Ёкай Лунного хребта

Глава 1

Ёкай Лунного хребта

Дорога через Лунный хребет лишена всяких иллюзий. Если ты слаб, то здесь долго не протянешь. Особенно в это время года, когда зима, отступая вместе со старым годом, зубами готова впиться в бока благодатной весны.

Такой темной и холодной зимы уже давно не было. Даже проклятые духи не смели выползать из пыльных углов.

Но сейчас, в преддверии мацури — священного праздника Весны, они грозны и опасны как никогда.

А в этом году весна будет особенной. Исполняется тысяча пятьсот лет со дня восшествия на престол праимператора Дзиммиу, сына лучезарной богини солнца Аматэрасу, что озаряет светом своим посевы и наделяет жизнью каждый росток. Первый день новой луны и нового года совпадает с праздником Трех священных гор, который отмечается раз в двадцать один год. Такое совпадение — большая удача.

И большая ответственность. Перед самой ясной зарёй, как известно, — самая темная ночь.

Вьюга с колким мелким снегом творила танец горностая над беззащитной песчинкой на этом крутом склоне. Юко, совсем юная мико — жрица храма Аматэрасу, шла по скользкому склону аккуратно, но неотступно. Поддашься ветру — и угодишь прямо в ущелье, переломав все косточки ещё при падении об острые глыба льда. И повезет тебе, если душа отлетит сразу же, а нет — останешься на прокорм зверям и ползучим тварям. А может, кто пострашнее явится.

Юко остановилась и отерла лицо. Щеки покрылись острой коркой льда, а рот, ссохшийся от тяжелого дыхания, казался угольно-горячим. Рука потеряла чувствительность — тепло дыхания причиняло зудящую боль. Колени дрожали.

Дальше идти было опасно. Надо найти хоть какое-то укрытие и развести огонь. На счастье, вьюга немного стихла.

В столице уже загорелись праздничные огни, цветы стоят в каждом доме. Жрицы храма Аматэрасу без устали играют на фуэ и кото, чтобы прогнать злых духов. Прихожане с благодарностью несут им дары и еду. Там тепло.

А ее, Юко, отправили в отдаленную деревню, добраться до которой можно добраться или через лес, полный духов, или через Лунный хребет.

Юко решила выбрать меньшее из зол, но, верно, прогадала... Духи ещё могут и стороной обойти, а вот холод... Холод проберет до костей. И неважно, приметил он тебя или нет. Чист ты душой, или темна она так, что только на ужин голодным демонам годится. Холод настигнет все равно...

Да и сказать кому! Мёрзнет сейчас Юко, потому что держит путь на свадьбу человека, в жёны которому и ворону отдать жалко. А ему предназначена первая красавица долины — Кацуми.

Несколько лет назад этот юноша, сын влиятельного чиновника, совершил преступление. Вместе с дружками зверски замучал одну из мико. На суде они утверждали, что это была лиса.

Да вот только всем известно, что кицунэ — коварная лисица — принимает свой истинный облик, если ее напугать собакой.

Напугать! А не затравить!

Тело той девушки было так изуродовано, что её не сразу опознали.

И если бы это был один такой случай! Сын чинуши наводил страх на всех девушек при дворе. Многие боялись. И до сих пор боятся. Молчат. Но проклятия посылают. Страшные.

Говорят, мать той девушки так страшно прокляла мерзавцев, что умерла от страха перед содеянным.

Тот случай с мико заставил семью чиновника оставить императорский дворец и убраться в провинцию.

Но влияние сохранилось. Да такое, что мико столичного храма Аматэрасу направили проводить обряд. Щедрые дары, присланные храму, стали тому причиной или благоразумная осмотрительность — неизвестно. Почему осмотрительность? Потому что на свадьбу такого человека вся нечисть с округи явится.

Огонь удалось развести только с помощью амомори. Заклинание, бережно написанное на рисовой бумаге, обрело силу и стало пламенем.

Повезло найти немного хвороста на белом склоне и пришлось сжечь кусочек исподнего — лишь бы согреться. От тепла стало так хорошо, что заклонило в сон. И тут вдали послышалось тихое пение.

Юко подняла уставшие глаза. В свете старой пепельной Луны появился призрак.

Несмотря на юный возраст, девушка безошибочно определяла, что глаза ее видят существо из иного мира. Этот дар у нее от бабушки. И проявился рано.

Призрак был грустен и едва различим. Девушка с волосами цвета летний ржи... Взглядом не рыщет. Поет.

К костру точно не подойдёт — все духи боятся огня.

«Не опасна», — решила Юко и провалилась в сон.

Очнулась она от холода и пронизывающей боли. Как будто кто-то вонзал ледяные иглы под ногти.

Она поняла, кто это, но всё-таки надеялась до последнего, что это ночной кошмар.

Распахнула глаза.

Это не был ночной кошмар. Это была ёкай.

