Культивация рунного мастера - 5

Глава 103

Джино пересек границу выжженной земли вокруг Луноцвета.

Серая пыль замерших остовов химер покрывала все вокруг тонким слоем — последствия регулярных залпов эрго-пушек. Черные обугленные туши создавали странный лабиринт из сплетенных тел. Шесть, восемь, десять конечностей — застывшие в последнем крике агонии химеры напоминали извращенные скульптуры. Сухой ветер гонял между ними пепел, шуршал в выжженных дотла костях, заставляя их тихо потрескивать.

Стена города осталась далеко позади. Джино продолжал путь, спускаясь с небольшого холма. Пальцы непроизвольно сжимались на рукояти меча при каждом шорохе, хотя разум знал, что здесь не осталось ничего живого.

Выжженная земля постепенно сменилась травянистым покрытием. Трава была жесткой, пепельно-серой, но все же живой.

Странное дело — вокруг не встречалось ни одной химеры. Джино продолжал идти вперед. Его шаги шуршали по сухой траве, нарушая абсолютную тишину этого места. Казалось, будто смерть распростерла свои крылья над этой территорией.

Вскоре впереди показалось поле. Джино остановился. Перед ним раскинулось кладбище монстров — тысячи химер лежали разрубленными на части и истекающими кровью.

Джино поспешно отключил руны "поглощение света", чтобы не видеть красный цвет крови, дабы не вызвать приступ застарелой гемофобии. Вместо этого он расширил ауру и смотрел на все вокруг только сквозь нее.

Дальше он увидел еще одно такое же поле, и еще одно. Чем дальше он продвигался, тем больше мертвых химер встречал.

Джино не был удивлен. Он знал, что так и будет.

Это и есть причина, по которой химеры не нападают на Луноцвет в ближайшие дни, и городские стражи смогут облегченно вздохнуть

Но больше всего его интересовали не мертвые химеры. Он пришел сюда, чтобы убедиться в том, что видел в своем сне.

В ту ночь, когда он случайно заснул в каморке Доси, ему снова приснился странный сон. В нем Джино вновь оказался в теле химеры, бродившей за городом в поисках пищи. Он не мог управлять ею, но чувствовал все, что чувствовала она, слышал ее мысли и видел ее воспоминания.

В тот момент он опять был химерой.

Монстр с тоской смотрел на Луноцвет, но чувство голода вскоре брало верх, заставляя искать добычу, которая ему по зубам.

Вокруг не осталось обычных зверей, на которых можно охотиться. Только химеры. Но они были либо сильнее него, либо ходили толпами, из-за чего так же было опасно нападать на них.

Лишь изредка какая-нибудь мелкая тварь отбивалась от стаи, и Джино съедал ее, едва утоляя ненасытный голод. Но с момента последней трапезы прошло уже пять дней.

Голод мучил все сильнее, а удерживать трезвое состояние разума становилось все труднее.

Вскоре в небе на фоне Луны появилась фигура человека. Это была женщина в черных одеждах. Она медленно спускалась по воздуху, делая огромные шаги — каждый шаг покрывал сотни метров.

Голодная химера ждала, когда женщина спустится на землю, чтобы напасть и съесть ее.

Вскоре она приземлилась, но не там, где ожидала химера. Жуткий зверь быстро направился к точке ее приземления.

Однако, Джино был не единственным, кто увидел ее. Другие химеры тоже приметили ее, поэтому бросились к ней.

Другие химеры тоже заметили женщину и бросились к ней. Химера Джино замедлила ход — идти дальше стало опасно. Другие монстры могли заметить ее и растерзать.

На друг друга они почему-то не нападали, но Джино по какой-то причине отличался от них. Он не был таким как они, поэтому они расценивали его как потенциальную добычу.

Уже готовый отступить, Джино услышал звуки боя — разъяренный рев и болезненный скулеж химер.

Он подобрался ближе, заняв безопасную позицию выше, чтобы наблюдать.

Поле вокруг женщины было усеяно трупами. В радиусе сотни метров лежали разрубленные тела химер. Монстры продолжали прибывать и нападать, но не успевали даже приблизиться — их отбрасывало назад, а исходившие от женщины черные эфирные лезвия рассекали их напополам.

Джино удивился. Эти химеры были намного сильнее него. Там было много химер не только третьей мутации, но встречались даже химеры четвертой мутации.

На секундочку — Гор был химерой, прошедшей четыре мутации. А здесь таких были десятки, даже сотни.

Но никто из них не мог ей ничего противопоставить. Ни количество, ни качество их силы не имело значения. Все они были одинаково беспомощны перед ней.

Женщина же спокойно шла вперед, удаляясь от Луноцвета. Она двигалась так, будто эти чудовища нисколько не беспокоили ее. За ней оставался широкий след из трупов — сотни разрубленных тел. А затем и тысячи...

Видя это Джино почувствовал как его охватывает все больший страх. Точнее страх охватывал не его, а химеру в теле, которой он пребывал. Эта женщина была слишком сильна для него.

Кто эта женщина такая? Почему она так сильна? Вопросы один за другим роились в его сознании.

Все химеры в округе увидели, куда спустилась эта небожительница, и все они ринулись на нее. След из трупов становился все длиннее и шире.

Через несколько часов тысячи разрезанных химер превратились в десятки тысяч.

Сколько же чудовищ были убиты за эту ночь?

Находясь на безопасном расстоянии Джино, все это время неотступно следил за женщиной.

Однако, вскоре волны нападающих химер иссякли. Все что были в ближайшем десятке километров погибли в суицидальной атаке.

Женщина остановилась. Черный шелк ее одежд и длинные волосы развевались на ветру, создавая впечатление, что тьма вокруг нее живая и дышащая.

Внезапно она повернула голову.

Джино почувствовал на себе ее взгляд. Да. Она увидела его, хотя он находился вдалеке.

— Может уже наконец прекратишь преследовать меня, станешь смелее и подойдешь ближе? — произнесла она с холодной улыбкой на губах.

Химера, в которой пребывал Джино, мотнула головой. Ей стало страшно. Она понимала, что стоит ей приблизиться хотя бы на десять метров, как она немедленно попадет в зону атаки женщины.

Ее лезвия, сформированные из эфира, тут же рассекут ее напополам.

Вместо того чтобы приблизиться, химера начала пятиться назад, стремясь оказаться подальше от этой опасной женщины.

Но внезапно, сдерживаемый все это время голод дал о себе знать. Живот заурчал. Джино почувствовал, как приступ голода становится все сильнее, и химера уже с трудом сопротивляется ему.

В конце концов, она не выдержала. Голод полностью завладел ею. Потеряв остатки разума, химера зарычала и помчалась на женщину.

Твою ж мать, куда ты лезешь?!

Джино мчался вместе с химерой, ожидая, когда черная как космос коса появится в воздухе и разрубит его вместе с нею.

Однако эфирное лезвие не появилось. Женщина стояла и ждала. На ее тонких губах играла легкая усмешка.

Расстояние стремительно сокращалось.

Когда до нее оставалось меньше десяти метров, химера напрягла задние лапы. Рыкнула и, распрямив их, перешла в длинный затяжной прыжок.

Женщина вытянула вперед руку.

Как продолжение ее руки в воздухе сформировалась огромная ладонь из черного эфира.

— А я-то думала, когда ты ко мне прибежишь? — женщина сжала ладонь.

Эфирная рука тут же сомкнулась на теле химеры, останавливая полет. Монстр трепыхался, пытаясь выбраться, но хватка была слишком сильной.

Эфир ее техники излучал леденящий холод, но не такой, как у культиваторов Дома Крулл. Этот холод не был следствием морозной техники — он возникал будто из-за полного отсутствия тепла. Казалось, что все тепло поглощалось, оставляя лишь пустоту, от которой холодело даже на душе.

У химеры была горячая кровь, но она дрожала от холода. Даже сам Джино невольно прошептал: "Холодно".

Женщина приблизила химеру к себе и заглянула ей в глаза.

