Алкоголь для трезвенников

Глава 1

Жёлтый песок укатанной грунтовой дороги, сочная зелёная листва деревьев, голубое небо с лёгкими облаками - всё выглядело так, как и запомнил Горацио в свой последний приезд. Впрочем, изменения всё же имелись в виде перевёрнутых телег и пары сжавшихся под корнями хоббитов.

- Что здесь произошло?

Вместо ответа напуганная парочка начала активно крутить головами по сторонам в поисках пути бегства. Тот, что повыше взял друга за локоть и упёрся пяткой в землю, явно собираясь драпать.

- Даже не думайте убегать. Я ещё раз спрашиваю, что здесь произошло?

- Горацио, ты их пугаешь.

Из-за спины появилась фигура в спадающей до колен мантии. Одежда выглядела так, как будто девушка, надевшая её, собралась прогуляться по столичному тротуару, но Горацио знал, что под тканью скрывается тонкая эльфийская кольчуга. О том, что под кольчугой, он, кстати, тоже знал. Изящная рука театральным жестом откинула с головы капюшон, открывая миру горделивое лицо и рассыпающиеся по плечам волосы. Впрочем, любоваться мешало забрало шлема. Точно, шлем! Вот почему они так испугались. Чёртовы солдатские привычки. Горацио поднял забрало и попытался улыбнуться. Получилось как всегда не очень, но смысл до хоббитов дошёл и они вроде начали успокаиваться.

- Что здесь произошло? - прозвучал мягкий голос эльфийки. Слова те же, но результат совсем иной: хоббиты окончательно оставили попытки бегства и начали пялиться на существо из сказки. Горацио их не осуждал, он сам с радостью отдавался магии тёплых слов, произнесённых розовыми губками.

- Так в чем дело?

- На нас это, напали.

- Разбойники?

- Да, да, разбойники. Тут их целая деревня, а у нас караван с зерном был. Всё отняли.

- А орки были вашей охраной?

Хоббит помладше повёл головой вправо-влево, как будто впервые увидел валяющиеся вокруг трупы с выпущенными кишками.

- Ясно. А где эта деревня?

- Тут не далеко. Вы нам поможете?

Горацио ответил не сразу. Чёрт его знает, что их ждёт. Орков-охранников всего шестеро было. Если считать нападавших соизмеримыми по силе, то он со своим отрядом справится. Хотя, мало ли что бывает.

- Много в той деревне мужчин?

Один из хоббитов козлиным скачком метнулся к разбросанной поклаже, отыскал измаранную пылью книгу и принялся торжественно зачитывать:

- Шестнадцать тягловых, трое увечных, девять стариков.

- Тягловых?

- Да, шестнадцать тягловых.

Горацио с подозрением посмотрел на хоббитов. Откуда такие точные знания? И что за слово такое мерзкое, "тягловые"?

- Вы сборщики податей?

- Нет, нет, мы пшеницей торгуем, обычно ещё по весне о продаже договариваемся, оттого и знаем.

Звучит логично, но всё равно что-то тут не так. Солдатские мозги заскрипели, силясь понять в чём дело и привычно съехали в наезженную колею активных штыков и пассивных едоков. Если разбойники поселились в деревне, то значит она может их прокормить, значит их скорее всего даже меньше, чем местных. Шестнадцать обычных бандитов для его отряда - не угроза. Да даже двадцать восемь не угроза, если только спящими застанут. Впрочем, сейчас утро, можно до ночи управиться.

- Сколько до деревни?

- Да пару часов, но давайте вы лучше нас в город отвезёте. Не смотрите, что мы в исподнем - это нас раздели срама ради. Сколько вы хотите? Мы заплатим, только спасите. И давайте скорее, у нас шесть орков-охранников было, а вас всего двое.

- С чего вы взяли, что нас двое?

Кажется, Горацио в очередной раз не смог сдержать кривой ухмылки при виде испуга торгашей. Сложно не испугаться, когда из леса за твоей спиной вылезает ящер с арбалетом, а из кроны дерева легко слетает вниз человек с эмблемой колледжа магов на дублете. Старший переборол испуг первым.

- Это так бла-го-родно. Ассистировать нам.

