Журналист

Глава 1

— Черт! Мать его! — Анри Летар громко вскрикнул и с отвращением швырнул в корзину для бумаг пустую шариковую ручку. — Снова!

Он еще не закончил очередную заметку для «Владимирского рабочего», а запасного пишущего инструмента у него не было. Прежде всего, Анри попытался успокоиться и глубоко вдохнул, и на вдохе у него раскрылся домашний халат, обнаживший узкую грудь, уже в тридцать с небольшим лет дополненную сутулыми плечами.

Его сложно было назвать красивым. Слишком подчеркнутые скулы, большие щеки, кривоватый нос. Фигурой природа его тоже обделила.

Летар звучно проматерился, ударил костлявым кулаком по столу и вскочил, едва не уронив старый стул с высокой спинкой, на котором он до того сидел. Запахивался он уже возле большого окна.

Вид из него Анри Летара совсем не радовал:

— Чертов Новый год, — проворчал он, закончив завязывать тугой узел на талии. — Ради ручки придется толкаться в магазинах.

Он отвернулся, предварительно задернув длинную, до самого пола, штору. Металлические кольца громко скользнули по гардине с витиеватыми опорами, что держали ее под самым потолком.

Чихнув от посыпавшейся сверху пыли, Анри Летар вернулся за стол в надежде, что в ящиках найдется запасная ручка, забытая им совершенно случайно — потому что он никогда ничего не забывал.

Деревянный стол с полированной крышкой тут же подвергся крайне тщательному досмотру. Мебель Анри выбирал себе сам, а потому в маленькую квартирку ему с трудом внесли огромный в сравнении с его жилплощадью стол с двумя тумбами. И слева, и справа от него сейчас было по четыре ящика, забитых всяческими заметками, бумагами, чеками, квитанциями и любыми другими документами, которые в беспорядке смешивались и регулярно перебирались.

Разложить сразу как ему надо Анри Летар не мог, сбрасывая все постоянно в ящик, до которого ему было ближе всего тянуться. И потому регулярно тратил часы, чтобы разобраться в собственных записях.

Хмыкнув, он вытащил первый черновик романа, который до сих пор никто не желал публиковать. История о переезде французской семьи в столицу Российской Империи почти век тому назад, после завершения Великой Войны, со слов редактора, никого не могла заинтересовать. И пачка сероватых листов писчей бумаги с рукописными каракулями журналиста Анри Летара хранилась в его столе вот уже пару лет.

— Ублюдки... — пробормотал он, хрустнув костяшками пальцев. Роман назывался «Уберегая лучшее». — Может, название ему и не понравилось? — Анри осторожно положил на стол рукопись и, продолжая любоваться витиевато выведенными буквами титульника, сунулся в ящик не глядя. Пальцы ударились о холодное стекло. — О! — обрадовался он, вытащил наверх угловатую бутылку и небольшой стакан и выдернул пробку. — Раз Новый год близко, так и отметить можно!

В стакан плеснулась прозрачная жидкость с характерным, праздничным для Анри запахом. Он любил выпить, однако предпочитал делать это исключительно в компании. Желательно — женской.

Несмотря на относительно небольшой заработок, тратить деньги Анри весьма любил. И предпочитал делать это исключительно на удовольствия, забывая о том, что даже государственное жилье стоит денег.

Свою квартирку в три окна он снимал, каким-то чудом избежав спекулянтов, которые особенно любили промышлять именно в Портовом и прилегающих районах. Снимать — снимал, а платил только после напоминаний, то есть, примерно раз в полгода, когда ему удавалось каким-то чудом подкопить денег на оплату жилья.

Чудом назывался полный отказ от гулянок на целый месяц и приносил Анри немало страданий. Нехватка денег вынудила его даже написать тот самый злополучный роман.

Хотя квартирка для одинокого журналиста была в самый раз. Две комнаты и кухня, неплохая обстановка. Накопить приличную сумму на покупку собственной квартиры у Анри все равно бы не получилось, поэтому вполне приличное государственное жилье его устраивало.

Журналист отхлебнул немного из стакана и посмотрел на рукопись. Она должна была принести ему славу и денег, издатели, которых в семимиллионном городе находились десятки, выстраивались в очередь — но только в фантазиях самого Анри.

— Не сжигать же мне тебя? — с нотками грусти в голосе спросил он самого себя и включил радио. Оттуда с хрипотцой старого динамика донесся голос молодой певички. — Вот тебя все знают, — Анри поперхнулся алкоголем и закашлялся. — А меня — нет.

Элен, которую действительно знал весь Владимир, столица империи, что раскинулась от Штеттина на западе и до китайских границ на юго-востоке, пела прекрасно. Хотя песня ее была грустной, а джазовое сопровождение и вовсе выдавило из Анри слезу. Журналист был порой сентиментальным, хотя профессия обычно такое пресекала на корню.

Покончив со стаканом, Анри продолжил поиски ручки — и ничего не нашел. Нахлынувшее бешенство заставило его схватить бутылку и замахнуться, но запал быстро прошел и бутылка тут же опустилась обратно на стол. Хоть там и оставалось на самом дне, выбросить двухрублевую хорошую водку он не мог.

И журналист продолжил потрошить стол. Ручки он так и не нашел, но обнаружил запас в двадцать пять рублей.

Сперва он отложил пять рублей, но рассудив, что до оплаты жилья можно подождать еще, вернул купюру обратно. Через два дня ему предстояло вести в ресторан молоденькую девушку, лет двадцати двух, подцепленную им на одной из вечеринок. Обычно поход в хороший ресторан стоил не меньше десятки. Роскошный ресторан мог обойтись и в двадцать, тогда как столовая для рабочих или таверна чуть ближе к Клязьме стоила примерно рубль.

Анри даже успел задуматься — не отменить ли ему все, как вдруг зазвонил телефон. Взять трубку журналист не спешил. Неожиданный звонок редко сулит что-то хорошее.

Но все же сорвался и снял трубку:

— Летар слушает.

— Привет, дитя Наполеона, — послышался шутливый баритон по ту сторону.

— Крылов? — удивился Летар. — Разве тебе не нужно возить фургон? Снабжать деньгами несчастных рабочих в порту?

— Немного приболел, если ты понимаешь, о чем я, — тем же тоном продолжал Крылов. — Так что сменщик выручит.

— Дружище... — протянул журналист.

— Пока ты не рассыпался полностью в своих французских любезностях и не растратил их попусту: может, выпьем?

— Как же ты меня сейчас выручил! — воскликнул Анри и затих так, что Крылов услышал радио:

— Да ты уже пьешь! Чтобы Летар слушал радио трезвым? Проблемы?

— Не то чтобы очень, но твоя компания будет сейчас как раз кстати!

Встреча с другом была единственным поводом для Анри не опаздывать. Дружбу эту он ценил еще со школьных лет и потому, схватив на всякий случай пару пятерок с собой, журналист накинул теплое пальто, быстро обулся и выскочил на улицу.

