Изгой

Глава 1

Каган Саланги поднес факел к погребальному костру, выполняя последний супружеский долг. Вцепившись в руку отца, Алдар смотрел на языки огня жадно лизавшие сухие бревна, которые трещали и корчились от нестерпимого жара. Громкий рокот барабанов и заунывные причитания старух-плакальщиц наводили на него ужас.

– Шаман говорил, что хойты увозят своих мертвых в долину смерти. Зачем ты велел сжечь маму? Она теперь никогда не сможет вернуться к нам, – спросил мальчик, глядя на отца заполненными горем глазами.

Догсан сурово сдвинув брови, молчал, не отводя взгляда от пламени, пожиравшего тело его любимой жены. Губы ребенка задрожали, он закрыл лицо ладошками, чтобы не видеть этого страшного костра и горько расплакался.

Угли еще рдели, покрываясь серым пеплом, когда вдали громыхнул гром. Северный ветер нагнал разорванные тучи, закрывшие звезды. Гром грянул ближе, первые тяжелые капли дождя упали на землю. Толпа, глазевшая на церемонию начала торопливо расходиться. Каган посадил сына впереди себя на вороного жеребца и поскакал во дворец в окружении стражи. Горькие думы омрачали его душу, завтра он должен отправить сына в храм Огня, в далекую страну Уйнур. Такую клятву потребовала от него жена на смертном ложе.

***

Пятый день отряд нукеров был в пути. Пологие безлесые сопки уходили вдаль до самого горизонта. Тишину безлюдной степи нарушал лишь шелест ковыля под копытами коней, да свист сусликов в скудной траве. Путники обогнули горный кряж, и перед ними открылась серо-зеленая долина с высокой круглой сопкой посередине. На ее плоской вершине возвышался белоснежный храм с двухъярусной, с загнутой по углам крышей, покрытой полыхающей на солнце алой черепицей. Приблизившись, нукеры увидели у подножья горы мужчину в красной одежде с наголо выбритой головой и юношу одетого в темно-синий кафтан, черные шаровары и сапожках с задранными вверх носами. Его рыжие волосы были заплетены во множество косичек завязанных на концах кожаными ремешками. На украшенном золотым шитьем поясе юноши висела в изогнутых ножнах сабля, за спиной виднелся лук в налучье, с правого бока выглядывали из колчана белые оперенья стрел.

– Кажется, добрались и нас уже ждут, – тихо сказал своим спутникам десятник Берген.

– Эй, монах, не это ли храм Огня? – окликнул он. Черные, острые, как лезвие ножа глаза скользнули по всадникам.

– Вы стоите перед ним посланцы правителя Саланги. Мы ждем вас с полудня.

– Кто предупредил вас о нашем приезде? – нахмурился воин.

Проигнорировав его вопрос, служитель сказал:

– Передай Догсану, что за десять лет сын верховной жрицы нашего храма преуспел во многих науках, и нам будет не стыдно за него.

– Мы рады донести правителю твои слова. В благодарность за обучение царевича, каган велел мне вручить вам дары, – Берген спешился, отстегнул притороченный к седлу сундучок и передал монаху.

Один из нукеров подвел к Алдару оседланного гнедого коня.

– Это подарок отца, жеребца зовут Белек. Тебя обучали верховой езде? – взглянув с сомнением на одинокое здание на вершине сопки, спросил воин.

– Конечно! – ответил тайши, не отрывая восхищенного взгляда от подарка. Высокий в холке, с длинной шеей и широкой грудью жеребец неспокойно перебирал сухими ногами, косился на него лиловым, с едва намеченным кругом белка, глазом. Успокаивая животное, юноша погладил его по гладкой шелковистой шерсти и легко вскочил в седло. Сделав небольшой круг по степи, он подъехал к всадникам и не в силах сдержать радостной улыбки, произнес:

– Такого великолепного скакуна у меня никогда не было.

– Это верно, Белек настоящее сокровище, – одобрительно глядя на ладно сидевшего в седле царевича, подтвердил десятник.

Воины не стали задерживаться возле храма и, развернув коней, умчался в степь, оставляя за собой долго висевшее в воздухе облако пыли. Стремительный бег скакуна пробуждал у Алдара ощущение свободы. Знойный ветер обжигал лицо, трепал гриву коня. Родной дом было еще далеко, а сердце юноши сжимала пронзительная радость. Домой!

***

Солнце склонилось к закату, когда путники добрались до небольшого пресного озера, где и решили заночевать. Первым делом расседлали лошадей, отвели животных на водопой. Потом занялись лагерем, два воина начали готовить ужин, остальные пошли к зарослям тальника рубить хворост для костра. Алдар тоже стреножил своего коня и отправил пастись, а сам присел в сторонке, наблюдая с любопытством за спутниками.

– Подсаживайся ближе к костру, тайши, пока готовится ужин, расскажи, как жилось тебе у язычников, – пригласил его десятник.

Сын кагана охотно перебрался ближе к нему.

– Вижу, ты изучал в храме не только колдовство? – указав на оружие, спросил Берген.

– Я на скаку попадаю соколу в глаз, – юноша ласково погладил лежавший возле ног лук.

– Однако все равно не могу понять, как ты мог обучаться воинскому делу, если кроме храма на горе вокруг нет ни конюшен, ни другого жилья? – не сдержал любопытства десятник.

