Атлантинополь
Атлантинополь
Пролог
Я проснулся среди ночи. Яхту едва заметно, плавно покачивало на зеркальной глади. Стараясь не шуметь, я выскользнул из тёплой постели и на цыпочках покинул трюм, выбравшись на палубу. В тот миг мир казался добрым и дружелюбным. Огромные звёзды висели так низко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой, а полная луна скромно пряталась за пушистыми краями облаков. До тёмной полосы берега было не больше сотни ярдов.Я устроился на самом носу яхты, свесив ноги к парящей воде, и прикрыл глаза, медитируя. Тишина стояла звенящая. И вдруг сквозь эту мирную ночную дрему до меня донёсся резкий, чужой голос:— Никого в живых не оставлять...Я мгновенно пригнулся, вжавшись в палубный настил. Двое или трое мужчин — в густых предрассветных сумерках я не сумел разглядеть лица — стремительно и бесшумно подкрались к открытому люку трюма. В следующую секунду ночной покой разорвали глухие хлопки выстрелов с глушителем. Каждый звук бил набатом по нервам, но паника не посмела коснуться моего разума — страх отступил, уступив место ледяному, звериному холоду.Инстинкт самосохранения и жажда будущей мести оказались сильнее стужи. Перемахнув через борт, я бесшумно спустился по натянутой якорной цепи прямо в ледяную воду, скрываясь под корпусом. Наверху, прямо над моей головой, послышались тяжёлые шаги — кто-то бежал в сторону носа.— Затопить яхту, — скомандовал тот же ледяной голос.Я отпустил якорную цепь и камнем пошёл на дно, молясь, чтобы меня не заметили в отсветах луны. Но вместо того чтобы захлебнуться, я ощутил странное: меня словно подхватила невидимая, тёплая и колоссальная сила. Моя кровь словно отозвалась на древний зов, и эта энергия мягко, но настойчиво повлекла меня вниз, в самую бездну. В панике я ждал, когда лёгкие разорвутся от нехватки кислорода, но внезапно пришло поразительное осознание — дышать стало легко. Вернее, я просто перестал нуждаться в воздухе. Мой организм мгновенно адаптировался, активируя скрытый потенциал.Я открыл глаза под водой. Страх исчез, сменившись звериным спокойствием и одной-единственной мыслью: выжить. Сквозь чистейшую, лазурную толщу воды я увидел, как высоко в небе слепяще и ярко светит солнце.Я резко вынырнул, судорожно глотая воздух, и замер. Я оказался в совершенно другом мире, открыв портал в неизведанный Домен. Ночь исчезла. Вокруг простирался бескрайний океан, а до незнакомого песчаного берега было не больше ста ярдов. Из последних сил, рассекая тёплую воду, я доплыл до суши, прибился к прибою, сделал пару тяжёлых шагов по раскалённому побережью и без сил рухнул лицом в мягкий белый песок.Прошло несколько мгновений или, быть может, целая вечность. Кое-как совладав с дрожью в коленях, я растерянно встал на ноги и поплёлся куда глаза глядят, пробираясь среди экзотических пальм и редких кустарников. Мой взгляд подмечал каждую деталь. Знойный воздух дрожал от жары. Всё вокруг — первозданная тишина, отсутствие дорог и следов — указывало на то, что это место абсолютно необитаемо и скрыто от посторонних глаз.И вдруг полуденную тишину разрезал плотный, нарастающий топот. Земля под ногами едва заметно задрожала, выдавая приближение мощной силы. Я резко обернулся вправо: сквозь густую тропическую чащу прямо на меня нёсся табун великолепных чёрных лошадей, от которых веяло чистой магической энергией. Их шерсть отливала глянцем на солнце. Вожак — огромный угольный жеребец, настоящий зверь-хранитель — шёл впереди. Он резко затормозил в паре метров от меня, вздыбился и дико заржал. В его яростном, осмысленном взгляде отчётливо читалось: «Уходи».Пятясь назад от огромных копыт, я зашёл обратно в воду по пояс, не спуская глаз с вожака. Конь, тяжело фыркая, двинулся следом, не собираясь отступать и проверяя меня на прочность. Я отплыл дальше, на глубину. Чёрный вожак замер у кромки прибоя, продолжая буравить меня тяжёлым, оценивающим взором.Солнце палило нестерпимо, обжигая кожу. Спасаясь от зноя и преследования, я снова с головой погрузился в солёную воду, сознательно потянув за нити пробудившейся силы...А когда вынырнул — меня снова окружила непроглядная тьма моего родного мира. Я вернулся в ту самую кошмарную ночь. Расстрелянная яхта моего клана уже почти полностью ушла под воду, медленно погружаясь в пучину. Вокруг стояла зловещая, мёртвая тишина. И всё так же равнодушно и низко свисали холодные звёзды, а луна предательски ярко освещала чёрную воду, на которой не осталось в живых никого, кроме меня. Но теперь я вернулся другим. С силой, о которой мои враги даже не догадываются.
ГЛАВА 1
Я совсем обессилел и продрог. Зубы выбивали дробь, а пальцы посинели от ледяной ладожской воды. Собственные воспоминания о том, как именно я сумел добраться до суши сквозь штормовые волны, стёрлись, превратившись в сплошной тёмный туман — защита разума после жёсткого перехода. Память сохранила лишь то, как я, ведомый инстинктами, чудом нашёл скрытую в шхерах хижину дяди Нестора — прибрежного сторожа и старого, преданного друга нашего рода.А ведь прошло чуть более суток с того самого утра, когда он стоял на деревянном причале, махал нам рукой и провожал нас в это плавание. Желая хорошего отдыха и удачной рыбалки...Увидев меня — бледного, со следами ледяной корки на одежде, но с твёрдым, волчьим взглядом, — дядя Нестор так и застыл на крыльце. В следующую секунду он выронил из рук ведро и тяжело побежал мне навстречу. Сгрёб в охапку, заставив ощутить спасительное тепло шерстяной куртки.— Что случилось, Аттила, сынок? — в его голосе, обычно спокойном и суровом, звенел неподдельный страх.Я посмотрел на него сухими, воспалёнными глазами, в которых горела жажда расплаты, и тихо, отчётливо произнёс:— Папу с мамой убили.Внутри избушки, пока старик судорожно заваривал крепкий чай и обрабатывал мои ссадины, я рассказал ему в мельчайших подробностях всё, как произошло на борту. Я говорил сухо, как на докладе. Однако про невероятную историю с табуном лошадей на залитом солнцем берегу океана промолчал. Рассудил здраво: козыри не раскрывают раньше времени, даже самым близким. Пока посчитал это галлюцинацией от нехватки кислорода.Дядя Нестор слушал меня молча, помрачнев лицом сильнее грозовой тучи. В его глазах старого волка блеснул опасный огонь. Когда я закончил, он бросил как бы вскользь горькую, тяжёлую фразу:— Я знал, что добром не кончится его богатство.А потом, тяжело вздохнув, он усадил меня напротив и разложил передо мной карту большой игры, о которой я раньше не задумывался. У отца остались огромные, лакомые активы. И прямо сейчас на это колоссальное наследство будет объявлена жестокая, кровавая охота между другими родами.— Всё унаследует твой старший непутёвый брат Адриан, который ведёт праздный образ жизни, — Нестор хмуро посмотрел на экран старенького телевизора, где мелькали столичные новости. — Силы, которые убрали твоих родителей, сделают сейчас ставку на твоего брата, чтобы полностью разорить его и прибрать все активы к себе. Тебе нельзя возвращаться: как только ты появишься, тебя сразу же убьют.Он поднялся, распахнул небольшое окно, в которое ворвался яростный шум ладожского прибоя, и повернулся ко мне, внимательно оглядывая с ног до головы:— Здесь тебе тоже оставаться опасно, потому что сейчас начнут искать яхту, обязательно будут задавать мне вопросы. А где тебя здесь прятать? Глухих мест много, но ты не выживешь в этих условиях. Здесь очень суровый климат, надо прожить годы, чтобы привыкнуть.Старик подошёл к массивному комоду, щёлкнул потайным замком, покопался в ящике и достал пожелтевшую папку с поддельными документами высшего качества и старую, потёртую фотографию. Это был его личный козырь.— Много лет назад здесь погиб мой малолетний сын. Его смыло волной. Супруга так и не согласилась признать его мёртвым, до самого своего конца надеясь, что когда-нибудь он вернётся. По бумагам он так и числится в списках живых, и сейчас он приблизительно твоего же возраста. Я позвоню своему старому другу, ректору престижного колледжа, попрошу его, чтобы он принял тебя как моего сына, без вступительных экзаменов. Это твоя легализация в обществе.Дядя Нестор протянул мне снимок, на котором улыбался светловолосый мальчишка.— Вот это и есть мой сын Атлантин Громов. Теперь это твоё имя.Вскоре старик связался со своим влиятельным товарищем. Ректор сообщил, что обязательно подумает и перезвонит в течение суток — такие дела быстро не решаются. Чтобы не сидеть сложа руки и подготовить почву, дядя Нестор собрался и уехал в посёлок за продуктами и новостями, оставив меня одного в хижине.К полудню погода резко изменилась. На улицу пришла нестерпимая, душная жара, какая редко случается в наших северных краях. Воздух казался липким, наэлектризованным. Оставшись наедине со своими тяжёлыми мыслями, я почувствовал, как горит кожа от притока внутренней энергии. Сила требовала выхода. Я решил окунуться в прохладную воду Ладоги, чтобы проверить одну безумную теорию.Уже зайдя по грудь в воду, я внезапно вспомнил своё странное ночное видение и то чувство под водой. Сердце забилось чаще, пробуждая кровь. Я набрал в лёгкие воздуха и решительно погрузился с головой... но ничего не произошло. Вода оставалась пресной, тёмной и холодной. Портал Домена не открылся с первой попытки.Разочарованный, но не сломленный, я рванулся обратно вверх, выбрасывая тело из воды. Но когда я вынырнул и протёр глаза, у меня перехватило дыхание. Всплеск энергии всё-таки сработал.Солнца на ладожском небе больше не было. Жара исчезла, сменившись мягким, тёплым океанским бризом. Я снова стоял посреди лазурной лагуны своего личного чужого мира. А на белоснежном берегу, лениво перебирая копытами, прогуливались несколько угольно-чёрных лошадей, чьи глаза светились разумом магических существ.Сердце готово было выпрыгнуть из груди, но я набрался смелости, заставил себя не отводить взгляд и медленно вышел из воды на тёплый песок. Табун замер. От группы отделился тот самый огромный Вожак, мощный, как гора мускулов и магии. Он уверенно подошёл ко мне вплотную, опустил массивную голову, заглядывая мне прямо в душу своими умными глазами, и отчётливо произнёс:— Ты всё-таки вернулся.
ГЛАВА 2
Я смотрел на него, не зная, что и сказать. Я онемел и подумал: «Зачем я вернулся сюда?» В глазах его я прочитал свою растерянность и его желание помочь мне.— Это не я разговариваю на твоём языке, — сказал Вожак. — Это ты понимаешь мой язык.— Я понимаю твой язык. С чего бы это? — Я тут же замялся, пытаясь осознать масштаб того, что со мной происходит. А он от удовольствия фыркнул, оценив мою реакцию.Я подумал: «И почему я решил, что он от удовольствия фыркнул?»— Ты правильно прочитал меня, друг.«О, здесь ещё и мысли читают», — подумал я, мгновенно выстраивая в голове ментальные щиты, которым меня учили... Вожак встал на дыбы и заржал, демонстрируя свою дикую, первобытную мощь... Подошла кобылица, грациозная и величественная, и сделала замечание:— Великий, ну хватит, ты совсем засмущал юношу. Как вас зовут, молодой человек?«Как меня зовут?» — подумал я и усмехнулся, принимая правила этой игры. «Как интересно теперь меня зовут?»— Каким новым именем тебя нарекли, так тебя и зовут, — отрезал Вожак.— Откуда вы знаете про новое имя?— А ты посмотри на себя со стороны. Ты вышел решительным и тут же замялся. Мы задали тебе простой вопрос. А ты не готов на него отвечать, потому что ещё не привык, чтобы тебя так звали. А первый раз, когда ты появился из воды, ты нёс в себе другое имя, суровое имя и суровый опыт. Так что даже напугал меня. Я тебе сказал: уходи.Я подбирал слова, взвешивая каждое... Я хотел сказать ему, что в прошлый раз, когда я вышел из воды, у меня погибли родители, и что я... Он прочитал мои мысли, весь его грозный вид мгновенно смягчился. Он подошёл ко мне, ткнулся мордой мне в плечо, выказывая верность.— Мой друг, ты только что потерял родителей. Позволь тебе выразить наше сочувствие...Лошади одна за другой подходили ко мне, касались меня, вставали рядом, окутывая своей тёплой магической силой. Образовался круг поддержки... Было такое странное ощущение — Единения, невероятного притока мощи и участия, что я не выдержал и заплакал, отпуская всю боль этой ужасной ночи... Потом я поднял голову, расправил плечи и твёрдо сказал:— Меня зовут Атлантин.Лошади одобрительно закивали мордами.— Тебе пора, — сказал Вожак. — Нам предстоит расстаться ненадолго. Возьми что-нибудь о нас на память... и знай: Путь к нам для тебя везде открыт, где ты захочешь.— Мне пора? — задал я вопрос, чувствуя, как реальность Ладоги начинает тянуть меня обратно. — Ну почему? Почему я вас понимаю? Почему мы понимаем друг друга?— Этого не знаю, возможно, ты и есть хозяин этого мира, которого мы ждём.— Хозяин этого мира? Ты говоришь загадками.— Потому что ты ещё не решил, что ты будешь делать дальше. Тебе пора, спеши...Я зашёл в воду, чувствуя, как портал активируется вокруг моего тела, и вспомнил последний важный момент:— А как тебя зовут?— Очень просто, Великий.Я окунулся, погрузился с головой в лазурную воду, запускающую обратный переход, а когда вынырнул, оказался в холодных водах Ладоги и понял, что из-за спешки забыл взять что-нибудь на память. В ту же секунду я оказался в сильных, надёжных объятиях дяди Нестора, который караулил меня у берега.— Ну и напугал же ты меня, Аттила. Что это на тебе? Конский волос на твоём плече.А я посмотрел на него взглядом, в котором горел огонь будущей мести, и твёрдо сказал:— Я не Аттила, я Атлантин.— Да-да, конечно, сынок, — прослезился Нестор, принимая моё новое имя. — Сегодня за тобой прилетят на вертолёте. Откладывать нельзя, к нам уже едет следственная команда.