Глава 2

— Ну, как ты, дружище? — поприветствовал его Крылов, стоило Анри присесть за столик.

— Владимир, — начал журналист, — ты не представляешь, как ты вовремя.

— Давай сперва поедим, выпьем, — спешно предложил Крылов, усаживаясь поудобнее.

Анри оценил внешний вид своего друга, который для работы прикинулся больным. Брюки, жилет, отглаженная рубашка — точно он собирался не в таверну пива попить, а на свидание. С его благородным профилем это было убойным сочетанием лет так десять тому назад. В свободные годы.

— Ты хочешь произвести на меня впечатление? — журналист взял в руки меню и сглотнул слюну, глядя, сколько стоит его любимое жаркое с овощами под особым соусом.

Штука была в том, что особый соус каждая таверна и каждый ресторан делали по-своему. И потеря хорошего повара означала, что вкус из блюда тоже уйдет.

— Нет, Анри, просто радуюсь жизнь. На носу Новый год, девятый, если ты не заметил.

— М-да, две тысячи девятый, — раздумывая над тем, что выбрать, проговорил Анри. — Ты же платишь, да?

— Ты снова на мели? — удивился Владимир. — А как твой роман?

Вместо ответа Анри отмахнулся, не желая продолжать эту тему.

— Давай начнем с простого овощного салата, — сказал он.

— Так! — Крылов хлопнул ладонью по столу. — Что у тебя происходит, расскажи-ка мне! Сколько лет тебя знаю, а таким подавленным, да еще перед праздниками, вижу впервые. Да, у тебя бывали проблемы, но ни разу не было случая, когда ты из них не мог выбраться. Что случилось? Только не говори, что ты взял в долг у фон Кляйстера! У него дикие проценты!

— Что? Кляйстер? Проклятая немчура? — едва ли не взвизгнул Анри. — И не думал! Я вообще не люблю в долг деньги брать...

— Двести пятьдесят три рубля говорят об обратном, — беззлобно протянул Владимир. — Но я не прошу вернуть. Ты знаешь — ты помог мне с работой после школы, так что я могу отплатить тебе, когда есть такая возможность. Не волнуйся.

Официанта попросили принести два овощных салата. Крылов очень любил порядок и крайне не любил, когда на столе был бардак, даже если речь шла про обеденный стол. У всех все должно быть одно блюдо на тарелках.

— А ты с женой тоже ешь одно и то же? — спросил Летар.

— У меня и дети то же самое едят. Я ем макароны — все едят макароны, — ответил Владимир. — Так что у тебя за проблемы?

— Роман не печатают, — пробурчал журналист настолько невнятно, что Крылову пришлось даже переспросить своего друга.

— Готов поспорить, что после первого провала ты ни к кому больше не обращался, — насмешливо ответил Владимир. — Дружище, послушай! Мы ведь с тобой живем в стране возможностей! Империя! Столица! Сто лет, как Владимир стал ей. И как он вырос за эти годы? Город, представь ты себе! Город! Ни один другой в мире не смог так вырасти! И ты не можешь здесь напечататься?

— Ты позвал меня сюда для того, чтобы просто насмехаться? — нахмурился Анри. — Если так, то я лучше пойду. Мне еще надо ручку купить, чтобы продолжить работу с черновиком статьи.

— А, ты все же работаешь?

— Все же работаю, — эхом отозвался Анри. — Но под Новый год платят мало.

— Рабочим платят больше. Почему ты не хочешь взяться за какую-нибудь рабочую профессию? У тебя же порт под боком!

— Владимир! — воскликнул Анри, теперь гневно.

— А когда-то ты называл меня куда больше по-русски Володькой.

— Прости. Прости, у меня сейчас сложное время. У меня скоро встреча с Катей...

— О, Анри, да ты все еще парень не промах! Сколько ей?

— Двадцать два.

— А тебе на десяток больше! — теперь настала очередь Владимира хмуриться напротив своего друга. — Не пора ли искать пару себе под стать?

— Не вздумай шутить больше!

— Нет-нет, я без шуток. Выбрал бы себе постарше, сознательную. Может, на двоих проще бы жилось. А там и книгу бы достойную написал.

— Нет, Володь, — Анри отложил вилку в сторону. — Эту не приняли, а она — шедевр!

— Про твоих предков и то, как они перебрались в Россию. Не пойми меня неправильно, но она не слишком интересна даже мне. А ты прекрасно помнишь, что в школе я очень интересовался историей.

— А сейчас деньги возишь, — снова взялся за вилку Анри.

На некоторое время разговор затих. Владимир не любил распространяться о собственной работе, однако его друг нуждался в помощи и поддержке. А одна мысль у Крылова была.

— Напиши новую короткую историю. Опубликуй ее по главам в газете. Или сделай чуть больше, повестью. И издай целиком.

— Короткую историю! — громко фыркнул Анри. — Это какую же?

— Уж точно не автобиографическую, — мирно ответил Владимир. — Наша доблестная полиция надежно защищает жителей столицы от криминала. Но хочет слышать и читать интересные истории про всякое такое. Незаконное.

— Скажешь тоже! — Анри решил, что салата с него достаточно. — И что же? Про что писать? Про убийства? Придумать маньяков? Выдумать ограбление поезда, как бывало раньше, с годы после Великой Войны?

— С тех пор прошло уже сто лет. И все многократно поменялось, — напомнил Владимир. — Поезда сейчас никто не грабит, но историй полно. Хм, например, подпольный клуб, где дерутся со ставками! — выпалил он и в раже махнул рукой, едва не задев официанта, который нес горячее.

— Ну, такое уже где-то было, — сказал Анри.

— А ты напиши иначе! С другим финалом! — предложений у Владимира было предостаточно, но он не собирался выкладывать их все сразу, потому что настроить Анри против его идей вообще было очень легко.

— Вот еще, — отмахнулся Летар с гордостью в голосе. — Чтобы я что-то за кем-то переписывал?

— Ну началось, — устало вздохнул Крылов. — Напиши детектив. И не мучай себя выдумками. Поговори с полицией, которая выдаст тебе как на духу пяток историй только за первой кружкой пива. Но, — тут же поправился он, — с условием, что ты упомянешь их имена в книге и сделаешь знаменитыми.

— О как... Нет, не пойдет. Я хочу, чтобы моя история была моей от и до. От идеи до реализации.

— Хорошо-хорошо! Пускай будет так, — смирился Владимир. — Но ведь тебе нужны деньги? Начни сейчас, потому что, когда прижмет, возможностей не будет вообще. И фантазия твоя будет жестко сжата сроками.

— Ну чего ты начал советовать, а? Мне можно помочь добрым словом, — сказал Анри, не желая ругаться с другом, который платил за его ужин. — Но не надо навязывать. Я сам придумаю.

— Как знаешь, — пожал плечами Владимир.

