Чужие лабиринты. Шанс

Глава 1

Попытка только одна.

Даже не попытка, а Шанс. Вот так, с большой буквы и не иначе.

Для ведьмы, возможность обрести фамильяра, причем не человека, попросту порабощенного или связанного контрактом, а Зверя – призванного, разумного, сильного, изворотливого, хищного – это Шанс выжить в бесконечной войне всех против всех.

Ковены ведьм воюют между собой – дележ власти нескончаем. Маги на пути силы изничтожают друг друга в поединках, приз – сила поверженного – слишком большое искушение, и схваткам нет и не будет конца. Тайные Ордена воюют за власть и талантливых самородков.

Обычные люди живут в святом неведении.

Власти всех государств предпочитают держать магический мир в тайне и еще... на цепи. «Ошейник» надеть до сих пор не удалось, но это не значит, что их верные «церберы» – «тринадцатые отделы» – прекратили охоту за объектами под вербовку или перестали уничтожать несговорчивых любыми доступными способами.

Одиночке – выжить при таких вводных данных – та еще задачка, но Мара отступать не собиралась. То, что она до сих пор не примкнула ни к одному ковену ведьм – это не гордыня, просто ее путь другой.

Не мы выбираем дороги – они выбирают нас.

У каждого Процесса в нашем мире есть свои представители или «руки». Эмиссары есть у Фортуны, Смерти, Любви… У Кармы – Судьи. Их боятся особо. А только что избранного эмиссара, пока он «молод-зелен» и в силу не вошел, надо уничтожить, потому что никакого «потом», для врага Судьи может и не наступить.

Мара никак себя пока не проявляла. Ей нужно было время свыкнуться с новым фортелем судьбы и понять, как дальше жить, но как-то уж слишком сильно в последнее время она чувствовала нависшую над ней угрозу. Опасность буквально «дышала» в затылок, скользила холодом по спине, заставляя вставать дыбом каждый волосок на теле, электризуя тревогой.

Это еще не паника, но близко к тому.

Помощи ждать неоткуда, и ведьма решилась на отчаянный шаг. На избранном пути ей жизненно необходим соратник и помощник, тот, кто не задумываясь прикроет спину. И кто, кроме истинного фамильяра справится с этой задачей? Абсолютная преданность – бесценна в любые времена – почти миф, всегда, когда речь идет о ком угодно, кроме призванного.

Значит, придется отправляться по пути Силы, дорогой сновидений, чтобы попробовать обрести соратника. Сны «знающих» не имеют ничего общего с суматошными «картинками» обычных людей. Дорога снов – это путь к многочисленным мирам, не менее реальным, чем привычный «дневной» мир, со своими законами и правилами, которые надо знать.

Мара надеялась, что ее опыта и знаний хватит.

Путешествия по мирам в сновидениях чаще всего безопасны, даже если сновидцу «повезет» нарваться на серьезные неприятности – отделается месяцем-другим сна без сновидений и общей слабостью. Потом восстановится. Ритуал по призыву истинного фамильяра – это совершенно другое, тот кто дерзнет им воспользоваться рискует головой, реальной головой.

Прежде чем уйти дорогой снов, ведьма еще раз перепроверила себя. Сегодня мелочей нет и быть не может.

Рядом с привычным напульсником валькнута, на левом запястье, красовался артефактный браслет Силы. Валькнут обеспечит «мост» в нужный мир и «удержит» в нем столько, сколько понадобится, а Уруз должен помочь выжить в предстоящем бою. Два кольца-накопителя, заполненных энергией под завязку – на всякий случай. «Случайности» будут, в этом можно не сомневаться.

Медальон слепой Фемиды спрятался в ложбинке между грудей – символ избранного пути – совсем недавно ведьма отмечена им, посему все свойства этого артефакта ей до сих пор не известны. Не надеть его – это неправильно, призванным не лгут, а значит собственная принадлежность должна быть заявлена.

Верный хопеш лежит на кровати. Хищный серповидный клинок с двусторонней заточкой готов испить крови – выбор без выбора – им можно сражаться, как в замкнутом пространстве, так и на «широких просторах». Кожаный доспех и плеть она обретет в своей сновидческой крепости.

Хотелось верить, что предусмотреть удалось все.

Мара окинула взглядом свою спальню еще раз. Что-то не давало покоя. Мысль, догадка, подсказка? Что она забыла, что не учла?

На прикроватной тумбочке, как и всегда, лежал пхурба – хищный, разумный, своевольный – ритуальный кинжал. Он притягивал взгляд магнитом. Раз за разом, снова и снова.

«Ладно, – решила ведьма, – лишним не будет».

Пора. Вальпургиева ночь не бесконечна.