Джино знал, что в глазах химеры она не увидит ничего, кроме безумного голода — в них не было ни намека на разум. Но ему было интересно рассмотреть саму женщину вблизи.

Ее глаза были бездонными и черными, поглощающими любой источник света словно пустота. Ее аура излучала такое давление, от которого организм сам инстинктивно хотел упасть на землю и прикрыть голову руками от страха. Лишь бы эта невероятная сила не уничтожила тебя. По сравнению с этой ужасающей силой ты чувствовал себя муравьем.

Такое давление Джино испытывал лишь от трех существ: Хранителя знаний Игнатиуса, Хранителя времени Георгиуса и городского лорда Мортуса Прайма. Только существа уровня сверхновой могли излучать подобную ауру.

Значит эта небожительница находится на сверхновой ступени культивации.

Но почему она не убивает химеру, а просто держит ее и разглядывает как диковинное животное?

— Что? Удивлен, почему я не убиваю тебя? — произнесла женщина, словно прочитав его мысли.

— Кто ты такая?! — прохрипела химера гортанным голосом на человеческом языке.

— Молчать. Я не с тобой разговариваю, — резко ответила женщина и усилила хватку, от чего кости химеры затрещали, и монстр болезненно взревел.

Что? Если она разговаривает не с химерой, то с кем?

Неужели она знает, что сознание Джино находится в теле химеры, и получается это она с ним разговаривает?

Джино внимательно вгляделся в ее лицо. Тонкие, правильные черты, характерные для аристократов. Они казались ему знакомыми.

Да, сходство было едва заметным, но определенные черты неуловимо напоминали членов Дома Найт. В сочетании с черным эфиром и культивацией сверхновой ступени становилось понятно, что перед ним Хранительница Луноцвета из рода Найт.

На изящном пальце женщины сверкнул древний перстень с гербом в виде оскала пантеры. Его блеск будто подтверждал догадку Джино.

Теперь до него дошло, почему ему показалось это лицо знакомым. Это была Рокус, маленькая девочка, которую когда-то спас Уран Найт и подарил ей каплю своей крови.

Вот только Джино не ожидал, что эта маленькая девочка вырастет во взрослую женщину с такой холодной аурой и пронзительной красотой. Даже в этом месте смерти и запустения она была прекрасна. Ее кожа, бледная как лунный свет, казалась фарфоровой. Струящиеся черные волосы как и глаза тоже поглощали свет. Эта красота выходила за рамки обычной человеческой внешности.

По школьным урокам истории он знал, что она основала человеческий род Найт, а впоследствии, достигнув уровня суперновы, стала городским лордом. После тысячи лет правления, она как и остальные Хранители отошла от мирских дел.

Кто-то полагал, что она ушла странствовать по просторам Муэрто, другие считали, что она отправилась жить на небесах вместе с Ураном.

— Интересную ты себе зверушку завел, Джино, — сказала Рокус, осматривая химеру.

Джино попытался ответить, но в теле химеры он присутствовал лишь как сторонний наблюдатель. Никакого ответа не последовало.

— Думала, что ты можешь хотя бы управлять ею, но судя по твоему молчанию, ты так и не научился этого делать, — сказала она. — М-да... Зачем ты тогда завел себе питомца, если даже не можешь контролировать его? Я думала, мой потомок более талантлив.

В голосе женщины прозвучало легкое разочарование.

Джино же пребывал в легком шоке от ее выводов. Какой еще к черту питомец? С чего она взяла, что он заводил себе такую зверушку? Каждый раз когда он засыпает, его по неизвестной причине зашвыривает в тело химеры, и вместо снов он вынужден наблюдать за ее жестокими приключениями в дикой природе.

Его б желание, он бы ни за что в жизни не согласился на такое.

— И как мне с тобой разговаривать теперь? — Рокус прижала тонкие пальцы ко рту, задумавшись. — Вообще я не планировала встречаться с тобой, но раз уж ты встретился со мной, то должна же я тебе хоть какой-то подарок оставить. Как твоя любимая пра-пра-пра и еще много раз пра-бабушка.

— Вот только вопрос, что тебе подарить? Да еще так, чтобы это укладывалось в традиции семьи, ведь в роду Найт не принято вмешиваться в развитие детей напрямую. Они должны сами пробивать себе путь, — женщина погрузилась в размышления. Через некоторое время ее лицо просветлело. — Придумала. Ты же занимаешься начертаниями?

Она достала из браслета на руке предмет, похожий на красный кристалл. В лунном свете он переливался, как капля застывшей крови.

— За перевалом в семидесяти километрах к северо-востоку отсюда находятся руины древнего города. Разведчики Луноцвета уже много раз рыскали в этом городе, но в нем до сих пор есть одна нетронутая и ненайденная никем область под землей. Это область наследия начертателя из Золотой эпохи человечества. Думаю ты найдешь там для себя что-нибудь полезное, — она бросила кристалл на землю. — Этот кристалл содержит карту к наследию и ключ к нему. Но этот всего лишь ключ. Наследие изобилует ловушками и испытаниями. Сможешь ли ты заполучить для себя удачный шанс там, зависит от тебя.

Сказав это, она развернулась и пошла дальше от города.

— Ах, да, — сказала она напоследок. — Моя техника будет удерживать твою зверушку еще некоторое время для ее же блага. Чтобы она не погналась за мной в приступе голода. Я иду искать душу Гилберта, но в тех землях, куда я иду, ей не место.

Постепенно удаляясь, фигура женщины растворилась в ночной тьме.

Химера же, в которой находилось сознание Джино, осталась подвешенной в воздухе в руке, созданной из черного эфира.

Холод, исходивший от техники Рокус, пронизывал не только до костей, но и до самой души.

И Джино оставалось только терпеть, ожидая, когда он проснется.

Время шло. Холод усиливался.

"Холодно... Так холодно... — сказал Джино. Он вспомнил, что женщина сказала, что пошла искать душу Гилберта. От этих мыслей холод усилился, а ему стало не по себе. Отец отдал ради него жизнь, а он не в силах даже отомстить за него убийце. — Отец, прости меня. Я не смог..."

Пелена воспоминания рассеялась.

Джино огляделся вокруг. Некоторые трупы химер были не только разрезаны пополам, но и обглоданы.

Видимо химера, в которую он вселялся во снах, после рассеивания техники женщины съела их.

Чуть поодаль в траве блеснул красный кристалл.

Джино подошел и поднял его.

От кристалла исходила мощная эфирная энергия.

Джино направил свой внутренний взор в кристалл, и в его сознании тут же развернулась трехмерная карта с компасом, указывающим путь к наследию рунного мастера из Золотой эпохи.

Значит, это все правда.

Его сестра Николь еще при первом упоминании о снах сказала, что у Джино сформирована связь с химерой. Поэтому он во сне вселяется в нее.

У Джино оставались сомнения в этой версии, но то, что сейчас местность выглядела как в его сне, эти разрубленные пополам трупы, этот красный кристалл — все это лишь в очередной раз подтверждало, что сны Джино реальны.

У него действительно сформирована связь с химерой. Вот только пока неизвестно почему возникла эта связь, и с какой именно химерой. Судя по снам, она отличается от остальных.

Джино мотнул головой. Ладно, сейчас теряться в догадках об этом бессмыссленно.

Его соперник Лориан, гений из сверхнового поколения, а также Алисия должно быть тоже имеют информацию о каких-то скрытых шансах для усиления собственной силы. Иначе они не покинули Луноцвет просто так.

А значит прямо сейчас они где-то становятся сильнее, и Джно не следует от них отставать. К тому же до следующей встречи с Гором ему нужно обязательно увеличить свою силу. И наследие это его шанс.

Раз предок подарила ему этот шанс, он им обязательно воспользуется.

Отбросив сомнения, Джино отправился к руинам древнего города.

Рокус убила множество химер в этой области, поэтому путь был относительно безопасен. Но редкие чудовища все же встречались.