Друзья продолжили беседу на отвлеченные темы. Владимир рассказывал о семье крайне осторожно — Анри после такого начала диалога мог вспылить по любому поводу. Но после того, как он убедился, что журналист его внимательно слушает, вновь вернулся к теме нового произведения.

— Представь, что ограбили, например, меня, — быстро проговорил он.

— Ну сколько ты возишь? По что тебя грабить? — покачал головой Анри.

— Бывает, что тысяч по сорок-пятьдесят вожу. Предприятия разные, зарплата рабочим, премии. Особенно перед Новым годом, знаешь, некоторые и по сотне возят.

— Ты сказал, что речь про тебя, — отметил нестыковку Анри.

— Хорошо, пусть так. Я вожу восемьдесят тысяч.

— И кто же тебя ограбит? Рабочий с молотком?

— Как будто у нас нет банд здесь, в порту, — тихо продолжил Владимир. Он и до этого говорил негромко, а сейчас и вовсе затих настолько, что даже Анри его едва слышал. — Вот тебе история. Кто-то грабит инкассатора, забирает деньги. Что дальше?

— Можно тратить награбленное, — выпалил Анри.

— Ну что же ты! Нельзя так, — ответил Владимир и пояснил: — деньги всегда имеют хозяина. Купюры переписаны по номерам. Если вдруг окажется, что украденные деньги всплыли у тебя в руках — тебя схватят.

— А сколько времени должно пройти, пока я не смогу их тратить? — с жадностью спросил журналист.

— Полгода-год. Не меньше. Но и тогда есть риск. Или еще можно попробовать сдать их проверенным людям. Есть такие, кто не чурается грязных денег. Правда, обычно платят около одного к десяти.

— Это как? — теперь уже с неподдельным интересом спрашивал Анри.

— У меня восемьдесят. А если ты сдашь деньги такому человеку — он даст тебе восемь. Но пользоваться ими ты сможешь сразу.

— Черт... восемь тысяч... — мечтательно протянул журналист. — Сразу.

— Даже пособникам дают хорошие сроки, учти. Человек, который решается на ограбление, по сути своей зажат в угол. Зная, что если будет отягчающее, за которым последует казнь, на ограбление идут люди, лишенные последней надежды на нормальное существование.

— Но ведь можно перетерпеть год-два и пользовать восемьдесят? — не слушал своего друга Анри.

— Можно, — кивнул тот. — Но такой человек скорее будет организатором. Знаешь, чего я бы тебе мог посоветовать? Совет очень дурной, но и темы, которые мы с тобой обсуждаем, далеко не невинные. Идеально будет, если кто-нибудь расскажет тебе старую историю ограбления от первого лица. И ты расспросишь, как, что почему. Запишешь с их слов. Изменишь имена, место, чтобы никто не догадался — и это будет шикарная история ограбления, которую напишет Анри Летар.

— Если такое точно опубликуют, то я готов! — ринулся в бой журналист. — Но... — озадачился он, — как же найти человека, который точно совершил грабеж?

— В этом и есть сложность, дружище, — Крылов поднял кружку, и друзья чокнулись. — Но я постарался навести тебя на верную мысль. То, что произошло, уже не накажут. Например, ограбление старого графа десятилетней давности. Поспрашивай людей.

— Что? Я? — ахнул Анри. — Да чего они подумают!

— Не ты один жаден до славы, — иронично улыбнулся Владимир. — Многие хотят, чтобы их великое ограбление вошло в историю. У меня таких много, но все из третьих уст. Знаешь, у нас даже была такая банда, — он перегнулся через стол, — два американца и британец. Так они носились на автомобиле, как угорелые. И когда их стали допрашивать — а те успели к моменту ареста наворовать прилично и почти что взяли банк, так те ответили, мол, что хотели остаться в истории и совершить великое автомобильное ограбление.

— Но у них ничего не получилось? — у Анри округлились глаза от услышанного и он, как ребенок, впитывал в себя новую информацию.

— Нет, их сдал кто-то из своих. И никто не знает, кто именно. Поэтому осмотрись получше.

Анри покрутил головой. Матросы с барж, портовые рабочие, что таскают ящики или сидят на подъемном кране. Кто-то почище, кто-то погрязнее. Низкорослые и громилы, разного цвета волос и кожи. Портовый район мешал людей почище котла, в котором варится овощной суп.

— И как мне таких найти?? — едва ли не с жалостью спросил Анри.

— Потом подумаешь, — улыбнулся Владимир и похлопал друга по плечу. — Это все теория. Успеется. Ешь, пока можешь.

Глава 3

Следующим днем началась последняя неделя уходящего года. Анри, вернувшись домой после ужина с Крыловым, добил бутылку и провалился в сон. Утром он обнаружил, что совершенно забыл про ручку, спустился с третьего этажа в магазин канцелярии в соседнем доме и поднялся обратно с аккуратно завернутыми в бумажный пакет пишущими принадлежностями. На них пришлось потратить полтора рубля.

Еще два ушло на продукты. Ставшая тоньше пачка банкнот заставила Летара отложить в сторону заметки, каждая из которых стоила всего лишь по три рубля за штуку. И это были последние заказы на этот год.

Хорошо, что была бумага. Анри положил на стол чистый лист и посмотрел на него. Потом бросил взгляд на шкаф — в нижнем ящике лежала пишущая машинка. Бумага стоила недорого, но, если история не пойдет, переписывать и тратить время Анри не планировал.

У него в голове было желание начать и закончить повесть, роман — рукопись — до Нового года. Поставить в конце тридцать первого числа жирную точку.

И начал перебирать варианты начала. Потом переключился на героев. Набросал схему и произведения и принялся накидывать детали.

Над своим первым романом он работал точно также. Составлял схемы, планы, чертежи, подбирал имена героев, их мотивацию — но сейчас то же самое не получалось.

Кого сделать злодеем? Рабочего? Анри фыркнул. При своей наибольшей загрузке он мог написать две заметки в день. Если он работал без выходных, то получал сто восемьдесят рублей в месяц. Рабочий в порту с обычной пятидневкой имел две сотни без переработок.

Какая тут может быть мотивация! Анри не представлял, как люди с заработком больше, чем у него, могут хотеть перешагнуть через закон!

— Пусть это будет не рабочий, — пробормотал Летар. — Но кто? Сам инкассатор? — он продолжал рассуждать вслух. Но, чтобы не тратить время зря, позвонил Владимиру: — А какая у тебя зарплата? В среднем? — спросил он, забыв о приветствии.

— Уже взялся за книгу? — усмехнулся Крылов. — Триста пятьдесят, иногда четыреста с премией.

Анри положил трубку, так и не попрощавшись. Триста, мать его, пятьдесят! В два раза больше. И что делать? Инкассатор тоже не может ограбить свое руководство. Посчитать... семьсот за два месяца или четыре двести за год. Получить двухгодовой доход с риском сесть на десять или пятнадцать лет? Смешно!