Странно, почему он запнулся в простом слове "благородно", но легко справился со сложным "ассистировать"? Так, стоп, когда я успел согласиться помочь? Впрочем, если просто уйти, эти двое доберутся до города и вернутся с отрядом, а тамошним наёмникам плевать кого ловить, лишь бы контракт выполнить и денег заработать. Шайка сбежит, а деревенские как всегда окажутся крайними. В любом случае, единственный разумный вариант - действовать самим.

- Ладно. Кажется, для нас нашлась работёнка. Чешуя, иди вперед. Как высмотришь что-нибудь, вернёшься и расскажешь. Вы двое идёте сразу за мной и никуда не отлучаетесь, потом Элиза. Робер замыкающим.

Хоббиты стыдливо переглянулись.

- Может, девушке разумнее пойти первой?

С влажным хлопком язык Чешуи выпрыгнул из-за ряда мелких зубов и влетел в ноздрю, смачно вылизывая её изнутри.

- А вы рассмешили меня, человечки, - язык сделал пару неистовых движений, показывая как Чешуе смешно. - Только лучше бы вам не напрягать свои колбаски. Босс не любит, когда на его самку зарятся, а под вашим исподним всё сразу видно.

Хоббиты тут же опустили головы вниз и прижали подолы к коленкам. За чужой девкой погонишься - перо под ребро поймаешь.

***

- Ну, что там в деревне?

- Дозоров не видно, воинов тоже. Пара пацанов с вилами балуется и всё. На площади в центре сильно истоптано, следы гружёных телег. А так обычная деревня, бедная причём.

Ну, то что бедная, мало кого удивляет. Разбойникам в принципе обычно плевать где гнездиться, лишь бы еда была, а по осени она в любой деревне есть. Вот то, что их не видно - это странно, после удачного дела должны либо барагозить, либо готовиться сдёрнуть куда подальше. Отсыпаются может?

- Эй, пан наниматель, когда на вас напали?

Пан в чужих штанах вскинул голову, демонстрируя вновь обретённую значимость.

- Вчера вечером, перед закатом.

- Вы не разбили лагерь?

- Я хотел добраться до города поскорее и приказал идти ночью. Горбуз, капитан орков, стал препираться. Тут нас и поймали. Со спущенными... сапогами.

В принципе, логично. На закате дрались, пол ночи плелись обратно, до утра делили награбленное и пили, теперь дрыхнут. Вроде удобный случай подворачивается.

- Ладно, выдвигаемся. Чешуя, ты первый.

- Оки, Босс.

И что его так на орочьи словечки тянет? "Оки", "Босс", у кого он понахватался вообще? У меня наверное. Горацио почувствовал как кто-то снизу потянул за ножны кинжала.

- Чего тебе, пан наниматель?

- А это ничего, что ты эту ящерицу чешуей называешь? Он нам ночью глотки не перережет?

- Чешуя - это буквальный перевод его родового имени.

Хоббит успокоился, но явно не до конца.

- Хорошо. Только давай когда всё закончится отправим его куда-нибудь.

- Это куда?

- Не важно куда, главное от нас подальше. Мне сказывали, у ящеров в середине головы муравейник. Что мураши натопчут, то они и делают.

На плечо хоббита легла узкая ладонь Элизы.

- Лучше бы тебе сказывали про то какой у них слух.

Из листвы впереди дороги появилась довольная морда Чешуи. Впрочем, для тех кто не знаком с ящерами, любое выражение их морды покажется грозным и исполненным гнева. Хоббиты, судя по реакции, примерно так его и восприняли.

***

Деревенька странным образом навевала одновременно два противоположных чувства: неустроенности и уюта. Домики, приросшие к дороге, поля, голые после уборки урожая, березняк, чуть вырубленный с краю. Ничего особенного. Ни хаотично стоящих телег с разбойничьим скарбом, ни землянок с выселенными деревенскими, ни следов пожаров, обязательного атрибута разгульной разбойной пьянки. Так, ладно, где бы я сам стал квартировать? Наверное вон в той хате на отшибе. Выглядит новой, сараи для лошадей есть и если что бежать через овраг удобно.

- Капитан, начать нужно вот с того дома.

Палец хоббита ткнул в избушку в самом центре деревеньки. Дурацкая халупа с претензией на богатство. Впрочем, резные наличники и крашеные ставни глупо смотрятся на фоне прогнившей соломенной крыши. Типичный деревенский контраст.

- Откуда ты знаешь?