Одна из таких тварей заметила Джино и хищно помчалась на него. Это была химера второй мутации.

— Селун, прими мое подношение... — рунный клинок Джино рассек монстра еще на подлете.

Вера +2

Вера 214

За убийство таинственная система начислила очки веры.

Джино раскрыл в сознании требования к технике, которую ему даровал городской лорд.

Луч веры — концентрированный точечный удар проникающий сквозь защиту и уничтожающий материальное и все смертные нематериальные тела цели.

Требования для использования:

1. Облачная ступень,

2. Очков веры — 1000.

На каждое использование такого луча нужно тратить тысячу очков веры. Поэтому раз уж он по пути убивать монстров, то будет зарабатывать на них очки веры.

Если химеры будут слишком сильными, то он постарается скрытно обойти их. Хотя в этом он сомневается.

Почему-то Джино был уверен, что Рокус Найт зачистила для него всю дорогу, и с монстрами, превосходящими его силу, он не столкнется.

Джино продолжил путь, убивая изредка встречающихся химер.

Вера +2

+3

+2

...

Они были в основном второй-третьей мутаций, поэтому как и предполагал, он с легкостью побеждал их.

Наследие начертателя Золотой эпохи ждало его.

Шагая по пустошам, Джино вспомнил о том, что узнал когда-то в библиотеке Хранителя знаний. В исторических летописях говорилось, что человечество в Муэрто пережило три эпохи.

Первой эпохой была Изначальная эпоха, что находилась в глубокой древности. Говорят в то время люди только прибыли в этот юный мир и заселяли его, воюя с местными обитателями и захватывая все новые земли в свои владения.

Об этой эпохе сохранилось мало сведений. По неизвестным причинам люди того времени именовались Падшей расой.

Считалось, что сильнейшая культивация была именно у Падших. Об этом свидетельствовал статус их правителей, носивших титулы Императоров. Продолжительность их жизни измерялась сотнями тысяч лет.

Неизвестно, по какой причине, но Падшая раса увядала. Несмотря на долгую жизнь Падшая раса медленно вымирала. Они просто не могли иметь потомство.

Историки считают, что здесь в дело вступил Закон равновесия этого мира. По этому закону чем сильнее был практик и чем древнее была его родословная, тем труднее ему было зачать детей.

Великая сила культиваторов Падшей расы стала причиной их вымирания — по крайней мере, так гласила одна из версий. Истинную причину никто не знал.

Однако перед исчезновением Падшие создали технику, подавившую их силу на одну ступень. В результате некоторые из них смогли иметь потомков — немногие, но все же смогли.

Несмотря на то, что сила культивации была подавлена, текущая сила потомков Падших все-равно была достаточно велика для других обитателей мира Муэрто. Новые люди продолжили завоевание мира и создали Золотую эпоху человечества.

Человечество правило большей частью Муэрто, а их правители носили титулы королей.

Вся эта эпоха длилась до тех пор пока сюда не нагрянул Сиятельный. Могущественный культиватор из другого мира, выпивший Солнце и погрузивший Муэрто во тьму.

Возможно, если бы Императоры из Падшей расы еще жили, они дали бы отпор Сиятельному. Но силы Королей оказалось недостаточно — все они погибли в битве с ним.

Так началась третья эпоха — Темная, в которой человечество живет до сих пор. Сила человеческих культиваторов упала еще на одну ступень. Теперь правители человечества носят титул лишь Лордов.

За десять тысяч лет в Луноцвете родилось только девять городских лордов — всего девять практиков уровня сверхновы, и еще девять Хранителей-основателей. Итого лишь восемнадцать сверхнов. Слишком мало, чтобы вывести человечество из Темной эпохи в новую, более светлую.

На Джино внезапно прыгнула очередная химера.

— Селун, прими мое подношение... — рунный клинок в очередной раз рассек монстра на подлете.

Вера +1

Джино проверил общее число набранной Веры.

Вера 240

Не густо. Он убил больше тридцати химер, и по приблизительным подсчетам, должен был накопить больше, но как он заметил с каждым разом ему почему-то начислялось все меньше и меньше очков.

Если так пойдет и дальше, то удастся ли ему вообще накопить тысячу веры за два месяца?

Джино решил отбросить эти мысли.

Возможно в дело вмешался опять какой-нибудь закон равновесия мира из-за чего он получает меньше веры. А может и нет. Джино точно не знал. Это была лишь догадка.

Вспомнив о Законе равновесия, погубившем Падших, Джино припомнил свое путешествие в Хрониках Муэрто. Наблюдая за прошлым, он видел, как Гилберт говорил, что им с Элиной законами мира разрешено иметь только одного ребенка. То есть рождавшийся тогда Джино был их первым и последним ребенком.

Именно поэтому Гилберт переступил через свою гордость, прося Мортуса Прайма оживить его.

В силе Гилберта и древности родословной Найт сомнений не было. Но вопрос вызывала родословная Дома Грейс. Элину Грейс, мать Джино, ведь тоже затрагивал закон равновесия.

Могло ли быть так, что род Грейс тоже древний? Чем древнее родословная, тем большую силу получают потомки. Может ли быть так, что Грейсы на самом деле не слабейший Дом Луноцвета?

Джино глубоко задумался, но вскоре его размышления прервались. Впереди показались очертания разрушенных построек — он подошел к руинам древнего города.

Некогда величественный город из Золотой эпохи человечества теперь представлял собой лишь тени былой славы. Полуразрушенные здания из белого камня, покрытые серебристым мхом, вздымались к ночному небу, будто молили о возвращении солнца. Широкие проспекты, теперь растрескавшиеся и поросшие пепельной травой, пересекали город подобно венам мертвеца.

В лунном свете проступали очертания древних башен с частично обрушенными верхушками, напоминающими короны павших королей. Рунные символы, почти стертые временем, еще виднелись на некоторых стенах — последние свидетели исчезнувшей цивилизации.

Сжав в руке красный кристалл, Джино ощутил его пульсацию, словно артефакт отзывался на близость наследия. Карта в его сознании стала отчетливее, указывая путь вглубь руин.

Джино сделал глубокий вдох и шагнул вперед. Наследие начертателя из Золотой эпохи ждало его где-то под этими древними камнями, и он намеревался отыскать его, чего бы это ни стоило.

Глава 104

Когти химеры рассекли воздух в миллиметрах от лица Джино. Он отклонился в сторону и с разворота активировал рунное слово на мече. Черная энергия устремилась по лезвию, удлиняя его трёхметровым лучом.

Удар!

Тварь разделилась пополам, обрызгав древние камни фиолетовой кровью.

Джино вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Пятнадцатая химера за последний час. Он сделал глубокий вдох, отмечая увеличение боевых заслуг и очков в Системе, но не убирая меча в ножны.

В отличие от пустошей, Аквамарин, так назывался город Золотой эпохи судя по табличке у входа, изобиловал химерами. Они были здесь повсюду. Бабушка Рокус не зачистила для него путь дальше, а он простирался еще очень и очень далеко, в своих величественных размерах ни капли не уступая Луноцвету.

Белый камень построек, покрытый серебристым мхом, тускло светился в лунном свете. Широкие мощёные улицы. Пепельная растительность пробивалась сквозь трещины между плитами, а в стенах зданий зияли отверстия, будто нанесенные гигантским оружием.

Джино осторожно перемещался вдоль полуразрушенной стены, придерживаясь теней.

Справа возвышалась башня с обсерваторией, напоминавшая сломанный клык. Слева высились остатки чьего-то дворца: мраморные колонны поддерживали частично сохранившийся купол с фресками звёздного неба.

Под ногами хрустело битое стекло витражей, переливавшееся в лунном свете всеми оттенками синего и фиолетового.

Красный кристалл в его ладони пульсировал, нагреваясь с каждым шагом вглубь города. Стрелки компаса на проекции карты в сознании указывали направление — прямо в центр, где возвышались самые массивные постройки.

