Хроники Эртавиана. "Хранители света"

Глава 1. Трактиръ

С самого утра лил дождь, заставляя уставших путников, идущих по безлюдной дороге, петлявшей меж высоких голубых елей, обрамленных то тут, то там колючими кустами терна, брусники и густой порослью папоротников и хвощей, ускорять шаг. Повсюду были сырость и слякоть, иногда лужи походили по колено взрослому мужчине, иногда всего лишь по щиколотку. Тракт был наезженный, но сегодня путешественники и купцы решили не высовывать свои носы из домов и таверн, так что на дороге не было ни души. Серые пухлые облака лениво плыли над лесом, щедро орошая крупными каплями деревья, кусты, раскисшую дорогу и шедших по ней людей. Ветер не спеша гулял в кронах, время от времени прокрадываясь к уже без того продрогшим людям под плащи.

Путников было трое. Мужчины были одеты в одинаково заляпанные грязью темные шерстяные плащи, полы которых под напором ветра разлетались, открывая взору стеганные куртки с нашитыми на них маленькими металлическими бляхами, плотные шерстяные штаны и добротные ботинки из бычьей кожи – весьма поношенные, но еще крепкие.На поясах висели короткие мечи – куда уж без них, когда в пути может встретиться как лихой люд, так и дикий зверь.

У самого рослого из компании мужчины, на вид которому можно было дать лет сорок-сорок пять, были широченные плечи и кулаки, размером с кузнечный молот, густая шевелюра и пышные усы цвета перезревшей пшеницы. Его голубые глаза выдавали живость характера, а с полноватых губ не сходила усмешка. За его спиной висела походная сумка, не слишком тяжелая, но то, что в ней находилось, при каждом шаге больно ударяло его в спину, отчего мужчина сквозь зубы проклинал своих товарищей, которые шли налегке. И раз в час-полтора ему приходилось останавливаться, чтоб поправить лямки и устроить ее поудобнее, из-за чего он ненадолго отставал от своих попутчиков, но быстро их нагонял широкими шагами.

Другой путник, шагавший впереди всех и задающий темп всей компании, был высок, с темными волосами и необыкновенно насыщенного оттенка зелеными глазами, широкими плечами и стройным телом. Его грудь украшала перевязь кинжалов с причудливой рукоятью. Он шел чуть впереди, расслаблено, но его цепкий взгляд и легкие незаметные касания перевязи говорили – он среагирует на опасность мгновенно.

У его спутника, шагавшего чуть позади, из-за спины выглядывал приклад арбалета. Он был ниже товарища на пол головы, но шириной плеч не уступал ему. На вид около сорока лет, крепкий и жилистый, с чисто выбритой головой, но с иссиня-черными усами и короткой бородой на квадратном подбородке, и темно-карими, почти черными глазами под нахмуренными густыми бровями. В руках он держал маленькое огниво, которое периодически подносил к зажатой меж тонких бледных губ трубке в безуспешной попытке высечь искру. Наконец, поняв тщетность своих попыток, он засунул трубку и бесполезное сейчас огниво в карман штанов.

- Далеко еще до таверны, Хэйем? – раздраженно спросил он у идущего впереди парня.

Хэйемар, или для своих просто Хэйем, был самым молодым из троих путников, но за свои двадцать пять лет уже не раз побывал в передрягах. Его красивое лицо украшал белесый шрам, начинающийся чуть выше левой брови и тянущийся до правой скулы, таким образом пересекая почти все лицо – чудом оставшийся целым зеленый глаз, верхнюю губу. Лекари постарались на славу – подлатали парня так, что он не остался уродом на всю жизнь. Хотя тут уже на внешность плевать – живой, и ладно. Где Хэйемара наградили этим шрамом, тот скрывал, да и вообще, он всегда был немногословен. Вот и сейчас парень, не поворачивая головы к спросившему, проигнорировал вопрос. Вместо него ответил пшеничноволосый.

– Вон за тем поворотом, – пальцем он указал в сторону сворачивающей через несколько сот метров дороги, – будет развилка. Потом направо, вроде... Мужчина задумчиво подергал себя за ус, – когда я последний раз был в этих местах, я останавливался там... «Три дороги» … как-то так назывался этот постоялый двор…

– «Три дороги» или «В три дорога»? – поморщился лысый и хотел еще добавить едкий комментарий, но спутник его перебил.

– Хотя какой там двор! Так... конура. Зато пиво там неплохое подавали! Раэм, тебе бы понравилось… – быстро переходя на излюбленную тему, мужчина ткнул лысого локтем в бок, и мечтательно прикрыл глаза, причмокнув губами. – А какие там девочки... грудастые, длинноногие… – обрисовал он в воздухе желанные формы, а Раэм со вздохом закатил глаза – пока не наговорится, не уймется.

– Обслужат всего за медяк, но по высшему разряду! – доверительно сообщил болтун своим товарищам и, весело оскалившись, скосил глаза на Хэйема, – Может быть, на этот раз хоть какая-нибудь приглянется нашему недотроге? А то я уже начал сомневаться, нравится ли ему вообще женский пол – при его словах Хэйемар хмуро оглянулся на своих спутников, а те зычно заржали.

– Заткнулся бы ты, Скирос! – без злобы обронил парень.

Почти на каждом постоялом дворе, где останавливались на ночлег наши путники, женщины, служившие там, независимо от возраста и внешности, липли к нему как мухи к патоке, хотя он и не искал их общества. Молодые миловидные служаночки, принимая заказ за их столиком, старательно показывали свое декольте, из которого и так в любую минуту могли вывалиться их прелести, старались незаметно потереться ногой о его ногу, дотронуться до руки, посылали многообещающие взгляды, снуя между столами. И даже старые трактирные шлюхи, раздвигающие ноги для любого за пару гинов или краюху черствого хлеба, не оставались в стороне – с балконов своих грязных комнатушек посылали ему воздушные поцелуи и зазывные улыбки, обнажая десны с черными остовами гниющих зубов.

Однако Хэйем упорно продолжал делать вид, что не замечает их стараний. Все это откровенно потешало спутников парня, и они недоумевали, почему Хэйемар настойчиво отвергает дармовое развлечение. На его месте, они давно бы уже остудили пыл красавиц на ближайшем сеновале. Что, собственно говоря, они и делали, пока парень неспешно потягивал горькое пиво в общем зале. А порой встречались особенно наглые девицы. Как-то раз, поднявшись к себе в комнату, Хэйем обнаружил в своей кровати голую девчонку, что весь вечер посылала ему воздушные поцелуи и подмигивала пока хозяин не видит, а потом куда-то ушла, отчего парню стало намного спокойнее. Как видно, далеко она не ушла. Хэйемару пришлось насильно вытолкать ее голышом за дверь, чтоб она от него отвязалась, не смотря на ее страстный шепот и обещания скрасить ему ночь. В этот самый момент его и увидели Раэм и Скирос, поднимающиеся из общего зала. Раэм вылупился, будто увидел привидение, играющее на волынке. У Скироса так вообще, челюсть отвисла. После этого инцидента попутчики при каждом удобном случае подкалывали парня и строили догадки относительно того, до чего додумаются служанки на очередном постоялом дворе. Хэйем в этих разговорах не участвовал.

