

— Тебя даже не били! — удивился Ванко. — О чём он тебя спрашивал?

— Про какую-то книжку, — тихо ответил Велемир.

— И нас про книжку! А досталась-то она нам от того чёртова писаки! Вот дела, значит, и тебя он подставил!

— Какая разница? Вас взяли с книгой, меня взяли с книгой. Этот писатель завтра уедет — быть может, прикончив маркиза или прихватив часть его денег, — и ему ничего не будет. А нас будут пытать, пока мы не сознаемся в заговоре против уважаемого человека. В итоге кого повесят, кому отрубят голову... — подвёл итог Велемир. — Единственное, при чём тут я?

— А мы-то при чём? — взревел Ванко. — Я, между прочим, уважаемый торговец, член второй гильдии! А Берл — отличный плотник! Ну, наверное…

— В смысле, «наверное»? — из темноты раздался голос Берла. — Я тебе такой дом сделал!

— Какой такой? Ужасный дом получился!

— Успокойтесь, — оборвал их Велемир.

Он встал, чтобы размять затекшие мышцы.

— Надо придумать, что делать. Как сделать так, чтобы Тайра нам поверил. Есть предложения?

— Никаких… — хором ответили Берл и Ванко.

Правда, Ванко вдруг резко задумался о чём-то своём и замолчал.

— Вот и у меня нет мыслей. Подождём, пока эта девчонка придёт в себя, и спросим, что она ему рассказала.

Бригит очнулась лишь через несколько часов. Она приподнялась, огляделась и грустно вздохнула, покручивая в руках амулет в виде белки, который у нее почему-то не забрали.

— Ну и компания… Значит, меня повесят вместе с вами? Какой ужас.

— Ты лучше скажи, что ему рассказала?

— Что я рассказала? Да ничего. Меня здорово избили, а потом повезло: он накормил меня, задал несколько вопросов и даже доктора привёл. Какой благородный… — Велемир не понял, шутила она или говорила всерьёз. — Видимо, ему некуда спешить, поэтому мучить нас начнёт позже.

— Хорошо, хоть вину на нас не свалила, — Велемир ощупал рану от её ножа. Кровь остановилась; теперь главное — чтобы в рану не попала грязь. — Интересно, сейчас ночь или уже день?

— Скорее день, — ответила Бригит. — Не переживай, музыкант. Как только у меня будет шанс обвинить тебя во всех смертных грехах, я обязательно это сделаю.

— Не сомневаюсь. Но нас, скорее всего, скоро начнут пытать, и делаться это будет умело. Этот чёртов Тайра, вероятно, мастер своего дела. Так что мы сдадим всех и вся, признаемся во всём — что совершали, что нет… В общем, весёлая выдастся ночка. И знаете, что меня радует?

— Что же? — тихо, с ужасом спросил Ванко, которого уже начало трясти от страха. — Вы знаете, как нас спасти?

— Нет, не знаю. Даже себя, похоже, не смогу. — Велемир вздохнул. — Радует другое: мы не знаем, когда это начнётся. А значит, пока можно либо поспать, либо о чём-нибудь подумать.

— Как это — поспать? Подумать? — залепетал Ванко. — Нас же убьют! Вы понимаете? Я ничего не сделал, клянусь! Слышите!

— Успокойся, — буркнула Бригит, уткнувшись головой в решётку. Её волосы слиплись от грязи и крови, но голос звучал уверенно. — Чёртов музыкант… Чертова лютня… Эх, если бы я знала!.. Но ладно, если выберусь, я до этого старикашки ещё доберусь!

Вдруг дверь в тюремный зал тихо открылась, и все затаили дыхание. Петли сперва скрипнули, а затем замерли, словно в ожидании. В свете факела возникла маленькая фигура. Ванко от удивления чуть не вскрикнул, но резко онемел. Велемир пригляделся и опешил: перед ними стоял тот самый писатель и большой затейник — Аластар де Дома.

Пока все застыли — то ли от страха, то ли от переизбытка чувств, — Аластар де Дома вошёл в зал и щёлкнул пальцами. В его руке зажглась маленькая свеча, с которой он прошёлся вдоль камер, осматривая узников. Он вздыхал, качал головой и, кажется, один раз даже чуть не разрыдался.

— Вот ироды, — причитал де Дома. — Что же они с вами сделали...

— Господин де Дома! Господин! — залепетал Ванко. — Скажите им, что мы ни при чём, умоляю!

— Сказать? Им? — удивился де Дома, быть может, даже искренне. — Кому сказать? Да и зачем?.. Нет, я здесь не для этого.

Он подошёл к камере Велемира и смерил его взглядом, нахмурился, а потом почесал бороду.

— Хорошо же тебя отделали, музыкант, — в его голосе слышалось недовольство. — Я, признаться, ожидал большего. Впрочем, ты всё равно большой молодец.

— Ты что несешь? — Велемир попытался схватить де Дома за бороду, но тот ловко уклонился. — Это из-за тебя я здесь! Какого чёрта…

— Из-за меня? Позвольте! Не я спасал эту воровку из пожара, — он указал на Бригит, — не я привёл её к вам домой! И не я вывел на вас людей маркиза, клянусь.

— Это была твоя книга, и именно из-за неё все проблемы!

— Моя, действительно моя. Вот только, открой вы её, то заметили бы, что она пуста.

— Но этот мерзавец Тайра при мне зачитывал какой-то бред, который, похоже, сочинил ты!

— Я? Нет, зачем мне это писать. Просто эта хитрая лиса, — де Дома улыбнулся, — зачитала то, что хотела найти.

— Что всё это значит? — Велемир понял, что им, похоже, играют, и ему это страшно не понравилось. — Я до тебя ещё доберусь, писатель, вот увидишь!

— Как знать, как знать… Эта история ещё не дописана, — он резко обратился к Бригит. — Девчонка, ты хорошо сработала. Молодец.

— Ты подставил меня, старик! — её рубиновые глаза приобрели неестественно яркий оттенок.

— Прости, но это было необходимо.

— Простите, а мы-то тут при чём? — неожиданно из тьмы высунулся Берл.

— А вы, — старичок подошёл к плотнику и купцу, — вы тоже нужны и очень важны. Господа, признаюсь, мне не доставляет удовольствия, что вас держат в этой темнице. Тем не менее, любое искусство требует жертв. Сейчас вас всех обвиняют в заговоре против уважаемого человека — маркиза Морозе, одного из богатейших людей в Тарте. Маркиз, как и всякий человек при власти, приобрёл своё богатство не всегда почтенным путём, и ему есть кого — или чего, — де Дома тихонько рассмеялся, — опасаться. Признаюсь, я знаком с маркизом, и это большая сволочь, каких свет видал, да только лучше бы их и не было. С другой стороны, вы попали в руки благородного человека по имени Тайра. Впрочем, его благородство несколько странное: он не испытывает к вам гнева, даже сочувствует. Но жалости — нет. Я совру, если скажу, что вас не будут пытать, не будут избивать. И всё это — чтобы отработать деньги, которые заплатил маркиз. Им нужен заговор, и они его найдут, даже если это не вы. Простите, но такова ваша судьба.

— Зачем тебе всё это? — спросил Велемир.

— Зачем? — де Дома приблизился к решётке вплотную. — Я же сказал, ты мне интересен, и ты должен мне помочь. Ты молодец, но справишься ли дальше…

— Ты играешь мной? К чему это всё? Создал декорации, я чуть не умер, чуть не убил и теперь сижу в темнице.

— Ты скоро всё узнаешь, — де Дома аккуратно протянул ему маленький свёрток. — Сохрани все козыри до последнего момента. И помни: иногда кажется, что тебе выпало девять карат невезения, но, быть может, игра просто оказалась нечестной?

Аластар де Дома поклонился всем пленникам, отдельно попрощался с онемевшим Ванко и ушёл так тихо, что дверь даже не скрипнула. Велемир тем временем крепко сжал в руке свёрток и обнаружил внутри маленький флакон. Открыл крышку, понюхал содержимое и спрятал его в глубокий карман на груди.

Не прошло и пары минут, как в зал вошли люди Тайры и вытащили куда-то Ванко. Тот сопротивлялся и изо всех сил пытался убедить их, что ничего не совершал, даже предлагал заплатить, но стража не слушала. Его крики постепенно растворились в мраке катакомб.

Картинка в голове Велемира складывалась плохо: некто, прикидывающийся писателем, сначала предложил сделать его прототипом персонажа для книги, но он отказал. В итоге этот старик решил его подставить, да ещё и втянуть в это других. Подослал к нему воровку, которая чуть не прикончила его. Быть может… это и есть тот самый глупый роман, в который тот его засунул в качестве персонажа? Но реально ли всё это? Или он сейчас спит? Какие ещё испытания ждут впереди? И можно ли из них выйти? Похоже, других вариантов не осталось, кроме как…

— Бригит, — тихо прошептал музыкант, и голос его прозвучал почти нежно, словно он звал старую подругу. — Бригит…

— Чего тебе? — Она лежала на мешке, упираясь ногами в стену. — Стало скучно, музыкант?

— И да, и нет. По крайней мере, делать действительно нечего. Скажи, ты ведь знала де Дома?

— Знала? Нет, этого старика никто не знает. Он сумасшедший, к тому же подлец, а ещё… — она запнулась. — Послушай, музыкант, в этом мире не всё поддаётся объяснению. И не всё нужно объяснять, поэтому я советую тебе смириться и ждать своей участи. Одно радует: я, возможно, выживу.

— То, что ты с ним в сговоре, я понял. Но зачем? Разве заговор — это правда?

— Заговор? — Бригит нервно рассмеялась. — Ах, нет, мой новый друг. Заговор здесь ни при чём, хотя маркиз и правда задолжал де Дома. Но не деньги интересуют этого человека. У него совершенно другая страсть.

— Какая?

— Издеваться над людьми, — прошептала Бригит. — Похоже, больше ничего его не интересует.

— Так ты мне расскажешь, кто он такой?

— Нет, не могу. Иначе вряд ли я долго проживу после этого. Он мне не простит, если я выболтаю всё сразу… Понимаешь, законы не позволяют.

— Какие законы?

