Кривцы

Глава 1

Марта нарезала лук, глядя в окно. Вечерело. Солнце почти зашло за горизонт, а над густой травой во дворе начинала струиться легкая дымка от испарений, дарящая приятную свежесть.

Она обернулась. Ее сынишка Егор сидел посреди кухни и развлекался с игрушками, что-то бубня себе под нос. Мальчишка рос здоровеньким и на редкость красивым. А супруг монотонно покачивался в кресле, жуя губами не зажженную трубку.

Марта зажгла свечи и продолжила готовить. Вид из небольшого окошка на ухоженный сад и край деревни радовал ее. За забором была аккуратная, но достаточно широкая тропинка, ведущая прямиком в глубину леса. Лес был густой и темный, как в старинных страшных сказках, однако женщина знала его как свои пять пальцев, потому он вовсе не пугал ее. А наоборот, умиротворял и завораживал.

Стемнело. Ужин был почти готов, и она попросила супруга помочь ей накрыть на стол. Почти уснувший Иван тут же взбодрился, как только речь зашла о еде, и охотно принялся за дело.

Доставая из печи приготовленные лакомства, Марта вновь бросила беглый взгляд в окно и насторожилась. Отставив еду, она решила приглядеться внимательнее. Марта отчетливо увидела спешно приближающуюся из леса фигуру. Это был парень, который хаотично размахивал руками и явно направлялся к их дому. Женщина с интересом продолжила наблюдать за пришлым, ничем не выдавая себя для семьи. Путник почти вплотную приблизился к забору Марты, как в это же мгновение произошло что-то совершенно не укладывающееся в голове. Из земли, будто щупальца осьминога, словно толстые корни вековых деревьев, выползли странного вида отростки. Они были как живые и принялись оплетать заблудившегося. Он завопил, так неистово, что казалось, его должна была услышать вся деревня, но в доме никто и бровью не повел, даже маленький Егорка мило продолжал играть со своими машинками.

Парень же пронзительно визжал, а эти жуткие твари настойчиво вонзались в его тело, проникая во внутренности и ломая кости. Еще через несколько секунд, они с чавканьем разорвали несчастного. Во все стороны полетели куски плоти, ошметки тканей и оторванные конечности, которые, попадая на землю, тут же уволакивались этими омерзительными существами.

Вскоре все стихло. Марта вздохнула и повернулась лицом к подошедшему мужу.

- Не приняли? - как-то обреченно, с непереносимой тоской спросил, он.

- Не приняли, - выдохнула Марта и подняла глаза. - Идем лучше ужинать.

И он кивнул.

***

Мария и Алексей недавно сыграли скромную свадьбу недалеко от Перми. Ребята еще со школы нравились друг другу, и со временем детские чувства переросли во взрослые и осознанные, переросли в настоящую любовь. Не представляя жизни порознь, они решили не тянуть и в возрасте 22-х лет, только закончив учебу, связали себя узами брака. Они были так счастливы, так лучились от переполняющих их эмоций, что все вокруг казалось, это замечали.

Стояло жаркое и сухое лето, июль, в самом его разгаре, прямо упрашивал поехать на природу и подставить тела под лучи палящего солнца на берегу реки, что молодожены и сделали, поддавшись на уговоры погоды. Выбор их пал на небольшую деревушку Солым, откуда была родом прабабушка Маши Агафья. Ей хорошо запомнилось название этого места, так как та ей часто рассказывала разные истории про этот край и от некоторых у крошки - Маришки (так ее ласково называла прабабушка) кровь стыла в жилах, и она долго хранила в памяти ощущение пробирающего до костей ужаса.

Но теперь девушка выросла, отношение ее изменилось, и страхи от рассказов Агафьи она давно списала на детскую впечатлительность.

Дедушка Леши, Слава, крепкий и бодрый старичок, одолжил внуку свою девятку, чтобы им удобнее было добраться до деревни, чему недавно испеченная семья, конечно, сильно обрадовалась.

От бабки Агафьи в Солыме осталась изба, которую как ни странно, почти никто никогда из потомков не посещал. Перед отъездом мама Марии, Елена, протянула дочери местами проржавевший ключ.

- Смотри, доченька, - говорила женщина, - если вам негде будет переночевать, то будет вам кров.

- Спасибо мама, - улыбнулась Маша.

- Изба, конечно, старая, - потупив взгляд резюмировала она, - я смутно ее помню, я была там лишь раз с твоей бабушкой. В селе спросишь про деда Всеволода, он за той избой следит, держит ее в порядке и чистоте.

- А откуда ты знаешь? - поинтересовалась Маришка.

- А мы с ним иногда созваниваемся, - пояснила мать, - и он рассказывает, что да как.

- А почему вы с папой никогда туда не ездили и нас не возили? - спросила девушка.

- Да как-то не с руки было, милая, - замялась Елена. - Ну что там делать? У нас с отцом и так дел невпроворот! А раз уж вы решили те места посетить, то хоть скитаться не будете.

И вот, погрузив вещи в багажник и махнув на прощание родителям рукой, ребята поехали на встречу отдыху, уединению и наслаждению друг другом.

Расстояние до деревни составляло около 250 км и не на всех участках дорога была хорошей, потому молодожены решили выехать рано утром, чтобы к полудню прибыть к месту назначения. Они изрядно запаслись едой, прихватили вдобавок свечи, фонарик, батарейки, спальники. В общем в машине свободного места было немного, что в принципе, логично, ведь они планировали побыть там минимум пару недель.

Еще Маша взяла старый фотоаппарат, полароид, который тут же выдавал печатное изображение. Девушка очень любила эту вещицу и посчитала нужным иметь ее в предстоящем путешествии.

Настроение у них было чудесное, и с самого начала дорога задалась. Ехалось легко и приятно, машин было немного, и уже к одиннадцати утра они въезжали в небольшой живописный поселок, раскинувшийся на берегу реки Коса.

Это место влюбило в себя гостей. Густая зеленая растительность, запахи луговых трав, манящая прохлада реки - все это восторгало, а покосившиеся домики добавляли загадочности и уюта. Молодым показалось, что они, слушая давнюю прабабушкину былину, внезапно в ней очутились.

- Красота! - припарковавшись у единственного на весь поселок магазина, прокричал парень.

- Да тише ты, - прыснула Мария, - сейчас всех местных распугаешь.

В ответ он притянул ее к себе и нежно поцеловал в губы.

- Я так тебя люблю, - с нежностью сказал он.