Когда путники дошли до развилки, дождь влил еще сильнее, и за его пеленой уже сложно было что-то увидеть на расстоянии пяти шагов. Промокшие плащи отягощали плечи и тянули вниз, комья грязи липли на сапоги, затрудняя движение. Вскоре показался неказистый частокол из потемневших от времени и влаги еловых бревен, а за ним стены таверны, сложенные из серого камня, деревянная крыша, застеленная желтой, но уже подгнившей соломой, что ярким пятном выделялась на фоне зелени, и старая вывеска с облупленной краской, изображающая зверя, похожего на кабана, неведомо каким образом держащего кружку с пенным напитком. Видимо, художник особо не старался изобразить животное, ограничился лишь внешним сходством.

Запахло свежим хлебом и мясной подливой – из трубы таверны вился дымок – значит путников ждет горячий обед, и, быть может, лохань с теплой водой. К приятным запахам примешивался еще один - конского навоза – слева из-за здания выглядывал торец небольшой конюшни с коновязью, было слышно тихое ржание. С другой стороны таверны стоял покосившийся сарай, рядом с ним собачья будка. Во дворе – никого, но это и понятно. В такой ливень лучше быть поближе к огню.

– «Три дороги» … О, я оказался прав! – Скирос, прищурив глаза, с трудом прочел еле видную надпись и довольно заулыбался. – Наконец-то, большая кровать, пиво и хорошенькая служанка – все, что мне сейчас нужно!

– А при чем тут свинья на вывеске? – Раэм недоуменно поднял бровь, рассматривая двор.

– Да кто ж знает? Может раньше называлось по-другому как-то, а вывеску просто не стали менять? – Скир задумчиво почесал в затылке, но так как в голову больше никаких вариантов не пришло, то махнул на это рукой и направился к входной двери. – Хэйем, ты идешь внутрь?

Парень молча стоял под дождем. При приближении к таверне, его инстинкты вдруг начали посылать тревожный импульс, отзывавшимся легким покалыванием на кончиках пальцев, а внутреннее чутье, еще ни разу не подводившее его, намекало, что что-то не так. Он внимательным взглядом обвел здание, сарай и конюшню. Все выглядело так же, как и в самом обыкновенном постоялом дворе. Никакой опасности.

– Хэйем? – Раэм заметил тревогу спутника и жестом остановил Скироса. Тот замолк, но лишь на секунду. Продолжил болтовню как ни в чем не бывало, тем не менее его взгляд стал ощупывать двор и близрастущие кусты, а руки скрылись под плащом. – Ну так, о чем это я говорил?..

Хэйемар покосился на Раэма и приложил указательный палец к правой щеке. Тот кивнул в знак согласия, глубоко вдохнул и медленно смежил веки. Через несколько секунд нахмурил брови и, открыв глаза, шумно выдохнул.

– Не могу, еще не восстановился.

Скирос, пожав плечами, кивнул головой в сторону двери, мол, пошли тогда, чего стоять.

Так и не определив, где находится источник опасности, Хэйемар произнес спутникам одними губами:

– Будьте начеку.

Те согласно кивнули в ответ, и, поправив плащи и то, что было под ними, развернувшись, вошли в таверну.

Хэйемар еще раз окинул взглядом находящееся перед ним здание. Привыкший доверять своим чувствам, он, на всякий случай, спрятал один из своих кинжалов в рукав, прикрепив его чуть выше запястья с помощью специальных потайных маленьких ножен. Только после этого он вошел внутрь, следом за своими товарищами.

Общий зал встретил путников шумом и запахом гари сальных ламп, немытых тел, лука, мясной подливы и какой-то кислятины. Было тепло, в большом зале весело трещал огромный камин. Охранник-вышибала у дверей, двухметровый детина с мощной бычьей шеей и дубинкой с окованным железом навершием, хмуро кивнул входящим в качестве приветствия и отвернулся, продолжая прерванное занятие – стал чистить грязные ногти небольшим охотничьим ножом, но Хэйем не сомневался, что тот уже успел подсчитать, сколько у них при себе оружия. За барной стойкой стоял хозяин заведения и нервно протирал стакан полотенцем, то и дело косясь то в зал, то на вновь прибывших. Скирос и Раэм стояли рядом.

– Вы хозяин? Нам комнату на троих, да пожрать бы че – Скирос растянул губы в дружелюбной улыбке, больше походившей на оскал медведя и хлопнул по стойке своей широкой ладонью. Как переговорщик - ему не было равных. Его харизма сражала даже самые упертые лбы.

Хозяин заведения, невысокий худощавый мужчина лет пятидесяти с редкими светлыми волосами и светлыми, будто блеклыми глазами и крысиным лицом, неохотно оторвавшись от своего дела, смерив каждого поочередно выразительным взглядом с головы до кончиков сапог, обернулся в сторону вышибалы и кивком подозвал к себе.

Скирос, мельком оглядев себя и своих спутников, и приметив, что они явно больше смахивают на бездомных попрошаек, чем на странствующих путешественников, опередил вопрос: – Деньги у нас есть.

Хозяин пожевал губами, видимо решая, выкинуть новых постояльцев за дверь или нет, махнул рукой с зажатой в ней тряпкой в сторону охранника, приказывая тому оставаться на месте, и, состроив кислую мину, произнес:

– Могу поселить только на чердаке. Все номера заняты. – в качестве подтверждения он указал в зал и, гаденько ухмыльнувшись, добавил, – плата вперед. Два сарпа[i] за ночь.

Скирос задохнулся от такой наглости.

Обычно за постой в хорошей гостинице брали от десяти до пятнадцати гинов[ii]. Столько обычный работяга-крестьянин зарабатывает тяжким трудом за неделю. Но сарп, а тем более два – это маленькое состояние, особенно для деревни.

– Это такая шутка что ли? Уважаемый, неужто ты хочешь забрать последние гроши у усталых путников за ночь на продуваемом всеми ветрами чердаке с матрасом, полном клопов?

Скирос выжидательно посмотрел на хозяина, который снова начал протирать стакан, только с удвоенной силой. На миг, во взгляде трактирщика показались раздражение и злость, но они моментально истаяли и с заискивающей улыбкой, как и подобает любому хозяину трактира, пытающемуся стрясти со своих постояльцев плату большую, чем они должны заплатить. Но Хэйем заметил этот взгляд, хотя особого значения этому не придал. Опасностью от того не тянуло. Может обманули доходягу, вот и сердится за то, что не он провел кого-то, а его надули.