– Вы увидели только то, что монахи хотели вам показать. Уйнуры умеют создавать миражи, сквозь которые человеческий глаз не в состоянии проникнуть. За сопкой расположен большой монастырь, там и обучают послушников.

– Дивно… Не зря по всей Великой степи боятся это небольшое государство. Говорят, даже торговцы, которые проникают везде, не ходят в эти края.

– Ты прав, уйнуры не любят чужаков близ своих границ. Предпочитают сами вывозить товары на рынки других государств. Скажи, десятник, почему ты отпустил проводника, который привел вас к храму? Не боишься заблудиться в незнакомой местности?

– Что ты говоришь! Солнце, звезды, растения, звери всегда покажут степняку дорогу домой, – усмехнулся воин.

– Этому меня в храме не учили. Покажешь, как находить дорогу по звездам? – попросил тайши.

– Зачем эти знания сыну кагана? Когда понадобится, за тебя все сделают слуги.

– Ты неправ. Такая наука необходима любому воину, а полководцу и подавно, – возразил Алдар.

– Молодец! Рассуждаешь не по возрасту разумно, достойный вырос у повелителя сын, – похвалил Берген. – Пока будем добираться до Саланги, покажу все, что знаю, – юноша смущенно покраснел от непривычной похвалы.

***

Третий день шел отряд по Великой степи. Солнце за лето иссушило землю, вызолотило травы. Мелкие соляные озера почти высохли, их берега потрескалась, покрылись белым налетом, и только ковыль седыми волнами склонялся под вольным ветром. Разлитое под бледно-голубым небом безмолвие, неожиданно взорвалось от дробного стука копыт. Группа всадников на породистых лошадях вырвался из-за крутого склона сопки в долину и начала растягиваться в цепь, окружая путников. Еще невозможно было разглядеть лиц нападавших, как туча стрел понеслась навстречу отряду Бергена.

– Разбойники! За мной! – крикнул десятник.

Воины мгновенно выхватили из-за спины луки, кинули стрелы на натянутую тетиву и помчались навстречу врагу. Две лавины стремительно неслись друг на друга. Возбужденные люди кричали и свистели. Алдар тоже кричал и свистел, азарт боя овладел им. Натянув тугой лук, он прицелился во всадника, мчавшегося впереди всех. Тот заметил его и успел уклониться, стрела с белым оперением попала в круп жеребца. Конь, заржав от боли, встал на дыбы и сбросил наездника. Не замедляя скачки, Алдар снова натянул лук, выискивая цель, но вдруг острая боль пронзила правое плечо. Не удержавшись, юноша выпустил вожжи и вылетел из седла. От сильного удара о землю воздух вышибло из груди, в глазах померк свет. Очнулся Алдар от льющейся на лицо воды.

– Живой! – произнес наклонившийся над ним Берген. – Пошевели руками и ногами, – потребовал он.

Юноша машинально исполнил приказание.

– Голова болит?

– Не очень, руку сильно ломит, – положив ладонь на перебинтованное чистой тряпкой плечо, поморщился Алдар.

– Пока ты не очнулся, стрелу я вынул и рану обработал, – помогая ему подняться, успокоил десятник.

– Где разбойники, что напали на нас? – оглядывая степь, спросил Алдар. Стоявшие вокруг него нукеры молчаливо склонили головы.

– Что случилось?

– Мы думали, что это разбойники, пока ни увидели на земле твоего сводного брата Тамира. Стрела с белым оперением попала в круп его коня, и он сбросил царевича на землю. Такое оперение только у твоих стрел, – ответил за всех Берген.

– Ты хочешь сказать, что я убил своего брата? – побледнел от страха Алдар.

– Нет, с ним ничего не случилось, ушибся немного. Вон, возле кустов ерника сидит, вместе со своими телохранителями. Карами небесными нам грозит, за то, что перебили половину его отряда, руку на наследника Саланги подняли, – показал десятник в сторону кучки связанных людей.

– Он грозится не зря, нас всех могут казнить за нападение на старшего сына кагана, – хмуро произнес один из нукеров.

– За что? Они же первыми напали на нас, – возмутился Алдар.

– Он сын правителя, а мы кто? Простые воины. Не сносить нам головы. Жалма заставит Догсана развешать нас на столбах, – отмахнулся от слов Алдара, Берген.

– Может добить их всех и закапать в степи, чтобы некому было рассказать о нашей встрече, – предложил кто-то из толпы.

– Молчи негодный! Пока кто-нибудь не донес Жалме твои слова, – грозно прикрикнул на него десятник.

– Я ни за что не позволю сотворить такое зло против брата! – сжав кулаки от ярости, тайши вскочил на ноги. – Уходите прочь. Лошадей Тамира и его охранников оставьте здесь. Через один конный переход сделаете привал и ждите меня там. Все! Уходите!

Алдар не двигался с места, пока отряд не скрылся за грядой невысоких сопок, потом пошел к пленникам. Пять нукеров со связанными руками и ногами, лежали на земле. В стороне от них сидел крепкий черноволосый юноша в местами порванной нарядной одежде.

– Как тебя зовут? – спросил Алдар.