- И я люблю тебя, муж, - выделяя последнее слово вторила девушка.

Ей безусловно нравилось ощущать себя в роли жены, ведь она только начала свыкаться с данным фактом.

Они зашли в магазин. В нос ударили запахи различной снеди, особенно выделялся из них душок копченой рыбы. Ребята поморщились. За прилавком сидела крупная щекастая продавщица. Она тяжело дышала и с любопытством разглядывала пришлых.

- Ох, - протяжно выдавила женщина. – Чай, не местные?

- Нет, - улыбаясь ответила Маша, - меня зовут Мария, а это Алексей, мой муж.

- Ну добро пожаловать, - покачала головой та. - А меня зовут Людмила, можно просто Люда. Брать что-то будете или ищете кого?

- Мы ищем деда Всеволода.

- Ааа, - рассмеялась Люда, - это можно. Он живет через три дома на соседней улице. Сейчас вот направо повернете, а потом налево и третий дом справа. У него забор зеленый. Не ошибетесь!

Взяв для приличия минералки, молодожены покинули магазин и поехали к указанному дому. Они без труда его нашли, и на лавочке у зеленого забора обнаружили преклонных лет мужчину, сидящего в тени. Издалека им показалось, что он спит. Однако, стоило им выйти из машины, как послышался его скрипучий голос.

- И кого же ко мне принесло? - подняв голову и обнажив в улыбке беззубый рот, добродушно вымолвил дед.

- Добрый день! - помахав рукой, первой выйдя из машины крикнула Маша.

Алексей, заглушив мотор, поспешил за женой.

- Ну добрый, - ответил дед, - и каким ветром вас к нам занесло? Вы городские что ли? - с прищуром спросил он.

- Да, - весело сказала девушка, - мы из Перми. А вы дедушка Всеволод?

- Он самый, деточка, он самый, - кивая ответил старик, - и чем же я могу вам помочь?

- Я Мария, дочь Елены, правнучка Агафьи. Мама сказала, что у нас тут домик есть, а вы за ним следите, вот мы и приехали навестить обитель предков, так сказать.

Какое-то время выражение лица деда было застывшим. Казалось бы, он опешил и не знает, как ему себя вести. Затем, явно совершив над собой усилие, он ответил.

- Ну что ж, видимо время пришло.

- Простите, время чего? - настороженно спросила Мария. Легкий холодок пробежал от этих слов у нее по спине.

- Ээээ, время посетить вам ваш дом, - окончательно придя в себя, выпалил Всеволод.

- Пришло время, дедушка, - подмигнув парировала девушка. - Когда вы сможете нас к нему проводить?

- Понимаешь, девонька, - заёрзав ответил старик, - ваш дом не в самом Солыме, как сказала ваша мать, а немного дальше, в Кривцах. Тут километров 25-30 ходу. В деревне той лишь летом кто бывает. И то не каждый год. Я вам вот что предложу, ребятки, вы же сюда я так понимаю, отдыхать приехали?

- Да, - хором ответили они.

- Так может, ну ее, ту деревню, ну что вы одни там делать будете? Поживите у меня, да хоть на все лето оставайтесь. Я вам баньку истоплю, а поутру на рыбалку сходим. У нас вот такие лещи клюют, - сделав широкий жест рукой, дед показал предполагаемый размер рыбы. У меня целых две комнаты свободных есть.

Недолго думая, пара согласилась и уже через час устроилась в уютной угловой комнате в доме у деда. Дом, надо сказать, был просто сказочный. В нем пахло деревом и лавандой. Повсюду висели сушеные сборы, было очень чисто и свежо. Простое убранство украшали ручной работы скатерти и широкие полотенца, а на полу лежали замысловатой работы тонкие ковры. Пыли как ни странно не было вообще.

Дом состоял из четырех комнат и просторной кухни-гостиной, в центре которой красовалась больших размеров настоящая русская печь. Двор у Всеволода был огромный. Там нашлось место и лужайке, и курятнику, и будке, в которой спал счастливый, как и его хозяин, беззубый пес. Из рассказа деда пес был уже стар, но сильно любим. Он почти все время спал, а вечером обожал лежать на кухне и слушать истории своего человека.

Жил дедушка один. Жена его пару лет назад как померла, а дети и внуки давно обитали в Перми. Проведывали они его регулярно, но на лето оставались редко. Ведь у них так много забот. Справляться по хозяйству помогала дочь соседки, Настя. Ей было около сорока, приятная милая, работящая женщина. Деньги у деда водились от детей да внуков, они щедро снабжали его, желая, чтобы он ни в чем не нуждался, но он и сам мог о себе позаботиться. И уловом с речки торговал, и яйцами, что его куры несли, и заготовки сена делал для тех, у кого скотина была. В общем, мировой был старец, ничего не скажешь, для своих семидесяти лет выглядел потрясающе. Общаться с ним было одно удовольствие.

Молодожены отлично проводили время на рыбалке, плавали и загорали, помогали хозяину по двору, и каждое утро по строгому настоянию деда, делали зарядку и обливались холодной водой, раз в пару дней он топил великолепную баню. Еще Всеволод раздобыл им велосипеды, и они весело колесили по деревне, улыбаясь жителям этого приветливого местечка.

Так незаметно пролетело две недели. Уезжать домой совсем не хотелось, да и старик не хотел отпускать так им полюбившуюся молодежь. Работы у обоих пока не было, так как они только окончили вуз, лето выдалось нестерпимо жарким и со слов Елены делать в городе было нечего. И они решили остаться до конца августа в Солыме. Всеволод безумно обрадовался их решению и на радостях прикупил свежего мясца на шашлыки. Кто-то в селе зарезал домашнюю хрюшку, и все жители разом налетели на добычу, пытаясь купить кусочек получше.

В общем, ребятам и не верилось, что вдали от шумного города и цивилизации в целом, может быть такая благодать.

Все было волшебно, однако мысль о хате бабы Агафьи не покидала голову Марии. И однажды по -обыкновению, сидя вечером на кухне и с упоением слушая байки деда Всеволода, попивая домашнюю наливку, она вновь решила поднять эту тему.

- Дедушка (так ласково они стали назвать Всеволода), скажите пожалуйста, может можно все же мне на домик прабабушки моей посмотреть. Так любопытно мне, аж сил нет!

- Нечего там смотреть, - угрюмо ответил Всеволод. Это ему было так несвойственно, что ребята переглянулись.

- От чего же? - с ноткой легкого возмущения возразила девушка. - Это же дом моих предков.