– Ну я же не с каждого прошу. За троих. К тому же вечером ожидается представление, – тут его улыбка угасла, – Два сарпа. – уже с нажимом повторил трактирщик.

– Что за представление?

– Ооо…Вам понравится. Парочка заезжих гистирионов решили осчастливить нашу скромную обитель. Так что два сарпа. Или выметайтесь.

Скирос в бессилии посмотрел на своих спутников. Крепкий попался орех, не расколоть.

– Хорошо. – за него ответил Раэм и выложил на стойку перед хозяином один полновесный серебряный кругляш. Тот мгновенно сгреб его и, попробовав на зуб, спрятал в карман замусоленного передника.

– Что ж, добро пожаловать! – хозяин довольно хмыкнул, достал из-за прилавка ключ от чердачной комнаты и, отдав его Раэму, махнул рукой на свободные столы в общем зале, - Занимайте свободный стол, сейчас я пришлю подавальщицу. Мирра! – и тут же потерял к путникам интерес.

– А насчет еды? Она входит в оплату ночлега? – Скирос все еще лелеял надежду получить хоть немного выгоды из сделки. – А пиво! Пиво есть?

– Не входит. – ответил раздраженно трактирщик и, взяв в руки новый стакан, начал его тереть с таким же усердием, – Есть пиво и домашняя медовуха. – Трактирщик на минуту перестал заниматься своим делом, вперив в Скироса недовольный взгляд, – А теперь располагайтесь, сейчас Мирра к вам подойдет.

В зале, помимо трех путников, находились еще люди, которых дождь застал в дороге, и решивших, что переждать его лучше в тепле, чем плестись по размокшим дорогам. За одним столом сидело шестеро мужчин, судя по одежде - крестьян. Они пили пиво и весело переговаривались между собой. Значит, шли после сезонных работ, а теперь просаживают честно заработанные тяжким трудом гроши. За другим столом – три паломника в серых хламидах и вир-хат[iii] в пыльно-желтой рясе с зеленой вышивкой по рукавам и подолу, жующих краюхи хлеба с молоком. Скоро праздник Вирасы[iv], значит постятся по пути в ее храм. За ними, ближе к окну, сидела семья. Мужчина, две женщины – постарше, видимо мать или свекровь, и помладше - жена, паренек лет шестнадцати и девчонка лет десяти, которая играла в соломенную куклу, пока взрослые ели. В дальнем углу сидели двое мужчин в окружении вооруженной охраны, состоящей из десяти человек. Один из мужчин был в богатом одеянии, сидящий рядом с ним - в одежде попроще. Его охрана из шести человек расположилась за соседним столом. Судя по бронзовым медальонам на груди, на которых были изображены рука, на которой лежали три солнца – оба мужчины принадлежали к гильдии торговцев. Оба что-то тихо обсуждали, время от времени потягивая рубиновую жидкость из хрустальных бокалов.

– Никак, с собой винцо привезли, или этот крысомордый утаить от меня вино вздумал! – Скирос сердито уставился на хозяина, который в данную минуту что-то говорил молодой, пухленькой служанке. Через несколько секунд она уже шла к ним, плавно покачивая бедрами. У девушки были голубые глаза с темными пушистыми ресницами, пухлые губки и темно-русые косы. Темное, укороченное до щиколоток платье, соблазнительно обтягивало широкий зад и пышную грудь, светлый передник был повязан на тонкой талии, выгодно ее подчеркивая.

– Здравствуйте, господа! Я – Мирра. Что будете заказывать? – девушка перечислила, какие блюда и напитки имеются на кухне, поправила выбившийся локон за ушко и стала ожидать ответа. Она стояла лицом к Хэйемару, но смотрела куда-то чуть выше его головы. Пока Скирос и Раэм делали заказ, она все так же смотрела отстраненно. Когда настала очередь парня заказать еды, он привлек внимание девушки и чуть было не отшатнулся. На миг его пронзил взгляд, полный раздражения и злости, что никак не вязалось с ее милой внешностью. На миг ему показалось, что в их глубине будто тлел маленький огонек. Хэйем проморгался, будто ему что-то попало в глаз, и встретился с взглядом Мирры, спокойным, как безоблачное небо. А ведь у хозяина он видел такой же взгляд, только тот смог его скрыть, а девчонка нет.

– Мне хлеб, подливу и пива. – еле выдавил из себя. Девушка кивнула, поправила передник и направилась на кухню.

– Вы видели? – Хэйем шепотом обратился к своим спутникам, которые со скучающим видом рассматривали внутреннее убранство таверны. Грубо сколоченные столы, окна, затянутые бычьими пузырями и почти не пропускавшими через себя свет и свежий воздух, большой камин и голова несчастного кабана меж двух ржавых охотничьих ружей, висящего над ним.

– Что? – оба спутника обернулись в его сторону.

– Их взгляды. Полные злобы. Но опасности от них я не чувствую. В чем дело, не могу понять. – Хэйем вздохнул и поправил под плащом перевязь с кинжалами.

– Ну, похоже, что нам здесь не очень-то рады. А уходить отсюда в такую погоду мне совсем не хочется. – Раэм снял со спины арбалет, но далеко убирать не стал, положил себе на колени.

– Да ну, мне кажется все в порядке. Эта девка смотрела на тебя так, будто съесть хочет. Обычная реакция всех баб в округе, когда с нами появляется Хэйем. – Скирос пожал плечами. Ему было плевать на косые взгляды прислуги, он устал и хотел как следует отдохнуть, прежде чем продолжит свой путь.

Через пару минут к ним подошла Мирра с дымящимся подносом, и на столе оказались тарелки с горячей похлебкой и густой ароматной подливой, доски с мясом, каравай хлеба и три кружки пенистого пива. Пока она выкладывала снедь на стол, Хэйем старался встретить с ней взглядами, но девушка упорно отворачивала от него лицо. Тогда парень стал оглядывать зал в надежде найти что-нибудь интересное. На дальней стене была нарисована и весьма неплохо сцена охоты на кабанов, висели пару ружей и большие оленьи рога. Чуть в стороне от стены был сооружен небольшой помост и стоял одинокий высокий стул, на котором в более праздное время восседал бы бард и развлекал гостей. Взгляд Хэйема переметнулся к охраннику, который сидел на стуле у двери и точил нож. Парень решил его получше рассмотреть. Высокий, мускулистый, из-под рубахи виднелась сетка шрамов на руках и груди. К стулу была прислонена дубинка, приличной толщины. Такой раз ударишь, и зубов будет через один.

Хэйем усмехнулся про себя, но тут его взгляд упал на саму дверь. Все бы ничего, но она была исцарапана изнутри на уровне груди и выше, причем с первого взгляда изъяны были не заметны, но для Хэйема даже несколько слоев свежей краски не могли этого скрыть. «На дворе я видел будку. Но не собаку же они тут запирают на ночь… В холке не ниже волка… Что за порода такая должна быть, чтоб? Скорее…» – пронеслось в мыслях. Додумать он не успел, так как перед ним с громким стуком поставили кружку с пивом.