— А если полицейский? — предположил он, активно грызя металлический корпус своей шариковой ручки. — Бред какой-то!

И он швырнул ручку, смахнув бумагу со стола.

— Чертова повесть! — взревел он. Часы подсказали, что на схемы и все остальное Анри потратил почти четыре часа. В хорошем настроении он за четыре часа мог спокойно написать и отредактировать обе заметки.

Тратить время впустую он не любил больше всего на свете. Но без злодея не получится достоверности!

Выпустив наружу всю свою злость, Анри поднял с пола мятые листы, отыскал под креслом ручку. Тесная комнатушка вдруг стала отвратительной — словно она сдерживала писательский талант.

— Ну его к черту! — выругался Анри, посмотрел на термометр, который показывал минус двенадцать, накинул пальто, обернул шею клетчатым шарфом и водрузил кепи.

Лучше всего искать потенциальных исполнителей в Портовом районе. Или в тавернах. Типажи, типажи, крутил в голове Анри. Нужны типажи. Характерные.

Если злодей, то со шрамом. Такой сухой. Высокий. Злобный, но тщательно это скрывающий. Вероятно, со связями. Раз — и нашел машину. Два — и нашел ствол. Три — собрал банду. Вот они, три столпа для настоящего злодея.

Но нужен еще и добряк — сыщик!

Анри толкнул дверь в таверну, где они с Крыловым сидели вчера вечером. Была у него мысль зайти в «Дохлый Удильщик», но там хозяин тот самый фон Кляйстер. А знакомство с ним может быть опасным. Да и типы туда не самые простые ходят.

— Можно кружку светлого? — Анри прошел мимо стойки и занял столик, с которого он мог смотреть во все стороны.

Он сразу же расплатился, насчитав тридцать копеек мелочью, а потом сел и, пока дожидался кружки пенного, взялся смотреть по сторонам. За ближайшими столиками сидели по двое-трое работяг. Небольшого роста, сутуловатые, в замызганных формах. Нет, никого из них нельзя было бы взять на роль злодея.

Да что это за злодей, который не вызывает ужаса? Злодей должен если не шокировать, так приводить в состояние ступора!

Анри посмотрел в другую сторону — там за столиком сидел одинокий здоровяк с рыжей бородой. Широченный, как два Анри. А пушистая борода делала его еще больше.

Вот такой был бы грозным, но...

— О, спасибо-спасибо, — затараторил он, когда ему принесли тарелку куриных ножек и принялся аккуратно обрабатывать каждую ножку вилкой и ножом.

Нет, не то. Злодей должен быть грубым. Анри вздохнул и перехватил кружку светлого на лету, не позволив официанту поставить ее на стол. Позволил первому глотку неспешно добраться до желудка, а затем продолжил рассматривать аудиторию.

Когда пива оставалось на самом донышке, Анри убедился в том, что никого здесь нет. Никого подходящего.

Он подошел к бармену, не пожалел еще одного рубля, чтобы позадавать ему вопросы.

— Я, видите ли, журналист. То есть, писатель! Ищу типажи и, вероятно, вы могли бы подсказать мне, как найти кого-нибудь такого... бандитского?

— Типажи? — бармен не сразу понял вопрос, но с охотой прислушался к Анри.

Журналист замялся, но все же попробовал объяснить свой запрос максимально понятно.

— Я ищу людей, чей внешний вид похож на какого-нибудь бандита. Преступника. Такой злодейский вид, как в кино про грабителей.

— А-а-а! Как в кино! — воскликнул бармен. — Что ж, у нас есть такой завсегдатай. Но не уверен, что он будет рад знакомству с вами, — поморщившись, он продолжил. — Просто у него был срок как будто бы пять лет тому назад. Работает в порту, живет неподалеку, ходит регулярно. Завтра должен быть здесь.

— А звать его как? — задал последний вопрос Анри, уже готовый сорваться домой.

— Алексей. Федосеенко Алексей, — без сомнений выдал информацию бармен. — Ты легко его узнаешь. Как только ты сказал про киношный типаж грабителя, я сразу о нем подумал!

С легким волнением Анри вышел из таверны. Сперва он рассчитывал на быстрый результат, потом смирился с тем, что в ближайшие дни никого не сможет найти, а теперь, когда ему дали точное имя, журналист исходил волнением.

Он вошел в квартиру, одухотворенный результатом. Алексей Федосеенко. Уже завтра будет все ясно.

В голове Анри складывалась картина. Инкассатор, восемьдесят тысяч, грабеж, затем — спрятать. Дождаться. Забрать все — идеальная схема для повести!

Он еще раз пересчитал мелочь и буквально за полтора часа добил обе статейки. Спустился вниз — магазин канцелярии еще работал.

— Конверты и побольше! — воскликнул Анри. — Штук десять!

Он прямо в магазине вложил заметки, предварительно отпечатанные на машинке, затем. Прочие конверты Анри собирался заполнить позже. Домой в этот вечер он уже не вернулся.

Глава 4

Ответа от газет, которые публиковали его заметки, Анри ждал не раньше, чем через два дня. Он не был писателем для утренних газет, а писал вдолгую, для еженедельников и прочей периодики. Поэтому мог смело считать, что у него наступили долгожданные выходные.

Так что вечером он направился в таверну, предупредив свою юную подругу, что не сможет составить ей компанию. Он надеялся на то, что дело выгорит и при помощи типажного помощника он напишет хороший роман.

В таверне было многолюдно. Анри кивнул бармену, тот налил ему кружку пива и сам донес до стола.

— Алексея сегодня не было, — предупредил он. — Вероятно, появится позже.

— Может, кто-то сказал ему, что его ищет журналист? — задался вопросом Анри.

— Не знаю, не знаю, — пожал плечами бармен. — Но если он не придет около девяти часов, значит, его не будет вовсе. Приношу свои извинения.

Прихлебывая пиво, Анри думал о своей подруге, которая так и не попала в ресторан. У девушки была прекрасная фигура, стройные ножки, а уж как она одевалась... Анри даже губу закусил, представив, как раздевается Катя, пораженная его щедростью и роскошным рестораном.

— Ничего, — пробормотал он себе под нос. — Скоро все будет роскошно.

Но роскошно не стало. Часы над барной стойкой показали девять вечера, а в таверне так и не появился человек с бандитским типажом. Анри решил, что посидит еще минут десять. Безуспешно.

— Может, завтра повезет, — пожал плечами бармен. — Но обычно по средам он приходит.

— С ним могло что-то случиться? — обеспокоенно спросил Анри.

— Маловероятно. Он крановщик. Как залез, так и слез. Ни ящиком не раздавит, как простых работяг, ни риска попасть под грузовик нет.

— Что ж... — вздохнул Анри. — Спасибо и на этом.

Он оделся и покинул таверну. На улицах Портового района вечером было немноголюдно. Так что Летар спешил домой, чтобы не остаться один на сумрачных улочках. Успокоился он лишь когда вошел в парадную и поднялся на свой этаж.