Дед потер лицо руками и немного смягчавшись, продолжил.

- Видишь ли, девонька, места там нехорошие, гиблые. Много людей там сгинуло. Ох как много. Там это… аномальная зона. То репортеры приезжали, то какие-то блогеры, так ведь вы называете, кто вечно легкой славы ищет, шалопуты неприкаянные и все как один, пропали там. Бывает, что грибники заблудятся или туристы отчаянные и никто, слышишь, никто еще не возвращался. Любы вы мне стали, не хочу я жизнями вашими рисковать.

- Но вы же там не сгинули, - возбудившись от его рассказа метнула фразу Маришка. Она обожала все таинственное и неизведанное, и теперь ее было просто не остановить. Алексея тоже зацепил этот рассказ, и он внимательно следил за диалогом, изрядно приложившись к наливке.

- Я и не сгину! - заверил их дед. Моя бабка из этого села родом . Она мне тропы показала, ими и хожу.

- Так и нам тропы эти покажите, ну пожалуйста- взмолилась девушка. - мне безумно интересно!

- Нет и все тут! - отрезал старец. - спать лучше идите, время позднее. А буянить будете, так домового на вас натравлю. Он вас быстро усмирит.

Ребята рассмеялись, поблагодарили Всеволода за еще один прекрасный день и отправились к себе.

Лежа в обнимку на небольшой, но комфортной кровати, они стали обсуждать недавний разговор.

- А ты видела, как он напрягся? - первым начал Леша.

- Да видела, - устраиваясь поудобнее под пледом, ответила Мария, - он что и правда подвержен влиянию этих детских страшилок? Интересно, что может статься в брошенной деревне?

- Да кто его знает, - пожал плечами Алексей. – зверье, может, дикое в лесу водится и жрет нерадивых туристов, а они всем селом жути нагоняют, лишь бы никто не совался в те края.

- Может и так - улыбнулась Маша, - но мы же не из робкого десятка?

- Мы нет, - прижимая сильнее к себе жену, ответил парень.

- Тогда решено, давай на днях туда съездим!

- Давай, - поддержал ее решение молодой мужчина.

А потом он накрыл ее губы своими и больше они ни о чем не думали.

Следующие пару дней молодожены готовили план, как бы им смыться так, чтобы дед не заподозрил неладное. И, наконец, сославшись на поездку в районный центр - поселок Коса, они на самом деле вбили в навигатор пункт назначения - Кривцы.

***

Тихий и светлый день

Вижу родную плетень.

Ласточка гнездышко вьет,

Птичка на ветке поет

Только тропа моя, только тропа одна

Мне в этой жизни уготована.

Той я тропою пойду,

Радость и счастье найду.

Как же ее отыскать?

Как же ее мне узнать?

Ведь та тропа моя, только тропа одна

Мне в этой жизни уготована.

Марта сидела в сенях и напевала песню. Ту песню, которую ей пела ее мать, пока была рядом с ней. Пока присутствовала в ее жизни. Давно это было. Ох, как давно. Столько времени прошло, что и не счесть, думала женщина, перебирая заготовки семян. День стоял жаркий. А в сенях было прохладно. Егорка копошился во дворе, а Иван пошел колоть дрова. Все шло своим чередом. Из сеней виднелась дорога, теряющаяся в глубоком лесу, наверное, о ней и пела ее мать, рассуждала Марта, хотя знала, что это не так, ведь ее мать не могла видеть эту самую тропу.

Внезапно ее тягостные мысли прервал какой-то странный гул, женщина насторожилась. Она вышла во двор и позвала сына.

- Егорка, милый, а ну иди домой!

- Ну мам, -послышался из глубины двора детский голосок, - я не хочу!

- А ну марш, я сказала, - тон ее стал строгим и бескомпромиссным. - А то всыплю тебе ремня.

Слова подействовали на мальчишку волшебным образом, и он тут же материализовался на пороге.

- Что случилось, мам? - протестовал он.

- Ты что, не слышишь этот монотонный звук? - Звук, стоит заметить, усиливался.

- Слышу- дернул плечами Егор - но мне -то что. Ты велела не обращать ни какие звуки внимания. Сама ведь меня учила. - укоризненно глядя на мать, продолжал он.

- Учила - Марта выдохнула и потрепала сына по копне шелковистых волос на макушке. - ты у меня молодец - с любовью глядя на сыночка вымолвила она. - но этот звук другой. Ты посиди пока на кухне, а я посмотрю, хорошо?

- Хорошо- буркнул мальчуган - а можно я варенье поем?

- Только немного- смягчилась женщина. - И еще почитай книгу, которую я принесла от бабы Авдотьи, договорились?

- Ладно, - и с этими словами ребенок скрылся на кухне.

Марта тем временем вышла за калитку и устремилась к тропе, откуда исходил рокот. И уже через пару минут к ее забору подъехала машина. Женщина перекрестилась. Из машины вышли двое молодых людей и устремились к ней. Марта зажмурилась, ожидая худшего, а сердце ее сжалось, но … ничего не произошло.

Ребята поздоровались с ней, а она произнесла им в ответ одно слово: «приняли»! и упала без чувств.

Очнулась Марта от того, что кто-то ее тряс и поливал водой.

- Женщина! Очнитесь, что с вами?

Словно продирая густую пелену забвения, в голову врывался чей-то назойливый мужской голос.

- Очнитесь же! - Марта открыла глаза.

- Ну слава Богу, - успокаиваясь произнесла миловидная девушка. Совсем еще молодая. На вид лет 20-ти. Большие серые глаза, светлые волосы. От нее веяло надеждой и любопытством. Такими давно позабытыми чувствами.

Марта села, окинув приезжих восторженным взглядом, и заплакала. А ребята уселись рядом с ней на траву в полной растерянности, не зная, как ее успокоить.

Через несколько минут начали подходить другие местные. Все были в основном средних лет люди, не больше 50 лет, лишь несколько из подошедших после выглядели старше. Через полчаса оказалось, что обитатели села столпились полным составом. А женщина все плакала, плакала и взяла себя в руки лишь тогда, когда из лесу вышел рослый мужчина с топором в руках, а из ближайшего дома выскочил мальчик и с криками «мама, мама» бросился на шею страдалице.

- Что тут происходит? - наконец, собравшись силами, зычно произнес Алексей. - Кто вы и почему так плачете? Разве мы вас чем -то обидели?