– Спасибо.

– Спасибо, красавица. – подмигнул девушке Скирос и попытался хлопнуть ее по аппетитному заду, но девушка увернулась от его ладони и поспешила на кухню за новым заказом.

Мужчины набросились на еду, как будто не ели, по-крайней мере, несколько дней. Немного успокоив голодные желудки, они расслабились и стали есть медленнее. Хэйем, макая ломоть хлеба в миску с горячей похлебкой, решил еще раз незаметно повнимательнее осмотреть дверь. Какая-то беспокойная мысль на самом краешке сознания никак не хотела формироваться, и это не давало ему покоя.

– Над дверью нет оберега. – Хэйем произнес это низко наклонившись и очень тихо, чтоб его никто не смог услышать, кроме своих. – И я разглядел царапины на двери, а, судя по свежей краске, что-то мне подсказывает, что они появились совсем недавно…

– Да, я тоже это заметил. – Раэм устало потер переносицу и прикрыл глаза. Его губы задвигались в немом звуке, и уже через несколько секунд он глубоко вдохнул и прикрыв ладонью в скучающем жесте правый глаз, распахнул его. Радужка из темной стала золотой, и почти целиком заполнила все глазное яблоко. Зрачок же наоборот стал вытянутым и узким. Исподлобья окинув зал, мужчина еле слышно выругался и вынес свой вердикт: – И похоже, нечисть сюда наведывается время от времени. Темный след есть, и не один, но он практически развеялся.

Он снова прикрыл веко, и когда поднял его, глаз был снова обычным. Никто ничего не заметил.

– Либо кто-то из нечисти сюда иногда заглядывают, но живут поблизости в лесу, либо…

– Живут где-то здесь, но таятся до того момента, как сюда прибудет легкая жертва. Хотя хозяин проверку серебром прошел… – докончил за него Скир.

– Интересно, что за нечисть? Может кто из «мирных»? – предположил Хэйем, но вдруг запнулся, получив молниеносный электрический разряд вдоль позвоночника. Скривившись в судороге, парень выдохнул – И, кажется, сегодня мы с ним познакомимся, кто бы это ни был бы.

– Уж не наши ли это гистирионы? Не «мирные», точно. Мы бы их почуяли сразу. – Скирос раздул крылья носа и поморщился, будто учуял что-то мерзкое. – А напомните-ка мне, кого из всех видов нечисти трудно определить?

Все трое начали сопоставлять приметы и перебирать в голове нечисть, что подходит под это описание. Ничего хорошего это не сулило.

– Сурры, дафлинги, экви… – Хэйемар начал перечислять тех, что пришли на ум в первую очередь. Его перебил Раэм.

– Я вот что думаю, надо уходить отсюда, и как можно скорее. – он серьезно посмотрел на своих спутников. Под столом послышался легкий щелчок – взвел арбалет.

– Мы разве не справимся с парой тварей? – Скирос озадаченно поскреб подбородок. – Убить их сложно, но все же можно.

– А если их больше? Я еще не до конца пришел в форму, Хэйем восстанавливается еще медленнее, он же был полностью истощен…

– Ну тогда уходить надо однозначно, мы здесь, как мыши в мышеловке. В лесу будет хоть какой-то шанс выбраться из этого дерьма и унести свои ноги подальше от проклятого места. А с остальными людьми что? Предупредим? Или оставим на убой? Как-то не по-божески выйдет… – Скирос выжидательно поглядел на застывших напротив него мужчин, пригубил пиво и с сожаленьем поставил кружку на стол. – Эх…не судьба….

– А если нечисть среди них?.. – Раэм не успел договорить.

В этот момент дверь резко хлопнула об косяк, и в помещение зашли двое высоких мужчин в длинных черных плащах с капюшонами, с которых ручьем стекала вода. Они сбросили с плеч дорожные мешки и направились к барной стойке. Вышибала слез со стула, и закрыл дверь, еще и засов вставил, пока они шли к хозяину трактира.

– Опоздали. Похоже, представление скоро начнется – кивнул в их сторону Раэм.

Один из мужчин распахнул плащ, вытащил оттуда что-то блестящее и показал трактирщику. Второй в это время повернулся лицом к залу. На его груди на тонкой золотой цепочке покачивался медальон с раскрытой книгой и луной.

Маги.

Хэйем поначалу не заметил еще одного вошедшего. Невысокий, ниже парня на голову, а то и на полторы, он стоял за спинами магов и старался ходить за ними тенью. Человечек с трудом подхватил мешки и поплелся вслед за мужчинами.

Один из магов опустил капюшон. Показалось уставшее, изборожденное морщинами старческое лицо, орлиный нос и седые кустистые брови, под которыми блестели мудрые серые глаза. Он что-то сказал трактирщику, видимо, договаривался о ночлеге. Тот реагировал на гостей с бóльшим интересом, чем на спутников Хэйема. Ну это ясно, маги люди не бедные, с них можно и зарт[v] стрясти. Второй тоже откинул капюшон и теперь подозрительно косился на вышибалу, держа руку в странном жесте. Он был моложе первого мага. Русые волосы намокли и прилипли к голове, усы и короткая борода покрыта мелкими капельками. Цепкие светло-карие глаза пробежались по залу и его гостям. Немного успокоившись, он тоже повернулся к хозяину таверны, но пальцев не разжал.

– Ну что ж, шансы выбраться из передряги увеличиваются, - Раэм кивнул в их сторону, – тот, что моложе, точно боевой. Они могут оттянуть внимание на себя, пока мы будем уходить.

– Проклятое ненастье! Нам нужны сменные лошади. – обратился старший маг к трактирщику. Тот только повел плечами, мол, в такой глуши такого добра не сыскать, и предложил, пока уважаемые высокочтимые гости будут греться у камина и вкушать самую лучшую пищу, какая только найдется в трактире, поухаживать за их конями.

– На нас кто-то напал по дороге… Наши лошади… – Хэйем услышал краем уха то, что говорил маг, и тут его нос уловил запах крови. Кровь, незаметная на фоне темного сукна, смешиваясь с дождевыми каплями, капала на пол из рукава плаща старого мага.

– Нападение?!- парень быстро взглянул в сторону своих путников и по их взгляду понял, что те тоже слышали мага. И лишь через секунду Хэйем заметил, что шум в зале смолк, а большинство посетителей смотрят в сторону магов отнюдь не с человеческим интересом.