ГЛАВА 3
Вертолёт около полутора часов кружил над хижиной дяди Нестора. Погода окончательно испортилась, превратив небо над побережьем в свинцовое варево. Площадку, которой пользовались в прошлый раз, размыло затяжными дождями, отчего она превратилась в сплошное грязное месиво. Приземлиться в таких условиях было невозможно, а время поджимало — оставался только один выход.В динамике рации затрещало. Дядя Нестор сквозь помехи сообщил, чтобы из кабины скидывали верёвочную лестницу. Просить дважды меня не пришлось. Едва массивные кольца зацепились за обшивку и полетели вниз, я рванул к открытому люку, ухватился за ледяной металл перекладин и шагнул в пустоту.В этот же миг налетел шквальный ветер. Вертолёт мгновенно попал в зону сильной турбулентности, и многотонную машину начало швырять из стороны в сторону, словно щепку. Пилот, спасая вертушку, вынужден был резко вынырнуть из безопасного воздушного коридора и полететь прямо над бушующей Ладогой.Я так и болтался на верёвочной лестнице между небом и кипящей серой водой. От бешеного наплыва адреналина и ледяного ветра мышцы словно парализовало — в какой-то момент я не мог сделать ни одного движения, просто намертво вцепившись в канаты. А потом, чуть привыкнув к бешеной качке, я силой преодолел в себе эту скованность. Внутренне приказав самому себе двигаться дальше, несмотря ни на что, короткими, размеренными рывками я постепенно поднялся вверх и ввалился в кабину вертолёта.Из рации снова прорвался сквозь гул винтов голос дяди Нестора:— Слава Богу, счастливого пути, сынок!— До встречи, отец, — само собой вырвалось у меня прежде, чем люк захлопнулся.После долгого и изматывающего полуторачасового перелёта вертолёт наконец покружил над территорией Императорского колледжа. Сверху комплекс выглядел внушительно, как цитадель сильного рода, но рассматривать архитектуру времени не было. Нас быстро приземлили на бетонную площадку и коротко бросили, в какой стороне находится административный корпус. Я направился прямиком туда, чеканя шаг и готовясь к встрече.В кабинете ректора пахло дорогим табаком и коньячным лаком, но атмосфера была наэлектризована. Наверное, полчаса ректор никак не мог настроиться и собраться с мыслями. Он раздражённо ходил взад-вперёд по роскошному ковру, меряя шагами кабинет, пока его наконец-то не прорвало:— С чего это твой отец решил, что мы были школьными друзьями?— Не знаю, — ответил я, стараясь держать лицо.— Мы в основном часто дрались! — фыркнул он, остановившись у окна. — Я с ранних лет занимался наукой, а он прогуливал занятия. И вот он результат. Где я и где он? Я ректор престижного колледжа. А он живёт в хижине, занимается неизвестно чем.В этот момент меня страшно мучил голод — в животе буквально всё сводило от пустоты. Мне безумно хотелось ему возразить. Сказать прямо в лицо, что дядя Нестор занимается много лет серьёзнейшей археологией, что его опыт уникален, он известен во всём мире, переписывается со знаменитыми археологами и пользуется огромным уважением. Мне очень хотелось всё это высказать.Он окинул меня брезгливым, оценивающим взглядом с головы до ног:— Я смотрю на вас, молодой человек, вы не особо опрятны. Могли бы хотя бы явиться ко мне на приём в поглаженном кителе. Я смотрю, он тоже не первой свежести.Я дёрнулся, собираясь возразить и рассказать ему про сложный перелёт над штормовым озером, но хозяин кабинета уже мысленно был далеко. Он махнул рукой, прерывая меня:— Ладно, устраивайся, дружок. Посмотрим, что ты за птица. Только сразу говорю: будешь ерундой заниматься — отчислим в первую же неделю. Поэтому только учёба, только учёба и ничего, кроме учёбы.Когда мы вышли из душного кабинета, комендант Никифор — скользкий тип с бегающими глазками — небрежно показал мне в сторону самого дальнего, полузаброшенного флигеля на отшибе колледжной территории. Он швырнул мне ключи и процедил:— Ты там теперь живёшь.— А где можно купить еды? — спросил я, глуша урчание в желудке.Никифор недовольно поморщился:— Там в столовой попроси, чтобы тебя накормили.Я посмотрел на серую постройку флигеля и подумал, что сначала закину вещи, а уже потом пойду разбираться со столовой.Но стоило мне подойти к своей комнате, как выяснилось, что хлипкая дверь оказалась незапертой. А на моей кровати, нагло раскинувшись прямо в грязной обуви, спал какой-то совершенно нетрезвый мужик. Я подошёл и грубо покачал его — тело отозвалось тяжёлым перегаром, но мужик так и не проснулся.— Ладно, — подумал я, чувствуя, как внутри закипает холодная, опасная злость. — Вернусь — разберусь с тобой.И пошёл в столовую, потому что голод уже становился невыносимым. Внутри пахло капустным варевом и хлоркой — классический антураж дешёвых столовых. Я подошёл к заведующей, вежливо поздоровался и спокойно объяснил, что только что прилетел из дальних мест и хотел бы подкрепиться немножко. В ответ вместо порции еды я выслушал такой отборнейший, трёхэтажный мат, что стены задрожали. В итоге я ушёл оттуда ни с чем.— Ладно, — подумал я, сужая глаза. — Запомним и это.Поймав в коридоре кого-то из кухонного персонала, я угрюмо спросил, где здесь вообще можно купить нормальной еды. Мне равнодушно бросили на ходу:— Поблизости ничего тут не найдёшь.Я остановился посреди двора, сжав кулаки. Ещё подумал: мне тут что, умирать с голоду, что ли? Походил немного вокруг корпусов. А потом в голову пришла логичная мысль — разузнать, где живёт обычный рабочий персонал колледжа, и я направился прямо туда.Подошёл к простой женщине и честно объяснил всю ситуацию: что голоден с самого утра и готов честно купить любую еду. Женщина посмотрела на мой помятый китель, на моё осунувшееся, голодное лицо, оттаяла и представилась Клавдией. Она без лишних слов накормила меня от души и с доброй улыбкой сказала мне, что я теперь всегда первый гость для неё. Попутно рассказала, что муж у неё работает здесь же столяром, а сыновья служат солдатами. Всё это я крепко запомнил — добрые люди в незнакомом месте всегда на вес золота. Уходя, я, несмотря ни на какие её отпоры, твёрдо оставил ей крупную купюру.Теперь, когда силы вернулись, пришло время наводить порядок на своей территории. Я вернулся во флигель, с грохотом распахнул дверь и сразу подошёл к кровати. Толкать нетрезвого мужика во второй раз я не стал — вместо этого со всей дури просто вписал ему хлёсткий, тяжёлый пендель под зад так, что он улетел с кровати.Мужик в один миг яростно вскочил, набычился, взял табуретку в руки и с утробным рыком двинулся прямо на меня.Я не стал дожидаться удара. Моё тело мгновенно упало на пол, пропуская замах над головой, сделало ногами боевые ножницы, намертво выбило табурет из его рук и жёстко заплело ноги мужлану. Мужлан с грохотом рухнул на доски. Перекатившись, я заломил ему руку в болевой захват.Мужлан истошно завопил от боли на весь коридор. К нашему флигелю мгновенно сбежались первые зрители. Некоторые из учеников во все глаза смотрели на то, как я жёстко, без единого лишнего движения расправляюсь с мужиком, который был вдвое больше меня.Не ослабляя хватки, я волоком выволок его в коридор, а затем, отвесив смачного прощального пенделя, закрыл за собой дверь.— Ну и бардак он тут устроил, — мрачно подумал я, оглядывая комнату.Быстро собрал все его пожитки, в том числе и початую бутылку водки, открыл дверь и выбросил всё это барахло вслед за хозяином — прямо за дверь.Не успел я развернуться, как ко мне тут же примчался комендант Никифор и с порога начал истошно кричать на меня. Мне это быстро надоело. Я схватил его за шиворот, одним рывком вывел из флигеля, показал на мужика, лежащего в кустах, и тихо, с леденящей угрозой сказал:— Ты тоже хочешь этого?Комендант мгновенно сдулся, задрожал и пролепетал:— Нет, отпусти меня.Я брезгливо отпустил его, но последствия не заставили себя ждать — я тут же получил повторное, экстренное приглашение к ректору в кабинет.Когда я зашёл, ректор выглядел так, будто у него сейчас случится удар:— Вот видишь, в первый же день ты себя проявил! — выплюнул он мне с порога. — Вертолёт не успел ещё остыть, а я готов тебя отправить восвояси! Выполнив так называемый долг перед твоим отцом, который считает меня своим другом, хотя я и не припомню, чтобы мы дружили в детстве. Но я дам тебе ещё один шанс...Я не дал ему закончить и уверенно выпалил, перебивая:— И попаду обязательно в такую ситуацию! Потому что в вашем замечательном колледже не должно твориться безобразия. Если это элитный колледж, значит, все нарушения должны быть искоренены. Что сегодня я и сделал, увидев на своей кровати абсолютно пьяного, невменяемого человека. Сделав ему два замечания, не получил никакого отклика, вытащил его, стянул с кровати для того, чтобы лечь, для того чтобы прийти в норму, чтобы завтра спокойно прийти на занятие. Это я ему объяснил, но он не послушал меня, взял табурет и набросился на меня вместе с табуретом при свидетелях. Можете об этом спросить каждого. На что я ему, отвесив тумаков, выгнал за пределы флигеля, потому что он не отвечает за порядок во флигеле, а я отвечаю. Я подписывал бумаги, в которых указан перечень вещей, за которые я отвечаю. А потом пришёл комендант, который почему-то принял сторону этого нетрезвого мужчины. При этом перед этим обманул меня, сказал, что меня накормят в столовой, а там даже меня слушать не захотели, а подвергли оскорблениям. И такие вещи происходят на первый взгляд в элитном колледже. Меня это очень, конечно, удивило, такие порядки: как может элитный колледж терпеть такие злостные нарушения? И меня накормила простая работница, не имеющая никакого отношения к колледжу, а как рабочий персонал — от души, так сказать. И вот этот комендант, он начал защищать этого пьяницу. И на что я ему сказал, что если ты с ним заодно, если у вас здесь вы сообща нарушаете порядок в престижном колледже, соответственно, я вынужден буду тебя также привести в чувство, чтобы ты понимал, что вести себя перед учениками, подавая им отрицательный пример, недостойно!— Хватит! — закричал ректор. — Хватит!Он полез в ящик стола за таблетками от сердца. Сунул под язык таблетку, тяжело дыша и понимая, что перед ним далеко не обычный подросток.— В каком, говоришь, он флигеле тебя поселил?.. Ладно, переселим тебя в другое место. А с беспорядком, про который ты говоришь, я сам разберусь.Я повернулся к выходу, сохраняя хладнокровие, а когда закрывал за собой дверь, отчётливо услышал его глухой, растерянный вздох:— Ох! За что это мне?..