– А тебе какое дело? Кто ты такой, чтобы меня спрашивать? – заносчиво спросил тот, злобно разглядывая его темно-карими глазами.

– Если ты Тамир – сын кагана Саланги, то я твой младший брат.

– Ты сын той ведьмы, которая отняла у моей матери мужа? Никогда, слышишь, никогда не называй меня своим братом! – выкрикнул с ненавистью тайши, пытаясь освободиться от стягивающих руки веревок.

– По законам Саланги у правителя может быть несколько жен. В том, что наш отец полюбил Юлдуз больше чем Жалму, моей вины нет, – резко ответил Алдар.

– За десять лет мы забыли о твоем существовании. Почему ты не остался там, среди своих колдунов? Ты возвращаешься во дворец, чтобы убить мою мать?

– Старшая жена отца не сделала мне ничего плохого, за что мне ее убивать? – удивился юный маг, не понимая гнева брата.

– Думаешь, я поверю, что монахи не донесли тебе, кто отравил их верховную жрицу? – Тамир с презреньем плюнул ему под ноги.

– Ты хочешь сказать, что Жалма виновата в смерти Юлдуз? – Алдар потрясенно смотрел на тайши.

–Твоя няня распустила во дворце слух, что ханум отравила младшую жену. Мне донесли, что служанка язычница ждет, когда ты вернешься и отомстишь убийце своей матери.

– Жалма отправила тебя, чтобы ты перехватил меня в дороге и убил? Хотела тем самым избежать справедливого наказания?

– Не вмешивай мою мать! Я сам решил избавиться от тебя, пока ты не добрался до дворца. Ханум думает, что я поехал в Айтали, к деду.

– Я не верю твоим словам! – переполненный яростью Алдар готов был наброситься на Тамира с кулаками. – Отец любил маму и не простил бы убийцу, даже Жалму. После ее смерти он сразу же услал меня подальше, чтобы никто не напоминал о ней.

– Ты действительно все эти годы ничего не знал? Теперь знаешь, но ничего не изменилось. Думаешь, я сейчас расплачусь и пожалею тебя? – зло расхохотался Тамир. – Когда приедем во дворец я скажу, что вы на меня напали и вам всем отрубят головы, или посадят на кол.

– Глупец! Никогда не рассказывай врагу о планах своей мести. Монахи десять лет вколачивали в меня бамбуковыми палками свои знания, приучали не чувствовать боли, выживать в любых условиях, есть все, что растет и ползает, а еще они учили меня магии. Хотя дар мой так до конца и не проснулся, но кое-что я умею. Люди, которые преданно служат нашему отцу, не пострадают от твоего скудоумия, – презрительно сказал Алдар с трудом сдерживая желание пнуть по искаженному злобой лицу.

***

Проследить за младшим сыном кагана десятник отправил Нараха. Воин с удивлением наблюдал за странными действиями юного мага.

Вначале тот собрал горку хвороста, потом начертил перед лицом каждого пленника какой-то знак и разрезал ножом связывающие их веревки. Освободив нукеров Тамира, он велел им сесть вокруг приготовленного костра. Пленники послушно исполнили его приказание. Порывшись в переметной суме, Алдар достал мешочек с каким-то порошком и высыпал несколько щепоток на хворост. Маленькие язычки огня замелькали среди тонких веток, клубы густого белого дыма, скрыли колдуна и его пленников от Нараха. Он мог только слышать голос мага, монотонно читающий на незнакомом языке какие-то заклинания. Вскоре воин почувствовал, что неведомая сила заставляет его встать и присоединиться к сидевшим у костра людям. Пересиливая наваждение, Нарах отполз от костра как можно дальше, вскочил и помчался в сторону стоянки отряда, дрожа от страха. Десятник, как ни пытался, так и не смог выяснить у нукера, что делал с пленными юный маг.

– Я ничего не помню, – хватаясь за голову и скрипя зубами от боли, отвечал тот на все расспросы.

Утром, на рассвете к стоянке подъехал одинокий всадник. Спутники настороженно смотрели на спешившегося Алдара.

– Все хорошо, – успокоил он уставших от ожидания, мрачных воинов. – Наследник Саланги вместе с телохранителями проследовал к своему деду, правителю Айтали даже не заметив наш отряд. Надо сказать отцу, что у брата плохие телохранители.

Нукеры переглянулись и облегченно зашептались. Десятник, уважительно поклонился юноше и промолвил:

– Ты спас нас от гибели и позора тайши, и мы всегда будем служить тебе верно. А кагану ничего не надо говорить. Воины у Тамира хорошие, только правитель отправил за тобой лучших, потому и не заметили они нас. Верно, я говорю? – спросил он, грозно взглянув на своих воинов.

– Верно!– хором поддержали они.

За неделю пути Берген, как и обещал, учил Алдара находить дорогу в степи. Но сказанные Тамиром слова терзала душу юноши, и мешали слушать учителя.

***

Отряд, наконец, дошел до вершины хребта и остановился на короткий привал. Забыв о печали, Алдар с радостью разглядывал разрезанную рекой долину, на которой, как на ладони красовался Одсэр – столица Саланги.

