Запрограммирован ненавидеть

Пролог

«Всё произошло из праха, и всё возвратится в прах…»

(Екклес, 3:20)

«Бездна бездну призывает…»

(Псалт, 41:8)

С присущим ей маниакальным рвением и безумной жаждой очистить мультивселенную ото всех признаков разумной жизни, Владычица Катода и Анода движет свои армии на штурм новых миров. Вся мощь Оккупационной Армии была разделена между её самыми опытными генералами, и теперь, с помощью Дисбалансера альтимарианцы смогут, наконец, начать свой очистительный поход в иные вселенные, дабы истребить или поработить всех их обитателей.

Мало кто осмелится встать на пути грозных и безжалостных бойцов Оккупационной Армии. Тех, кто не ведает боли и самой концепции смерти. Тех, кто стоит до самого концаи любой ценой выполнит свою задачу.

Тех, кто запрограммирован ненавидеть…

ЗАПРОГРАММИРОВАН НЕНАВИДЕТЬ

Пролог

Вселенная расширяется, но даже при таком её состоянии в ней никогда не хватит места даже для двух разумных видов. Это неопровержимый факт, доказанный ещё в те далёкие времена, когда дикий примат взял в руки камень и убил им другого примата, из другой стаи, чтобы тот не мог охотиться или собирать припасы на их территории.

Время идёт, появляются объединения племён, а те превращаются в государства, всё также враждующие друг с другом за территории и ресурсы. Земля, на которой можно добывать необходимые для жизнедеятельности ресурсы – это основной двигатель военного конфликта. Так было миллионы лет назад, и, возможно, так будет и в будущем…

Если только это будущее наступит.

Над планетой Каэлия нависла угроза, аналогов которой нет и не было ни в древней, ни в современной истории – вторжение инопланетян. Тот день окрасился в траурный чёрный, а небо затмили тени сотен баллистических ракет.

Взгляд, исполненный презрения и злобы в тот ужасный момент окутал весь мир, и каждое живое существо ощутило на себе тяжесть его ненависти.

Миллионы людей погибли, но миллионы выстояли, и, объединившись, некогда враждующие страны решили дать отпор ненавистным вторженцам.

Альтимарианцы пришли на Каэлию с войной, но их война не была подвержена тому закону, что выработался за миллионы лет эволюции человека – они сражались не только за ресурсы и территории. Более того – война не была для альтимарианцев вынужденной мерой во имя выживания.

Нет. Детей Альтимаку ведёт холодная, расчётливая ненависть. Ненависть ко всему живому.

Никудышный день

«В жизни всегда есть место для подвига»

Пословица.

****

Пять тел мерно раскачивались на деревянной перекладине. Словно маятники.

Они расстреляли губернатора города и всю его семью, и, словно бы в насмешку, повесили их кверху ногами на месте казни.Пять человек – мужчина, женщина и трое детей. Они не пощадили никого.

Расстрельная площадь ранее именовалась Плаца-де-Лас-Кинко-Каллес, но сейчас её так никто не называл. Пятьсот квадратных метров земли, закатанных в бетонную плитку, теперь были перерыты беспощадными ударами артиллерии и узкими окопами. Бетонная крошка, топкая грязь, оставшаяся после вчерашнего дождя и гниющие на июльском солнце тела умерших густо усеивали Расстрельную площадь. Запах на ней был соответствующим.

Расстрельная площадь… Названная так лишь из-за казни губернатора, позднее она превратилась в место гибели сотен и сотен человек. Аура смерти и разложения витала в воздухе, подобно густому облаку…

Гул реактивных двигателей заставил Керро отбросить лишние мысли и сильнее вжаться в углубление в стене окопа. Его товарищи повторили за ним, и вовремя. Большая уродливая тень проскользнула в пятидесяти метрах от их позиций и растворилась в других, более густых тенях. Корабль смерти – так солдаты называли эти относительно небольшие, манёвренные летательные аппараты пришельцев–стремительно пролетел в направлении площади, его авиационные пулемёты противно лаяли крупнокалиберными пулями. Битва была в самом разгаре…

Конец Света Виспания встретила судорожно,к тому моменту её уже начинали терзать внутренние протесты и народные бунты. Узревшие гигантские тени на орбите, и оттого обезумевшие от страха люди спешно покидали большие города, кто-то прятался в старых бомбоубежищах, и поэтому когда на грешную землю упали первые освящённые боеголовки, погибло не так много людей, как того хотели альтимарианцы.

Виспанийская армия понесла серьёзные потери в самые первые часы вторжения –воинские части и аэродромы «оккупанты» бомбили наравне со столицами людских стран, и поэтому когда в Виспанию высадился десант врага, их не встретило какое-то серьёзное сопротивление. Да, некоторые уцелевшие части армии вступили в бой, но эти попытки были настолько смехотворны, что не стоили никакого внимания…

Лишь при поддержке уцелевших остатков ООН, что сумели наладить связь с некоторыми подвергнутыми орбитальным ударам странами, выжившие генералы виспанских вооружённых сил сумели скоординировать свои действия, и всего через несколько дней начать долгожданную контратаку.

Столица Виспании, Мадредгар, была разрушена практически до основания и вдобавок заражена смертоносной радиацией. Ближайшие к зоне высадки города, а именно Гуадалахара, Авилла, Толедо, Таранкон и Альбасете были захвачены и сожжены альтимарианцами на второй день вторжения. Кабелес, Риал, Алеканте, Теруель и Калают – на третий. А на четвёртый Виспания нанесла ответный удар…

Линия фронта растянулась на тысячи километров, она была неустойчивой и постоянно менялась. Виспанийская армия сражалась храбро, вдобавок, к ним на подмогу прибыло некоторое количество солдат ООН. То, что Виспании вообще начали помогать живой силой и оружием, было просто чудом, ведь вторжению подверглись абсолютно все крупные страны на Каэлии.

Два месяца интенсивных боёв принесли кое-какие результаты, надо сказать, весьма неудовлетворительные. Войска альтимарианцев превосходили людей в численности и огневой мощи, и оттого продвижение на фронтах шло «со скрипом». За эту неделю виспанийцы смогли освободить лишь несколько десятков сёл и ни одного крупного города, что, правда, на фоне той же Франкии выглядело весьма внушительно. Говорят, что у соседей виспанийцев дела обстояли куда как хуже, а всё из-за того что у тех было собственное ядерное оружие. Применив его против пришельцев, они сами обрекли себя на гибель - добрая треть их страны превратилась в обугленную пустошь.

Южный фронт сосредоточил свои силы на освобождении Де-Джунто-Алрио – большого города, стоящего на реке Алрио. Враг оккупировал его ещё в первые дни вторжения, и сейчас, метр за метром освобождая его улицы, солдаты видели всю жестокость своих нечеловеческих врагов.

Повешенное семейство губернатора было лишь одним из тысяч подобных преступлений…

Керро сплюнул. Вкус мертвечины уже ощущался у него во рту – так жутко здесь воняло трупами. Выбравшись из грязного отнорка, молодой боец проверил своё оружие. Старенькая AR-15, исцарапанная и грязная, сделала уже много выстрелов перед тем, как попасть в руки Керро.

Парень, только вчера прибывший сюда с подкреплениями, ещё ни разу из неё не стрелял.

Множественные хлопки от выстрелов раздались где-то вдалеке, и по насыпи, за которой укрывался Керро, застучали пули. Альфредо выругался, когда бетонная крошка попала ему прямо в глаз, а молчаливый Матео высунул свою винтовку поверх баррикады, и дал в направлении врага короткую очередь. Мгновением позже по земляному валу, за которым прятался боец, начали строчить из пулемёта, что вызвало у Матео только кривую усмешку.

- Вот кого точно не заботит количество выпущенных патронов…

Это были его первые слова, произнесённые после захода подразделения 6-й штурмовой бригады в город. Обычно Матео молчал, и никто не пытался заводить с ним разговор – всем было далеко не до этого.

Альфредо громко закашлял, и сплюнул комок мокроты.

- А они всё не унимаются… Вчера били слабее, скажи, Тео?

Сослуживец кивнул, соглашаясь со словами Альфредо.

- Пулемётчики у них что надо.

Альфредо скорчил лицо. Грохот обстрела давил на нервы.

- Да уж, сегодня определённо никудышный день!

Сидящий рядом Освальд скептически хмыкнул.

- А как по мне, так сегодня отличный день для подвига!

Альфредо издевательски расхохотался. Слова товарища рассмешили его.

- Для подвига?.. И кто его совершит? Ты что ли?

Освальд ухмыльнулся, обнажая жёлтые, нечищенные зубы.

- Может я. Может, ты. Может, малыш Керро… - мужчина вздохнули поднял взгляд к затянутому серыми облаками небу. - Знаешь, я думаю, что все мы здесь в какой-то степени герои, совершающие подвиг…

- Ой, заканчивай уже!

Новые хлопки, и комья земли посыпались на мужчин, заставив тех замолкнуть.Керро отогнал непрошенные мысли о погребении заживо, и покрепче сжал автомат. Он ещё не убил ни одного пришельца, и сегодня собирался это исправить…

- «Губера» расстреляли… И жену его. Детишек тоже не пощадили… - бормотал себе под нос Карлос, осматривая Расстрельную площадь из перископа. Прибор позволял ему оставаться в относительной безопасности, и оттого был очень ценен – другого у лейтенанта при себе не было.

- Что там творится, сэр? – подал голос Освальд. Лейтенант цыкнул.

- Задница там... – Карлос сложил перископ и убрал его в сумку. – Враг зашевелился…Готовьсь к бою!

Подразделение лейтенанта Карлоса заняло позицию на углу улицы, выходящей на Расстрельную площадь. Находясь практически на самом краю, они, тем не менее, имели надёжную защиту в виде выгоревшего изнутри трёхэтажного здания и сети окопов, оставшихся тут после недавних боёв. Окопы эти были вырыты прямо посреди дороги, и тянулись они через жилой массив на соседнюю улицу, а также уходили далеко в тыл. Огромные куски асфальта служили отличной защитой от пуль и осколков. Ими же было выложено и дно окопов, а покатые земляные стены усилены мешками с песком. Сейчас в окопах хлюпала грязная жижа, но это ничуть не смущало бойцов – лучше уж так, чем стоять под пулями «оккупантов».

Рота Д – так именовалось подразделение лейтенанта Карлоса. Оно удерживало эту улицу и крошечный кусочек треклятой площади. Роты Е и Ц держали левый фланг, а 186-й Гуадалахарский моторизованный полк – правый. Отвоёванные в ходе стремительного контрнаступления территории города сейчас удерживались, можно сказать, на одной лишь силе воли. Пехота пришельцев наступала, словно прилив – волна за волной, штурм за штурмом, они накатывали на позиции виспанийцев, обозлённые дерзостью людей. Между этими атаками по защитникам Виспании била загоризонтальная артиллерия, либо налетала мелкая авиация. Ясно было одно – сдавать завоёванный город инопланетяне не собирались.

- Враг наступает! Пулемётные расчёты – огонь!

Четыре пулемёта MG-3 «заговорили» практически одновременно, и длинные, прерывистые очереди заглушили все прочие звуки боя. Солдаты, все как один, встали на специальные стрелковые ступени, и открыли огонь по наступающей пехоте врага.

Забравшись на невысокую ступень из земли и мешков с песком, Керро вскинул свою винтовку, ловя в прицел первую фигуру пришельца. Выстрел! Выстрел! Парень зажал спусковой крючок, выпуская одну очередь за другой, пытаясь уничтожить хотя-бы одного треклятого пришельца…

Взрыв!

Керро отбросило назади больно приложило спиной о стенку окопа. Стоящий слева от него Освальд рухнул, словно марионетка с обрезанными ниточками – верхняя часть его черепа была начисто срезана огромным осколком.Керро был залит кровью, но он не сразу понял, что эта кровь принадлежала не ему.

Цепочка взрывов заглушила непрекращающийся огонь – наступающие силы Оккупационной Армии обстреляли их из миномётов, чтобы «заткнуть» пулемёты и начать контратаку против наглых людей. Смертоносные осколки от мин просвистели вокруг позиций виспанийцев, изрезав расчёты MG-3 в кровавой фарш. Как только пулемёты смолкли, враг пошёл в наступление.

С «ничейной земли» послышался топот десятков ног и громкие металлические щелчки. Звуки приближались, и лейтенант Карлос, уже оправившийся от близкого взрыва, приказал уцелевшим бойцам бросать осколочные гранаты.

- Готовьсь… Давай!

Те, кто мог, метнули свои осколочные гранаты. Послышались новые хлопки.Керро пытался встать, но его спина всё ещё нещадно болела, а лицо было залито кровью Освальда. Практически вслепую парень пытался нащупать у себя на поясе франкийскую гранату F-1, но тут его инстинкты взвыли, и, повинуясь им, Керро упал ничком.

Раздались множественные хлопки от разрывов уже вражеских гранат, и поверх линии окопа со свистом полетели смертоносные осколки. Откуда-то спереди, казалось, уже совсем близко, послышался металлический скрежет и невнятная, агрессивная речь «оккупантов».

Почти сразу после этого поверх окопа началась стрельба. Наступающие враги открыли заградительный огонь, не давая виспанийцам поднять головы. Задняя стенка окопа разорвалась под натиском сотен пуль, и из разорванных мешков толстыми струями начал сыпаться жёлтый песок. Смешиваясь с жижей на дне окопа, он превращался в густую грязь, затрудняя передвижение солдат.

Упавший в эту смесь песка и воды Керро поблагодарил Господа за то, что он уцелел – не упади он на землю, и его изрешетили бы вражеские пули. Перевернувшись на спину, Керро подобрал свою винтовку, и уже собирался вскочить на ноги, чтобы начать стрелять, но новые автоматные очереди не дали ему это сделать.

- Они уже близко! Приготовиться к рукопа!.. – крик Рауля оборвался на полуслове; его голова взорвалась, как переспелая ягода. Эта картина отпечаталась в сознании Керро так ярко, что ему захотелось очистить свой желудок. Мгновением позже в окоп спрыгнули сразу несколько вражеских пехотинцев.

Их было трое, и за тот кратчайший промежуток времени Керро смог в мельчайших деталях рассмотреть своих врагов. Высокие фигуры, облачённые в тёмно-зелёную форму цвета «хаки» и камуфляжные куртки издавали невнятные, режущие слух слова и металлические щелчки. На человеческую речь эти механические звуки походило мало.

Головы пехотинцев защищали зелёные стальные шлемы, а лица закрывали широкие, похожие на противогазы, маски с большими, круглыми линзами.На груди, спине, плечах и бёдрах вражеских бойцов крепились стальные пластины, а на поясе – подсумки с гранатами и амуницией. На ногах «оккупантов» были крепкие на вид, измазанные в грязи ботинки. Вся одежда пришельцев казалась старой, грязной и дешёвой. Стальные бронепластины были испещрены царапинами и бороздами, а линзы масок казались мутными и пыльными.

Издалека они могли бы показаться обыкновенными людьми, но при ближайшем рассмотрении эти исчадия Ада оказывались лишь насмешкой, жалкой пародией на человека – руки этих существ были заменены на самые настоящие штурмовые винтовки или пистолеты-пулемёты с торчащими вбок магазинами. Из прорех в одежде вываливались пучки шлангов, виднелись металлические бронепластины, вживлённые прямо в тела этих монстров. За мутными линзами масок отчётливо светились крошечные алые точки – исполненные злобы глазные сенсоры инопланетных киборгов.

Керро увидел как из ствола винтовки одного из этих пришельцев тянется тоненькая струйка дыма – вероятно, это он застрелил Рауля…

Дальше события понеслись вскачь – трое налётчиков, вскинув свои руки-оружия, открыли огонь по ближайшим к ним виспанийским бойцам, отвоёвывая плацдарм для себя и своих собратьев.

- Они в окопе! – закричал Карлос, разворачиваясь к противнику и вскидывая своё оружие, но машина оказалась быстрее. Прямо на глазах изумлённого Керро один из пехотинцев, вооружённый автоматом, дал по лейтенанту короткую очередь разрывными, и тогос силой отбросило назад, словно в него врезался автомобиль. Киборг издал какой-то скрежет, и продолжил стрелять по виспанийцам. Беспомощных солдат начало кромсать, словно они попали в мясорубку.

Пальцы Керро онемели. То, что сначала показалось ему человеком, таковым на деле являться не могло из принципа своей бесчеловечности…

Раздались громкие выстрелы, и головы двух вражеских боевых организмов прошили автоматные очереди – Матео и Альфредо изрешетили монстров, но тут, словно бы издеваясь над ними, им на смену в окоп спрыгнула ещё дюжина таких же громил.

Враг дошёл до окопов, и навязал виспанийцам невыгодный для них ближний бой.

Оказавшись внизу, инопланетные киборги ураганным огнём смели стоящие по обе стороны от них ошеломлённые ряды солдат. Ещё десяток боевых пехотных организмов показались на краю окопа, но вниз прыгать не стали – они начали обстреливать сидящих внизу людских солдат, либо бросать в них ручные гранаты, создавая настоящий хаос.

Люди дрогнули. Солдаты, во всех деталях узревшие своего нечеловеческого врага, начали бежать вглубь траншеи, и столкнулись со своими товарищами, что спешили им на подмогу. Началась давка и паника, которой поспешил воспользоваться враг, начавший практически безнаказанно расстреливать виспанийцев в незащищённые спины.

Конечно, побежали не все. Из той сотни солдат, что служили в роте Д, двадцать с небольшим бойцов не поддались страху, и, подпитываемые ненавистью к врагу, решили дать пришельцам бой.

Даже если он станет для людей последним.

- Керро! Не вставай! – крикнул парню Матео, протиснувшись сквозь поток бегущих солдат, что чуть было не унесли его с собой, и начал поливать оказавшихся в траншее инопланетных бойцов потоками свинца. Альфредо был тут же, выполз из «лисьей норы», в которой укрылся от винтовочного огня наступающих пехотинцев, и присоединился к перестрелке.

Их стрельба на какое-то время остановила продвижение боевых организмов, и те, пригнувшись, открыли ответный огонь. Оказавшись прямо посередине перекрёстного огня, Керро мог только молиться о том, чтобы его не задели.

- Не попадите в него! Он живой! – заорал на ближайших солдат подоспевший Пинчо, его ручной пулемёт был тут как нельзя кстати.

Вскинув винтовку к плечу, Матео меткой очередью уничтожил сначала одного киборга, затем второго. Те стояли так плотно, что промахнуться было просто нереально.

Голова Керро дёрнулась, её словно пнули, и парень понял, что в его шлем срикошетила пуля. Остальные, к счастью, летели куда угодно, но только не в молодого солдата, скорчившегося на дне грязной траншеи.

Внезапно винтовочный огонь стих – враг, понеся значительные потери, отступил в соседний окоп для перегруппировки. Альфредо выкрикнул им вслед нецензурное словои поспешил на помощь к Керро.