Мара улеглась на кровать, укрылась легким пледом, крепко схватила кожаную оплетку рукояти хопеша правой рукой, пальцы левой руки сомкнула на перекрестье ваджры пхурбы и закрыла глаза.

Перед внутренним взором представила знакомые очертания входа в барбокан своей сновидческой крепости. Эта ночь не время для осознанных сновидений, только прямой выход из тела и единственный Шанс.

Тишина давила, затем послышалось завывание ветра, представленный образ обрел плоть.Созданное еще в детстве «убежище» дыхнуло прохладой от рубленного камня стен. Факел у кованой двери вспыхнул ярче, возвращая свет и тепло. Дверь бесшумно отворилась, и ведьма поспешила по знакомым «ступенькам» погружения через транс в управляемый сон: десять, девять, восемь…

Один. Она в своей крепости. Надо осмотреться.

Собственные руки «порадовали» тремя тонкими пальцами, похожими на птичьи когти и кожаными обмотками на запястьях поверх артефактов. Ведьма усмехнулась. Ипостась Дикарки-воина ей сейчас подходила лучше всего. Нет, воевать можно в любом образе, но Дикаркой сподручнее.

Длинная кожаная юбка с разрезами на бедрах, расшита обережной вышивкой давно забытой техникой норвежских шаманов, украшена клыками и металлическими бляхами. На коротком нагруднике вышивка пряталась под металлической чешуей внахлест. На голове причудливое плетение из красных волос, перьев, меха и костей.

Кинжал легко вошел в ножны, а хопеш темляком прикрепился к ремню. Мара нащупала свернутую плеть за спиной. Все, теперь она готова к испытанию.

Гулкие шаги отзывались эхом под сводчатым потолком длинного коридора. Анфилада залов привела ее к высокой арке. Ведьма на мгновение замерла, а затем решительно шагнула вперед.

Давно она не приходила в храм Мудрости, и дело не в трусости. Это, созданное ею место, особое – здесь можно встретиться с живыми и мертвыми, просмотреть прошлое и возможное будущее. Просто, видеть тех, кто давно ушел из жизни посмертной дорогой снов – тяжело, как и осознавать, что это лишь тени живых, отражения их личности и памяти.

В небольшом круглом зале, слабо освещенном несколькими лампадами, ее ждали две «тени»: бабушка, сейчас больше похожая на ее сверстницу, в белом брючном костюме и учитель, в неизменной потертой хламиде поверх клетчатой рубашки и джинсов.

– Все таки решилась, – бабушка со вздохом обняла себя за плечи, словно внезапно озябла.

– Упертая, как сто баранов, – хмыкнул учитель, извлекая из складок хламиды любимую трубку. – И все так же безвкусно одевается.

– На себя посмотри, – не осталась в долгу бабушка, выпрямившись и приосанившись.

– Да брось, – учитель подмигнул Маре и заявил: – На яблоньке апельсинки не растут.

От этой перебранки у ведьмы потеплело в груди, словно все по-старому и ее близкие все еще рядом. Бабушка тем временем не собиралась отмалчиваться. Подбоченившись, она наступала на жилистого старичка:

– Это я, по-твоему, вкуса не имею?!

– Ба, прекрасно выглядишь, – Мара решила вмешаться. – Может что-то посоветуете, дельное?

– Никуда не ходить, – бабушка поджала губы, словно и так позволила себе сказать слишком многое.

– Так она тебя и послушала, – смешок учителя никак не вязался с холодной тяжестью его взгляда.

– Попытаться стоило, – огрызнулась Ба и сменила тон: – Если на твой зов никто не откликнется, ты умрешь. Не только в сновидении.

– Знаю, – как можно спокойнее сказала Мара, чтобы внутренняя дрожь не пробралась в голос и не выдала ее.

Напряженная тишина била по нервам ощущением утекающего времени, крупинка за крупинкой, в песочных часах Кроноса.

– Куда тебя забросит предсказать невозможно, – в голосе учителя больше не было места ни шутке, ни насмешке. Невозможность дать четкие инструкции заставляла нервничать и его, – но в твоем случае, – призрачный палец уперся в медальон слепой Фемиды, – я бы готовился к выбору: на чьей стороне сражаться.

Предположение учителя полностью совпадало с собственным ощущениям ведьмы, но отступать поздно. В попытке призвать истинного фамильяра она либо погибнет, либо выживет. Без фамильяра вариантов нет. Время ее смерти вариативно, но долго ждать не придется – слишком она стала неудобна для мира магии после своего выбора пути.

– Удачи и силы, – шепнула Ба и отошла от магической печати, вмурованной в камень пола.