На небольшой возвышенности, за крепостной стеной и глубоким рвом стоял дворец правителя. Высокая, многоярусная кровля здания, покрытая зеленой и желтой черепицей, переливалась в лучах заходящего солнца. Коньки крыши по обоим концам завершались головами драконов. Их обращенные друг к другу морды, как бы держали в пасти брус конька. Узорчатые сливы и диски, с изображением сверкающих золотом драконов на зеленом фоне, дополняли украшение крыши. Дворцовая усадьба делилась на хозяйственные постройки, конюшни с казармами и великолепный сад, где были выложенные камнем дорожки, пышные цветники и белеющие среди зелени деревьев беседки.

Вокруг дворцовой усадьбы высились дома знатных людей, за ними стояли строения торговцев, менял, чиновников, а дальше шли районы ремесленников и рабочего люда.

Алдар уезжал отсюда совсем маленьким мальчиком. Когда их отряд добрался до того места, откуда он сейчас смотрел на долину, отец взял его из повозки, посадил к себе на коня и сказал:

– Запомни сын, это твой дом. Ты вернешься сюда, когда ты станешь таким же ученым магом, как и твоя мать.

В воспоминаниях Алдара о прожитых здесь годах осталось лишь чувство тепла и счастья, полные любви глаза мамы, надежные сильные руки отца. Детство оборвалось внезапно. Чем старше он становился, тем чаще думал, почему отец отправил его в Уйнур, лишив детства.

В город они вошли через главные ворота. По дворцу ветром пронеслась радостная весть: младший сын кагана вернулся! У мощенного красным кирпичом пандуса, ведущего на нижнюю террасу, тайши поджидал дворецкий. Склонившись в низком поклоне, он сообщил, что правитель ждет его в тронном зале.

Алдар торопливо прошел мимо гранитных изваяний, изображавших головы драконов, миновал верхнюю террасу, огражденную деревянной балюстрадой. Слуги распахнули створки двери. Он вошел в аванзал с двумя рядами колонн, и ступили на красную ковровую дорожку, пролегающую от порога до входа в центральный зал. В конце огромного помещение на возвышении стояли два трона, на них сидели правитель Саланги и его старшая жена.

Высокий, статный каган, прищурив зоркие ястребиные глаза, разглядывал сына, пряча довольную улыбку в черной, аккуратно подстриженной бороде. Его старшая жена сидела по правую руку правителя. На неподвижном, покрытом белилами лице, выделялись нарисованные черной краской брови и обведенные ярко-красной помадой губы.

От смятения у юноши высохло во рту, слова, которые шептал много раз, мигом вылетели из головы. Алдар молча поклонился, приветствуя отца и хатун. Спустившись со ступеней, Догсан порывисто обнял сына, тот прижался лицом к его широкой груди, вдыхая запах кожаных воинских лат, железа, знойного степного ветра и дыма костров.

– Как же ты вырос! Провожал тебя совсем ребенком, а теперь ты ростом почти как я, – отстранив Алдара от себя, проговорил взволнованно отец.

Он радостно разглядывал сына – такие же, как у Юлдуз зеленые глаза, прямой нос, высокий лоб, а вот высокие скулы и упрямо вздернутый подбородок – это его.

– Я думал, что ты сердит на меня, потому и прогнал прочь, – с трудом справившись с волнением, глухо произнес Алдар, исподлобья глядя на отца.

– В том, что тебя так рано увезли из дома, нет моей вины, – с горечью возразил Догсан. – Это была последняя воля твоей матери.

– Мамы? – растеряно спросил сын.

– Да. Она была жрицей в храме Огня. В зеркалах, которые предсказывают будущее, Юлдуз прочитала свою и твою судьбу еще до того, как стала моей женой. Не спрашивай, что они показали, эту тайну я так и не узнал, – по глазам сына Догсан видел, что тот не верит ему и, уходя от трудных вопросов, сменил тему:– Как тебе мой подарок?

– Белек настоящее чудо! Он словно чувствовал, как я хочу домой, и летел будто птица, – при воспоминании о жеребце глаза Алдара засияли от восторга.

– Конь для воина первый друг, ты скоро это поймешь, – довольно улыбнулся.

– Я тоже привез тебе подарок, – сын вытащил из-за пазухи сверток и подал отцу. Догсан размотал белую тряпицу – на ладонь лег кинжал. Стальное изогнутое лезвие отливало синевой. Костяную рукоятку украшала голова дракона и вязь рун.

– Я сделал его в монастырской кузнице. Заклинание оберега тоже написал сам, – радуясь, что отец любуется его кинжалом, похвастался Алдар.

– Спасибо! Теперь он всегда будет при мне.

Жалма с высоты трона разглядывала пасынка темными раскосыми глазами. За время встречи она не промолвила ни слова. Но нетерпеливое постукивание по подлокотнику ярко-красных ногтей выказывало ее раздражение.

– Слуги проводят тебя в отведенные покои, тебе надо отдохнуть с дороги, у нас еще будет много время для разговоров, – обнимая на прощанье сына, сказал правитель Саланги.

***

– Почему Тамир не встречал брата? – спросил сурово старшую жену каган, когда они остались вдвоем

– Наследнику престола Саланги не к лицу считать своим братом язычника и колдуна! Я отправила его с визитом в Айтали, к моему отцу, – высокомерно вздернув голову, ответила с затаенной злобой хатун.

– Не смей так называть моего сына! – жестко одернул муж.

