Бремя Королей

Глава 1

Когда король Ли Янь был уже стар, глаза его стали не столь остры, разум не столь гибок, а тело не столь крепко, он призвал к себе трех своих сыновей.

— Ли Бао, мой старший сын, — говорил король, — За время с тех пор, как предстал ко двору, ты предложил шесть законов, три из которых я принял. Скажи же мне ныне: готов ли ты принять из моих рук долг и обязанность защищать Великую Ли?

И поклонился в ноги ему старший сын:

— Отец, я не желаю трона. Позволь мне служить моим братьям как министр, как прежде я служил тебе, но не брать на себя королевское бремя.

Опечалился тогда король, что сердце его старшего сына столь нетвердо, и обратился ко второму:

— Ли Цзинь, мой средний сын. В народе говорят, что в твоих руках серебро обращается в золото. Скажи же мне ныне: готов ли ты принять из моих рук долг и обязанность защищать Великую Ли?

И поклонился ему в ноги средний сын:

— Отец, я не желаю трона. Позволь мне помогать моим братьям, дабы не знала страна нужды, как помогал я в этом тебе, но не брать на себя королевское бремя.

Погрустнел король, но не удивился: руки Ли Цзиня были созданы для золота, а золото — мягкий металл.

Он не был создан для железа.

— Ли Вэй, мой третий сын. Ты сдал государственный экзамен наравне с другими соискателями, не пользуясь привилегиями принца, и все равно занял первое место. Наставники с детства отмечают твои успехи. Скажи же мне ныне: готов ли ты принять из моих рук долг и обязанность защищать Великую Ли?

И поклонился третий сын:

— Отец, я не желаю трона. Но я вижу, что тяжело тебе нести королевское бремя, и готов облегчить твою ношу. Я принимаю свою судьбу.

И шагнул тогда Ли Янь навстречу сыну.

— Третий принц Ли Вэй поистине обладает не только умом, но и твердостью. В таком случае, прими этот меч из моих рук — и с ним обязательство защищать Великую Ли.

Он протянул сыну изогнутый клинок в потертых ножнах — меч, с которым их Прародитель когда-то основал Великую Ли.

Единственный меч в стране.

— Приветствуйте короля Ли Вэя!

По традиции, отрекшийся король первым опустился на колени.

По той же традиции, король Ли Вэй удержал его.

— Прошу вас наставить меня, королевский советник Ли Янь.

Ультиматум от Северной Цинь пришел в тот же вечер. Давно уж облизиывался король Цинь Чень на три приграничные провинции — Юнчжоу, Ханьчжоу и Синьчжоу; да только боялся он короля Ли Яня; знал, что супротив старого лиса ему не выстоять.

Неопытный мальчишка на троне был его счастливым шансом.

Неделя ушла на подготовку к войне из положенных десяти дней, после которых Цинь Чень мог бы считать три провинции своей собственностью. Неделю ждал он, разбив лагерь у границы.

И вот, наконец, сопровождаемые слугами и чиновниками, два короля встретились у условной границы своих королевств.

— Наконец-то! — с чувством сказал Цинь Чень, отстраняя от себя наложницу, — Ты заставляешь ждать себя, Ли Вэй.

Молодой король не стал отвечать на выпад. Церемонно поклонившись, он бесстрастно сказал:

— Король Ли Вэй из Великой Ли приветствует царственного собрата.

Говоря это, он изучал своего противника. Король Цинь Чень был старше его на десять лет — тот самый неудобный возраст, что придает опыта, но еще не приводит к дряхлости. Выше на полголовы, заметно шире в плечах, — король Северной Цинь нависал над молодым собратом, наслаждаясь производимым эффектом. Однако по его пренебрежительной улыбке Ли Вэй понимал: он недооценивает своего противника.

В этом была главная надежда.

— Твой дед, — вещал Цинь Чень, — Отнял у моего отца Юнчжоу, Ханьчжоу и Синьчжоу. Сегодня я заберу их обратно. Я объявляю войну Великой Ли.

— Ты знаешь закон, царственный собрат, — откликался Ли Вэй, — Северная Цинь может объявить войну, чтобы забрать наши земли. Но если она проиграет, то земли Северной Цинь достанутся нам.