Тот уже собирался встать, но тут на него сверху приземлились сто тринадцать килограмм металла и плоти; пехотинец-автоматчик своим громадным весом выбил из лёгких парня весь воздух и заставил его заорать от боли. Вражеский боец, не ожидавший, что тело под ним начнёт извиваться, не успел среагировать и грохнулся рядом с ним, выпустив в воздух длинную автоматную очередь.

- Ох, проклятье! Снова идут!

Альфредо остановился, и задрал ствол винтовки кверху. И вовремя! Прямо в этот момент за передним краем насыпи показалась уродливая маска пехотного организма. Альфредо без промедления нажал на спуск.

Одновременно с ним Керро, испытывая дикий ужас,упёр приклад винтовки в землю, и зажал спусковой крючок. Оружие извергло поток свинца, и вражеский боевой механизм начал дёргаться под градом пуль.Удачным выстрелом парень попал полу-механическому монстру прямо под подбородок – там, где у него не было никакой брони. Пуля со стальным сердечником начисто вышибла автоматчику его чипированные мозги, и тело киборга наконец обмякло.

«Я убил его… Я убил пришельца!»

Радостная мысль быстро сменилась страхом – таких уродов тут ещё несколько десятков. Попытавшись сделать вдох, Керро зашипел от боли в груди. Похоже, эта кибернетическая тварь сломала ему ребро, когда падала…

Превозмогая боль, Керроперевернулся на животи кое-как встал на карачки.Матео очутился рядом с ними помог товарищу подняться, пока остальные солдаты из роты Д вступили в огневой контакт с новой группойальтимарианскихпехотинцев.

Подхватив свою винтовку, парень поспешил присоединиться к сражению. Тот факт, чтообращённые в бегство виспанийцы уже были превращены в кучи окровавленного мяса в соседних траншеях, заставил его покрепче стиснуть рукоять оружия. Он не должен бояться…

За очередным поворотом траншеи люди нос к носу столкнулись с очередной группой врага.Оказавшись на сверхмалой дистанции, киборги, не долго думая, бросились на людей, как одержимые. У боевых организмов на винтовках имелись выдвижные клинки, которые они не преминули пустить в ход.

Оборонявшиеся открыли по монстрам шквальный огонь практически в упор, отбросив нескольких на спины, но остальная масса налётчиков, растоптав трупы своих собратьев, добежала до ошеломлённыхвиспанийцев, и теперь в залитых грязью и кровью окопах роты Д завязалась настоящая рукопашная схватка.

Матео поднял свою винтовку, чтобы блокировать направленное ему в грудь лезвие, и быстро отвёл его в сторону, ударом приклада роняя противника на землю. Справа от него боевой пехотный организм насадил какого-то виспанийца на штык, и поднял над собой, словно какой-то трофей. Секундой позже голова инопланетного киборга взорвалась от меткого выстрела Альфредо.

Керро стрелял в монстров, благо те были так близко, что промазать по их головам было невозможно, и всеми силами уклонялся от их колющих и режущих атак. Альтимарианские пехотинцы использовали не только холодное, но и своё основное оружие – они тоже не гнушались расстреливать людей в упор.

Рявкнул пистолет-пулемёт, и стоящий возле Керро парень захрипел, схватившись за грудь. Новый выстрел – и лицо бедолаги превращается в кашу из ошмётков плоти и осколков костей.Керро вновь забрызгало чужой кровью, он нацелил винтовку на киборга с пистолетом-пулемётом и выстрелил, попав тому точно в горло, практически обезглавив пехотинца. Уничтоженный киборг медленно сполз по стене окопа и замер там в сидячем положении, облокотившись об разорванные мешки с песком.

Несколько долгих секунд – и схватка закончилась, оставив после себя целую груду трупов, как людей, так и альтимарианцев. Первых, что характерно, было больше…

Несмотря на страшные потери, общими усилиями бойцы сумели уничтожить успевших спрыгнуть в траншею врагов, и заново занять свои рубежи, с которых их так молниеносно выбили каких-то пять минут назад. Забравшись на стрелковую ступень, виспанийцы вновь открыли огонь по наступающим силам противника. Пинчо и ещё один боец установили свой пулемёт, зафиксировав его на земляной насыпи, и начали поливать пришельцев свинцовым огнём. Рёв пулемёта придал людям уверенности, и те начали отбивать очередную вражескую волну с удвоенной силой.

Через минутуим на подмогу прибыли другие солдаты, из второй линии. Это были бойцы из роты Б. Их форма была чистой, а лица – бледными. Они ещё не сталкивались с врагом лицом к лицу, и увиденное тут, на первой линии, лишь усиливало их панику.Керро подумал, что они точно также побегут при виде альтимарианского пехотинца, хотя и сам совсем недавно кричал от страха.

Послышались властные крики офицеров, громкая ругань и оружейные выстрелы.Заняв пустующие стрелковые ступени,пришедшие на подмогу роте Д бойцы второй линииоткрыли шквальный огонь по наступающим бойцам Оккупационной Армии. Началась интенсивная перестрелка, в ход снова пошли гранаты.

Земля затряслась, когда вражеский миномёт вновь взялся за работу. Альфредо начал грязно ругаться, понося пришельцев и своё командование.Керро уже окончательно пришёл в себя, ему удалось унять дрожь. Вокруг него гремели орудия, рвались мины, но парень наоборот, преисполнился мужества – он убил одно из этих мерзких существ, а значит, сможет убить и других.

Они не бессмертны. И это главное.

Солдат стиснул зубы. Боль в груди словно бы утихла, отошла на второй план. Страх исчез, и осталась только ненависть. Ненависть к тем, кто в один миг испепелил его дом и всех родных…

Ещё одна группа боевых организмов неслась на позиции роты Д сломя голову, их руки представляли из себя что-то, напоминавшее автоматические винтовки. Керро не стал ждать, пока эти существа доберутся до них, и, поймав на мушку первого киборга, надавил на спуск.

Виспанийцы целили врагам исключительно в головы –грудь, живот и ноги этих существ были хорошо бронированы. Да, попасть им в голову было той ещё задачкой, но иначе никак – обычные пули альтернативно-живых воинов Альтимаку не брали.

Несколько бегущих фигур упали ничком и больше не шевелились, сражённые меткими выстрелами людей, но другие продолжали переть вперёд. Было отчётливо слышно, как пули рикошетят об их бронированные тела и стальные шлемы.

Керро не стал давать им передышки, и одним выстрелом добил того, что был к нему ближе всего – его ноги были сломаны, и он полз по земле, словно пластун. Пуля попала машине прямо в глазницу маски, и моментально отключила её. На счету парня было уже три вражеских боевых организма, и останавливаться он не собирался. Ненависть – жгучая, справедливая ненависть наполняла его разум. Боли в груди больше не было, страх растворился, усталость – улетучилась. Ненависть к тем, кто в один миг испепелил его дом и всю семью, заставляла парнявыцеливать отвратительно-безликие маскиврагов, и нажимать на спуск.

Снова и снова, пока все они не отправятся туда, откуда пришли…

Керро отправит их обратно в Ад.

****

Земля за траншеями была вся перерыта ударами артиллерии и завалена мертвецами – как людьми, так и пехотными организмами. После вчерашнего дождя воронки от снарядов затопило более чем наполовину, и теперь в мутной воде проступали неясные силуэты погибших на Расстрельной площади.

Наступал вечер, солнце клонилось к заказу, и теперь маленькое поле боя озаряли лишь яркие вспышки от выстрелов и тусклые отблески пламени.На других участках фронта Де-Джунто-Алрио всё выглядело в точности таким-же, как и здесь – разрушенным, искорёженным и испепелённым.

Где-то к северо-западу от площади бушевали пожары – там работала авиация Оккупационной Армии. Со всей этой дневной перестрелкой 44-й уже позабыл, что там тоже шли бои… Точнее, идут до сих пор.

Невероятно, но напалмовые бомбы не остановили контратаку людей. В ответ виспанийцы задействовали свою уцелевшую авиацию – винтокрылые машины и реактивные самолёты. Несколько раз такие аппараты сбросили на позиции Армии парочку бомб, но как только ПВО сбили одну крылатую машину, авианалёты прекратились.

Громко щёлкнул оружейный имплантат, трансформируясь из режима «оружие» в режим «манипулятор». Боевой пехотный организм №44-355-02-1 «Д», в сопровождении трёх своих побратимов, полз по «ничейной земле», разгребая протезированными руками грязь и расталкивая трупы.

Обогнув груду бетонных плит, пехотинцы услышали, что в окопах всё ещё идёт пальба – выжившие боевые организмы из четвёртой волны сражались где-то в траншеях, отвлекая на себя всё внимание людских солдат, пока несколько независимых друг от друга групп диверсантов скрытно подбирались к фланговым траншеям виспанийцев.

План состоял в том, чтобы обогнуть поле боя, и зайти в тыл людских войск, чтобы нанести ошеломительный удар в спины защитников первой линии. Там, где не справилась артиллерия, справятся диверсанты.

Укутанные в безразмерные, землистого цвета маскировочные халаты, пехотинцы метр за метром ползли к своей цели, их слуховые сенсоры улавливали человеческую речь и сигналы своих собратьев. И те, и другие в той или иной форме подразумевали под собой физическое истребление противника.

Сгоревшее здание, а на его углу – земляной вал, высотой в полметра. За ним – первая линия траншей. БПО №44 остановился и снял жёсткую маску. Из его левой глазницы выдвинулся гибкий, похожий на щупальце кальмара провод, на конце которого крепился глазной сенсор киборга. Хитрое приспособление, словно кобра, поднялось над землёй более чем на метр, внимательно осматривая дно траншеи.

44-й поводил своим глазом-перископом влево и вправо, отмечая расположение обнаруженных врагов на мини-карте. Зашифровав файл, диверсант отправилполученную информацию своим боевым товарищам по внутренней сети связи.

«Расшифровка данных… Ключ №4725-А/-5. Готово. Обнаружено пять вражеских боевых единиц, тип «человек». Местоположение… Копирование…»

Каждый из небольшого отделения диверсантов проанализировал и принял к сведению полученную информацию, о чём тут же доложил своему командиру. 44-й кивнул, натягивая свою маску на остатки лица, и принялся рассылать новые команды.

«Диверсионная группа №6/А-5 -приступить к выполнению задачи. Всем БПО. Приготовить основное оружие. Приготовить вторичное оружие. Приготовить взрывной заряд. Активировать протокол «инфильтрация» тип Б. Приступить к выполнению протокола…»

Команда была отдана, и машины для убийства приступили к её выполнению.

Боевой пехотный организм №125-355-01 «Л-Б» откинул край плаща и снял с пояса небольшой, размером с ладонь цилиндрический предмет. Отвинтив крышку и выдернув запальный шнур, пехотинец одним мощным броском отправил дымящийсязаряд прямиком во вражеский окоп.

Ба-бах!

Страшный взрыв сотряс землю, с разрушенных зданий осыпались остатки штукатурки и осколки стёкол. Ударной волной из траншеи выбросило изорванное, горящее тело какого-то виспанийского солдата, что с влажным, чавкающим звуком шлёпнулось в нескольких метрах от границы укреплений.

Взрывные заряды представляли из себя небольшие, но разрушительные пластичные взрывчатые вещества, упакованные в прочный контейнер. В боевое положение они приводились отрыванием так называемого «запального шнура», который на самом деле не был запальным – при его вырывании из гнезда он активировал механизм с кресалом, который через несколько секундвысекал необходимую для детонации искру.

И у 44-го, и у всех остальных диверсантов имелись с собой подобные взрывные заряды для уничтожения фортификации противника. Правда, сам 44-й свою взрывчатку использовать не спешил – зачем, если она есть у его подчинённых?44-й больше любил пускать в ход холодное оружие…

Как только прогремел взрыв,44-й, 125-й, 127-й и 150-й, все как один, прыгнули в очищенный окоп. Маскировочные плащи трепетали за их спинами, словно гигантские крылья.

44-й приземлился на обе ноги, его ботинки тут же увязли в топкой грязи. Пехотинец инстинктивно присел на корточки, водя стволоморужейного имплантата в поисках врагов… и он нашёл их.

Дно траншеи после взрыва представляло из себя месиво из грязи и трупов. Виспанийцы лежали здесь, почерневшие и скрюченные. В воздухе ещё не рассеялся дым и пороховые газы. Взрыв мгновенно убил всех, кто находился в этой траншее… но им на смену уже бежали их товарищи.

44-й выстрелил в них длинной очередью, скосив троих и ранив ещё одного. Остальные нырнули в боковое ответвление, спасаясь от свинцового шквала противника, и открывая ответный огонь.Боевые организмы рассыпались в стороны, рассредоточившись по траншее. Пока 150-й отвлекал врагов интенсивной перестрелкой, 44-й, 127-й и 125-й одним махом забрались на стенку окопа, и, перебравшись через неё, спрыгнули не ожидавшим такого виспанийцам прямо на головы.

44-й приземлился между двух бойцов, и одним выстрелом в голову убил первого. Тот, что стоял справа от него, закричал что-то, но оказавшийся за ним 127-й ударом своей тяжёлой винтовки сломал ему шею. 125-й насадил на штык ещё одного вражеского бойца, и в этот момент по ним начали стрелять двое уцелевших солдат.

Пули рикошетили от их прочных бронепластин, высекая яркие искры. 44-й поднял левую руку, защищая голову, но тут кто-то набросился на него сбоку, и повалил на землю.

Рослый мужчина с искажённым от гнева лицом свалил альтимарианца с ног, его боевой нож целил 44-му прямо в незащищённый глазной сенсор.

Издав скрежет, киборг перехватил руку с ножом, и потянул на себя, немного отведя её в сторону. Лезвиевоткнулось в липкую землю, и одновременно с этим ствол винтовки «оккупанта» упёрся виспанийцу в живот. Прогремел выстрел, и хрипящее тело свалилось на землю.

Ещё шестеро солдат появились в траншее. 150-й начал палить по ним разрывными пулями, не обращая внимания на ответные выстрелы. Двое виспанийцев отлетели назад, орошая землю кровью. Третий упал, сражённый очередью 125-го, а оставшиеся предпочли отступить.

«Добить выживших!»

Щёлкая перезаряжаемыми в автоматическом режиме винтовками, киборги-убийцы побежали за отступившими вглубь окопов людьми. Это не противоречило их цели – нанести врагу как можно больший урон, обескровить его и лишить возможности сопротивляться можно было только через физическое уничтожение его личного состава.

И сейчас они этим займутся.

****

Они отбили пять волн. Между третьей и четвёртой атакой по их позициям била артиллерия, и им приходилось прятаться в блиндажах. На пятый раз враг бросил на них свою авиацию – три корабля смерти кружили над окопами, обстреливая их из пушек и пулемётов, пока ещё один высаживал десант.

Но они справились и с ними – остов подбитогоистребителя весело догорал в пятидесяти метрах от первой линии, сбитый из ПЗРК какого-то меткого бойца.

Перестрелки всё-ещё продолжались, но в лоб «оккупанты» больше не атаковали – вероятно, копили силы для ночного штурма. К альтимарианцам постоянно подходили новые подкрепления – те спускались с орбиты на небольших десантных челноках. Иногда это была пехота, а иногда и бронетехника. Как узнал Керро, вражеские танки сейчас прорывали оборону на восточном фронте. Здесь они их задействовать не стали, скорее всего решив, что тут справятся и обычные пехотинцы.

- Господи, неужели этот день подходит к концу… - устало выдохнул Альфредо, прислоняясь к брустверу окопа и доставая измятую пачку сигарет.Матео хмыкнул.

- Очередной бесполезный день в грязи и дерьме? – голос мужчины был пропитан сарказмом. - Поверь, завтра будет также…

Альфредо только пожал плечами, выуживая из кармана штанов зажигалку. Он и сам это понимал.

- Керро, как твои рёбра? – спросил Тео. Парень встрепенулся.

- В порядке… Рамон сказал, что повреждения некритичны, но приказал ассистентам наложить мне какие-то повязки.

Рамон, полевой медик, что безвылазно сидел в блиндаже и пытался не дать раненым умереть, не слишком-то хорошо осматривал тех, кто мог самостоятельно передвигаться и стрелять, и уж тем более тех, у кого все конечности были на месте. Он каждый час боролся с офицерами, требуя от них эвакуации раненых, но в ответ получал лишь скупые фразы, по типу: «машин нет», «враг давит на всех фронтах», «водителя убили» и так далее. Продолжать можно было долго.

Естественно, что с таким раскладом часть раненых уже погибла от кровопотери и болевого шока, а часть продолжала страдать на операционных столах. Хирург и его ассистенты делали всё возможное, чтобы отсрочить смерть каждого, но их сил попросту не хватало…

Альфредовыдохнул облачко дыма, и печально вздохнул.

- БедныеОсвальд и Карлос… Я всегда думал, что они нас всех переживут…

Тео хмыкнул, повернув голову набок.

- На их месте мог бы быть я.

Альфредо расхохотался.

- Странно, что тебя не прибили ещё неделю назад! Когда я только увидел тебя, то подумал: «чёрт возьми, да этот парень определённо покойник!»

Матео пихнул товарища в бок, заставив того зайтись в приступе кашля.

- Типун те на язык! К твоему сведению, я…

- Тревога! Окопные рейдеры!

Отчаянный крик, раздавшийся где-то позади позиций роты Д, заставил солдат побросать все свои дела и схватиться за оружие

- Рейдеры? Как в Таранконе? – вслух произнёс Альфредо, зажав сигарету в зубах. Матео посмотрел на него так, словно увидел впервые.

- Ты что, сражался в Таранконе?

Альфредо кивнул.

- Я оттуда родом…

Выстрелы прогремели так близко, что все поняли – это где-то в соседней траншее… Но в какой именно? Солдаты бегали туда-сюда, ещё не до конца понимая, что случилось и где сейчас враг…

Впрочем, он не заставил себя долго ждать.

Три чёрные фигуры материализовались за спинами нескольких виспанийцев, что бежали на звуки выстрелов, и пронзили их своими штыками, добивая выстрелами в упор.Керро закричал, привлекая внимание своих товарищей.

- Они здесь! Огонь!

Автоматные очереди вспороли вечерний воздух, высекая искры из брони пехотных организмов. Один из рейдеров упал, когда его голова лопнула под градом пуль, а оставшиеся двое начали отстреливаться. Судорожные выстрелы и крики боли начали раздаваться уже отовсюду – диверсанты принялись за дело.

Матео выстрелил раз, затем другой – и рейдер падает в грязь. Его собрат вдруг дёрнулся, и упал следом – сзади его расстреляли солдаты из роты Б.

- Их не меньше десятка! Они атакуют с тыла! – крикнул один из бойцов, и тут рикошетная пуля пробила его щёки навылет. Мужчина закричал от боли, и рухнул на колени, но мучался он недолго – взрывной заряд, брошенный бойцам прямо под ноги, разорвал их в клочья.

Керро резко пригнулся, спасаясь от волны жара и свистящих осколков. Альфредо закричал, его ослепила яркая вспышка. Дымящая сигарета выпала у него изо рта.