Контуры печати уже оживали и еле заметно светились вбираемой силой.

– Вернешься, вычистишь трубку, – на полном серьезе дал задание учитель и демонстративно положил трубку на пол, рядом с печатью. – Совсем закоксовалась.

– Конечно, учитель, – кивнула Мара, понимая, что он делает для нее единственное, что сейчас может: незаконченное дело способно притянуть отлынивающего к его обязанностям откуда угодно.

Это «якорь» для нее, слабый, но спасибо и за это.

Ведьма выкинула из головы теснящиеся там образы разных миров, усилием воли заставила себя прекратить перебирать возможные места для испытания и шагнула в пылающую синим огнем печать.

Яркое синее пламя сменилось сизым туманом, вязким и густым, но даже этот туман не смог скрыть очертания входа в высоченную башню.

Башня четырех миров.

Не узнать мир, в котором ей впервые пришлось не биться, а всерьез воевать, ведьма не могла. Неделями, засыпая в реальном мире, Мара «просыпалась» здесь, а дальше: билась плечом к плечу с местными, предотвращала диверсии, уходила в разведку, брала «языков», вернула пленённого хранителя башни, вытаскивала раненных, сама валялась обмотанная бинтами, словно мумия – воевала. Долго, муторно, тяжело. Пока экспансия не захлебнулась и местные не получили возможность срубить к хренам дурную голову правителя одного из четырех миров – Западного.

Широкие ступени знакомой лестницы мелькали под ногами. Подъем будет долгим, но зудящее беспокойство заставляло спешить, подгоняя не хуже пинка.

Как и почему четыре мира оказались закольцованы на мир башни, ведьма так и не узнала. Возможно такова задумка их создателя: четыре мира – соседи, сопряженные и проникающие друг в друга, а пятый, словно страж, и только через него возможен путь дальше по дороге Силы.

Хранитель спокойно пропускал магов и ведьм, путешествующих в поисках своей Силы. Сталкерам, охотящимся за артефактами и ценностями, он никогда не препятствовал. Многие, за годы путешествий, стали ему если не друзьями, то хорошими приятелями, готовыми под жгучку побаловать его «сказочкой» о своих странствиях и приключениях. А чего ж не побаловать, когда путь домой, вот он, широченная арка перед глазами, и от дома отделяет лишь шаг.

Последние ступени, узкий проем-вход и взгляд ведьмы заметался по огромному залу в поисках мощной фигуры хранителя.

Он стоял меду западной и южной аркой, сцепив когтистые руки за спиной, и напряженно во что-то вглядывался.

– Са’диши, – позвала Мара.

Хранитель резко обернулся. Плавный шаг «съел» разделяющее их расстояние в один миг. Взметнулись рыжие косички, раскрытые ладони засветились багрянцем, вертикальные зрачки желтых глаз вперились в незваную пришелицу и тут же глаза прищурились, багрянец с ладоней исчез, готовность к бою испарилась. Са’диши покачал головой, словно сам себе не веря:

– Ма’дика?

– Просто Дика, – усмехнулась Мара, местной переделке Дикарки, – мы же вроде в прошлый раз договорились?

Когтистая ладонь рухнула ей на плечо, а тонкие губы изогнулись в хитрой, клыкастой ухмылке:

– Тебя опять призвали?

Вопрос с подвохом.

В прошлый раз шаманы провели древний обряд, своеобразный «крик» о помощи, ушедший в сонмы миров. Такой «крик» способен притянуть наиболее подходящего кандидата и поставить его перед выбором: помогать или нет, но лишь одного.

Сказать, что ведьма с радостью согласилась, значит соврать. Она хотела отказаться. Хотела, но не смогла – язык не повернулся.

Усталость, ругань и злость на себя, что не отказалась сразу – это все было потом. Сначала надо было закончить дело, и она справилась, хоть до последнего и не верила, что она тот призванный, который нужен этому миру.

Что бы не происходило в мирах, в этот раз Мару не призывали местные шаманы и неприкосновенности в мире башни она лишена.

– Скорее сама пришла, – решилась ведьма.

– Хорошо, – рубанул хранитель.

– Чем?

Ведьму схватили за руку и через весь зал подтащили к южной арке.

– Ты можешь вмешаться.

Прозвучало не как предположение, скорее, как приказ, но Маре это было уже неважно. Перед ее глазами бушевал пожар.

Хранитель менял обзор, то приближая, то отдаляя вид на Южный мир и на месте волшебных лесов теперь были обгорелые остовы былых гигантов, изумрудная зелень вытоптана и притрушена пеплом, местное солнце скрылось за багряной взвесью, погрузив мир в кровавые сумерки.