Скучившийся вокруг люд молча стоял: многие опустили голову, кто-то перешептывался, кто-то просто смотрел в никуда. Вытерев слезы рукавом, прижимая к себе сына, Марта, наконец, пришла в себя. Она встала, распрямив плечи, и уверенно произнесла:

- Приветствую вас в Кривцах, - повисло тягучее молчание, - меня зовут Марта, вы извините меня за это все, но скоро и сами сможете понять мое поведение.

- Меня зовут Мария, это Алексей, мой муж, - с гордостью сказала девушка. - Разве что-то тут случилось? Наш приезд чем-то помешал вам? - насторожилась Мария. По ее спине поползли мурашки.

- Нет, что вы, не помешал, мы все скорее рады вашему визиту. Все просто потому, что это место … Как бы сказать, оно непростое, - стараясь осторожно выбирать слова, медленно проговорила женщина.

- И чем же оно такое непростое, что чей-то приезд заставил вас так расчувствоваться? - хмыкнул Леша.

- Тем, - набрав в легкие побольше воздуха, - тем, что вам никогда больше отсюда не выбраться, - выпалила Марта и опустила плечи.

Никто при этом ни проронил ни слова. Все стояли, в задумчивости глядя на молодую пару. А кто-то в толпе стал тихо всхлипывать, понурив голову, и тяжело вздыхать.

***

Прошло уже три месяца с того момента, как молодые люди попали в Кривцы. Маша помнила счастливое лето, помнила, как они тайком улизнули от деда Всеволода, чтобы проехать в таинственную деревню, помнила, как они медленно пробирались на машине по лесу, удивляясь, откуда навигатор знает о таких дремучих дебрях, помнила, как они прибыли сюда. Сердце защемило в неистовой тоске, оно забилось, как забился бы воробушек, нечаянно залетевший в окно, часто-часто, напоминая тем самым о нескончаемой душевной боли.

Выбраться им и правда не удалось, как они не старались. Это село огибала неведомая стена, о которую они каждый раз словно ударялись, доходя до невидимых ее границ. Слезы душили, а к горлу подступал ком.

Леша подошел сзади и обнял жену. Ему было тоже непередаваемо тяжело. Тяжело схоронить такое манящее будущее и столь прекрасное прошлое. Схоронить все мечты, планы, надежды и чаяния в этой Богом забытой несчастной деревне.

Еще обоим не представлялось возможным смириться с появляющимися из-под земли щупальцами, которые разрывали в клочья и поедали плоть случайно забредших в эти края бедолаг. Мария помнит, как упала в обморок, став свидетелем этого ужасного зрелища, где на ее глазах пожилую старушку разодрали и будто причмокивая от удовольствия, сожрали невидимые твари. Крик этой бабушки до сих пор стоял в ушах у девушки. А потом был молодой парень, а потом группа подростков, а потом она просто перестала считать количество жертв этого ненасытного жерла, стараясь отстраниться от леденящего внутренности кошмара. Но кошмар был повсюду. Крепко взяв за руку безысходность, они смело шагали по улицам этого проклятого места, сея лишь печаль и обреченность.

А еще здесь нельзя было умереть по собственной воле. О, сколько же раз они пытались покончить собой и даже убить друг друга, но все каким-либо мистическим образом это не выходило. Через несколько неудачных проб это прямо стало их маленьким развлечением. Алексей пытался повеситься, но крайне прочная веревка в миг оборвалась. Маша пыталась заколоть себя ножом, но отделалась лишь царапинами, которые тут же зажили, ведь как она не изворачивалась, нож просто скользил по телу, Алексей пытался разбиться, но прыгая с высоченного дерева, на которое он взбирался добрых полчаса, только отделался синяком. Маша пыталась утопиться в озере, сжимая в руках тяжеленный камень, но все время держалась на плаву, намочив одни кончики волос. Многое перепробовали мучимые горем молодые люди, даже заколоть друг друга вилами, но все попытки свести счеты с жизнью оборачивались провалом.

- Мы сегодня идем ужинать к Марте, нужно наконец определиться с родом деятельности и приносить пользу всем узникам этой тюрьмы, - бесцветным голосом произнес парень. - Ты помнишь?

- Помню, - также безжизненно ответила девушка, немного отвлекшись от мрачных мыслей. - Я надену свое любимое бирюзовое платье, хочешь?

- Ты в нем прелестна, - не выражающим особых эмоций тоном выронил Алеша.

С Мартой они быстро сдружились. Она была кем-то наподобие мэра в этом поселении. Ее дом был первый у опушки, и она чаще других видела адские картины гибнущих в муках людей, на свою беду попавших в это логово жути. Она стойко несла это бремя, старясь держать себя в руках, и почти всегда была приветлива и добра. В Кривцах все, стоит заметить, были предельно дружелюбны и старались поддерживать друг друга. Именно Марта рассказывала про устройство этого аномального места, терпеливо относясь к бурной реакции новичков, порционно выдавая информацию.

Сначала они осознали, что им не выбраться. Затем они осознали, что то, что «их приняли», - не случайность.

- Это цикл», - рассказывала Марта. - Первое поколение – те, кто принят. Это мы с вами. Второе поколение - сеятели. Это наши дети. В возрасте 14-ти лет они покидают Кривцы, деревня выпускает их, и они идут, дабы продолжить род уже на большой земле, сеют потомство. Третье поколение - проводники, это наши внуки, мы видим их, но они нас нет, они могут приходить сюда и общаться с нами, мы оставляем им записки на поляне, стражи (так прозвали смертельные щупальца, вырывающиеся из-под земли и поедающие заблудившихся) не трогают проводников. И четвертое поколение - свободные. Они как правило живут своей жизнью, рождая на свет первое поколение. Их и их семьи тоже не трогают. Они те, Которое неизбежно рано или поздно, под любым предлогом попадут в нашу обитель. Кого-то из них по какой-либо причине деревня не оставляет себе. Они погуляют и уйдут. А кого-то как вас, делает своими вечными гостями. Так замыкается цикл.

- А как вообще зародились Кривцы? Как это место стало таким? - однажды спросил Алексей.

- Их было девять. Девять жителей деревни совершили страшный обряд во времена древней Руси. Язычество, нашу исконную религию, вытесняло христианство. И в попытке сберечь традиции и наследие, девятеро отважились на такой поступок. Но странным образом все у них вышло. Не думаю, что именно такова цель обряда была. И с тех давних пор, стражи считают чужими всех, в ком нет крови девятерых.

- То есть мы, -уловив мысль, проложил Леша, - давние-предавние потомки тех людей?!