Взрывы начали раздаваться слева и справа. Диверсанты Альтимаку, уже особо не скрываясь, начали разбрасывать свои взрывные заряды, подрывая блиндажи и крупные скопления людей. Виспанийцы тоже не сидели сложа руки – они начали рыскать по окопам, отлавливая рейдеров и расстреливая их на месте. За каждого альтимарианца им приходилось расплачиваться пятью, а то и шестью бойцами, но иначе эту атаку было не отбить.

Керро, Матео и пришедший в себя Альфредо побежали куда-то назад, собираясь помочь своим сослуживцам. Несколько вражеских бойцов выскочили на них из-за угла, но Альфредо, не останавливаясь, свалил одного на землю и расстрелял его в голову. Матео выстрелил во второго, но тот дёрнулся, и пуля, что должна была поразить пехотинца в глаз, попала в его прочный шлем. Керро выпустил в полу-механического монстра длинную очередь, и прикончил ублюдка.

- Кер! Сверху!

Парень отпрыгнул в сторону и обернулся – у верхнего края окопа, на насыпи он ясно увидел одного из вражеских диверсантов. В своих механических руках он сжимал небольшой цилиндр с отвинченной крышкой, откуда уже вытягивал запальный шнур…

- Ложись!

Керро бросился на землю, и очередь из автомата ударила боевой организм по его рукам, заставив того выронить взрывчатку. Мгновением позже прогремел мощный взрыв, что свалил стоящих Альфредо и Матео с ног. Диверсанта в буквальном смысле разорвало на части, и его оплавленные останки разбросало по округе.

Керро поднялся, мотая головой. Его оглушило, и какое-то время он слышал лишь противный писк в ушах. Подобрав свою винтовку, парень поспешил к своим товарищам.

- Фред! Тео!..

Керро замер – Альфредо был мёртв. Его грудь и лицо изрешетили осколки, и теперь он лежал в грязи, неотличимый от десятков других безжизненных тел.

- Проклятье… - сипло произнёс Матео. – Он что, умер?..

- Тео! Ты…

У Матео дела обстояли не лучше – живот мужчины был весь в крови. Очевидно, долго он не протянет. Осознав это, Керро почувствовал, как на его глазах наворачиваются слёзы.

- Кер… - выдавил из себя Матео. -Подай мою винтовку… Я хочу… с оружием в руках…

Парень быстро нашёл старый автомат Матео, и бережно вложил его ему в руки.

- Эх… Прав был Фред… - вздохнул Тео, вместе с воздухом из его рта вытекала кровь. - Никудышный сегодня был день…

Керро сжал кулаки. Он хотел что-нибудь сказать, но не знал, что. Любая его фраза была бы сейчас не к месту – двое его друзей умерли, а третий вот-вот отправится на Суд Божий…

Он познакомился с ними только вчера утром, а уже успел привязаться. Освальд, Альфредо, Матео… и даже лейтенант Карлос – все они в один миг стали для него больше, чем друзьями…

Альтимарианцы отняли у него всё. Дом.Семью. Боевых товарищей… И ради чего?

Ради чего они пришли сюда? Зачем устроили всё это?

Из глаз Керро потекли горькие слёзы, но лицо его исказила маска гнева. Знакомые, ненавистные ему щелчки и грубая речь пехотных организмов заставили его вновь схватится за оружие.

Трое. Все в грязных плащах, с окровавленными руками. Крошечные алые точки за мутными линзами масок остановились на одинокой фигуре человека. Похоже, это последние уцелевшие диверсанты…

Уперев приклад в плечо, Керро зажал спусковой крючок. Несколько пуль высекли искры из наплечника одного альтимарианца, но остальные попали точно в цель, и монстр рухнул, как подкошенный. Двое других бросились в разные стороны, парень успел заметить, как из их запястий вырастают огромные лезвия.

Керро пытался прицелиться, но шустрые киборги не давали ему такой возможности. В отчаянии парень начал стрелять по ним, надеясь на удачу, но тщетно –они следили за каждым его движением, рассчитывали траектории полёта его пуль. Вот они одновременно трансформируют свои руки в подобия пистолетов-пулемётов, намереваясь прикончить наглого человека…

Выстрел!

Один из диверсантов падает с дырой в затылке, его оружейная конечность судорожно выпустила короткую очередь снарядов. Второй тоже упал, но он был ещё жив – с него слетел шлем.

Матео опустил винтовку, выдавив из себя довольную улыбку. Сил держать оружие на весу у него больше не было, как и сил держаться в этом мире. Ну, он хотя бы убил напоследок одного из этих рейдеров…

Тут что-то тяжёлое громко спрыгнуло позади умирающего солдата, забрызгав его окопной жижей. Матео устало закрыл глаза, не в силах пошевелиться. Грузные шаги приблизились к нему, и последнее, что он услышал, было механическим щелчком выдвигаемого штыка…

****

Лишившийся шлема диверсант перекувыркнулся, и встал на ноги. Керро выстрелил в него, но промахнулся – его руки дрожали. Киборг выстрелил в ответ, и пуля прошила плечо парня навылет.

Солдат закричал от боли, и, практически ничего не видя перед собой, нажал на спуск. Выстрел! И «оккупант» падает в грязь, более не подавая признаков своей неестественной жизни – один удачный выстрел, который он не сумел предугадать, стал для него фатальным.

Шипя от боли, Керро осмотрелся… и понял, что наступила неестественная тишина. Звуки пропали – не было больше ни выстрелов, ни криков, ни взрывов…

«Тео!»

Вспомнив об умирающем товарище, Керро поспешил к нему… и замер. Матео лежал там же, где его оставил Керро, но теперь…

Теперь над ним возвышался альтимарианский диверсант. Штык, закреплённый под его винтовкой был весь испачкан в крови.

«Анализ… Все боевые пехотные организмы диверсионных групп уничтожены. Задача - выполнена. БПО №44-355-02-1 – конец докла…»

Крик отчаяния отвлёк 44-го, а последующая за ним стрельба заставила его пригнуться и перекатом уйти в сторону. Неужели они убили не всех? Или это просто каким-то образом уцелевший солдат?..

«Корректировка. Задача выполнена не в полном объёме. Приступить к ликвидации врага…»

Сбросив со своих плеч ставший теперь уже бесполезным маскировочный плащ, 44-й обстрелял позицию выжившего, и пули разворотили доски бруствера. Ответный огонь высек искры на его нагруднике, а повторная очередь разбила патронную коробку на оружейном имплантате. Проклятье! Этот человек вывел из строя его основное оружие!

Щёлк!

Характерный приглушённый звук опустевшего магазина. Похоже, у человека кончились патроны… Это его шанс!

Проклиная всё на свете, пехотинец побежал вперёд по извивающейся траншее, стремясь не дать выжившему пополнить боезапас. Каждый его шаг издавал противный чавкающий звук. Когда такой же звук послышался из-за угла боковой траншеи, киборг выдвинул штык, и прыгнул на только-только показавшегося в поле зрения виспанийца.

Стальное лезвие вспороло воздух – Керро успел отшатнуться назад, чуть было не лишившись головы. 44-й зарычал, и вновь бросился на парня.

Керро кое-как блокировал его удары винтовкой, от некоторых он уворачивался в последний момент. Разум парня судорожно искал в окружающем пространстве что-то, что смогло бы спасти его… или убить противника.

И вот, спустя невероятно долгие мгновения взгляд Керро зацепился за знакомый предмет.

Осознав, что иного пути нет, парень стиснул зубы. Выбор, который ему сейчас нужно было принять, должен был решить исход его судьбы...

Керро вспомнил свою жизнь до Конца Света, и у него на душе стало горько. Альфредо и Матео тоже потеряли свои семьи и дома, как и миллионы других людей на всей Каэлии. Не осталось тех, кого бы не затронула эта война...

Война человечества против Империи Альтима была проиграна, и Керро понимал это с самого начала. Понимали это и Тео с Фредом... Понимали, но сражались - просто сдаться на милость победителей и смиренно ждать очереди на казнь человечество не собиралось. Именно поэтому люди сопротивлялись на руинах своего мира - упрямство и отчаяние заставляли их драться.

А только ли упрямство и отчаяние?..

Керро знал, что в этой битве он был на стороне проигравших - этого диверсанта ему не убить, а достать боеприпасов ему уже не суждено.

Значит, вот так...

Парень почувствовал, как его разум успокаивается. Да, всё закончится вот так...

Он сделал выбор.

Внезапно для 44-го Керро пригнулся, и бросился к нему в ноги, словно бы пытаясь свалить на землю. «Оккупант» издал металлический скрежет и пнул идиота, а затем одним мощным ударом насадил солдата на свой штык. Керро захрипел, из страшной раны на его груди полилась кровь… но тут он встрепенулся, и словно клещ обвил 44-го руками и ногами.

- Сегодня… отличный день… для подвига… - прошептал Керро ошеломлённому 44-му. Диверсант только сейчас заметил, что в одной руке этот парень сжимал уже дымящий взрывной заряд, а в другой – запальный шнур…

44-й бросил суматошный взгляд вниз – его пояс был пуст. Это был его взрывной заряд…

- Будь ты проклят!.. – в бешенстве закричал обречённый 44-й, но Керро его уже не слышал.

Он был слишком высоко.

Антимедицина

«Некоторые лекарства опаснее самих болезней»

Гиппократ.

****

- Тс-с-с!.. Слышишь?

Никон прислушался. Звуки леса, такие привычные для его уха, сейчас казались шёпотом тёмных сил; где-то вдалеке хрустнула ветка. Тревожно закричала лесная птаха.

- Давай поторопимся… Нельзя здесь оставаться.

Кастор медленно потянулся к винтовке, висящей на заплечном ремне. Никон молча согласился со своим боевым товарищем. Внешность Кастора, отталкивающая и даже слегка уродливая, внушала простому человеку уважение. Никон знал, что эти страшные шрамы, «украшающие» остатки лица ветерана, голову и часть шеи, он получил в схватке с боевыми машинами пришельцев, и смог выйти из неё победителем.

Не прислушиваться к его словам – верх глупости.

Никон решил не испытывать судьбу, и приготовил своё оружие. Пока его руки тянулись к автомату, глаза судорожно осматривали окружающее пространство. Это было непросто – свет медленно угасал, едва-едва пробиваясь сквозь густые кроны деревьев. Тени, сгущающиеся в лесу, при желании могли бы скрыть от человеческих глаз всё что угодно.

- Кажется… это там.

Кастор ткнул стволом винтовки куда-то влево, и поджал кривые губы. Не дай Бог наткнуться на дроны Альтимаку…

Сейчас нигде не безопасно.

Мужчины замерли, стараясь дышать как можно тише. Никон отчётливо слышал, как сильно забилось его сердце. Ему казалось, что этот стук слышат все лесные обитатели, и от этого он нервничал ещё сильнее.

«Успокойся…»

- Ты думаешь, это они? – шёпотом спросил Никон у своего товарища. Кастор пожал плечами – он не мог сказать наверняка.

Оба мужчины были прекрасно осведомлены о слухах, что окутывали этот трижды забытый Господом лес. Люди, бежавшие из этих мест от «оккупантов», говорили спасшим их солдатам, что здесь шныряют настоящие монстры, порождения злой воли пришельцев… или даже самого Рогатого.

Слухи слухами, конечно, но сейчас, находясь в этом лесу, Никон поверил бы и в существование Дьявола. Потусторонние звуки начали наполнять пространство, они скребли в его сознании, словно обезумевшие кошки…

«Успокойся!»

Это всего-навсего воображение... Вдох… Выдох... Никон зажмурился и выровнял дыхание. Кажется, шорох и скрежет начал отступать– неужели, это и вправду его воображение?..

- Враг! – заорал у него под ухом Кастор, заставив Никона подпрыгнуть от неожиданности. Противник? Здесь? О, Боже правый…

Они выскочили будто бы из-под земли, издавая приглушённые, булькающие звуки и собачье рычание. Их было шестеро, устрашающих одним своим внешним видом – лишь завидев их, Никон и Кастор почувствовали, как их кровь леденеет в жилах.

Кастор и Никон увидели киберзомбированных людей. Людей,искажённых настолько, что и людьми-то их было уже не назвать. Три комка плоти с торчащими из них руками и уродливыми головами были усажены в ржавые моторизованные экзоскелеты с тоненькими паучьими лапками. Кожа некоторых тварей была прозрачной, как желе, и сквозь неё просвечивались странные на вид внутренние органы. У одного из почти круглого туловища росли сразу две головы, словно у сиамских близнецов.Выражение их лиц говорило о крайней степени тугодумия. За паукообразными монстрами волочилась, судя по телосложению, женщина с до неузнаваемости искажённой головой и механизированными коровьими копытами заместо ног. Левая рука у неё оканчивалась пучком извивающихся, как дождевые черви, щупалец.

- Господи Боже… - голос Никона задрожал, и не мудрено – он ещё никогда не видел ничего настолько более уродливого. Кастор громко выругался, изготовившись к стрельбе.

- Не дай им нас окружить!

Шестеро кибернетических мутантов сфокусировали на них свои тупые взгляды, и, замычав, медленно поползли в сторону людей. Механические паучьи лапы и протезы тихо скрежетали деталями, с них сыпалась ржавчина. Крошечные поршни, что приводили их в движение, скрипели и подвывали в голос тем, кого они несли.

Никон унял дрожь в руках, поймал одно существо на мушку и нажал на спуск – его М-16 громыхнула очередью раскалённого свинца,и органическая туша кибер-мутанта разлетелась на куски. Экзоскелет, потеряв управление, рухнул на землю, его лапки конвульсивно задёргались и поджались в предсмертной агонии.

Кастор выстрелил в искажённую женщину, и её тело рухнуло, как подкошенное. Щупальца ещё извивались какое-то время, повинуясь остаточным командам мозга.Оставшиеся выродки завопили, и продолжили наступление. Никон выстрелил во второй раз, и разворотил желеобразного киборга. Брызги крови и слизи запачкали всё вокруг.

Кастор, что уже собирался поддержать товарища огнём, замер, и опустил оружие. Его смутило то, как двигались эти чудища…

- Подожди, Ник… Посмотри, они же плетутся, как муравьи!

Никон пригляделся – и правда. Мутанты на своих каркасных ногах еле плелись, больше шатаясь из стороны в сторону и издавая нечленораздельные звуки.

- Кажется… их ноги не могут нормально их нести. – заметил Никон, опуская винтовку. Кастор кивнул.

- Поблизости больше никого нет? – уточнил Ник. Он не хотел, чтобы на них напали исподтишка.

Кастор прислушался, и помотал головой.

- Вроде нет, но лучше не задерживаться… Давай убьём их, и будем двигаться дальше.

Никон согласился. Оставлять этих уродов в живых он не стал бы ни в коем случае – само их существование оскверняло священные земли Эллады.

В отличие от многих стран Европейского Союза, Эллада практически не пострадала от карающих небесных ударов в первый день Конца Света. Земли эллинов от атомной бомбардировки спасло отсутствие у них мощной армии и слабо развитая инфраструктура – Альтимаку попросту пожалела ракеты на эту страну. Люди благодарили своих античных богов за этолже-спасение.

Благодарили до того момента, пока с орбиты не спустились первые десантные корабли...

- Давай поспешим, Ник. Не стоит оставаться в лесу на ночь. – сказал Кастор, как только они расправились с нелепыми мутантами. Уродливые твари почти не сопротивлялись. И это бойцы Оккупационной Армии?

Хотя, если бы только они… Сейчас для двоих солдат опасность представляли не только монстры Империи Альтима, но и весь этот лес. Никон зло сплюнул.Да, это звучало бы смешно, если бы не было так страшно – во время той ожесточённой битвы враг перебил всех их товарищей, и чудом уцелевшим Никону с Кастором пришлось под покровом ночи бежать, куда глаза глядят, а глаза их в тот момент глядели в чащу леса – туда, где их будет труднее всего отыскать. Бежать к своим они не могли – меж ними стеной встали части Оккупационной Армии. Так и получилось, что им пришлось бежать не на юг на соединение со своими, а на запад – в лес.

То ли они в темноте где-то свернули не туда, то ли их чёрт увёл, непонятно. Но факт оставался фактом - они заблудились.

Причём, на вражеской территории…

- Эти выродки какие-то странные… - задумчиво протянул Кастор. Никон истерично расхохотался.

- Странные? Да они страшные, как сам Рогатый!

- Я имею в виду, что таких ещё не видел. Они слишком… - Кастор задумался, подбирая нужное слово. – Никчёмные.

Никон кивнул, и посмотрел на останки монстров. Уродливые, нечеловечески изменённые куски мяса. Даже так, истекая кровью, они пробуждали в его душе какой-то трепет...

- Не будем больше задерживаться здесь, - поторопил его Кастор. –Нам нужно где-нибудь укрыться и переждать ночь.

Никон вздохнул, вешая винтовку за спину. Да, медлить нельзя –войска пришельцев, скорее всего, уже захватили их брошенные позиции и теперь наступают вглубь страны. По хорошему им следует немедленно соединиться со своими товарищами в окрестностях Эдоса, и перегруппироваться там для нового сражения, но усталость вносит свои коррективы – им необходим отдых.

А лучше - выход из чащи…

Им нужно было двигаться на юг, и, сориентировавшись на местности, двое бедолаг так и поступили.Шли они уже больше пятнадцати часов, и день подходил к концу. Оба мужчины страшно устали, хотели есть и пить. Если бы эти не пойми откуда взявшиеся мутанты напали ночью, то, скорее всего, на этом история Кастора и Никона подошла бы к концу…

- Тогда решено, - Кастор кивнул. – Найдём какое-нибудь укромное место и переночуем там. Может, нам посчастливится найти овраг или берлогу медведя…

Никон усмехнулся. Спать в овраге… Да хоть прямо здесь, на тропе! Он так страшно вымотался, что был готов рухнуть без сил… Но нельзя –сначала они спрячутся от посторонних глаз.

С тревогой поглядывая на вечернее небо и вслушиваясь в окружающие звуки, Кастор и Никон двинулись дальше, в, как им казалось, правильном направлении…

****

- Гляди, - Никон ткнул стволом автомата, раздвигая сухой кустарник. – Может, здесь заночуем?

Кастор с подозрением взглянул на массивное трёхэтажное строение с прилегающей территорией и потрёпанный забором. Большое, вытянутое Т-образное здание казалось, пострадало от многочисленных обстрелов из крупнокалиберного вооружения – некоторые стены зияли выбоинами, штукатурка обвалилась полностью, оконные рамы в большинстве своём были вырваны, а стёкла – выбиты.

- Сдаётся мне, жаркая тут была битва… - пробормотал Никон, вглядываясь в сумрак. Было очень тихо, никаких признаков альтимарианцев или их боевых машин. И никаких тел…

- Может, тут тоже наши оборону держали? – предположил Кастор, внимательно осматривая оконные проёмы здания. – А когда подошли враги, они отступили…

Никон просто пожал плечами. Следы битвы были старыми, может быть даже недельной давности, да и тел нигде нет…

- Подозрительное место, - наконец произнёс Никон. Кастор искоса посмотрел на товарища.