ГЛАВА 4
Осмотрев свою новую комнату, я невольно усмехнулся. После убогого, пропахшего сыростью флигеля на отшибе она показалась мне по-настоящему царской. Чистое бельё, нормальная мебель, сухие стены — ректор явно умел наводить порядок, когда его хорошенько прижимали к стенке.Я вышел вечером прогуляться по территории колледжа, чтобы немного изучить расположение корпусов и осмотреться. На улице дул пронзительный, холодный ветерок, а спустя пару минут небо окончательно затянуло свинцовыми тучами, и сверху вообще заморосило. Гулять под ледяной изморосью не хотелось. Я вернулся обратно в тёплое здание главного корпуса, намереваясь дойти до своего крыла. Проходя мимо одного из длинных крытых переходов, я обратил внимание на свет в окнах — судя по доносившимся оттуда глухим шлепкам и выкрикам, мне показалось, что где-то там прямо сейчас проходят занятия по единоборствам.Немного поплутав в лабиринте незнакомых коридоров, я в конце концов оказался в просторном холле, где сразу увидел массивную открытую дверь. Я просто заглянул внутрь и увидел, как на широких матах тренировались борцы. Не заходя внутрь, чтобы не привлекать лишнего внимания, я остановился в тени дверного проёма и внимательно изучал их приёмы, подсечки, распределение веса при бросках, слушал громкие, резкие указания мастера. Движения местных бойцов были отточенными, но в них сквозила излишняя академичность — в реальной уличной драке такие финты не работают. Моя школа была куда жёстче.Спустя какое-то время я вышел из зала в задумчивости, остановился у большого арочного окна и посмотрел на улицу. Там по стёклам уныло моросил серый дождик. Идти в этот вечер было особо некуда, тело требовало отдыха после дневных потрясений, и я не спеша поплёлся обратно в свою комнату.И вдруг на повороте коридора увидел девушку, которая явно куда-то очень торопилась. Она шла быстрой, летящей походкой, на ходу нервно пересматривая свою небольшую сумочку, проверяя, всё ли там на месте внутри. Признаться, я на мгновение замер. У неё были удивительно утончённые, породистые черты лица: высокие скулы, чуть вздёрнутый носик, необычные, вызывающе яркие зелёные глаза и струящиеся по плечам белокурые локоны. На ней был стильный белый плащ чуть выше колен и дорогие белые ботфорты.Она уже почти дошла до массивных дверей холла, собираясь выходить на улицу в непогоду. Я просто сказал... у меня само собой вырвалось:— Девушка, простите.Она резко подняла голову. Подняла свой холодный, оценивающий взгляд и посмотрела на меня с крайним удивлением, словно увидела говорящее насекомое, посмевшее нарушить границы.Я спокойно повторил, указав кивком на стекло:— Девушка, простите, там, кажется, дождик начинается. Может быть, вам стоит открыть зонт?— Что? — переспросила она, и в её голосе звякнули льдинки.— Я говорю, возможно, дождь начинается.— И это повод для того, чтобы мне делать какие-то замечания?Она остановилась посреди холла, глядя в мою сторону, но не на меня, а куда-то сквозь мой помятый силуэт.— Простите, я не хотел вас обидеть, — я примирительно качнул головой. — Просто я подумал, там дождь. А у вас в руке нет зонта.Зелёные глаза полыхнули искренней яростью. Девушка сделала ко мне шаг, и её голос опустился до свистящего шепота:— Мальчик, послушай сюда. Неотёсанный ты человечек, посмевший открыть свой рот в моём присутствии только чтобы я обратила на тебя внимание. На твою... на твой неглаженый китель, затрапезный вид. На твою деревенскую речь.— Нет, простите меня... — попытался вставить я, но её уже было не остановить.— Тебе скучно? — хлёстко выплюнула она, кривя красивые губы. — Тебе хочется повеселиться?— Приношу вам свои извинения.— К чёрту твои извинения!— Эй, чё там случилось? Глаш... — вдруг услышал я со стороны лестницы уверенный мужской голос.По холлу, где уже успели собраться несколько группок студентов, мгновенно прошёл испуганный, благоговейный шёпот:«Это Ярик...»«Парню конец...»К нам стремительно приближался двухметровый гигант. Несмотря на свои внушительные габариты, он двигался лёгкой, скользящей походкой. Широкоплечий брюнет с идеально уложенными волосами и надменным лицом.— Эй, чё тут случилось? Глаш... — повторил он, вставая между мной и блондинкой, пытаясь задавить меня своей массой.Красавица брезгливо сморщила носик и процедила, указав на меня пальчиком с идеальным маникюром:— Да вот, пристало какое-то чудовище.Ситуация накалялась слишком быстро. Я спокойно показал открытые ладони, давая понять, что у меня абсолютно мирные намерения, и мягко произнёс:— Простите меня. Я просто сказал, что на улице дождь и, возможно, понадобится зонтик. Больше ничего, я клянусь.И тут же, без какого-либо предупреждения, получил тяжелейший удар под глаз. Двухметровый Ярик ударил крысой, нагло, на встречном движении, когда я этого совершенно не ждал. В голове знатно загудело, а кожа вокруг глаза тут же заплыла, мгновенно превратившись в огромную, горячую гематому. Половина обзора сразу пропала.Но я, с трудом удерживая равновесие, упрямо продолжал что-то говорить, пытаясь воззвать к логике, но меня, разумеется, никто уже не слушал. Мало того, сквозь заплывающее зрение я чётко подметил в его плечах и балансе тела профессиональную подготовку к новому, добивающему удару. Ярик явно собирался вбить меня в мраморный пол на глазах у всей толпы.И когда он уже заносил кулак, собираясь это сделать, я перестал разговаривать. Тело сработало на рефлексах — я просто перехватил его летящую руку в воздухе, намертво зафиксировал сустав и одним коротким, безжалостным движением сломал ему кисть.Хруст костей отчётливо и зловеще разнёсся по всему холлу.Двухметровый чемпион губернии мгновенно потерял весь свой лоск. Он с маху упал на колени прямо перед моим неглаженым кителем и истошно, оглушительно завопил фальцетом, согнувшись пополам от невыносимой боли. Этот дикий, тонкий визг тут же привёл всю округу в движение — из коридоров и аудиторий на шум высыпало около сотни человек, образовав плотное кольцо ошарашенных зрителей. За одну секунду всё в этом колледже перевернулось.А Глаша — эта девушка божественной красоты — полностью лишилась своей хвалёной выдержки. Она металась вокруг стонущего гиганта и истошно вопила на весь этаж:— Подлый приём! Он сломал руку нашему чемпиону! Как теперь он будет участвовать в соревнованиях?! Он об этом подумал?! Откуда берутся такие чудовища?! Где, в конце концов, полиция? Кто-нибудь вызвал полицию?!...Так я оказался в просторном кабинете ректора в третий раз за этот бесконечный день.Хозяин кабинета слушал нас молча, подперев подбородок рукой. Сначала он внимательно, не перебивая, выслушал яростную, полную слёз Глашу, затем выслушал мою спокойную версию событий. Когда рассказы завершились, ректор тяжело вздохнул, поднялся из-за стола, не спеша подошёл к замершей у окна девушке и вежливо спросил:— Глафира Сергеевна, приношу вам свои глубокие извинения за то, что это произошло в стенах моего колледжа. Я обязательно сделаю выводы. А с ним... — он коротко указал глазами на меня, — ...что вы прикажете делать?— Гнать его! — яростно топнула ножкой она.— Обязательно выгоним, Глафира Сергеевна, — покладисто и твёрдо кивнул ректор, ведя свою хитрую игру. — Больше не смею задерживать вас.Глаша, удовлетворённая ответом и чувствуя себя победительницей, бросила на меня уничтожающий взгляд, развернулась и на своих высоких белых ботфортах гордо вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.Как только щелкнул замок и мы остались наедине, тяжёлая, давящая атмосфера в кабинете мгновенно испарилась. Ректор медленно повернулся ко мне. На его лице больше не было гнева — напротив, глаза фанатично блестели. Он посмотрел на меня и негромко произнёс, заглядывая в личное дело на столе:— Вот видишь, что творится у нас в сердцах, Атлантин Громов... Ты говоришь, порядка нет... За этого гадёныша тебе большое спасибо.Он подошёл ближе и выразительно поднял указательный палец, фиксируя тайный союз:— Только я тебе ничего не говорил. Ты понял?— Я понял, — ответил я, едва сдерживая ухмылку, несмотря на ноющий синяк.Вышел я из кабинета абсолютно счастливым. Игра принимала по-настоящему интересный, масштабный оборот.
ГЛАВА 5
Колледж постепенно погружался в глухую ночную тишину. А я никак не находил себе места — мерил шагами комнату, а внутри всё буквально горело от притока пробуждающейся силы. За огромным арочным окном уныло шёл дождь, но мне нужна была совсем другая, настоящая стихия. Я отчаянно хотел полного, глубокого погружения.Я замер посреди комнаты, закрыл глаза и начал анализировать. Внутри своего сознания я по памяти, шаг за шагом, рисовал детальный план этого огромного здания. Чёрт, здесь просто обязан быть бассейн! Его не может не быть в элитном Императорском колледже. Сконцентрировавшись, я отчётливо вспомнил левое крыло комплекса — в том углу, сколько я помню, окна никогда не горели. Решение пришло мгновенно. Я наспех оделся и прямо в пижаме бесшумно, тенью выскользнул в тёмный холл.Стараясь не шуметь, я быстро ушёл в левое крыло. Попробовал массивную парадную дверь — заперто. Но я не сдался, обошёл коридор и проверил дверь с чёрного входа. Она оказалась приоткрытой. Я выскочил во внутренний двор — на улице вовсю хлестал ледяной ливень, скрывая мои следы. Я посмотрел в тёмное окно пристройки и замер: вот он, бассейн. Но как попасть туда?Внимательно осмотрев сплошную стену из стекла и бетона, в самом дальнем окне я увидел открытую форточку. Единственный вариант, подумал я. Медлить было нельзя. Я ловко взобрался на скользкий подоконник и, опасно балансируя под потоками воды, крепко зацепился руками за открытую форточку. Оставалось одно — нырять внутрь рыбкой. В принципе, я подумал, моя поджарая комплекция вполне мне позволяла это сделать, хватило бы только ловкости. И ловкости хватило! Я, словно гибкая змея, плавно улизнул внутрь и... спрыгнул на кафельный пол.Осмотревшись в темноте, я понял, что оказался запертым снаружи в общественном туалете. «Приплыли», — угрюмо подумал я. От злости я уже собрался было мощным пинком ноги вышибить запертую дверь, но в последний момент вовремя остановился, взял себя в руки и просто попробовал потянуть её вовнутрь. И дверь легко, без единого скрипа открылась. Я тихо рассмеялся своей собственной нерасторопности и поспешил к воде.Зал бассейна встретил меня огромной, зеркальной гладью. Я разбежался по кафельной кромке и с разбегу нырнул в глубокую воду. Ушёл на самую глубину и спокойно уселся на самое дно, позволив толще воды сомкнуться над макушкой.Когда я открыл глаза под водой, пространственный карман раскрылся на максимум. Никакого бассейна больше не было. Надо мной раскинулось бескрайнее лазурное небо моего личного Домена, в котором ярко и жарко светило солнце. Я мощными гребками выплыл на поверхность и огляделся — вокруг простирался абсолютно пустынный, первозданный берег.Я вышел на тёплый песок и пошёл куда глаза глядят, прямо как в прошлый раз. Я шёл, дышал этим чистым воздухом и заново знакомился с этим удивительным миром. В голове крутились мысли: как здесь Великий интересно поживает? Как его табун?Вдруг мне показалось, что вокруг кто-то шептался. Причём голосов было очень много, целый многоголосый хор обитателей Домена. Я удивлённо запрокинул голову и увидел, как десятки пушистых белок стремительно скачут с ветки на ветку в кронах гигантских деревьев. И они отчётливо шептались между собой:— Он пришёл! Он пришёл! Он пришёл!Оставив обступивший меня шепчущий лес позади, я вышел на широкую, залитую солнцем поляну. И увидел прямо перед собою Великого. Огромный конь величаво подошёл ко мне, шумно фыркнул в самое лицо и иронично произнёс, как старому соратнику:— Сюрприз! А мы тут уже вовсю делали ставки: испугаешься ты или нет? А я сразу всем сказал, что не испугаешься.Он присмотрелся ко мне внимательнее и удивлённо мотнул гривой, заметив след драки в колледже:— Что у тебя с лицом?— Да вот... — я неопределённо махнул рукой. — Обживаюсь на новом месте.— Ну ты не переживай, — Великий понимающе переступил мощными копытами, от которых во все стороны расходились волны силы. — Мы с тобой поговорим, разговоры лечат, и это не выдумки, это чистая правда. Мы поговорим, и тебе обязательно станет лучше. Хочу показать тебе мой мир. Ну-ка, быстро взбирайся на меня! Ты должен увидеть его, ты должен почувствовать его всем сердцем!Я легко запрыгнул на его широкую спину. И мы бешено поскакали по бесконечным, изумрудным полям, пролетали на полной скорости сквозь красивейшие, дикие джунгли цветущих оазисов. Мы неслись мимо прохладных горных ручьёв и ревущих водопадов, пока наконец не оказались возле величественных, уходящих в самое небо скал.Дальше скакать на коне было невозможно. Я ловко слез с Великого и пошёл взбираться по крутым каменным уступам вверх. Тело наполнилось странной, могучей силой Домена: буквально в несколько мощных прыжков я достиг самой вершины и оказался на абсолютно ровном, гигантском плато.Каменное плато простиралось до самых горизонтов. В нескольких метрах от меня, прямо посреди этой пустоты, одиноко стоял массивный каменный стол, а на столе покоилась древняя шкатулка. Я подошёл ближе и уверенно открыл тяжёлую крышку. Внутри лежал старинный свиток. Я развернул манускрипт и прочёл написанные чистым золотом строки:«Мы приветствуем тебя, прими же ключ от города, названного в честь твоего имени».Я заглянул поглубже в шкатулку и внутренне содрогнулся от масштаба артефакта. На самом её дне лежал массивный ключ, выкованный из раскалённого добела, дышащего невыносимым жаром мистического железа. Не успел я и ахнуть, как этот пылающий металл сам взлетел вверх и с шипением намертво впился в кожу моей груди, выжигая клеймо прямо сквозь пижаму! Спустя мгновение дикая вспышка погасла, и ключ как ни в чём не бывало опять плавно лёг на деревянное дно шкатулки.Моя грудь яростно горела от невыносимой, пульсирующей боли. И в этот момент прямо из воздуха надо мной громом услышал вопрос:— С чего ты начнёшь строительство города?— Пусть будет величественный дворец.И в ту же секунду вокруг началось масштабное строительство! Земля задрожала, и из глубин начали подниматься колоссальные каменные блоки, формируя очертания великого города. И сквозь этот грохот я отчётливо услышал финальные слова Силы:— Мы отпускаем тебя, правитель. Для того чтобы ты не отвлекался на рутину, а шёл дальше!Я торопливо спустился по скалам вниз, к ждавшему меня коню, и мы во весь опор поскакали обратно к точке перехода. Грудь под пижамой ужасно, нестерпимо болела. Но я стиснул зубы и молча терпел, а сам напряжённо думал: в том мире прошло уже несколько часов, которые я должен был полностью посвятить сну и отдыху. Я чувствовал себя смертельно усталым.Когда мы наконец прискакали к берегу, я еле-еле сполз со спины коня на песок. Великий сочувственно рассмеялся и сказал:— Хочешь, я тебя сам дотащу до воды?Но я упрямо качнул головой:— Не надо, я сам найду дорогу.Я из последних сил сделал несколько шагов и просто упал в набегающую морскую волну, мгновенно запустив обратный портал и забывшись глубоким сном...И в тот же миг проснулся в своей сухой, тёплой комнате, по-прежнему одетый в ночную пижаму. В комнате вовсю трезвонил будильник. Я резко шлёпнул рукой по звонкому планшету-будильнику, окончательно сбрасывая остатки сна, поднялся и пошёл в ванную умываться.Каково же было моё удивление, когда я посмотрел в зеркало! Благодаря силе Домена на лице не осталось и малейшего следа от вчерашнего жуткого удара Ярика. Моё лицо выглядело абсолютно гладким, свежим, как будто бы даже ещё сильнее помолодело — хотя я и так в свои пятнадцать лет на морщины никогда не жаловался. Я торопливо распахнул пуговицы пижамы и осмотрел свою грудь — на коже снаружи тоже не было ни единого следа ожога. Но глубоко внутри, чётко по форме, напоминающей тот самый раскалённый ключ, я отчётливо ощущал пульсирующий, живой магический жар. Настоящий ключ от великого города Атлантинополь.Я вернулся в комнату, решительно расчехлил тяжёлый утюг и тщательно, складка к складке, выгладил свой форменный китель. Начистил до зеркального блеска выходные ботинки, застегнул все пуговицы и впервые за эти страшные дни почувствовал, что твёрдо стою на ногах.