– Мир погиб? – прошептала ведьма.

– Еще нет, – Са’диши опять поменял обзор.

Сверху хорошо было видно, что в Южном мире еще сохранились зеленые острова, треть центрального континента тоже успокаивала нервы насыщенной зеленью.

– Что случилось? – не выдержала она. – И почему южные сражаются сами?

– Скеши. Опять. Но теперь не к нам. Решили начать с соседей, – резкие, рубленные ответы хранителя выдавали его бессильную ярость. – Помощи дареи не просили, а наши законы ты знаешь.

Опять Западному миру не живется спокойно. Скеши чересчур агрессивны и воинственны, а их мнимое превосходство над соседями в прошлый раз доказать не удалось: мир Башни оказался не по зубам, так скеши решили оставить его напоследок. Утерлись, гады, подкопили сил и ринулись уничтожать соседний мир – безумцы! Однако слишком успешно у них выходит задуманное, прошлая попытка разинуть рот на южных завершилась едва начавшись.

– Как?! Они никогда не были сильны в магии.

– Пришлые маги.

– Чужаки пришли за осколком, – поняла ведьма.

Хранитель промолчал, но и так было ясно, что осколок Силы – сердце Южного мира – желанный приз для любого мага, и им все равно, что без него мир погибнет.

На мгновение задумавшись, Мара решила, что для нее выбора не существует. Да, «осколка» хватит на всех: и на пришлых, и на нее. Заманчиво, но только на первый взгляд. Вопрос выживания в своем мире для нее был бы решен окончательно, но цена… Заплатить эту «цену» ведьма была не согласна. Погибать нужно на правильной стороне. Если придется погибать...

– Все правильно, – пророкотал хранитель, словно ее мысли для него открытая книга.

Толчок в спину, и ведьма едва не распласталась на траве у холма-храма дареев: толстенный реликтовый ствол Грань-дерева закрывал весь обзор. Его вершина скрывалась в облаках, а его корни – путь в чертоги к Сердцу этого мира. Мелодичный хрустальный звон полупрозрачных листьев вытеснял любые звуки, не давая ориентироваться на слух.

Надо осмотреться, но она не успела. «Хлыст» чужой воли захлестнул ноги, рванулся и опрокинул ее на спину.

«Проклятье!»

Ведьма рубанула ладонью по невидимой петле, освободила ноги, откатилась в сторону, вскочила и замерла в глухой обороне в кольце активированной защиты.

Ветвистая молния с шипением иссякла в «радужной сфере» защиты, горящие копья осели пеплом вокруг. Земля под ногами дрогнула и трещиной распахнула голодный зев, чтобы поглотить, замуровать, изничтожить.

– Может, хватит?! – рявкнула Мара, с усилием сращивая земляной «рот».

– Ма’дика?! – удивленный выкрик со спины, очень знакомым голосом, сильно порадовал. Тратить силы на защиту от «дружественного огня» – это бред!

Атаковать перестали, и ведьма медленно повернулась, прекрасно понимая, что защиту убирать не стоит.

За спиной обнаружился верховный жрец – старый, упертый, вредный, подозрительный и злопамятный – в окружении младших жрецов и группы воинов. Мечи, копья, топоры, стрелы. Все нацеленно на ведьму, и только одна радостно ухмыляющаяся морда портила «встречающим» серьезность момента – Да’барт, былой соратник и… хороший любовник.

– Явилась! – скривился верховный. – Никогда тебе не верил. Ты умрешь!

Так и хотелось отбрить упертого жреца чем-нибудь из обоймы: «не суди всех по себе», но цепляться со старым параноиком ей сейчас не с руки, потому, игнорируя крик, ведьма спросила Да’барта:

– Если пришлые умрут, справитесь?

– Да, но…

Жрец перебил воина:

– Тебе не добраться до нашей святыни! – заорал старик, вскинул руки и между ними стал формироваться шар ослепительного света.

«Пора валить!» – по спине прокатились льдинки. Этот маразматик запросто поцарапает ей шкурку так, что останется только добить. Здесь, в месте средоточия силы святыни, он почти всесилен, потому и не воюет на передовой, оставаясь последним бастионом на пути вторженцев.

– Там, – бывший соратник сориентировался мгновенно, указав направление. – Скеши привели магов призыва!

– Прости, верховный, мне пора, – Мара не удержалась от подначки и с усилием переместилась к просеке вдали.

Вовремя! Позади полыхнуло, а земля вздрогнула.

– ...дачи, – донеслось в след, но ведьма уже бежала.

Гребаные правила этого мира не позволяли в нем летать, а как бы это упростило ее задачу! «Мерцая» перемещаться в лесу будет только самоубийца, так что бег – это все, что ей сейчас доступно.