- А вот знаю. Когда мы днём в деревне остановились, я как раз эту хату выбрал и хозяина её приметил. Он всё вызнать пытался сколько и куда везём, а потом прогнать меня хотел из хаты.

Для хоббита звучит логично, для бывалого наёмника глупо. Наверняка деревенский за деньги или за страх помогал бандитам, квартирующим в деревеньке, а сами они заранее увидели обоз и ушли в лес, чтобы не насторожить дичь раньше времени.

- Это обычный мужик был. С деревенскими мы воевать не будем.

- Нет, не обычный, совсем не обычный. Я его во время нападения видел, он ими командовал. И многих ещё я там видел, очень многих. Я тебе их всех покажу.

- Ты их запомнил? В бою? И не боишься ошибиться?

Хоббит важно подбоченился.

- Мы тут уже шесть лет работаем, каждый год весной и осенью приезжаем. Я их по именам знаю!

- И ты точно уверен, что этот их главарь?

- Точно. Они ведь потом костёр разожгли и решали, что с нами делать. Ух и натерпелись мы страху, но теперь полно. Я тебе каждого разбойника укажу!

- Другие главари у них были?

- Были, а то как же, ещё двое. Я и на них укажу.

- Когда ты здесь был, заметил где они живут?

- Да в той же самой хате. Свили гнездо разврата. Холостят друг дружку, деньги в кружку. Ну ничего, как их найти я покажу.

- Ты главное нос свой из-за спин не показывай. Всё, пошли.

- Пойдём, пойдём.

Маг сплёл заклятье невидимости и отряд зашагал вперёд, стараясь идти только по твёрдому, чтобы не оставить следов. Перед ветхой наружной оградой Горацио знаком остановил отряд и в последний раз огляделся. Вроде всё встало на свои места. Отряд разбойников облюбовал бедную деревушку, а местные и рады. Впрочем ничего удивительного, судя по убранным полям и отсутствию разрушений бандиты попались тихие, сборщиков податей наверняка отпугивают, ещё и награбленное в деревне пропивают. Ох и обогатился местный винокур наверное. Ладно, купец должен торговать, а рутьер лежать в канаве с простреленной башкой - нечего бросать тень на наемников с принципами. Всё, хватит моралистики - пора действовать. Горацио потряс головой чтобы успокоиться и двумя пальцами указал вперёд.

***

Отряд, укрытый магией, осторожно шёл по затихшей в полуденном жару деревне. Со стороны это выглядело так, как будто по песку пролетает лёгкая тень как от облачка, а потом из ниоткуда появляются робкие следы. Вот и тот самый дом. Маг взлетел в воздух чтобы сфера невидимости достала до чердачного окна и аккуратно приподнял над землёй ящера. Чешуя всунул под крышу пергаментную трубку и дёрнул за торчащую верёвку. Внутрь потёк зеленоватый газ - если под крышей и были крикливые ласточки, теперь они досматривают свой последний сон. Зелёный палец поднялся вверх и маг осторожно завёл Чешую внутрь. Противоядие выпитое загодя защитит его от остатков стремительно выветривающегося газа, а гнилая солома - от посторонних глаз, высота же сделает стрелка опаснее баталии латников. Маг опустился вниз и показал два пальца - я своё дело сделал. Горацио кивнул и показал три пальца - входим. Элиза резко открыла дверь и три вооруженных человека вдруг оказались перед девчушкой с огромными от удивления глазами.

- Ни звука!

Горацио перехватил глефу левой рукой и, схватив девчушку, с размаху забросил её в сундук с тряпьём и захлопнул крышку - пусть там посидит, живее будет. Элиза уже влетела внутрь, наставив на местных свою театральную ветвь мирта с совсем не театральной каплей огня на кончике.

- Молчать и не дёргаться!

Да они и так молчат. В тесной комнате застыли в разных позах четверо мужчин, три женщины и пара малолетних существ неопределённого пола. Вокруг разбросано тряпьё, какие-то безделушки, пара аккуратно связанных кос и ножей - универсальная деревенская валюта. Сборы в дорогу? Главари банды решили сбежать заранее? Горацио быстро провёл взглядом по мужикам с натруженными руками и сгорбленными спинами. Да какие они главари, хлеборобы обычные. Местный староста решил на старости лет удариться в разбой?

- А, вот они, вот они!