– Вот это мы вляпались – прошипел Скирос, оглядываясь на трактирщика, чье лицо начало приобретать звериные черты при виде свежей крови, рот медленно растягивался в улыбке, больше подходившей акуле, чем человеку, а глаза наливались красным огнем и злобой, и остальных «гостей» в зале – вышибалу, крестьян, паломников, торговца, что был одет попроще и его охраны. Их тела уже начало корежить, хребет с хрустом выгибался, плечи раздавались вширь, руки становились длиннее, пальцы превращались в длинные черные когти.

– Что ж! Представление начинается! – из деформированной глотки трактирщика вырвался дикий каркающий смех.

– Твою мать! Шианхи! – Раэм сплюнул на пол и потянул руку к арбалету. – Поэтому мы их и не почувствовали. Да тут вся их чертова родня в сборе!

Шианхи - единственные темные твари, которых практически невозможно обнаружить ни одним из известных способов, пока они не примут свою истинную форму – вытянутые лысые головы с огромной пастью, полной кривых острых акульих зубов, и маленькими алыми глазами, двумя дырами вместо носа, ушами с длинными мочками. Их кожа имела белёсо-серый оттенок, и лишь длинные руки, заканчивающиеся острыми как бритва когтями, были черными от плеч, как и ступни. Спина с сильно выделяющимися позвонками выгнута дугой, переходила в мускулистые ноги с когтями. В магическом зрении их следы ничем не отличались от тех же обыкновенных горюнов или скадлих. Они были очень живучими, сильными и быстрыми. Хитрые и умные, они могли годами жить среди людей, ничем себя не выдавая. Хуже того, раз в пять лет, шианхи могли натянуть на себя личину того, кого сожрали. При чем для этого они человека пожирали живьем, начиная с ног. В давние времена одна такая тварь, в течении этих самых пяти лет, могла выкосить целую деревню, в которой поселилась, а потом в облике очередной жертвы сбежать в другую, якобы от «неизвестной эпидемии». Тогда ни маги, ни Хранители[vi] не знали как бороться с этой заразой. И если вторые, пытаясь разобраться и спасти мирных жителей, погибали десятками, то первые накрывали всю деревню защитным пологом, чтоб никто не смог выбежать за ее пределы, и сжигали всех без разбора.

Хотя нет, позже выяснилось, что обнаружить их все-таки можно – в них сильнейшая жажда крови. Если шианх голоден – запах крови будет для него как сильнейший наркотик. И даже если он не трансформируется, его выдадут глаза – они станут ярко-алыми. Или зажечь рядом с ними смесь полыни, зверобоя и кладбищенской крапивы. Безобидный для человека, запах растений сводит шианха с ума. Матерые шианхи еще могут держать контроль, а вот молодые – нет. И, к счастью, шианхи - один из самых редко встречающихся видов нечистей. По всей видимости - был.

– Ишь как морды расперло от вида крови…Видать на голодной диете сидели, твари… – Скирос сплюнул на пол. – Ну надо же, как нам везет…

Маги не стали выжидать, пока шианхи нападут первыми. Тот, кто держал наготове магический жест, полыхнул огненным потоком в сторону охранника, который уже обратился полностью и жаждал угоститься свежим мясцом. За секунду пламя охватило его двухметровую фигуру, и живой факел издал жуткий звериный вой, что стал сигналом к нападению остальных тварей. Тем временем «трактирщик», в одночасии перемахнув через стойку, накинулся на раненого мага, не позволяя ему тоже сотворить магический жест. Тот успел вытащить невредимой рукой клинок и начал отбиваться от шианха, но удавалось ему это плохо, от потери крови он ослабел, и пот градом катился по уставшему лицу.

Теперь крики были со всех сторон. Сидящие в зале шианхи первым делом решили расправится с людьми, которые находились к ним ближе всех. Шианхи как по сговору стали неспеша окружать свои жертвы – на богатого купца и его охрану кинулись «бедный купец» со свитой и двое крестьян, «паломники» бросились в сторону боевого мага как к самому опасному из всех людей в зале, еще трое «крестьян» окружили Хэйема и его компанию. Еще один «крестьянин», широко раскрыв пасть и облизываясь длинным черным языком, стоял напротив отца семейства, за спиной которого прятались его домочадцы. Чуть сбоку от него стоял «вир-хар», так же не сводя горящих глаз с жертв.

Мгновенно.

Раз. «Вир-хар» бросился вперед, стараясь подтянуть к себе когтями девочку. Раздался женский визг и детский плач, но также быстро и смолк. Пожилая женщина, закрыв малышку своим телом, упала вместе с ней на пол, когда острия глубоко пропороли ее бок. Тут же ему преградила путь молодая мать с табуреткой в руках. Крикнув сыну «Беги!», она высоко подняла табурет для удара, но была медленней твари. Пробив ей живот когтями, он нанизал молодую женщину на них и отшвырнул к стене, развернувшись в сторону убегающей добычи. Завоняло свежей кровью и дерьмом.

Второй шианх, кинувшийся на главу семейства, который не имел никакого оружия, кроме столовой вилки и ножа, теперь урча пожирал его, придерживая когтями одной лапы. Видя ускользающую от собрата жертву, он отбросил мертвое тело и полоснул пробегающего парнишку по голове. Тот рухнул, как подкошенный.

Два. В воздухе почувствовался привкус железа, а шианхи начали дуреть.

Вот теперь придется несладко.

Охрана купца отбивалась от насевших на них тварей с тем же успехом. Люди, пусть и военные, впервые столкнулись с ожившим ужасом легенд. Купец забился в угол и яростно молился. По его толстым трясущимся щекам текли слезы, а по бархатным синим штанам растекалось темное пятно. Его «коллега», не до конца принявший истинную форму, лежал на столе с проломленной головой, из которой вытекала серо-зеленая слизь вперемешку с коричневыми и чёрными сгустками. Его конечности слабо дергались, видимо, тварь еще не сдохла. Кому-то из охранников повезло ударить монстра, пока он, изменяясь, был еще уязвим.Шианхи не спешили с расправой, а стояли, лениво замерев, напротив напуганных охранников. Обманчиво в «открытом» для удара положении. Играются, мрази. С их скорость, в два раза превосходящей человеческую, ничего не стоит вывернуться и атаковать за долю секунды. А охранникам нарушать плотный строй – было бы глупой ошибкой. Так у них еще оставался шанс, что их не перебьют поодиночке. Или хотя бы продержаться дольше, пока не подоспеет помощь в лице мага.

Но это длилось недолго. У одного из вояк сдали нервы. С громким воплем, он бросился на ближайшего к нему шианха. Фонтаном брызнула кровь из рассечённой шеи, оросив лица его потрясенных товарищей. Тут же мелькнула сталь, черные смазанные тени, и все погрузилось в кровавый хаос.

Раэм, Скирос и Хэйем, встали спиной друг к другу. Шианхи, с кашляющим смехом, кружили вокруг них и поочередно делали небольшие выпады, пытаясь таким образом напугать и когтями зацепить кого-нибудь из людей, не желая лезть вперед. Но голод пересилил. Издав низкий свист, твари прыгнули одновременно.