- Да, -просто ответила Марта. - В каждом из нас есть хоть маленькая, но частичка девятерых.

- А откуда вы это знаете !? - полюбопытствовала Маришка.

- Оо, Машенька, - ласково ответила Марта, - эта легенда передаётся тут из уст в уста. А уж как там на самом деле было, никто и не заречется.

Затем Марта рассказала про время. Оно тут течет иначе. Живущие здесь никогда ничем не болеют, не старятся и не умирают по собственному желанию. Это место только в ему ведомый час забирает жизнь. По какой причине и в какое время - неизвестно.

- Вот мне, говорила женщина, уже почти 200 лет. Я отпустила пятерых детей. Егорка шестой. А я не похожа на дряхлую старуху.

После поведала о том, что тут нет проблем с едой. Что не посади в землю, все вырастет. Лес полон дичи, ягод и грибов, а озеро богато рыбой. Мы что у себя вырастим, тем друг с другом и делимся. За сегодняшним ужином все собравшиеся обсуждали род занятий Леши и Марии. Марта сначала рассказала про всех местных жителей и их деятельность.

- Вот Кривцы никогда не оставляют одиночек, - разлив по стаканам самого, начала женщина. - Всегда остается пара. Каждая выбирает занятие по душе. Вот Митрофановна пряжу и ткани делает, а муж ее выращивает лен и коноплю жнет, сырье ей заготавливает. Пахомыч наш плотник, а его жена резьбой по дереву промышляет. Звонарёвы пасечники, Мишутины охотники. Муж за зверьем лесным, а жена за грибами. На весь год грибные соленья для всех заготавливают и мясо добывают. Алуфьевы учителя. У Авдотьи дом полон книг. А муж ее Степан ученым был и свои книги даже пишет. Интересные есть - зачитаешься. Кипелины на музыкальных инструментах играют, концерты каждую неделю устраивают. Есть у них и дудка самодельная и ударные. А Серафиме повезло, она сюда со своей скрипкой попала, с которой никогда не расстается. Кулагины вот. Женя обувных дел мастер, а его жена Варвара -швея. У Митрофановны ткани берет и всех обновками радует. Ты пойди к ней, она мерки снимет и в очередь тебя запишет. Деньги у нас сама не в ходу. Все любимым делом занимаются, чтобы со скуки не помереть да с ума не сойти. Она будет рада сшить для тебя что-то. Иван, муж мой, лесоруб, а я - градоуправитель. Был у нас кузнец Владимир, да недавно его деревня забрала. Анна, жена его, сама осталась, бедолага, она художница. Нетипично это, хочу я вам сказать. Выставка ее в доме культуры у нас представлена. Смотреть - одно удовольствие. Да, она портреты для всех нас рисует. Сходите к ней, чтобы и ваш написала. Ну все! Вроде про всех рассказала.

Ребята, устроившись поудобнее, с интересом ее слушали и кивали.

- А вы уже решили, чем займетесь? - переведя взгляд на гостей, поинтересовалась хозяйка.

- Я рыбалку с детства люблю, - задумчиво произнес Алеша. Спиртное приятно разлилось по телу и в голову немного ударило, забивая непреодолимую слабость от морального бессилия и безысходности. - Можно я рыбаком стану? Буду рыбку вялить да сушить. Я рецепты хорошие знаю.

- А я рукоделием займусь! - подхватила тоже слегка захмелевшая Маришка. - Обожаю поделки всякие и у меня вроде неплохо всегда получалось.

На том и порешили. Марта открыла книгу, имеющую гордое название «учетная» и сделала новую запись: «Берёзовы: Алексей - рыбак, Мария - рукодельница». Вечер прошел весело (насколько это возможно в таких условиях) и непринужденно. Самогон был отменный и, взяв напоследок бутылочку с собой, молодые отправились домой. Им выделили избу, к которой удивительным образом подошел ключ, который, казалось бы уже так давно, Елена перед отъездом отдала дочери.

Девушка вспомнила мать. Вспомнила и недавнюю встречу с ней. Женщина сбилась с ног в поиске девушки, и когда ребята перестали выходить на связь, она позвонила деду Всеволоду. Он оказался проводником. Свободных стражи тоже не трогали и проводив родителей на «поляну общения», так называлась ровная лужайка слева от дома Марты на опушке, старик объяснил им как обстоят дела. Узники Кривцев видели и слышали прибывших, а они их нет. Но гости могли читать записки, оставленные на этой поляне. Вспомнила Мария, как заливалась слезами, обнимая мать и вдыхая такой родной и приятный запах, как писала записки ей и про свою жизнь и про то, быт и про невыносимую боль. При встрече на поляне, Елена так расчувствовалась и проклинала себя за то, что отпустила детей в эти места, что женщину чуть не хватил удар. Благо Всеволод помог и объяснил, что все это было неизбежно и что если Маша родит ребенка, то в возрасте 14 лет деревня отпустит его, и он придет к бабушке Елене. Это дало ей силы жить дальше. Надежда на то, что хотя бы внук будет счастливым и не останется рабом этого удручающего места. Помнит, как мать Леши, Светлана, металась по поляне, зовя своего сыночка, и убитая горем висла на шее у деда. Все помнит Мария. И память эта, эти чувства неподъемным грузом легли ей на сердце.

***

По весне Маша поняла, что беременна. Девушка даже повеселела. На радостях в деревне устроили маленький праздник, на котором были все жители села.

Ох, гуляние удалось на славу. Мария наплела всем в подарок красивые корзинки для всякой всячины, Варвара сшила для будущего новорожденного детские вещи, Пахомыч с женой сделали удивительной работы посуду для малыша, Мишутины изловили в лесу и приготовили по их рецепту вкуснейшую оленину. А Кипелины так славно играли такую приятную музыку, что на душе становилось тепло и радостно.

На праздник пришла и Анна. До этих пор ребята не видели эту женщину. Они посетили дом культуры, посмотрев на выставку картин. Были там ее картины, поразительные, волшебные. У девушки был невероятный талант. Когда был жив еще их с мужем проводник, она оставляла некоторые картины на поляне и по рассказам Федора, так его звали, они продавались за безумные деньги, что давало ему и его детям возможность безбедно жить. А еще были портреты всех ранее живших, кого она застала и ныне живущих в Кривцах. Берёзовы узнали, что Анна живет тут почти полтысячи лет. На ее памяти деревня забрала десятерых, не считая странным образом раньше нее ушедшего Владимира. Такое впервые случилось, чтобы не парой ушли.