– Если бы ты считал его сыном, то не услал бы из дома на десять лет, ни разу не вспомнив о его существовании за эти годы, – надменно возразила Жалма.

– Таким было условие уйнуров, – с досадой ответил Догсан, понимая, что она права. – Теперь я вдвойне верну ему свою любовь и заботу.

– А как же наследник? Или он тебе уже не сын? – ревниво возмутилась жена.

– Они дороги мне оба, – холодно ответил каган и, не желая продолжать неприятный разговор, вышел из зала.

***

Обретя дом и отца, Алдар и не подозревал, что нажил себе врага. Жалма исходила черной ревностью, когда Догсан ездил с ним на охоту, объезжал многочисленные курени, ночевал иногда в степи на пастушьих стоянках. Жалма видела, что с возвращением Алдара, правитель ни разу не вспомнил о Тамире. Хатун боялась за судьбу наследника и искала способ избавиться от ненавистного пасынка.

Служанки шептались по углам, что все это неспроста, замечая, как бесится госпожа после приезда тайши. Вскоре кагану донесли, что во дворце кто-то распускает слух, будто старшая жена боится мести Алдара, потому, что отравила его мать. Догсан велел заткнуть рот сплетнику, но отыскать злопыхателя не удавалось.

Утомленный жарой Алдар сидел у реки, ждал, когда напьется жеребец. Тихо шелестели волны, накатывая на отмель. Суетливый кулик бегал по мелководью, иногда косясь на него осторожным взглядом. Наконец Белек выбрался на берег. Роняя с мокрой морды капли воды, он подошел к нему, волоча повод, положил голову на плечо и слегка ущипнул за ухо.

– Домой зовешь? – отклонив голову от щекочущих губ, спросил хозяин.

От слова «дом» – в груди разлилось тепло. За месяц пребывания в Саланги не осталось уголка, где бы Алдар ни побывал с отцом. Догсан словно пытался наверстать время, упущенное за годы разлуки. Окруженный любовью и заботой отца, он оттаял, поверил, что все плохое, что могло с ним случиться, осталось позади.

Вечерняя заря разгорелась на полнеба, когда он вернулся в город. Поручив конюху позаботиться о жеребце, тайши заглянул на кухню и попросил, чтобы ему принесли поесть.В комнату вошла немолодая служанка в коричневом халате и белой повязке, оставлявшей открытым только лицо. Поклонившись, она поставила на столик блюдо с отварным мясом, пшеничные лепешки, кувшин с кумысом и чашу. Вкусный запах еды пробудил голод. Алдар отрезал кусок от горячего сочного мяса, взял румяную лепешку и откусывая по очереди от того и другого начал жевать.

– Маленький ты также торопливо ел, не садясь за стол, – произнесла женщина, с любовью наблюдая за ним.

Алдар вздрогнул от неожиданности и обернулся.

– Почему ты до сих пор не ушла? Я чуть не подавился! – с трудом сглотнув, возмутился он.

– Не сердись на меня царевич! Я не подумала, что напугаю, – повалившись ему в ноги, взмолилась служанка. – Только тревога за твою жизнь заставила меня заговорить. Я, Дайра, твоя няня, которая воспитывала тебя с рождения и до пяти лет. Меня привезла из Уйнура твоя мать.

– Встань сейчас же! – велел Алдар. – И кто же смеет угрожать мне в доме отца?

– Во дворце все говорят, что хатун отравила Юлдуз и теперь боится твоей мести. Жалма страшная женщина, я очень боюсь за тебя, – покорно поднимаясь с колен, прошептала Дайра.

– Я не верю в это! Отец никогда бы не простил убийцу. Уходи! – гневно приказал тайши.

***

Жалма прогнала из своих покоев всех служанок и велела позвать рабыню, которая следила за пасынком. Низко кланяясь, в комнату вошла худенькая девушка и замерла у порога.

– Подойди ближе ко мне и расскажи, что тебе удалось узнать.

– Язычник разговаривал с огнепоклонницей, что после смерти ведьмы осталась по велению кагана во дворце.

– И что? – спросила хатун, выбирая плод из вазы с фруктами.

– Она сказала, что он похож на его мать. И, правда, госпожа, я ни у кого не видела таких зеленых глаз, как у этого колдуна.

– Это все, что ты сумела разузнать! – Брошенный разгневанной госпожой персик попал в лицо рабыни.

– Нет, моя госпожа, – испуганно заговорила девчонка, облизывая сладкий сок с губ. – Он интересовался, от чего умерла его мать. И эта проклятая язычница сказала такое, такое… Я боюсь произнести это вслух!

– Говори, иначе я прикажу выпороть тебя на конюшне! – приказала Жалма, схватив бамбуковую палку, которой она наказывала провинившихся слуг.

– Не бейте меня госпожа! Скажу, я все скажу! – упав на пол и подползая к тахте, вскричала рабыня, обливаясь слезами. – Только не наказывайте меня за эти слова!

– Ты утомила меня своими воплями! – Жалма грозно замахнулась на девчонку.

– Она сказала, что это вы отравили Юлдуз, и что эта презренная теперь боится за жизнь младшего тайши, – затараторила служанка.

– А что сказал он?