Точнее, юрей — женщина, видимо, погибшая здесь. Она была одержима такой беспросветной ненавистью, что научилась менять облик. Юрей смогла обмануть даже мико, чтобы подобраться поближе...

Пустые глазницы, оказывается, тоже могут иметь напряжение взгляда. Темнота, заточённая в этой пустой оболочке, взирала с алчной злобой. Бледная кожа до скрипа обтягивала то, что должно было быть костями. А длинные пальцы демона... уже проникли под ногти жерты!..

Юко сжала зубы, чтобы не заорать от ужаса. Издай она хоть звук, ёкай высосет из неё всю жизнь. Но Юко сдержалась. Хотела отдёрнуть руку, но при малейшем движении пальцы ёкай ещё глубже проникли под кожу.

Дыхание стало тонким и слабым. Девушка почувствовала, что теряет сознание, и услышала над собой голодный клёкот демона.

Но тут вспомнила...

Ей никто не верил в детстве, когда она говорила, что каждую ночь к ней приходит давно умершая бабушка учить её мастерству мико. Родители думали, что она одержима. Монахи и жрицы проводили над ней очистительные обряды, а когда это не помогло — даже предлагали принести девочку в жертву.

Возможно, так и случилось бы, но Юко в семь лет вдруг самолично провела обряд приглашения Аматэрасу. И в деревню пришла весна.

Тогда, позабыв про жертвенный огонь, девочку обрядили в одежды жрицы.

Но и в храме не было житья. Другие воспитанницы, девочки постарше, не очень-то верили в мир духов, а просто служили при храме, чтобы в будущем удачно выйти замуж.

А Юко видела их... Всегда. Поэтому и не хотела идти через лес.

Кто же знал, что на склоне будет ждать вечная ночь?..

Или нет?

«Все духи боятся огня...» — всплыли в темнеющем сознании слова бабушки, дух которой всегда стоял поодаль, не решаясь подойти ближе к кровати Юко, где горели масленые лампы.

И Юко заставила себя вновь распахнуть глаза. Взглянув в безобразное лицо ёкай, она собрала всё мужество в кулак и оскалилась в улыбке.

Сердце встрепенулось, а свободная рука быстро выхватила записку с огненным символом, и метнула прямо в лоб той, что была одержима злобой.

Пламя вспыхнуло, опаляя длинные чёрные волосы. Демон взревел и отпрянул, вырывая свои призрачные пальцы из руки девушки.

Юко тут же вскочила на ноги, здоровой рукой выхватывая из-за пояса острый жреческий кинжал. Та рука, что была во власти демона, сильно покраснела и... Юко впервые была благодарна жгучему холоду — тот притупил чувствительность пальцев. На них не осталось ногтей.

Кровь крупными каплями орошала снег, словно пора было собирать урожай спелых ягод. Демон алкал. Свежая кровь пьянила...

Ёкай открыла чёрный рот и напала сбоку. Но в этот раз Юко была готова...

Вместо того чтобы пытаться завоевать расположение других жриц, выклянчить место за общим столом и возможность вставить в разговор пустую реплику, она тренировалась. Много тренировалась.

И сейчас, даже на скользком пологом склоне, она смогла отразить удар призрака. Увернулась, словно становясь дребезжащей струной, и легко нанесла ответный удар.

Точно. Метко.

Призрачная женщина взревела от обжигающего поцелуя дорогой стали, покрытой защитными иероглифами, потеряла преимущество в нападении. Юко воспользовалась замешательством и шмыгнула прямо под когтистую руку, раня в подмышку. Человека из плоти и крови такой удар бы умертвил, но ёкай одолеть не так-то просто. Её опалённые лохмы завились в воздухе, как клубок растревоженных змей. Пустые глазницы расширились, а нижняя челюсть отвисла почти до самой груди.

Вьюга вновь взметнулась стаей встревоженных ворон и застила глаза.

Но Юко не нужно было человеческое зрение — она уже вошла в азарт боя. Единственное, о чём следовало помнить, — при такой видимости нельзя сходить с места. Ни на шаг.

И она танцевала, уворачиваясь от бесконечных атак ёкай, не оставляя иных следов, чем тем два, что были под её ступнями в начале бури.

Ветер ревел всё сильнее, а клинок Юко всё точнее жалил ёкай. И момент настал. Юко ловко выхватила омамори, что клеймит призрака тяжестью его греха. Заклинание бы не подействовало, будь демон силён, но черноволосая уже даже кричать не могла и клекотать — тоже. Она только выла в унисон вьюге. И омамори пригвоздил её ледяному пласту.

Злобный дух зашипел и скорчился, будто его бросили на раскаленную сковородку, пытался подняться, но не сумел.

Вьюга успокаивалась.

Юко выждала, пока ветер совсем затихнет, и спокойно подошла к демону. Один четкий удар в сердце — и всё будет кончено.

Но взглянув на распятую на снегу ёкай, Юко помедлила. Что-то в пустоте её глазниц не давало покоя. Мико пригляделась и вдруг увидела слёзы на мертвенно-бледных щеках.