Длинный коридор изгибался, ведя гостей и жителей к двум десяткам квартир. Анри достал ключ и начал открывать дверь.

— Я думал, мне придется здесь заночевать, — раздался хриплый голос, и журналист выронил ключи.

— Кто здесь? — дрожащим голосом спросил он, не оборачиваясь. Но все же наклонился поднять ключи.

— Правильно, правильно, подымай. В парадной нежарко, а я уже прилично продрог, пока ждал тебя, — продолжал незнакомый голос.

— Кто ты такой?

— Открывай дверь, впускай и мы поговорим.

— Только поговорим? — боязливо спросил Анри.

— И ничего больше. Скажем, тебе повезло вытащить счастливый билет, который выпадает не каждому.

Наконец-то Анри позволил себе повернуться и посмотреть в сторону, откуда доносился хриплый голос.

— Я не позволял смотреть. Впустишь или нет?!

Летар наконец-то справился с замком и вошел, впуская следом за собой незнакомца.

— Правда, я не знаю, как тебя зовут, — начал Анри, но его тут же перебили:

— Журналист?

— Он самый, — коленки Летара дрожали, когда он подходил к своему письменному столу.

— Что, тебя колотун разбил?

— Нет, — Анри сел, наконец-то посмотрев на гостя. — А...

— Ты, кажется, хотел представиться, мальчик?

— Анри.

— Значит, точно ты, — прохрипел гость. — Алексей.

— Будем знакомы, — Анри протянул ему ладонь, но крановщик и не подумал ее пожать.

— Я присяду?

— Да, разумеется, — поспешно проговорил журналист и начал раскидывать бумаги на столе, освобождая место.

— Я тебе не девочка из переулка, ты для кого стол полируешь? — грубо спросил Алексей.

— А... я... — запнулся Анри. — Хорошо.

И он откинулся на спинку стула. У Алексея такой спинки не было. Недовольство перекосило лицо гостя.

Анри отметил про себя, что бармен не соврал: крановщик выглядел лет на пятьдесят, не меньше. Морщинистый, с седеющими висками, обладатель высокого лба и крупного носа — он не производил благоприятного впечатления, но идеально подходил под типаж грабителя, которого хотел найти себе журналист.

— Долго пялиться будешь? Выпить есть? — все так же хрипловато грубо спрашивал Алексей.

— Э... — протянул журналист и начал греметь ящиками. — Для хорошего гостя, — он, запыхавшись, выдернул из-под кипы бумажек в ящике тонкую фляжку, которую держал про запас. — Ничего не жалко.

— Отлично, — и Алексей уполовинил фляжку буквально в три глотка. — Вот, теперь можно и поговорить. Мне сказали, что ты можешь помочь.

— Помочь? — Анри взял переданную флягу, понюхал и не стал из нее пить, поставив на стол. — В чем?

— Ты же здесь главный писатель? Можешь сделать нас всех известными? — и крановщик хмыкнул, поджав губы. Так он на секунду сделался похожим на моряка Попая. — У меня к тебе есть деловое предложение.

— А! Слушайте! — Анри потряс пальцем. — Вы же Алексей Федосеенко! Я вас искал, ждал сегодня в таверне... но кто мог рассказать про меня? Бармен? Володя?

— А разве это важно? Чем меньше у нас общих знакомых, тем меньше риск, что нас найдут в случае провала, — крановщик закинул ногу на ногу.

— Вообще я хотел написать повесть про ограбление, — скромно начал журналист. — А вас искал, потому что ваш типаж... идеально подходит для моей работы.

— Давай я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Анри уже погрузился в свои мысли:

— За вашу историю я вряд ли смогу заплатить вам много, — затараторил Летар. — У меня тут буквально пятнадцать рублей свободных денег...

— Мне твоя мелочь не нужна Мне нужен ты. Лично ты. Знаешь, я уже не в том возрасте, чтобы грабить бесследно. И потому я не намерен рассказывать тебе истории. Я предлагаю тебе в ней поучаствовать.

Глава 5

— По... поучаствовать? — Анри все же рискнул хлебнуть после Алексея. — Но...

— Ты не хочешь, я так понимаю? — привстал тот. — Тогда мне здесь делать нечего.

И он, обратив внимание на молчание журналиста, встал и направился к двери. Анри окрикнул его, когда крановщик собрался уходить:

— Стой! Погоди! Да стой же! — он вскочил и бросился к двери, но замер, опасаясь спровоцировать потенциального грабителя. — Что нужно сделать?

— Так ты согласен? — спросил вместо ответа Алексей. — Пока я не услышу от тебя согласия, разговор не имеет смысла.

Анри замялся. Он боялся упустить момент, но не горел желанием принимать участия в ограблении. Федосеенко выразительно посмотрел на журналиста:

— Последний шанс. Другого не будет.

— Согласен, — выдохнул Анри.

— Значит, мне тебя порекомендовали не зря! — воскликнул крановщик, вернулся на свое место, дотянулся до фляги и отхлебнул еще.

— Порекомендовали? — недоверчиво переспросил Анри. — Да кто? Бармен? Кто мог меня порекомендовать, я же просто журналист!

— Не знаю, кто-то увидел в тебе, — Алексей хлебнул еще, — потенциал! Хотя я его не вижу.

— Да кто?

— Не могу раскрывать имя заказчика.

— Ну... ладно, — решил больше не допытываться Анри Летар и покорно сел за свой рабочий стол. — Значит, ты хочешь ограбить кого-то. Или что-то. И тебе нужен я.

— У тебя водительское удостоверение есть?

— Есть, — кивнул журналист и поковырял ногтем стол. — А вот машины нет.

— Видишь ли, у одного моего знакомого есть машина, но водить ее он не может — лишенный за превышение, а я не хотел бы рисковать. Куш у нас достаточно большой, так что я думаю, что нужен проверенный человек.

— И ты пришел ко мне, — кивнул Анри. — Просто потому, что мое имя и адрес кто-то назвал?

— Да. Назвал весьма влиятельный человек, который в портовом районе далеко не последний. Думаю, что ему стоит доверять. Плохих людей он не выбирает, — закончил Алексей. — Ты — согласился.

— Я помню, помню, — уверенно ответил Анри, но почему-то поерзал на стуле. — Я согласился, потому что мне нужна книга. И вот еще что скажи...

— План тебе неинтересен, да? — дернул бровью крановщик, а потом потянулся, похрустывая суставами.

— Нет, очень интересен, но не забывай, пожалуйста, и про мой писательский интерес. Я же не могу писать книгу, где Анри и Алексей ограбили кого-то... или что-то. Так кого грабить?

Мысли о том, что после ограбления может последовать весьма продолжительное наказание, покинули голову журналиста. Настолько он вдохновился предстоящим приключением, что и думать забыл о сроках, которые дают грабителям. И тем, кто им помогает.