Раэм среагировал быстро - шепнул и выставил вперед руку - и все три монстра тут же налетели на невидимую преграду, что внезапно на несколько мгновений сжала их со всех сторон. Этого времени хватило, чтобы он встретил шианха железом в зубастую пасть. Что-то хрустнуло, и лезвие вышло у нечисти из затылка, пробив мозг. Мужчина провернул оружие в ране и с громким чавкающим рывком вытащил из трупа. Прыгнувший на Хэйема шианх пытался разорвать его когтями, но парень, получив фору, поднырнул под слишком длинные конечности, резанул нечисть по боку и извернувшись, отрубил мечом взметнувшиеся было снова к нему лапы. Тварь завыла и тут же захлебнулась в своем вое. Ее отрубленная голова, пролетев по дуге, упала под дальний стол. Обернувшись, Хэйем увидел, что Скирос уже расправился со своим противником, а к ним спешат монстры из охраны торговцев и «вир-хар». Теперь шианхов осталось шестеро.

От богатого купца и его охраны остались только кровавые ошметки. Кровь забрызгала все – пол, стены, потолок. Краем глаза Хэйем заметил раненную пожилую женщину, всю измазанную в крови, ползущую по полу в сторону кухни и тянущую с собой девочку. Малышка была в шоке, но молча ползла рядом с бабкой, и лишь застывшие огромные голубые глаза на испачканном кровью худом детском личике выдавали ее страх. В правой руке она все так же сжимала куклу.

На них шианхи не обратили никакого внимания – сначала нужно убить тех, кто давал отпор.

На полу у барной стойки уже валялись три трупа шианхов, включая и самого «трактирщика» с отрубленной головой, но и у магов были потери. Теперь сражался лишь один маг, защитивший себя магической стеной, через которую монстры не могли до него дотянуться. Второго мага оттащили в сторону Мирра и еще одна женщина, и они обе склонились над ним. Со стороны казалось, что они пытаются привести его в чувство. Но судя по луже крови, маг либо умирал, либо был уже мертв. Третьего спутника магов нигде не было видно. Тот, что еще стоял на ногах, был окружен двумя противниками. Маг заметно подустал, а твари заигрывали с ним. Были заметны несколько ран и сочившаяся из них кровь, но человек не сдавался и, скрестя пальцы в жесте, расправился с очередным противником ледяными вихрем. Однако и его силы были на исходе.

– Что они?..– пронеслось в мыслях у Хэйема.

– Хэйем!!! – окрик Скироса отвлек парня от оценивания обстановки, и он увидел приближающуюся к нему нечисть. Выхватив из перевязи кинжал, Хэйем послал его вперед, попав шианху в глаз. Зашипело, повалило смрадом, и из глазницы повалил бурый дым. Тварь тонко завизжала и закрутилась на месте, пытаясь достать засевший глубоко в ране предмет. Она царапала свою уродливую морду, но от слизи рукоять стала скользкой, а зазубренное лезвие при малейшем движении доставляло еще больше боли. Наконец нечисть упала на пол и забилась в судорогах. Хэйем не стал смотреть, как монстр испускает дух. Он почувствовал движение сзади и, резко обернувшись, бросил кинжал в приближающуюся мишень, но в спешке чуть промахнулся, и острие попало шианху в плечо. Взревев, тварь с такой силой врезалась Хэйему в грудь, что парень отлетел к стене. Дыхание моментально вышибло из легких, а на глазах выступили слезы. Сплевывая скопившуюся во рту кровь, парень попытался встать. С первого раза не вышло. Подобраться к лежащему парню, еще не пришедшему в себя, врагу не дал Раэм. Ранив одного шианха в живот и выпустив тому кишки, и замедлив с помощью шепота второго, которому перерубил задние лапы, он вскинул левую руку. Активировав небольшой, прикрепленный к запястью арбалет, направил его в сторону твари, подбирающейся к Хэйему. Компактный и легкий, однако бил арбалет сильно благодаря специальным зачарованным болтам – с расстояния ста метров они пробивали железный панцирь и заключенное в нем тело насквозь. Болты были разные – огненные, разрывные, обычные. Сейчас Раэм выстрелил в тварь именно разрывным. Болт попал нечисти в уродливое подобие уха, и голова разорвалась с легким хлопком, как перезревшая хура. Пока Раэм прицеливался, до него-таки добрался шианх со вспоротым животом. Но смертельный прыжок на свою жертву сделать не смог, запнувшись о свои же тянувшиеся по полу ленты синих кишок. Только глубоко процарапал правое плечо Раэма. Рука тут же повисла плетью, меч выпал из бесчувственных пальцев.

– Ах ты ***! – Мужчина в ярости добил не успевшего подняться шианха выстрелом из арбалета. Затем добил и раненого безногого, который пытался отползти подальше от вдруг ставших опасными чужаков.

Скирос тоже взял на себя двоих шианхов. Заведя руку за спину, он вытащил еще один меч. Обоерукий Скир – второе прозвище говорило само за себя. Крутанув мечи в руках, он большими пальцами нажал на их рукоятях небольшие выступы – и из маленьких отверстий на них выступила серебристая жидкость. Капли потекли вдоль лезвий, которые вдруг вспыхнули голубым светом и так же быстро погасли. Остался только черные витиеватые узоры с голубыми вкраплениями и посеребренные лезвия. Ледяное серебро – бич нечисти. Твари бросились на Скироса, и началась дикая пляска. Мелькали черные когти, зубы, блеск стальных лезвий, которые ранили визжащих шианхов и доставляли немыслимую боль, выжигая плоть там, где касались. Скирос вертелся волчком, делая подсечки, перерезая тварям сухожилия, отрубал изуродованные руки и ступни. И мерзкие головы. Порубив противников на куски, он стряхнул с лезвий слизь и вытер испачканным рукавом вспотевший лоб.

Хэйем встал, когда Раэм и Скирос, расправившись с наседавшей на них нечистью, поспешили на помощь к еле стоявшему на ногах магу. Но они опоздали. Маг, расправившись почти со всеми противниками, больше не в силах был поддерживать защитную стену вокруг себя. В самый неподходящий момент, когда заклинание еще не было сплетено, защита истаяла, и шианх добрался до своей жертвы. В тело мага впились острые когти, и несчастный издал жуткий крик, постепенно переходящий в хрип. А тварь попыталась откусить кусок побольше от еще живого, истекающего кровью мужчины. Почувствовав приближение людей, шианх бросил в Раэма бесчувственное тело мага, а сам развернулся в сторону двери, надеясь улизнуть. Но напоролся на Скироса, который рубанул палашом по уродливой скалящейся морде шианха, а затем, развернувшись в стойке, чтоб его не задели когти, рассек тварь от плеча до бедра. Подошел к уже обездвиженному монстру, сплюнул и ногой раздавил твари череп. Дернувшись еще пару раз, она наконец-то издохла.