«На святыню позарились маги призыва – плохо! Кажется, я выбрала не ту сторону», – нервный смешок сдержать не удалось.

Собственное бесшабашное настроение ведьме не понравилось, так и до беды недалеко. Опасное настроение подавить удалось с трудом, но она справилась и продолжила путь.

Густой подлесок мешал, а толстые стволы старых гигантов закрывали обзор. Тут бы красться потихоньку, а надо бежать, чтобы успеть, пока сон не начал «дрожать» и рассыпаться.

Несколько раз ведьма замечала замаскированные «секреты» дареев. Все правильно, это часть привычной для них тактики обороны, только в этот раз все иначе и привычные меры не помогут. Нет, против знакомого врага, выработанная тактика помогала всегда, но в этот раз скеши пришли не «лопатками» мериться, а уничтожать.

Хотелось бы знать, как и почему? Кто надоумил скешей на такой самоубийственный шаг? Неужели они не понимают, что четыре мира связаны и, если погибнет один, то гибель остальных лишь вопрос времени?

Информация – это то, чего всегда не хватает, и решения приходится принимать фактически вслепую.

Запах гари опалил легкие намного раньше, чем Мара подобралась к границе пожарища – не дышать. Придется ориентироваться на слух, что тоже непросто. Треск горящего дерева и гул «мартеновской печи» практически сводил на нет все ее усилия и все же она услышала.

Звон стали сражающихся, рык и вой призванных созданий, крики боли и скулеж поверженных – четко обозначили направление, где шла битва.

Теперь она продвигалась крадучись, почти ползком, чтобы успеть рассмотреть происходящее хоть немного, прежде чем бросаться в бой.

Адские псы! Раскаленные исчадия нижних миров, вокруг которых сгорала сама ткань мира и это раскаленное марево сжирало все вокруг. Когти и зубы почти милосердие для горящих заживо.

Их слишком много, но это не все.

Черные скелеты в броне, пугали адским огнем в глазницах и лихо рубились с дареями раскаленными мечами.

«Что за напасть?! Откуда вас таких взяли, на каких задворках миров нашли?»

Жуткая армия магов призыва давила дареев числом. Их маги едва справлялись, а воины продавали свою жизнь как можно дороже, но этого было недостаточно. Воины скешей метались среди рубки, и они не воевали, они били дареев в спину.

Это не сражение – это бойня.

Гибель Южного мира – вопрос времени, если не справиться с магами призыва, а вот их-то как раз и не видать.

По-настоящему стать невидимкой у Мары никогда не получалось, а вот скрываться в тенях, сколько угодно! Всполохи огня перемежались с тенями, открывая пространство вариантов.

Ведьма скользнула в тень и слилась с ней. Привычно отметила, как поблекли и смазались краски мира, словно смотришь сквозь пелену дождя, и торопливо скользнула вперед, за спины сражающихся. Все дальше и дальше, туда, где так удобно прятаться и руководить, оставаясь в безопасности и недосягаемости.

«Ну же, где вы прячетесь?»

Сквозь серую пелену ведьма краем глаза заметила неясное движение, сосредоточившись, она рассмотрела мелькнувшее неестественно бледное лицо под капюшоном плаща. Темная ткань практически сливалась с чернотой обгоревших остовов древесных гигантов, а скрюченные когтями пальцы рук терялись на фоне перекошенных коряг.

Других магов поблизости не видно, но поднимать шум все равно не стоит.

Рассматривая противника вторым зрением, ведьма про себя ругалась: активной защиты на маге не оказалось – ловушка?

«Ты самоуверенный юнец или расчетливый хитрец?»

Как ведьма не вглядывалась, подвох все не обнаруживался, а время продолжало свой бег.

«Ну что ж ты, зараза, такой длинный, а?! И почему так в себе уверен, что не озаботился защитой?»

Ей нужен один удар: со спины и так, чтобы наверняка, а не выйдет. Не дотянуться, с его-то ростом. Придется рисковать: сначала вырубить врага, а потом добивать, иначе крику не оберешься.

Вариант драки один на всех, это для терминатора или если других вариантов нет. Вытянув пхурбу из ножен, Мара переместилась в тень за спиной мага.

Резко схватила за капюшон, сковала горло и потянула на себя. Удар рукоятью пришелся в височно-челюстную кость. Есть. Маг заваливается навзничь. Молча!

Повезло.

Ведьма нависла над противником. Мгновение, и ритуальный клинок вонзился в солнечное сплетение, высасывая из врага не только силу, но и все жизненные соки.

Клинок не так чтобы голоден, но от «добавки» пхурба никогда не отказывался, и довольная морда в навершии кинжала ощерилась хищным оскалом, а глаза налились багровым светом.