— Какие же вы... журналюги... жалкие, — процедил сквозь зубы крановщик и собрался сплюнуть на пол, но удержался. — Сил нет, насколько. Ничего толком не узнали — уже писать, придумывать. Аж тошно.

Он притих, надменно отвернувшись от журналиста. Но через несколько секунд, скептически поджав губы, обратился к Анри:

— Дело так обстоит. К нам в порт регулярно привозят деньги. Было бы здорово перехватить машину.

Анри про себя восхитился тем, как ловко простой крановщик подбирает слова. Скажи он немного иначе, ему можно было бы вменить криминал, а сейчас он всего лишь рассуждает. Да, было бы здорово перехватить автомобиль с деньгами!

— Так, — как бы между делом ввернул Анри.

— Я представляю себе их маршрут, но потрошить автомобиль посреди улицы — дело дурное. Идеально — отогнать фургон в темный переулок, тебя отправить возвращать автомобиль.

— Погоди! — возмутился Анри. — То есть ты уйдешь с деньгами, а меня отправишь восвояси? Так не пойдет!

— Я тоже не могу использовать деньги, которые будут в сумке, идиот! — вскричал Федосеенко. — Наше доблестное государство защитило даже тебя!

Анри вздрогнул. Пожалуй, Алексей прав.

— Ты, наверно, обменяешь деньги? Я позавчера разговаривал с одним другом.

— Из полиции? — тут же оживился будущий грабитель. — Сразу говори, ну!

— Нет, не из полиции, — вздрогнул журналист. — Совсем... нет... э.. э-эй!

И он вскочил, потому что крановщик тоже поднялся с места и угрожающе надвинулся на Анри.

— Если ты меня сдать захочешь, я тебя найду и урою! — Алексей оперся на стол, который по-прежнему разделял двух мужчин. — Слышь?

— Слышу, — Анри миролюбиво приподнял одну ладонь, чтобы второй, при необходимости, оттолкнуться и быстрее слинять из квартиры, если ситуация выйдет из-под контроля.

— Это касается любых нае... — Федосеенко ударил кулаком по столу и перегнулся через него так, что еще чуть-чуть — и он бы дотянулся до Анри. — Понял?

— Очень... доходчиво! — воскликнул дрожащим голосом Анри.

Крановщик еще раз вдарил по столу, ткнул указательным пальцем в сторону журналиста и вернулся на свое место. Анри едва заметно выдохнул и тоже сел за стол.

— Думаю, что теперь мы достигли взаимопонимания, — проговорил он.

— Молодец. Умный парень, — прохрипел Федосеенко, уже малость захмелевший. И замолчал.

— Я готов слушать твой план, — и Анри положил на чистый стол бумагу и ручку, готовый записывать.

— Ты чего, сука, писать собрался? — снова приподнялся крановщик. Анри в один взмах сбросил ручку и, скомкав, сошвырнул лист бумаги на пол. — Во. Короче. План. Фургон с деньгами, с новогодней премией на наш участок приедет послезавтра. Надо допустить его до портовой территории. Полиция туда не суется. Важно, чтобы фургон заметили на въезде. Потом перехватываем. Для этого подкинешь меня поближе.

— Ничего не понял.

— Тянешь за фургоном. Сечешь?

— Ну... — Анри откладывать в мозгу слова, которые произносил крановщик. Сленг был важен для книги. — Едем следом, так?

— Да. Но не впритык. Нельзя впритык, — фразы Федосеенко стали короче. Алкоголь действовал. — Через машину. Две. Метров двадцать, не больше.

— Ага-ага, понял! — Анри сложил руки.

— Да что ты профессора из себя корчишь! — разъярился крановщик. Руки моментально исчезли под столом. — А когда те остановятся, еще лучше, если кто-нибудь выйдет, ты сразу же подъезжаешь поближе, я выскакиваю и... Там как пойдет.

— Как пойдет?? — удивленно воскликнул журналист.

— Есть пара фокусов с прошлых лет. Я не собираюсь тебе рассказывать обо всем. Твое дело — сесть за руль, довезти меня, высадить, проконтролировать, пока я не доберусь до укромного места.

— Проконтролировать... — повторил эхом Анри.

— Не перебивай, сука! — качнулся Федосеенко. — Как только я сверну в переулок вдали от дорог, едешь дальше, заезжаешь в кондитерскую «Без... Безье».

— В ко...

— Не перебивай! — взревел крановщик. — У тебя же есть баба?

— Подруга?

— Какая разница! Есть, значит. Купишь ей десерт. Любой. Якобы там самые лучше, вот туда и поехал. Это километров пятнадцать отсюда. А потом вернешь машину моему другу. Сечешь?

— Да, — ответил Анри и повторил: — Забираю машину у твоего друга, забираю тебя, ждем фургон, следуем за ним, потом ты его перехватываешь, я помогаю тебе убраться... А почему нельзя сумку с деньгами вытащить?

— Ты представляешь себе триста тысяч десятками и пятерками? Это почти сорок кило денег! Я не унесу столько!

— Триста? — просипел Анри.

— Твой друг тебе не сказал этого? Ха! — расслабился Федосеенко. — Поэтому проще взять машину целиком. Зима, снег. Кто тут следить будет? Постовые да городовые? Их еще предупредить надо.

— Зима — красивое время, — задумчиво выдал Анри. — Вдруг кто-то решит сфотографировать?

На это крановщик лишь махнул рукой.

— Нас может остановить лишь полиция.

— Или если императорские ищейки придумали маленькие устройства слежения...

— Чего?? — снова повысил голос Федосеенко.

— Вот как видеокамеры, которыми кино снимают, только маленькие.

— Таких не существует. Все. План понятен? — крановщик с трудом приподнялся.

— Друг твой где живет?

— Приречный проезд, сорок восемь. Через два дня!

Пока Анри прикидывал, далеко это или нет, Федосеенко уже хлопнул дверью.

Глава 6

Ночью журналист не спал, машинально записывая все, что ему наговорил крановщик. В его голове не стыковались многие вещи.

Например, где потом забирать самого Федосеенко? Когда они встретятся после ограбления? Сколько ждать?

Примерный план Анри накидал уже далеко за полночь, а вот уснуть удалось лишь перед рассветом. Он долго ворочался, думая о том, что сумма оказалась больше. Неужели Володя его обманывал? Триста тысяч — это примерно полторы тысячи рабочих. Ну, да, похоже на размеры стандартного участка.

Ближе к вечеру он проснулся, совершенно разбитый и помятый. И совершенно не выспавшийся.

Проявилось волнение — вдруг Алексей все же не тот человек, который ему нужен? С другой стороны, здорово принять участие в ограблении, но что-то мешало. Какой-то страх.

Анри провалялся в кровати, пропустил несколько звонков и даже не вышел забрать почту — вполне вероятно, что могли прийти ответы из газет. Аппетит пропал, ноги не слушались, а мысли путались.