— Велемир, — пожалуй, впервые она обратилась к нему по имени. — Просто прими свою участь. Не раз я такое уже видела. Мне действительно жаль. Ты, похоже, и правда хороший музыкант. Быть может, потому что когда-то был плохим солдатом.

— Знала бы ты, каким плохим, — усмехнулся Велемир. — Нет, заканчивать всё так просто я не хочу.

— Глупец… — в её голосе послышалось сожаление.

— Но скажи, зачем нужно было тебе красть лютню?

— Дорогой инструмент, я бы его выгодно продала.

— Похоже, ты врёшь. Хорошо, а почему чуть не убила?

— Только так я могла забрать лютню. Другого варианта у меня не было.

— И то верно, — понимающе бросил Велемир. — Хотя дерешься ты неплохо. Где научилась?

— В бродячем цирке, когда была маленькой. Как оказалось, там много очень неплохих бойцов.

— Ещё бы, обычно цирковые артисты — те же шпионы.

— Да, тебя на мякине не проведёшь, — Бригит улыбнулась.

Где-то вдалеке раздался лязг стали и глухой топот сапог, который приближался. Солдаты резко вошли в зал и, не проронив ни слова, словно очень спешили, вытащили из камеры Берла и уволокли его. Плотник даже не возмущался — быть может, устал бояться или просто смирился с судьбой. Заскрипела дверь, пару раз щёлкнул ключ. А потом наступила тишина, от которой звенело в ушах.

— Недолго этот чудик продержался, — Бригит решила немного пройтись по тесной камере. — Увели второго. Как думаешь, музыкант, кто следующий?

— А есть разница?

— Конечно, есть, — после этих слов девушка потянулась, словно кошка. — Кажется, всегда неприятно умирать последним.

— Это ещё почему?

— Потому что все уже отмучились, а тебе только предстоит. Да и обычно в финале подают десерт. Ты любишь десерты?

— Я редко ем сладкое, — в этот момент Велемир понял, что очень хочет пить. Вот только воды им почему-то не принесли. — Я больше люблю пить.

— Пить? Прости, у меня только это, — она швырнула ему через решётку кожаную флягу с водой. — Странно, что тебе её не выдали.

— Странно, что тебе выдали, — на это Бригит искренне засмеялась.

Они ещё какое-то время болтали о пустяках, и снова их бесцеремонно прервали. Правда, на этот раз охрана была не одна: вместе с ними вошёл Тайра, который мягко, но твёрдо обратился к Велемиру:

— Простите, что разрушаю вашу атмосферу, какой бы она ни была, но вы мне очень нужны. Извольте не сопротивляться, иначе мне не хотелось бы причинять вам боль.

— А что, так уж я нужен? — Велемир аккуратно запустил руку в нагрудный карман и отодвинулся в тень.

— Очень нужен, кажется… Дело принимает очень нехороший оборот, особенно для вас, — охранники принялись открывать замок, но ключ заел. Велемир тем временем выпил содержимое маленького флакона и встал, наигранно вздыхая.

— Что же, Тайра, твои люди не в состоянии справиться с ключом и замком?

— Ничего, перед нами рано или поздно открываются все двери.

— Как знать…

Глава III. Схватка

Людям Тайры всё же удалось открыть замок. Они вошли в камеру и под руки вывели музыканта. На этот раз обращались с ним уже совсем бесцеремонно, и, похоже, общаться с ним как раньше уже никто не собирался. Тяжела и бесправна судьба заключённого. Путь до комнаты Тайры, а вели его несомненно туда, несколько изменился, и в этот раз пришлось подниматься, едва волоча ногами.

— Давно с вами не виделись, — Велемир посмотрел направо и увидел Тайру, который стоял рядом с богато одетым человеком. Этот господин, видно, сильно нервничал и чуть ли не выдёргивал волосы из своих усов, длина которых была эдак с десяток перстов. — Присаживайтесь.

Велемир не успел сесть сам, как его усадили охранники. Тайра будто демонстративно держал паузу, но всё же решил продолжить.

— Велемир, скажите, пожалуйста, был ли Вам кто-нибудь из тех, кого вы повстречали сегодня, знаком ранее?

— Нет, никого из них я не видел и не знал до этого.

— Вы уверены? — Тайра закурил и подошёл ближе. — Быть может, Вам всё же знакомы плотник Берл и купец Ванко? Могли случайно встретиться?

— Нет, не встречал. Тарта — город большой, здесь, наверное, сложно встретить одного человека дважды.

— Странно, понимаете. Просто…

— Да что ты с ним разговариваешь?! — взревел длинноусый. — Надо с этой сволочью вот так!

Он подошёл к музыканту и отвесил ему хорошую оплеуху. Несмотря на то, что Велимир практически не ощутил удара, внутри его закипела ненависть.

— А это ещё кто?!

— Это маркиз Морозе, собственной персоной. Я не хотел, чтобы он был здесь, но…

— Хватит, Тайра! Я нанял тебя, чтобы ты нашёл заговорщиков, и, похоже, у нас первая зацепка. Из этой твари нужно выбить всё: кто, зачем и когда! Взбаламутили людей, сожгли мой прекрасный домик… Негодяи!

Маркиз попытался ударить Велемира ещё раз, но одним ловким движением Тайра остановил его руку.

— Нет, маркиз. Деньги деньгами, но прошу Вас, не лишайте меня работы.

Маркиз сначала разозлился ещё больше, но потом достаточно быстро успокоился.

— Так вот. Понимаете, примерно час назад они рассказали мне очень интересную историю. Несколько месяцев назад, когда Ванко начал строить дом для купца, на их стройку пришёл один человек. Он стал расспрашивать купца о том, где можно найти хорошего книжника. Странность была в том, что незнакомец ходил с сумкой, в которой лежал то ли музыкальный инструмент, то ли какая-то другая вещица. Получив ответ, он щедро расплатился и уехал. И вот, представьте, сегодня они узнали в том человеке Вас…

— Кажется, я, с одной стороны, всё понял, а с другой — ничего не понимаю…

— Уверяю Вас, я тоже. Так вот, они узнали в нём Вас, дорогой Велемир.

— Хорошо. Допустим, тем человеком был я. Что с того?

— Вы не дали мне закончить, — Тайра недовольно почесал бровь. — Я продолжу. Они снова встретили Вас неделю назад, и Вы отдали им книгу. А потом, чтобы запутать следы, навели на них моих людей. Вот такую историю мне рассказали досточтимые граждане. Может, они врут?

— А разве это имеет сейчас какое-то значение? Похоже, Вы вышли на цель — по крайней мере, так думаете, — ухмыльнулся Велемир. — И, кажется, даже если я попытаюсь оправдаться, лучше мне от этого не станет.

— Конечно, не станет. Поэтому я предлагаю Вам просто ответить на несколько вопросов. Кто Вы на самом деле? Зачем Вам преследовать уважаемого маркиза Морозе? Кто за Вами стоит? И, чёрт возьми, самое интересное: для чего нужна была та партия книг?

— К сожалению, я не смогу удовлетворить Ваше любопытство, — Велемир глубоко вздохнул, но почувствовал, как дыхание его перехватило.

Мощный удар пришёлся в живот. На этот раз бил не Морозе, а Тайра.

— Разве я был с Вами груб? Разве я не предлагал стать Вам другом, даже в такой неприятной ситуации? Расскажите мне всё, что знаете, и уверяю — Ваши страдания закончатся.

— Звучит совсем уж печально, — Велемир изо всех сил старался сделать вид, что ему больно, но, несмотря на силу удара, боль почти сразу утихла. — Всю правду я уже рассказал.

Следующий час Тайра задавал вопросы и бил. Бил в живот, бил по рёбрам, по ногам и рукам, но лицо не трогал. Маркиз Морозе наблюдал за этим с нескрываемым удовольствием, но сам к музыканту не прикасался. Велемир держался как мог, старался забыться, отвечал односложно и понимал: если бы не флакон — а в нём было уже знакомое зелье от проклятия, — ему пришлось бы куда тяжелее. Откуда де Дома всё прознал? Почему помог? И где умудрился достать рецепт, который, казалось, в этих кругах был известен только ему, музыканту? На эти вопросы он пытался найти ответ в собственной голове.

В какой-то момент Тайра остановил «допрос», сел рядом и закурил. Он задумчиво взглянул на музыканта, недовольно хмыкнул и снова почесал бровь. Маркиз тем временем всячески показывал своё нетерпение: он ходил по комнате, ругался с Тайрой и требовал более активных действий.

— Тайра, ты слышишь меня? Я требую привести сюда девчонку! Этот гад, похоже, говорить не собирается! А если ты продолжишь его бить, он может попросту умереть! Мы не можем потерять единственную зацепку! Тащи её сюда!

— Дорогой маркиз, — Тайра улыбнулся почти заискивающе, — быть может, обойдёмся без прекрасных дам? Вот-вот, я уверен, мы получим от него всю необходимую информацию.

— Да на нём живого места нет! — Велемир, услышав это, тяжело закашлял и изо всех сил старался показать, что вот-вот потеряет сознание (правда, актёр из него был ещё тот). Но для маркиза кашля и кровавых слюней оказалось достаточно, и он настаивал ещё яростнее: — Тайра, я требую! Притащи сюда эту гадину!

— Маркиз, допрос провожу я, и здесь я глав…

— Что? Ты главный? Это я плачу за всё деньги, причём немалые! Моё имя решили опорочить, чернь уже вовсю поносит меня, а если слухи дойдут до графа…!

— Чего же Вам бояться, маркиз? — Тайра тихо хихикнул. Лис, похоже, охотился за всеми и успевал узнавать что-то новое в любой момент.

— Не твоё дело! Врагов у меня хватает, как и у всех в Тарте. Я требую: девчонку! Немедленно!

— Что ж, дорогой маркиз, ваша воля. Но давайте пойдём вместе. Я опасаюсь, что мои люди могут причинить ей вред, а я этого не хочу. С дамами нужно обращаться мягко.

— Тайра, к чему эти сентиментальности? Она — поганая заговорщица, и с ней нужно разобраться.

— Маркиз, как скажете, — Тайра докурил и внимательно взглянул на Велемира. — Пойдёмте, дадим ему передохнуть.