- Я же говорил, что на них укажу? Так вот я и указываю!

- Вот этот, седой, у них за главного.

- А вот тот, со свинячьей щетиной вместо усов, предлагал меня к дереву привязать и волкам оставить.

- А вот та баба. Она, ух она. Что она делала?

- Она им еду на привале готовила.

- Ууу, ведьма.

Два распалённых хоббита неистово тыкали пальцами во всех кого видят. И орали, орали. В центре разбойничьего логова-то. Вот почему в этом дурацком мире у самых глупых созданий самый громкий голос?

- Тихо, дурни!

- Как ты нас назвал, рутьер? Как ты смеешь так говорить своему нанимателю?

Отлично, я уже рутьер. Как быстро эта мелюзга обнаглела.

- Я сказал тихо! Ты хочешь чтобы вся деревня сбежалась? Ты...

Горацио запнулся. От слов "вся деревня" в мозгу вновь шевельнулось подозрение, а у хоббитов тем временем окончательно съехала крыша.

- Да, я хочу! Я хочу, чтобы здесь собралась вся деревня. Иначе будет не суд, а расправа. Их подельники должны увидеть, что бывает с теми, кто посягает на чужое.

В висок воткнулась игла телекинеза: "Заметил? Про своих убитых охранников они даже не вспоминают - телеги дороже". Ох как Элиза любит морализировать в самый неподходящий момент. Два мелких дурня решили свести счёты с какой-то деревенщиной и завели отряд не в ту хату, а где-то возможно уже надевают доспехи настоящие вояки.

- Тихо всем.

Для внушительности Горацио надавил на руны на древке глефы и вокруг посиневшего лезвия потянулись вверх струйки холодного воздуха.

- Ты, седой. Где рутьеры?

- Нет их, ваше благородие.

- Не ври. Кто тогда поубивал орков из каравана?

- Так это. Ну, как бы, мы поубивали.

Горацио с секунду смотрел на мужицкие руки, сжимавшие и разжимавшие мохнатую шапку.

- Зачем вы это сделали?

- Так а что было? С голоду сдохнуть? Ни колоска во всей деревне не осталось.

- Сразу после урожая и без еды?

- Так это, забрали всё.

- Ложь! Мы ничего не забирали! Мы честные торговцы! И мы взяли то, что нам причиталось - процент по долгам. По твоим, Инджрих, долгам! - говоря это хоббит размахивал той самой книгой, что подобрал у разбитого каравана.

- Тут вы правы, ваше благородие. Долги наши велики есть, а только жить-то как?

Взгляд старика полностью игнорировал хоббитов, ища сочувствия в глазах Горацио.

- А ну-ка, дай.

Горацио выхватил книгу из рук недомерка.

-Да ты, ты как вообще смеешь? Ты забыл кто тебе деньги даёт? Да ты мне обязан, да я тебя...

Горацио развернул корпус к хоббиту и посмотрел на него сверху вниз. Сработало как всегда, без осечки.

- Хорошо, хорошо. Ты взялся за это дело и имеешь право убедиться, что всё так, как мы говорили.

- Да, почитай в какие долги влезли эти лодыри. Они сами виноваты, с нашей стороны всё честно.