Хэйемар потряс головой, приводя себя в чувство. Перед глазами еще вспыхивали черные мушки. Придерживая кружившуюся голову, обвел взглядом место битвы. Заметив склонившихся в углу над трупом мага женщин, направился к ним.

– Ему уже ничем не помочь – окликнул их Хэйем в наступившей тишине, и только подойдя ближе понял, что как раз помочь магу они и не хотели. Мирра и еще одна женщина, повариха, судя по наряду, деформированными конечностями вырезали из тела мага куски и запихивали себе в рот, с удовольствием пережёвывая не успевшую остыть плоть. Судя по состоянию трупа мага, они пировали все время, пока шла резня. Мирра испуганно обернулась, но наброситься на Хэйема не успела. Ей, как и ее товарке, снес голову Раэм, подошедший вслед за товарищем.

– Что за мерзость! – Скирос брезгливо вытирал палаш от серо-зеленой крови шианхов. – Надо спалить этот трактир к иродовой матери!..

– Вот тебе и редкость… Надо же, да у них тут оказывается было целое гнездовье…– Раэм поморщился, стаскивая с себя разодранный плащ и куртку, чтоб осмотреть руку.

Хэйем вернулся в зал, нашел и поднял с пола сумку Скироса, валяющуюся рядом с упавшей в пылу боя лавкой. Покопался в ней и вытащил полосы чистой ткани и три флакона. Все это он отнес к Раэму.

– Держи руку прямо, надо обеззаразить, – Хэйем откупорил один из флаконов. В нос сразу ударил резкий запах. – Готов?

Раэм положил свою пострадавшую руку на барную стойку и, вдохнув поглубже и сжав зубы, кивнул. Хэйем вылил на рану розоватую жидкость, она сразу запузырилась.

– ***! – Раэм зашипел от боли и стиснул здоровой рукой столешницу. Скирос молча вскрыл другой флакон и протянул его к губам товарища.

– Потерпи, сейчас подействует.

Раэм послушно открыл рот и сделал глоток. По горлу разлилась такая горечь, что захотелось выплюнуть вязкую слюну. Но зато боль начала понемногу отступать. Немного отдышавшись, он заметил:

– Да, спектакль отличный нам устроили… Жаль, что магов не успели спасти…

Хэйем мрачно огляделся кругом. Повсюду была зеленая слизь, трупы шианхов, перевернутая мебель, битая посуда.

– Что дальше делать будем? А вдруг кто-то из этих тварей на улице поджидает?

– Навряд ли. Кто ж упустит такое веселье. – усмехнулся Скирос, разглядывая свои и без того пострадавшие лохмотья, все, что осталось от добротной куртки и плаща. – Надо б одежду какую поискать, а то так скоро голыми и останемся…

– На всякий случай проверить все этажи. – Хэйемар закончил бинтовать Раэму руку, и тот задумчиво смотрел как на белом полотне проступают алые пятна.

– Если есть живые люди – помочь, если шианхи… – мужчина пожал плечами, – не уверен, что они, если где и сидели, не успели сбежать. Но добить. Таверну надо спалить, ты верно сказал.

Обработав порезы и ссадины, мужчины разошлись, держа оружие наготове. Скирос и Раэм пошли проверять второй этаж, Хэйем остался внизу, добивать тварей. Он отрубал мертвым шианхам головы, чтоб наверняка, и оттаскивал их туши подальше от людских тел. Как бы не претила мысль устраивать общий погребальный костер для жертв и их убийц, времени у них на достойное захоронение погибших не было. Оттаскивая очередного шианха, Хэйем наткнулся на соломенную куклу. Озираясь кругом, парень вдруг дернулся и поспешил в сторону кухни. Девочка! Как же он мог забыть!

На кухне ярко горела печь, видимо, дрова еще не успели прогореть. Над очагом висел огромный котел, полный кипящей воды. Рядом железная мойка, заполненная грязной посудой. На крючке над ней - затертое полотенце. Напротив стоял большой стол, на котором в беспорядке лежали ножи, разделочные доски с остатками овощей и прочих отходов. На чурбане рядом со столом, рядом с воткнутым топором, лежала баранья нога. На другом столе громоздились кастрюли и сковороды, черпаки и большие деревянные ложки. Кухня, по сравнению с залом, была чиста. Почти. По полу тянулся кровавый след и отпечаток маленьких ладошек. Он заворачивал за стол. Хэйем осторожно вытащил клинок, держа его наготове, и медленно начал обходить стол.

Холодок прошел по коже, когда из-за поворота на него уставились остекленевшие глаза пожилой женщины. Она еще держала свою внучку, обнимая одной рукой, в другой был зажат ставший бесполезным нож. Девочка тихонько плакала, прижавшись к родственнице. Ее плечики тряслись в беззвучном рыдании. Хэйем положил меч в ножны и, присев на корточки рядом с малышкой, осторожно погладил ее по голове. Она тут же сжалась и замерла, ожидая удара. Смертельного удара.

– Тише, милая. Тише. Все хорошо, я тебя не обижу. – Парень тихонько шептал девочке и продолжал легко касаться ее волос. – Посмотри на меня. Пожалуйста. Видишь, я человек. Я не сделаю тебе ничего плохого.

Он протянул вторую руку так, чтоб малышка смогла увидеть его ладонь. Прошло около пяти минут, прежде чем она робко повернула голову в его сторону и тут же отвернулась обратно.

– Ну же, маленькая, видишь, я - человек. Как твоё имя? Я – Хэйем, твой друг. И я хотел бы забрать тебя из этого ужасного места. Ты не против?

Девочка тихонько отодвинулась от бабушки и настороженно повернулась к Хэйему.

– Да, вот так. Умница. Иди ко мне – парень отодвинулся чуть дальше и протянул к ней руку. – Иди, не бойся.

Малышка, трясясь мелкой дрожью, подбежала к нему и обняла за плечи. Ее личико уткнулось в его плечо. Хэйем укутал девочку в остатки своего плаща, и поднял ее на руки, продолжая гладить по голове и худой спинке.

– Все будет хорошо.

Он вынес малышку в зал, где его уже ожидали Раэм и Скирос.

– Это?..

Малышка, при звуках чужого голоса, забилась как рыба, вытащенная на берег, но запутавшись в складках плаща, затихла.

– Тише-тише, милая. Не бойся. Они тоже друзья. – Хэйем неодобрительно посмотрел на Скироса. – Подай настой пустырника. Она сильно испугана. Ей надо отдохнуть.

Раэм сложил руки на груди, а Скирос молча достал из сумки требуемый пузырек и протянул Хэйему. Тот, вытащив пробку зубами, нашел в складках плаща лицо девочки и поднес его настойку к ее крепко сжатым губкам.

– Выпей это, пожалуйста. Оно залечит твои ранки, и ты немножко поспишь. Хорошо?