– Он долго смеялся и сказал, что каган теперь будет слушать только его. Что теперь все будут исполнять его волю, – рабыня, напуганная гневом своей хозяйки, так искренне лгала, что Жалма ни на минуту не усомнилась в правдивости ее слов.

Она наказала служанке и дальше следить за Алдаром и прогнала ее. Оставшись одна, Жалма решила больше не откладывать разговор с Догсаном.

***

Алдар всю ночь не мог заснуть, размышляя о разговоре с Дайрой. Ее слова подтверждали признания Тамира. С трудом дождавшись утра, он пошел к отцу. Из-за приоткрытой двери доносился громкий голос мачехи:

– Я и наследник не можем больше жить в одном дворце с темным колдуном.

– Ты посмела решать, кто и где будет жить? – голос Догсана кипел от гнева.

– Мне донесли, что он собрался мстить нам за смерть матери, – не уступала ему Жалма. – Чует сердце – быть беде. Молю тебя, послушай моего совета, отправь его обратно в храм Огня, – в голосе старшей жены послышалась истерика.

– Я подумаю об этом, – ответил с досадой Догсан, не выносивший слез жены.

Алдар замер, пораженный тем, что услышал. За спиной кто-то громко кашлянул. Устыдившись, что его застали подслушивающим под дверью разговор отца и мачехи, юноша кинулся прочь, но запутался в дворцовых коридорах и неожиданно столкнулся лицом к лицу с разгневанной хатун.

– Десять лет мы жили, забыв о твоем существовании. Без тебя все было так хорошо. Почему ты не остался там, среди своих огнепоклонников? – злобно прошипела ему в лицо Жалма.

– За что ты так меня ненавидишь? Ты должна относиться ко мне, как вторая мать, а ты! – выкрикнул со слезами Алдар, крепко сжимая кулаки.

– Не смей, называть меня матерью! Твоя мать ведьма, которая отняла у меня мужа, – захлебываясь от гнева, завопила и затопала ногами Жалма.

Не желая видеть разъяренную мачеху, юноша кинулся прочь, сбежал по лестнице на первый этаж и выскочил во двор.

– Алдар! Я искал тебя, – обрадовано кинулся к нему Берген.

– Уйди! – отшатнулся тот и бросился в конюшню.

Алдар вывел Бэлэг из стойла, вскочил на неоседланного коня и, вцепившись в гриву, галопом проскакал за ворота. Промелькнули городские улицы, и необъятная степь растелилась перед ним. Он мчался прочь от тех, кого столько лет любил, мечтал о встрече, мечтал обрести, наконец, семью. Но все оказалось миражом. Здесь никто его не ждал, он оказался помехой для всех. Даже отец предал его и согласился с требованием Жалмы вернуть его в проклятый храм.

Конь постепенно перешел на рысь, а потом и вовсе остановился. Алдар сполз с его спины и уткнулся в жесткую гриву. Не замечая, что соленый пот Бэлэг смешивается с его слезами, горько пожаловался единственному другу:

– Я никому не нужен…

Тайши вернулся во дворец в сумерках. Осторожно прокрался в свою комнату и, укрывшись одеялом, незаметно уснул.

***

Старший телохранитель доложил правителю, что хатун поссорилась с Алдаром и потребовала, чтобы он покинул дворец. Разгневанный каган приказал позвать к нему старшую жену. Жалма осторожно вошла в комнату и присела на тахту. Догсан сидел неподвижно в кресле, хмуро разглядывая ее. Обильно наложенные белила, румяна и яркая помада делали ее лицо похожим на маску. Волнение выдавали только хрупкие руки, так сжавшие сложенный веер, что несколько пластин с треском лопнули.

– Я обещал подумать над твоей просьбой и вернуть Алдара в Уйнур, но сначала хочу знать, чем так мешает тебе мой младший сын? Чего ты боишься? – спросил, усмиряя злость, Догсан.

– Пребывание во дворце колдуна угрожает жизни твоего наследника. Я уже испытала влияние магов Огня на себе. Когда ты женился на Юлдуз, ты совсем забыл обо мне, – напряженно вглядываясь в его лицо, ответила хатун.

Догсан резко вскочив, схватил ее за руку и притянул к себе. Глядя в узкие, черные глаза сказал:

– Ты боишься не за Тамира, а за себя. Напугалась, что Алдар будет мстить за мать? Думаешь, мне не донесли слухи о том, кто отравил Юлдуз?

Жалма, никогда не видела мужа в таком гневе. Она дернулась, пытаясь освободить руку, но хватка у мужа была железной.

– Это неправда! Я не травила ее, – испуганно прошептала хатун, глядя в покрасневшие, налитые яростью глаза.

– Не лги! Теперь я понимаю, почему ей пришлось уговорить меня отослать из дворца малолетнего сына. Еще одно слово и начнешь рассказывать о своих черных делах палачу, – он резко оттолкнул женщину от себя. Хатун неловко упала на тахту и замерла, боясь пошевелиться.

Догсан долго о чем-то размышлял, прохаживаясь по комнате, потом твердо сказал:

– Ты будешь жить на севере под охраной моих нукеров, пока я не выясню всю правду. Не надейся, что сумеешь кого-то подкупить и сбежать к отцу. – Он позвонил в колокольчик, вошел старший телохранитель.

– Сейчас же отвези хатун в охотничий дом, что в предгорьях Цаган-Байна, приставь охрану, и не спускайте с нее глаз.