Горацио перевёл взгляд на книгу. На обложке крупными буквами было выведено: "Дальние Выселки". Интересно, на какие ещё выселки у них есть такие книжонки? Ладно, попытаемся разобраться, не зря же читать учился. На первой странице, заполненной двенадцать лет назад, значилось, что Инджрих продал купцам пятьдесят шесть бушелей зерна. Его соседи тоже продавали кто двенадцать, кто четырнадцать бушелей. Следующий год не отличался от первого. Горацио рукой в латной рукавице с трудом перевернул страницу. Дальше было интереснее. Отчего-то Инджрих почти ничего не продал купцам, а односельчане все как один начали влезать в долги. Брали по весне кто двадцать, кто тридцать бушелей. "На сев, - догадался Горацио, - из-за неурожая съели всё и семена понадобились". При этом по осени даже те, кто не продавал раньше ничего, продали по двадцать - двадцать пять бушелей. "От себя оторвали, - подумал Горацио, - хотели поскорее отдать долг". Получалось скверно - процент съел слишком много. Так продолжалось ещё три года. Судя по цифрам многие почти смогли вырваться из кабалы, выплатив дельцам вчетверо-впятеро больше того, что брали, но потом явно случился новый неурожай и пара предприимчивых недомерков извлекла из этого всё что могла. Деревня вновь влезла в кабалу, на плаву остался один Инджрих, умудрившийся по крайней мере не увеличить долг. Дальше всё было совсем печально: каждую осень хлеборобы, раньше явно с трудом наскребавшие пару десятков лишних бушелей на продажу, отдавали едва не по пятьдесят, силясь покрыть растущий процент, а весной, подъев за зиму всю мякину, снова брали в долг чтобы было что сеять. И снова, и снова, и снова. Теперь понятно что их так ожесточило: возьми двадцать бушелей на посев весной, работай весь год чтобы отдать тридцать и узнать, что твой долг стал ещё больше. Горацио вспомнил свою собственную деревню. Вспомнил последний, самый голодный год. Вспомнил как в осенних сумерках хмурый отец забрал у него деревянные башмаки, дал палку и показал пальцем на лес. "Мать больна, пойди в город, укради горчичного гриба", - сказал он, пряча взгляд и толкнул парня в сторону засыпаемого снегом леса. А потом его подобрал отряд наемников, непонятно зачем сжалившийся над полумёртвым и посиневшим заморышем. Горацио пролистал книгу ещё раз, смотря уже не на бушели пшена, а на количество людей. С каждым годом увечных и детей становилось всё меньше. Это сколько же таких лишних ртов отправили по пряничной дорожке из-за этих двух полутораметровых недоразумений?

- Горацио? Горацио, проснись! Нас увидели, уходить надо, - Робер тряс главаря за рукав, свободной рукой тыча в окно. За окном было видно как по улице вверх идёт толпа мужиков с вилами, косами, просто палками. Хоббиты прижались к стене по обе стороны у окна и по-щенячьи, снизу-вверх заглядывали в глаза наемника. Впрочем, сейчас не до них, нужно вытаскивать отряд из заварухи в которой он оказался из-за мягкотелости своего командира. Над чердачным люком показался Чешуя.

- Трое с вилами, два с цепами, один с совней из косы. У остальных ножи, топоры, колья, что под рукой оказалось в общем.

Сказав это, ящер вновь скрылся в темноте. "Не раскисать, деревня, ты всё ещё в армии!" - мысленно гаркнул Горацио голосом своего первого командира и обернулся к своим.

- Значит так. Робер и Элиза - разбирайте окна. Чешуя - на чердаке. Я выхожу и пытаюсь договориться. Если не получится, Чешуя убивает всех кого сможет. Потом, когда они поймут, что мы похуже тупых орков, снова пытаемся договориться. Хозяева, вот вам верёвки, связывайте друг другу руки. Будете сидеть тихо - останетесь живы.

Мужики поняли свою роль, быстро и споро начали оплетать запястья пеньковыми браслетами.

- А мы?

- Что нам?

Ещё минуту назад торжествующе-победный тон хоббитов превратился в жалкое пищанье.

- А вы сидите и молитесь чтобы у нас получилось.

Оба дельца послушно закивали, опустились на колени и заученно начали твердить какую-то религиозную бессмыслицу, периодически косясь на связанных хозяев. Видят ли те какие они набожные и благочестивые? Горацио снял шлем и вышел из ворот. Левая рука развернута открытой ладонью к кольцу мужиков, символизируя готовность к диалогу, правая вертикально удерживает исходящую магическим холодом глефу, демонстрируя готовность вмазать. По другую сторону - стена сгорбленных людей в поношенных зипунах. Между ними пыль утоптанной площади и напряженная тишина. За спиной что-то скребётся и ритмично постукивает, должно быть кошка в подвале.

- Селяне.

Пара мужиков на той стороне от неожиданности сделала шаг вперед, отделившись от стены односельчан. Стена шагнула за ними.

- Селяне. Мы не хотим вам зла. По дороге мы увидели разгромленный обоз и пару раздетых до исподнего хоббитов. Сами понимаете, что мы подумали. Потому и взялись отучить рутьеров. С хлеборобами мы не воюем. Дайте нам уйти миром и крови не будет.

Напротив послышались шепотки, сказанные в пол голоса слова, обрывки фраз.

- Добрые люди, не подумайте, что мы разбойники какие. Мы служили нашему королю в прошлой войне и в тех что перед ними были. И теперь, за ратные доблести получив, компанейски шли в свои родные места, отдохнуть до весны.