Анна скромно присела у края стола наискосок от Леши и Марии. Сказать, что она была красива, - это ничего не сказать. Длинная, чуть ли не до колен, толстая коса черных густых волос, по сравнению с которыми, средней длины тонкие волосы Маши казались облезлым хвостиком, огромные карие глаза, пушистые ресницы, тонкий стан. Ее образ потрясал. А безупречные манеры и ровная осанка придавали ей некую царственность и харизму.

Мария поймала оторопевший взгляд мужа и поежилась. Он так смотрел на Анну, как не смотрел даже на нее. Он вперился взглядом в прибывшую к столу красавицу, не в силах отвести глаз.

Маришка толкнула мужа в бок: «Хоть бы постеснялся, чего ты пялишься?». Леша уныло закивал и опустил глаза, бросив мимолетный взгляд на животик жены. Он знал, что скоро станет отцом и осознание этого придавало ему силы, но с тех пор образ Анны не выходил у него из головы.

Близилось лето, и вся деревня занималась помимо своих основных дел, подготовкой домов для гостей.

- Вот летом, - пояснила Марта супругам, - сюда приедут погостить свободные. Их деревня решила не оставлять себе, как вас. Они ни сном, ни духом не ведают о происходящем здесь кошмаре. Ведь несмотря на страшные байки об этих местах и постоянно пропадающих людях, свободные проводят здесь время в своих домах. Их тянет сюда. Манит зов крови.

- Повезло им, - с горечью хмыкнула Маша.

- Им да, но у них обязательно будут потомки, и кого-то из них деревня неминуемо оставит себе, - резюмировала градоуправительница.

Дома для гостей, так называли навещающих Кривцы, свободных, стояли поодаль от «заброшенных домов» узников. Каждый год по весне их всем селом приводили в порядок как могли. Убирали, чистили, латали. Старались изо всех сил, чтобы приезжим было хорошо и уютно здесь.

Когда приехали первые дачники, Мария уже с заметно округлившимся животиком присаживалась на лавочку и наблюдала за ними. От них веяло Жизнью, надеждами, планами на будущее, мечтами, беззаботностью, и слезы невольно текли по лицу девушки. Она поняла, почему Марта, увидев их, расплакалась. Деревня редко оставляет кого-то себе и впервые за сотню лет Марта увидела новые души, которые еще не были убиты этим жутким местом, но которым суждено стать частью его.

Летом количество жертв сильно увеличивалось, но стоило кровожадным щупальцам показаться из земли, как заблудшие пропадали из поля зрения гостей. И их нечеловеческие муки и вопли, от которых кровь в жилах стыла, доводилось слышать только постоянно живущим в Кривцах. Это была такая неестественная в понимании Марии картина, когда в 20 метрах от играющего гостя-ребенка, злобные и хищные твари раздирают плоть нечаянно попавшей в ловушку женщины. Она кричит, разрываемая на части щупальцами, срывает свой голос, который быстро затихает от клокочущей в груди крови, захлебывается ею и погибает, а детишки дальше себе резвятся, как ни в чем не бывало.

В августе в поселок приходил участковый. Это вызвало всеобщий интерес. Он последовал к первому дому, где гостили Олег, Алиса и трое их дочерей. Олег пошел в лес за ягодами, а Алиса сидела на веранде и следила за детьми. Большинство местных сбежались в их сад, чтобы узнать причину появления стража правопорядка.

Тот вышел во двор и представился:

- Здравствуйте, хозяюшка, - добродушно произнес он, - меня зовут Сергей, я местный участковый. - С этим словами, подойдя ближе, он протянул девушке удостоверение. - Могу ли я задать вам пару вопросов?

- Меня зовут Алиса, - ровным голосом ответила дачница. – Конечно, задавайте. Может, чаю? Я пирог испекла!

- Не откажусь, - согласился Сергей.

И уже через несколько минут они сидели на веранде вдвоем, попивая ароматный травяной чай и поглощая вкусный пирогом.

- Тут вот какое дело, - начал участковый, - за последние три месяца мне поступило 18 заявлений о пропаже в этих местах людей. Они вообще каждый год поступают. Все друзья их и родственники или свидетели, какие находятся, хором заявляют, что это все рядом с вашей деревней случается. Вы мне скажите, вы ничего подозрительного не видели?

- Нет, - задумываясь ответила Алиса. - Мы сюда только на дачу приезжаем, моя прабабушка отсюда родом. Это была ее усадьба, - она размашисто обвела рукою сад.

- Да вы что, - хлопнув себя ладонью по колену ахнул Сережа, - а у меня прадедушка отсюда. Только изба его не сохранилась, он быстро в районный центр перебрался.

- Вот ведь как бывает, - улыбнувшись ответила Алиса. - Вы знаете, может это вам как-то поможет, но пару недель назад на опушке я видела девушку. И вот странное дело, секунду назад она была, а потом раз и исчезла.

- Да, это действительно странно, - покачал головой Сергей. - А каких-то криков может или призывов о помощи вы не слышали?

- Тут я слышала только пение птиц. Мне нравится это место, - вздохнув полной грудью ответила Алиса. - Да и муж мой любит тут отдохнуть от городской суеты. Я осведомлена про рассказы о пропавших людях, но честно говоря, мне слабо верится, что в таком дивном месте мог бы водиться какой-то маньяк. Мы же вот живы и здоровы. Вероятно, это зверь лесной норы роет и люди туда проваливаются. Я не знаю. Но с нами все в порядке, а мы тут уже не первый год остаемся.

Еще немного поговорив ни о чем, люди разошлись. Алиса пошла заниматься обедом, а участковый сел на свой мотоцикл и поехал в город. Лишь вечные жители деревни глотали горькие слезы обиды, обиды на судьбу, которая так жестоко с ними обошлась, что из всех живущих на Земле, именно им досталась такая печальная участь.

Уходя, Мишутины, держась за руки, еще долго провожали взглядом участкового, что-то нежно шепча друг другу. Позже Мария узнала, что те никто иные, как далекие предки Сергея.

Вот приезжают люди в какую-то глушь, ходят по округе и даже не подозревают о том, что у них прямо под носом творится, и какие ужасы скрываются за каждым деревом, умытым кровью тысяч жертв ненасытной утробы окутавшего их пространства. Местные веками надеялись, что остальных людей оградят от этой деревни, что погибающих станет меньше, но нет. Разве наших что-то испугает. Не веря историям и даже очевидным фактам, многие по разным причинам упорно совались в это пекло, где находили только смерть. Лишь избранные, в которых текла кровь девятерых, навещали эти места, наслаждаясь нетронутой природой, чистым воздухом и обилием ягод, рыбы да грибов.