- А не ты ли предложил заночевать здесь?

- Чем дольше я смотрю на это здание, тем меньше мне хочется туда идти… - признался мужчина. Кастор перевёл взгляд обратно на постройку. Да, выглядела она зловеще…

- Ладно, не будем маяться дурью, - Никон приготовил автомат. – Найдём какую-нибудь комнату, забаррикадируемся там, а утром сразу же свалим. Как тебе план?

- Пойдёт, - согласился Кастор. – Думаю, лесные твари нас там не достанут…

Они шли крадучись, постоянно оглядываясь и готовясь рвануть назад, в заросли, но ничего не происходило. Вот солдаты дошли до обвалившегося забора из сетки Рабица, и ступили на потрескавшиеся бетонные плиты, которые при ближайшем рассмотрении оказались усыпаны гильзами.

Кастор подобрал одну, и поднёс к глазам. Небольшая латунная гильза слегка потемнела от ненастной погоды, но на её капсюле всё ещё можно было различить маркировку.

- Вражеская, - прошептал он, обращаясь к напарнику. – Значит точно «оккупанты» здание штурмовали.

- Вот только где они сейчас? – задумчиво пробормотал Никон. –Не дай Бог, пырятся на нас из окон, смотрят как мы тут на карачках ползаем, и ржут…

Кастор хмыкнул. Он ещё ни разу не видел, чтобы боевики Альтимаку проявляли какие-то иные эмоции, кроме ненависти.

- Они бы не стали сидеть и ждать не пойми чего, - успокоил его Кастор. – Они бы нас сразу пристрелили.

Никон поджал губы и кивнул.Хитрить и заманивать двух слабых, голодных солдат в ловушку альтимарианцы бы не стали. Смысла в этом для них никакого не было, а ничего бессмысленного, как понял Никон, они не делали.

Во дворе комплекса, практически перед самым входом бетонные плиты были выкорчеваны из земли, а грунт под ними выглядел так, словно его перекопал целый стройбат. Кастор решил, что сюда что-то знатно прилетело. Может, авиабомба? В другом конце двора стояли два трёхосных армейских грузовика с простреленным колёсами, и старая на вид машина «скорой помощи».

- Это что, больница? – вопросительно протянул Никон. – Так далеко от города?

Кастор ткнул его в бок, привлекая внимание.

- Не больница. Хуже…

Его палец указал на сломанную,покосившуюся надпись над главным входом в комплекс.

«Дом для упокоения душевнобольных им. Святой Девы Марии. 1904 – 20….»

Никон выдохнул.

- Вот же… Никогда не любил такие места…

Кастор наклонил голову, силясь вспомнить хоть что-то об этом месте. Кажется, недельку-другую назад Эвдор, его покойный сослуживец, говорил ему что где-то в этих местах рота эллинских солдат пыталась уничтожить какую-то особо опасную боевую машину альтимаринцев и спасти пленных горожан, но в итоге попала в засаду и смогла вырваться из окружения лишь с огромными потерями. Задание своё они провалили – по утверждениям выживших бойцов, они смогли лишь повредить свою цель…

Уж не здесь ли всё это происходило?

Кастора пробил озноб. Он не хотел знать ответа на свой вопрос…

Осмотревшись, солдаты решили лезть внутрь, но не через главный вход – это было бы чистым идиотизмом. Нет, они обогнули здание и полезли через разбитое окно.

Аккуратно, стараясь не изрезаться об остатки стёкол, они помогли друг другу взобраться на оконную раму, и проникнуть в здание. Комната, в которой они оказались, ранее была какими-то кабинетом, но сейчас вся мебель была переломана, а некогда ценные документы лежали на полу, слипшиеся от сырости. Где-то в коридоре через выбитую дверь слышался неприятный гул сквозняка. Никон поморщился.

- Ох, не нравится мне это место…

- Но других нет, - пожал плечами Кастор. –Мне тоже не по душе больницы… и особенно «психушки». Ты же видел дату основания над входом?

Никон кивнул. Тысяча девятьсот четвёртый… Выходит, этому зданию больше ста лет.

- Да, старое… Но я не о том. – Кастор медленно двинулся к коридору, выставив вперёд ствол автомата. – Это же «психушка»… А в те времена психов за людей не считали… И, если можно так сказать, добрые доктора «лечили» их при помощи…

- Лоботомии… - прошептал Никон. Его товарищ угрюмо кивнул.

- Да… И эта больничка наверняка не исключение…

Никон тихонько хмыкнул. Лоботомия… Страшный, античеловеческий вид хирургического вмешательства, при котором одна из долей мозга иссекалась или разъединялась с другими посредством специальных игл. Надо ли говорить, что ни от какой шизофрении или клинической депрессии она не спасала?

Никон предпочёл не думать о том, что в момент операции испытывали те несчастные, обманутые самодовольными учёными и алчными докторами. Нобелевская премия за изобретение лоботомии? «Устоявшаяся наука»? Мужчина вздохнул. Расстрелять бы того придурка, который её придумал…

- На первом этаже вроде никого…

- Ага. – согласился Кастор. Коридор, по которому они шли, был пуст за исключением вездесущих документов, справок и прочих нечитабельных бумаг, что усеивали собой грязный пол, подобно ковру. – Но нужно осмотреть все этажи и подвал, если он здесь имеется. Так будет безопаснее.

Никон мысленно согласился с товарищем. Будет нехорошо, если им ударят в спину, или, что ещё хуже, убьют во сне. Нужно разведать место, в котором они собрались переночевать.

Первым делом они отыскали дверь в подвал. Она нашлась на улице, и представляла из себя небольшое кирпичное строение со скошенной крышей и металлической дверью, но та, как назло, оказалась заперта. Массивная преграда не желала поддаваться наглым вторженцам, словно бы запертая, и те плюнув на это дело, отправились дальше. Второй и третий этажи выглядели практически также, как и первый, вот только следов битвы здесь было больше. Сотни и сотни стреляных гильз и засохшие, присыпанные пылью пятна крови говорили о том, что некогда здесь бушевала настоящая война.

И нигде ни одного трупа…

Осмотр этажей занял у солдат от силы пятнадцать минут, но ничего подозрительного они не обнаружили.Видимо, все вражеские солдаты, что участвовали в здешнем сражении, были переброшены на другой участок фронта, либо попросту пошли дальше на юг – не стоит забывать, что сейчас Кастор и Никон находятся в тылу у противника…

- Заночуем на втором этаже, - сказал Кастор, как только они удостоверились, что в здании кроме них никого нет. –Оттуда если что и до первого не далеко, и обзор какой-никакой есть…

Так и решили. Солдаты обустроились в одном из докторских кабинетов, находящихся недалеко от лестницы. Из преимуществ у этого помещения были целая дверь и старый диван, а из минусов – отсутствие окон. Никон притащил туда койку из соседней комнаты, и, подперев дверь тумбочкой, с наслаждением снял осточертевшие ботинки. Кастор поступил также – после целого дня марша их ноги просто выли от боли.

Выудив из карманов всё съестное, что у них было, мужчины по-честному разделили скудную еду на двоих, и, перекусив, легли спать. Вообще, они подумывали о дежурстве, но умом понимали, что слишком сильно вымотались за прошедший день, и всё равно уснут на посту.

Уж лучше нормально выспаться и завтра продолжить путь с новыми силами.

Как только их головы коснулись импровизированных подушек из сложенных простыней, разумы Кастора и Никона погрузились во мрак.

****

Никон проснулся, резко, словно его что-то вырвало из сна.Приподнявшись на локтях и прислушавшись к собственным ощущениям, мужчина с раздражением понял, что ему необходимо отлить.

Кастор всё ещё спал, и поэтому Никон как можно тише отодвинул тумбу, и отворил дверь. Из разбитых окон лил тусклый, предрассветный прохладный свет.

«Четыре утра… или пять…» - прикинул в уме Никон, отходя за угол. Он благоразумно не стал отходить далеко, решив справить нужду где-нибудь поблизости.

«Уже довольно-таки светло… Нужно будить Каса и выдвигаться…» - посмотрев в разбитое окно, подумал Никон. Небо было пасмурным, но на горизонте разгоралась полоска ярко-красного света. Рассвет. Такой красивый…

Никон подошёл к окну, и аккуратно, чтобы его не могли заметить снаружи, стал любоваться рассветом. Солнце ещё не встало, но его свет уже прорезал горизонт. Живя в городе, он никогда не видел ничего подобного…

«Всё-таки, есть в мире что-то, что переживёт и нас, и эту войну, и даже пришельцев… Может, правду говорят, что красота спасёт мир?.. Или там не об этой красоте говорили…»

Тяжёлый вздох. Как-же мало сейчас таких прекрасных моментов в его жизни. Тишина и спокойствие… Раньше этого у него было в достатке, а сейчас – настоящий дефицит.

Как бы давно он не любовался рассветом, но нужно двигаться дальше. Оставаться здесь, на вражеской территории – чистое самоубийство.

Мужчина снова вздохнул, печально опустив голову…и отшатнулся от окна, от неожиданности упав на пол.

Ему не показалось? Он действительно это увидел?

Никон, всё ещё ошеломлённый увиденным, подполз к окну и, высунув голову, снова посмотрел вниз. Нет, ему не показалось…

Прямо там, под окнами, на земле высилась целая куча… одежды. Военная форма Эллады, мужская и женская одежда, обувь всех размеров, бельё, детские вещи… Всё это было щедро обагрено кровью.

Свежей кровью.

В голове у Никона всё перемешалось. Одежда… кровь…

Что здесь произошло?

«Нужно уходить!» - молнией сверкнула мысль в его сознании. Подобрав отложенную в сторону винтовку, солдат поспешил назад.

- Кас! Кас! – шёпотом закричал Никон, бесцеремонно тормоша товарища. – Вставай! Тут что-то не так!..

Кастор, только разлепив сонные веки и увидев встревоженную физиономию друга, мгновенно проснулся, решив, что на их убежище вышли враги.

- Кас! Я видел из окна целую гору окровавленной одежды! – Никон начал судорожно собирать свои немногочисленные вещи. –Кровь свежая! Здесь враги!

Кастор ничего не сказал, лишь молча начал паковать вещи. Уже через полминуты оба мужчины были собраны и готовы к бою. Проверив своё оружие, солдаты вышли в коридор.

- Стой!.. Слышишь?

Никон прислушался… и грязно выругался. Похоже, они опоздали – по лестнице поднималось что-то металлическое, издавая характерное цоканье и скрежет. Через секунду из-за угла показалась отвратительная харя мутанта, и Кастор не раздумывая всадил в неё несколько пуль. Монстр издал короткий крик и рухнул на пол, истекая чёрной кровью. Где-то внизу закричали собратья убитого чудища, топот усилился.

- К другой лестнице! – крикнул Кас, срываясь с места. Никон побежал за ним. Он помнил, что здесь, в другом крыле здания была ещё одна лестница, по которой они могли спуститься на первый этаж.

Животные крики и обрывки фраз доносились, казалось, со всех сторон. Монстры – отвратительные, мерзкие, не похожие друг на друга, начали лезть наверх, стремясь добраться до людей и разорвать их на части.

Вот из-за поворота на пути Кастора и Никона выпрыгивает очередная страшила – паучий экзоскелет и присоединённая к нему аморфная масса полупрозрачной плоти. Никон вспомнил, что вчера на них напали такие-же твари… вот только двигались они куда как медленнее.

Урод был вооружён топором, он слепо размахивал им, издавая булькающие звуки. Кастор закричал, отступая на шаг, и стреляя в неудавшегося киборга. Желеобразная плоть поглотила все пули, не причинив монстру никакого вреда.

- Это ещё что за?.. – выпалил Кас,отпрыгивая от атакующего чудовища. Никон выстрелил врагу в одну из его механических ног, и тот упал с жалобным криком. Оставшиеся педипуляторы были не в силах нести вес жирного ублюдка. Его бесформенное тело всколыхнулось, и Кастор увидел, как в его верхней части всплывает крошечный, размером с мандарин, мозг с подключенными к нему проводами.

«Вот оно!»

Кастор пальнул туда, прямо в мозг мутанта, и туша урода в буквальном смысле лопнула, забрызгав опешивших солдат какой-то вонючей слизью.Раздавшиеся позади крики и топот заставили мужчин взять руки в ноги, и бегом рвануть к спасительной лестнице.

- Этим жирным нужно стрелять в башку! – крикнул Кастор. Никон почувствовал, как у него закололо в боку.

- Да поди разбери, где у него башка, а где зад! – зло крикнул в ответ Никон. Толпа чудищ гналась за ними где-то позади.

- Их нужно всколыхнуть, тогда мозги сами всплывут! – хохотнул Кастор. - Где они окажутся – там и голова!

- Ого! Совсем, как у людей!

Мычание и животные вопли, слившиеся в один кошмарный крик прервали их дискуссию. Двое беглецов резко затормозили, и рванули назад – путь им преградила ещё одна толпа мутантов – враг взял их в клещи.

Они оказались зажаты в коридоре, с обеих сторон на них неслись обезумевшие монстры. Кастор и Никон встали спина к спине, и открыли беспорядочный огонь, выкашивая чудищ целыми десятками.

Вот только в отличие от боезапаса, тварей меньше не становилось.

- Сюда! Живо!

Кастор пинком открыл первую попавшуюся дверь, и прыгнул внутрь. Мгновением позже внутри оказался и Никон. Хлипкая деревянная дверь в один момент была забаррикадирована всем, чем только можно.

- Она долго не протянет! – встревоженно закричал Никон, двигая старый шкаф. Кастор, подперев дверь двумя тумбами, был вынужден согласиться – хлипкая преграда уже тряслась от множественных ударов.

Хрясь!

Доски треснули, не выдержав мощного удара мутантной конечности, и в образовавшейся дыре возникла мерзкая харя чудища.

-Ва-а-а-а! – противно заорала голова, и Кастор саданул по ней прикладом. Харя издала булькающий вскрик, и исчезла.

- Кто говорил, что они никчёмные!? – крикнул Никон, ища, чем бы ещё заложить дверь. Как назло, больше в комнате никакого хлама не оказалось.

- Притворялись, наверное!.. Давай, в окно!

Единственное в кабинете окно было вырвано из проёма вместе с рамой, оттого двум бойцам ничего не помешало сигануть вниз. Сгруппировавшись в падении и приготовившись к жёсткому приземлению, Кастор и Никон неожиданно для самих себя упали на… целую кучу одежды!

«Ещё одна!?»

Да, несомненно. Целая гора рваной одежды и обуви. Мужская и женская, гражданская и военная, детская и взрослая…

Окровавленная.

- Это ты про неё говорил? – между делом спросил Кастор, поднимаясь и подбирая своё оружие. Никон тоже торопился – монстры определённо последуют за ними.

- Нет, это другая… - потрясённо ответил Ник. Кастор округлил глаза – когда они осматривали комплекс, никаких громадных куч со шмотьём они не находили… Это они что, за ночь выросли?

- Потом будем думать! Бежим!

Но в этот раз сбежать в лес им было не суждено – из чащи показались жуткие, полу-механические твари, подобные тем, что преследовали их в «дурке».А патронов, как назло, у товарищей больше не было…

- Назад, назад! Бежим! – Кастор взял курс в направлении двора, туда, где ещё не было уродливых тварей. Никон, чертыхаясь, побежал за ним.

Разнокалиберные мутанты, гневно вопя, бросились вслед за двумя товарищами – их блестящие педипуляторы и новенькие поршни клацали по бетону, а слюнявые пасти выли и изрыгали проклятия. Словно охотничьи псы, они гнали своих жертв… в ловушку?

Кастор и Никон очутились во дворе, и поняли, что в буквальном смысле оказались загнаны в угол – путь им преграждал забор и разбитая армейская техника.

- Вот чёрт! Тупик! – выругался Никон, сжимая кулаки.

- Смотри! Они лезут из подвала! – закричал Кастор, показывая на найденную ими вчера подвальную дверь.

Некогда запертая, сейчас она была открыта нараспашку, и оттуда, толкаясь и стремясь вырваться наружу, словно демоны из Ада, лезли мерзкие мутировавшие существа.

- Они всё это время были под нами! – осознал Кастор. – Они прячутся под землёй!

- Хватило же им ума запереть дверь, - заворчал Никон, пытаясь унять дрожь. Нащупав рукоять штык-ножа, мужчина выудил его из ножен. Монстры, человекообразные и совершенно бесчеловечные, окружали их, стягивая кольцо…

Земля вздрогнула, и двор «психушки» будто бы взорвался изнутри. Никон и Кастор, уже приготовившись к смерти, свалились с ног, прикрыв головы руками. Когда же они открыли глаза, то увидели…

- Матерь Божья! – вскрикнул Никон. – Это что за танк!?

В центре двора, там, где он ранее был перерыт некой силой, теперь стояла огромная машина, размером, наверное, с целый дом. Похожая на огромный металлический короб с беспорядочно приваренными к нему листами брони, она опиралась на шесть громадных механических лап. Два ребристых рога, увитые ржавыми цепями, с лязгом выдвинулись из «спины» этого неказистого подобия паука. С корпуса этой огромной машины сыпалась земля и бетонная крошка, поднимая настоящие тучи пыли.

Кастор, кашляя и ругаясь, поднял ошеломлённого товарища на ноги.

- Ник! Я видел такую штуку в Пелеях! – голос солдата срывался на хрип. - Они превращают живых и мёртвых людей в альтимарианцев!

Мобильный пункт Киборгизации и Расчеловечивания – насколько знал Кастор, именно так называлась эта страшная машина. Поглощая тела павших солдат и ещё живых пленных людей, этот дьявольский механизм всего за несколько минут мог превратить их в новых бойцов Оккупационной Армии…

Внезапно в голове Кастора что-то щёлкнуло. Подвал, откуда лезли невиданные доселе мутанты… Окровавленная одежда... Машина, создающая монстров… Отсутствие тел…

В голове прожжённого бойца тут же нарисовалась ясная картина происходящего. Та самая рота, чьей задачей было уничтожение боевой машины инопланетян, на деле должна была уничтожить вот этот самый мобильный пункт Киборгизации. На тот момент исправно работающий, он смог отбить атаку эллинов, но те в последний момент сумели повредить какую-то его систему, отвечающую за создание пехотинцев. Машина, подчиняющаяся своим производственным протоколам, по-прежнему продолжала переработку тел убитых людей, но из-за полученного повреждения из её производственного блока выходили лишь жалкие, никчёмные мутанты, которые выживали лишь благодаря продвинутым системам жизнеобеспечения…

Скорее всего, машина также лишилась возможности к передвижению и коммуникации – иначе она не стала бы закапываться во дворе «дурки», а вместо этого вызвала бы помощь, или просто сама доковыляла бы до своих. Используя пленённых горожан как топливо и материал для создания охраны, этот адский механизм затаился, занявшись саморемонтом…

Что заставило её проявить себя? Ремонт был завершён? Или внезапное вторжение Никона и Кастора внесло свои коррективы?.. Этого Кастор не мог знать точно… Да и не важно это было сейчас.