Голоса напротив стали громче. Горацио показалось, что он различил "Пусть вымётываются!" "Это хорошо, вымётываться мы согласны", - подумал Горацио, прислушиваясь к усиливающемуся постукиванию за спиной и продолжил:

- Хлеборобы, я сам ведь от сохи произошел. В пятёй год правления нынешнего короля, когда голод был, меня тятька из дома на пряничную тропинку выставил. Повезло, что королевский отряд подобрал, так бы волков кормил. В мире много зла, давайте не станем делать лишнего. Разойдёмся с миром.

Мужики заговорили все разом, вилы и цепы поднялись остриями кверху. "Совсем хорошо", - подумал Горацио и опустил глефу древком на землю. Из толпы вышел мужик с соломой в нечёсаной бороде и запинаясь сказал:

- Коли гутаришь, что наш - покажи руки.

Горацио опёр глефу на плечо и, сбросив на землю латные перчатки, протянул вперёд обе руки. Мужик подошёл ещё ближе, обдав Горацио запахом преющего сена и добросовестно принялся ощупывать грубую кожу. Убедившись, что тут подвоха нет, потрогал окаменевшие ногти и, обернувшись к деревенским, крикнул:

- И вправду селянин!

Толпа загутарили ещё громче. Виданое ли дело, вооруженный человек обернулся не сборщиком налогов или разбойником, а королевским воином, да ещё и сиротой из своих. Вперёд вышла дородная баба в выбеленной солнцем косынке.

- А с Инджрихом что? Он конечно мужик паскудный, но всё же живой человек как-никак.

- Инджриха и его семью мы связали, но не трогали.

Горацио чуть повернул голову. Стук в доме стал реже, но громче. через окно Горацио увидел как Элиза крутит головой - значит не чудится.

- С ними всё в порядке. Хоббиты сказали, что в этом доме живет главарь разбойников. Но мы никого...

За спиной стукнуло особенно громко и Горацио осёкся, как и вся толпа повернув голову назад. Там, за распахнутыми дверями сеней, на груде вывалившегося из сундука тряпья стояла на четвереньках давишняя малявка. "Так вот что стучало, - подумал Горацио, - девчонка раскачивала сундук и вот выбралась".

- ...мы никого не трону...

- Убиилиии!

Заорала малявка, размазывая по лицу сопли и слезы.

- Тятьку! Тятьку убиилиии!

"Коза плешивая", - подумал Горацио прежде чем перестать думать и полностью отдаться отточенным за годы службы в пограничье привычкам. Руки оттолкнули мужичка, схватили глефу и подняли её вертикально вверх, пальцы вдавили руну песочного цвета. Горацио успел закрыть глаза, прежде чем струя холодного воздуха ударила вниз вдоль древка, поднимая облако пыли и скрывая его от разъярявшейся толпы. Над головой гулко ухнул арбалетный болт - Чешуя не дремал. Горацио пружинисто отпрыгнул, разрывая дистанцию и выставил глефу вперёд. Из столбы пыли, закрывая глаза и глупо крича, вывалился мужик с вилами. Горацио рубанул снизу вверх, располосовывая живот и выпуская кишки. Над головой тонко просвистела стрела - Чешуя отложил арбалет и переключился на охотничий лук. Справа два бегущих вперёд мужика с цепами разом упали, зажимая обожжённые лица. Двойное заклинание огненного шара - до завтрашнего утра Элиза больше не маг. Перед Горацио появились семеро. Невидимый щит взлетел из-под их ног, разбросав мужиков в стороны. Робер тоже пуст, дальше будет сложнее. Горацио сделал резкий выпад вперёд, проткнув живот ближнего, оказавшегося давишней бабой. С силой вырвав оружие, он сделал пол шага назад, но всё равно получил укол деревянными вилами, тупо скользнувшими по доспеху. Горацио ткнул снизу-вверх, рассекая пах, мужик завыл и упал на землю. Третий кмет сделал неуверенный шаг вперед и замахнулся цепом. Против такого фехтование помогает слабо. Горацио опустил глефу горизонтально и с силой вдавил обе руны на древке. Теперь поток холода сорвался с лезвия, обдав мужика, тот отвернул голову и тут же получил острие в грудную клетку. Выронив цеп, он мёртвой хваткой ухватил древко застрявшей между рёбер глефы. Слева напирал его товарищ с обычным колуном на нелепо длинном топорище - вырывать собственное оружие из чужой рёберной клетки было некогда. Горацио выхватил кривую саблю, парировал удар и скользнул лезвием вдоль топорища, отсекая пальцы. Мужик упал на колени и заорал, обхватив культю, Горацио тут же забыл про него и с разворота полоснул по горлу верзилу всё ещё пытавшегося вытащить глефу из груди. Тот пробормотал что-то несвязное, толи молясь, толи проклиная и повалился на спину. Остальные мужики оказались понятливее и уже разбегались кто куда. Горацио переложил саблю в левую руку и, наступив на грудь всё ещё хрипящему селянину, вытащил своё оружие. Алая лёгочная кровь покрыла лезвие тонкой корочкой ломкого льда. Вот и всё. В пыли остывали семь трупов. Четверо - работа Горацио, трое - Чешуи, еще двое - Элизы. Мужик с отрубленными пальцами выл и споро полз прочь, ещё один недобиток со стрелой, торчащей из ключицы тупо смотрел как на домотканной рубахе расползается красное пятно. "Не жилец", - подумал Горацио и обернулся назад. Из дверей спорым шагом выходили члены его отряда. Герои королевства, не жалевшие жизни в пограничье, честные наемники, не раз спасавшие купцов от рутьеров, убийцы семерых селян. За ними семенили два полутораметровых дельца. Робер молча отдал Горацио шлем. Горацио набросил его на голову и, подобрав латные перчатки, повернулся к выходу из деревни. Отряд молча пристроился за ним.