ГЛАВА 6
Я шёл на свой самый первый урок абсолютно растерянным и до конца не понимал, как мне сейчас поступить. В голове до сих пор гулом отдавался сильный, глубокий голос Великого, который прямо перед моим уходом задал мне очень странный, прямой вопрос: «В какой цвет ты хочешь выкрасить город?»В моём сознании всё смешалось. Пытаясь переварить услышанное, я на автопилоте переступил порог огромной лекционной аудитории. Стоило мне войти, как по амфитеатру аудитории мгновенно пронёсся приглушённый шёпот, и я уловил эту волну. До моего слуха долетали лишь отдельные, удивлённые оттенки звуковых колебаний:— Это он?..— Какой красавчик!— А нам сказали вчера, что его Ярик в мясо изуродовал...— Это точно он? Вау... Он просто ангел!— Реально, девочки, я сегодня не усну. Разве такое вообще бывает? Это правда он?Громче всех в этом гуле я услышал голос её мыслей — и только тогда окончательно очнулся от своих дум. Глафира Цесарская сидела в безупречном белом платье в самом первом ряду. Глаза её были скрыты за большими тёмными очками. Но даже дорогой аксессуар не мог скрыть её крайнего, граничащего с шоком удивления. Всё её тело буквально кричало об этом преображении. Натянутая спина, замершие пальцы — это точно не был брат-близнец, это был именно вчерашний помятый новичок, преобразившийся до неузнаваемости. Глаша изящно откинулась на спинку стула, но выглядело это так, как будто бы всё её существо яростно заявляло внутреннее: «Нет!».«Но это же просто неприлично! — судорожно забились мысли в её точёной головке, пока её гордость трещала по швам. — Один, значит, теперь лежит со сломанной рукой, а второму всё сошло с рук? Да что там с рук — даже с лица сошло! Да что это такое вообще? Это какое-то тёмное колдовство. Я не верю, что подобное возможно... Какой-то заморыш оказывается вовсе не заморышем и даже близко не гадким утёнком, а очень даже интересным, породистым молодым человеком. А как же Ярик?.. Да чёрт с ним, с этим Яриком! Сам виноват. Нечего было выпендриваться и крысой бить».Глаша резко обернулась назад, смерила шушукающихся однокурсниц ледяным взглядом и мысленно показала девчонкам язык: «Курицы! Ещё смеют надеяться и строить какие-то планы на моего красавца! Но подождите... Я же сама его вчера выгнала! Ведь теперь ректор его точно отчислит по моей просьбе!»Паника мгновенно охватила девушку, её высокомерие испарилось. Она поняла, что нужно срочно исправлять собственную глупость. Глаша резко подняла руку и прерывистым голосом попросила у преподавателя разрешения выйти. Едва лектор кивнул, она со всех ног пустилась по длинному коридору прямиком к административному корпусу.Подлетев к массивной дубовой двери, она громко постучала. Изнутри донёсся строгий голос ректора:— Я занят.— Мне очень срочно! Вопрос жизни и смерти! — выдохнула Глаша.За дверью на секунду воцарилась тишина, а затем послышался удивлённый вздох:— Входите, Глафира Сергеевна.Она вихрем влетела в кабинет, едва переводя дыхание, полностью теряя светскую маску:— Я просила вчера вас выгнать того молодого человека из колледжа...— Да, я отлично помню, я не забыл вашу просьбу, Глафира Сергеевна, — ректор спокойно откинулся на спинку кресла. — Что он опять успел натворить?— Ничего он не натворил! — горячо воскликнула она. — Я... я просто не так его поняла. Пожалуйста, не выгоняйте его! Он очень хороший человек. Это я во всём виновата, честно. Пожалуйста...Ректор едва заметно улыбнулся в усы и покладисто кивнул:— Как скажете. Раз вы просите — я не буду его выгонять.— Я вам очень благодарна! Век этого вам не забуду. Спасибо вам огромное!Глаша развернулась и со всех ног помчалась обратно в учебное крыло.А в кабинете ректора тем временем сидел его давний гость, чей визит оставался скрыт от обычных студентов. Пожилой мужчина с глубокими, мудрыми глазами проводил девушку взглядом и с мягкой усмешкой спросил:— Что, у этого юноши уже вовсю появляются преданные поклонницы? Быстро он.— Да, Нестор, парень — кремень, весь в отца! — ректор весело сощурился, и оба старых друга негромко, искренне рассмеялись.Когда веселье улеглось, лицо ректора снова стало серьёзным. Он тяжело вздохнул, перебирая бумаги на краю стола:— Ладно, вернёмся к делам. Трагедия, конечно, жуткая... Завтра на Ладожском кладбище хоронят главу того великого судоходного рода, помнишь его? Мы пересекались на раскопках. Вся семья погибла на той проклятой яхте, уцелел только старший сын. И вот теперь парень остался один на один с огромным состоянием, а вокруг него уже кружат стервятники. Жаль род, сильный был... Ну да ладно.— А ты сам-то чем сейчас дышишь? Я слышал, совсем отшельником заделался, живёшь на Ладоге?Старик Нестор спокойно поправил воротник своей простой рубахи, за которой скрывался колоссальный опыт мастера:— Я занимаюсь ровно тем же, чем всегда и занимался — чистой археологией. А Ладога для таких, как я — это невероятная кладезь. Там работы просто непочатый край. Так что, если когда-нибудь надумаешь наконец бросить своё душное ректорство, то милости просим ко мне.Ректор искренне засмеялся, качая головой:— А ты всё так же чертовски хорошо умеешь уговаривать, Нестор!..В это же время Глаша с победной улыбкой вернулась в учебную аудиторию и грациозно опустилась на своё место. Она бросила быстрый взгляд в мою сторону и вдруг испуганно задумалась: «А как же его вообще зовут? Самое главное-то я и упустила!»И словно услышав её мысли, пожилой лектор за кафедрой наконец обратил на меня внимание. Он поправил очки и вежливо попросил меня выйти в самый центр аудитории.— Простите, молодой человек, как вас зовут? — спросил он громко.— Меня зовут Атлантин, — спокойно и чётко ответил я.Моё имя негромким, заворожённым шёпотом тут же разнеслось по всем рядам амфитеатра. Глаша на первом ряду мысленно захлебнулась от ярости: «Опять эти курицы расквохтались! Куда вы вообще лезете?! Он мой. Слышите? Даже и думать о нём не смейте!»Лектор тем временем внимательно окинул меня взглядом, опёрся руками о кафедру и задал глубокий вопрос:— Так вот, Атлантин... Ответьте нам честно: вы маг?— В некотором роде, да, — я спокойно обвёл взглядом притихшую аудиторию. — На самом деле каждый человек — маг. Если бы мы с вами изначально не были магами, человечество как вид просто не выжило бы в древности.Студенты с огромным удивлением и долей скепсиса уставились на меня. Но я продолжал свою мысль на чистом, уверенном языке:— Наука во все времена совершенно всерьёз рассматривала магическое мышление как абсолютную основу выживания человечества с самых древних времён. Это уже чуть позже оно постепенно переросло в религиозные культы, а совсем позже — трансформировалось в человеческую культуру. И если вы сейчас зададите мне закономерный вопрос: при чём здесь вообще культура и магия? Я отвечу вам одно: никакой бы культуры в мире не существовало без магии. Сначала была чистая магия, затем — магическое мышление, после — культы, и только в самом конце — культура. И все мы без исключения из этого проистекаем, абсолютно каждый человек.В аудитории воцарилась оглушительная тишина. Профессор медленно снял очки, восхищённо покачал головой и признал:— Атлантин... Вы говорите чудовищно интересные, глубокие вещи. И с вами сейчас даже невозможно поспорить.Аудитория дружно и одобрительно рассмеялась.— Хорошо, — лектор хитро прищурился. — Продемонстрируйте нам что-нибудь. Из того, что вы реально умеете.— Пожалуйста, — я спокойно кивнул. — Закройте все глаза и мысленно досчитайте до трёх. Если вы этого не сделаете, вы просто ничего не увидите из того, что должны сейчас увидеть.— Мне тоже закрыть глаза и тоже сосчитать до трёх? — с искренним любопытством спросил лектор.— Обязательно, — твёрдо ответил я.— И что же будет потом?— Потом вы сами мне расскажете, что именно вы видели. Итак, внимание... Раз. Два. Три. Открываем глаза.Раздался дружный вздох. Вся лекционная аудитория как один человек замерла в немом шоке, попав под мощнейшую проекцию моего скрытого мира. Спустя секунду они наперебой, перебивая друг друга, начали взволнованно рассказывать о нахлынувшем видении. Каждый из них только что явственно ощутил, как они всем телом вынырнули из прохладной воды и увидели бескрайний пляж с ослепительно белым песком, высокие изумрудные пальмы на берегу и огромный, могучий табун чёрных лошадей, который с гордым интересом смотрел на них из глубины оазиса.А затем эта невероятная, живая картинка мгновенно пропала, вернув всех за деревянные парты.Секунду длилось оцепенение, а затем аудитория буквально взорвалась бешеными, оглушительными аплодисментами. Студенты хлопали стоя, Глаша сияла от гордости, а ошеломлённый профессор торжественно заключил, перекрикивая овации:— Перемена!