Машина издала громогласный, трубный звук, и сделала шаг вперёд. Её огромные многосуставчатые лапы натужно скрипели поршнями и кашляли жёлтыми искрами, но несли тяжёлую конструкцию. Стало ясно – механизм однозначно завершил свой ремонт…

Оба бойца обречённо переглянулись - они ясно понимали, что живыми им отсюда не уйти. Сзади - непреодолимая преграда в виде бетонных завалов и треклятого забора. Слева и справа - орда жаждущих крови мутантов. А впереди... Впереди смерть.

«МПКР № 1031: анализ всех систем… Ходовая часть (6х6) – в норме… Производственный отдел (67-87) – в норме… Силовая установка (54.988) – в норме… Банк памяти (535.86) – в норме…

Протокол ГН «Киборгизация и Расчеловечивание» (&899). Аномалия, препятствующая выполнению возложенной задачи – устранена (требуется уточнение). Приступить к выполнению протокола… Поиск материалов… Внимание! Обнаружены две белковые формы жизни… Активировать вспомогательные манипуляторы…»

Никон и Кастор успели лишь вскрикнуть, как несколько грубых на вид металлических клешней схватили их поперёк туловища, и легко подняли в воздух, словно пушинок.

Сознание Никона заволокла кровавая пелена. В его уже умирающем мозге вспыхивали яркие картины его прошлой, более счастливой жизни до Конца Света...

Уютный дом, любящая семья... Лица его детей. Жены. Престарелых родителей, которые ушли из жизни раньше, чем грянул Апокалипсис. Глуповатая морда его пса с влажными, преданными глазами...

И рассвет. Такой красивый рассвет... Почему он никогда не обращал внимания на то, как он прекрасен?..

Тела мужчин сдавило с такой силой, что их кости и органы затрещали по швам. В передней части адской машины открылся похожий на пасть самого Рогатого люк, ведущий в темноту производственного блока. Манипуляторы бесцеремонно бросили в открытый зёв двух полуживых людей, словно они были каким-то мусором, и машина гулко захлопнула свою пасть.

«Материал получен… Начать процедуры... Приступить к выполнению протокола «Киборгизация и Расчеловечивание»…»

Несколько минут – и Никон и Кастор отбросили всё, что делало их людьми.

Багровые воды Летиции

«Не плыви по течению. Не плыви против течения. Плыви туда, куда тебе нужно»

Пословица.

Здесь всё пахло сыростью, застоявшейся водой и гнилью. Камыш, густо разросшийся по берегам притока Летиции, добавлял свои мерзкие ароматы. Повсюду воняло рыбой, землёй, тиной и илом. Сырая, промозглая погода только усиливала жуткое амбре.

Заросли камыша скрывали не только разлагающиеся трупы рыб и мелких животных – у топких берегов, прямо из воды торчали обломки катеров и фрагменты человеческих тел. Река не приняла их, и течением выбросила на сушу.

Летиция никогда ещё не знала столько крови, сколько пролилось сегодня и прольётся ещё в её воды. Некогда обыкновенная река окрасилась в грязно-серый цвет, над ней роились плотоядные насекомые и птицы-падальщики. В последнее время у них был настоящий праздник…

Чего нельзя сказать о бойцах 15-го Фарийского полка. Последние два дня слились для них в один ком, состоящий из череды вражеских атак, артиллерийских обстрелов и налётов мелкой авиации. Чуть больше тысячи человек отчаянно держались за эту топкую речную землю, не давая страшному врагу ступить на территорию Риталлона…

Пусть даже и сгоревшего в огне атомной бомбардировки.

Когда Империя Альтима материализовала на орбите Каэлии свои ударные космические аппараты, Риталлон не успел ни среагировать, ни ответить должным образом на внеземную агрессию. Многие соседние государства обратились в пепел… Франкия сгорела полностью, а Галлия и Виспания отделались стёртыми в порошок столицами… Что творилось в других частях света, не знал никто - из-за упавшей на Ромулон, столицу Риталлона, вражеской боеголовки, жизнь в стране была нарушена. Более двадцати процентов населения страны погибли в один момент, ещё десять – в течение нескольких недель от голода и лучевой болезни. Связь с внешним миром была нарушена – Оккупационная Армия сбросила с орбиты все коммуникационные, военные, метеорологические и научно-исследовательские спутники, лишая человечество возможности наладить контакт с уцелевшими странами. Тот день выжившие запомнили на всю жизнь – когда небо озарили десятки тысячи огненных комет, медленно сгорающих в атмосфере планеты.

Никто не знал, когда именно инопланетяне высадили на Каэлию свои армии… Да и не важно это было. Миллионы вражеских солдат заполонили Центральную Европу, добивая тех, кто выжил после орбитальных ударов. Другие континенты, скорее всего, также подверглись атаке наземных сил Альтимаку.

Да, Риталлон был фактически уничтожен, но десятки миллионов людей всё-ещё были живы… Как и остатки риталлонской армии. Исполненные злобой и ненавистью к бесчеловечному врагу, люди решили не дать инопланетным чудовищам ступить на их родную землю.

Так началась война Риталлона против Империи Альтима.

Изначально фронт протянулся у самых подножий Альпийских гор, но лезущие из уничтоженной Франкии толпы нелюдей опрокинули защитников и отодвинули границу на десятки километров вглубь страны.Спешно сформированные из способных держать оружие мужчин и женщин полки были брошены на укрепление фронта, чтобы не дать врагу шанса прорваться вглубь практически мёртвой страны.

Так 17-й Ромулонский мотопехотный полк занял глухую оборону у чёрной реки Летиция.

****

17-й Ромулонский мотопехотный полк прибыл ко внутренней дельте Летиции на исходе первого дня осени, и уже тогда бойцы поняли, что дела их обстоят хуже некуда. Помимо плавающих у берегов тел, позиции, которые им следовало занять, также были заполнены мертвецами. Оценивая масштаб предстоящих земляных работ, Ноэль не мог сдержать брани - похоже, что ближайшие пару дней ему придётся спать с лопатой…

Ранее этот участок фронта оборонял 15-й Фарийский пехотный полк, разбитый здесь же при весьма странных обстоятельствах. Все видели полузатопленные окопы и блиндажи по обеим берегам Летиции, и такие-же траншеи восточнее и западнее рукава реки. Засыпанные грунтом и залитые водой от постоянных обстрелов, они стали последним пристанищем для бойцов 15-го пехотного.

Полковник Гауэйн Разиэль отдал приказ о немедленном восстановлении и укреплении оборонительных сооружений – по данным разведки, через неделю-две ожидалось наступление с северного участка фронта. Треклятые альтимарианцы рвались в Риталлон не только через Альпы на севере, но и через Адриатическое море на востоке. Армия обороны Риталлона была вынуждена распылить свои силы на несколько фронтов – часть уцелевших после атомного удара солдат обороняли восточное побережье, в то время как другие возводили укрепления на севере.

Прибывшие вместе с бойцами бульдозеры и экскаваторы, на радость Ноэля и других солдат, оперативно восстановили целостность укреплений, но перед этим они захоронили всех погибших здесь бойцов 15-го полка в нескольких братских могилах. Никто не отпевал их, не молился за упокой – мёртвых просто закопали в тылу в трёх наспех вырытых экскаваторами ямах. Это казалось настоящим кощунством и неуважением к павшим, но все понимали – у них нет времени даже на более-менее нормальные похороны своих почивших товарищей по оружию.

И это казалось ещё более ужасным.

Несмотря на то, что основную часть работы выполнила строительная техника, бойцам всё равно пришлось попотеть – они обустраивали свои позиции, готовили их к предстоящему бою. Солдаты работали круглые сутки, сменяя друг друга каждые пять часов, но, как считал Феррари, результат того стоил…

Описывать весь процесс строительства линий обороны не имеет смысла, но в данном случае необходимо хотя бы кратко описать, что из себя представляет укрепрайон Летиции.

Восстановив старую линию укреплений, 17-й Ромулонский превратил её в первую линию обороны, проходящую через реку. Одновременно с ней были возведены ещё две линии – вторая шла прямо за первой, с интервалом в две сотни метров, и также пересекалась рукавом реки. Третья линия обороны была самой трудной как по строительству, так и по предполагаемому штурму – она находилась на острове посреди реки, за двумя оборонительными линиями. С левым и правым берегами остров, значащийся на старых картах как остров Серафин, соединяли понтонные мосты. Горловину реки перекрыли глубинными минами и колючей проволокой на тот случай, если враг решит высадить речной десант.

На левом берегу расположились 1-я, 3-я, 5-я и 8-я роты, а на правом – 2-я, 4-я, 6-я и 7-я. 9-я и 10-я заняли третью линию – там находились склады, медпункты, рубка связи, артиллерийская позиция пяти 155-мм гаубиц и центральный штаб. В тылу у второй линии также находились батареи 45-мм миномётов – они должны были наравне со ствольной артиллерией поддерживать пехоту своим огнём. Больше тысячи человек и пятидесяти единиц бронетехники защищали этот участок влажной суши.

Ноэль чувствовал, что этого будет недостаточно. Господи, он был прав во всём…

****

Неделя. Именно столько времени ушло у риталлонских солдат на возведение укреплений, и результат их непосильного труда, надо сказать, впечатлял. Сотни и сотни метров вырытых траншей, ходов сообщений, артиллерийских позиций и блиндажей, километры натянутой колючей проволоки, тысячи заложенных в мокрый грунт противопехотных и противотанковых мин – и всё это за неделю, в условиях настоящего Конца Света.

Ноэль громко чихнул, мысленно проклиная влажный климат и промозглую погоду. На дворе была осень, столбик термометра ушёл «в минус», и солдаты, работающие в поте лица и не имеющие возможности нормально высушить свою одежду и согреться, начинали массово попадать в лазарет с воспалением лёгких, а кто-то и ещё чем похуже.

У Феррари со здоровьем, слава Богу, всё было в порядке, за исключением лениво протекающего, во всех смыслах, насморка и редкого чихания. Товарищи у Ноэля таким иммунитетом похвастаться не могли, и почти все слегли от воспалительных болезней. Те, кто остался, шутили, что такими темпами они тут все от болезней помрут раньше, чем по их души явятся «оккупанты». Феррари на эти слова лишь криво усмехался – в этом была доля горькой правды. Климат был влажным, лекарств в закромах у санчасти было мало, а топлива для розжига костров в окрестностях - с гулькин нос. Те ветки, что всё-таки удавалось собрать в округе, горели неохотно, и их приходилось поливать бензином. Электрогенераторы и обогреватели, насколько знал Луиджи, были лишь в штабе и лазарете. Тут ничего нельзя было поделать – Риталлон, по сути, был уже мёртв. Если ресурсов не хватало даже для армии, то о простых людях и говорить нечего…

- Будь здоров. - пробормотал сидящий рядом Марио. Под задницу тот постелил несколько слоёв картона от упаковок из-под рационов питания, чтобы не отморозить, как он говорил, «самое важное».

- И тебе не хворать… - гнусаво поблагодарил его Феррари. Да, окоп их 2-й роте попался не ахти какой… Ну, хотя бы не впритык к речному склону – там, говорят, вообще невозможно долго находится. Несмотря на все меры по укреплению стен и пола траншей, грунт там продолжал тянуть сыростью.

«Тут хотя бы земля сухая…»

- Хо-о-олодно… - протянул Эрнесто, стискивая кулаки. Несмотря на то, что он был облачён в выданные всем военнослужащим 17-го Ромулонского полка утеплённые штаны, толстый китель с шарфом и шапкой, он всё равно мёрз. Ситуацию спасали разве что зимние ботинки и рукавицы, выданные интендантами на несколько дней позже, чем остальные вещи.–С какого перепуга у нас так резко поменялся климат?.

Никогда ещё в Риталлоне не было такой неприветливой и холодной осени… Ноэль за свои двадцать два года ни разу не встречал такого климата в своей стране.

Риталлон славился тёплой погодой и солнечными пляжами, что почти круглый год радовали десятки тысяч туристов со всего мира. В прошлом…

- Почему климат поменялся?.. – с издёвкой произнёс Джованни, дрожащими руками закуривая сигарету. Рукавицы лежали у него на коленях. – А всё потому, что «оккупанты» сбросили на нас кучу своих атомных бомб! – со знанием дела протянул мужчина. – Помните, что по телевизору говорили? Мол, если начнётся атомная война, то после неё сразу же наступит ядерная зима!

Феррари помнил. Согласно этой теории, пыль, дым и смог от множества разорвавшихся ядерных боеприпасов должны были взметнуться в атмосферу в таких колоссальных количествах, что затмили бы солнечный свет на долгие годы, обеспечив Каэлии если не новый Ледниковый Период, то многолетнюю зиму точно.

- Так ведь солнце светит, - с ухмылкой возразил Марио. – Вон, и небо не чёрное… Пасмурно, да, но это точно не то, о чём нас так пугали «говорящие головы»…

Джованни посмотрел наверх – там, из-за туч, хоть и тускло, но светила родная звезда Каэлии. Серо-свинцовое небо не казалось затянутым пылью или дымом от радиационных пожаров – вполне себе обыкновенное осеннее небо.

Джованни пожал плечами, выпуская облачко табачного дыма.

- Ну, может это не сразу начнётся… Через пару месяцев, например…

Все ненадолго замолчали, раздумывая над тем, о чём ещё можно поговорить.Просто так сидеть в промёрзшей траншее было невероятно скучно.

- Я слышал, - подал голос молчавший до этого Луиджи. – что пришельцы хотят устроить у нас на планете глобальное потепление…

В тот момент даже Феррари не сдержал смех – все бойцы хохотали так, что слышно было, наверное, даже на второй линии.

Луиджи посмотрел на своих товарищей, как на идиотов, не понимая, над чем они смеются.

- Мы тут… Ха-ха!.. Из одной крайности в другую… - сквозь смех выдавил Марио. – У одного там зима, у другого – потепление!

- Мы как будто старые «теории заговора» обсуждаем! – вторил ему Эрнесто, и снова рассмеялся. Луиджи хмыкнул.

- Ну-ну, смейтесь. А только мне это не абы кто рассказал, а учёный!

Ноэль недоверчиво посмотрел на него. Какой ещё учёный?

- В смысле, какой? Бруно Джиордано! Ты же тоже его видел!

Феррари нахмурился. Бруно? Тот спившийся на старости лет астроном, которого они встретили по пути сюда?

- Не астроном, а астрофизик! – поправил его Луиджи. – Он сказал, что наблюдал в свой навороченный телескоп космические корабли альтимарианцев! Говорил, что на орбите, примерно над Франкией, висит один, и ещё один он видел на Луне! Бруно тогда сказал, что трафик десантных… Э-э-э… челноков… да, челноков, курсирующих между кораблём и поверхностью планеты, разогревает атмосферу своими двигателями…

- А, это как нам говорили, что выхлопные газы от автомобилей греют атмосферу. – разочарованно отмахнулся Эрнесто. – Ничего нового!

Он надеялся на что-то более интересное.

- Погоди, со слов этого Бруно, кораблей инопланетян… Всего два? –с изрядной долей скепсиса произнёс Джованни. – Хочешь сказать, что человечество разбили два летающих корыта каких-то «недомарсиан»?

- Ну, почему два… - растерялся Луиджи. – Бруно говорил, что остальные корабли, скорее всего, висят над другими континентами… Или они могли приземлиться на уже захваченных территориях…

Марио нахмурился и поднял руку, желая высказаться.

- В соседней шестой роте служит бывший матрос, Марко. Как-то на ужине он мне рассказал, что его бывшее место несения службы… Корабль, то бишь… Аккурат после Конца Света затонул в Средиземном море.

Все затихли, и начали слушать. Голос у Марио был что надо – хорошо поставленный, дикторский. Слушать его было одно удовольствие.

- И? – спросил Джованни, снова выпуская облачко дыма.

- И говорил мне Марко, - продолжил Марио. - что их «Ромул и Рем» затонул не абы от чего, а от гигантского цунами… И вызвали его не силы природы! Марко мне тогда Богом клялся, что видел, как далеко-далеко, на горизонте, с неба быстро спустилась яркая точка, и исчезла под водой… А уже через минут двадцать до них докатилась волна от падения… Точнее, погружения.

Эрнесто поёрзал на своём месте. Эта история ему не нравилась.

- Хочешь сказать… что один корабль пришельцев приводнился в Средиземном море?

Марио кивнул. Да, именно это он и хотел сказать.

- Может, и не один. Кто знает, сколько ещё своих, как выразился Джо, «корыт» альтимарианцы спрятали в океане?.. Вот именно, никто.

- А как этот Марко выжил? – задал интересующий его вопрос Луиджи. – Если корабль затонул.

- Эм-м-м… Ну, с его слов, выжил не только он, ещё человек пять. – вспомнил детали своего разговора с матросом Марио. – Сам он не помнит ничего, его течением выбросило на Сардинию. Оттуда уже он с другими матросами прибыли в Неаполь.

- Повезло, значит… - хмыкнул Эрнесто. Джованни рассмеялся.

- Ты что, веришь в удачу? – голос мужчины сочился скепсисом.

Эрнесто фыркнул, собираясь что-то сказать в ответ, но тут откуда-то с позиций 6-го полка раздались крики людей. Секунду спустя солдаты поняли, что кричат их боевые товарищи – это был сигнал тревоги.

Ноэль почувствовал, как его ноги становятся ватными, а в желудке словно бы затягивается узел. Он испугался… Всё время, проведённое здесь, он и его друзья ждали этого момента… Но Феррари не был уверен, что сможет пережить хотя бы один бой с грозными пришельцами. Боже, да он же их даже не видел никогда, только знал от других, как те называются…

Однако, с другой стороны, несмотря на страх битвы пришло какое-то… облегчение? Феррари боялся, но чувствовал себя так, словно его освободили от каких-то оков. Ожидание, мучительное, липкое, пропитанное страхом неизвестности… Наконец, оно закончилось.

«Другие тоже боятся… Это нормально… Это инстинкт… самосохранения…» - мысленно успокаивал себя Ноэль. Его оружие – винтовка HK G36 – уже была в руках, принося некоторое успокоение. Луиджи и Джованни тоже похватали свои винтовки, в то время как Марио и Эрнесто установили свой пулемёт на позицию. Их MG-3 смотрелся тут весьма антуражно.

Через каких-то полминуты прибежал запыхавшийся сержант Франческо – командир их крохотного отделения. Бойцов было бы больше, не подхвати они пневмонию… Чёрт бы побрал эту сырость!

Франческо мельком оценил боеготовность вверенных ему людей и привалился к стенке окопа, пытаясь отдышаться.

Ноэль мало знал этого человека. Франческо приписали к этому отделению всего полмесяца назад, и говорить о нём что-нибудь хорошее или плохое Феррари не мог. Сержант по большей части пропадал в штабе, оставляя своих подопечных одних…

То, что он пришёл сюда сейчас, наверное, говорило о многом.