Позади раздался многоголосый вопль и оглушительный вой, справа послышалась ругань.

Мара вырвала кинжал и скользнула в тень, перемещаясь подальше от тела. Еще немного, а теперь по большой дуге в обход того, кто так грязно ругался.

Полупрозрачный силуэт быстро приближался, теряя невидимость. И уже отчетливо видимый толстый коротышка, путающийся в полах плаща, подбежал к товарищу. Вид высушенной мумии, оставшейся от соратника, толстяка взбесил.

«Переживает за напарника? О!» – Мара даже застыла от неожиданности.

Толстяк с силой пнул мумифицированные останки товарища, что-то прошипел и сплюнул в пепел под ногами. На горе не похоже, а вот на бешенство, что кто-то уволок из под носа «кусок» Силы – очень даже.

Незнакомый пасс рукой и тело убитого рассыпалось горсткой светящихся искр, которые тут же исчезли в глубинах капюшона. Поглотил. Маг поглотил остаток сил убитого без сожаления, без колебания.

«Хороши друзья-товарищи!» – ведьма переместилась так, чтобы видеть, что будет дальше.

Короткие пухлые руки взметнулись вверх, послышалась незнакомая речь. Воздух замерцал и разорвался трещиной. Едва ткань мира разошлась достаточно, как в нее просунулись оскаленные морды.

Слепые гончие!

«Да вы издеваетесь!» – Мара вздрогнула.

Тут было от чего испугаться. Если такая тварь возьмет ее след, то будет преследовать по пятам, куда бы она не направилась, а тут их четыре, чтобы мало не показалось.

Путешествие между мирами для них не проблема и со следа их так просто не сбить. Только убивать. Поодиночке, если успеешь.

Толстяк отдал короткий приказ и, отходя в сторону, опять «размазался» практически до прозрачности. Если не знать что искать – не увидишь. Легкое искажение пространства, словно смотришь через большую линзу – единственное, что выдавало его местоположение.

Тем временем гончие оживились, закрутились вокруг, раз от раза увеличивая нарезаемые круги. Пока безуспешно. Тени надежно защищали Мару, вот только сидеть в тени не вылезая не выйдет. Второго мага призыва надо убрать, а он так легко не сдастся.

Словно подтверждая мысли ведьмы, маг тихонько, на грани слышимости, свистнул, но этого оказалось достаточно, чтобы его услышали. Из яростной рубки вырвались несколько псов и тут же окружили охраняемое тело, полностью его демаскируя. Хотя, у Мары не было уверенности, что «невидимость» это только маскировка, вполне могло оказаться, что это еще и защита.

«Лешего по твою душу! Проклятый собачник! И ведь не подберешься. То, что не почувствует он, почует свора».

Нахрапом не взять, значит придется выматывать. Силы не бесконечны, любые, особенно если магу придется не только за своей сворой приглядывать и подпитывать, но и управление скелетами подхватить – ведьма уже перемещалась в тенях в сторону сражающихся. Любитель скелетов «закончился», и скелеты стали слабее, теперь надо помочь потратить силушку любителю инфернальной живности.

Выскочив из-за спины мечника дарея, Мара хопешем встретила атаку подлого скеша. Выпад, рывок на себя и вслед за отрубленной рукой, сжимающей меч, покатилась голова.

Перемещаясь в тенях, то и дело возникая за спинами дареев, ведьме удалось серьезно сократить численность скешей, щедро отдариваясь подлостью за подлость. Дареии заметно оживились, ведьма была рада помочь, но не скеши ее главная цель.

Сзади послышался угрожающий рык, спину обдало жаром.

Мара резко обернулась. В руке уже сформировался ледяной шар – его в раззявленную пасть и не ждать, когда тварь перестанет выть и отплюется. Едва голова пса откатилась, вспыхивая факелом и моментально прогорая до углей, раздался вой. Вой всей своры.

Все, ведьму посчитали личным врагом и приоритетной целью. Слишком быстро она расправилась с тварью, теперь будет травля.

Крутанувшись вокруг своей оси, Мара острием серпа очертила круг в три шага, влила в него полный запас силы одного из колец и замерла. Тесновато, конечно, и придется изгаляться, чтобы из круга не выбили, но другого выхода нет.

Сразу две морды сунулись в круг. Началось.

Прыжок первого пса – обманка, он отвлекал на себя, а второй прыгал со спины, но очерченный круг вспыхнул бледной синевой, превратился в ледяную стену и «первые ласточки» с воем и скулежом отскочили от больно жалящего света к уже подоспевшему подкреплению.