ГЛАВА 7
Вечер Глаша провела в слезах. Ей так и не удалось встретиться с Атлантином, её привычный мир давал трещину под напором новых чувств. Свинцовые сумерки тяжело наползали на колледжные корпуса, пропитывая сыростью кирпичные стены, и эта удушливая, серая атмосфера давила на неё изнутри. Сначала её банально отвлёк Ярослав, который ходил по пятам, раздражал своими расспросами, глупым, самоуверенным видом и навязчивым присутствием:— Давай погуляем вместе, проведём время? Что ты вечно такая грустная? Что опять тебе во мне не нравится?Она едва отвязалась от него, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение на весь этот прежний, пустой мир. А позже ей сказали, что Атлантин на встрече с отцом.В это же время мы с дядей Нестором вышли за пределы колледжа, скрываясь от лишних глаз. Мы шли неторопливым, прогулочным шагом по старинной, разбитой брусчатке, ведущей к озеру. Воздух пах озёрной солью и скорым штормом. Старик казался неестественно бледным в свете редких фонарей, и он негромко поведал мне, что завтра состоятся мои похороны, того, кто носил имя Аттила, похороны моих родителей. Вдаваться в детали я не стал — внутри меня всё замерло, превратившись в холодный кусок гранита. Он лишь тяжело вздохнул, глядя на тёмную воду, и добавил, что мой брат уже успел спустить половину отцовского состояния. В основном я просто слушал и молчал, чувствуя, как ветер рвёт полы кителя. Дядя Нестор искренне предостерегал меня от неосмотрительных поступков, за которые потом пришлось бы раскаиваться всю жизнь.— Не мне тебе давать советы, — сказал он в конце нашего пути, когда мы остановились у старого деревянного пирса. — Просто будь осторожен. Ты мне теперь как сын.Мы крепко обнялись. От куртки старика пахло мазутом, табаком и родной Ладогой — этот запах на мгновение вернул мне ощущение дома. Я возвращался в колледж, чувствуя, как спину сверлит чей-то липкий взгляд наблюдателей. Мне предстояла тяжёлая, бессонная ночная вылазка, поэтому я лёг спать как можно раньше, чтобы набраться сил, хотя сон не шёл, а сердце глухо стучало в рёбра....Ближе к полуночи Глаша решилась на отчаянный шаг. Обуреваемая тревожными предчувствиями, она кралась по гулким, тёмным коридорам к моей комнате, надеясь провести эту ночь вместе, как вдруг увидела, что я скрытно выхожу в коридор и направляюсь куда-то вглубь здания, растворяясь в густых тенях флигеля.Глаша беззвучно двинулась за мной, стараясь не цокать каблуками ботфортов по мрамору. Я подошёл к тяжёлым дверям бассейна, достал отмычки, ловко вскрыл замок и зашёл внутрь. Она наблюдала за мной через щель в дверном проёме, едва дыша от страха и любопытства. Я, не раздеваясь, прямо в тёмной одежде подошёл к краю, где тускло поблескивала водная гладь, мягко нырнул в воду, опустился на самое дно бассейна, активируя портал Домена, а потом исчез, словно растворился в воздухе.Не раздумывая, повинуясь какому-то безумному порыву, Глаша нырнула вслед за мной и исчезла тоже, подхваченная неведомым вихрем....Мы оба оказались на залитом мягким, предрассветным светом берегу, где лениво бродили и паслись наши лошади. Воздух здесь был совсем другим — тёплым, густым, пахнущим незнакомыми цветами и свежестью скрытого измерения. Я обернулся и с удивлением уставился на Глашу, чьё мокрое платье облепило фигуру. Сама девушка ошеломлённо озиралась по сторонам, не веря собственным глазам, трогая руками сухой белый песок. Из лугового тумана, который стелился по изумрудной траве, к нам величественно шагнул Великий Конь. Его угольная шерсть отливала серебром магии. Он посмотрел на меня и спросил, проверяя мои намерения:— Атлантин, неужели это та единственная, кто будет править твоей страной?Я посмотрел на замершую девушку, в чьих зелёных глазах отражалось это бескрайнее небо, и тихо ответил:— Возможно.Глаша пребывала в шоке от увиденного, но этот шок быстро сменился восторженным, глубоким интересом. Шаг за шагом она знакомилась с этой чудесной страной и с изумлением поняла, что безошибочно понимает язык животных и может разговаривать с лошадьми, словно этот дар спал в ней всю жизнь.Увлекшись общением с табуном, она даже не заметила, как я исчез. Поначалу её охватила паника, одиночество этого огромного мира испугало её, но Великий успокоил её, мягко ткнувшись бархатным носом в плечо:— Не бойся. Атлантин сейчас занимается государственными делами.— Государственными делами? Что это значит? — спросила она.Глаша посмотрела за линию горизонта, всмотрелась сквозь лёгкую золотистую дымку и увидела монументальные очертания исполинских стен, поднимающихся прямо из скал.— Там строится город, названный в его честь — Атлантинополь, — пояснил Великий. — Сейчас все его мысли направлены на то, чтобы построить этот город и сделать его доступным для комфортного проживания.— А где эта страна находится? — прошептала она, оглядывая девственные холмы.— Всё, что тебе необходимо знать, я отвечу, — прозвучал голос Коня. — Сейчас эта страна находится в твоём сердце. Большего не нужно. Ни в каких учебниках, ни на каких картах, ни в каких книгах ты не найдёшь упоминания об этой стране. Это девственное место. И не он выбирал это место, а место выбрало его. Почему? Мы не задаём таких вопросов, потому что это выше нашего понимания.— Великий, а вы лошадь? — Глаша робко улыбнулась.Великий содрогнулся от беззвучного смеха и мощно встряхнул гривой:— Я тот, кем ты меня считаешь. Лошади не умеют говорить. Я и не разговариваю с тобой. Это просто ты меня так понимаешь. Всё исходит от тебя.Они зашли в сочные, прохладные джунгли, где солнечные лучи пробивались сквозь исполинские папоротники. Со всех сторон их дружелюбно обступили местные обитатели: пушистые белки, прыгающие по лианам, любопытные обезьяны, грациозные олени и пугливые овечки. Ни одного хищника, никакой агрессии — мир дышал гармонией скрытого убежища....В это время я уже проник в свой старый дом, используя скрытые каналы. Пространство особняка встретило меня мёртвой, пугающей тишиной и запахом заброшенности. Я знал его как свои пять пальцев: сам когда-то устанавливал здесь жучки и вместе с отцом тщательно следил за коммуникациями, зная каждый потайной угол. Именно поэтому я быстро обнаружил чужие приборы слежения — пришельцев, которые появились здесь недавно, уже после меня. Я технично, без единого лишнего звука деактивировал их. Вспомнив свой недавний казус в туалете у бассейна, я криво улыбнулся и решил больше не искушать судьбу рутинными ошибками.Ловко нырнув в узкую форточку кухонного окна, я оказался на прохладной кухне, где на гранитных столешницах уже лежала лёгкая пыль. Дальше идти было нельзя, да и не нужно: здесь, под дубовыми панелями пола, пролегал мой главный рубеж финансов. Это было святое НЗ, как всегда говорил отец — неприкосновенный запас на случай полной катастрофы. Я легко, привычным движением вскрыл скрытый сейф, аккуратно переложил тяжёлые папки и слитки в сумку, сумку запаковал и надёжно привязал к шее. Напоследок я активировал автономную систему защиты — взрывчатку, записав персональный код брата, чтобы, не дай бог, она не активировалась при нём, если он вернётся сюда один. И так же аккуратно, тенью улизнул обратно в открытое окно.Я снова оказался на высоком каменном плато своего Домена, где под пронзительно-синим небом уже возвышались мощные крепостные стены, выкрашенные в ярко-белый, глянцевый цвет. Они слепили глаза, олицетворяя нерушимость моей новой базы. Со стороны казалось, будто город, от которого пока были готовы только эти исполинские белые стены, парит над изумрудной землёй, зацепившись за облака. Гладкая поверхность камня под ногами раздвинулась, с тихим гулом показалась скрытая технологическая площадка. Я вступил на неё и исчез под землёй, в прохладной глубине бункера. Положил сумку в сейф и поднялся обратно на залитую солнцем вершину.Выйдя на плато, я забрался на самый край стены и увидел, как далеко внизу, на сочной поляне, Глаша о чём-то увлечённо беседует с обступившими её животными. Она подняла голову и увидела меня — маленькую фигурку на фоне ослепительно белого камня. Я помахал ей рукой, потом спустился в несколько размашистых прыжков, и мы во весь опор пошли к кромке прибоя, держась за руки. Песок приятно холодил ступни.— Что теперь будет с нами, Атла? — спросила она меня, заглядывая в лицо с надеждой.Я посмотрел на лазурную гладь океана и сказал ей, не отводя взгляда:— А разве есть уже «мы»?— Ну, ты меня привёл в эту страну...— Пока ещё нет. Ты сама в неё проникла, — вежливым тоном ответил я. — Не спрашивай меня.Глаша попыталась уколоть меня в ответ, в её голосе снова прорезались прежние капризные нотки:— А ты всё такой же дерзкий, даже здесь. Пытаешься меня уколоть. Ты что, обиделся на меня? За то, что я тогда так себя вела?— Ну как можно на тебя обижаться?— А почему ты так говоришь? Как можно на меня обижаться? Почему на меня? Мне нельзя обижаться?— Ну, потому что ты такая, какая есть.Глаша на секунду замялась, глядя на свои промокшие ботфорты, а потом тихо призналась:— Я хотела исключить тебя из колледжа...Я остановился у самой кромки воды и посмотрел на неё взглядом, от которого у неё перехватило дыхание:— Самое главное, чтобы ты не исключала меня из своего сердца.— А для тебя это так важно?— Очень, — сказал я, чувствуя, как тёплая волна Домена накрывает наши ноги.И мы вместе, обнявшись, ушли под воду, сворачивая пространственный карман. А потом показались в тёмной, пахнущей хлоркой чаше бассейна. Вышли абсолютно промокшие, продрогшие от резкого контраста температур и заговорщически разбежались каждый в свою комнату, оставляя на паркете мокрые следы и тайну, связывающую нас навсегда.
ГЛАВА 8
Утром, ещё до занятий, когда за окнами висел плотный, серый туман, меня вызвал к себе ректор. Вид у него был бледный, лицо осунулось, а пальцы мелко дрожали, перебирая бумаги. Без лишних предисловий он сообщил страшную новость:— Твоего отца убили.В голове у меня мгновенно, словно вспышка молнии, промелькнула жуткая, ледяная мысль: «Дядю Нестора убрали». Старик, заменивший мне отца, погиб из-за меня. Земля на миг ушла из-под ног, внутри всё выгорело, осталась только ледяная пустота и чёткий расчёт, не позволяющий выдать ни единой эмоции.Ректор мрачно добавил, что сегодня он сам должен был ехать на похороны его друзей — тех самых владельцев великого судоходного рода, о которых они говорили вчера. Я сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони, и попросил его:— Вы не могли бы мне дать выходной сегодня? Я должен побыть один.Я уже знал план действий — чёткий, холодный ход на опережение. Мне нужно срочно увидеть брата, пока до него не добрались твари, ликвидировавшие Нестора. Выйдя из кабинета в пустой коридор, я закрыл глаза и мысленно, изо всех сил воззвал к Великому через каналы связи Домена: «На тебя вся надежда, друг».Вспыхнувший в сознании образ Великого сообщил мне точный адрес, запеленговав след — координаты места, где сейчас находился Адриан.Вскоре я был уже на месте. Это был мрачный городской квартал, пахнущий дешёвым бензином и сыростью — идеальное место для грязных разборок. Притаившись в тени старой арки, я увидел, как моего сломленного, перепуганного брата выводят трое крепких мужчин из чёрной машины и грубо толкают к подъезду. Я никого из них не знал, но их повадки выдавали профессиональных ликвидаторов. Они поднялись на лифте, а я, стараясь не шуметь, стремительной тенью двинулся по ступеням лестницы, перепрыгивая через три пролёта.Я слышал сквозь стены, как этажом выше они с треском открывали дверь и заходили в квартиру. Выждав несколько секунд, я подошёл к косяку, бесшумно и быстро орудуя тонкой отмычкой, зашёл в полутёмное помещение и тихо, словно призрак, замер в прихожей, растворившись в тени вешалки с пальто. Из глубины комнаты доносились грубые голоса, ведущие допрос. Они допрашивали брата, требуя деньги, слышались звуки тяжёлых ударов:— Где остальная часть денег?!Брат истошно кричал, захлёбываясь слезами и предательством:— Я не знаю, я дал вам всё! Я сдал вам своих родных и близких, чтобы рассчитаться с вами! Теперь мы в расчёте!Раздался сухой, глухой выстрел.Я тут же метнулся в комнату, вскидывая оружие, и произвёл три выстрела. Без паники, на чистых боевых рефлексах. Все три выстрела точно в цель — идеальная кучность. Все трое тяжело завалились на пол, мгновенно и беззвучно истекая густой, тёмной кровью на ковёр. Я подошёл к хрипящему брату. Пуля задела лёгкое, он был ещё жив, но из его рта уже толчками шла пена. Он удивлённо, с диким страхом посмотрел на меня и прохрипел, не веря своим глазам:— Ты жив?..Я посмотрел на него сверху вниз, не чувствуя ничего, кроме ледяной пустоты к предателю крови, и сказал:— Я не могу к тебе сейчас относиться как к брату. Но у тебя есть шанс умереть прощённым в моих глазах. Мне нужно только одно имя, которое за всем этим стоит.Вдруг один из нападавших на полу, превозмогая боль, зашевелился, он был ещё жив и попытался взять меня на мушку своим люгером, но тут же был наглухо убит моим коротким выстрелом в голову.Брат дёрнулся от звука выстрела, его глаза начали тускнеть, и он успел произнести только одну ключевую фамилию, сдавая заказчика:— Ковалёв... — и вырубился, обмякнув на диване.Я не стал проверять, живы остальные или нет, мне было абсолютно всё равно на их трупы. Быстро порылся в карманах упырей — тот, кто ещё подавал слабые признаки жизни, дёргался в агонии и толком ничего сказать уже не мог. Тогда я порылся в их залитых кровью телефонах, на всякий случай перекачал и скопировал себе все данные через дата-кабель. Набрал на одном из аппаратов экстренную службу, коротко сообщил номер квартиры, обмакнул палец в лужу на полу и размашисто, крупно написал на светлой стене «КОВАЛЁВ», объявляя личную войну, после чего бесшумно исчез через чёрный ход.Я вернулся в колледж с обратной стороны, когда сумерки уже сгустились. Стремительно перелез через высокий забор, предварительно деактивировав камеры наружного наблюдения со стороны чёрного входа с помощью личного кода. В здании как раз шли вечерние уроки, в окнах горел тусклый свет, жизнь колледжа текла своим рутинным чередом. Незамеченным я проник в свою комнату, быстро сбросил пахнущую порохом одежду, переоделся и лёг на кровать, уставившись в потолок. Навалилась дикая, смертельная усталость, тело ломило от напряжения, но источник Домена внутри приятно грел грудь.— Больше у меня никого нет, — сказал я тихо в пустоту комнаты. — Дальше мне придётся действовать одному.Я связался с Великим и рассказал ему о своих страхах.— У тебя будет армия големов столько, сколько ты захочешь, — успокоил он меня.Через полчаса в дверь настойчиво постучали. Ко мне зашёл встревоженный ректор вместе с хмурым детективом в сером плаще. Детектив сел напротив и начал дотошно, с пристрастием расспрашивать меня об отце, о моих передвижениях и Ладоге, пытаясь нащупать связь. Внутренне я был собран как пружина, внешне — держал себя ровно и холодно. Так ничего и не добившись от меня и не найдя ни одной зацепки, детектив раздражённо ушёл.Ректор остался, он мерил шагами комнату и завёл странную, пространную речь о том, что он, конечно, постарается, чтобы я учился в этом колледже, хотя тучи вокруг моего имени сгущаются:— Мой долг перед другом — сохранить тебя в качестве ученика, но ты должен понимать, что не всё так просто.Я посмотрел на него в упор, понимая, что оставаться здесь — значит преждевременно раскрыть карты перед Ковалёвым, и предложил ему стратегический ход:— Вы не могли бы меня порекомендовать в Высший императорский колледж? Я опасаюсь за свою жизнь.Он заметно оживился, на его лице отразилось явное облегчение человека, который хочет выйти из опасной игры:— Конечно. Но как ты собираешься жить без средств к существованию?— Это уже моё дело, — сказал я, вспоминая золото и документы, надёжно спрятанные в подземном бункере Атлантинополя, и в душе был ему искренне благодарен за эту официальную путёвку на волю.Вечером в комнате царил полумрак, я собирал вещи в небольшой чемодан, готовясь к ночному отъезду. Перед самым выходом я отправил Глаше короткое сообщение. Она пришла через пять минут — бледная, с заплаканными, покрасневшими зелёными глазами, прижимая руки к груди.— Неужели ничего нельзя исправить? — прошептала она, едва сдерживая новые слёзы. — Почему ты должен куда-то уезжать?Я застегнул чемодан, подошёл к ней ближе и сказал твёрдо:— Мы можем видеться по выходным. Но лучшим вариантом будет, если ты переберёшься ко мне. Новый колледж выгодно отличается от этого. Там несравненно богаче инфраструктура, досуг для молодёжи продуман досконально. Вечеринки, не надо ломать голову, куда-то идти — всё происходит внутри. Принимай решение.— Ну... может быть, это окажется не по карману моим родителям, — растерянно сказала она, опустив голову.Я мягко, но настойчиво приподнял её подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза:— Я возмещу тебе ущерб. Сколько понадобится денег, я тебе дам. Приезжай.— В каком качестве? — тихо, едва слышно спросила она в полумраке комнаты.Я посмотрел на неё — спокойно и уверенно:— В качестве будущей хозяйки нашей страны. Хозяйки Атлантинополя.Пока я шёл по тёмной аллее к ждавшей меня у ворот машине, а холодный дождь мочил воротник, я закрыл глаза и мысленно связался с Великим. Мне нужно было узнать, как продвигается поиск Ковалёва.Образ Коня возник в голове мгновенно — суровый, собранный, готовый к бою. Великий сообщил, что Ковалёв был третьим в той старой, засекреченной группе, державшей тайну Ладоги. Мой отец, дядя Нестор и этот Ковалёв когда-то вместе проходили практику на Ладоге, и именно там они нашли древний артефакт, запустивший всю эту цепь смертей. Сейчас это неприметный, тихий пенсионер, живущий на самом краю города, в глухом пригородном посёлке, прячущийся от своего прошлого среди покосившихся деревянных заборов. Но от моей мести ему не укрыться.