******

Они стремительно вышли, а на их место пришёл охранник, который встал рядом с Велемиром и принялся уверенно молчать. У музыканта было немного времени, чтобы подумать, что можно сделать. В целом его ситуация была тяжёлой, но не безвыходной. Нужно было лишь воспользоваться шансом, который возник.

— Братец, что-то мне совсем плохо, — Велемир заплевался кровью, тяжело задышал и в какой-то момент взвыл.

Охранник лишь промычал в ответ и, похоже, даже побоялся приблизиться. Всё-таки люди у Тайры последними дураками не были. Но и Велемир не унимался. Он изо всех сил изображал невыносимую боль, а потом откинулся на стуле и свалился на пол. В этот момент даже стражник не выдержал и решил его поднять. Вот только музыкант уже был готов.

Когда голова охранника приблизилась к нему, Велемир со всей силы стукнулся с ним лбами и завыл от боли, но, в отличие от стражника, остался в сознании. Ах, если бы не эликсир, он бы давно превратился в отбивную, которую подают в неплохом трактире «Маленький пони», в который он всё забывал зайти. Теперь же такой возможности, пожалуй, и вовсе не представится. Но за свою жизнь он ещё повоюет.

Скорчившись, Велемир умудрился подняться и, будучи привязанным к стулу, поскакал к стене. Если бы кто-то увидел эту сцену, он бы смеялся так громко, что его услышали бы в самых глубоких темницах! Музыканту не оставалось ничего, кроме как разбить стул. Велемир, конечно, понимал, что грохот привлечёт охрану, и тогда слетит либо его голова, либо другая важная часть тела. Но делать было нечего. Он разбежался и ударился о стену так, что стул разлетелся на куски. Рванувшись к охраннику, он схватил его меч и смог перепилить верёвки на руках. Он уже хотел удовлетворённо вздохнуть, но на шум сбежались охранники — трое здоровых молодцов, а за ними Тайра, маркиз и Бригит. Велемир поднял ножку от сломанного стула, но понимал: даже зелье не спасёт его от ран, которые могут помешать побегу.

— Господа, — музыкант схватил ножку от стула, крепко сжал её и внутренне успокоился. Хорошая, плотная деревяшка, с которой можно кое-что придумать. — Я не хочу никому делать больно.

— Глупец! — истерично бросил маркиз. — Что ты можешь сделать с куском деревяшки!

— Бывали времена и похуже…

— Маркиз, сейчас мои люди утихомирят этого смутьяна, и мы сможем продолжить наше дело. Музыкант, скоро здесь будет добрая дюжина солдат. Я представляю ваши навыки, но их вряд ли хватит, чтобы остановить всех. Поэтому я предлагаю просто поговорить.

— К сожалению, до этого наш диалог не то чтобы задался…

— Ах, я пытался… — Тайра махнул рукой, прошёл в комнату. Казалось, он был заинтересован в том, что же будет дальше.

******

Трое молодцов бросились на музыканта, размахивая мечами. Велемир сначала отступал, в ловком боевом танце уворачиваясь от ударов. Временами он даже вставал на цыпочки, покачивался из стороны в сторону, подобно неуловимой змее. Тайра внимательно следил за этим, в предвкушении почесывая усы. Его люди уже успели запыхаться, но ни разу не попали по музыканту. И тут он начал действовать: молниеносно сблизился с одним из них и, нырнув под ноги, попытался ударить одного из них в колено, но получил ответный удар ногой в голову. Велемир отпрянул и недовольно сплюнул. Охранник, похоже, поверил в себя и бросился вперёд, но это оказалось слишком опрометчиво, с его стороны.

Музыкант молниеносно среагировал, ловко подставил подножку, после чего наотмашь ударил его ножкой по голове. Противник застонал и упал, зажимая рассечённый висок. Велемир тоже почувствовал отдачу от удара — правда, для него всё обошлось крепкой ссадиной. В этот момент на него набросились ещё двое. Один из них сделал выпад мечом, но Велемир увернулся, закружился подобно ветру и ударил второго ножкой в затылок. Удар был такой силы, что охранник отлетел к стене.

Вот только Велемир, похоже, не рассчитал выпада и вновь почувствовал жгучую боль, в этот раз в районе шеи. Он закусил губу и постарался не подать виду. Остался ещё один. Но этот третий, похоже, не слишком рвался в бой.

— Чего ты ждёшь?! — взревел маркиз. — Схвати его!

В этот момент Тайра кивнул охраннику, и тот нехотя приблизился к музыканту, занёс меч над его головой и рубанул со всей силы. Велемир едва успел отпрыгнуть назад, правда почувствовал, как холодная сталь коснулась его щеки: по ней ручейком побежала кровь. Третий охранник смахнул кровь с клинка — похоже, он обладал куда большим навыком, чем двое поверженных. Велемир, чтобы не терять времени, бросился на противника и, когда меч почти коснулся его плеча, резко упал на колени, сбил того с ног и ударил по голове ножкой. Выбил пару зубов, но, ничего, жить будет.

И этот удар отозвался в самом музыканте. Он инстинктивно схватился за челюсть, но быстро пришёл в себя и поднялся. Все трое были повержены. Маркиз Морозе попытался закричать, но его резко остановили.

Цепкой лапой Тайра схватил маркиза за рот и оттащил его подальше от двери. Морозе ничего не успел понять и лишь удивлённо смотрел на своего компаньона, который, похоже, сам начал саботировать весь процесс допроса — точнее, попытки вернуться к нему. Тайра отпустил маркиза и тихо сказал:

— Маркиз, прошу вас, не надо кричать.

— Тайра! Ты с ума сошёл! — Пришлось снова заткнуть маркизу рот. Тайра посмотрел на него так, что тому всё стало ясно: нужно молчать.

— Нет, маркиз. Думаете, я помогаю Вам за деньги? Нет, деньги мне не слишком интересны. Я просто стараюсь спастись от скуки, которая вечно преследует меня. И, похоже, наконец-то я нашёл соперника, с которым будет очень интересно сразиться.

Тайра подошёл к Бригит и крайне учтиво попросил её отойти в сторону. Хитрый лис что-то задумал. Он закрыл дверь на ключ. Тайра вытащил свою шпагу, осмотрел её и вздохнул:

— Давно я не использовал её, но не переживай, я в прекрасной форме. Чего нельзя сказать о тебе. Знаешь, когда мне предложили этот заказ, я думал, что дело пустяковое. Быстро раскрою его, как сухой орех. Но нет. С каждым разом становится всё интереснее. Книги, люди, не связанные друг с другом, поджоги… и теперь — умелый боец под личиной музыканта. У тебя очень интересный стиль, мне он не знаком. Поэтому сейчас мне смертельно интересно сразиться с тобой. Считай это безрассудством, но я прошу Вас… примите мой вызов. Мне это нужно. Просто необходимо. Как боец — бойца, я прошу Вас. Прошу тебя.

— Слушай, Тайра, мне это неинтересно. Я хочу лишь, чтобы мне вернули мою лютню и отпустили. Мне не нужны схватки, не нужны разборки. Я просто хочу тихо жить и заниматься любимым делом.

— Спиваться по трактирам — это любимое дело? — Тайра в ожидании закурил. — Я встречал таких, как ты. Забывших, что такое честь солдата. Я просил тебя, но сейчас я требую. Прости, музыкант, но тебе не уйти отсюда живым. Я не испытываю к тебе злости и с упоением сражусь с тобой. Вот только… — он скептически посмотрел на ножку от стула, — возьми что-нибудь получше. Уверяю тебя, клинки моих людей — добротные. Они тебе понравятся.

— Прости, но я давно не любитель брать в руки оружие. Так что, если хочешь драться, придётся свыкнуться с тем, что твой противник вооружён ножкой от стула. И зря ты ею недоволен — троих она уже уложила. Может, отступишь?

— Нет, — Тайра указал шпагой на Бригит. — Дама только и ждёт момента, чтобы получить ключи от этой двери и сбежать. Вот только, даже если вы откроете дверь, вряд ли вам удастся уйти. Впрочем, я дам тебе надежду. — Тайра достал ключи и показал один из них. — Именно этот откроет дверь… если я буду лежать поверженный.

— Хитрый лис, — Велемир крепче сжал деревяшку. — Без боя никак?

— Никак, — вздохнул Тайра. — Я же попросил тебя. Мне нужна эта схватка.

— Что ж… будь по-твоему.

******

Никто не успел даже сообразить, когда Тайра пошёл в атаку. В тесном каменном подземелье его шпага свистела, как оса, а сам он двигался со стремительной яростью голодного зверя. Велемир едва успевал уворачиваться, отбивая удары ножкой стула. Раны саднили, голова кружилась, а из оружия — всего-то обломок дерева: что могло быть хуже?

В сполохах свечного света сверкнула сталь, и острая боль вонзилась Велемиру в плечо. Но вместо того чтобы отступить, он, стиснув зубы, нанёс ответный удар — короткий, мощный, прямо в висок противника. Тайра отлетел к стене, схватившись за голову. На секунду в темноте послышался сдавленный стон, но мгновение спустя он уже выпрямился, потирая рассечённую бровь.

— Откуда такая прыть? — в его голосе прозвучало неподдельное любопытство. — Темница, побои, усталость... Что ещё заставляет тебя держаться на ногах?

— Надежда на то, что меня наконец-то оставят в покое, — хрипло выдохнул Велемир.

— Эй, музыкант! — крикнула Бригит, сжимая в руках амулет. — Не умри! Нам нужно выбраться отсюда!

— Заткнись! — маркиз подошёл к ней и отвесил пощёчину.

Внутри Велемира проснулось забытое чувство — слепая, звериная ненависть. Пусть эта девчонка и пыталась его зарезать, но сейчас они были в одной лодке. Два стремительных прыжка — и он сократил дистанцию. Тайра попытался отпрянуть и контратаковать, но не уследил за молниеносным движением и пропустил удар по руке. Хрустнул палец, один из тех, что сжимал эфес шпаги.

Тайра, не моргнув глазом, ловко перебросил оружие в другую руку.

— Яростно, мощно и быстро, — на его губах играла улыбка. — Я поражён. Но не припоминаю, чтобы успел повредить тебе руку.

Велемир мельком глянул на распухшую кисть. Долгий бой сводил на нет действие зелья, и его оппонент, кажется, начал что-то подозревать.

— Похоже, я сам себя уделал, — буркнул Велемир. — Продолжим?