Малютка еле заметно кивнула и отпила из пузырька два глотка.

– Вот умница. А теперь закрывай глазки и засыпай. – Хэйем начал укачивать малышку, чтобы настойка подействовала поскорее.

Так они и стояли втроем, пока не послышалось ровное посапывание, и Раэм первым не нарушил молчание.

– Это дочь погибшей пары?

– Да.

– На втором этаже пусто. Мы проверили все комнаты, даже на чердак зашли. По комнатам видно, что они давно не жилые. Пыль, грязь, паутина.

– Зато в подвале нашли кости. Много костей… – Скирос осенил себя священным знаком, – пусть покоятся с миром.

– Ну так что? Выдвигаемся? – Раэм кое-как натянул на себя чистую простую сменную рубаху, извлеченную из сумки. С девочкой будет потяжелее, но мы же не можем взять ее к себе в орден. Оставим ее в ближайшем селе. Я тут нашел деньги… бывшим владельцам они уже без надобности. Пусть послужат доброму делу.

– Хорошо. Тогда…в путь?

– Тсс! Слышите? – Скирос приставил к губам палец, и, держа наготове меч, стал медленно обходить барную стойку. Через пару секунд послышалась возня, визг и вскрик: «Ага! Попался!».

Оттуда мужчина вытащил пинающееся и завывающее существо. Уже через минуту перед Хэйемом и Раэмом стоял третий спутник магов, которого держал на плечо Скирос. Он был весь в серо-зеленой жиже, кое-где видны были кровавые порезы.

– Стой смирно! – пробасил здоровяк и встряхнул незнакомца. – И как это ты его не нашел, Хэйем? От него за километр несет мочой. Он поморщился, но чужака не отпустил. Тот испуганно сжался.

– Кто ты? – Раэм грозно свел брови и выжидательно уставился на человека в черном изрезанном плаще. – Если ты нам ответишь, мы не сделаем тебе зла. После его слов, человек вздрогнул и попытался сжаться еще сильнее, будто хотел превратиться в маленький комок.

– Сними-ка с него капюшон, – Хэйем никак не мог рассмотреть лица стоявшего напротив. После секундного колебания, Скирос подцепил кончиком меча край капюшона и откинул его назад. Все трое удивленно замерли.

На них смотрела своими большими бирюзовыми глазами с длинными темными ресницами молодая девушка, чье личико было так же, как и плащ, испачкано в серо-зеленой дряни, только от глаз до подбородка тянулись две светлые дорожки. Невысокая, на вид лет шестнадцать-семнадцать. Ее густые золотистые волосы были аккуратно собраны в пучок, лишь по бокам выбилась пара волнистых прядок. Ее личико в форме сердечка было бледным, красиво очерченные пухлые губы, сжатые в тонкую бескровную линию, подрагивали, будто девушка изо всех сил пыталась сдерживать рыдания, тугим комком, стоявшим у нее в горле.

– Еще раз спрашиваю. Кто ты?

Девушка опасливо переводила взгляд с одного мужчины на другого, возвышающихся над ней, пока не заметила на руках у Хэйема маленькую девочку. Та мирно посапывала на его руках, доверчиво прижавшись. Немного расслабившись, девушка прокашлялась и, прижав руку к саднившему горлу, попыталась заговорить. Получился еле слышный шепот.

– Я?.. Я… – тут ее глаза внезапно закатились, ноги подкосились, и она обмякла, повиснув на руках у растерянного Скироса.

– Ну здорово! Еще с одной придется возиться! – Раем недовольно насупился, но махнул рукой. – Ладно уж. Скир, опусти ее на какую-нибудь лавку, пошли, проверим двор. Хэйем, то же самое. Поищи в кухне что-нибудь съестное, у нас прибавились голодные рты.

Дождь уже закончился. В конюшне обнаружились лошади, беспокойно переминающиеся с ноги на ногу. Видимо, на них сюда прибыл покойный купец со своей охраной. Там же, за конюшней, нашли пустую повозку с налипшей на колеса грязью. Скирос стал запрягать троих коней для себя и товарищей, еще двух – в повозку, в которой поедут девушка и девочка. Остальных лошадей было решено взять как сменных, часть, вместе с повозкой, продать в первом же попавшемся поселении.

В повозку перенесли сначала крепко спящую девочку, потом девушку, потерявшую сознание. Сверху их укрыли одеялами, вытащенными из гостевых комнат таверны. Пусть они были старыми и пыльными и пахли, но сухими и теплыми.

В другой конец повозки Хэйем аккуратно уложил их сумку, а также мешки и корзины со снедью. Все ценные вещи, которые нашлись в трактире, было также решено забрать и отдать будущим приемным родителям враз осиротевшей девочки.

После этого, он разлил в таверне масло из ламп, вытащил из печи горящую головешку и поджег трактир. Пламя весело занялось и быстро распространилось по первому этажу, а затем охватило и второй. Оно с треском пожирало сухое дерево, ткань, тела. Когда оно уже начало лизать балки, Хэйем вышел из трактира и плотно закрыл за собой дверь.

Вскоре, лес окрасился заревом пожара. Мужчины вывели животных за околицу, чтобы те не волновались, и стали ждать, когда огонь перекинется на конюшню и сараи. Они должны удостовериться, что все исчезнет без следа.

В путь тронулись, когда начало светать. А за их спинами ветерок разгонял тонкие струйки дыма, тянущиеся к небу от большого пепелища…

i Дасарп – серебряная полновесная круглая монета, в середине которой имеется круглое отверстие. Чеканка имеет рисунок: двуглавый лев, держащий в каждой верхней лапе терновую ветвь – символ короля. Состоит из ста гинов.

Сарп – серебряная полувесная монета. В виде половины окружности с отверстием внутри. Чеканка имеет рисунок: лев, держащий в лапе терновую ветвь – символ короля. Состоит из пятидесяти гинов.

[ii] Гин – медная полновесная монета круглая монета, в середине которой имеется круглое отверстие. Чеканка имеет рисунок: терновую ветвь.

[iii]Вир-хар – монах культа Вирасы.

[iv]Вираса – богиня земледелия, плодородия и благоденствия. День Вирасы отмечают летом, в седьмой день месяца красной цапли.

[v] Зарт – золотая полувесная монета. В виде половины окружности с отверстием внутри. Чеканка имеет рисунок: лев, держащий в лапе терновую ветвь – символ короля. Состоит из пятидесяти сарпов.

Дазарт - золотая полновесная круглая монета, в середине которой имеется круглое отверстие. Чеканка имеет рисунок: двуглавый лев, держащий в каждой верхней лапе терновую ветвь – символ короля. Состоит из ста сарпов.

[vi]«Хранители света» или «Custodes lux» - организация, борющаяся против нечисти. Учреждена императором Архотиосом II в 1043 году от правления династии Тинов.