ГЛАВА 9
Я распорядился, чтобы машина подъехала прямо к парадному подъезду центрального административного корпуса. Едва колёса представительского авто замерли на ухоженном граните, из будок охраны сразу же подбежали охранники, начали суетиться, пытаясь перекрыть дорогу.— Кто разрешал? — гаркнул один из них, хватаясь за кобуру парализатора.Я спокойно опустил стекло, мазнул по нему ледяным взглядом и отрезал:— Я разрешил.— А вы кто, молодой человек? — подбежал двухметровый начальник смены, на ходу наводя на меня сканирующий амулет и параллельно связываясь с кем-то по рации.Я посмотрел на него сверху вниз, лениво опершись локтем о кожаный подлокотник, и тихо произнёс, пока амулет считывал имя «Атлантин Громов»:— Я твоя головная боль. Если ты мне сейчас её устроишь, она будет твоей верной спутницей на весь оставшийся срок службы.Внутреннее давление моей ауры Ключа заставило воздух вокруг машины ощутимо сгуститься. Охранник мгновенно побледнел. Он отступил на шаг, лихорадочно решая, что делать со мной, но так и не решив, с кем имеет дело, просто хмуро махнул рукой своим подчиненным и испарился в глубине пропускного пункта.Два тяжёлых боевых голема, сидящие рядом со мной на заднем сиденье и активированные через интерфейс Домена, бесшумно вышли из машины. С тихим гидравлическим гулом они перенесли мои вещи в комнату, которую мне выделили в закрытом секторе. Это было стратегически удобное место. Окна выходили на хозяйственный блок, упирающийся в глухой угол массивного забора. Именно там, как я и просчитал заранее, стояла неработающая камера наружного наблюдения, оставляя слепую зону. А за забором простирались бескрайние, дикие поля, уходящие за самый горизонт. Лишь чуть слева чернел незаметный овражек, ведущий в густую лесную чащу — отличный коридор для скрытного отхода, где просёлочные дороги петляли между холмами, прежде чем влиться в огромное федеральное шоссе.В этом заведении царили жёсткие законы. Здесь не принято было знакомиться друг перед другом, заискивать и раскланиваться — каждый держался особняком.«Вот и прекрасно», — подумал я, застёгивая верхнюю пуговицу свежевыглаженного кителя. Сначала дела... А колледжные интриги подождут.Я стремительно направился к выходу из жилого сектора, чтобы начать операцию по Ковалёву. Возле самого входа, на крутом повороте галереи, я чуть не сбил обворожительную брюнетку. Время словно замедлилось. Таких длинных и красивых ног я не видел никогда в жизни, они буквально приковывали к себе взгляд.— Загляделся, знаете ли, — подумал я, даже не пытаясь скрыть своего восхищения.Она остановилась, изящно поправив локон, и пропела бархатным голосом:— Осторожнее.При этом она чуть сузила свои тёмные глаза, словно ела спелую ягоду с кислинкой, оценивая степень моей наглости.— Простите, я загляделся на ваши ноги, — абсолютно честно и уверенно ответил я, глядя ей прямо в глаза.Она снисходительно кивнула головой, принимая дежурный комплимент, а потом до её сознания дошёл весь смысл моей фразы, и она резко развернулась, полыхнув опасным интересом:— Что вы сказали?— Я сказал, что влюблён бесповоротно, — повторил я, сделав шаг вперёд и сокращая дистанцию.На её красивых губах заиграла усмешка. Она с улыбкой проворковала, явно привыкшая крутить местными мажорами:— Моя красота вам дорого обойдётся.— Я готов расплатиться с вами натурой, — ответил я с лёгкой ухмылкой, мгновенно сбив с неё всю спесь. — Поэтому надеюсь, что вы меня простите.— За что? — спросила она, искренне улыбаясь.— За то, что не бросил всё к чертям и не ушёл с вами заняться любовью.Она звонко, искренне засмеялась, оценив мою дерзость. Я прошёл мимо, оставив за собой шлейф её дорогого парфюма. Вокруг нас стояла оглушительная тишина. Сотни лишних глаз из окон амфитеатра внимательно наблюдали эту сцену, сотни ушей в коридорах жадно слушали разговор, который уже завтра превратится в главный слух заведения. Но мне было плевать.Спустя несколько минут я уже сидел в машине, мчащейся к пригороду, и продумывал план. Из штаба Домена доложили: Ковалёв на месте, никуда не уходил, объект под полным контролем.Ещё мгновение — и я был уже там. Действовал я с размахом, не жалея ресурсов. Сотня боевых големов плотным кольцом оцепила весь глухой район, полностью заблокировав каналы связи. Двадцать опытных бойцов окружили сам посёлок, непрерывно просматривая тепловизорами периметр на случай прорыва. Двое верных, до зубов вооружённых телохранителей неподвижными тенями стояли возле самого дома, прикрывая мою спину.Я подошёл к покосившемуся крыльцу и уверенно позвонил в дверь. Спустя минуту замок щёлкнул, и на порог вышел сам старик Ковалёв — внешне потрёпанный, в заношенной куртке. Я представился неизвестно кем, назвав первое попавшееся вымышленное имя. Я задал ему несколько вопросов, но мне показалось, что он не имеет никакого отношения к моему делу или хорошо притворялся. Но что-то он явно скрывал.По моему знаку Ковалёву профессиональным движением скрутили руки, жёстко зафиксировали шею и заткнули рот плотным кляпом, обрывая любые попытки позвать на помощь. К дому тут же бесшумно подъехала заранее подготовленная скорая помощь с нашими бойцами внутри. Старика быстро погрузили на носилки и задвинули вглубь фургона.Я остался в опустевшем доме ещё на пару минут, приказав инженерным големам полностью просканировать весь дом на предмет скрытых тайников, документов или остатков ладожских артефактов. Сканирование никаких результатов не дало. Понимая, что время поджимает, мы решили оперативно свернуть операцию, пока местная полиция не зафиксировала вторжение.Я вышел на крыльцо, вдохнул прохладный ночной воздух и распорядился отвезти меня обратно в колледж. Моя личная тюрьма для Ковалёва уже была готова в бункере Домена. Настоящая игра только начиналась.