- Разведчики докладывают, - жёстким тоном начал сержант. - Что враг движется вниз по реке на различных плавсредствах, численность установить не удалось. Возможно, они несут с собой тяжёлое вооружение.

Эта новость стала неожиданностью для всех. Предполагалось, что первая атака будет воздушной или наземной… но никак не водной.

- Не терять бдительности! – продолжил Франческо. – Эта атака может быть отвлекающим манёвром! Мы не знаем точно, на что способны эти ублюдки!

Бойцы переглянулись, и кивнули, соглашаясь со словами командира. И правда, инопланетяне хитры и коварны. От них нужно ожидать самого худшего.

- Так точно, сэр!

До первой волны атакующих оставалось шесть минут.

****

Летиция была велика как в ширину, так и в глубину, и вдобавок к этому изгибалась в некоторых местах. Примерно девяносто метров – именно столько составляла ширина этой проклятой реки. Эти факторы позволили альтимарианцам осуществить первую наступательную операцию.

Ровно девятьсот моторных лодок, небольших катеров и шлюпок, две сотни яхт, переделанных «оккупантами» под свои нужды, и не меньше десяти больших рыболовных судов. Каждая из них была под завязку набита пехотой Альтимарианской Империи.

Тут стоит сказать, что альтимарианцы на этом участке фронта не ощущали какой-либо угрозы – их командование было уверено, что в окопах у реки никого нет, а прислать сюда новых солдат военная хунта, взявшая власть в Риталлоне в свои руки, не успела. Многотысячный морской десант со стороны Адриатического моря и мощные орбитальные удары по тылам на юге риталлонского полуострова должны были отвлечь людей от относительно стабильного северного фронта…

Боевая задача речного разведывательного отряда РДМ № 1/58-Ж – спуститься вниз по реке и проникнуть в город, известный местным как «Флоренсия», а конкретно – на тамошний военно-промышленный завод Риталлонской Армии.

Насколько знали простые боевые организмы, их нынешняя кристэг-ност-командующая Ризо Риодон желала захватить эту и несколько других военных фабрик, чтобы после оккупации всего риталлонского полуострова закрепиться здесь, усилить свою миллионную группировку за счёт промышленности побеждённых людей, и двинуться дальше, на территорию Чёрного Континента.

Кто-то спросит: «А почему Ризо не использует поддержку с орбиты? Почему ей не доставляют грузы с космического корабля, на котором она, собственно, и прилетела?»

Помощь с орбиты у Риодон, как и у двенадцати других генералов, конечно же присутствовала, и немаленькая. Логистика у альтимарианцев, благодаря продвинутым космическим аппаратам и портальным технологиям, была на высшем уровне.

Но тогда почему же ей необходимо захватывать какие-то города?

Ответ очень прост – Как называется альтимарианская армия? Правильно, Оккупационная.

Основная её цель – это захват и удержание территорий со всеми их богатствами, чтобы в последующем передать их в распоряжение кристэг-ност-командующей, а та – Алтус Инимико.

Они, в свою очередь, бросят эту обожжённую планету в окровавленную пасть Владычицы.

Именно для этого вниз по реке Летиция был послан целый полк боевых организмов.

Естественно, что шум от работающих моторов сотен катеров мог привлечь внимание риталлонцев, но альтимарианцы и не прятались – не было у них такой задачи. Как они думали, окопы уже давно затоплены волею их генерала, а враг истреблён.

Опасаться было нечего…

Пока чувствительные ко всему сенсоры пехотинцев не засекли жизненные сигнатуры у излучины реки.

Сотни лодок, казалось, прущих напролом, внезапно остановились у подлого изгиба русла реки, вне зоны видимости риталлонских солдат, и причалили к топкому берегу. Металлические корпуса тяжёлых катеров сразу же намертво увязли в мокром грунте и иле, но свою задачу трофейные плавательные средства выполнили – они доставили на берег массы пехоты.

Первые чудовища выбрались из зарослей камыша, когда рёв моторов стал таким сильным, что доносился до второй линии, и сходу начали обстрел вскрытых человеческих позиций – отходить назад они не собирались.

Затрещала рация, и из динамика послышался слегка искажённый помехами голос полковника Разиэля:

- Пулемёты! Огонь!

Марио только этого и ждал, и вдавил спуск так, что костяшки его пальцев побелели. Пулемёт затрещал, да с такой силой, что у Ноэля мгновенно заложило уши.

Луиджи и Эрнесто, высунувшись из окопа, начали стрелять в ответ. На шлем Феррари посыпалась земля – в их бруствер начали попадать вражеские пули.

Сжав цевьё винтовки, Ноэль выдохнул и встал подле товарищей. Отсиживаться в траншее было невозможно – они должны остановить противника.

Глаза Феррари метались туда-сюда, выискивая цель. Часть альтимарианцев залегла в складке местности и обстреливала риталлонцев, в то время как другие перебежками подбирались к позициям 2-й роты. По вторым Ноэль и начал стрелять.

- Цельтесь в головы!

Легче сказать, чем сделать! Человекообразные фигуры были быстрыми и проворными, они тоже умели прятаться и стрелять из укрытий. Феррари палил по ним, и даже попадал, но вреда это им не приносило – их туловища были хорошо защищены.

Сержант Франческо тоже не сидел сложа руки – взяв в руки автомат, он поддерживал своих солдат огнём, целясь в кажущиеся отсюда крошечными фигуры «оккупантов».

Внезапно «беспокоящий» огонь альтимарианцев в одно мгновение перерос в свинцовый шквал, заставив всех солдат укрыться в траншее. Пули свистели над головами, словно разъярённые демоны, часть из них врезалась в грунтовую насыпь, выбивая фонтанчики земли.

- Снайперы, выбейте их пулемётчиков! – надрывалась рация. Спустя несколько минут, казалось, шквальный огонь вражеских пулемётов несколько поутих, но треск автоматных очередей и приказы командиров всё также разрывали влажный воздух, создавая какофонию битвы.

Марио и Эрнесто меняли уже третий короб, рядом с ними высилась приличная горка из стреляных гильз. Ствол MG-3 исходил едва различимой струйкой дыма. Сколько они уже убили врагов, не знали, наверное, и они сами.

- Сэр, они идут в атаку! – заорал Луиджи, заметивший шевеление среди врагов… но тут со стороны реки прогремела серия громких хлопков. Резкий свист, затем мгновение тишины – и хлопок. Франческо ухмыльнулся.

- Наконец-то «заговорили» наши миномёты!

Миномётные батареи на третьей линии начали обстрел правого берега Летиции, их огонь корректировали по рациям наблюдатели на первой линии. 120-мм мины обрушились прямо на головы атакующих, мгновенно разрывая альтимарианских боевых отродий на части. Часть миномётов вела обстрел тонкой линии побережья, пытаясь уничтожить уже причалившие и только подходящие лодки с подкреплениями. Фонтаны воды и обломков свидетельствовали о результативности их работы.

Однако, несмотря на обстрел, не знающие страха боевые организмы продолжили наступление, выходя из зоны поражения миномётов. Более пяти сотен пехотинцев, преимущественно автоматчиков, бросились на позиции людей… и попали на минное поле.

Взрыв! И «оккупант» лежит на земле с развороченный нижней частью, утративший свою эффективность. Пехотинцы, казалось, растерялись на миг, но тут же залегли и открыли огонь, и в тот момент по ним ударила артиллерия.

Ба-бах! Ба-бах!

155-мм гаубицы в пух и прах разнесли атакующую волну альтимарианцев, на тот момент уже разбившуюся о минное поле. Те немногие, кто уцелел под артобстрелом, начали отступление, хватая своих утративших мобильность побратимов.

Из окопов раздались торжествующие крики и издевательские фразы, адресованные «оккупантам». Первая победа… Ноэль не сдержал улыбки. Враг бежит, поджав хвост. Пусть так будет и впредь…

- Тревога! Враг снова атакует! – послышался панический крик какого-то солдата, и Франческо, ругаясь, вытащил бинокль.

Увиденное заставило его ругаться с удвоенной силой.

- Какого хрена артиллерия не разбила рыболовные суда!? – заорал он, и, выхватив рацию, начал что-то втолковывать невидимому собеседнику. Луиджи аккуратно высунулся из траншеи, чтобы понять, что так встревожило сержанта.

Рыболовные шхуны, «реквизированные» Оккупационной Армией где-то во Франкии, были огромными, с приваренными к корпусу дополнительными листами брони, раскрашенными в тусклые оранжевые и красные цвета. На навигационные мачты и антенны были подвешены трупы бывших членов экипажа и большие алые полотнища с чёрным искривлённым символом «оккупантов». На малые антенны, расположенные на крыше капитанской рубки, были насажены гниющие человеческие головы и черепа. Над судами роились тучи жирных мух.

Однако же, не сами корабли так напугали Франческо и других солдат, а то, что они прямо сейчас изрыгали на берег из своих наспех переделанных грузовых отсеков.

Когда-то они перевозили тонны выловленной в океане рыбы. Теперь же, подчиняясь воле своих новых хозяев, эти корабли привезли на войну…

- Танки! – заорал Луиджи, и юркнул обратно в окоп. Ноэль ушам своим не поверил. Танки!? Матерь Божья, рано они обрадовались…

- Артиллерия, огонь по кораблям!

Гаубицы уже били по правому побережью, пытаясь уничтожить медлительные суда. Те, максимально близко причалив к берегу и раскрыв свои огромные пасти-аппарели, уже выпускали на свет Божий своих грозных «пассажиров».

Первые снаряды упали в реку, взметнув столб воды, но второй залп попал точно в цель… и ко всеобщему изумлению не причинил кораблям никакого вреда – снаряды словно-бы столкнулись с невидимой преградой, и взорвались в воздухе.

- Это ещё что за?.. – прошептал Франческо, наблюдая в бинокль за десантными кораблями. – Вот же дерьмо, у них там что, силовое поле!?

- Как в кино? – недоверчиво спросил Эрнесто. Франческо кивнул, в ярости сжимая бинокль.

- Да, чтоб их, как в сраном кино…

Танки, меж тем, медленно выезжали на берег. Не слишком большие, но оттого не утратившие веса АТП 2 с трудом пробирались по мокрому берегу, давя своими широкими гусеницами трупы боевых организмов и камышовые заросли. Десять танков, высаженных на берег – и из них лишь шесть смогли выбраться на твёрдый грунт. Три танка банально увязли на берегу и не могли сдвинуться с места, а ещё один позорно упал с повреждённой аппарели прямо в реку, когда рядом с кораблём разорвались несколько фугасных снарядов. Теперь из реки торчали только массивный ствол орудия и часть лобовой проекции танка.

- Артиллерия! Перенести огонь на бронетехнику!

Танки АТП 2, меж тем, уже отъехали от реки и развернули свои орудия в сторону риталлонских укреплений. Франческо заорал, чтобы все пригнулись, и в этот момент все шесть танков одновременно сделали залп по врагам.

Череда взрывов слилась в один громогласный рёв, над позициями 2-й и 4-й роты поднимались столбы дыма и пыли.

- Они бьют по пулемётным точкам! – закричали солдаты, и Марио, выпучив глаза, начал спешно снимать свой пулемёт с позиции. Ноэль зажал уши руками – грохот был адским.

Альтимарианские танки, понимая, что сейчас по ним будет бить артиллерия, «рассыпались» по полю, держа солидную дистанцию между друг другом, всё также продолжая каждые пять-шесть секунд посылать в сторону людей фугасные снаряды. Стрельба на ходу не способствовала прицельному огню, и вражеские машины начали то и дело промахиваться.

Риталлонцы все как один укрылись в своих блиндажах и «лисьих норах», спасаясь от смертоносных осколков и проклиная вражеских танкистов, параллельно молясь о спасении.

Гаубицы риталлонцев лупили по альтимарианским танкам, но те, развив приличную скорость, кружили по полю туда-сюда, словно бы издеваясь над артиллеристами, пока, наконец, чьи-то молитвы не были услышаны и одна бронемашина не наехала на противотанковые мины.

Взрыв! И АТП 2 исчезает в облаке огня. Несколько мин сделали своё дело, разворотив корпус танка и повредив боеукладку. Остальные танки прекратили нарезать круги, и огрызнувшись напоследок ещё одним залпом, поехали на север.

- Они отступили?.. – потрясённо спросил Марио, высовываясь из своей норы. Джованни похлопал себя по карманам, и, вытащив новую сигарету, закурил.

- Наверное, ублюдки поняли что мы закопали мины не только у своих позиций, пересрались и укатили обратно…

Ноэль подумал, что их артиллерия врядли бы справилась с этими шустрыми недоносками. И всё-таки, бесстрашные они… Под огнём гаубиц рассекать по полю и одновременно палить из пушек…

Сумасшедшие.

- Они беспилотные. – произнёс Франческо, выбираясь из блиндажа. – Эти танки, по сути, роботы…

Феррари замер. Получается, весь танк – это один боец? Удобно, наверное… Но только не в их случае.

Ноэль снял шлем, затем шапку и вытер вспотевший лоб. Ну, теперь ему хотя бы не холодно…

Парень посмотрел на свои руки, секунду размышляя над тем, что с ними не так, и лишь потом он понял, что.

Они больше не дрожали.

****

На следующий день 17-й полк занимался тем, что восстанавливал повреждённые укрепления и хоронил павших. От огня пехотных организмов и танковых залпов погибло более ста двадцати человек. Потери врага никто считать не стал, но было и так понятно, что благодаря артиллерии тех полегло чуть ли не втрое больше.

У берега, в полукилометре от позиций 2-й роты, продолжали стоять повреждённые яхты и лодки, на которых приплыли «оккупанты», и четыре застрявших танка. Командование послало туда отряд сапёров, чтобы подорвать бронетехнику и некогда рыболовные, а теперь уже десантные корабли, чтобы Оккупационная Армия не смогла воспользоваться ими в будущем.

Впоследствии сапёры рассказывали, что на кораблях они видели не только искалеченные останки людей, но и отвратительные полу-органические устройства, вросшие в корпуса судов и излучающие лёгкое свечение – генераторы пресловутых «силовых полей».

Не став более там задерживаться, отряд сапёров подорвал все десантные корабли и застрявшие танки, и вернулся без каких-либо приключений. Пустить корабли ко дну не получилось, ведь те уже и так стояли на мели, но критически повредить их они всё же сумели – больше эти корыта никогда не поплывут.

Два дня с момента первой атаки прошли относительно спокойно, а вот на третий весь полк встал по тревоге – с севера, по обеим берегам Летиции, двигались толпы… овец. Ноэль ещё издалека услышал громкое блеяние этих парнокопытных, но не понимал, какого чёрта они тут вообще делают.

А затем он увидел их.

Тысячи и тысячи овец, громадные стада, собранные альтимарианцами у подножий Альпийских гор, сломя головы неслись прямо на позиции риталлонцев…

«Ох, проклятье!»

- О, Дева Мария, они хотят разминировать наше поле! – воскликнул Франческо, поняв замысел жестокого врага. Похоже, одновременно с ним это осознали и офицеры в штабе, потому что по рации пришёл срочный приказ на уничтожение обезумевших парнокопытных животных.

Но вот только было слишком поздно.

Первые овцы – тонконогие, с белыми шкурами и забавно подпрыгивающими при беге ушами – добежали до заминированных полей перед укреплениями риталлонцев, активируя заложенную в грунт взрывчатку.

Один взрыв. Второй. Третий…

Марио и Эрнесто уже стояли за своим оружием, огонь открыли и другие пулемёты, но этого было недостаточно –толпы овец, плотные и обезумевшие то ли от страха, то ли от ещё чего-то, собственными телами прокладывали дорогу для других толп. Мины теперь взрывались каждую секунду, сводя на нет все старания сапёров.

Три минуты продолжался этот ужас, пока, наконец, все мины не были активированы.

До людских позиций добежали от силы полсотни овец и баранов, их некогда белые шкуры теперь были чёрными от крови погибших собратьев. Перепрыгивая через траншеи, они уносились прочь, дальше на юг.

То, что овладело их примитивным разумом, более не нуждалось в них.

- Какой кошмар… - прошептал Джованни, выглядывая из окопа. – Они предназначались для «оккупантов»… А теперь тут настоящая скотобойня…

- Ну и вонища… - Луиджи зажал нос рукой. Тысячи разорванных в клочья овечьих туш уже смердели кровью, мочой и фекалиями.

- Чую, сегодня на ужин у нас будет баранина… - пробормотал Феррари, глядя на перепаханное поле. – Где они столько баранов нашли?

- Это ты у наших военкомов спроси! – хохотнул Джованни, доставая из пачки очередную сигарету.

Сержант ничего не говорил – только печально смотрел на трупы ни в чём неповинных животных. Кто-то ведь за эти два дня собрал их всех вместе, и сделал что-то, чтобы лишить рассудка, заставить бежать на верную смерть…

«Сейчас нужно думать не об этом…»

Что-то подсказывало Франческо, что с исчезновением минных полей враг непременно бросится в наступление.

****

Франческо был прав. Альтимарианцы не стали ждать, пока риталлонцы восстановят свои минные поля, и уже на следующее утро атаковали первую линию обороны.

Вторая волна наступление была смешанной – то есть, как водной, так и сухопутной, и атаковали они по обе стороны реки. Новые лодки с десантом причаливали к берегам Летиции, на этот раз даже не пытаясь прятаться. Установленные на катерах крупнокалиберные пулемёты обстреливали брустверы людей, пока из них выбирались наземные отряды. Их поддерживали сотни пехотинцев в чёрной броне, двигающихся по суше в сопровождении десятков огромных танков, подобных тем, что атаковали риталлонцев несколько дней назад.

Ноэль понял, что на этот раз враг взялся за них всерьёз.

Расположенные через каждые пятьдесят метров пулемётные гнёзда выкашивали ряды наступающих на них альтимарианцев, их поддерживали немногочисленные риталлонские танки. «Ариете», основной боевой танк Риталлона в количестве двадцати единиц, тринадцать БМП «Дардо» и семнадцать истребителей танков «Кентавр» держались позади второй линии, и вели огонь оттуда.

Среди привычных уже боевых организмов, отдалённо напоминавших людей, в бой шли уродливые, несуразные твари – многорукие и многоголовые, эти мерзости рвались вперёд, буквально «впитывая» в себя вражеские пули и становясь живым щитом для других, более боеспособных порождений больного разума Альтимаку. Свинцовый ливень шёл в обе стороны, оставляя кровавые просеки в рядах противоборствующих сторон. Не пользуйся они укрытиями, и битва бы уже давно закончилась.

Ноэль не был паникёром или трусом. Да, он испытывал страх смерти, страх перед ужасным врагом и его оружием – но он держал его в себе. Феррари знал, что его товарищи тоже боятся. Боятся, но выполняют свои задачи. Он старался походить на них.

Сегодня он уже убил нескольких врагов. Больше его руки не дрожали, и он мог крепко держать оружие. Он продолжит уничтожать инопланетян, что бы с ним ни случилось.