Как он вообще согласился на это! Уж лучше было договориться с Володей, изобразить ограбление... Нет, чушь полная! Как так? Предупредить полицию? Чтобы она еще следом тащилась? Или звонить в казначейство — еще невразумительнее.

— День прошел впустую, — решил для себя Анри и рухнул обратно в кровать.

На сей раз он уснул почти мгновенно. Следующим утром аппетит так и не вернулся, но зато пришло смирение и спокойствие.

Хотя отменить все, не прийти забирать автомобиль или попросту отказаться от этого — Анри успел продумать несколько разных вариантов, как соскочить с этого мероприятия, — ему так и не удалось.

Он не знал номера телефона Федосеенко, а единственным его контактом на ближайшее время был адрес знакомого с автомобилем. Да и угрозы сыграли свою роль — крановщик знал, где живет журналист. Деваться было некуда.

До Нового года оставалась пара дней, на дорогах было пусто, а вот на тротуарах — суета и толкотня. Да еще и снег выпал!

Анри намотал шарф повыше — отчасти для того, чтобы защититься от холода и снега, но по большей части, чтобы остаться неузнанным.

Адрес, который ему выдал Федосеенко, находился примерно в паре километров к востоку. Портовый район расположился с севера от Клязьмы, сама река делила Владимир практически напополам.

Приречный проезд — это жилой район. Небогатый, но чистенький. В принципе, район, где жил сам Анри, тоже был чистеньким, разве что порой ароматы с порта наносило, когда ветер менялся.

Журналист смотрел на украшения, иногда в глаза ему бросались люди с обилием сумок, уже закупившиеся подарками и продуктами к празднику. На этом фоне запланированное ограбление тяготило Анри еще больше. Не спасала даже сумма.

Десятая часть от трехсот тысяч на двоих — пятнашка. Анри таких сумм и за десять лет бы не заработал.

Где-то на полпути журналист ощутил, что вспотел. Этого еще не хватало.

Сорок восьмой дом по Приречному проезду оказался старой постройкой на четыре семьи — двухэтажный бревенчатый барак.

— Приехали, — выплюнул себе в шарф Анри. — И куда дальше?

Он посмотрел на светящиеся окна и выкинул две квартиры с левой стороны дома. И вошел в общую прихожую с лестницей. С первого же шага начал скрипеть пол.

Постоял, погрелся немного, решил подняться наверх, но дверь в квартиру открылась и оттуда вышел парень, моложе даже, чем сам журналист.

— Здрасьте. Вы — Анри? — спросил он неожиданно низким голосом.

— Я? А... да. Это я

— Значит, вам, — он протянул руку с ключами. — Сейчас все в снегу, но светло-голубой «беор». Короткий, высокий... увидите сами, — он разжал пальцы и ключи упали в ладонь Анри. — Не поцарапайте, пожалуйста.

Журналист молча сунул ключи в карман и уже собрался уходить.

— Только от снега ее почистить не забудьте, — попросил парень.

«Еще чего», подумал Анри, намеревавшийся сохранить инкогнито до последнего.

— А пассажира заберете около вашего дома, — и хозяин автомобиля захлопнул дверь в квартиру.

Анри смахнул снег с крыла, чтобы посмотреть цвет, и ключом отпер «беор» — на вседорожнике он никогда не ездил. Машина завелась сразу же, дворники смахнули снег с лобового стекла. И, не торопясь, чтобы не схлопотать штраф, Анри покатил обратно в сторону дома.

Вероятно, план Федосеенко был хорош. Мало ли зачем он сходил за машиной к тому парню. А потом возвращался домой. Деньги забыл, например.

А то, что выпал снег — только в плюс. Все шикарно. Анри посмотрел на перебегающих перед ним дорогу пешеходов, выпрямился на сиденье и обхватил руль обеими руками покрепче.

До дома он добрался без проблем, припарковался и не успел заглушить двигатель, как рядом с ним уже садился Алексей.

— Добрый вечер, — поприветствовал Анри.

— Ага, — крановщик быстро захлопнул дверь, отделяя уличный холод от прекрасно нагретого салона вседорожника. — Не передумал?

— А можно было передумать?

— Это была бы последняя мысль в твоей башке, — Алексей проверил заднее сиденье. — Мало ли, что ты тут мог еще придумать. Оружие есть?

— Оружие? — ужаснулся Анри. — Нет!

— Хорошо. У меня есть, — Федосеенко вытащил револьвер с коротким стволом и продемонстрировал его Анри. — Так что, надумаешь чего, первый и схлопочешь. Я сидеть не намерен. Езжай к первым складам. Поторчим там.

Без проблем они добрались до Портового района, тормознули у тротуара. Алексей вывернул ключ.

— Оттает — проблемы будут. Пусть лучше будет машина в снегу, — прокомментировал он.

— И номеров не видно, — поддакнул Анри.

— К черту номера, — махнул рукой Федосеенко.

— Что, снятые??

— Мы. Не. Палимся, — прохрипел крановщик. — Сидим и ждем. Минут через тридцать приедет фургон с деньгами.

Он не ошибся. Двадцать пять минут спустя мимо неспешно прокатил характерный серый фургон с двойной задней дверью.

— Заводи, живо! — скомандовал Федосеенко. — Ну!

— Сейчас! — Анри пытался попасть ключом, с усилием крутанул его и фары высветили паркующийся фургон.

— Отбой! — рявкнул крановщик. — Нет, езжай!

Из фургона вышел инкассатор и спешно скрылся в таверне, что стояла меж двух складов.

— Езжай! Живо!

— Так отбой или...

— Гони! — взревел Федосеенко.

Взметнув снег, провернулись колеса вседорожника. У Анри бешено колотилось сердце. Он слишком резко крутанул рулем и машину понесло.

— Да куда ты... Ближе к фургону. И не тормози. Не тормози, кому сказал!

Анри пытался заставить массивный железный куб «беора» двигаться вперед. За десять метров до фургона он приоткрыл дверь и точно просочился наружу.

— Да ты ж... — выругался Анри. Он хотел затормозить, но дверь начала открываться шире, так что он поддал газу и потянулся, чтобы ее закрыть. Машина вильнула в сторону, лязгнул металл, но зато журналисту удалось захлопнуть дверь.

Он развернул автомобиль и поехал обратно не торопясь, потому что фургон только-только начал движение.

— И куда это ты собрался... — пробормотал себе под нос Анри.

Но фургон повторил его маневр и с запозданием обогнал. Журналист выдохнул, на перекрестке пропустил вперед одну машину и покатил следом.

Пятнадцать минут петляний по городским улицам привели Анри к глухому тупичку. Фургон свернул туда. Журналист прокатился дальше, развернулся, проверил — фургон стоял там же.

И отправился в кондитерскую. Надо было создавать для себя алиби.