– Я смиренно буду жить там, где ты прикажешь, – напуганная гневом мужа, пролепетала Жалма.

***

Алдару было стыдно, что слуги слышали, как на него кричала старшая жена отца. В сердце поселилась пустота, давила обида. Он весь день не выходил из комнаты. Вечером Дайра с трудом уговорила его поесть.

– За что она меня ненавидит? – спросил он, отстранив блюдо с недоеденным ужином.

– Жалма боится. Ты вырос, многому научился и теперь можешь отомстить за мать, – опустив глаза, сказала служанка. – Моя госпожа так мучилась перед смертью, – по ее морщинистым щекам потекли слезы. – Жаль, что отравительница теперь недоступна для тебя. Отец спрятал хатун в лесу, в охотничьем домике и охрану вокруг поставил, чтобы ты не наказал убийцу.

– Он все-таки знал, что Жалма отравила маму? – потеряно спросил Алдар.

– А зачем тогда ему было ее прятать? Если хочешь убедиться в моих словах, то до Цаган-Байна меньше полдня пути.

– Я выеду туда завтра на рассвете, а сейчас оставь меня! – тайши лег на постель и отвернулся лицом к стене.

***

Не жалея скакуна он мчался по степи в сторону поросших лесом подножий горного хребта. Вот и распадок, где стоял бревенчатый двухэтажный дом, в котором они совсем недавно были с отцом. Алдар привязал Белек к сосне и вышел на заросшую травой лужайку. Ему повезло, Жалма сидела на скамье возле открытой двери, прикрывшись от солнца зонтиком.

Отступив за куст боярышника, тайши наблюдал. Поблизости не было никого – охрана не решалась лишний раз показываться на глаза хатун. Женщина спала. Без макияжа она выглядела моложе. Кожа на лице была тонкой, словно прозрачной. От густых черных ресниц на бледные щеки падала тень. Пухлые розовые губы были слегка приоткрыты.

– «Выползла змея на солнышке погреться», – с ненавистью подумал тайши и, стараясь не шуметь, подошел ближе.

– Доброе утро! – громко поздоровался.

– Ты? – изумленно воскликнула Жалма, чуть не упав со скамьи от неожиданности. – Явился по мою душу? Только знай, за меня тоже есть кому отомстить, – с ожесточением произнесла она.

– Я хочу знать правду. За что ты отравила мою мать?

– Догсан поклялся мне, что у него не будет других жен, кроме меня. Когда Юлдуз появилась во дворце, я стала для него тенью. Мы не разговаривали месяцами. Как я радовалась, когда она издохла! Ты, даже не представляешь, как я радовалась! – злобно засмеявшись, выкрикнула хатун в лицо юноши.

Вспышка неукротимой ярости, словно отворила что-то в груди Алдара, выпуская наружу неудержимый поток силы. Жалма безумными глазами смотрела на руки пасынка, между которыми как живое металось пламя.

– Как же я вас колдунов ненавижу, – едва слышно прошептала она, осторожно сползая со скамьи.

– Я тебя тоже! – глядя на нее пылающими глазами, произнес гулким, не своим голосом пасынок и поднял ладонь, на которой крутился ослепительный огненный шар.

Охваченная животным ужасом, хатун стремительно метнулась к открытой двери и маг промахнулся. Шар ударился в стену, расплескав огонь по сухому дереву, дом запылал от его жара.

***

Догсан зашел в комнату сына, чтобы выяснить, из-за чего он вчера поссорились с мачехой. Комната была пустой. Один из телохранителей видел, как тайши на рассвете ускакал из города на своем жеребце. Каган велел допросить всех, кто общался с Алдаром. Вскоре ему доложили, что Дайра не выдержала допроса и созналась во всем. Берген доложил, что по просьбе царевича служанка выведала место, где находится Жалма. Охваченный мрачным предчувствием, каган спешно собрал своих нукеров и отправился к Цаган-Байна. Когда они приблизились к охотничьим угодьям, кто-то из всадников крикнул:

– Лес горит!

Догсан увидел столб дыма поднимающегося над деревьями в той стороне, где стоял дом. Пришпорив коня, он помчался к пожарищу. Вокруг горящего здания суетилась охрана.

– Где Жалма? – подскочив к одному из них, закричал Догсан, перекрикивая рев пламени.

– Она внутри! Ее уже не спасешь, крыша вот, вот рухнет, – прикрываясь от жара ладонью, прокричал тот в ответ.

Налетевший порыва ветра развеял дым, и каган увидел стоявшего на пороге горящего дома сына. Неожиданно тайши шагнул внутрь и исчез в ревущем огне. Обезумев, отец бросился следом, но, спасая правителя, нукеры мертвой хваткой вцепились в него. Алдар шел по коридору, не чувствуя жара раскаленных бревен. В дальней комнате он увидел неподвижно распростертое тело. Над ним склонился полупрозрачный призрак женщины в красном одеянии, с огненно-рыжими распущенными волосами. Услышав шаги, призрак обернулся и Алдар увидел родное прекрасное лицо.

– Мама! – вскрикнул он и бросился к ней, но невидимая преграда встала между ними.

– Не подходи сын! Мои объятья горячи даже для мага огня, – промолвила мать.