Ещё несколько моторных лодок причалило к берегу, расталкивая своими корпусами обломки старых шлюпок, и из них на сушу начали выскакивать новые боевые организмы альтимарианцев. Облачённые в серую и зелёную камуфляжную форму, они мгновенно скрылись в зарослях камыша, но тут же выскочили на берег, присоединяясь к основной массе пехоты. Четвёртая лодка, пятая… Уже больше десяти шлюпок, моторных лодок и лёгких катеров причалили к правому берегу Летиции, доставляя всё новых и новых солдат врага на поле боя.

Ноэль выругался про себя. Враг продолжает присылать подкрепления! Скрипя зубами, парень перезарядил винтовку и продолжил огонь по прячущимся в складках местности чудовищам.

Несколько десятков человекоподобных машин рухнули оземь с простреленными головами, но остальная сотня или около того залегла в траве примерно в трёхстах метрах от позиции риталлонцев, и палила в ответ из своих встроенных прямо в руки оружий.

Ноэль целился, пытаясь поймать на мушку маячившую в траве голову пехотинца. Расстояние между бойцами враждующих сторон было небольшим, и Ноэль стрелял с надеждой на то, что его выстрелы заберут кого-то из этих мерзких существ…

Фз-з-з-з!

Резкий, режущий слух полусвист-полувой раздался над окопами 2-й роты. Ноэль дёрнулся в сторону, его левую щёку обдало жаром доменной печи.

- Осторожно! У них лазер! – заорали риталлонцы своим товарищам, узнав страшное оружие врага.

Ноэль ошеломлённо обернулся, и увидел, что задняя стенка окопа почернела и осыпалась, превратившись в какое-то подобие затвердевшей золы. Воздействие внеземного лазерного орудия, очевидно, не оставило бы от головы парня и мокрого места, не промахнись неведомый враг на каких-то десяток сантиметров.

В бой вступили новые боевые организмы – их бронированные тела выдерживали выстрелы из автоматов, а головы защищали стальные маски. Орудия этих механизированных тварей – громоздкие, но очень мощные углекислотные лазеры – в буквальном смысле сжигали людей заживо за какие-то доли секунды.

- Ферр! Ты живой?

Луиджи помог парню подняться. Тот помотал головой, и дотронулся до обожжённой щеки. Кожа там лишилась верхних слоёв эпителия и, по всей видимости, утратила всякую чувствительность.

«Лучше так, чем если бы она отвлекала меня постоянной болью…»

Снайперские расчёты уже начали отстрел киборгов с лазерным оружием – их винтовки обладали достаточно мощным калибром, чтобы разрушить самые слабозащищённые части тела испепелителей, но на защиту им вставали обычные боевые организмы с огромными, полноростовыми щитами, сделанными из цельных кусков металла, иные использовали какие-то фантастические технологии, создавая впереди себя светящиеся «силовые барьеры», которые снайперы, увы, пробить не могли. То тут, то там вспыхивали локальные пожары от горящих заживо людей. Некоторые испепелители целили во вражеские бронемашины – и тогда их лазеры прожигали броню танков и БМП, заставляя металл раскаляться докрасна, взрывая или выводя машины из строя.

Вновь отдалённый грохот – и передние ряды «оккупантов» превращаются в месиво из искорёженного металла и кусков плоти. Гаубичные снаряды перемололи больше сотни врагов, в ответ альтимарианцы начали обстреливать позиции риталлонцев из своих танков – больше двадцати АТП 2 и около десяти АТП «Садист», подобно стальной стене, неумолимо надвигались на людей на правом берегу, их шипастые траки давили и обращали в фарш всё на своём пути. «Ариеты» и «Кентавры» начали обстрел неприятельских танков, и с переменным успехом поражали тех в уязвимые точки. АТП, в свою очередь, не оставались в стороне, и били по риталлонским машинам с особой жестокостью и избирательностью.

Марио и Эрнесто, безостановочно поливающие инопланетные порядки огнём, закричали и бросились на дно окопа, когда заметили танк, нацеливший прямо на них своё орудие.

- Ложись!..

Залп!

Секундный свист – и прямо перед позиций Феррари расцветает огненный бутон, метнувший во все стороны бритвенно-острые осколки.

- А-а-а-а-а! – резко завопил Джованни, хватаясь за голову. Его руки обагрились кровью, а сам мужчина продолжал истошно кричать от боли.

Ноэль подполз к мужчине, намереваясь помочь.Стиснув зубы, он пытался разжать хватку Джованни, отложив автомат в сторону и приготовив индивидуальную аптечку.

- Дай осмотреть рану!

Кое-как отняв руки Джованни от головы, Феррари понял, что тому осколком начисто срезало правое ухо.

«Повезло…»

- Прекрати орать! – сам перешёл на крик Ноэль, бинтуя голову товарища. Рана была не настолько страшной, как он думал изначально, а битва и не думала заканчиваться – нельзя медлить. – У тебя всего-то ухо оторвало!

- Что, правда? – тут же перестал вопить Джованни. Ему было больно, да, но не настолько сильно, чтобы терять самообладание. С перепугу мужчине показалось, что осколки впились ему в голову, и он вот-вот умрёт.

- Можешь сам…

- Ложись!

Новый залп, на этот раз мощнее. Одна пулемётная точка, находящаяся всего в сотне метров правее от них, взлетела на воздух вместе со всем расчётом, а ещёнескольких солдат мгновенно убило осколками.

Альтимарианцы наступали – их тактика заключалась в том, что одна часть солдат приближалась к окопам риталлонцев, используя воронки от снарядов и трупы своих собратьев в качестве укрытий, в то время как вторая прикрывала их огнём. Танки с наваренными дополнительными листами брони бесстрашно катили прямо на окопы, стреляя из основных орудий и пулемётов. У некоторых из них спереди были закреплены шипастые отвалы для разборки завалов. Сейчас, как понял сержант, эти машины намеревались разобрать баррикады и в буквальном смысле закопать, размолоть людей в окопах.

Джованни схватил винтовку и открыл огонь по лезущей к ним инопланетной нечисти. Целые роты альтимарианцев продвигались к ним, шествуя по трупам своих сородичей. Многие из них были вооружены автоматами, дробовиками, пистолетами-пулемётами и даже лазерами. Некоторые несли огромные, просто толстенные щиты, сделанные из танковой брони, с намалёванными на них красными символами. Убить таких стоило огромных хлопот.

Отдельные боевые организмы несли на себе целые ракетные комплексы, гранатомёты и даже миномёты. Эти были самыми опасными – за них брались снайперы. Ферро также сосредоточил огонь на этих «тяжеловесах».

Джованни, нахлобучив шлем на забинтованную голову, встал рядом. Эрнесто вместе с Марио, матерясь, перезаряжали раскалённый от интенсивной стрельбы пулемёт, в то время как Луиджи вместе с сержантом, кряхтя,тащили из блиндажа несколько реактивных гранатомётов.

- Гостинцы для «брони»! – с ухмылкой заявил Луиджи, приводя гранатомёт в боевое положение. Ноэль не знал, как называется эта модель оружия, да и не важно это было. Всё-таки, он стрелок, а не «трубач».

Миномёты риталлонцев вместе с гаубицами всё это время сыпали взрывчаткой на головы вражеской пехоты, не подпуская их к первой линии – настоящая головная боль для командных организмов альтимарианцев. В ответ инопланетяне начали запускать откуда-то из-за горизонта целую тучу ракет, видимо, нацелив их на артиллерийские позиции.

Эти ракеты было видно ещё издалека – крошечные точки с тянущимися позади них чёрными полосами. Одни летели прямо, как стрела; другие имели явную баллистическую траекторию; третьи и вовсе выписывали в небе восьмёрки, но все они, хоть и с разной скоростью, летели к своим целям. Заметив эти «чудеса» вражеского ракетостроения, Ноэль сначала перепугался, что «оккупанты» хотят уничтожить их позиции, но ракеты с оглушительным воем пронеслись мимо.

«Теперь они убьют кого-то другого…»

Артиллерия вносила в битву существенные коррективы – гаубичные снаряды не давали пехоте противника подобраться вплотную к первой линии, и навязать невыгодный для людей ближний бой. В то же время, ракетные удары инопланетян по тылам риталлонцев унесли много жизней и разрушили несколько важных точек на острове Серафин. Целили они, правда, в основном по позициям гаубиц и миномётов, но обтянутые маскировочными сетями муляжи пушек ввели альтимарианцев в заблуждение. Можно сказать, что основной удар Оккупационной Армии ушёл «в молоко».

Полковник Разиэль был уверен, что больше «оккупанты» такой оплошности не допустят.

Луиджи тем временем закончил подготовку, и уже стоял на позиции, готовясь к залпу. Он загодя нашёл цель –ближайший вражеский кибер-танк, катящий чуть в сторону от его окопа. Его слегка сплюснутая башня была обшита листами брони, явно снятой с других танков, из неё, помимо основного орудия и пулемётов торчали несколько странно выглядящих стволов с тянущимися от них проводами. Когда они выстрелили яркими лучами энергии и испепелили группу солдат, Луиджи понял, что это лазерные пушки.

Бортовая проекция машины была у мужчины как на ладони – бортовая броня, увешанная решётками и боевыми трофеями, надёжно скрывала гусеницу машины. Собравшись с духом, Луи взвалил гранатомёт на плечо, встал во весь рост и, быстро прицелившись, выстрелил.

Граната с рёвом устремилась к цели и спустя секунду настигла её. Кумулятивный заряд гранаты прожёг навесную броню правой гусеницы и разорвал несколько звеньев трака. Проехав ещё несколько метров, танк, под действием движимой рабочей левой гусеницы, развернуло на сто восемьдесят градусов.

Теперь его орудие смотрело прямо на укрытие Луиджи.

Не теряя времени, боец отбросил бесполезный теперь пусковой контейнер, и схватил второй заряженный гранатомёт. Встать, навестить, выстрелить – и вот новая граната полетела к обездвиженному танку, врезалась в маску орудия и детонировала, прошивая броню кумулятивной струёй. Ствол танка согнуло, а спаренныйпулемёт и лазеры попросту исчезли в облаке пламени. Из башни повалил густой дым.

«Этот готов!»

Пусть танк и не уничтожен полностью, но теперь, с повреждёнными орудиями, он не способен причинить им вреда.

- Да, гори, тварь! – послышались радостные вопли товарищей Луиджи. Марио со своей позиции отчётливо видел, как подбитая машина ещё пытается вертеть башней, из-под которой сыпали искры. Фронтальные приборы наблюдения беспилотника также были уничтожены взрывом, а вот боковые и тыловые – нет, вот танк и пытался повернуть башню, чтобы видеть своих врагов.

Больше, правда, он ничего сделать не мог.

Луиджи бросил взгляд на наступающие вражеские порядки. Он подбил один танк, другие гранатомётчики тоже постарались на славу, и сожгли три машины, а артиллерия точными залпами уничтожила ещё семь.

«Но всё равно, их слишком много…»

- Луи! – послышался голос сержанта. – Сколько ещё танков сможешь подбить!?

Гранатомётов у Луиджи в запасе ещё три штуки.Учитывая, что для полного поражения танка ему нужно сначала обездвижить его…

- Один, сэр!

Лицо сержанта омрачилось. Расклад вырисовывался не в их пользу. Неся потери, альтимарианцы всё ближе и ближе подбирались к линиям траншей и укреплений. Чем ближе они подходили, тем, казалось, «храбрее» они становились – до такой степени, что когда между сторонами оставалось чуть больше ста метров, те в каком-то едином порыве бесстрашно бросились в атаку.

- Враг идёт в рукопашную! – заорал сержант, понимая, что для людей это ничем хорошим не кончится – солдаты противника обладали невероятной физической силой и смертоносным оружием. Если они попадут в окопы, то выбить их обратно будет, мягко говоря, затруднительно.

Осознавали это и простые бойцы 17-го полка. Пулемёты работали без остановки, «оккупанты» десятками складывали головы, но их это не останавливало. Феррари на миг провёл параллели между ними и теми овцами, которых враги погнали на разминирование.

Что те, что другие вели себя практически одинаково.

Феррари стрелял в лезущих по трупам чудовищ, его выстрелы сносили им головы в веере осколков кости и чёрной крови. Его враги словно обезумели – они неслись вперёд, паля изо всех стволов, пытаясь заставить риталлонцев залечь в окопах. Отчасти им это удалось.

Феррари смутно представлял себе тактику врага – танки должны были выбить пулемётные точки людей, а после этого волна пехоты захлестнула бы окопы, вступив в невыгодный для риталлонцев рукопашный бой… Ну, это Ноэль так себе представлял. На деле же атака альтимарианцев была хаотичной, яростной и почти неостановимой. Если ранее они ещё прикрывали друг друга и использовали укрытия, то теперь «оккупанты» в буквальном смысле обезумели, решив задавить людей числом. Танки двигались наравне с пехотой, откуда-то издалека била ракетная и ствольная артиллерия, с обеих сторон работали снайперские расчёты.

«Их тактика – это лавина из собственных тел и огневой мощи…»

Что на левом берегу, что здесь – картина одна и та же. «Оккупанты», словно сумасшедшие, шли прямо под вражеский огонь, сами при этом отстреливаясь и запуская небольшие ракеты или реактивные гранаты. Когда умирал один альтимарианский пехотный организм, ему на смену вставали двое новых, шедших позади.

Им на замену приходило уже четверо новых бойцов.

Вот автоматная очередь Феррари сразила лезущего в его траншею вражеского пехотинца, и тот рухнул на дно окопа. Практически мгновенно на его месте вырос новый боевой организм, в стальном панцире и со встроенным в правый локтевой сустав пулемётом. Патронная лента уходила бойцу за спину, в огромный короб. Во второй руке альтимарианец сжимал грубый на вид тесак с толстым лезвием. Заметив Феррари, пулемётчик издал металлический скрежет и повернул к нему ствол своего оружия.

Ноэль успел броситься за угол, когда по тому месту, где он стоял секундой ранее, ударил ливень раскалённого свинца. Джованни, стоявший в отдалении, развернулся и длинной очередью перебил поршни на ногах киборга. Нелепо взмахнув руками и выронив тесак, пулемётчик грохнулся в окоп, прямо на труп своего сородича.

Ноэль выскочил из своего укрытия, и одним точным выстрелом добил «оккупанта». Ещё одна маленькая победа…

- А-а-а-а-а-а!

Марио закричал, когда прямо перед ним разорвался фугасный снаряд. Огромные осколки впились ему прямо влицо, начисто срезая целые пласты кожи и лишая мужчину зрения. Эрнесто повезло больше – осколочные элементы снаряда сжалились над ним, и убили мгновенно.

- Марио! Нет!.. – заорал Джованни, когда его товарищ, вопя от боли и хватаясь за голову, попытался встать, но тот его не слышал.

Голова Марио в буквальном смысле взорвалась, как арбуз, когда он выгнулся от нестерпимой боли. Шлем с остатками плоти и волос отлетел в сторону, и обезглавленное тело рухнуло на землю, агонизируя и истекаю кровью.

Ноэль видел это также чётко, как и Джованни. Марио и Эрнесто… Двое его товарищей погибли за каких-то несколько секунд…

«И я могу быть следующим!..»

Натиск врага был сокрушительным. Уничтожив пулемётные гнёзда, пехотинцы уже без особых усилий добрались до окопов. Ряды колючей проволоки не останавливали киборгизированную нежить, и те, используя гранаты и мёртвые тела, проделывали себе путь в траншеи.

Помогали им в этом танки – АТП 2 своими огромными отвалами сгребали все баррикады, и сталкивали их в окопы, прямо на головы риталлонцев. Тонны земли, колючей проволоки и мешков с песком похоронили под собой раненых и не успевших сбежать солдат.

Случилось то, чего опасались все бойцы 17-го Ромулонского мотопехотного полка – враг прорвался в окопы.

Началась рукопашная схватка.

****

Под конец дня воды реки окрасились в чёрный цвет – человеческая кровь смешалась с кровью альтимарианцев, на её поверхности дрейфовали разбитые лодки и гниющие тела. Рыба, некогда живущая в речных глубинах, всплыла кверху брюхом, оглушённая артиллерийским огнём и отравленная кровью пришельцев.

Над полем боя роились жирные мухи и не менее жирные птицы-падальщики, жутко воняло трупами.

Изломанные заросли камыша больше не скрывали гниющих тел людей и альтимарианцев. Чёрная вода омывала их, но не принимала. Тех же, кто утонул, воды поглотили без остатка…

Ноэль открыл глаза, чувствуя под собой жёсткую землю. Небо было чистым, голубым, с редкими, «ватными» облаками.

Парень пошевелил пальцами, и медленно приподнялся на локтях. Вокруг царила странная, тревожная тишина, контрастирующая с тем, что происходило здесь… Сколько часов назад?..

Феррари помотал головой. Последнее, что он помнил – это «оккупанты», проникшие в окопы первой линии…

«Что случилось?..»

Ноэль встал на ноги, чувствуя небывалую лёгкость в своём теле. Похоже, он хорошо отдохнул…

«Где тела?..»

Первое, на что Феррари обратил внимание – отсутствие мёртвых. Ни людей, ни альтимарианцев в окопе не было…

«Франческо?.. Джо? Луи?..»

Тишина гнетуще давила на сознание парня, и тот, прихватив свою винтовку, лежащую рядом, осторожно выглянул из окопа.

И остолбенел.

Поле боя, некогда под завязку заваленное телами «оккупантов», теперь было чистым, словно все мертвецы дружно встали и ушли. Теперь о страшной битве напоминали лишь воронки от снарядов и почерневшие остовы подбитых танков…

Нигде ни одного трупа.

«Где все?..»

Феррари выбрался из траншеи, и, обойдя полуразрушенные баррикады, сделал несколько шагов в направлении поля.На душе у него стало как-то спокойнее…

Ноэль поднял голову, снова обратив внимание на небо, такое чистое, первозданно-голубое и…

Пустое.

Феррари не сразу понял, что теперь он стоит на берегу Летиции. Странно, он и не заметил, как пришёл сюда… Река тоже удивила парня – он чётко помнил, что побережье Летиции было завалено трупами и обломками вражеских катеров. А теперь… теперь тут было пусто. Вода, грязно-серая, даже чёрная, теперь была чистой, и лишь слегка пахла тиной.

Лодка. Феррари моргнул, но небольшой катер на несколько человек никуда не исчез. Похоже, миномётчики разнесли не все лодки «оккупантов»…

Старая, обшарпанная лодка слегка покачивалась на волнах. Оглядевшись и никого не заметив, Феррари, повинуясь какому-то наитию, вошёл в воду, забираясь внутрь катера.

Стало легко, словно с Ноэля упали какие-то оковы. Парень только потянулся к мотору, чтобы завести катер, как резкий порыв ветра оторвал лодку от берега, и та, легонько покачиваясь на волнах, поплыла на юг. Пожав плечами, Ноэль уселся поудобнее, положив верную винтовку себе на колени.