- Надо бы по домам пройтись.

- Да, да, поискать наше добро.

Горацио обернулся. Два предпринимателя замерли в гордых позах, не слишком смущаясь видом трупов, валяющихся вокруг.

- Никаких поисков, мы уходим.

- Что? А как же контракт?

- Точно-точно, мы вас наняли. Нужно довести дело до конца.

- Вы не сомневайтесь, мы вам доплатим.

- Надбавка за мастерство, вы заслужили.

Горацио закончил пристёгивать к кольчужному рукаву левую перчатку и механически начал возиться с правой. У них что, не только совести, но и мозгов нет? За остаток дня нужно уйти отсюда как можно дальше, иначе неизвестно чем это кончится. Одно дело днём в открытом поле, другое дело ночью в лесу.

- Я сказал один раз, повторять не буду. Мы уходим.

- Капитан, это неприемлемо. Нам нужно сейчас же реквизировать наше зерно.

- Вот именно, иначе потом его спрячут и хоть секи, хоть пори - не найдёшь и колоска. Это я вам точно могу сказать.

"Хоть секи, хоть пори, - повторил про себя Горацио. - И какая же это у них по счёту торгово-карательная экспедиция?"

В сенях навзрыд ревела девчонка, с пыльным хлопком наконец упал навзничь парень со стрелой в ключице. Напоследок он пробормотал что-то бессвязное. Горацио показалось, что он различил "Божий суд" и "Не возьмёте".

- Ну так что, капитан?

- Вы наконец приняли правильное решение?

- Неужели у вас и правда нет ни чести, ни сострадания? - прозвучал уверенный голос Элизы. Сквозь её рассыпавшиеся волосы просвечивало солнце, красивое лицо разрумянилось, толи от праведности, толи от жара двух огненных шаров, выпущенных минуту назад. "Ангел, вразумляющий падших", - подумал Горацио, невольно любуясь девушкой. Секунду казалось, что хоббитов проняло, но тут они заговорили наперебой:

- Мадам, но вы же понимаете, что мы уплатили за товар и имеем право его получить?

- Да-да, учтите ещё, что на нас напали.

- Убили нашу охрану.

- Угрожали жизни и унижали достоинство.

- По закону мы имеем право требовать суда и компенсации.

- Однако мы лишь хотим вернуть своё.

- Это честно.

- Это законно.

- Это правосудие.

Элиза поправила волосы и удивлённо посмотрела на Горацио с невысказанным вопросом в глазах: "Неужели они не понимают?". Горацио закончил возиться с перчаткой и повернулся к хоббитам.

- Им нечем платить. Вы забираете у них последнее и загоняете ещё глубже в долги. Даёте крохи зерна на посев и прожитьё, а забираете всё, что вырастет.

