Хашиторо Пепел и Кровь (Охотник на Демонов)

Глава 1: Пробуждение Пепла

АКТ I. КРОВАВАЯ РАСПЛАТА

Снег перестал быть белым. Он падал с небес грязными, серыми хлопьями, словно сами небеса сгорали заживо. В воздухе стоял густой, удушливый запах озона, серы и запекшейся крови аромат, который Хашиторо знал слишком хорошо. Запах открытой пасти Преисподней.

Внизу, в разинутой глотке ущелья, копошился первобытный кошмар. Тысячи Ёкаев, сплетенные в пульсирующее море деформированной плоти, костей и рогов. Они скрежетали клыками, перемалывая камни, и издавали утробный гул, от которого вибрировали скалы. А в самом центре этого океана тьмы, восседая на троне из спрессованных человеческих тел, возвышался Он. Сёгун Пепла. Безликая тень в рогатом шлеме, чье присутствие заставляло сам воздух замерзать.

Левый глаз Хашиторо взорвался агонией. Скверна внутри глазницы запульсировала в такт сердцебиению орды. Мир вокруг окрасился в болезненно-фиолетовые тона. Он видел их души гнилые, червивые, жаждущие поглотить все живое.

Его ладонь в потертой коже легла на цуку рукоять «Курой-цуки». В тот же миг клинок в ножнах завибрировал, словно пробудившийся голодный зверь. Древние сутры, вырезанные на ножнах, вспыхнули раскаленным золотом, пытаясь сдержать рвущуюся наружу ярость метеоритной стали.

Орда внизу замерла. Миллионы светящихся глаз одновременно уставились на одинокий силуэт на скале. Сёгун Пепла медленно поднял закованную в черную броню руку и указал на самурая.

Гул превратился в оглушительный визг. Волна демонической плоти рванула вверх по скале, цепляясь когтями за лед, срываясь вниз и карабкаясь по телам своих же сородичей. Они лезли, как саранча, обезумевшая от запаха человеческой жизни.

Хашиторо закрыл правый, человеческий глаз. Выровнял дыхание. Ледяной воздух обжег легкие, превращаясь в пар на губах.

Большой палец сдвинул цубу. Раздался тихий щелчок, который, казалось, перекрыл рев тысячной толпы.

Вдох. Первый из Они трехметровый гигант с гипертрофированными мышцами и кабаньей мордой перемахнул через край ущелья, занося над головой ржавую шипованную палицу.

Выдох. Вспышка черного света разрезала пространство.

Звука удара не было. Лишь абсолютная, звенящая тишина доли секунды. А затем верхняя половина туловища гиганта медленно, неестественно съехала вбок и рухнула в снег, фонтанируя кипящей черной кровью.

«Курой-цуки» покинул ножны. Лезвие меча, выкованное из упавшей звезды, было чернее самой безлунной ночи. Но там, куда попала кровь демона, по стали побежали раскаленные, как магма, багровые прожилки. Меч пил. Меч пел.

Следующие секунды превратились в симфонию смерти.

Демоны хлынули на уступ нескончаемым потоком. Хашиторо не отступал ни на шаг. Он превратился в смертоносный вихрь. Его движения были лишены человеческой суеты лишь чистая, выверенная геометрия разрушения. Уклонение, взмах, обезглавливание. Разворот, укол в сердце, пинок отлетающего тела в пропасть.

Кровь лилась дождем. Черная и густая, она плавила снег под его ногами, превращая скалу в скользкую арену. Левый глаз самурая пылал ослепительным пламенем, направляя удары туда, где враг был уязвим. Скверна шептала ему в разум: «Откройся... Пусти меня... Разорви их голыми руками...» Заткнись, прорычал Хашиторо, перерубая шею наседающему Дзёрогумо, и тут же вонзая меч в раскрытую пасть следующего монстра.

Его хаори пропиталось кровью, соломенная шляпа давно слетела, обнажив длинные черные волосы, слипшиеся от пота и пепла. Он дышал тяжело, мышцы горели огнем, но «Курой-цуки» разил без промаха. Каждая капля демонической крови делала меч быстрее, а удары сокрушительнее. Черный полумесяц стали рассекал саму ткань пространства, оставляя в воздухе дымящиеся следы.

Вдруг орда расступилась. Визг сменился почтительным, испуганным шипением.

Земля содрогнулась. На залитый черной жижей уступ шагнуло нечто огромное. Это был не обычный Они. Тварь состояла из сплавленных воедино самурайских доспехов и костей, а вместо лица у нее зияла бездонная дыра, из которой вырывалось бледное синее пламя. В руках существо сжимало нодати двуручный меч, по длине превосходящий рост человека. Элитный страж Сёгуна.

Существо издало рев, от которого с верхушек сосен осыпался снег, и обрушило свой исполинский клинок на Хашиторо. Удар был способен расколоть саму гору.

Хашиторо не стал блокировать. Он скользнул под лезвие за мгновение до того, как оно врезалось в камень, высекая сноп искр. Самурай оказался в слепой зоне гиганта. Он перехватил «Курой-цуки» обеими руками. Его фиолетовый глаз вспыхнул так ярко, что на мгновение затмил луну.

Стиль Пепельной Тени: Расколотый Небосвод. Одним неуловимым, безупречным движением снизу вверх Хашиторо нанес удар.