Лето пролетело в суете, осень в тяжелой работе и подготовке к зиме. Алексей солил и вялил рыбу, а на пару с Пахомычем сделал коптилку. Мария, уже с трудом передвигаясь, мастерила разные полезные вещицы. Дважды их приглашала Анна прийти к ней, чтобы она могла нарисовать их портреты, но Маришка всячески ограждала семью от этого мероприятия, съедаемая ревностью и беспокойством за мужа, который с замираем сердца следил за красавицей, к счастью для его жены, редко появляющейся на людях. Огромными усилиями воли успокаивала она разошедшуюся в груди тревогу.

Одним январским вечером на свет появилась Аленушка. Роды прошли быстро и легко. Ведь тут никто не болел, и все в мгновение ока заживало. Алексей, держа на руках младенца, казалось, позабыл об Анне и радовался новой жизни. Девочка родилась очень милой, тихой и почти не доставляла хлопот молодым.

Каждый год родители Берёзовых приходили на поляну, где их дети могли общаться с ними. И те уже с нетерпением ждали, когда внучке исполнится 14, и они смогут ее забрать, а ребята с горечью думали о том грядущем дне, понимая, что обязательно отдадут ребенка во имя ее счастливого и полноценного будущего.

Спустя еще три года пришла пора уходить Егорке. Марта давно ему все рассказала и обучила многому. На поляну пришел ее проводник, тетка Люба, бабушка которой, храня в памяти истории ее бабушки, передала внучке эту непростую миссию. И ребята с удивлением узнали в ней еще больше раздавшуюся за четыре года продавщицу из магазина.

Горячо любимого мальчишку провожали всем селом, и перед уходом Анна сделала щедрый подарок, дав ему одну из своих картин. Каждый ребенок в большой мир, кроме одежды, что была на нем, мог унести с собой девять вещей. И картина Анны при грамотном пользовании ею, гарантировала унесшему ее маленькому человечку, годы безбедной жизни. По миру давно уже ходила молва про гениальную русскую художницу, общее количество картин которой было не определено. И когда раз во много лет находили ее новый шедевр, то он оценивался по современным меркам уже в миллионы долларов. Не сложно догадаться, кто был этой самой художницей и как на большой земле появлялись ее новые картины. До Егорки только первенец Марты удостоился такого подарка, и было это почти двести лет назад. А потом она даровала одну спустя сто лет дочери Кипелиных.

После долгих проводов и сочувствующих взглядов односельчан, выражающих глубокую скорбь, смешанную с пониманием, запершись в сенях, молодая мать Мария и только что отпустившая в большой мир своего сына Марта, обнявшись, плакали. А потом, заливаясь до краев домашним самогоном, жаловались друг другу на судьбу, пока первые рассветные лучи не начали облизывать горизонт, а сознание обеих не померкло.

***

Прошло чуть больше 10 лет. Десяти монотонных, не отличающихся друг от друга лет. Цикличных, однотипных. Уже ничего не трогало Марию: ни многочисленные убитые и съеденные неизвестными тварями люди, ни радующиеся жизни ни о чем не ведающие дачники, ни ушедшие два года назад Алуфьевы. Они тихо ушли, мирно, заснули в своих кроватях и не проснулись. Их нашел Алексей, приведший Аленку на уроки. А через три дня их тела просто испарились, словно и не было их вовсе тут никогда. Вот и все.

Только две мысли терзали сердце: это похолодевший к ней муж и осознание того, что скоро придется отпустить свое дитя. Вспомнила она проводы Егорки, и сжалось все внутри. Поёжилась девушка, то ли от дуновения осеннего ветра, то ли от нестерпимой душевной боли. Все эти годы мечтала она лишь о том, чтобы выбраться отсюда. Сколько она искала выход, сколько раз вдоль и поперек исходила этот ненавистный ею лес в поиске хоть крохотной лазейки, маленькой бреши в этой незримой стене, дабы пуститься прочь от этого проклятого места, но все было в пустую. Кривцы мертвой хваткой держали в своих косматых лапах угодивших в эту ловушку узников, забрав уж них даже возможность покончить с собой.

Чувство безысходности тугим узлом затягивалось на шее у Марии, лишало сил и радости, надежды и веры в будущее.

Зимой Аленушке исполнилось четырнадцать. Маришка не могла насмотреться на свою дочь. Такая она красивая выросла да ладная. Густые светлые волосы, брови в разлет, пухлые губки, нежная кожа. В последний раз обнимая на поляне выпестованное дитя, вдыхая запах родного и любимого тельца, грела ее опостылевшее и израненное сердце мысль о том, что ее девочка будет жить полноценной жизнью, в окружении обожающих ее бабушек и дедушек, которые непременно даруют ей лучшее.

Провожали Аленку по обыкновению всей деревней. Пришли все. Каждый старался поддержать Марию, как мог. Марта держала ее под руку, боясь, что убитая горем мать, просто рухнет без чувств. Пришла на проводы и Анна, как всегда блистая и завораживая своей красотой. Не ускользнул от Маши и жадный взгляд Леши. Ко всеобщему удивлению, у той в руках была картина. Не ожидал никто, что и Аленушку так щедро наградит художница. Она с улыбкой протянула ей бережно завернутое полотно и сказала: «Будь счастлива»!

Подбежавший к вдовице Алексей, взял ее за руку, принявшись благодарить женщину, осыпая комплиментами, от чего Маришке стало нестерпимо горько. Она залилась слезами и, увидев родителей, заплакала пуще прежнего. Марта погладила ее по спине, шепнув на ухо «держись, я понимаю каково тебе, но ты держись»! Иван стоял рядом и недобро взглянув на Лешу, принялся жевать губами трубку.

Девочка на прощание поцеловала родителей, а Маша еле слышно проговорила ей «никогда слышишь, никогда, ни ты, ни твои потомки, не приходите сюда, слышишь, никогда»! Девочка еле заметно кивнула и вскоре удаляющиеся силуэты уходящих растворились в непроглядной гуще леса.