Едкий дым лез в горло, выедал глаза, но Алдар плакал не из-за этого – все эти годы он тосковал по ней, а сейчас не мог даже прикоснуться.

– Почему ты плачешь сын? Ты не рад нашей встрече?

– Я не плачу, это все дым, – он не захотел признаваться в своей слабости.

Юлдуз развела руки, рисуя окружность. Наступившая тишина была оглушающей, огонь теперь бушевал за пределами созданной ей сферы.

– Я услышал твой зов и пришел, ты хочешь забрать меня с собой? – спросил Алдар, вытирая рукавом мокрое лицо.

– Нет. Я не для того отдала свою жизнь, чтобы ты так рано перешел в мир духов, – улыбнувшись, возразила мать.

– Зачем ты лишила меня права отомстить за тебя и наказала убийцу сама? – кивнув в сторону распростертого на полу тела, спросил он.

– Ты ошибаешься сын. Жалма просто спит. Она не виновата в моей смерти, и никто не виноват. Я угасла так быстро потому, что жрицы-предсказательницы не могут жить долго вдали от своих зеркал.

– Тебе нельзя было покидать храм? Там ты была бы до сих пор живой и такой же юной и прекрасной? Кто заставил тебя это сделать? – ярость снова вскипела в груди Алдара.

– Какой же ты горячий сын! Я не ошиблась в выборе, – с радостью глядя на метавшееся между его ладонями пламя, восхитилась Юлдуз. – Зеркала никогда не ошибались в предсказаниях. Это они указали на твоего отца. Но, к сожалению, каган любил Жалму. И только оказавшись рядом с ним, я смогла бы разрушить их чувства. Поэтому я покинула Уйнур и переехала в Одсэр – столица Саланги. Я забрала чувства Догсана, чтобы обновить древнюю кровь моего народа.

– Зачем?

– Чтобы родился ты – высший маг огня. Веками уйнуры правили в этом мире, но стремление моего народа сохранить чистоту крови привело к тому, что маги почти утратили силу дара. Теперь ты сможешь вернуть былое величие нашей стране.

– Я не хочу возвращаться в Уйнур!

– Поздно. Твой праведный гнев освободил дремавшую в тебе магию. Ты прошел инициацию. В храме Огня тебя ждут,– в глазах Юлдуз растеклась тьма, черты лица заострились и потеряли красоту.

– Почему это произошло здесь, а не в храме?– стараясь не глядеть на изменившийся облик матери, спросил Алдар.

– Монахи боялись, что во время ритуала твоя ярость обернется против них. Они предпочли найти жертву среди смертных.

– И выбор пал на Жалму?

– Глупая ревность жены кагана и страх перед народом уйнур помогли Дайре распустить порочащие ее слухи. Ты возненавидел мачеху, когда поверил, что она отравила меня. Ярость открыла дорогу твоему дару.

– Проклятая старуха врала? Из-за нее я чуть не убил хатун! – в бешенстве воскликнул Алдар.

– Очищающее пламя любит человеческие жертвы. Взамен оно даст тебе частицу себя.

Потрясенный открывшейся правдой, юноша молчал.

– Пора прощаться, сын.

– Мы еще встретимся?

– Мир духов находится рядом с миром живых. Все зависит от того, какой силы огонь ты зажжешь. Прощай!

Юлдуз и сфера исчезли. Он снова стоял в горящем доме, на полу лежала старшая жена отца. Схватив Жалму на руки, Алдар кинулся прочь из горящего дома. Как только он шагнул за порог, крыша и стены с треском обрушились внутрь. К нему подбежали люди, они что-то кричали, нукеры забрали у него женщину, кто-то подал чашу с водой. С жадностью напившись, тайши взял за повод Белек и пошел прочь от пепелища.

***

Догсан долго блуждал по степи. Заметив в ночной темноте свет костра, он поехал к нему. Спешившись, сел на землю напротив сына.

– Ты не замерз?

– Я маг огня, – лаская ладонью рыжие лепестки, ответил Алдар. – Ты искал меня?

– Хотел сказать спасибо – ты спас мою жену.

– Я поджог дом, чтобы отомстить ей. Но оказалось, что она никого не убивала. Юлдуз и монахи спланировали мою судьбу до моего рождения. А тебя просто использовали, чтобы родился я – великий маг Огня. Огнепоклонники хотят вновь возродить свою империю.

– И ты им в этом поможешь? – настороженно глядя на сына, спросил Догсан.

– Нет! Я не буду больше ничьей игрушкой.

– Почему же ты сбежал из дома?

– Мне не место во дворце. Люди не примут меня, будут бояться и ненавидеть как Жалма. Я ухожу.

– Куда?

– Хочу увидеть мир. Все эти годы я прожил взаперти.

–Возьми, пригодится в дороге, – отец протянул ему тяжелый кошелек.

– Не надо. Все, что нужно добуду сам или возьму у людей.

– Они могут не дать.

– Заберу, – вскочив на коня, весело ответил Алдар.

– Постой, скажи, какую сторону ты избрал, Свет или Тьму? – с тревогой спросил Догсан.

– Что ты посеял в моей душе, отец, то и прорастет. Я пока ничего не выбрал, – ответил юный маг, пришпорил коня и умчался навстречу встающему из-за сопок солнцу.