Свора ярилась, скалилась и рычала, но пока не нападала, примеряясь к такому неудобному противнику.

Ведьма вскинула голову к багровым небесам и закричала.

Нигде не написано, как призывать истинного фамильяра. Нет ни заветных слов, ни «золотых» правил. Она до последнего не знала, как будет звать на помощь в битве. Вот и вышел крик души: протяжное и затяжное «а-а-а», само собой перешло в рык, заклокотало в глотке, завибрировало в груди, полыхнуло незримой надеждой.

Рыком ответила свора и ринулась в бой.

Ледяные снаряды затыкают пасти, клинок рубит без устали головы, отсекает лапы с серпами когтей, вскрывает тощие брюшины, вырывает клочья спин. Сила второго кольца влита в круг, и он уже едва мерцает, огрызаясь, а не защищая. Миг и защита истаяла.

Время плети. Подпускать близко нельзя.

Взмах, и плеть обернулась цепом, разошлась на семь металлических жил, хищно блестя заточенными лезвиями кинжалов на концах. «Фу-у-ух» – запели жилы, «с-с-сша-ах» – вгрызлись лезвия. Вой боли и скулеж в ответ.

Цеп калечит и разрывает, держит на дистанции, а ведьма крутится юлой, не давая зайти ей за спину, вливая и вливая магию льда в свое орудие жатвы. Всклянь, пока ей достает силы и бьет, бьет вслепую, не дыша.

Лед шкварчит, испаряясь, кровавые ошметки не успевают оседать, вой не прекращается. Главное не останавливаться, не запнуться.

Взмах. Цеп завяз или его удерживают. Маг? Мара рассмотреть не успела. Толчок в спину, и когти заскрежетали, пытаясь прорвать простенький с виду доспех ведьмы, распластанной на обугленных останках тварей.

Активировать защиту. «Радужная сфера» вгрызлась в пса, обугливая и откидывая. Свободна.

Откатиться, перевернуться, вскочить на ноги, ухватить хопеш и услышать злое шипение:

– Ты мне с-с-свору покалечила, дрянь!

Оскал ведьмы, казалось, кричал: «Я старалась!», что еще больше взбесило толстяка, но дальше он ее удивил:

– Помоги пробиться к Сердцу, и я поделюсь.

Он явно не умеет ни торговаться, ни договариваться, только приказывать. Откуда же ты такой взялся? Впрочем, не важно. Судя по всему, с ней маг собирается «делиться» так же, как планировал «делиться» со своим напарником – кинжал в спину в довесок к обещанной доле.

– Я здесь не за этим, – отчеканила ведьма, чем сильно разочаровала «переговорщика».

Сгусток тьмы ринулся в ее грудь одновременно с обещанием:

– Ты умрешь!

«Радужная сфера» поглотила «подарок» и лопнула, а Мара усмехнулась:

– Не так сразу, красавчик!

Почти растворившаяся в невидимости фигура толстяка дернулась как от удара. Маг развернулся столь резко, что капюшон слетел с головы.

Мда, шрамы и рубцы от застарелых ожогов красоты ему определенно не добавляли. Кажется, «комплимент» разъярил толстяка окончательно. Чем же еще объяснить появившийся незнамо откуда меч в его руках, с черным чуть загнутым лезвием, сильно смахивающим на катану формой и мизерной гардой.

Резкий выпад с подшага.

Гаденыш сражаться умеет. Неожиданно, неприятно, но так бывает.

Кажется, маг затеял дуэль. Остатки своры образовали пространный круг и лишь порыкивали, жадно следя за успехами хозяина. И успехи присутствовали. Чертов черный клинок целил в ноги: лишенная подвижности цель – уже добыча.

Лихой росчерк клинка должен был отрубить ногу, но заговоренный доспех справился. Часть юбки полыхнула и укоротилась, осыпавшись пеплом, ногу лишь оцарапало, но яд чужой магии уже просочился в тело и ведьма едва могла на нее опираться.

Впрочем, в долгу она не осталась: левая рука толстяка повисла плетью, а рукав все больше темнел и дымился, словно в его жилах не кровь, а нечто раскаленное.

Боковой секущий. Ведьма поднырнула под руку и скользнула в тень, чтобы тут же вынырнуть со спины. Замах. Пхурба со странным хрустом вошел в основание шеи мага. Тот взвыл, но не сдался. Отбросив свой клинок, толстяк вцепился в рукоять кинжала и попытался от него избавиться.

Помешать ему Мара не успела, свора опрокинула ее на обугленную землю. Град ударов, скрежет когтей, лязганье клыков и последние крохи силы исчерпаны: «радужная защита» погасла в последний раз.