— Нас? Мне казалось, ты сражаешься только за себя.

— Мне нужна она, — он кивнул на Бригит. — Других зацепок, чтобы разобраться в этой ситуации, у меня нет.

— Что?! Тайра! Они в сговоре! — взвизгнул маркиз.

— Маркиз, помолчите, — Тайра встал в боевую стойку, но уже левой рукой. — Ловко ты добрался до меня. Клянусь, давно не встречал такого противника. И твой стиль... он мне незнаком. Но шпагой я владею не хуже и в левой руке.

— Ты ещё не видел моего стиля, — ухмыльнулся музыкант. — Давай разойдёмся миром?

— Прости...

И со шпагой в левой руке Тайра оказался не менее смертоносен. Он двигался, как ястреб, выписывая круги вокруг раненой добычи. Велемир отбивался из последних сил, чувствуя, как живительная сила эликсира окончательно покидает его, а коварная усталость сковывает мышцы. И тогда Тайра нанёс тот самый укол — стремительный и точный. Холодная сталь вошла в бедро, и Велемир понял: клинок достал до артерии. По ноге разлилось тепло, но быстро сменилось онемением.

— Вот и всё, музыкант, — в голосе Тайры прозвучала почти что искренняя грусть. — Очень жаль. Признаться, я целился в сердце... но, кажется, всё равно достиг цели.

— Нет, не достиг. У меня есть пара минут, и придётся тебе кое-что показать.

Велемир сорвал часть рубахи, сделал из неё жгут и перетянул бедро чуть выше раны. Маркиз трусливо возмущался, почему Тайра не добивает противника. Бригит со страхом и странным интересом смотрела на музыканта. Тёмная комната поплыла перед глазами Велемира, свечи то затухали, то разгорались, слепя его.

Давно он не получал таких ран, и к нему возвращалось забытое чувство — животный страх смерти. Он обжёг, заставил мыслить иначе. Отступать было некуда. Вот только загнанный зверь — самый опасный. Опираясь на здоровую ногу, он занёс обломок стула. Глаза Тайры загорелись азартом, и он, задыхаясь от любопытства, ринулся в атаку. Но Велемир исчез из поля зрения, резко присел и нанёс мощный укороченный удар деревяшкой прямо в основание шеи.

Тайра рухнул, как мешок, и издал странный, хриплый звук — воздух со свистом выходил из повреждённого горла. Он попытался подняться, судорожно хватая ртом воздух. Из уголка его рта потекла струйка крови.

— Так и... знал... — выдохнул он с хриплым, булькающим смешком. — Видел... разные проклятия... но такое... Чем ты... заслужил его, музыкант?

— Я бы... рассказал... — прошептал Велемир, уже чувствуя, как земля уходит из-под ног. — В следующий раз... Молчи, пока... можешь.

Но Тайра, проявляя нечеловеческую выносливость, всё же поднялся, шатаясь, как пьяный. Его лицо посинело.

— Молчать? Нет уж... — каждый звук давался ему мучительным усилием. — Я... чувствую... ты держался... Покажи... мне ещё...!

Он попытался сделать выпад, но Велемир просто отшатнулся. Тайра споткнулся об обломки стула и с размаху ударился о каменный выступ стены. Звонкий щелчок положил конец его упорству.

******

Велемир, держась за стол, позволил себе кривую, вымученную улыбку и перевёл взгляд на маркиза. Бригит не скрывала облегчения, а Морозе, казалось, впал в полнейшую прострацию. Он метнулся к оружию упавшего охранника, но Бригит ловким движением выбила клинок из его дрожащих рук.

— Сволочи! Я не позволю! Я маркиз! — его голос сорвался на визг.

— Замолчи... — попытался прикрикнуть Велемир, но, сделав шаг, почувствовал, как мир плывёт перед глазами. Он рухнул на колено, а потом и на пол. Бригит мгновенно оказалась рядом, осматривая рану.

— Всё плохо, музыкант. Очень. Странно, что ты ещё не умер.

— А что, стала бы скучать? — его речь замедлилась, губы плохо слушались. — Не переживай... всегда есть... козырь...

— Не сомневаюсь, — в её взгляде мелькнуло что-то неуловимое — то ли восхищение, то ли жалость. Она резко встала, подобрала шпагу Тайры и ткнула ею в бок маркизу. — Ключи. Отдай. И не вздумай врать.

— Откуда я знаю?!

— Врёшь! Ты уже наверняка приценивался к его лютне! Живо! — остриё шпаги легко ткнуло его в бедро, оставив царапину. Маркиз взвыл так, будто его зарезали.

— Ладно! Ладно! У него... под столом... тайник!

Морозе, понурившись, подошёл к столу и пнул ногой каменную плиту. Та отъехала, открыв потайной отсек, откуда он извлёк длинный сундук. Бригит, не сводя с него глаз, забрала сундук и вскрыла его. В бархатном ложементе лежала золотая лютня.

— Вот она, Велемир, — она опустилась рядом, положив драгоценный инструмент ему на грудь.

— Отлично... Помру... не зря... — его глаза стали закатываться, сознание уплывало окончательно. И тогда он почувствовал, как прохладная ладонь Бригит коснулась его лба.

По телу разлилось странное, густое тепло. Невыносимая боль отступила, сменившись тяжёлой, безразличной дремотой. Он попытался что-то сказать, но не смог — лишь увидел, как над ним склоняется её лицо с нечитаемым выражением. Мир мягко и беззвучно погас.

Удивлённый маркиз смотрел на это, застыв в суеверном ужасе.

— Ч... что ты с ним сделала? — прошептал он. — Что сделала? Ты ведьма! ВЕДЬМА!

— Заткнись, Морозе. Никакая я не ведьма.

— Тогда как?! Он должен был умереть! Он истёк кровью!

— Ему нужно отдохнуть. А теперь, ваше благородие, — её голос стал ледяным, а кончик шпаги вновь нацелился на него, — показывай, как отсюда выбраться. Выход ведь не один?

— Откуда ты всё знаешь?!

— Не первый день живу.

Глава IV. Дань искусству

Вокруг простирался лес, и тёплое весеннее солнце всё настойчивее проглядывало сквозь кроны деревьев. Вдалеке показался молодой олень светло-золотистого цвета, осторожно ступавший по мокрому снегу. Вдруг он резко замер, прислушиваясь. Правее раздался треск веток. Олень встрепенулся и, едва касаясь земли, умчался прочь.

— Упустил! — закричал мальчик и от обиды швырнул на землю небольшой лук.

— Я не сомневался, дуралей! — отозвался второй, сидя на пеньке. — У тебя никогда не получится подстрелить его!

— С чего бы? Вот увидишь, когда-нибудь моя стрела точно поразит этого оленя, а из его шкуры я сошью себе плащ.

— Ну-ну, скорее учитель тебя выпорет так, что сидеть не сможешь!

— А откуда он узнает?

— Как это откуда? Я ему расскажу! — он резко вскочил и побежал, ловко перепрыгивая через корни.

— Стой!

Первый мальчик бросился за ним, но, как ни старался, не мог догнать. Он выбежал на поляну — никого. Вдруг ему стало не то чтобы страшно, а неуютно.

— Петро, ты где?! Отвечай! — закричал он. — Я знаю, что ты спрятался! Я найду тебя, и тогда ты получишь!

Мальчик принялся искать, заглядывая за каждое дерево, но Петро нигде не было. Он тяжело дышал — то ли от злости, то ли от нетерпения — и сжал в руке палку. Сначала он колотил ею по стволам, но потом замер и прислушался. Закрыл глаза, почувствовал чьё-то дыхание за спиной, резко развернулся и швырнул палку между двух деревьев. И, кажется, сам удивился, что попал.

— Ай, больно! Ты совсем идиот, Велемир?!

— Петро! Сам нарвался!

— Я теперь точно всё старику расскажу!

Петро попытался снова убежать, но Велемир накинулся на него сзади. Силы были неравны, и через мгновение Петро уже пытался засунуть ему за шиворот снег, приговаривая:

— Щас малыш Велемирка получит за всё! А потом старик узнает, что ты сбежал, и отвесит тебе тумаков!

— Нет, не говори…

Внезапно Петро вскрикнул — кто-то схватил его за ухо и швырнул на снег. Рядом стоял невысокий старик с острым лицом и белоснежными волосами. Он переводил взгляд с одного мальчика на другого, но в итоге досталось обоим:

— Я не понял, — старик был резок и не давал никому вставить и слова. — Как вы здесь оказались?! Я потратил уйму времени, чтобы найти вас, но это полбеды! Ослушались — это плохо. И лук стащили! Этого я так не оставлю.

— Но, учитель… — промямлил Петро, потирая круглую физиономию.

— Учитель? — он цокнул языком. — А чего не «старик»?

Он взял обоих за шиворот меховых курток и поволок за собой. Наставник был худощав, щёки впали, но двигался так ловко и проворно, что напоминал старого хорька.

Ещё несколько минут он ворчал, но потом успокоился и спросил, зачем они убежали. Велемир рассказал, что хотел выследить оленя. Петро ответил, что ему просто стало интересно, подстрелит ли друг животное хотя бы с тысячной попытки. Велемир взъярился, поправил свои соломенные волосы и выпалил:

— Петро, надеюсь, ты когда-нибудь подавишься булкой или стаканом мёда!

— Ах ты так! — Петро рванулся к нему, но учитель мигом разнял их.

— Велемир! У тебя острый язык, будь аккуратнее! На тебя опять жалуются: не учишься, дни напролёт строгаешь свои игрушки, у коней хвосты пытаешься подрезать!

— Это он свои визгопляски собирает! — захихикал Петро.

— Это музыкальный инструмент!

— Визгопляска!

— Хватит! — старик остановился и разразился воспитательной тирадой. Мальчики сначала слушали, но потом поникли и принялись закатывать глаза. — Велемир, в одиночку в этом мире не выжить. Нужны друзья, понимаешь? А ты, Петро, прекрати ябедничать, ты уже не малыш. Я вам что говорил? Людям надо помогать — никогда не знаешь, когда помощь вернётся. Идите по жизни ровно, вставайте рано, спите мало. Вот залог того, что из вас выйдет толк! Будьте добрее, но ухо держите востро. Читайте книги — в них мудрость. Слушайте старших. А если ступили на край тропы, идите уверенно, чтобы не упасть. Ясно?