Джино перепрыгнул через завал камней и нырнул под арку здания, напоминавшего древнюю академию. В стенах виднелись ниши для свитков, а на полу лежали обломки столов и подставок для книг. Его шаги гулко отдавались в пустых коридорах.

Впереди мелькнула тень. Он замер, вглядываясь в темноту. Из-за угла выскочила увеличенная версия горного волка с фиолетовыми глазами и костяными наростами вдоль позвоночника — химера первой мутации.

Послышалось низкое рычание, обнажились клыки размером с боевой кинжал. Разбежавшись тварь прыгнула.

Джино активировал руну на клинке, и выскочивший из него трехметровый энергетический луч пронзил химеру насквозь. Она рухнула на камни, дёргаясь в агонии, а затем замерла.

Джино шагнул через тушу и двинулся дальше.

Но чем глубже он продвигался в город, тем опаснее становились встречи. На одной из площадей, где когда-то, судя по остаткам фонтана и скамеек, собирались горожане, его ждала химера третьей мутации.

Массивное существо сочетало в себе черты медведя, змеи и богомола — чешуйчатые пластины покрывали мускулистое тело, а передние конечности заканчивались серповидными лезвиями. Из спины торчали костяные шипы, а змеиный хвост оканчивался ядовитым жалом.

За небольшое время своего странствования Джино заметил кое-что. Он считал, что химеры нападавшие на Луноцвет были сильны. Но на фоне здешних они выглядели как глупые беспомощные уродцы, выращенные в инкубаторе.

И вот сейчас попавшаяся химера подтверждала это. Она не атаковала сразу, а начала обходить Джино по кругу, примериваясь. Её движения были экономны и точны.

Джино окружил себя Черным вихрем. Потоки эфирной энергии закружились вокруг него, образуя спираль острых как бритва ветров.

Химера атаковала неожиданно — прыгнула на стену здания и, оттолкнувшись, полетела сверху. Вихрь разрезал её плоть, но не смертельно. Раненая тварь отпрыгнула в сторону, оставляя фиолетовые капли на камнях, и снова начала кружить.

Джино усилил поток эфирной энергии в технике, уплотняя вихрь.

При следующей атаке химера попыталась прорваться сквозь вихрь, используя свои серповидные конечности как щит. Но уплотнённый поток прорезал их и разделил существо на части.

Джино прекратил технику и осмотрелся.

Кристалл привел его к огромной площади. По ту сторону площади возвышалось массивное сооружение, напоминавшему усыпальницу. Широкая лестница из белого мрамора, потрескавшаяся от времени, вела к колоннаде. По бокам входа возвышались статуи воинов. Время стёрло их лица, но монументальность фигур впечатляла.

Но еще больше впечатляло то, что и на облачении, и на копьях воинов угадывались рунные узоры. Также на стенах самого дворца были расписаны начертания. Видимо из-за прошедшей тьмы веков либо по другой причине энергия в узорах иссякла и они больше не излучали никакой силы.

На краю площади, ближе к Джино, стая из десяти химер пировала над тушей гигантского зверя, похожего на оленя с шестью ногами. Шесть второй мутации — помесь кабана и ящерицы — и четыре третьей: кошка-птица с шипастым хвостом, многорукий паук с головой обезьяны и нечто среднее между скорпионом и волком.

Джино ненадолго задумался. Он не сомневался, что справится с этой группой, но это повлечет еще больший расход эфирной энергии и энергозаряда в рунах. Хоть его эфирный сосуд и являлся по объему аномальным, после прорыва в бою с Гором он потратил слишком много энергии и до сих пор из-за прошлой ночной работы не успел восполнить все запасы.

Поэтому эфирную энергию следовало экономить. Неизвестно сколько времени он еще проведет здесь и будет ли у него хоть час на восстановление. К тому же бой против стольких существ на открытой местность может привлечь нежелательное внимание остальных монстров, обитающих здесь.

Джино решил тихо обойти пирующих тварей. Однако стоило ему сделать пару шагов, как взгляд одной из них упал на него.

Тихое рычание, и остальные девять пар глаз повернулись в его сторону.

— Твою ж мать… — Джино поудобнее перехватил меч, снова окружая себя Чёрным вихрем.

Химеры бросились на него единой волной. Первая напоролась на вихрь и развалилась на куски. Вторая и третья атаковали с флангов. Джино направил потоки острой энергии в их сторону. Кабаноящер лишился передних лап, а скорпионоволк — головы.

Оставшиеся отступили, перегруппировываясь. Затем кошка-птица вытянула шею и издала пронзительный крик, от которого завибрировал воздух.

Проклятье!

Крик был призывом. В течение минуты со всех сторон начали стекаться химеры — десятки и сотни. Они выползали из руин, спрыгивали с крыш, вылезали из-под земли.

Десятки глаз сверкали во тьме, окружая Джино со всех сторон. Тварей становилось всё больше — они буквально заполняли площадь перед усыпальницей, перекрывая все пути отступления.

Первая волна химер ударила по черному вихрю. Энергетические потоки рассекали их плоть, но на место павших тут же приходили новые. Джино усилил поток эфирной энергии, чувствуя болезненное напряжение в эфирном сосуде — он был опустошен почти наполовину после ночных работ для Доси.

Кошка-птица, прячась за другими химерами, метнулась в сторону и, используя поразительную ловкость, перепрыгнула через вихрь. Её когтистые лапы царапнули по наплечнику, но не пробили доспех из флюксора, усиленный «неразрушимостью».

— Тварь! — Джино развернулся и направил трехметровый луч меча прямо ей в глотку.

Химера захрипела, её тело задёргалось в агонии. Но времени на передышку не было — многорукий паук с головой обезьяны атаковал сразу с четырех сторон, используя свои конечности как копья.

Черный вихрь начал редеть. Остаточной энергии в эфирном сосуде едва хватало на поддержание защиты. А химер становилось всё больше — они лезли изо всех щелей разрушенного города, привлеченные шумом боя.

Среди рычания и шипения внезапно раздался глубокий трубный рёв, заставивший остальных химер замереть. На противоположной стороне площади показалась гигантская фигура, возвышавшаяся над остальными тварями.

Химера четвертой мутации. Её тело сочетало в себе черты слона, орла, горного льва и какой-то рептилии. Массивное туловище поддерживали четыре колоннообразные ноги, заканчивающиеся мощными когтями. Плечи увенчивали два львиных торса с гривами из костяных шипов. Хвост с ядовитым жалом хлестал воздух, а спина была покрыта чешуйчатыми пластинами.

Но истинный ужас внушал разум, светившийся в её глазах — расчетливый, древний, жестокий.

Следом за ней появились ещё две химеры четвёртой мутации — одна напоминала помесь осьминога с насекомым, другая представляла собой нечто среднее между крылатым волком и гигантским скорпионом.

Джино стиснул рукоять меча.

Четвертая мутация.

Такой же уровень как у Гора.

Да, Гор был намного сильнее, так как еще являлся практиком культивации, но даже без эфирной энергии четвертая мутация являлась ужасающей силой.

Возможно с одной он справится. Ценой больших усилий. Но здесь их было три, да еще множество более мелких.

Не нужно быть гением, чтобы понимать свои шансы на сражение против них. Джино лихорадочно оценивал ситуацию.

Горячий кристалл в руке указывал на усыпальницу. Единственный путь. То ради чего он пришел сюда.

Джино усилил приток энергии в вихрь и бросился вперёд, сметая химер, стоявших между ним и лестницей. Существа разлетались в стороны от ударов режущего ветра, но тут же поднимались и бросались в погоню.

Перепрыгивая через ступеньки, он взлетел по лестнице к колоннаде. Химеры неслись за ним, вереща и рыча. Первой преодолела лестницу кошачья тварь с крыльями летучей мыши — она метнулась к Джино, целясь удлинившимися когтями в лицо сквозь потоки эфира.

Он пригнулся, пропуская атаку над собой, и рубанул мечом, отсекая одно крыло. Химера, визжа, покатилась по мраморному полу колоннады.