Глава 7

Федосеенко не планировал так. Он вообще все представлял себе иначе. Перехват, угроза, инкассаторов мордой в брусчатку — он за руль и все. Пока дозвонятся до полиции, его уже и след простыл.

Но сама судьба ему благоволила — идиот инкассатор покинул фургон.

— Гони! — ревел крановщик, понимая, что каждая секунда на счету. Нельзя терять драгоценное время.

А тут еще этот неумеха журналист, которого ему насоветовали. Да, водил он нормально, но быстро соображать — явно не его конек.

И все же тяжелый вседорожник потащил их обоих к фургону. Надо сделать так, чтобы машина прошла параллельно и максимально близко к деньгам.

Внутри фургона — второй работник Казначейства. Значит, двери никто не запирает, тем более, судя по виду спешившего, в таверну тот ненадолго. Девять из десяти, что двери не заперты, несмотря на технику безопасности.

Федосеенко ухмыльнулся и сунул руку к револьверу. Оружие на предохранителе, курок не взведен. Левой рукой он приготовился открыть дверь и начал считать расстояние до фургона.

Журналист начал забирать левее.

— Да куда ты... — заорал Федосеенко.

Но Летар решил, что тот просит его затормозить, и бросил педаль газа.

— Ближе к фургону. И не тормози. Не тормози, кому сказал!

Что за бестолочь! Но все же машина выровнялась, пошла ровнее и, как только до фургона осталось метров десять, Федосеенко дернул за ручку, плечом открыл дверь и буквально вытек наружу.

Скорость была невысокой, а дорога покрыта слоем снега — падение было безопасным в любом случае, но грабитель сгруппировался. Несмотря на сидячую работу, у него не было проблем с физической подготовкой.

Вседорожник покатил вперед с распахнутой дверью, привлекая к себе все внимание. Удачное совпадение — Алексей не подумал об этом, но потом, когда машину снова повело чуть в сторону и этой самой дверью она задела припаркованный автомобиль, все же решил, что это его шанс.

И вмиг открыл дверь, перекинув револьвер с уже взведенным курком в левую руку. Он еще и сесть не успел, а оружие уже было направлено на второго инкассатора.

— Не рыпайся, парень, — проговорил Федосеенко. — Сиди смирно и, быть может, ты не пострадаешь.

— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — спросил инкассатор. — Дурень, тебя же пристрелят.

— Если не ты, так некому больше, — грабитель, скрестив руки и не отводя ствола в сторону, потянулся захлопнуть водительскую дверь. В этом он оказался более удачлив, чем журналист. — Сиди молча.

На всякий случай Федосеенко глянул на инкассатора, чтобы убедиться, что тот не тянется за оружием — полицейским короткоствольным дробовиком в середине салона.

— А вот «стрельца» отдай. Сразу. Я знаю, что у вашего брата водится огнестрел, — и, полностью развернувшись, протянул свободную руку: — Живо!

Инкассатору не улыбалось словить пулю на работе. Жизнь стоила дороже любых денег и потому «стрелец», небольшой, но удобный пистолет, вскоре оказался в ладони грабителя. Наглеца, который даже не пытался своего лица скрыть!

— Вот и хороший мальчик, — издевательски улыбался Федосеенко.

Он посмотрел, как вседорожник развернулся и поехал обратно.

— Тупейший... — процедил он, проследив за журналистом, а потом развернул фургон, обогнал вседорожник и неспешно поехал вперед.

Краем глаза он следил за инкассатором. То, что грабитель знал точно, так что никаких шпионских устройств у этих парней не было.

— Интересно, когда же вас начнут вооружать, как Третье отделение? — хмыкнул он. — Ну, чего ты? Даже поговорить не хочешь?

— Не имею желания, — проговорил инкассатор. — А ты, очевидно, не только дурак, но еще и болтун.

— Почему же? — оживился Федосеенко, ухватившись за возможность поговорить. Он нервничал, а болтовня скрадывала это ощущение.

— Потому что тебя поймают.

— Да ну? Вот прям так уж и поймают? Что, денег полно? Сколько?

Инкассатор избрал гордое молчание. Фургон, покрывающийся снегом и теряющий признаки специального транспорта, продолжал колесить по улицам до тех пор, пока Федосеенко не заметил подходящий переулок.

— Так, давай, — сказал он, когда автомобиль замер, сжатый двумя оштукатуренными стенами. — Сколько?

— Сам лезь и смотри, — фыркнул инкассатор.

Федосеенко оценил ситуацию. Можно пролезть внутрь через центральный люк меж сидений — и получить чем угодно, хоть отверткой, промеж лопаток. Или прижать фургон правой стороной к стене, что тоже не помешает инкассатору схватиться за дробовик.

Схватиться самому мешал страх. Разделив внимание между собственным револьвером и дробовиком, он может пропустить удар, а там и до заряда дроби в лицо недалеко.

— Хм, ну да, — было последним, что услышал инкассатор.

А затем маленький кусочек свинца вошел в его благородный профиль между скулой и переносицей. Грабитель отцепил дробовик — на всякий случай.

И, чтобы не привлекать внимания, воспользовался люком, чтобы пролезть внутрь грузового отсека. Там он нашел сумку, затем вторую.

Обе массивные и достаточно тяжелые. Если взять обе, то дробовик будет на виду. Да и две сумки в руках тащить ему придется явно не по улице.

Но Федосеенко неплохо ориентировался в переулках и знал пару коротких маршрутов. Он и тупичок этот выбрал потому, что собственное жилье находилось буквально через пять домов. В том, что его никто не узнает и не опишет, он был полностью уверен.

Поэтому «стрелец» на всякий случай он спрятал за ремень, револьвер взял в правую руку, первую сумку повесил на плечо, а лямки второй, что полегче, сжал в ладони, спрятав ее за пазухой.

В переулке он ощущал себя довольно неплохо, хотя представлял, что вес обеих сумок суммарно не меньше пятидесяти килограммов. С этим грузом ему предстояло добраться до дома.

Черные тканые сумки смотрелись на улице слишком подозрительно, решил грабитель. И воспользовался тем, что ему приготовила сама природа, старательно облепив сумки снегом так, словно он шел с ними уже довольно давно.

Федосеенко обладал хорошей выносливостью и крепким сложением, так что прошел часть улицы приблизительно в сотню метров быстро и не сгибаясь. Затем он опять свернул во дворы, шел, петляя между домами, пока не добрался до своего.

Здесь он осмотрелся еще на подходе. Никто не ждет. Федосеенко заботливо стряхнул снег с сумок и вошел в квартиру на первом этаже. Тщательно запер дверь и даже задвинул оба шпингалета.

Занавесил окна, распалил камин — одно из преимуществ его жилища. Со второго этажа и выше собственные камины в таких домах уже не ставились.

Деньги стоило пересчитать до того, как нести в условленное место. Не смущаясь убийством инкассатора, крановщик выложил оружие, осмотрел одежду и ушел мыться. У него впереди был целый день — его смена начиналась лишь завтра.