ГЛАВА 10
Я разрывался на части. Не посещал ещё ни одного занятия, уже набрал столько хвостов. Думал, когда же на всё найти время. Колледжные интриги, обустройство в новом Высшем императорском колледже, закрытые допросы Ковалёва в Домене — все эти дела требовали ежеминутного контроля, не оставляя времени на рутинную учёбу. Проходя мимо залитой мягким светом крытой галереи, я опять налетел на неё. Изольда стояла, прислонившись к мраморной колонне, и на её идеальных губах играла лёгкая, торжествующая полуулыбка.— Вау, какая встреча неожиданная, — произнёс я, сокращая дистанцию и глядя на её потрясающие ноги.— Почему же неожиданная? — Она смахивает смоляные локоны с лица и говорит загадочно: — Я как раз здесь охотилась на тебя.— Мы уже на ты — видишь, как продвигаются наши отношения — просто семимильными шагами.— Заметь, ты ещё пока не проявил никакой инициативы.— Как это не проявил? Я влюбил тебя в себя. Разве этого недостаточно?Она смеётся, перебирая ножками, явно забавленная моим напором. Я окинул взглядом её точёную фигуру и мягко добавил:— Пожалуйста, делай что-то одно. Или смейся, или перебирай ножками. Лучше просто перебирай ножками и молчи. Говорят, молчание красит девушку.Она ещё больше заливается смехом, и её напускная холодность окончательно тает.— Ну и как же зовут такую красоту? Скажи мне, пожалуйста.— Изольда, — повторила она, и в её тёмных глазах полыхнул опасный, манящий огонёк.— Изольда, — повторяю я по слогам. — Прямо как Снегурочка, но изо льда...Оплакивать прежние обиды она явно не собиралась. Я улыбнулся, радуясь победе в этой словесной дуэли.— А меня зовут...— Я знаю, как тебя зовут. Тебя зовут Атлантин.— Откуда, если не секрет, ты знаешь моё имя? Ты общалась с моей бывшей?— Не заговаривай мне зубы, — Изольда кокетливо сузила глаза, — лучше посидим где-нибудь, выпьем.— Ты у нас здесь Снежная королева, знаешь все злачные места. Я целиком и полностью доверяю тебе.Она берёт меня за руку, её пальцы оказываются удивительно тёплыми. Мы идём какими-то закрытыми коридорами, закрытыми подвалами кампуса, едем на скоростных лифтах, доступных только избранным. Наконец мы попадаем в скрытое царство светомузыки, стробоскопов, зеркальных шаров и дорогой лаунж-музыки — здесь всё подчинено одной-единственной цели — отдыху и наслаждению для наследников богатых семей.Я подзываю гарсона и распоряжаюсь твёрдым тоном:— Самый лучший столик.Гарсон удивлённо смотрит на меня, ошарашенный моей уверенностью, и пытается дежурно откреститься:— У нас все самые лучшие столики.— Мне нужен самый лучший столик, — отчеканил я.Гарсон молча поклонился и повёл нас в VIP-зону. Изольда уже зовёт меня куда-то поближе, к самому панорамному окну с выходом на подсвеченный неоном бассейн. Люблю бассейны — для меня это всегда портал в мой мир. Мы сидим с ней в мягких кожаных креслах, заворожённо слушаем расслабляющую музыку, выпиваем дорогие коктейли. Атмосфера идеальная, но внезапно я боковым зрением замечаю, как к нам через зал направляется местный модник. Смотрю в глаза — вижу, боец.Накануне разведка Домена донесла: это абсолютно беспринципный человек, самый опасный в колледже, которого стоит опасаться, интриган, мастер блефа и заговоров. А ещё — отличный боец, один из лучших, если не самый лучший в губернии, привыкший брать всё, что захочет. Он подходит к нашему месту и без лишних церемоний кладёт руки на стол так, что столик содрогается, а часть напитка выливается на полированное дерево.Он говорит с хрипотцой, стараясь задавить меня взглядом:— По-моему, я никому не давал разрешения на то, чтобы встретиться с моей девушкой и прийти в мой бар с моей девушкой.Я медленно откидываюсь на спинку кресла, смотрю на этого местного мажора как на пустое место и спокойно отвечаю:— Любовь не спрашивает ничьего разрешения. Она приходит — и всё, и ей всё равно, что кто-то там открывает рот или кому-то взбредает мысль, что он может кому-то что-то давать, какие-то разрешения. Любить или не любить. По-моему, ты ошибся адресом и подошёл не к тому столику. Ступай себе дальше, служивый. Найди чьи-нибудь наивные уши и в эти уши заливай то, что ты только что сказал здесь.Толпа вокруг мгновенно замерла. Мажор от такой неслыханной дерзости пришёл в бешенство, с яростью схватил столик и перевернул его. Я среагировал со скоростью молнии — успел перехватить в воздухе свой напиток, а другой рукой жёстко оттащить Изольду в сторону и шепнуть ей:— Посиди пока в стороне, пожалуйста.Я сделал ленивый глоток, отпил свой напиток, пока мажор тяжело дышал и надвигался на меня, сжимая кулаки. Я показал ему бокалом:— Жажда мучает. Не хочешь попробовать? Неплохой коктейль сегодня сделали. Называется «Радость идиота».Это стало последней каплей. Мажор сорвался с места, выдав стремительную серию ударов. Начался жёсткий, динамичный рукопашный бой. Каждый его удар я парировал на чистых рефлексах. Он изобразил быстрый кик правой ногой, потом левой ногой, пытаясь снести мне голову. Я упал на спину, пытался заплести ему ноги боевыми ножницами, но он оказался опытным бойцом и вовремя увернулся, разорвав дистанцию.Поняв, что шутки кончились, я встал в классическую боксёрскую стойку. Джеб левой, удар правой. Джеб левой, удар правой. Мои кулаки тяжело ложились в его защиту. Мажор понял, что проигрывает вчистую, и пошёл на подлость — вижу, как он незаметно достаёт из кармана тяжёлый стальной кастет. О-о-о. Думаю: «Прощай, моё симпатичное личико».Времени на раздумья не было, Ключ на груди отозвался волной жаркой энергии. Незаметно меняю стойку. Джеб правый, сокрушительный удар левой — точно в переносицу, ломая кость! Мажор пошатнулся, а я, не давая ему опомниться, выдаю следующий финт: джеб правый, удар левой — прямо в челюсть! А сам сознательно провоцирую его, вообще не защищаясь, показывая толпе его беспомощность, и наношу ещё одну мощную серию ударов. Он с грохотом падает прямо в центр танцпола, роняя кастет из обмякших пальцев.Задние столики недовольны таким исходом, публика ропщет, но никто не вмешивается. Подняв свой бокал, я подошёл к замершей от восторга Изольде. Мы покидаем танцпол, так ни разу и не потанцевав, под заворожённые взгляды зала.Для продолжения вечера я снимаю роскошный пентхаус на самом верхнем этаже закрытого сектора. На ночь, на двоих.Но глубоко ночью, когда Изольда безмятежно спала, интерфейс Домена выдал ледяной сигнал тревоги. Разведка чётко докладывает: в нашу сторону на полной скорости движется вооружённый штурмовой отряд ликвидаторов. Враги выследили меня. Я резко поднимаюсь, бужу Изольду и жёстко беру её за руку.— Что ты делаешь? — испуганно спрашивает она, не понимая, что происходит в полумраке.— Просто доверься мне, и мы будем живы, — отчеканил я, активируя Ключ.Она, не понимая ничего, но полностью доверяя мне, кивнула головой и крепко вложила свою ладонь в мою. Мы стремительно выбегаем на открытую террасу, где под ночным небом поблескивает панорамный бассейн.— Ты прыгаешь вслед за мной, поняла?Мы прыгнули в бассейн, погрузились с головой в прохладную воду... И в ту же секунду реальность земного мира схлопнулась. Магия Домена сработала идеально — мы исчезли из пентхауса и вынырнули посреди лазурных, тёплых вод Атлантинополя, под защитой исполинских белых стен моего личного измерения. Изольда ошеломлённо хватала ртом воздух, глядя на первозданный пляж.А в это время в реальном мире вооружённый отряд ликвидаторов с треском вышиб двери пустого пентхауса, готовый открыть огонь на поражение. Но вместо спящих жертв они попали в смертоносный капкан. Заранее оставленные големы сработали как часы. Бездушные стальные машины шагнули из темноты. Началась секундная, глухая бойня. Все девятнадцать нападавших профессионалов были мгновенно схвачены, жёстко скручены на полу и полностью обезврежены до единого человека.Вернувшись обратно через портал, я застал развороченный пентхаус и големов, удерживающих пленных. Все девятнадцать задержанных были допрошены с пристрастием прямо на месте. Под давлением тяжёлых кулаков големов они быстро сломались и сознались во всём содеянном, выдав имена связных Ковалёва.Когда рассвело, покалеченные остатки штурмового отряда были официально переданы в руки правосудия, а я остался жертвой вероломного нападения. Весь местный бомонд заведения был в глубочайшем шоке от случившегося. Мой статус в Высшем императорском колледже взлетел на недосягаемую высоту.
ГЛАВА 11
После спешного, тайного отъезда Атлантина Глаша жила в полнейшей прострации и совершенно не знала, как ей дальше жить. Весь её привычный аристократический мир дал глубокую трещину. Где-то в глубине своей гордой души она, конечно, надеялась, что легко забудет его. Да что там, парень есть парень, обычный колледжный приютыш, пусть и с опасным взглядом. Мало ли таких высокородных парней крутится в её кругу? Ну и да. Со своей мистической страной, которую он ей пообещал... Ну что теперь? Из-за этого всю жизнь плакаться и ставить на себе крест? Впереди столько всего интересного. Столько статусных парней из влиятельных родов ежедневно увивается вокруг неё, заваливает подарками и мечтает хотя бы о минутном свидании.И вдруг до её ушей донёсся испуганный, благоговейный шёпот подруг. Новости из столицы губернии били набатом: в новом, запредельно престижном Высшем императорском колледже Атлантин не забился как мышка, скрывая своё прикрытие. Напротив, он проявил себя ещё круче, с ходу взломав местную иерархию. Он не просто закрепился там, он завёл роман с самой королевой кампуса, неприступной Изольдой, а попутно — отправил на больничную койку многократного боевого чемпиона, выбив из него всю спесь.Глаша трясущимися пальцами открыла соцсети и замерла, чувствуя, как внутри закипает яростное пламя. С экрана на неё смотрела полная противоположность ей самой — жгучая, роковая брюнетка-сердцеедка, которая буквально висит на шее у её Атлы. И это точно не был фотошоп. И это были не просто фальшивые, показные чувства для камер. В глазах этой потаскухи, как Глаша мгновенно окрестила соперницу, читалась откровенная похоть и откровенные, наглые права на её мужчину.Гордость Цесарских была уязвлена напрочь. Глаша тут же закатила родителям колоссальный скандал по телефону. Именитые родители, бросив все государственные дела, примчались к ней из другой губернии на личном флагманском лимузине. В кабинете ректора первого колледжа состоялся эмоциональный, тяжёлый разговор на повышенных тонах. Глафира металась по роскошному кабинету, как разъяренная львица в клетке, не сдерживая слёз и ярости:— Вы разрушили моё счастье! Я теперь никому не нужна! Меня меняют на кого-то другого! Мной пренебрегают, мной брезгуют! И вы на это смотрите спустя рукава! Я требую немедленного моего оформления в новом Высшем императорском колледже! Немедленного установления моего статус-кво там, чтобы все поняли, кто я! Чтобы я была не просто кем-то, кто свалился на голову местным мажорам, а дочерью именитых родителей, которые должны сейчас громко хлопнуть дверью по всем общагам и поставить этот колледж на колени!Влияние рода Цесарских сделало своё дело за пару часов — приказы о переводе были подписаны на высшем уровне. Появление Глаши в новом колледже стало не просто громким событием, оно взорвало местный бомонд, превратившись в эпичный катаклизм. Изольду в кулуарных фантазиях студентов тут же «списали» — все решили, что Атлантин изменил ей с новой, невероятно сильной и богатой девочкой Глафирой. К Глаше на телефон сотнями сыпались сообщения от местных статусных выскочек с предложениями безумных свиданий — её звали на закрытые рауты как на Земле, так и в воздухе, в любом элитном транспортном средстве, и шутили, что готовы ради неё организовать свидание даже на Антарктиде.Ей, как представительнице высшей аристократии, тут же выделили самую лучшую комнату в VIP-секторе с потрясающим видом на живописный внутренний парк. Там, в самом центре, располагался тихий изумрудный прудик с райскими уточками, а по вечерам под окнами разливалась живая музыка в исполнении квинтета местных классических музыкантов. Лоск и роскошь чистой имперской элиты.Но Глашу интересовало только одно. Стоя у окна галереи, она увидела их издали. Шёл её любимый, её Атла, который обещал ей целую страну... Шёл и странно, демонстративно держал за руку эту змею, смоляную брюнетку.Глаша хищно прищурилась. Она была дочерью своего рода и прекрасно знала, как себя вести в высшем свете. Знала, что её удивительные зелёные глаза сделают своё дело без лишних слов. Ей только надо молчать, держать спину и смотреть на него уничтожающим, манящим взглядом.Когда Атлантин зашёл вместе с Изольдой в центральное здание колледжа, он под воздействием её зелёного взора тут же оцепенел. Наш герой, прошедший шторма Ладоги и ликвидацию бандитов, впервые по-настоящему растерялся, мгновенно потеряв всю свою невозмутимость. Он остановился как вкопанный, глупо улыбнувшись, и выдавил:— Привет. Ты без предупреждения...Глафира мигом преобразилась, включая режим абсолютной, смертоносной стервы. Пока Изольда растерянно крутила головой, переводя взгляд с соперницы на парня, и судорожно формулировала в голове фразу: «Кто это?», Глаша уже действовала на опережение. Она уверенно, летящей походкой подошла к Атлантину, собственническим, интимным движением провела тонким пальчиком по его груди, прямо там, где под кителем пульсировал жар Ключа. На глазах у всего замершего холла она чмокнула его в губы и прошептала с ядовитой нежностью:— Я смотрю, ты тут не скучал. Я смотрю, ты тут развлекаешься. Когда же ты будешь учиться? Ах, нам некогда учиться, да-да... Был у нас нарасхват. Пообещал страну, как и мне? Ну, мальчик...Глаша сказала это с такой уничтожающей, издевательской грацией, что Атлантин готов был сквозь землю провалиться прямо в подземелья своего Домена, лишь бы этот кошмарный позор закончился здесь и сейчас.В этот самый момент со стороны Изольды и раздалась эта замечательная, леденящая фраза, сорвавшаяся на шипение:— А кто это?К ней медленно, покачивая бёдрами, подошла Глафира и прямо на ухо ей шепнула, так, чтобы звук разрезал тишину:— А это, радость моя, смерть твоя. Если ты будешь дальше ухаживать за моим мужиком, тебя ждёт неминуемая смерть. Я тебя загрызу, поняла?— Руки свои убери! — яростно крикнула Изольда, вздрагивая от такой наглости и теряя светский лоск. — Замарашка приехала незнамо откуда и тут уже права качает! Заткнись, ты накрасила брови чёрной тушью, но это ещё не означает, что ты научилась пользоваться макияжем и понимаешь, с кем разговариваешь!— Послушай ты... — Глаша шагнула вплотную.Они столкнулись грудь в грудь. Словесная дуэль шла яростным, неостановимым потоком, воздух в холле буквально искрил от магии и женской ненависти.Наш герой, наконец, немного пришёл в себя от первоначального шока и решил жёстко взять критическую ситуацию под свой контроль, пока две наследницы великих родов не разнесли Высший императорский колледж. Он резко, со всей дури топнул ногой по мрамору, активируя ментальный приказ Ключа Домена:— Ну-ка, хватит! Успокоились! Обе, я сказал!Он рявкнул это таким мощным, утробным рыком, что обе аристократки мгновенно осеклись и подчинились его воле. Им просто ничего не оставалось делать в этот момент — первобытная сила Атлантина подавила их спесь.Сейчас всё в иерархии этого заведения зависело только от него одного. И Глаша, и Изольда попали в крайне сложную, тупиковую для себя ситуацию. Да, парней вокруг них много, да, за ними увиваются толпы лучших наследников губернии, но самое страшное для девушки их ранга — пережить публичный позор перед всем колледжем. И страшнее всего сейчас было оказаться опозоренной и отвергнутой на глазах у шушукающейся толпы. Никто из них не хотел проиграть эту битву. Поэтому каждая внутренне приняла решение биться за Атлантина не на жизнь, а на смерть, используя все ресурсы своих кланов.А сейчас, под воздействием его жёсткого приказа, наступило временное, хрупкое перемирие. Передышка перед грядущей бурей. Атлантин, не теряя драгоценного времени, развёл обеих по комнатам, глядя каждой в глаза так, что спорить не хотелось, и бросил коротко:— Поговорим вечером. Обе.Вышел из жилого блока на свежий воздух, сделал глубокий, тяжёлый вдох, вытирая пот со лба, и угрюмо пошёл к себе в комнату. Внутренний интерфейс Домена уже напоминал о суровой реальности.— Всё-таки надо, чёрт возьми, готовиться к экзаменам, — мрачно побормотал я, открывая учебники. — Скоро экзамены, а я ещё не посещал ни одного занятия в этом проклятом колледже...