Не останавливаясь, Джино ворвался в полуразрушенный зал усыпальницы. Гигантские колонны поддерживали частично обрушенный свод. Статуи воинов, стоявшие вдоль стен, были повреждены, но всё ещё впечатляли своей монументальностью.

В центре зала зияла дыра в полу, уходящая вниз. Кристалл указывал туда.

Джино прыгнул в проём и приземлился на каменный пол широкого коридора. Он побежал вперёд, освещая путь тусклым светом эфирной энергии, сочившейся из его ауры.

Коридор петлял и спускался всё глубже под землю. Позади слышался топот и рычание преследователей. Химеры четвёртой мутации не отставали — их шаги сотрясали стены древнего сооружения.

Наконец коридор закончился просторным залом с массивными вратами. Врата высотой не менее десяти метров были покрыты единой колоссальной руной, состоявшей из множества элементов. В центре врат находилась выемка, точно соответствующая форме кристалла.

Джино обернулся — химеры приближались. У него оставались секунды. Он вставил красный кристалл в выемку.

Руна тускло вспыхнула по всему периметру врат, словно по ней пробежала волна энергии… и погасла. Врата остались неподвижными.

— Что за… — Джино ударил кулаком по каменной поверхности.

Врата были слишком тяжелыми, чтобы открыть их, не говоря уже о попытке открыть.

Он лихорадочно осмотрел руну. В нескольких местах виднелись глубокие царапины, будто кто-то пытался пробиться силой сквозь врата. Когти какого-то существа нарушили целостность рунной формации.

Рёв химер стал громче — они были уже в коридоре.

Джино влил в свой вихрь еще энергии и направил ко входу, перекрыть вход в зал. Это задержит тварей, но ненадолго.

Он достал из-под доспехи свиток с чернилами и тонкую кисть начертателя, которые взял заранее на всякий случай для прохождения наследия. Подошёл к вратам и начал быстро анализировать повреждённые участки руны.

Слишком сложная. В ней были тысячи элементов, однако росчерки когтей были слишком тонкими, из-за чего повреждения выглядели предсказуемо.

Мозг сосредоточенно анализировал узор и места, где необходимо дописать разрушенные энергетические элементы. Руки начали действовать.

Кисть заскользила по древнему камню, восстанавливая прерванные линии руны. Чернила, напитанные его эфирной энергией, впитывались в поверхность врат, становясь их частью. Каждый восстановленный элемент заставлял всю руну слабо светиться, словно пробуждаясь от тысячелетнего сна.

Позади вихрь трещал под напором химер. Руна была восстановлена уже наполовину, когда первая тварь прорвалась сквозь защиту — небольшая химера второй мутации. Она бросилась к Джино, но он, не прекращая работы левой рукой, правой метнул нож, попав прямо в глаз существа.

Химера забилась на полу в агонии, но на её место уже лезли другие.

Время шло на секунды. Кисть скользила быстрее, целостность рунного узора все быстрее восстанавливалась.

Однако, вскоре вихрь распался под натиском сразу трёх химер четвёртой мутации. Они заполнили зал, готовясь к последней атаке.

Слоноподобная химера взревела, готовясь растоптать Джино. Её глаза горели смертоносным огнём.

— Давай же, — прошептал Джино, завершая последний элемент руны.

Врата вспыхнули ярким белым светом. Руна ожила, энергия побежала по всем элементам, соединяя их в единую формацию.

Массивные створки дрогнули и начали медленно разъезжаться в стороны. Образовалась щель, достаточная, чтобы протиснуться человеку.

Химеры бросились вперёд.

Джино выдернул кристалл из выемки и нырнул в щель между створками. Врата немедленно начали закрываться. Последнее, что он увидел — разъярённую морду слоноподобной химеры и её когти, царапающие неподатливую поверхность врат.

Створки сомкнулись с глухим звуком, отрезая шум и рёв. Наступила полная тишина.

Джино прислонился к закрытым вратам, тяжело дыша. Его эфирный сосуд был почти пуст, мышцы дрожали от напряжения, но он был жив. И, судя по пульсации кристалла в его руке, именно там, где и должен был оказаться.

Джино отступил от врат и осмотрелся. Его глаза, скрытые под фиолетовым платком с рунным словом «Чувство света», постепенно адаптировались к новому окружению.

Просторный круглый зал освещался мягким голубоватым светом, исходящим от стен. Пол был вымощен восьмиугольными плитами из полированного черного мрамора, а потолок уходил ввысь, теряясь во тьме. На стенах, выложенных белым камнем, виднелись сотни рун, которые Джино никогда не встречал ни в одном свитке гильдии начертателей. Они мерцали и переливались, словно были наполнены жидким светом.

Что это за руны? Ни одной знакомой формы, ни одного похожего элемента.

Джино провел пальцами по ближайшей стене, ощущая шероховатости.

В центре зала стояла массивная стелла из синего кристалла, окруженная концентрическими кругами, выбитыми в полу. На ней золотыми буквами была выгравирована надпись:

Территория наследия Арктониуса Мелека,

Городского лорда Аквамарина,

Верховного начертателя Короля Эльдориана III,

Хранителя Южных Рун

Городской Лорд? Джино замер. Значит, он был на уровне суперновы, как и Хранители Луноцвета. Возможно, даже сильнее.

Когда он приблизился к стелле, воздух вокруг неё завибрировал. Синие частицы света закружились спиралью, поднимаясь ввысь и формируя человеческую фигуру.

Перед Джино возник старик с длинной белоснежной бородой, одетый в роскошные одежды с рунной вышивкой. Его глаза светились глубоким синим светом, а вокруг тела пульсировала аура невероятной силы, даже спустя тысячелетия сохранившая свое величие.

— Приветствую тебя, искатель знаний, — голос старика звучал гулко, отражаясь от стен. — Я — Арктониус Мелек, создатель этого наследия. Если ты смог войти сюда, значит, достоин испытать себя в искусстве начертания.

Проекция сделала шаг вперед, пристально разглядывая Джино.

— Интересные руны, — проекция погладила свою длинную бороду. — Весьма интересные.

— Какие именно? — Джино выпрямился. — Рунное слово «Неразрушимость» на доспехах или «Проникающий импульс» на мече?

Арктониус махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Эти рунные слова слишком низкосортные. Они привязаны к количеству вложенной эфирной энергии, из-за чего их коэффициент полезного действия напрямую зависит от объема энергии. Неэкономный расход, — старик покачал головой. — Недопустимо для практика! Ведь ваша задача — накапливать энергию для прорыва к следующим ступеням культивации, а не тратить её попусту.

Низкосортные? Слово резануло слух Джино.

Но в целом старик был прав. И хотя потенциал «Неразрушимости» теоретически бесконечен, на практике он ограничивается количеством энергии в руне и крепостью предмета, способного выдержать этот объем энергии. И такая же проблема связанная с энергией была у всех начертателей в Луноцвете, поэтому они проигрывали чароплетам.

Джино подавил волну разочарования. Если этот древний мастер считает его лучшие работы мусором, должно быть, существуют руны, лишенные таких недостатков. Значит, путь начертателя не так уж безнадежен, как казалось.

Арктониус внезапно рассмеялся, словно прочитав его мысли.

— Путь начертателя — один из девяти великих путей ремесла практиков! Каким-то жалким чароплетам ни за что не превзойти его.

Видимо после катастрофы с Сиятельным знания начертателей были утеряны. Из-за сложностей восстановления этого ремесла людям проще было овладеть зачарованием предметов.

— Мой интерес вызвали руны на твоем платке, — сказал Арктониус, указывая на фиолетовую ткань на глазах Джино.

— А, так значится вас удивили эти руны? Это руны Гримстроука, — ответил Джино.

— Гримстроук? — проекция нахмурилась. — Кто это?

— Это Великий начертатель древности, — Джино подался вперед. — Неужели вы не слышали о нем?