— Опять какие-то загадочные речи, — пробурчал Велимир. — Зачем что-то делать, если можно ничего не делать…

— Эх, парень, — учитель потрепал его по голове. — Я тоже мечтал о тишине и покое, но в наши времена их не найти. Запомните: даже когда будет совсем трудно, поступайте по совести. Иначе всю жизнь придётся с ней воевать. Тебе тоже советую, Петро, а то легкомыслия в тебе хоть отбавляй. И меня, старика, не забывайте. Я на вас последние годы потратил!

— Ага, вы нас ещё переживёте!

— И увижу, что вы успели натворить? Надеюсь, этого не случится! — старик рассмеялся и скрылся за деревьями. Мальчики остались одни, а вскоре и Петро куда-то пропал.

Вдруг солнце стало светить так ярко, что Велимир невольно взглянул наверх, чихнул и резко проснулся.

******

Он вскочил, но его остановила теплая рука, коснувшаяся его лба.

— Тихо, музыкант, тебе нельзя напрягаться! — это был голос Бригит, сидевшей рядом.

Велемир осмотрелся и увидел маленькую комнатушку, в которой помимо девушки, в углу забился маркиз. Морозе был не то чтобы недоволен своим положением — он пребывал в настоящем шоке. Понятно, что его привели сюда силой, но жизнь аристократа не готовила его к таким испытаниям. Отрешенный, маркиз, похоже, даже не заметил, что музыкант очнулся.

— Где мы?

— Сама не знаю, куда-то затащились. После того как ты потерял сознание, я заставила нашу неженку тащить тебя. Как же он стонал! Да и ты тоже. Тем не менее, он справился и даже указал нужный выход. Охрана что-то учуяла, но то ли так боялась Тайру, что не решалась зайти, то ли привыкла уже к шуму и стонам. Так что дверь выламывать они принялись в самый последний момент. Мы успели ускользнуть. И еще... — она протянула ему лютню, — я забрала её.

— Чтобы украсть?

— Если бы я всё еще хотела её украсть, ты бы не проснулся, — она задумчиво посмотрела на музыканта и, словно мешкая, спросила: — Как ты выжил?

— В смысле?

— Столько ран... Тебя избили, Тайра чуть не убил несколько раз. Разве человек на это способен?

— А что, нет?

— Я видела много людей, видела то, что многие по незнанию называют магией, но такого, наверное, не встречала. Ты хорошо дрался, музыкант. Просто отлично. Тайра тоже прекрасный боец, но ты лучше.

— Это ты меня сейчас хвалишь? — Велемир попытался встать, но понял, что это выше его сил. — Я выдержал потому, что хотел уйти оттуда. И еще мне нужна была лютня.

— А может, ты хотел еще и нам помочь?

— Вам? Что-то я не вижу здесь тех двоих, что сидели с нами. Хотя эти двое меня оклеветали. Впрочем, Тайра умеет убеждать, и я их не виню. Надеюсь, они переживут всё это.

— Как знать... Но ты уходишь от темы, музыкант. Ладно, — она встала и подала ему кувшин с водой. — Откуда вода? Я её украла, да. Суровое время — суровые решения. Хорошо, ты не рассказываешь мне всего, но расскажи о проклятии.

— Проклятие... — Велемир сначала хотел отпереться, но решил, что она и так видела достаточно. Про маркиза он в этот момент и не вспомнил — Да, есть у меня такая проблема. Как зеркало, понимаешь? Я тресну — и сам получу, я порежу — и сам, не дай бог, помру. Такие дела. Поэтому все эти заговоры, схватки и так далее — не для меня. Могу, конечно, отравить, но это не в моих правилах. Быть может, смерть меня избавит от этого, но умирать я не собираюсь. Я уже староват, вот и приехал в Тарту, чтобы тихо пожить. А пока не получается: то одни проблемы, то другие. Признаться, так меня последний раз колотили много лет назад. Нет, надо уходить в какую-нибудь деревню, там тихо и спокойно. Баня, местные пьянчуги... Может, девку себе заведу. Как тебе такое, Бригит?

— Звучит сомнительно, — вздохнула девушка и коснулась своего амулета. — Велемир, Тайра нас просто так не отпустит, понимаешь? Думаю, уже сейчас его люди рыщут повсюду, чтобы найти нас и спасти маркиза. Если с ним что-то случится, нас точно сожгут, обезглавят или всё вместе.

— Отлично, этого только не хватало. Вот только есть другая проблема — этот писатель де Дома. И кажется, он похлеще Тайры, маркиза и, быть может, северогорского чёрта, которого я, конечно, не видел, но много о нём слышал. А еще я сейчас разговариваю с его сообщницей. Да и кажется маркиз узнал все секреты.

— Не переживай, похоже маркизу всё равно, — и действительно, морозе сидел рядом и совершенно на них не обращал внимание на происходящее. — А я не его сообщница, музыкант. Точнее, я просто делаю то, что должна, что обещала. Понимаешь?

— Нет, не понимаю.

— Дурак, — девушка забрала у него кувшин и почти полностью его опустошила. — Это не самая приятная история, чтобы рассказывать её сейчас, да и не слишком короткая.

— Ничего, я не спешу. А вы, маркиз? — Но тот ничего не ответил. — Похоже, он тоже не спешит. Рассказывай.

— В общем, кажется, мы можем помочь друг другу. Де Дома — не тот, за кого себя выдаёт. Он не писатель. Точнее, даже не человек. Это древнее и очень гадкое существо. Нет, не демон, не чёрт из детских сказок — еще хуже. Де Дома играет с людьми и губит их. Однажды и я попала на крючок. Мое положение было плачевным: я училась у одной повитухи, знавшей старую ворожбу. Зелья, снадобья... Мне порой казалось, что даже взгляд её был волшебным, или она заставляла так думать. Старуха была вредная, строгая, но учила исправно. Меня к ней тётка отправила. Так прошло моё детство, а когда я стала постарше, завёлся в наших краях один охотник. Я в него и влюбилась, а он оказался не охотником. Воришка, воспользовался мной и украл у бабки какую-то вещицу. Что уж говорить, я ему помогла. В итоге бабка меня выгнала, а когда тётка узнала, тоже выгнала. Этот «охотник» испарился, а я осталась одна. Недоучка, без друзей, без семьи, без всего. Одно было хорошо: читать умела. В одном городке мне удалось пристроиться в семью няней. Возилась с мальчишкой, семья была хорошая. У какого-то учёного жила. В общем, всё было хорошо. Но потом учёный этот умер, а меня обвинили в том, что я его уморила — мол, влюбилась да уморила. Потом — голод, работа, о которой говорить не хочется, и трактир, где я встретила старика.

Им оказался де Дома, уже тогда скрывавшийся под личиной писателя. Вот только занимался он ещё и тем, что предлагал свою «помощь». Точнее, сказал, что жизнь человеческая — это всегда какой-нибудь сюжет: иногда грустный, иногда весёлый, но главное, чтобы он был интересным. Де Дома сказал, что поможет мне и избавит от тягот: будет дом, счастье, большие деньги и знания. Тогда я рассмеялась, а он достал книгу и записал в ней, что меня ждёт хороший дом, даже с ванной! Я распрощалась с ним, а через неделю является гонец и сообщает, что тётка моя померла, завещания нет, а мне достаётся её дом. И в этом доме меня снова посетил Аластар и снова предложил заключить контракт, сказав, что в книгу моей жизни можно вписать всё что я захочу. Я сдалась, Велемир, и обрекла себя. Потом оказалось, что я в его лапах и всего лишь один из персонажей. Таких, как я, много — не знаю, десятки или сотни. Может, и Тайра тоже персонаж. Но он искушает, а потом заключает в такие рамки, что податься некуда. А от контракта даже смерть не избавит похоже...

— Так вот что он имел в виду, когда предлагал мне стать персонажем его книги! — Велемир покачал головой. — Только я никакой контракт не подписывал!

— Как видишь, ты всё равно попал в переплёт. Это чудовище — иначе не назвать — из человеческих судеб создаёт интересный для себя сюжет, и чем больше в нём крови, вранья и чёрных дел, тем для него лучше. Лучше для «читателей».

— То есть его рассказы это...

— Это не фантазия, это правда! Но, я думаю, ты сможешь мне помочь с ним поквитаться!

— Бригит, спасибо тебе, вот только...

— Велемир, прошу, дослушай. Я давно знакома с де Дома и, похоже, знаю, как с ним совладать. Если ты не поможешь мне, попытаешься уйти — думаешь, он просто так тебя оставит? Нет, в его голове — огромное количество сюжетов. Потом окажется, что ты злостный контрабандист, похититель детей или кто-нибудь еще. Поэтому помоги мне, пожалуйста.

— Да уж, — протянул Велемир и почесал голову. — Когда же закончится этот бесконечный праздник жизни? Хорошо, допустим, я тебе помогу. Что ты хочешь сделать?

— Я давно думала над тем, как разом одолеть де Дома. К сожалению, коварный старикашка — это лишь его ширма, пускай и такая, что дышит, пьёт и постоянно курит. Но есть у него одна вещица, которая всегда с ним: библиотека. Её он перевозит из города в город. Если её сжечь, быть может, это нам поможет.

— То есть ты не уверена? — невесело усмехнулся Велемир.

— Конечно нет! Тем не менее, других вариантов у нас просто нет.

— Почему это «у нас»? Кажется, мы всё же по разные стороны баррикады. Не зря ведь ты хотела меня убить и украсть лютню.

— Я не хотела! — Бригит буквально за секунду успела разозлиться. — Мне было приказано: поджечь тайный домик маркиза, ведь там были нужные для Морозе вещи. Потом в назначенный момент я должна была встретить тебя и попытаться украсть лютню. Если не получится — убить. Вот только когда я устроила пожар, выбраться не смогла — двери были заперты! В итоге я чуть не умерла, и спасибо, что ты меня спас. Но, похоже, должен был спасти. А если бы не спас, я бы умерла, и сюжет пошёл бы иначе. Вот только условий для меня это не изменило: я тебя встретила, попыталась украсть, попыталась убить.

