Инцидент "Дельфин"

Глава 1

Две недели до высадки в Ленгау

Инцидент «Дельфин»

8 февраля 1118 года Харгастского летоисчисления

Побережье Харгаста к югу от Эхина.

Всё как обычно началось с "морских собак". Этим, не слишком уважительным прозвищем моряки называли гидросамолеты патрульной эскадрильи. Чёрт знает что за прозвище, но летчики ничего против не имели, а уж зубоскальные моряки тем более.

В 7 часов утра лейтенант Аллен Рейер спокойно пил какую то бурду на камбузе эсминца "Кастет". Кок называл этот напиток "кнат", его тут на Харгасте все пьют. Привыкайте капитан.

И капитан привыкал.

Корабль стоял в охранении отряда танкеров – рутинная спокойная работа. С утра Рейер запланировал ревизию спасательных средств – было подозрение, что крайним штормом кое-какие принадлежности посмывало за борт. В открытом море всё еще было двухбалльное волнение, а здесь, под ненанесенными на здешние карты островами, было вполне тихо.

Старший помощник, лейтенант Тайлер Де Кресс эффектно съехал по поручням трапа практически только на руках и своей заднице. Таким способом можно было легко переломать себе ноги, но он почему-то всегда так делал, этот Тайлер.

Лист грубой желтой бумаги лег на стол. Радиограмма. Капитан принялся читать.

В радиограмме сообщалось, что эхинский боевой корабль отошел от побережья, и направляется в сторону острова Кондо. На всякий случай нужно было поприсутствовать в районе, дабы проследить за ситуацией. Как назло, на много миль вокруг, кроме этого эсминца не было ни одного мало-мальски крупного надводного корабля – все были задействованы в подготовке операции на побережье.

В последнее время эхинские моряки стали вести себя как-то странно – как будто что-то заподозрили. Неудивительно – дагобарцы уже приличнонаследили на Харгасте. Только слепой не заметит присутствия неизвестных ранее сил. Эхинский флот стал произвольно менять районы патрулирования, корабли стали уходить далеко от берега – часто без всякого видимого повода. Или у них были какие-то свои причины?

Рейер занял позицию на мостике и отдал приказ сниматься с якоря. Слева от него, на своем законном месте возник старпом. Боцман-рулевой стоял неподвижно, будто статуя.

Как назло, воспользовавшись соседством с танкерами, Рейер не пропустил возможности заправиться под завязку. С полными цистернами эсминец не разовьет более двадцати девяти узлов.

- Что у нас с торпедами? Когда будут?

- Ничего не обещают.

Ситуация с торпедным вооружением на корабле была известна. Все боевые торпеды были отданы на другие корабли, а оставшиеся шестнадцать были учебными. С инертной боевой частью.

- Тайлер, ты представляешь, что происходит? Мы идем на противника, не имея боеготовых торпед. Швангхаймер может начинить болванку взрывчаткой из снарядов?

- Он конечно может, но на это нужно время. А его нет. Нужно либо разбирать снаряды, либо делать взрывчатку из дерьма и алюминиевых опилок.

- Ладно, оставим это. Сформируй донесение на флагмана.

В этот момент загудел зуммер внутренней связи. Старпом взял трубку, ответил. Через некоторое время он как то странно посмотрел на командира и положил трубку.

- Докладывай.

- "Си Хаунд 4" сейчас облетает Кондо. Вооруженный надводный корабль прошел остров и двигается в нашу сторону.

Это было нехорошо. Никакой самый старый боевой корабль не сулил ничего доброго целой флотилии танкеров.

Едва старпом отправил донесение, практически сразу пришел ответ флагмана: «Штаб следит за ситуацией. Действуйте по обстановке. Любые меры по защите танкеров.»

Любые так любые.

Де Кресс выжидательно смотрел на командира. У Рейера мелькнула мысль: «неужели он ждет что я испугаюсь?» Вслух он произнес то, что от него все сейчас ожидали:

- Полный ход. Полная боевая готовность. Искать цель по курсу.

- Есть полный ход! – рулевой отработал машинным телеграфом и через некоторое время, эсминец развивая максимальный ход помчался навстречу противнику через угрюмое серое море, поднимая ходовой бурун до самой палубы.