— Хм… — Арктониус задумчиво погладил бороду. — Я знаю всех Великих начертателей из эпохи падших и золотой эпохи, а также слышал после своей смерти от приходивших кандидатов о признанных начертателях, но ни разу не слышал такого имени. Должно быть, этот Гримстроук всего лишь наглый шарлатан, нацепивший на себя титул Великого. Но должен признать, что эти руны весьма интересны. Они не так сложны, но их действие любопытно.

Странно. Почему он не знает о Гримстроуке? Джино нахмурился под платком. В гильдии начертателей его считают величайшим мастером прошлого.

— Может, вы узнаете его по фирменному почерку? Некоторые руны Гримстроука насыщены темно-фиолетовой эфирной энергией, — сказал он, вспоминая руну поглощения в гильдии, светившуюся именно таким цветом.

— Ни разу не слышал о таком типе энергии, — отрезал Арктониус. — Должно быть, эта эфирная энергия незначительного качества.

Это всё страннее и страннее. Джино потер подбородок. Гримстроук должен был быть очень известен в прошлом, но этот мастер никогда не слышал ни о нем, ни о темно-фиолетовой энергии.

Единственным объяснением было то, что Гримстроук родился намного позже смерти Арктониуса, возможно даже во времена существования Луноцвета, но это было нелогично. Если Гримстроук родился в Луноцвете, то чароплетство не считалось бы сейчас сильнейшим ремеслом. Все стремились бы стать рунными мастерами.

Возможно он существовал в переходную эпоху, во времена падения Золотой и появлением Луноцвета, но это все-равно выглядело странно.

Проекция Арктониуса внезапно замолчала и наклонилась ближе, вглядываясь в грудь Джино.

— Хм… вижу на тебе еще одну интересность, — протянул старик. — На тебе печать «Судьба хозяина». Древнее рунное слово.

— Что это за рунное слово? — Джино резко выпрямился, чувствуя, как сердце забилось чаще. Энергетический взор древнего старца разглядел печать раба на его груди. Вещь, от влияния которой он так мечтает избавиться. — Как его нейтрализовать?

— Тот, на кого наложено это рунное слово, следует судьбе своего хозяина, — медленно произнес Арктониус. — Чтобы нейтрализовать его, нужно начертить это рунное слово в обратном порядке — «Хозяин Судьбы». Тогда человек станет хозяином собственной судьбы и избавится от рабской зависимости от другого человека.

Джино затаил дыхание.

— Более того, — продолжал Арктониус, — это рунное слово избавляет человека от рока, уготованного судьбой, предсказаний, предзнаменований, неудачи и всего, что может каким-либо образом предопределять его будущее. Человек сам становится кузнецом своей судьбы. Никто на его судьбу не может повлиять.

— Получу ли я в наследии способ чертить это рунное слово? — Джино сжал кулаки.

Арктониус покачал головой.

— Это рунное слово легендарного уровня. Даже мне, признанному начертателю Золотой эпохи, неизвестно, как чертить его.

Джино издал тяжелых вздох.

— Но в моем наследии ты можешь получить способ приостановить действие печати раба на десять лет, — продолжил Арктониус. — Так ты получишь дополнительное время, пока будешь искать способ полностью нейтрализовать её. Однако для получения такого знания тебе придется постараться.

— Что я должен сделать? — Джино шагнул вперед.

— Всего лишь пройти три испытания. Но сразу говорю, что ты далеко не первый, кто делает то, и ни кому из кандидатов еще не удалось пройти все успешно. В зависимости от результата и будет определена твоя награда. Кстати, что-то я заговорился с тобой, пора бы уже переходить к делу.

Старик взмахнул рукой. Все руны в зале замерцали, переливаясь мистическим светом, а пространство начало менять очертания…

Глава 105

Пространство перед Джино исказилось, пошло рябью, как от камня, брошенного в воду. Образ Арктониуса, зал с мерцающими рунами — все смазалось, расплылось, растворяясь во вспышке дезориентации. В ушах еще гудел голос старика, но теперь он звучал иначе — глухо, бесплотно, словно доносился отовсюду и ниоткуда:

«Испытание… началось… Лишь одиннадцать человек прошли его…»

Вихрь ощущений улегся. Мир вокруг обрел четкость. Все застыло.

Джино обнаружил себя стоящим на узком каменном уступе. Под ногами ощущался холодный, гладкий камень, отполированный временем или бесчисленными шагами. Он стоял на самом краю обрыва, перед ним разверзлась бездонная, чернильная пропасть, из которой не доносилось ни звука. Казалось, она поглощала сам свет.

Обернувшись, он увидел лишь непроглядную, клубящуюся мглу, плотную, как стена. Она начиналась буквально в шаге позади, отрезая путь назад и скрывая все, что могло там быть. Воздух был тяжелым, неподвижным, лишенным запахов.

Единственный путь вел вверх. Прямо над бездной, начиная от самого края уступа, ввысь уходила древняя каменная лестница. Широкие ступени, высеченные из того же темного камня, что и уступ, поднимались под крутым углом, теряясь в тусклом мареве где-то высоко над головой.

Но не сама лестница привлекла внимание Джино. Каждая ее ступень была покрыта сложными, замысловатыми рунами. Они светились тусклым, внутренним светом, пульсируя в медленном, едва заметном ритме. Эти символы были незнакомы, совершенно не похожи на те, что он изучал в Луноцвете или видел на стенах зала наследия мгновение назад. Они казались еще древнее, сложнее, несли в себе ощущение скрытой мощи и опасности.

Взгляд Джино скользнул от уходящих ввысь ступеней к основанию лестницы. Там, сбоку от первой ступени, его внимание привлек плоский прямоугольный камень, вросший в уступ. Он подошел ближе.

На поверхности камня виднелись вырезанные символы, такого же стиля как на стелле в центре зала только бронзового цвета. Джино пробежался по ним глазами.

*Первое испытание: Лестница Отрицания.*

Ниже шли правила, высеченные с лаконичной четкостью:

_1. Ступив на лестницу, можно идти только вперед.

_2. Нельзя оглядываться назад._

_3. Нельзя останавливаться._

Заметка о пути практика и три коротких, недвусмысленных указания. Джино поднял голову, снова посмотрев вверх, на бесконечную череду ступеней, тающих в далекой выси.

Только вперед. Не оглядываться. Не останавливаться.

Правила казались странными в своей простоте, но в целом они выглядели логично. Ведь эта лестница была своеобразной метафорой на жизнь практика.

Путь культивации преисполнен бесконечных тяжестей, и лишь твердый сердцем сможет следовать по нему ровно и достичь возвышения.

Можно сказать это была базовая концепция, которую он понял за короткую жизнь в Луноцвете. Ступень воздуха пройти легко, но дальнейший рост возможен только при преодолении. А иначе остановка на долгие годы вперед.

И поскольку начертатели были культиваторами, они тоже следовали этому пути. То есть первое испытание это всего лишь база.

Но достаточно ли одного понимания для его прохождения? Лестница создана для того, чтобы доказать это действием, что видимо и сделали одиннадцать начертателей из прошлого.

А что произойдет, если он нарушит эти правила? Оглянется инстинктивно? Замедлит шаг от усталости?

Погибнет ли он за не прохождение испытания?

Каменная табличка не давала ответов, лишь устанавливала непреложные условия. Длина пути оставалась загадкой, конец лестницы — неизвестностью.

На губах Джино заиграла легкая улыбка. Он проделал этот путь не для того, чтобы отступить перед неизвестностью. Наследие Арктониуса, шанс приостановить действие рабской печати — все это ждало где-то там, наверху. Пути назад все равно не было — позади клубилась непроницаемая мгла.

Он сделал глубокий вдох, изгоняя минутное сомнение. Сосредоточился, отбросив лишние мысли. Есть только лестница и путь вверх.

Шаг на первую ступень. Холодный камень под подошвой ощущался твердым, реальным. Пульсация рун под ногами едва заметно усилилась. Джино поставил вторую ногу. Пути назад больше не было. Он начал подъем.