После этих событий Мария сдала. Могла целыми днями не выходить на улицу, сидя в своей комнате, она плакала часами напролет. Алексей стал все чаще пропадать. Он реже появлялся дома, ссылаясь на занятость, но девушка чувствовала фальшь в словах супруга. Ее попытки наладить, ставшими пустыми, как проемы окон заброшенных домов, отношения, не увенчались успехом. Много чего она пыталась: и обедом вкусным радовать, и на рыбалку с мужем ходила, и белье ажурное тайком у Варьки заказала, чтобы глаз его порадовать, только плевать Леше на ее старания было. Ложился он в кровать и засыпал поскорее, не реагируя даже на ее ласки и соблазнительные прикосновения.

Так, одним пасмурным днем, решила Маша пойти в музей, на картины посмотреть. Хороши они были, как ни крути. Внимательно уже не в первый раз, разглядывая портреты живших ранее в Кривцах людей, краем глаза в окне заметила она знакомую фигуру. Это муженек ее брел наискосок, но не в сторону пруда, а четко в противоположном направлении. Украдкой женщина последовала за ним. Каким же сильным стал удар, когда она увидела, что скрылся он в доме Анны. Гнев и ревность переполнили сломленную Маришку, и уже не помня себя от охватившего ее ужаса, она ворвалась в дом художницы.

А там, сидя на диване, ее Леша, такой все еще любимый муж, покрывал тело соперницы жаркими поцелуями, одновременно стягивая с той одежду. Он так был увлечен, что не сразу заметил стоящую в дверях жену. Воцарилась немая сцена. Анна потупила взгляд, а Алексей подскочил, как ужаленный. «Это не то, что ты подумала», - вытянув вперед руки, запричитал он. Но Маша уже ничего не хотела слышать. Как ошпаренная, стрелой вылетела она из дому Анны и устремилась в лес. Ничего не видящим взглядом, не разбирая дороги, она бежала и бежала подальше от всех, подальше от очередной потери и предательства, подальше от очередной жгучей и невыносимой боли, поглубже в лес. Начал накрапывать дождь, она ускорила темп, как вдруг внезапно поскользнулась на прелой сырой листве и кубарем покатилась в маленький овражек. Что-то в шее предательски хрустнуло, она ощутила острую боль и после слабого вскрика свет в глазах женщины померк.

Очнулась Маришка на ровной и просторной поляне. Голова не болела и не кружилась, не тошнило ее, не мутило и ноги не гудели. Словно и не бежала она в диком темпе по густому лесу. Но для Кривцев обычное это дело. Опершись на руки, она привстала, услышав странные шорохи. Оглядевшись вокруг, она ойкнула, когда заприметила возникшую из ниоткуда, группу людей. Каково же было ее изумление, когда в этих лицах она узнавала нарисованных Анной, умерших задолго до ее появления, жителей деревни. Портреты словно ожили, и теперь перед Марией стояли они все, как могучие исполины, нависнув над ней.

- Где я? - хриплым голосом спросила Маша. - Куда я попала?

- Ты по ту сторону смерти, - спокойно сказал вышедший вперед мужчина средних лет. Получше его рассмотрев, она узнала в нем дровосека Никифора.

- Я не понимаю, я смогла покинуть Кривцы? - с надеждой в голосе спросила Маришка.

- И да, и нет, - покачав головой, ответил Никифор.

- Объясните же мне наконец, что происходит и где я нахожусь! - срываясь на крик, потребовала Мария.

- А ты посмотри вперед! - сделал жест рукой мужчина.

Маша повернула голову и ужаснулась. Тошнота подступила к горлу и опять стало тяжело дышать. Цепкие пальцы леденящего душу кошмара намертво впились ей в сущность, разрывая ее на части. Впереди, словно за прозрачной стеной, как на ладони, виднелись злополучные Кривцы. А она была на странной поляне среди незнакомых ей людей.

- Что со мной сталось? - прошептала Мария.

- Ты теперь одна из нас! - зловеще улыбнувшись ответил дровосек.

- Одна из вас? А кто вы? - недоуменно выпалила она.

- А мы есть стражи. Стражи этого места, места нашей силы, места оберега нашей Веры, хранители обряда девятерых, - сказал кто-то из группы.

- Так это вы едите всех этих людей ?! - Маша зашлась в истерике.

- Да, мы поглощаем тела всех чужаков, их плоть - это наша пища, дающая силы жить и оберегать эту землю от пришлых.

- Но какие же они чужаки, -негодовала женщина, - это все наши люди! Это все родные души!

- Это все нечисть! Пасынки чужой веры! - выкрикнула какая-то женщина из толпы, подаваясь вперед. - Ты хоть знаешь, почему был сделан тот священный обряд?! Ты хоть понимаешь, чего он стоил нашим предкам? Когда гнусное стадо решило забрать нашу веру, когда насаждалось христианство, когда сжигались наши атрибуты, а язычников убивали или принуждали попирать их обычаи и традиции, приняв новые правила, девять групп по девять человек, самых преданных, чья вера была непоколебима, свершили великий обряд, навеки сохранивший древние знания и их кровь. Ты думала, что такое место одно? - продолжала женщина. - Нет, не одно! Таких мест девять. И мы, стражи, с гордостью несем свое бремя и веками оберегаем эти святыни. И ты теперь, хочешь ты этого или нет, стала одной из нас. Ведь в твоих жилах, как и у каждого здесь, течет кровь девятерых! И тебе вообще-то выпала большая честь. Не каждый, кто умирает в Кривцах, становится стражем.

Рассудок Марии окончательно помутился. Сколько раз она думала, что живет в аду и хуже уже быть не может. Сколько раз она мечтала о смерти, как об избавлении, сколько раз кляла судьбу за то, что та с ней так жестоко обошлась и вот, к чему это привело. До конца не осознавая весь ужас происходящего, не с состоянии уложить в голове всю дикость и безвыходность сложившегося положения, она уткнулась носом в траву и зарыдала.

А в это время тонкую грань проклятого пространства пересек несчастный, заблудившийся в лесу полуслепой старик. На поляне все разом встрепенулись. В эту же секунду Мария ощутила в животе приступ неистового, по истине зверского голода. Голод захлестнул ее гигантской волной. Она вскинула голову на окруживших ее людей и наткнулась взглядом на хищную улыбку Никифора. Но не оскал его так сильно напугал Машу, а напугали ее метаморфозы, которые как по велению волшебной палочки, стали происходить со всеми присутствующими. Их руки и ноги начали удлиняться, врастать в землю и превращаться в до боли знакомые, страшные щупальца. Взгляд ее затуманился, она опустила глаза на собственные руки и…Острый кинжал озарения пронзил ее в самое сердце. Наконец, до конца уразумев, что с ней происходит, понимая чудовищность новой действительности, Мария закричала.