Цинь Чень кивнул.

— Чего ты хочешь, мальчишка?

— Хуачен, — ответил король Великой Ли, — Цзишен. И, пожалуй, Ханчен.

Цинь Чень поморщился, но тут же тряхнул вороной гривой:

— Это не имеет значения. Я не проиграю молокососу вроде тебя. Слово сказано — и слово услышано. Война началась.

Ли Вэй кивнул — и не оборачиваясь, отдал приказ:

— Отступите на десять шагов назад. Освободите поле битвы.

В следующее мгновение Цинь Чень атаковал. Мгновенно сократив дистанцию, он ударил прямо из ножен, надеясь решить исход войны одним стремительным ударом.

Однако Ли Вэй ожидал этого. Высекая искры, мечи столкнулись в воздухе. Отступая под натиском царственного собрата, молодой король, однако, уверенно парировал удары. Он не славился мастерством боевых искусств, не хвалился им, он был больше известен познаниями в науке.

Но с самого детства он готовился принять на себя бремя королей.

Короткая пауза в стремительных ударах Цинь Ченя. Наливается мощью лезвие королевского клинка, — и волна энергии заставляет его податься назад. Лишь на мгновение упустил он иницативу, — но Ли Вэй уже развивал полученное преимущество. Три быстрых удара. Пауза. Сейчас у Цинь Ченя оставался единственный ход, чтобы вернуть утраченное преимущество.

Ожидаемый, предсказуемый ход.

Пронеслись на немыслимой скорости мимо друг друга два короля. Остановились.

Мгновение равновесия.

А затем белоснежное одеяние Цинь Ченя обагрилось кровью из открывшейся раны. Покачнувшись, правитель Северной Цинь рухнул на колени.

— Я недооценил тебя… щенок, — с оттенком уважения в голосе прохрипел он, — Твое правление… будет долгим.

Ли Вэй кивнул.

И одним ударом оказал последнюю милость поверженному врагу.

— Господа, — сказал он дворам обоих королевств, — Прошу передать всем, что война закончилась. Хуачен, Цзишен и Ханчен теперь часть Великой Ли.

Тем же вечером на одном из постоялых дворов Юнчжоу несколько крестьян вели неспешную беседу за кружкой байцзю.

— Что в мире-то делается? — спрашивал рослый косарь, устало потягиваясь, — С этой посевной совершенно не до новостей.

— Да вот, война сегодня была, — сообщил трактирщик.

— Да ты что? И долго она продлилась.

— Четыре минуты.

Старик за угловым столиком осуждающе покачал головой:

— Так долго! Страшные времена настают. Говорят, сто лет назад одна из войн вообще целый час длилась.

— Ну так силы почти равны были, — вступился трактирщик, — Король Цинь, говорят, один из самых прославленных мастеров цзяньху. Но и наш король не из соломы сделал. Победил он его; предсказал его удар — и победил.

— За короля Ли Вэя!

Тост поддержали все собравшиеся.

— А я все равно считаю, — упрямо высказался мальчишка за стойкой, — Что необязательно лучший король — это лучший мастер боевых искусств. Король — он править должен, а сражаться за него и подданный может.

— Балда ты, — вздохнул старик, — Прародители — они мудрые были. Они бы никогда не позволили, чтобы их потомок других на смерть отправлял, а сам в безопасности отсиживался. Потому и повелели они: не дерутся за королей их подданные. Только сами короли. И только насмерть.

— А если кто-то из королей десяток слуг вооружит, да всей толпой на другого накинутся? — не сдавался мальчишка, — Что тогда?

— Был такой один, — рассказал старик, — Только грязная это история, и не любят её вспоминать. Крестьян созвал, оружие им дал. Не дожидаясь десяти дней, границу перешел, да поля крестьянские вытоптал. Сто человек тогда погибло, вот его собственные предки и разгневались. Ночью пришли за ним и в Подземный Мир живьем утащили. Даже имени от него не осталось.

Выпили, не чокаясь, за Безымянного Короля. За то, чтобы Владыка Подземного Мира однажды смилостивился над ним.

А затем, с куда большим энтузиазмом, за двести лет, в которые случилась ровно сотня войн.

И умерло в них ровно сто человек.