Шаг. Еще шаг. Ступень за ступенью, вверх, в неизвестность. Почти сразу он почувствовал легкое сопротивление, словно шел против слабого ветра или продирался сквозь тончайшую паутину. С каждым новым шагом это ощущение усиливалось. Невидимые нити цеплялись за одежду, за кожу, тянули назад, к пропасти.

Джино нахмурился под платком. Что за?..

Он попытался отмахнуться, но рука прошла сквозь пустоту. Никакой паутины не было. Тогда он выхватил меч и рубанул воздух перед собой. Лезвие, усиленное рунным словом «Проникающий импульс», со свистом рассекло лишь неподвижный, тяжелый воздух. Сопротивление не исчезло.

Он замедлил шаг на мгновение, вглядываясь в руны под ногами. Они пульсировали ровно, без изменений. Невидимые путы. Рунная ловушка, нематериальная, но ощутимая. Они не резались, не рвались, лишь тянули назад. Слабо, но настойчиво. И с каждой пройденной ступенью их число увеличивалось, словно он наматывал на себя все больше и больше пут.

Джино поджал губы. Правила гласили идти вперед, не останавливаясь, значит, нужно просто продолжать путь. Он направил поток эфирной энергии в мышцы ног, укрепляя их.

Сопротивление чуть ослабло под возросшей силой, но не исчезло. Он продолжил подъем, теперь уже с заметным усилием продавливая каждый шаг сквозь невидимую преграду. Ступень за ступенью.

Тянущее назад чувство становилось все ощутимее, заставляя напрягать все тело. Поскольку эффекты рун на каждой ступени накладывались друг на друга, теперь уже точно становилось ясно, что вскоре он достигнет точки, когда его физических возможностей не хватит, чтобы идти дальше.

Вот только окажется ли лестница достаточно короткой, чтобы этого не произошло, или же он выдохнется раньше?

Ответ неизвестен. Ступени наверху по-прежнему терялись в далекой выси.

Он прошел должно быть около двух сотен ступеней, как сзади, где-то с обрыва донесся рев. Скреб множества когтей по камню эхом отразился от невидимых стен, становясь громче, ближе. Тяжелое, прерывистое дыхание чудовищ смешивалось с их яростным клокотанием. Они стремительно гнались за ним.

Холодок пробежал по позвоночнику. Мышцы шеи напряглись. Первой мыслью было обернуться, но он тут же подавил ее. Соблюдение правил превыше всего.

Он стиснул зубы. Теперь нужно не просто идти, а бежать. Бежать, преодолевая двойное сопротивление: невидимые путы, тянущие назад, и погоню за спиной.

Джино рванул вверх. Руны скорости на обуви ярко заполыхали. Он буквально полетел по ступеням, мышцы заныли от напряжения, усиленные эфиром до предела.

Чертовы нити тормозили его, цеплялись, мешая набрать полную скорость. Каждый шаг требовал титанических усилий. А звуки преследования неумолимо приближались.

— Проклятье! — процедил Джино сквозь зубы.

Грохот тяжелых лап и рычание гремели уже прямо за спиной. Горячее, зловонное дыхание почти ощущалось на затылке. Сверхчувствительность рисовала картину: десятки искаженных, многолапых, клыкастых силуэтов неслись по лестнице, пылая первобытной яростью. Химеры. Те самые, что остались снаружи.

Как они здесь оказались? Сами они пройти не могли. Неужели Арктониус перенес их сюда, чтобы ужесточить испытание? Похоже на то.

Судя по внешнему виду это были вторая и третья мутации. Поскольку все руны на ступенях создавали путы для него, их путь был чист. Ни что не препятствовали им догонять его. И игнорировать их больше было нельзя, они были уже слишком близко.

Не оборачиваясь, Джино резко взмахнул рукой назад. С кончика его меча сорвался сгусток черной энергии, мгновенно закрутившийся в небольшой, но яростный вихрь. Он устремился вниз по лестнице, навстречу преследователям.

Вихрь разрастался на ходу, врезаясь в плотные ряды химер. Лезвия ветра кромсали плоть, отсекали конечности, наносили глубокие раны. Раздались визги боли и ярости. Но тварей было много, и их масса гасила инерцию вихря, замедляя его вращение.

Джино продолжал подъем, шаг за шагом, продавливая невидимое, но все более плотное сопротивление.

Несмотря на посланный назад вихрь, рев и скрежет когтей за спиной не стихали, наоборот, становились громче. Те, чью атаку он отразил, были лишь первыми. За ними по лестнице следовали остальные. Теперь это была лавина химер. Уже не десятки, а сотни голодных тварей.

Не оборачиваясь, Джино посылал назад один черный вихрь за другим. Сгустки режущей тьмы врезались в напирающую массу, кромсая плоть, вызывая новые волны яростных воплей, но лишь ненадолго сдерживая поток.

Внезапно из общей массы преследователей вырвались три массивные фигуры. Их тела источали мощь четвертой мутации. Это были те самые твари из руин Аквамарина. Их сила находилась на кардинально другом уровне в отличие от остальных.

Желваки на скулах Джино напряглись. Теперь приходилось выплескивать максимум доступной энергии в каждый черный вихрь, направляя их именно на этих трех лидеров погони. Хоть его эфирный сосуд был аномально объемным, но их запасы таяли на глазах. Меридианы трещали от перегрузки, угрожая лопнуть в любой момент.

М-да. Джино усмехнулся, представив беснующуюся Николь. Сестра точно убьет его, когда узнает, как он безответственно относится к своим энергоканалам, которые она так кропотливо залечивала. Но если он не будет так тратить энергию, то точно умрет. И уже не в фигуральном смысле.

Объем сосуда просел до середины. Затем еще на двадцатую часть. Затем еще. Он проседал без остановки, как вдруг в высоте появились новые очертания чего-то широкого. Это показался конец лестницы. Она вела к каменной платформе, парящей в пустоте.

Наконец-то. Он почти дошел. Осталось еще немного…

— Джино! Помоги!

Не успел он улыбнуться как этот пронзительный, отчаянный вскрик ударил по ушам, заставив его вздрогнуть. Этот голос… Он знал его. Это был голос Алисии.

— Их слишком много! Я не справлюсь! Джино!

Ее крики доносились снизу, сквозь рев химер. Звуки борьбы, лязг металла, шипение морозных техник Дома Крулл.

Ледяные тиски сжали грудь Джино. Его шаги потяжелели, стали неуверенными. Мысли лихорадочно заметались в голове, а сам он шел словно в тумане.

Как?! Как она попала в наследие? Неужели исследовала руины и случайно наткнулась на вход? Или Арктониус перенес ее вместе с химерами?

— Помоги же! Они убьют меня! Джино! — голос девушки дрожал от страха и боли.

Твою мать! Инстинкт кричал — развернуться, броситься вниз, защитить. Но с другой стороны были правила испытания, гласившие, что можно идти только вперед, не останавливаясь и не оглядываясь.

Если он сейчас нарушит правила, то утратит драгоценную возможность стать сильнее на своем пути начертателя. Возможно самую ценную в его жизни…

Джино сделал тяжелый выдох. Плевать.

Разве может какая-то призрачная возможность быть ценнее жизни близкого человека?!

Он поддался порыву. Тело уже начало разворачиваться, когда внезапная мысль пронзила хаос сомнений. Стоп!

А если в этом и заключается истинный смысл испытания с лестницей? Что если…

Джино заставил себя смотреть вперед, но шаг замедлился почти до полной остановки. Стоило проверить эту догадку.

Ближайшая химера четвертой мутации, громадная ягуароподобная тварь, настигла его. Когтистая лапа с чудовищной силой обрушилась на его спину. Джино замер, задержав дыхание, не пытаясь защититься или уклониться. Он ждал удара, боли, сокрушающего импульса…

Но не было ничего.

Лапа прошла сквозь него, словно он был соткан из тумана. Ни боли, ни толчка. Лишь легкое искажение воздуха.