— Очень странно. Де Дома хочет, чтобы я убил человека?

— Де Дома проверяет тебя и играет с тобой, наверное, на каждом шагу. А если мы уничтожим его библиотеку, мы сотрём твою историю, которую он с упоением пишет и хранит именно там, как и все остальные.

— Ты так много говоришь про меня, но и твой контракт будет нарушен, ведь так?

— Да, скорее всего. По крайней мере, другого шанса у меня нет.

— И, Бригит, — Велемир внимательно взглянул ей в глаза, — ты всё еще можешь действовать по указке де Дома, чтобы заманить меня в ловушку.

— Могу. Но с другой стороны, мы оба с тобой прокляты. Так что, музыкант, просто подумай. Сможешь скрыться, уйти — спасёт ли это тебя?

— Не знаю. И тебе я не то чтобы доверяю, но знаешь, несчастье сближает. Так что ладно, расскажи мне свой план.

— План? — Девушка игриво засмеялась, её рубиновые глаза заблестели, как у маленького чертёнка. — Просто всё сжечь! Я выяснила, что единственное место, где он бывает регулярно, — книжный магазин «Червяк и переплёт». Скорее всего, де Дома договорился с хозяином и хранит свой архив именно там. Вот только где именно — не знаю. Один раз я это видела, несколько лет назад. Такую кипу книг надо где-то хранить, и это точно в том магазине! Поэтому мы просто спалим его!

— Какая у тебя любовь к огню, — хмыкнул Велемир. — А если там ничего не будет, что делать?

— Не знаю. Но надо хотя бы попытаться что-то сделать. Вот только, — она посмотрела на маркиза, который всё так же сидел в углу, не обращая на них внимания, — придётся его взять с собой. Не оставлять же здесь.

— Мне кажется, он немного тронулся, — Велемир с усилием приподнялся, ткнул маркиза ногой, но тот не отреагировал.

— Не переживай, пойдет как миленький! Скоро ночь, поэтому нужно выбираться из этой халупы — вдруг нагрянут люди Тайры. Так что отдыхай, но недолго. И в путь.

******

Ночная Тарта не думала спать: кто-то веселился в тавернах, на улицах попадались девушки с горящими глазами и холодными сердцами, поэтому пробираться приходилось аккуратно и с большим трудом. Велемир еле тащился: раны не давали ему покоя, и, похоже, поднималась температура. Он тяжело дышал, временами обливался потом, следуя туда, куда его вела Бригит. Она как могла поддерживала его, подгоняла послушного маркиза и шла вперёд, преисполненная уверенности. Несколько раз музыканту казалось, что она заводит его в тупик и это очень дурацкая ловушка, в которую он попался, но потом она находила очередной проход, и они шли дальше. В небе светила неполная луна, холодным светом освещала крыши домов, иногда скрываясь за ночными облаками. Спустя часа два, как прикинул Велемир, они вышли к небольшому магазинчику, который, вне всякого удивления, был закрыт.

— И чего? Как мы его жечь будем? Возьмём у местных факел или, быть может, ты огонь наколдуешь?

— Наколдовать огонь? Ты сказок детских перечитал? Прости, но так просто может быть только в них. Нет, сейчас мы проникнем внутрь и посмотрим, как хозяин зажигает свечи.

— То есть даже тут ты полагаешься на случай и удачу? — укоризненно посмотрел на неё Велемир.

— Нет, на скорость реакции. — Бригит подошла к двери и, осмотрев замок, ловким ударом просто выбила его. — Я давно «помогаю» де Дома, и не такие двери удавалось вскрывать.

— Всё-таки ты профессиональная воровка, — вздохнул музыкант, но Бригит, похоже, не услышала его.

Девушка быстро проникла в магазин и стала рыскать по полкам, активно раскидывая вещи. Велемир зашёл следом, а маркиз просто следовал за ними, молчал, изредка зевая. В какой-то момент музыкант стал обращать внимание на мебель. Как оказалось, некоторые лавочники могут себе позволить хорошую мебель, изысканность которой видна даже при лунном свете. Он прошёл по обширному залу, заставленному книгами, и не обнаружил ничего интересного. Какие-то из них Велемир когда-то читал, какие-то его заставляли читать, а некоторые он, возможно, где-то видел. Вдруг Бригит радостно вскрикнула: около одного из прилавков она нашла всё нужное — старый потёртый кремень и гриб-трутовик, а также набор небольших свечей. Конечно эти свечи тоже продавались, но сейчас это было неважно. Она ловко зажгла свечку и потащила за собой музыканта. Словно знала, куда нужно идти, но потом оказалось, что они просто обходили весь магазин кругами. Девушка нервно рыскала вдоль стен, а после стала разбрасывать книги. Злость и отчаяние кипели в ней. Музыкант хотел что-то сказать, но лишь взял у неё свечу и стал осматривать пол.

— Тут ничего нет! Нет ничего, это конец!

— Разве? А про пол ты забыла? Смотри! — он приблизил свечу к одной из полок. — Здесь нет пыли!

— И что? Ты решил убираться?

— Нет. В этой зоне книги, которые, кажется, мало кого интересуют, даже продавца, поэтому пыли куча. А тут — нет. А значит, — он отдал ей свечу и отодвинул шкаф, — значит, его регулярно двигают и, кажется, даже протирают.

За шкафом, высотой в полсажени, оказалась маленькая дверца, которую они не могли открыть, как ни старались. Бригит била по ней ногами, пыталась вырвать, но ничего не выходило. Велемир подумал, что, наверное, можно где-то найти ключ, оглянулся — и словно стрела пронзила его: рядом стоял де Дома, приветливо улыбаясь.

— Ключика не хватает? — спокойно спросил он, словно общался с давними знакомыми в самых обычных обстоятельствах. — Не за чем дверь ломать…

— Ах ты, старикашка! — Бригит попыталась ударить де Дома, но тот практически трусливо спрятался за Велемиром.

— Велемир, пожалуйста, помоги её успокоить! — Признаться, музыкант не особенно понимал, что происходило. Он, конечно, не дал Бригит избить де Дома, но в какой-то момент его терпение лопнуло. В этой ситуации лишь Морозе оставался спокойным, так словно вокруг совершенно ничего не происходило.

— Бригит, успокойся! — Музыкант схватил де Дома за бороду и холодно произнёс: — Я не знаю, кто ты и что ты, но хочу, чтобы это всё закончилось. Если мне нужно сжечь здесь всё — я сожгу. Если мне нужно содрать с тебя бороду — я сдеру. Ты, похоже, не человек, так что мне ничего не будет.

— Ошибаешься, музыкант! — старик всё ещё старался быть приветливым. — Я из плоти и крови! Поэтому тебе тоже станет тяжело. У тебя, конечно, бороды нет, поэтому можно было бы…

Музыкант потянул де Дома ещё сильнее, приподнимая от земли, и тот заверещал.

— Постой! К чему эта злость? Я и сам всё вам покажу! У меня даже ключ есть! — Он достал маленький ключик из кармана и протянул его музыканту.

— Нет уж, открывай сам и иди первым.

Де Дома что-то поворчал, но открыл замок, медленно спустился по лестнице и исчез во мраке.

— Если вы меня потеряли, не переживайте! Со мной всё хорошо! — послышался его голос из темноты. — За мной!

******

Сначала пошла Бригит, потом Велемир, а за ними нехотя спускался маркиз. Аристократ совершенно не осознавал, что происходит, был послушен и, наверное, действительно тронулся умом. Спускаясь по небольшой лестнице, Велемир вдруг понял, что нога его, несмотря на ранение, двигается хорошо. Кажется, Бригит действительно неплохо владела ворожбой и подлечила его. А де Дома словно прочитал его мысли:

— Бригит! А твои навыки стали ещё лучше! Он почти не хромает!

Спустившись с лестницы, они оказались в просторном подвале, который находился под магазинчиком: пол книжной лавки был потолком для подвала. Де Дома аккуратно взял у Велемира свечу, мерно прошёлся к камину, поджёг сухой мох, предложил гостям сесть на стулья и выпить вина, но они конечно не согласились. Бригит просто молчала и лишь смотрела на камин: Велемир понял, что она только и ждёт момента, чтобы схватить полено и сжечь всё вокруг. А вокруг были книги. Огромное количество книг в кожаных переплётах, различных размеров и расцветок. Богатая библиотека. Сколько же жизней загубил де Дома, чтобы её собрать?

— Я так понимаю, диалог у нас будет долгий? — Писатель снял свою шляпу и закурил трубку. — Что ж, музыкант, спрашивай. У тебя, кажется, скопилось много вопросов.

— Нет уж! — Бригит попыталась броситься к камину, но Велемир остановил её. Девушка опешила, попыталась вырваться и в итоге злобно процедила: — Отпусти меня!

— Да погоди ты! Думаешь, всё будет так просто?!

— А что? Ах да, вы хотите сжечь мою библиотеку. Какая жуть — сжечь мои прелестные контракты. И почему в людях так много разрушения?

— У тебя его не меньше, де Дома. — Велемир подошёл к нему, взял бутылку вина и сделал глубокий глоток. — А теперь ты мне кое-что расскажешь. Потому что я до сих пор думаю, что это ловушка.

— Спрашивай, — писатель довольно почесал бороду. Бригит почему-то ничего не предпринимала. Она лишь смотрела на писателя стеклянными глазами.

— Кто ты или что ты? — спросил у де Дома Велемир.

— Что я или кто? — Он задумался. — Так сразу, что ли? Ну ладно. Кажется, ты достаточно испытал и можешь узнать кое-что новое. И да, не забудь меня поблагодарить за зелье, иначе бы… Тайру не одолел. Я живу среди людей уже давно, не считаю, сколько, но давно. При мне строили Тарту, я видел, как горела Борда, даже бывал в бесконечных пустынях на юге. Вы такие интересные, каждый по-своему. Иногда мелочные, злые и противные, а иногда способны удивить. Конечно, «де Дома» — мой псевдоним. А настоящее имя… когда-нибудь я тебе его раскрою. Сейчас люди окрепли, стали меньше бояться, познакомились с огнём, построили большие дома и забыли про богов. А боги забыли о людях. Так и живём. Всё странное вы воспринимаете как страшное, что надо сжечь и уничтожить.