"Кастет" относился к кораблям типа "Дэггер" - небольшого водоизмещения, остроносые, с большим отношением длины к ширине, отчего с воздуха они напоминали авторучки на синей скатерти или торпеды на палубе. Это была первая попытка дагобарцев построить океанские эсминцы увеличенного водоизмещения – эскортные корабли способные выдержать тяжелые шторма открытого моря. Как иногда бывает с первыми попытками, затея удалась лишь частично. Их острый нос, несмотря на развал бортов, почти не всходил на волну а прорезал её как нож, в результате чего тонны воды прокатывались через весь бак до самой надстройки. Для боевых действий это было определенным преимуществом – при среднем волнении практически весь корпус скрывался в воде, были видны лишь надпалубные возвышения.

Здесь у побережья Харгаста, среди архипелагов, где шторма были не такими сумасшедшими, эти корабли будто обрели второе рождение. Чаще всего эти красивые слова означали непрерывную службу «на побегушках».

- Какие данные по цели? Что там за посудина?

- Канонерская лодка. Мелкосидящая, широкая, хорошо бронированная плавбатарея. Скорость около двадцати узлов. Две двухорудийные башни в носу и корме. Главный калибр не менее двухста миллиметров.

- Двести миллиметров?

- Не менее.

Опять выжидательный взгляд. Старпом явно проявлял интерес к действиям командира в трудный момент. Рейер махнул рукой:

- Чёрт с ним. Раздолбаем его. Какой у нас еще выбор? Вызови сюда начальника аварийной бригады.

Через некоторое время в боевой рубке, откуда ни возьмись, очутился обер-боцман Берк Флэнсбург. Как и у большинства моряков боцманского племени у него было каменное лицо и безумный взгляд – черты специально вырабатываемые для приведения в ужас подчиненных.

- Флэнсбург, господин капитан! – краткая форма доклада. Замер.

Рейер медлил. Сначала он хотел обратиться по имени, но потом отказался от этого, чтобы не выглядеть слишком… сентиментальным, чтоли?

- Вот что, Флэнсбург. Мы идем на противника, по-боевому. Это не учебная тревога. В нас сейчас полетят снаряды. Это будет первое за много лет боестолкновение с противником. От тебя во многом зависит, что будет записано в историю морских сражений дагобарского военного флота. Я жду от твоих парней полной отдачи. Если будут пробоины – хоть задницей своей затыкайте. Ты понял?

- Я понял господин капитан!

- Что ты понял Флэнсбург?

- Пока мы живы, корабль останется на плаву. При любом раскладе дела.

- Это я и хотел услышать. Свободен.

Обер-боцман исчез. В рубке сразу стало больше места.

Рейер молча уставился на полубак, заливаемый до самой башни А.

В конце концов, именно в этом смысл военного корабля – в сражении с противником. Для этого он был построен. Потрачено столько времени на обучение людей.

Всё что надо они умеют. Остальное от них не зависит.

- Дым на горизонте! – металлическая коробка на стене проговорила голосом старшего сигнальщика.

Рейер заглянул в смотровой прибор. Сначала он видел только столб дыма, потом смог разглядеть типичный для эхинских канонерских лодок низкобортный силуэт. Одна надстройка, носовая башня с полукруглой крышей, очевидно литая. Корабль шел прямо на них.

- Встречный курс на цель.

- Дистанция?

- Восемнадцать!

- Носовые. На семнадцати пристрелочный залп.

- Носовые готовы.

Рейер прильнул к прибору и нашел вражеский корабль. Отшатнулся чтобы не разбить лицо при сотрясении и скомандовал:

- Огонь!

Две носовые башни с грохотом изрыгнули снаряды. Через несколько секунд болванки упали впереди по курсу канонерки, полностью закрыв противника.

- Все недолётом. Залп по готовности.

- Внимание, огонь противника, приготовиться!

Два столба воды. Снаряды взорвались на большой глубине, выбросив кверху много брызг - поздняя установка взрывателей.

- Носовые готовы.

- Залп!

Передние башни снова бахнули, на мгновение осветив все вокруг нереальным оранжевым светом. Опять ничего.

- Попадания без пробитий, командир! – сообщила человеческим голосом коробка на стене.

Прошла пара томительных минут.

- Огонь противника, два снаряда!

Два водяных столба выросли вокруг корабля.

- Цель отворачивает вправо!

Мощный смотровой прибор был уже не нужен. В простой морской бинокль Рейер разглядел как противник подставляет борт чтобы вести огонь кормовой башней.

- Командир, будем маневрировать? – старпом держался за переборку, чтобы не свалиться от сотрясений пола.

- Нет, потеряем скорость. Стотридцатые их не берут, значит тут толстая броня. У нас только один шанс – сближаться для пробития.