ГЛАВА 12
Бункер под Атлантинополем принял пленника без лишнего шума. По моему приказу големы заперли старика в нижнем ярусе. Этот человек, которого все знали как неприметного пенсионера Ковалёва, сейчас сидел в камере, тупо уставившись в стену. Настоящий Ковалёв — вернее, бывший глава угасающего рода Цесарских и кровный отец Глафиры — оказался абсолютно ни на что не способной, раздавленной тенью. Он ничего не знал. Абсолютно ничего. Сломленный предательством своего помощника, который отобрал у него имя, активы и семью, старик просто доживал свой век в глухом пригороде, полностью выключенный из большой игры. Из него нечего было выбивать на допросе.Чтобы сложить пазл до конца, мне нужна была информация другого порядка. Я поднялся из бункера и вышел на белоснежный, залитый мягким солнцем берег лагуны. Воздух Домена был чист, а вдали высились ослепительно белые крепостные стены города.Из лугового тумана ко мне величаво шагнул Великий. Его угольная шерсть отливала серебром магии, а в умных глазах зверя-хранителя читалась вековая мудрость. Он подошёл вплотную, шумно фыркнул мне в плечо и заговорил — вернее, его мысли плотным, транслируемым потоком развернулись в моей голове, открывая всю подоплёку происходящего. Великий собрал всю информацию по ниточкам магии и выдал мне её от начала до конца.— Твой пленник чист, Атлантин, — мысленно произнёс Конь. — Настоящий Цесарский действительно прозябает под чужой фамилией в нищете. А тот упырь, который сейчас называет себя лордом Цесарским, руководит элитной академией и является отчимом Глафиры — на самом деле бывший слуга Ковалёв. Это он организовал смерть твоих родителей на яхте. Это он приказал убрать Нестора.Великий качнул массивной головой, глядя на парящие стены города:— На Глафире с самого детства стоят скрытые жучки слежения. Её отчим использует её втёмную. Когда ты перенёс девушку в бассейн, датчики зафиксировали аномальный всплеск. Бывший Ковалёв прознал про Атлантинополь. Он строит безумные планы захватить эту страну через свою падчерицу, собирает наёмников и готовит международную экспедицию, мечтая наложить лапу на источник. Этот интриган до конца не понимает всего механизма проникновения сюда. Он думает, что Домен можно взять силой оружия, не осознавая, что вход в эту страну возможен только через тебя — только по твоей личной воле.Великий замолчал, вглядываясь в лазурный горизонт океана, и в этой тишине я почувствовал, как Ключ на моей груди отозвался глубоким, вибрирующим жаром. Хранитель сделал шаг вперёд, и его ментальный голос опустился до торжественного шёпота, открывая мне самую главную тайну мироздания:— Существует древняя легенда, Атлантин... Согласно ей, однажды Землю облетали Великие сущности древности. Они рассыпали по земле своё ожерелье, состоящее из бесценных, чистейших жемчужин. И каждая такая жемчужина, соприкасаясь с земной реальностью, раскрылась и стала отдельным, скрытым карманным миром. Один из этих миров — твой Атлантинополь. Меня зовут Великим не просто так, а потому что я — Хранитель этой тайны и конкретный, бессменный страж именно этого места.Эти слова Хранителя мгновенно отозвались вспышкой в моём сознании. Это был прямой, оглушительный намёк: на Земле существуют и другие подобные скрытые Домены, раскиданные по всему миру! На картах этих стран не существует. Эта страна существует только в сердце того, кого она сама выбрала своим правителем. Но где-то там, за завесой реальности, прямо сейчас другие Хозяева Жемчужин входят в силу. В будущем нам предстоит встретиться, обмениваться силой, заключать союзы или вести тотальную войну Доменов за право обладания ожерельем Великих.Но глобальная игра будущего подождёт. Сейчас на кону стояло настоящее. Пазл заговора был собран до единого элемента, и маски были сорваны. Виноват отчим Глафиры — бывший Ковалёв, укравший имя Цесарских и вырезавший мой род. Он шёл по моему следу, используя Глашу как живой маяк для своей экспедиции, даже не подозревая, что идёт прямиком в капкан. Соответственно, сейчас с ним предстоит скорая, финальная и самая кровавая битва.Я активировал обратный переход и мгновенно вернулся в свою комнату в кампусе реального мира. За окном тихо шумел парк, и в пруду лениво плавали райские уточки. Я закрыл учебник. Внутри не было ни злорадства, ни азарта — только тяжесть от того, какую боль это принесёт Глаше. Враг собрал армию, чтобы штурмовать жемчужину. Что ж... Я лично открою для него ворота, и эта экспедиция станет для отчима Глаши последним, что он увидит в своей ничтожной жизни.
ГЛАВА 13
Я бесшумно подошёл к VIP-сектору и тихо постучал в дубовую дверь комнаты Глафиры. Она открыла мне не сразу — заспанная, с покрасневшими от слёз глазами, в которых ещё читался отголосок недавней колледжной бури. Я молча приложил палец к губам, пресекая любые звуки, и зашёл в её комнату. Быстро достав из кармана карандаш, я размашисто написал на листке бумаги: «Ничего не говори».Она испуганно, но понимающе кивнула головой.Я закрыл глаза и мысленно вызвал Великого через Ключ на груди. Пространственные каналы Домена открылись, и Хранитель заговорил с нами обоими напрямую в сознание, не произнося ни единого слова в реальном мире, чтобы обойти скрытые жучки слежения её отчима. Ментальный голос Коня безжалостно, в деталях рассказал Глафире всю её историю: про предательство Ковалёва, про её настоящего отца-пенсионера и про то, что её нынешняя жизнь — лишь ширма для заговорщиков. Выдав всю правду, Великий сурово спросил её:— С кем ты?Глафира беззвучно заплакала, её иллюзии рухнули в один миг, и она преданным, полным любви взглядом показала на меня. Наш союз был скреплён. Великий одобрительно качнул ментальной аурой и скомандовал:— А теперь разыграйте сцену, что вы сегодня решили уйти в этот мир окончательно. Нам нужно спровоцировать врага. Портал — это бассейн. Там мы всех и накроем.Я глубоко вздохнул и заговорил громким, подчёркнуто чётким голосом, работая прямо на скрытые микрофоны Ковалёва:— Глаша, сегодня тот самый день, когда мы должны принять решение, что мы уходим в тот мир, совершенный мир. Мир, созданный для нас, в котором будем жить ты и я, где нас никто не найдёт. Ну что, ты согласна?Глаша, великолепно включившись в игру, ответила дрожащим от искренних чувств голосом:— Я согласна, Атла, я люблю тебя и не мыслю жизнь без тебя. Я готова идти с тобой... в тот мир, где будем только я и ты.— Встречаемся там же возле бассейна. Сначала ты прыгаешь, я за тобой. Мы оказываемся в нашей стране. Ну что? Через два часа, через два часа. Хорошо...Мы замерли. Ждём минут десять. Тишина. Проходит пятнадцать минут — мёртвая тишина, только уточки едва слышно крякают на пруду за окном. Я уже собираюсь бесшумно уходить, чтобы подготовить големов, как вдруг экран её смартфона вспыхивает. Звонок. На дисплее высвечивается вызов отчима Глаши, того самого фальшивого Цесарского.Глаша нажала на приём, стараясь держать голос:— Привет, солнышко. Как дела?— Хорошо, пап.— Чем занимаешься? Давно тебя не видел, хотел встретиться. Как в новом колледже дела?— Всё хорошо, пап. Я очень довольна.— Слушай, до меня тут дошли слухи, что ты хочешь кое-куда сбежать? — вкрадчиво, со скрытой угрозой донеслось из динамика. — Скажи мне честно, это так? Только не говори маме.— Я не скажу, обещаю тебе.— Я просто волнуюсь за тебя. В надёжных ли ты руках?— Я в надёжных руках, пап.— Ну так что, куда ты собралась бежать?— Это необычная страна, пап.— Я понимаю, что в обычной стране скучно, — в голосе отчима прорезался хищный азарт крысолова, заглотившего наживку. — Может быть, встретимся, поговорим?— Только не отговаривай меня.— Ни в коем случае. Раз ты приняла решение, твоё решение для меня закон.— Я сегодня хотела уйти. Жаль, что не получится встретиться. Ну ладно. Желаю тебе всего хорошего. Надеюсь, мы ещё когда-нибудь увидимся. Скучаю по тебе, люблю тебя. Пока-пока.Экран погас. В ту же секунду в моей голове раздался ментальный импульс от Хранителя Жемчужины. Великий сообщил:— Ну что ж, мне кажется, он клюнул. Ждём гостя... Экспедиция за артефактами выдвинулась.В назначенное время мы с Глашей уже были возле колледжного бассейна. Не мешкая ни секунды, мы синхронно прыгнули в зеркальную гладь, портал Домена раскрылся, и мы мгновенно исчезли для этого жёсткого мира.Через пятнадцать минут, как и предсказывал расчёт, в опустевшее здание Высшего императорского колледжа ворвалась вооружённая штурмовая группа заговорщиков — около полусотни до зубов вооружённых головорезов Ковалёва. Обнаружив датчиками след перехода у воды, они все дружно с улюлюканьем попрыгали в бассейн и исчезли из поля зрения реального мира, рассчитывая захватить скрытую страну.В это время Глафира и Атлантин мирно сидели на тёплом белоснежном песке под бескрайним лазурным небом Домена. Рядом, мерно перебирая мощными копытами, прохаживался Великий.— А где же гости и... отчим? — удивлённо спросила Глафира, оглядывая пустынную лагуну.Я криво ухмыльнулся, коснувшись Ключа на груди:— Я перенастроил маршрут портала, они вывалились в открытом океане и утонули. Жемчужина не принимает убийц.— Где мой реальный отец? — тихо спросила она, вспоминая историю Хранителя.— Он за тобой.Она резко обернулась, и их глаза встретились — старик Цесарский стоял у кромки прибоя, со слезами на глазах узнавая черты дочери.— Мы можем забрать моего отца? — спросила Глаша, прижимаясь ко мне.— Пока он останется здесь, — твёрдо ответил я, сканируя внешние контуры.— Почему?— Потому что вполне возможно, что твой отчим не погиб в шторме, а остался там, в реальном мире, и, возможно, прямо сейчас готовит что-то... какое-то новое нападение. Безопасность прежде всего.Моя интуиция не подвела. Так и вышло. Спустя всего два дня, когда мы вернулись для сдачи экзаменов, элитный Высший императорский колледж внезапно оцепили около двух сотен головорезов Ковалёва. Действовали жёстко: перекрыли все КПП, заблокировали магические частоты, никого не впускали и не выпускали из кампуса. Враг пошёл ва-банк, бросив на штурм все теневые резервы.Я сидел в своей комнате, когда экран тактического монитора мигнул красным. Я увидел на экране монитора около полусотни боевиков, которые сокрушительным тараном двигались в мою сторону, зачищая коридоры жилого блока. Времени на раздумья не было. Я выкинул руку вперёд:— Активировать големов!Но датчики выдали критическую ошибку — големы не заработали, Ковалёв применил мощнейшие армейские глушилки и контурные подавители сигналов, заблокировав моих стальных стражей.— Проклятье! Экстренный отход! — крикнул я Глаше.Мы рванули по коридору, хотели сбежать через бассейн, задействовав портал Домена, но когда ворвались в зал, я замер — бассейн оказался абсолютно пуст, в нём не было воды, заговорщики осушили резервуар до капли, физически разрушив контур перехода!Атлантинополь был наглухо отрезан.Мы встали у сухого кафельного обрыва в полной растерянности, тяжело дыша. И в эту секунду гробовую тишину зала разорвал глухой, торжествующий смех.Из-за угла медленно, вальяжным шагом вышел сам отчим Глафиры. Его дорогой плащ был распахнут, а в глазах горело безумие победителя. Не говоря ни слова, он вскинул руку и хладнокровно наставил воронёный ствол пистолета прямо на меня, Атлантина Громова. Палец заговорщика лёг на спусковой крючок. Секундная стрелка замерла.Раздался оглушительный, хлёсткий выстрел, эхом раскатившийся по пустому залу бассейна.Отчим Глафиры удивлённо округлил глаза, его пистолет глухо звякнул о кафель, а сам он тяжело, мешком завалился навзничь, глухо упав на пол. Из пробитой груди заструилась тёмная кровь.Я резко повернул голову. Из противоположного тёмного угла зала, медленно покачивая бёдрами на своих высоких каблуках, вышла Изольда. Её смоляные локоны чуть растрепались, а в твёрдой, изящной руке она сжимала пистолет с дымящимся стволом. Смоляная королева лично закрыла этот долг.Наступила мёртвая, звенящая тишина. Две главные соперницы Высшего императорского колледжа — зеленоглазая блондинка Глаша и роковая брюнетка Изольда — замерли у пустого бассейна и молча, в упор посмотрели друг на друга. В этом взгляде искрило напряжение, способное взорвать Домен.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