— Не может быть, — тихо прошептала Юко.

В отвратительном демоне ещё сохранилась частичка человеческой души. «Значит, когда-то в твоём сердце было много любви...» — догадалась жрица, опустила клинок и вслух произнесла:

— Ты достаточно страдала. Пора обрести покой.

Она опустилась на колени. Достала из-за пояса бамбуковую флейту и начала играть — замерзшими пальцами, на пяти из которых не хватало ногтей и запеклась кровь. Тело сводило от жгучего холода, колени и голени раздирала боль, но протяжный крик призрака, страдающего от нестерпимой боли, был сильнее.

Так очищалась чёрная душа. И нельзя было прерывать звучание ни на миг, чтобы произвести обряд очищения.

Юко боялась, что дух слишком погряз во тьме и они не успеют до рассвета. А с восходом солнца ёкай исчезнет, чтобы вновь появиться ночью и продолжить творить зло.

Конечно, проще всего уничтожить призрак, но тогда в адской муке сгорит и человеческая душа.

Уже подул предрассветный ветер. Юко открыла глаза, чтобы успеть вскочить до первых лучей, и...

Но черной ёкай уже не было. Были лишь светлые искры.

Дух очистился и ушёл. Солнце взошло.

А Юко упала на снег без сил.

Ей снился странный сон. Будто бы прибежала большая белая лисица и спасла её. Девушка судорожно обняла её. Онемевшие пальцы зарылись в горячий подшёрсток. Дыхание, совсем тонкое, стало крепнуть. И хотя грудь и лёгкие кололо при каждом вдохе, хотелось дышать. Жить.

Когда тепло наполнило живое тело, сон стал глубоким и безмятежным. И Юко больше ничего уже не снилось.

Вновь открыв глаза, она увидела бездонное синее небо. За окном щебетали птицы. Юко лежала на втором этаже в богатом доме — одного беглого взгляда хватило, чтобы оценить обстановку.

— Хорошо, что ты проснулась, мы уже начали переживать, — раздался мелодичный женский голос.

В дверях стояла девушка необыкновенной красоты. Не было никаких сомнений — это кицунэ.

Мико инстинктивно потянулась к своей суме с омамори. Но на поясе не было ни сумы, ни клинка, не флейты. И пояса не было — она лежала в одной лишь дорогой шелковой ночной сорочке.

Юко оценила свои шансы — увы, они были невелики. Сейчас биться с лисицей не представлялось возможным. Увы, этот богатый дом, как и Лунный хребет, тоже лишал всяких иллюзий.

— О, позволь всё объяснить, Юко, — так же нараспев произнесла кицунэ. И низко поклонилась в знак добрых намерений.

— Вы знаете мое имя? — вслух произнесла девушка, понимая, что мысли без труда будут прочитаны. Может, поэтому даже имя известно?

— Не поэтому, — возразила лиса и тут же снова поклонилась. — Извини, твои мысли я слышу непроизвольно. Это и спало тебе жизнь. Дело в том, что мы желали испытать удивительную мико, которая видит тонкий мир. Не поверили, что рождаются люди с таким сильным даром. Позвали на свадьбу, где невеста — кицунэ, а жених... Кстати, разреши вас познакомить.

В дверном проёме появился человек. Но человеком он не был. Внутри тела, вонзив острые шипы и когти в плоть, сидел дракон. И жадно посасывал кровь у самого сердца.

— Ты видишь, — подтвердила кицунэ. — Конечно же видишь. Это проклятье не снять. И оно очень опасно — легко передается. Но дракон избирателен — кормится только демонами. Поэтому он нам так полезен.

— Нам? — переспросила Юко.

— Должен же кто-то с ними сражаться. Лучше всего это удается тайным воинам императора, способным ходить по грани тонкого мира.

И тут кицунэ рассмеялась чистым и звонким смехом:

— А ты удивительная, Юко! Ты же могла погибнуть, очищая черный дух. Просто ошибиться в партии фуэ. Замёрзнуть. Умереть от истощения. Я летела к тебе вверх по крутому склону и успела увидеть только, как рассеивается светлая душа. Зачем, скажи, так было рисковать?

— Я увидела слёзы на её щеках и не могла поступить иначе.

— Ты нам подходишь, жрица Аматэрасу, — вмиг стала серьезной кицунэ. — Отдыхай, позже мы ознакомим тебя с нашим уставом и расскажем об обязанностях. А пока ты ни в чем не будешь нуждаться.

Юко осталась одна. И решила ни о чем не думать. В окно уже стучалась весна. Тело набиралось сил, рука, пострадавшая от когтей екай, — быстро заживала благодаря неизвестной магии.

А сердце... Сердце знало, что скромной жрице открывается та жизнь, которую она всегда предчувствовала. Жизнь, для которой она явилась в этот мир и которая придаст смысл каждому мгновению.

Юко улыбнулась — действительно, чтобы такие мечты сбывались, нужна особая весна, какой ещё не было полторы тысячи лет...