Старший хоббит даже подпрыгнул на месте. Уперев руки в боки и задрав нос на манер флагштока, он затараторил, перебивая брата:

- Ну, тут уж мы не виноваты. Условия сделки были известны изначально. Тридцать процентов - вполне честные условия. Мы ведь не виноваты, что они хотят только получать, ничего не давая взамен. Неурожай у них, видите ли. Голодный год, не губите деточек-кровиночек. А нам на что жить? Сделка есть сделка. Если каждому делать поблажки, то сам по миру пойдёшь. Да, бывали случаи, когда мои орки запарывали должников насмерть. И от голода люди умирали. Только это всё во благо. Если вам давать всё даром, вы же обленитесь, работать перестанете, а кто тогда хлеб выращивать будет, кто тебе и рыцаришкам твоего короля мечи будет ковать? На нас, честных купцах, мир держится. Мы - соль земли. Что, понял наконец, мальчик с длинным ножиком? Зачем прячешь глаза за забралом, стыдно стало?

Малявка упирал руки в боки, задирал нос и кричал так, как будто у него за спиной стояла баталия латников, а не испуганный брат, теребящий старшего за рукав. Это было бы смешно если бы мысли в мозгу Горацио не умерли, вытесненные вскормленной годами чёрной жизни ненавистью ко всем, для кого тридцать серебренников дороже чужой крови. Горацио поудобнее перехватил глефу и с оттягом рубанул по шее старшего хоббита. Голова отлетела к забору, разматывая язык по песку. Второй хоббит завопил "Убивают!" и побежал, что было сил в коротких ногах. Как будто хоть кто-то в этом мире стал бы его спасать. В два прыжка Горацио догнал недомерка и с размаху всадил острие под лопатку, разрывая мышцы, протыкая сердце.

- За что? - промямлил хоббит немеющим языком. Он пытался говорить и дальше, но всем это было уже безразлично. Горацио повернулся и зашагал к своим.

- Мы уходим.

- Как там у вас, у людей, говорится: "Собаке собачья смерть"?

Чешуя ухмылялся всеми семьюдесятью двумя тонкими зубами, Робер смотрел с укоризной, Элиза прятала взгляд в тени глубокого капюшона, но спорить никто не стал. Построившись в привычном порядке, они споро зашагали по пыльной дороге. Горацио размышлял. Как там сказал этот недомерок? Шестнадцать тягловых, трое увечных, девять стариков? Ну, теперь значит девять тягловых. Сейчас положим урожай они вернули, да и меньше их стало. А потом что? Мужицкий ум тут же нарисовал невесёлую картину где и старики и дети выходят в поле, лишь бы прокормиться. Если повезёт и лет пять будут хорошие урожаи, то дети успеют кое-как подрасти и заменить тех, кого порубили сегодня бравые герои. Впрочем, не повезёт им, что-нибудь да случится. Либо погода урожай сгубит, либо скотина пашню потравит, а скорее всего придут новые дельцы и загонят деревеньку в очередную кабалу. И пойдут все лишние рты в город за горчичным грибом. Горацио живо вспомнил стоящую напротив толпу и среди мужиков с вилами детей, тощих и больных детей. Ну да, в детстве нужно хорошо питаться и много бегать, а не вкалывать от зари до зари. Это только в книжках от сохи родятся богатыри. Бывает конечно и такое, но чаще всего получаются рахитичные и сгорбленные мужики с затравленным взглядом.

"А, к чёрту, - подумал герой, только что обрёкший на смерть целую деревню и, откинувшись на спинку кресла, снял наушники. - Вот ведь черти лысые, взяли моду пихать свою серую мораль куда попало, как будто у нас в жизни всякой дряни мало. Посмотрите какие правдорубы, рискнули показать страдания обычных смертных. Как будто кто-то не знает как это выглядит. Я вообще-то не за такое деньги плачу, мне нужно сорокалитровое ведро эскапизма. Где мои герои в сияющих доспехах? Где скудно одетые чародейки? Где благодарные дети и скоморохи, пердящие в дудки? К чёрту это всё". Произнеся этот монолог, Виталик встал и пошёл на кухню - наливать шестую за вечер чашку дешёвого чая. На экране же всё так же по-земному шелестели сочными зелёными листьями неземные деревья.