Черное лезвие, пульсирующее кроваво-красным светом, прошло сквозь демоническую броню, кости и плоть, как горячий нож сквозь шелк. Чудовище замерло. Из разлома в его груди вырвался столб ослепительного синего света, и в следующую секунду гигант рассыпался горой серого пепла, который тут же подхватил ледяной ветер.

Хашиторо медленно выпрямился. С лезвия его меча капала густая тьма. Он поднял свой пылающий взгляд на остатки орды, и те, впервые за тысячелетия, попятились назад, испытывая давно забытое чувство.

Орда не просто попятилась она рухнула на колени, вжимая свои уродливые морды в окровавленный снег. Визг, рычание и лязг оружия сменились мертвой, удушающей тишиной. Воздух стал настолько плотным и холодным, что каждый вдох обжигал легкие изнутри.

Море чудовищ медленно расступилось, образуя широкий коридор. И из пульсирующей тьмы вышел Он.

Сёгун Пепла. Демон Проклятых.

Его шаги не издавали звука, но с каждым движением земля едва уловимо дрожала. На нем были массивные доспехи эпохи первых войн, но скованные не из стали, а из спрессованного праха и человеческого отчаяния. Из-под стыков брони сочился густой черный туман. Лицо Сёгуна скрывала рогатая демоническая маска мэнгу, и там, где должны были быть глаза, зияла абсолютная, затягивающая пустота.

Там, куда ступала его нога, окровавленный снег и черная жижа мгновенно иссыхали, превращаясь в серый пепел. Смерть шла по ущелью в обличии самурая.

Левый глаз Хашиторо едва не лопнул от агонии. Фиолетовая скверна внутри его глазницы забилась в истерике, узнав источник своей силы. Ронин стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки, и вонзил ногти в собственные ладони, чтобы не потерять рассудок. «Курой-цуки» в его руках завибрировал клинок чувствовал тьму, которую не мог поглотить.

Сёгун остановился в десяти шагах от скалистого выступа. Черный туман вокруг его маски сгустился, и в голове Хашиторо, минуя уши, раздался голос глубокий, пробирающий до костей, похожий на скрежет надгробных камней:

Твой меч пьет кровь моих рабов, Хашиторо. Но твоя душа... она все еще принадлежит мне.

Владыка демонов медленно поднял руку в бронированной перчатке, и из серого пепла у его ног начала формироваться рукоять меча.

Ты пришел сюда умереть как человек? Или сдаться и стать моим лучшим псом?

Хашиторо сплюнул сгусток крови на изуродованный камень. Его правый, человеческий глаз смотрел с ледяным спокойствием, а левый полыхал фиолетовым огнем ненависти. Он медленно поднял катану, направляя черное, покрытое багровыми венами лезвие прямо в лицо чудовищу.

Я пришел вернуть тебе долг, хрипло процедил ронин. И этот долг я выплачу пеплом.

Слова были излишни. В следующее мгновение ущелье содрогнулось не от шагов, а от чудовищного выброса энергии.

Хашиторо сорвался с места. Снег под его ногами мгновенно испарился, оставив выжженные следы. Скверна в левом глазу взвыла, накачивая тело неестественной, рвущей плоть силой. Мышцы трещали, сухожилия натянулись как канаты, но боль стала лишь топливом.

Стиль Пепельной Тени: Танец Умирающей Луны!

«Курой-цуки» обрушился на Сёгуна серией из десятка ударов, слившихся в один сплошной, ослепительно-черный росчерк. Лезвие резало саму ткань пространства, оставляя за собой кровоточащие багровые фантомы в воздухе.

Но Сёгун даже не изменил стойку. Он поднял свой клинок массивный, выкованный из черной кости и кристаллизованного пепла всего одной бронированной рукой.

КЛАНГ! КЛАНГ! КРАААХ!

Звук столкновения двух мечей был подобен раскату грома. Ударная волна разошлась во все стороны идеальным кругом, сметая ближайших демонов в пропасть, словно сухие осенние листья, и вырывая многотонные валуны из скал.

Сёгун Пепла парировал каждый выпад ронина с пугающей, ледяной небрежностью. Из-под его рогатой маски вырвался низкий, рокочущий смех, от которого заложило уши.

Слишком медленно, щенок.

Владыка демонов сделал единственный шаг вперед. Вся тьма ущелья, казалось, втянулась в его легкие, а затем он нанес ответный удар. Простой, прямой горизонтальный взмах. Но в нем была сокрыта сила, способная расколоть континент. Черный туман сорвался с его лезвия, превращаясь в ревущую волну чистого разрушения.

Хашиторо едва успел подставить «Курой-цуки» плашмя. Удар обрушился на него с весом падающих небес. Ронина протащило назад на десяток метров, его ноги вспахали глубокую борозду в промерзшем камне. Изо рта самурая вырвался сдавленный хрип, на губах запузырилась густая кровь, а кости рук затрещали. Лезвие его катаны отчаянно вибрировало, из последних сил сопротивляясь давящей тьме.

Твоя ярость... жалкая подделка, голос Сёгуна звучал прямо в разуме Хашиторо. Демон медленно надвигался на него, поднимая свой чудовищный меч двумя руками для добивающего, сокрушительного удара. Позволь мне показать тебе истинный гнев Бездны.

В этот миг левый глаз Хашиторо полыхнул так ярко, что фиолетовое пламя вырвалось за пределы глазницы, обжигая кожу и охватывая левую половину его лица. Скверна внутри него предлагала последнюю сделку: отдать остатки своей человечности в обмен на силу, способную убить этого бога смерти.

И они оба попадают в неизвестное Измерение....