Я же — часть мира, столь старого, о котором уже никто не помнит. Как и у всех в вашем мире, у нас есть демиурги, или создатели, которых мы называем отцами или матерями. Раньше и мы, и наши создатели общались с людьми, иногда слишком активно, — он хихикнул. — Теперь же это удел мелких культов, и вам это стало неинтересно. Если говорить просто, я, Велемир, детище двух миров. Нет, не вызову ураган, не уничтожу город и даже не спалю ближайшие деревни. В моей власти немногое, но и этого хватает. Долгое время я занимался тем, что записывал человеческие судьбы и составлял для отца библиотеки необозримых масштабов. Зачем ему это было нужно? Кажется, дань какой-то глупой традиции, он мне не рассказывал. Таких, как я, было двенадцать. И все исполнительны и трудолюбивы. Вот только в каком стаде не найдётся паршивой овцы?

Я стал вмешиваться в человеческие судьбы, временами что-то менять и дополнять. Мне казалось, что так будет интереснее! Но работать с одной книгой или одним человеком было тяжело. И вот я подумал: а что, если отправиться к вам? Да только кто меня отпустит? Пришлось рассказать отцу обо всех моих проделках. Сначала он правда хотел прибить меня, а потом сжалился и изгнал. Правда, за мной остались некоторые силы. Я не могу наколдовать золото, но знаю, где его найти. Иногда мне самому кажется, что я всеведущ, но это не так. Поле моего зрения не бесконечно, и что-то ускользает от него. Например, ваша выходка до поры до времени была для меня тайной. Да только я проклят, как и ты — не могу умереть.

В мире людей это страшно… страшно скучно. Вот я и осознал своё истинное назначение — искать хорошие сюжеты. Ведь нет ничего лучше отличной истории! Которая захватит читателя и пронесёт его через всю книгу. И в этом мне помогали многие, очень многие, но каждого я помню и по-своему люблю. Даже тебя, Бригит, несмотря на предательство. Нет, музыкант, то, что вы оказались здесь, я предвидел в одном из вариантов. Но не то чтобы рассчитывал на него. С другой стороны, спасибо тебе, ведь ты — один из лучших моих сюжетов, если не самый лучший. Не за всё время, но лет эдак сорок не было ничего подобного. Когда я встретил тебя, мне казалось, что, закинув в непривычные ситуации, ты быстро сломаешься. Но нет!

Ты проявил благородство, иногда слишком елейное и глупое, но ты же человек, что уж там. Ты спас Бригит, не сдал её Тайре, хотя мог. И поверь мне, он бы тебя отпустил. Не сдал этих двух бедолаг, которые натерпелись, но думаю, с ними всё будет хорошо. Они так… третьи справа в пятом ряду в нашем театре. Хотя из-за них тебя здорово избили. Но даже тогда ты не сдался! Ввязался в схватку с Тайрой. Я-то думал, оружие возьмёшь, но нет — ножка от стула! Гениально! Знаешь, когда я прибыл в Тарту, у меня были кое-какие счёты с уважаемым маркизом Морозе, я думал: где бы найти ему врагов? Сначала, конечно, развёл у него паранойю, чтобы подготовить почву. Вот только из высшего света не было достойных персон. И я понял: если конфликта нет — его надо придумать. Так что, когда я спрашивал тебя, хочешь ли ты быть моим персонажем, я спрашивал так, чтобы и тебя подготовить!

— Но что тебе сделал маркиз? — внимательно спросил Велемир.

— Ох уж этот маркиз. Знаешь, в чём ещё ваша проблема? Плохо запоминаете историю! На самом деле маркиз Морозе — никакой не маркиз. Точнее, он сын конюха, который очень хотел денег, женщин и богатства. Но когда я его только встретил, единственное, что ему доставалось, — это разгребать конюшни и получать тумаки от отца. Я в те времена путешествовал и познакомился с маркизом. Он так хорошо подготовил для меня коня, что я решил: надо помочь парню. Я рассказал ему много удивительных историй про важных панов, помещиков и прочих уважаемых людей, которые жили рядом. А после посоветовал воспользоваться этой информацией. Так что поднялся наш уважаемый маркиз на том, что знал чуть больше, чем должен был.

Сын конюха проявил недюжинный талант: выучил грамоту и пошёл работать одним из помощников местного судьи тут, в Тарту. А потом засадил всех. И своих товарищей, и судью, и многих-многих других. Получил звание маркиза и прогнил. Вот только всё продолжал собирать практически каждого жителя Тарты что-нибудь интересное. Да хранил это в том доме, который, к сожалению, сгорел, а ты из него спас Бригит. Я не заключал с ним контракт и не мог на него повлиять как обычно, но маркиз отказывался мне помогать. Поэтому я и решил, что пора его использовать для сюжета! Точнее, чуть-чуть провести!

— Да, ему, кажется, теперь стало совсем плохо, — Велемир посмотрел на маркиза; тот, как всегда, лишь считал ворон.

— Плохо? — де Дома захохотал. — Нет, точнее, не просто так. Бригит, быть может, расскажешь нашему товарищу, что же произошло с маркизом?

— Я… я не могла поступить иначе!

— Согласен, но всё же. Интересно, музыкант, что же она рассказала тебе про себя? Хотя ладно, я поведаю другую, не менее интересную историю.

******

Жила-была девушка, красивая, но крайне авантюрная. Училась она у старухи ворожбе, и особенно хорошо ей давались две вещи: лечить и… договариваться с мужчинами. Она встретила охотника, которого соблазнила, и этот охотник украл у старухи красивый рубиновый камень. Да только ничего не вышло: старуха уморила охотника, а девушку не стала трогать — всё-таки ученица. Но оставила след на всю жизнь — прекрасные глаза рубинового цвета. Чтобы каждый раз, когда она смотрела в зеркало, ей вспоминалось о том, что она предательница. После этого девушка обозлилась на весь свет, но встретила учёного мужа. Влюбила его в себя, но в итоге случайно уморила. Точнее, от тоски умер человек, который не смог ни чарам противиться, ни любимую дочь оставить. Вот тогда девушку чуть не сожгли, и стала она скитаться по краям и весям, занимаясь мелким обманом, потому что на большой смелости не хватало! Пока не встретила меня. И я понял — мне она пригодится. Так что не переживай, Велемир, ты ещё очень хорошо держался. А маркиз, как человек послабее, стал её слушать практически сразу, поэтому не вякал всё это время. Очень мощная ворожба! Но ему, кажется, совсем плохо, надо помочь человеку!

Де Дома щёлкнул пальцами, и Морозе словно очнулся ото сна. Он закричал, попытался убежать, но врезался в одну из полок и упал на пол.

— Проклятье! Не убивайте, не убивайте! — маркиз огляделся вокруг и глаза его стали похожи на блюдца от удивления и страха. — Де Дома? Здравствуй! Я и сам хотел найти тебя!

— Конечно, маркиз, конечно! Не переживай, никто тебе ничего не сделает. А теперь закрой рот, я разговариваю.

— Бригит, это правда? — прервал их Велемир, посмотрев на девушку. Она поникла.

— Правда, вот только… Ты хороший человек, музыкант, и я обманывала тебя не потому, что хотела погубить. Иначе бы ты не помог!

— Хорошее оправданье… — на душе у Велемира стало тяжело. Он поправил лютню, висевшую на спине, и даже подумал о том, что нужно просто уйти.

— Не ругай её, музыкант. Она действительно действовала не из зла к тебе; быть может, у неё даже возникла искренняя симпатия — кто его знает! Человеческих женщин даже я до сих пор разгадать не могу. И она верно привела тебя ко мне в надежде найти контракт и сжечь его, ведь это правда поможет ей избавиться от меня. Вроде это называется «ложь во благо», если конечно такая бывает.

— Де Дома, остаётся ещё одна проблема. Книги. Каким образом оказалось, что книги, которые получил я и эти двое, стали поводом нас арестовать?

— Каким образом? — де Дома рассмеялся, хлопнул в ладоши, и огонь в камине на секунду погас, а свеча потухла. В тот же миг поленья разгорелись с новой силой, а перед ними сидел Тайра.

Опешили все, включая маркиза. Тот даже взвыл — то ли от разочарования, то ли от страха, а быть может от осознания кому отдал значительную часть своего состояния. Тайра был цел и невредим, почесывал бровь и улыбался.

— Тайра?!

— Тайра! — захохотал сыщик. — Всегда нравится реакция на это. Да, из того, что мне досталось, — некоторые метаморфозы тела. Правда, между стариком и лисой. Каюсь, оба не красавцы, но всё же. Ах, если бы я мог, я бы так развернулся, превращаясь в разных людей! Но нет, к сожалению, лишь две маски я в состоянии поддерживать: Аластар — моя любимая, и Тайра — когда нужно решать проблемы или их создавать. Так что, когда маркиз меня нанял (а я сделал всё, чтобы это случилось), стало ясно — игра начинается. Маркиз платил много и исправно, я вёл дело, самостоятельно искал подозреваемых, кто меня заинтересует! Знаешь, как это было весело? Но ещё веселее было то, что я вступил с тобой в бой. Коли я отчасти дитя человеческое, к сожалению, твои возможности были ограничены. Но добрый де Дома помог музыканту, а музыкант подарил Тайре схватку.

Повезло, что я хорошо обшарил твои вещи и обнаружил зелье, что и дал тебе. Удивителен его эффект: временно тормозит такое проклятье, и усиливает восстановление организма! Но думаю, про побочные эффекты тебе тоже известно, ведь лекарство от яда иногда отличает лишь доза. И да, я сражался так, как никогда, а вот ты… разумеется, пожалел меня. Да и не смог бы убить. Прекрасно, Велемир, прекрасно! Добрую сотню лет я не получал по морде! Хочешь стать моим помощником? С тобой мы точно свернём горы и напишем лучшую в мире книжку!

— Нет, спасибо. Меня успели избить, чуть не убили, отобрали лютню, и сейчас я общаюсь с сумасшедшим полубожком. Рядом со мной воровка-предательница и аристократ, которому бы снова чистить конюшни. Компания хуже не придумаешь.

— Но ведь интересно же!

— Хватит, де Дома, или Тайра, или кто ты там, — сказал Велемир и, несмотря на Бригит, решил уходить. — Кажется, всё бессмысленно. Я стал пешкой в твоих руках, пешкой в руках женщины, а остался… дураком.