Тень усмешки коснулась его лица. Так и есть. Это всего лишь часть испытания. Он продолжил идти.

— Предатель! Ты бросил меня! Будь ты проклят, Джино Найт! — голос Алисии сорвался на яростный крик, полный неподдельной, казалось бы, обиды и ненависти.

Джино медленно повернул голову — не назад, а чуть вбок, словно обращаясь к пустоте за плечом.

— Прости, — его голос звучал спокойно. — Но ты всего лишь иллюзия, созданная, чтобы я сошел со своего пути.

Он отвернулся. Теперь он понял истинный смысл первого испытания. Оно служило не для проверки силы начертателя, ведь сила это было как раз то за чем сюда пришел практик — то есть это была награда за испытание. Нелогично было бы проверять у тебя то, за чем ты пришел.

Вместо этого лестница проверяла сердце. Ведь как он уже определил изначально, лестница это метафора на путь культивации. И лишь твердый сердцем сможет идти по нему, тот у кого нет сомнений.

В конце, когда Джино готов был обернуться и побежать, его разум заметил одну закономерность.

Целью рунических пут было заставить его сделать шаг назад, нарушить правила. И как ни странно, появившиеся химеры и затем Алисия тоже вынуждали его нарушить правила. То есть они служили той же цели, что и руны на ступенях.

Это была всего лишь догадка, и чтобы убедиться в ней, ему нужно было проверить ее. В чем он и убедился, дав химере ударить себя. Его вихри разрушались по настоящему, видимо на них воздействовали руны на ступенях, но все остальное было иллюзией.

Другие люди вероятно тоже бы поняли, что столкнулись с иллюзией. Но сделали бы это только когда уже нарушили правила. Например, развернулись бы в инстинктивной попытке отразить вражеский удар или побежать на помощь другу. И возможно большинство не проходило как раз из-за таких ошибок.

Кстати. Тянущие назад нити из рун на ступенях… это тоже всего лишь иллюзия. Иллюзия ощущений.

Джино усмехнулся в очередной раз. В тот момент, когда он это понял, путы мешавшие идти исчезли, так же как и крики Алисии с химерами позади. Стряхнув с себя этот тяжеленный груз, он расслабленно пошел дальше по лестнице.

Вскоре его нога ступила на твердый камень платформы. Он стоял на просторной площадке, окутанной клубами тумана. Вокруг царила тишина.

Посередине платформы возвышалась одинокая каменная стелла. Ее вершина терялась далеко вверху, а сама она испускала ауру, от которой веяло древностью. Испытание было пройдено, а этот монолит судя по всему был наградой за его прохождение.

— Клятвенная стелла начертателя, — прочитал вслух Джино название, когда подошел ближе.

* * *

В мерцающем пространстве, сотканном из чистой энергии, проекция Арктониуса Мелека наблюдала за туманной платформой. Глаза древнего начертателя, обычно излучавшие лишь холодное знание, на миг сузились, когда фигура юноши твердо ступила на площадку в конце Лестницы Отрицания.

Двенадцатый. За все минувшие века лишь одиннадцать смогли преодолеть первое испытание, и все они были цветом Золотой эпохи, закаленными в мире, полном эфира и знаний. Этот же юноша… дитя Темной эпохи, эпохи упадка и выживания. Его эфирное тело, хоть и необычное для своего времени, не шло ни в какое сравнение с мощью тех, кто приходил раньше.

И все же он прошел. Не грубой силой, но проницательностью и волей, разгадав суть иллюзий, созданных для слома духа. Арктониус провел пальцами по нематериальной бороде. Этот Джино Найт оказался куда интереснее, чем показался сначала.

Интересно, какой выбор он сделает перед стеллой?

* * *

Джино провел пальцами по холодной поверхности Клятвенной стеллы, вчитываясь в выгравированные строки.

Древние символы, похожие на те, что украшали стеллу Арктониуса, пульсировали слабым внутренним светом.

Текст гласил, что любой, прикоснувшийся к стелле, может принести клятву начертателя. Мир Муэрто, сама его суть, становился свидетелем и гарантом этой клятвы. Пока начертатель следовал ей, его дар создания рун, обретал соразмерную клятве мощь и эффективность.

Ниже разъяснялись условия: клятва должна быть сформулирована самим практиком. Она требовала определения условий для использования искусства начертания и устанавливала суровую кару за нарушение.

Клятва подтверждает приверженность практика рунному мастерству, а также его решимость.

Чем сильнее приверженность и чем сильнее решимость, тем значительнее усилится дар начертателя.

Джино отстранился, обдумывая прочитанное. В памяти всплыли слова Алисии о том, что аристократы из Великих Домов Луноцвета используют различные способы для усиления собственной силы культивации. И способ ее семьи походил как раз на клятву начертателя.

Они давали обет никогда не применять эфирную силу против невинных. Именно это ограничение даровало им мощь, а также поневоле снискало им славу благороднейшего Дома. Ценой же за нарушение обета была мгновенная потеря всей культивации, по сути превращение практика в беспомощного калеку.

Джино потер подбородок. Значит вот как давались эти клятвы. Должен был быть какой-то артефакт, который позволял миру откликнуться на нее и скрепить своей силой. У Дома Крулл был свой артефакт, у начертателей же была эта стелла.

Насколько он понял под приверженностью пути искусства понималось соблюдение каких-либо условий для создания рун. Например, чертить руны только во время полной луны и только пером с наконечником из когтя химеры. Такие условия ограничивают практика в процедуре и средстве начертания, как в ситуации с Домом Крулл.

Но также вместо процедурных и прикладных условий можно указать связанный отказ от чего-либо. Жертву. Например, отказ создавать руны для использования в бою.

Ну и поскольку практик усложнял для себя процедуру использования либо отказывался от чего-либо, то мир давал ему соразмерную компенсацию в виде усиления какого-либо аспекта.

Для начертателя это могло быть как более эффективное использование эфирной энергии при создании рун, так и вовсе получение каких-либо новых способностей или же появления его рун новых свойств. По крайней мере таковы были предположения.

Хм… Джино задумался еще больше. Эта стелла действительно была сокровищем для него. Мощь, к которой она открывала двери, ограничивалась лишь самим практиком. В теории она может быть безграничной.

Но возникает вопрос, какую клятву ему самому принести? Насколько сильно он готов усложнить процедуру и от чего он готов отказаться? Какое наказание будет достаточно суровым, чтобы даровать ему силу, способную изменить его судьбу, но не сломать его дух в случае ошибки?

Его взгляд скользнул ниже, к бесчисленным строкам, покрывавшим стеллу уходя далеко вверх. Это были клятвы тех одиннадцати, что прошли Лестницу Отрицания до него, и, вероятно, многих других, кто использовал стеллу еще в Золотую эпоху. Текста было невероятно много, свидетельство долгой истории искусства начертания.

Он пробежался глазами по нескольким записям. Большинство начертателей прошлого давали схожие обеты: полностью посвятить себя искусству рун, отказавшись от изучения других ремесленных путей культивации — чароплетства, алхимии, формаций и других. Наказание почти всегда было стандартным — лишение всей культивации.

Джино нахмурился. Отказаться от других ремесел? Разве это жертва? Такая клятва слишком проста, ее легко соблюдать. Нужно что-то посерьезнее, что-то пограничнее, что действительно будет вызывать опасения.

Он снова посмотрел на стеллу, на ее древний камень, впитавший обещания поколений. Его разум размеренно взвешивал варианты.

Время текло незаметно в неподвижном тумане платформы.

— Да. Эти условия должны несомненно подойти, — вскоре сказал он с холодной решимостью.

Он шагнул вперед и положил ладонь на Клятвенную стеллу. Камень под пальцами был ледяным, но в глубине его ощущалось едва заметное гудение, словно древний механизм пробуждался ото сна. Руны на поверхности вспыхнули ярче, заливая платформу призрачным светом.

Джино сделал глубокий вдох, собираясь с духом, и его голос, ровный и четкий, нарушил тишину, начиная произносить слова…