- Командир! Эту броню мы сможем пробивать только километров с двух!

- Всё правильно старпом, поэтому сближаемся.

Де Кресс посмотрел на Рейера как на сумасшедшего:

- Есть держать курс!

- Старпом! На дистанции семь, отворот влево сорок, готовность к общему залпу.

- Принято! - Внимание, четыре снаряда!

Одновременно с этим послышался страшный лязг и взрыв. Вот и началось.

- Доложить о повреждениях!

- Нет повреждений! Рикошет бронепалубы!

- Внимание. Поворот влево.

Вслед за противником "Кастет" тоже начал разворачиваться бортом чтобы применить до сих пор молчавшие кормовые орудия. Противник продолжал крутиться почти на месте пытаясь выйти на паралельный курс.

- Орудия готовы!

- Огонь!

Командир схватился за то что под рукой. Эсминец будто подбросило, с обеих его оконечностей вдаль устремились стотридцатимиллиметровые болванки.

Рейер заглянул в прибор. Среди брызг он разглядел два попадания. При этом корабль противника стал поднимать необычно высокий бурун. Когда осела водяная пыль Рейер увидел что носовая оконечность разворочена, и будто ковшом загребает воду.

- Два попадания. Оба на баке.

- Внимание! Четыре снаряда!

Все схватились за что попало. И вовремя. Вокруг корабля вскипела вода. Удар, скрежет и взрыв.

- Доклад о повреждениях!

- Уточняется. - Де Кресс висел на переговорном устройстве:

- Орудия готовы!

- Огонь!

Наблюдая через бинокль Рейер увидел как его снаряд сверкнув на солнце, отскакивает от кормовой башни. Остальные снаряды смогли обеспечить накрытие, но это по видимому не принесло результата.

- Внимание. Всеми стволами! Беглый огонь! Беглый огонь!

- Есть беглый огонь!

Орудия эсминца начали бухать вразнобой, реализуя свою максимальную скорострельность. Рейер ощутил что корабль начал ощутимо замедляться. Что-то не так с двигателями или движителем. Самое время узнать:

- Доклад о повреждениях. Машинное отделение левого борта. Аварийная партия на месте.

- Левую машину отключить. Правую на форсажный режим.

Это была уже серьезная поломка. Раз левую машину придется отключить, значит ремонта там минимум на несколько часов. Вражеские снаряды взрывались с большой задержкой - только этим можно было объяснить повреждение в машинном отделении левого борта, противоположном от противника. Судя по всему, болванка пробила сначала бортовую броню, потом продольную герметичную перегородку, разделявшую два машинных отделения, и только потом взорвалась.

Рейер обернулся к старпому и сквозь беспорядочный грохот беглой стрельбы закричал:

- Их взрыватели выставлены в расчете на более толстую броню!

- Да. Похоже на то!

Ответ потонул в грохоте. Что-то явно и недвусмысленно угодило в эсминец.

- Доклад о повреждениях, сразу как будет!

- Уточняется! - эхом отозвался Де Кресс.

Рейер приложил к глазам бинокль наблюдая, как его снаряды, пуская солнечные зайчики отскакивают от бортов, надстроек и башен вражеской канонерки.

- Флэнсбург докладывает. Кормовые топливные цистерны разгерметизированы! Большая пробоина по левому борту, у ватерлинии.

- Перекрыть все продольные магистрали. Затопить кормовые цистерны. Проверить герметичность переборок!

Вражеский снаряд, судя по всему снова взорвался в противоположном борту: сначала с небольшим входным отверстием он пробил броню справа а потом разворотив на своем пути все четыре кормовые цистерны, наконец сдетонировал, вырвав большой кусок борта слева. Сработай он в середине корпуса, фугасное давление могло бы создать гораздо больше разрушений.

Рейер выскочил на левое крыло мостика и посмотрел в корму. Примерно от середины корпуса он увидел черное пятно быстро вытекающего мазута. С одной стороны это означало что Флэнсбург устранил опасность пожара, но с другой - за кораблем теперь тянулся хорошо заметный след топлива, по которому его может преследовать кто угодно, буде найдутся таковые желающие.

Он вернулся в рубку. Орудия непрерывно стреляли, в их грохоте потонуло всё вокруг, но толку от них пока не было видно.

- Черт возьми! Раздолбить его немедленно! Право руля! НА СБЛИЖЕНИЕ!!! - он указал на правый борт, где на горизонте маячил противник...

В этот момент что-то взорвалось, по настоящему страшно. Это было похоже на склад боеприпасов, или подрыв горного массива с целью извлечения полезных ископаемых.