— Погоди! Мы ведь ещё…

В этот самый момент Бригит резко подошла к Велемиру и что-то прошептала ему на ухо. А потом отбросила его к лестнице, опрокинула столик с вином и схватила горящее полено. Девушка стала в ярости разбивать им полки с книгами, а те горели, словно бумажные листы. Она жгла и плакала, проклинала всех, и вскоре подвал заполнился дымом и огнём. Маркиз, увидев это, закричал и первым полез из подвала. Тайра попытался помешать девушке, но она опрокинула на него горящий шкаф с книгами. Велемир силой стал вытаскивать её, но та лишь бешено смотрела по сторонам, проверяя, чтобы сгорело всё. В итоге они выбрались из подвала, вот только огонь постепенно перебирался на крышу чердака, которая была полом лавки. Велемир и Бригит задыхались от дыма, что заполнил практически весь магазин, но постепенно пробирались к выходу.

Вдруг в последний момент, когда до двери оставалось с десяток шагов, на них налетел маркиз. В отчаянии он кричал:

— Нет! Вы умрёте здесь! Я не дам вам выжить, заговорщики! Заговорщики! Этот чёртов старик всё про меня рассказал! Я уверен! Умрите!

Недюжинная сила обнаружилась в руках жалкого человека. Морозе повалил Велемира и стал его душить. В другой момент музыкант бы быстро справился с противником, но и у его тела был предел. Бригит смотрела на них, поглядела на выход и ринулась к нему. Велемир на миг забыл о том, что его пытаются придушить, и разочарованно посмотрел ей вслед. Но через мгновение она вернулась с острой кочергой и треснула ею маркиза! Он обмяк и заплакал. Велемир встал и попытался добраться до выхода, вот только обнаружил, что лютня упала с его плеч и рисковала сгореть в пожаре. Музыкант, впрочем, сначала вывел Бригит, а лишь после ринулся за инструментом. И в этот самый момент, когда горела вся лавка, когда языки пламени объедали стены и крышу, он почувствовал, что кроме гари запахло смородиной. Мимо промчалась Бригит, которая ловко схватила лютню и бросила её музыканту. Она ринулась к нему, перепрыгивая через горящие доски и ошмётки книг, коснулась руки музыканта, но тут её сшиб маркиз, пробив ей живот кочергой. Девушка откинула его, и маркиз провалился под горящий пол. С тех пор его уже никто не видел в этом мире. Велемир, рискуя жизнью, вытащил Бригит на улицу, и та улыбнулась ему кровавой и холодной улыбкой.

******

Пожар от книжного магазина перекинулся на другие дома, и люди стали сбегаться на улицу. В этой суматохе музыканту удалось утащить Бригит в закоулок и аккуратно уложить её на землю. Острая кочерга пробила ей живот, и, казалось, уже ничем нельзя было помочь.

— Вот и всё, — тихо прошептала девушка. — Теперь я свободна. Спасибо тебе.

— Спасибо? За что спасибо… Зачем ты ринулась в огонь! Зачем?

— Я хотела тебе помочь, ведь ты помог мне. Я говорила, что музыкантам не знакома честь… ошиблась. — Тёплая кровь мерно капала на каменную кладку. — Спасибо тебе, музыкант. Ты хороший человек.

Велемир огляделся по сторонам. В кромешной тьме, которую временами разрезали языки пламени, он увидел Тайру — живого и невредимого. Тот стоял поодаль, и в его взгляде, казалось, читалась печаль. Тайра подошёл к Бригит и присел рядом.

— Вот и всё, старикашка. Я избавилась от тебя. Жаль, что не навсегда.

— Нет, от меня ТЫ избавилась навсегда. Твой контракт исполнен.

— Бригит! Ты же спасла меня, значит, сможешь и себя спасти!

— Нет, Велемир, тут уже никакая ворожба не поможет. — Она коснулась его щеки рукой, липкой от крови, провела по ней, вздрогнула и обмякла. Теперь уже навсегда.

Велемир, захлёбываясь от ярости, посмотрел на Тайру, но тот, словно вновь читая его мысли, сказал:

— Успокойся, музыкант. Я не виноват в её смерти и не желал её. Она была ценным помощником. Очень жаль, что маркиз в итоге убил её. Жаль.

— Тебе жаль? — грозно спросил музыкант. — Как тебе может быть жаль?!

— Ты этого не поймёшь. Назовём это данью искусству. Я не скажу, что она сама виновата, но отчасти это так. Вы, люди, иногда бываете слишком слабы. Я вас понимаю, ведь я тоже отчасти человек. И всё же иногда очень важно, как заканчивается ваша жизнь. Её жизнь закончилась хорошо. Она помогла тебе не потому, что полюбила, а потому что прониклась тобой. Этого я не пойму, и этого я не ожидал. Вы умеете удивлять. Вот только этот пожар не должен был уничтожить лютню старика Вивадо. Тебе достался слишком ценный артефакт, которым нужно хорошо распорядиться. Вот только она этого не знала, а ты....если и вдруг слышал когда-то, то забыл в такой момент.

Велемир чуть дрожащими руками закрыл глаза Бригит. Тайра, к удивлению музыканта, ловко поднял тело девушки на руки и сказал:

— Я её забираю, музыкант. Спасибо тебе. Хорошая вышла история, но, как и всякий рассказ, она закончилась. И да, я, как и ты, сожалею. Жаль, что плакать не умею, а то бы ты, возможно, увидел слёзы полубожка.

Тайра посмотрел на лицо Бригит, вздохнул и аккуратно понёс её во тьму. Велемир почувствовал, что не в силах этому препятствовать. В последний момент Тайра остановился, взглянул на музыканта и как будто вскользь обронил:

— Не знаю, важно для тебя это или нет, но её чары на тебя не действовали. Ты — уставший человек, который всё равно почему-то всем помогает. Почему? Может, добрый, а может… это уже тебе придётся разобраться. От себя не убежишь, музыкант!

Тайра, державший Бригит на руках, скрылся во тьме. Быть может, он свернул в переулок, а может, помогла очередная ворожба. Велемир остался один.

******

Наступала осень, холодная и дождливая. Но Велемир ей радовался, ведь по вечерам чуть ли не вся Тарта собиралась его послушать. Вместе с ним радовался и старик Наркис, собирая золотые и серебряные монеты. Пожар в книжном магазине списали на воров, а с пропажей маркиза оказалось всё куда серьезнее. Изначально его пропажу общественность заметила не сильно, однако буквально через несколько дней по городу поползли различные слухи. Одни говорили что маркиза утопили те самые завистники, что строили против него козни, другие утверждали что маркиз решил от них скрыться самостоятельно. Иначе как можно объяснить тот факт, что он просто куда-то пропал?

В развалинах книжного магазина нашли горстку пепла, челюсть и золотое кольцо, которое быстро пропало. Те, кто узнал про это, а это были некоторые стражники Тарты и приближенные к графу ищейки лишь догадывались о том, кому они собственно принадлежали. Но наиболее пытливые умы понимали: скорее всего это был маркиз. Маркиз жил один, поэтому имущество его согласно законам, просто на просто выставили на торги и вскоре продали. Граф приказал замять эту историю, сделав вид что маркиз был и его не стало. Однако, скорее всего верхушка Тарты еще долгое время пыталась выяснить что же произошло с человеком, у которого практически на каждого был компромат и куда он собственно делся. Попытались это связать с поджогом маленького домика, но прямых улик не нашли. Действительно, закон жизни: так проходит мирская слава.

Что случилось с Берлом и Ванко, Велемир не выяснял — он постарался забыть эту историю. Хотя один раз Бригит пришла к нему во сне. После этого он сочинил балладу о воровке с рубиновыми глазами — благородной и доброй, но потерянной в этом большом мире. Баллада стала популярной среди горожан, люди требовали её исполнения снова и снова. И в один из вечеров, после того как последние звуки лютни смолкли, к нему подошёл Наркис и сказал, что его требует один человек, и требует незамедлительно. Старик привёл Велемира за дальний столик, за которым сидел… Тайра. Этой встречей музыкант вряд ли мог обрадоваться.

— Садись, музыкант, — Тайра пригласил его жестом. — Я ненадолго.

— Чего ты хотел? — недовольно спросил Велемир, присаживаясь.

— Знаю, что тебе не очень интересно, но ты должен это увидеть. — Он протянул ему книгу.

Велемир открыл её, стал мельком читать и с изумлением понял, что книга была о нём. Словно де Дома проследил за каждым его шагом и рассказал всё что можно. Лишь одно его смутило.

— Вадамир? Что это за идиотское имя?

— Идиотское? — Тайра ревниво выхватил у него книгу. — Это величественное имя, человек, чтобы ты понимал!

— То есть ради этой книги она погибла?

— Нет. Она погибла, чтобы стать свободной, и это была её мечта. Правда, не знала она одной простой истины: рукописи не горят. И даже если бы Бригит тысячу раз сожгла мою библиотеку, она бы не уничтожила наш контракт. Но если хочешь проститься с ней… — Тайра достал и передал ему маленький, пожелтевший листок. — Можешь узнать, откуда она. Уверяю тебя, книга получилась прекрасной! Скоро ты станешь знаменитым, правда, люди вряд ли поймут, что это ты, — я уж постарался. Ах да, насчёт тех бедолаг — их отпустили, всё хорошо. Правда… надеюсь, умом они не тронулись. Да и история с маркизом дала мне дополнительные возможности! Уже несколько недель я занимаюсь тем, что ищу по всей округи следы пропавшего! К сожалению....мне кажется следствие зайдет в тупик.

Он наигранно улыбнулся, а после встал и ушёл так же тихо, как и появился в трактире. Вокруг Велемира кипело веселье, но он долго не решался развернуть листок, который дал ему Тайра. Когда музыкант всё же развернул его, он прочитал:

Я, Бригит из Глимрала, соглашаюсь помогать Аластару де Дома во всех его начинаниях. Взамен Аластар де Дома обязуется помогать мне и сохранить за мной фамильный дом. Отныне и впредь я буду служить Аластару де Дома, чтобы в итоге стать частью бесконечной истории рода человеческого.

Подпись: Бригит из Глимрала.