«Это конец!» – не столько паника, сколько разочарование, на ее зов так никто и не откликнулся...

Но что это?

Громоподобный рев, мощные удары белых лап раскидывают остатки своры как кегли. Над ведьмой нависло что-то огромное и, как ни странно, задоспешенное. Белоснежный гигант решил поиграть с адскими псами в царя горы, прикрывая Мару своим телом и обеспечивая ей жизненно необходимую передышку.

Собраться и осмотреться в поисках мага.

Толстяк уже вытащил ее кинжал и сейчас силился его разломать, чтобы вернуть себе свои силы и хапунуть «десерт» чужих.

«Да кто ж тебе позволит?!»

Ведьма выскочила из под задоспешеного брюха как чертик из табакерки и вцепилась в навершие своего кинжала, приказывая «отдать». Сила хлынула в нее, как воды бурной реки в новое русло, перед глазами стало темно и даже резкая боль в боку не испортила ее радости – силы есть, и она сможет сражаться.

Чужой крик резко оборвался, слишком близко. Горячие капли брызнули в лицо. Толчок в грудь и она сидит на раскаленных углях, машинально утираясь в ожидании, когда зрение вернется.

Вернулось.

Перед Марой застыла огромная морда белого медведя, закованная в рунный доспех. Темные глаза буравили внимательным взглядом, а окровавленная пасть продолжала что-то пережевывать.

Очень хотелось отползти подальше и бежать без оглядки, но усилием воли ведьма заставила себя оставаться на месте и не шевелиться.

«Гадость!» – раздался в голове рычащий баритон, и медведь сплюнул свою «жвачку».

Ею оказалась голова мага. Мара вздрогнула.

«Девочка будет кричать?» – медведь пристукнул лапой прыгнувшего адского пса, перенес вес на эту лапу и опять воззрился на ведьму в ожидании ответа.

Хотелось вопить, но нет.

«Нет!» – мысленно крикнула Мара.

«А плакать?» – лобастая башка медведя заинтересованно склонилась на бок.

«Нет, Папочка – рассмеялась ведьма, слишком живо на месте огромного медведя ей представился Big Daddy. – Девочка будет драться!»

И она дралась!

Билась со скелетами, добивала остатки своры адских псов, выискивала и уничтожала слепых гончих, колола и рубила безумных скешей, а рядом с ней бился ее «Большой Папочка», строго следящий, чтобы его «девочку» никто не мог обидеть.

Сон начал «дрожать», время вышло. Пора.

Когда эта парочка – грязная, окровавленная и дымящаяся – появилась в башне четырех миров, Са’диши рыкнул не хуже медведя:

– Отправляйтесь домой! Всю башню мне изгваздаете! – когтистая ладонь взмахнула, и вместо узкого выхода из зала башни появился мерцающий портал.

– Спасибо, хранитель, – тут же отозвалась озадаченная ведьма: она-то протиснется, а вот с Папочкой как быть?

Медведь осмотрел узкий лаз портала и принялся отряхиваться точно собака от воды, уменьшаясь на глазах. Грязь, кровь и пепел полетели во все стороны – ведьма схватилась за голову, ожидая взбучки, но ее не последовало.

Едва Папочка протиснулся в портал, ее настойчиво подтолкнули в спину, а следом донеслось негромкое:

– Тебе спасибо, до Нескорой встречи.

Портал схлопнулся, и Мара вскинулась, подскочив на собственной кровати.

В спальне все еще темно, но за тяжелыми ночными шторами уже ощутимо светлело – ночь подошла к концу.

Свет бра резанул по глазам, но ей было все равно. Надо осмотреться.

Хопеш откинут на другой конец кровати, пхурба валяется на полу, валькнут и браслет Силы придется чистить от ржавчины, а возможно и заменить. Колец на руках нет, а вот синяки, ссадины, порезы и кровавая роспись «под мрамор» присутствовала по всему телу. И пусть его.

Мара заполошно шарила по кровати, пока ее пальцы не наткнулись на незнакомый предмет, замотавшийся в плед – бело-золотой браслет, подозрительно похожий на доспех ее Папочки, в центре которого красовалась гемма с изображением белого медведя во всей его красе.

Вот оно. Самое важное. Шанс – один на миллион.

Нацепив браслет на руку и обняв его, будто влюбленная школьница портрет своего кумира, ведьма накрылась пледом с головой.

Спать. Теперь можно просто спать.

Ласковая греза навалилась и была готова утащить ведьму к долгожданному отдыху, когда перед глазами возникла трубка учителя и послышались его строгие слова: «Совсем закоксовалась!»

«Проклятье!» – Мара стукнула себя ладонью по лбу.

Придется чистить, она же обещала…