Командир и старпом некоторое время смотрели друг на друга ничего не понимая. Убедившись, что палуба под ногами не переворачивается, оба синхронно обернулись на правый борт.

Все уставились в бинокли.

Вражеский корабль, и без того низкобортный, окончательно зарылся носом в волны. Носовой башни главного калибра вовсе нигде не было видно. Там что-то неистово бушевало, рвалось и поднимало к небу облака пара.

Так страшно взрываться в боевом корабле могло только одно - артиллерийский погреб. Сначала гигантскими, видимыми издалека факелами выгорают заряды метательного пороха, спекая всё живое с неживым, раскаляя до невероятной температуры весь отсек и лежащие здесь же снаряды. Потом уже сами снаряды начинают рваться - лопаться, как переспелые арбузы, но не на две половины, а на сотни осколков. И рвать корабль на части.

Канонерка всё глубже погружалась носом. Очень скоро корма оторвалась от поверхности воды, и повисла в воздухе. Корабль уходил в пучину.

В этот момент на полукруглой кормовой оконечности, он прочитал сияющую на солнце, выложенную бронзовыми буквами надпись.

"Дельфин"

Рейер выпрямился. Обернулся к подчиненным и как можно более буднично произнес:

- Рулевой, стоп машина. Ложимся в дрейф. Оценить повреждения. Аварийной партии продолжить ремонт.

Сказав это он отвернулся и приложив к глазам бинокль стал наблюдать как погружается в воду корма с бронзовыми буквами.

- Старший помощник. Подготовить донесение о результатах боя в штаб соединения. Отчет о боевых повреждениях - отдельно на кригс-коммандера.

Корма с бронзовыми буквами окончательно исчезла под водой. Рейер опустил бинокль.

- Будет сделано, командир.

Потом был обход боевых постов, длинный и утомительный. Все моряки поздравляли его, жали руки как будто именно он один победил врага. Эсминец уже возвращался назад, малым ходом, чтобы не сорвать подведенные под пробоины пластыри.

Через час его снова вызвали в рубку - сеанс связи с командованием.

Он нажал тангенту:

- Лейтенант Рейер слушает.

Железная коробка с динамиком заговорила голосом коммандера Балко:

- Поздравляю с победой, лейтенант. Я теперь своим внукам буду рассказывать как один из моих моряков забил дельфина кастетом.

- Коммандер, если бы я был настойчивее в своих требованиях, мы бы просто накидали ему торпед под форштевень, без всех этих повреждений. И еще. Мы никого не подобрали. Во исполнение директивы.

- Брось эти глупости, Рейер. Что случилось, то случилось. Они притонули всего-то в 12 милях от Кондо, догребут как-нибудь. И поделом. Нет смысла обсуждать, что могло бы быть если бы. Ты сегодня оказал услугу всему флоту. Самое первое боестолкновение и первая победа на этом ТВД. И она принадлежит ВОЕННО-МОРСКОМУ ФЛОТУ, ты понимаешь? Не лётчикам-залётчикам. Не пехоте. А дагобарскому флоту!

При этих словах, Рейер представлял себе совершенно красное от алкоголя и загара лицо коммандера Дернела Балко.

- Так точно, начинаю понимать.

- Что до повреждений твоего корабля, я сейчас говорил с кригс-коммандером, он признал нарушение директивных указаний обоснованными и соответственно никаких разбирательств не будет. Пойдете на стоянку Z-95, там выставишь корабль на отмель и все внешние повреждения отремонтируем. Всё слегка по-пиратски, но пока только так. Остальное - на плаву. Нужны будут внешние подкрепления корпуса, но это всё детали - обговорим потом.

- Вас понял, еще какие-то указания?

- Раненых на госпитальное судно передать сегодня же. Конец связи.

Прошло несколько часов.

Эсминец стоял на якорях под островом. Моряки покинули камбуз и галдели на палубе. Рейер и Де Кресс сидели за столом и у каждого в руках была кружка с напитком "кнат".

Неловкое молчание нарушил командир:

- Слушай, Тайлер. Можно тебя кое о чем попросить?

- Да, конечно, командир.

- Будь так добр, не катайся больше на заднице по трапам. Ты все-таки офицер.

- Хорошо, командир. Будет исправлено.

Рейер поднял глаза на старпома, пытаясь понять, шутит он или нет. Выражение лица Де Кресса было абсолютно серьезным - никакого намека на иронию.

Что-то изменилось.