Лёгкий ветерок толкал старую лодку вниз по реке. Феррари улыбнулся – наверное, его товарищи уже ждут его. Воды Летиции несли Ноэля на юг.

Домой.

Белый и пушистый

«Всё идёт в одно место: всё произошло из праха и всё возвратится в прах…»

Екклесиаст 3:20

****

Белые, пушистые хлопья сыпались с неба. Медленно и лениво, словно бы в каком-то танце… Белые и пушистые, словно снег…

Пепел градом валил с сожжённых дотла небес. Запахи гари, озона и хлора били по обонянию, словно кувалда. Город внизу был окутан ядовитым смогом, повсюду поднимались гигантские столбы дыма. На дорогах, заваленных горящими автомобилями и дымящими обломками, вповалку лежали обгоревшие тела и их фрагменты, некоторые трупы были испепелены до состояния скелетов. Детали амуниции, намертво сплавленные с костями, говорили о том, что некогда эти несчастные были солдатами. Треск автоматных очередей, крики и грохот взрывов разносились на десятки километров от полыхающих Пелей.

Казалось, что это пламя охватило весь мир. Может, в тот момент так и случилось…

- Вот дерьмо, вот дерьмо, вот дерьмо… - снова и снова повторял Димитрис, его дрожащие руки нервно стискивали цевьё потёртой HK 416, будто бы это оружие могло уберечь его от смерти.

- Заткнись, Димитрис! – заорал на него Кирик, озираясь по сторонам. - Заткнись и…

Фз-з-з-з!

Пронзительный полусвист-полувой раздался над позициями 9-го Афинского полка, и Кирик вспыхнул, словно зажжённая спичка. Мужчина даже не успел закричать, как его плоть испарилась, а остатки органики сползли с почерневших костей. Димитрис издал панический вопль, когда его товарищ в буквальном смысле расплавился на его глазах.

Он вспыхнул следующим.

«Цель ликвидирована. Поиск цели… Перезарядка оружейного имплантата…Продолжать движение по намеченному маршруту…»

Битое стекло и комья затвердевшей золы неприятно хрустели под четырьмя массивными механическими педипуляторами. Мотор в задней части его огромного корпуса издавал приглушённое тарахтение, тонущее в какофонии бушующей битвы.

«Оружейный имплантат /Углекислотный лазер/ (3862.6) полностью заряжен и готов к применению…»

Пять массивных фоторецепторов, напоминающие собой старые телекамеры, с жужжанием сканировали визуальное окружающее пространство в поисках живых людей, а встроенные в корпус машины сенсоры считывали целый ворох других внешних показателей – телеметрию, вибрации, движения, звуки дыхания и даже сердцебиения. Боевой пехотный организм на базе тетраподного моторизованного экзоскелета был в буквальном смысле всевидящим и всеслышащим в радиусе более ста метров.

Но эта всеслышимость и всевидимость были бы пустым звуком, не будь у БПО-Т №356-89/Е мощного вооружения.

Правую руку паукообразного воителя Оккупационной Армии заменял грозный на вид углекислотный лазер, способный за один залп сжечь человека, автомобиль или даже лёгкую бронемашину. Насколько знал 356-й, бушующий в Пелеях пожар отчасти был вызван применением именно лазерного оружия.

Левую руку массивного киборга вооружили крупнокалиберными пулемётами для изничтожения больших скоплений врагов. Стволы этих орудий достигали почти двух метров в длину, но это не мешало 356-му передвигаться по полю боя – когда на его пути возникало препятствие, он сокрушал его всем весом своего многотонного корпуса.

Люди, по собственной глупости, либо же излишней храбрости вставшие на пути БПО-Т №356-89/Е были обречены на смерть. Счётчик «обнулённых» противников 356-го в этом секторе боевых действий уже перевалил за пять сотен единиц, и продолжал расти. После себя четырёхногая машина оставляла лишь груды окровавленных тел и обожжённых костей.

Неумолимая и неостановимая машина разрушения. Насколько знал 356-й, для его ликвидации людям нужно как минимум обездвижить его и лишить вооружения. Для этого они должны использовать тяжёлое вооружение, по типу реактивных гранатомётов с кумулятивными гранатами, но перед этим им придётся истощить заряд его ионного щита…

Хорошую конкуренцию 356-му может составить человеческий танк. Боевой организм принимал множество сигналов от своих меньших собратьев из других концов города и из-за его пределов, и знал, что бронетехника людей была разбита ракетно-бомбовыми ударами беспилотной авиации за час до начала штурма Пелей.

Посему выходило, что людям против таких чудовищ, как БПО-Т №356-89/Е, сейчас противопоставить нечего…

356-й остановился, прочно зафиксировав себя на асфальтовом покрытии. Его фоторецепторы зажужжали, сканируя местность, выискивая прячущихся врагов…

Боевой организм на базе тетраподного моторизованного экзоскелета не до конца понимал, какой смысл несли в себе люди… Каждое животное руководствуется инстинктами. Они едят, спят, охотятся, прячутся, размножаются, растят потомство и умирают. Многие животные этого мира живут инстинктами, заложенными в них природой. А вот люди…

356-й развернул правую боевую конечность на 60°, и дал мощный залп по первому этажу уже начавшего обваливается здания. Засевшие в укрытии вражеские бойцы даже не успели вскрикнуть – горстка отчаянных людей в одно мгновение обратилась в пепел, как и внушительная часть стены первого этажа. В квартире, что была поражена лучом лазера, начал разгораться пожар.

Люди были странными существами. Они могли совершать поступки, не поддающиеся никаким математическим расчётам, никакой логике… Инстинкты, дремлющие в людях с незапамятных времён, могли дать знать о себе в самое неподходящее время, или же наоборот, в самый последний момент… Люди могут убивать друг друга, когда это не несёт абсолютно никакого смысла, когда им даже никто не отдавал приказ об убийстве… Они могут принимать пищу даже тогда, когда не чувствуют голода, не спят, когда того требует их организм…

«Оружейный имплантат /Углекислотный лазер/ (3862.6) полностью заряжен и готов к применению… Продолжить движение по намеченному маршруту…»

БПО-Т №356-89/Е грузно потопал дальше, расталкивая брошенные автомобили или попросту давя их, превращая в искорёженный металлолом.

Да, люди действительно странные, порой даже абсолютно нелогичные существа, занимающиеся саморазрушением путём вдыхания токсичного закопчённого аэрозоля в лёгкие или употребления в пищу спиртовых органических соединений. Кто-то даже мог вводить в свою кровеносную систему различные галлюциногенные препараты, влияющие на организм даже хуже, чем всё вышеперечисленное…

Некоторые люди действительно нелогичны.

356-й мог бы даже пожалеть таких нелогичных существ, имей он хоть какие-то способности к проявлению сожаления… или хоть каких-то других эмоций. Боевой организм считал, что эта нелогичность действий у людей связана с тем, что у них нет своей программы, как у 356-го и его многочисленных товарищей. Программа, которой следуют все боевые организмы, заложенная в них в момент их рождения…

Да, будь у человечества какая-нибудь своя программа, они бы не действовали так нелогично и нерационально…

Программа людей… Нет, кажется они называют это по-своему… Ах, точно! Они называют это смыслом жизни.

356-й резко развернулся на все 360° - как раз вовремя! Несколько одетых в камуфляжную форму и бронежилеты мужчин целились в него из ручных противотанковых гранатомётов. Сенсоры засекли их ускоренное сердцебиение ещё десять секунд назад, но боевой организм посчитал, что раз уж враги сами идут к нему, то нет и смысла атаковать их раньше положенного срока.

Пусть они подойдут ближе. Тогда шанс того, что лазерный луч 356-го потеряет свою пробивную способность из-за множественных преград в виде стен зданий, будет равен нулю…

Для чего живёт человек? Что является его «программой»?..

Эллинские солдаты одновременно выпустили по огромному роботу три реактивные гранаты, и не дожидаясь результата своей работы, бросились наутёк. Ионный щит вспыхнул ярко-жёлтыми искрами, нивелируя всю кинетическую силу взрывов по своей поверхности, и защищая 356-го.

Солдаты почти скрылись за углом здания, но короткая очередь из спаренных пулемётов быстро оборвала жизни троих защитников Пелей. По правде сказать, даже та стена не спасла бы их от пуль такого калибра…

Развернув туловище вперёд, БПО-Т № 356-89/Е продолжил движение по своему маршруту.

Человеческий смысл жизни… 356-й не мог знать точно, но кажется, что люди и сами не знают, в чём он заключается. Похоже, что многие из них сделали вывод о том, что у каждого индивида этот смысл свой.

356-й мог только пожалеть таких глупых созданий. У каждого своя, отдельная от остальных программа… Это сулило тотальный хаос и анархию.

Однако же, этого не происходило… Ну, в большинстве случаев. Смысл жизни для большинства людей – это размытый термин с крайне широкими рамками понимания.

Смысл жизни – это то, ради чего человек существует. То, ради чего он хочет существовать. Поиск смысла жизни индивидуален для каждого человека, это сложный и длительный процесс… Не то, что у 356-го. Он знает свою цель с самого появления на свет…

Да. Он должен истребить всю жизнь во вселенной.

Согласитесь, у этой цели тоже крайне широкие рамки для понимания, верно? Конечно, тут имелись сотни подпунктов, поясняющих, кого можно «обнулять», а кого нельзя.

Союзников и собратьев, например, убивать нельзя, хотя они тоже, по сути, проявления жизни. Своеобразной, конечно, но жизни.

Жизнь – она ведь разная бывает…

Наполненная страданиями и желанием избавления от них. Горечью, обидой, страхом, ненавистью…

Жизнь… Нужен ли ей смысл? Нужен ли такой жизни хоть какой-нибудь смысл?

356-й поднял взгляд к небу, сфокусировав визуальные датчики. Небо полностью заволокло дымом и смогом от пожарищ, и вниз медленно падали крупные хлопья пепла. Свободно проходя сквозь ионный щит, эти хлопья оседали на корпусе боевого организма. Когда он двигался, комья пепла рассыпались на ещё более мелкие фрагменты.

Этот пепел каких-то три часа назад ходил, думал, ел, спал и строил планы на завтра… Может быть даже имел свой смысл жизни…

Серый пепел – всё, что осталось от их смысла, от их мечтаний и целей. Слишком большое значение люди придают своей жизни, такой скоротечной, готовой оборваться в любой момент…

356-й был не таким. Он знал, что когда-нибудь получит повреждения, несовместимые с жизнедеятельностью, и его это никак не заботило. У него есть программа, есть приказы от командных организмов, и он будет следовать им, пока не исчезнет.

Его жизнь – не бесценна, он не особенный, как считают о себе многие люди. Он – один из множества. Когда он умрёт, ничего не изменится, небеса не упадут на землю, и звёзды не погаснут. Всё будет продолжаться, будет идти своим чередом...

Людям тоже стоит уяснить это. Когда они умрут, всё, что от них останется – это полузабытые воспоминания и кучка праха. Серого, сухого праха.

Серого и сухого, словно пепел.

Игрушки Альтимаку

«Человек остаётся прежним, меняются лишь его игрушки»

Ошо.

****

- Пдыщ!

Миниатюрная фигурка солдатика грозно опустилась на тактический стол, слегка покачнув своих бронзовых и оловянных товарищей.

- Одно армейское соединение при поддержке орбитальной пушки… Хм-м-м…

Девушка посмотрела на игровое поле и снова заглянула в отчёт. Затем снова на поле. Что-то тут не так…

- А! Так вот кто тут лишний!

Крошечные, размером с фалангу пальца, фигурки, изображавшие человеческих солдат начала XXI века отправились в общую кучу «побеждённых» врагов. Кричащие от ужаса, они присоединились к своим павшим братьям.

- Теперь расстановка сил правильная!

Самодовольно ухмыльнувшись, девушка перевела взгляд на другой сектор стола. Город, заинтересовавший её, был подписан как «Пелеи». Уже почерневший от страшных пожаров, он напоминал собой уродливый сигаретный ожог.

- Люди быстро закончились... Впрочем, как и всегда. Это было слишком легко.

На чёрную точку с характерным звуком опустились новые фигурки – несколько солдатиков и один игрушечный робот, напоминающий собой паука.

- Так то! Кто следующий?..

Девушка пошарила глазами по огромному столу, выискивая недавно изменившиеся районы её «войнушки». То тут, то там поднимались едва заметные следы дыма, словно от зажжённой спички – то в пламени войны горели древние леса и огромные города, медленно обращаясь в невесомый прах. В иных местах чётко прослеживались чудовищные следы от орбитальных ударов. Разумеется, они были такими крошечными, что больше напоминали какие-то следы от спичечных головок.

- Та-а-ак… Что тут у нас?

Взгляд девушки опустился на тонкую синюю полосу, изображавшую реку, подписанную как «Летиция». Фыркнув от досады, девушка всё-таки поставила на неё новые фигурки и убрала старые.

- Риталлон нынче активно сопротивляется… К чему бы это? Ты не знаешь?

Фигурка человеческого солдатика в руках девушки затряслась, когда та поднесла её к лицу и вперилась в металлическую игрушку взглядом прищуренные алых глаз. Рот фигурки медленно растягивался в беззвучном крике ужаса.

Хмыкнув, девушка выбросила фигурку и достала из-под стола миниатюрные лодки и кораблики. Они тут же отправились вниз по течению Летиции.

- А что у нас в океане?..

Огромная область, изображающая собой Безмолвный океан, была практически пуста за исключением нескольких групп военных корабликов, обозначающих вражеские флоты. Недовольно покачав головой, девушка опустила на синюю поверхность фигурку пузатой подводной лодки.

- Будешь делать «бабах» и резать их интернет-кабели…

Район Средиземного моря также не обошёлся без изменений – большая, детализированная модель космического крейсера «Притеснитель», согласно легенде, была погружена на самое дно, но со стороны Османии к ней уже выдвигались военные кораблики. Улыбнувшись, девушка передвинула «Притеснитель» на пару сантиметров в сторону, чтобы он мог стрелять по вражеским фигуркам прямо со дна.

- Бдыщ!

Несколько османских корабликов были потоплены и тут же отправились в кучу «сломанной» техники. Маленькие, размером с песчинки, члены экипажа всё равно не смогли бы отремонтировать свои корабли.

Взгляд девушки переместился правее, на Азраэль. Тут было очень много вражеских игрушечных солдатиков – они все собирались в одном месте. Наверное, чтобы накопить силы для контратаки.

- Самоуверенные глупцы…

Девушка взяла модель космического корабля «Изверг», что до этого спокойно лежала на отдельном игровом поле, изображающем лунную поверхность, и с грохотом уронила её на скопление солдатиков.

- Бабах! Бомбардировка с орбиты! Аха-ха-ха!..

Вопли тысяч людей были едва слышны за мерным гулом работающих двигателей космического корабля.

Довольная собой, девушка схватила горстку своих игрушек и расставила их вокруг «Изверга».

- И десант в придачу! Двадцать дивизий мотопехоты!.. И ещё дивизия турбодесанта!

«Побив» вражеских солдатиков своими, девушка убрала мёртвых с поля боя. «Покончив» таким образом с Азраэлем, она вернулась в Европу, и тут её взгляд вперился в очередную чёрную точку.

- Виспания ещё сопротивляется? Непорядок…

На Де-Джунто-Алрио опустились несколько миниатюрных солдатиков и игрушечный танк. Другие солдатики, изображавшие защитников города, рухнули на стол, корчась от боли.

- Потому что надо было сразу сдаваться! Упрямые умирают в мучениях!

Альбион, огромный остров на севере, что привлёк внимание алых глаз, был под надёжной охраной военных флотилий. Замыслив устроить грандиозную морскую баталию, девушка поставила против них свои игрушечные корабли – целых десять штук! Вот это будет битва!

Рассмеявшись, девушка обратила свой взор на другой район стола – по сути, другой континент. Северная Америка была вся «перерыта» маленькими кратерами от ядерных ударов, но и там находились небольшие группы солдатиков, маленьких танков и даже самолётиков.

Нахмурившись, девушка пододвинула к западному побережью Америки огромную плавучую цитадель. Игрушка из металла выглядела так, словно состояла из десятков маленьких корабликов, сросшихся с каким-то неведомым чудовищем.

- Атум Брисс разберётся с вами!

Солдатики на берегу, увидев приблизившуюся к ним гору из плоти и металла, издали панический вопль. Кто-то даже упал. Этих девушка сразу выбросила.

- Вы что же, уже от страха будете помирать?

Девушка повертела фигурку «мёртвого» солдатика в руках, и, поднеся её ко рту, с влажным хрустом откусила от игрушки половину туловища.

На пол потекла тёплая, человеческая кровь.

- С Каэлией пока всё… Эй, несите другой стол! Посмотрим, что там на других планетках…

Доев останки «фигурки», девушка взглянула на коробку с «мертвецами». Ей захотелось ещё. Хорошо что у неё есть целая куча «дохлых» солдатиков с этого и других игровых полей! И будут ещё…

Воплощение Альтимаку облизнуло окровавленные губы.

- Как же я люблю свои игрушки!

Архимедова сила

«F A= ρ жидкости ⋅ g ⋅ V тела»

Формула Архимедовой силы.

****

«Система активна… Статус: в норме.

БГМО № 721 «Наяда-4». Получен приказ: выдвинуться к месту нахождения вражеского узла связи. Демонтировать узел связи. Координаты цели: 12.98315 с.ш. 530.77148 з.д.

Примерная глубина залегания цели: 3986 м / 3997 м.»

«БГМО № 721 «Наяда-4» приступает к выполнению поставленной задачи.

Начать подпитку мозгового вещества. Запустить искусственное лёгкое.

Проверка содержимого багажного отделения... В норме.

Подать энергию на маршевый движитель. Подать энергию на манипуляторы. Проверить работоспособность всех систем… В норме.

Внимание! Кавитатор выдвинут на позицию. Магнитные захваты будут отключены через 3… 2… 1. Магнитные захваты отключены.

Внимание! Разгерметизация торпедного шлюза. Проверить работоспособность маршевого движителя… Маршевый движитель полностью работоспособен.

Внимание! Запуск БГМО № 721 «Наяда-4» из торпедного аппарата № 9 через 5… 4… 3… 2… 1.

Пуск!»

Гигантские косяки мелких рыб, некоторые из которых достигали до нескольких десятков тысяч особей, спешно мигрировали на восток, а вслед за ними, спасаясь от катаклизма и осознавая угрозу скорого голода, плыли многочисленные хищники, среди которых нередко возникали кровавые расправы за добычу. Огромные киты, издавая свои величественные трубные звуки, сбивались в стаи чтобы вместе спастись от невиданной доселе опасности, время от времени всплывая на поверхность и изрыгая сотни фонтанов воды, пополняя бесценные запасы кислорода.

Беспомощная океаническая фауна в ужасе отступала перед лицом нового, доселе невиданного катаклизма. Мощнейшие шторма, невиданных размеров водовороты и моретрясения с недавних пор захлестнули весь Безмолвный океан, а вместе с ними пришли и стальные колоссы, что в один страшный момент погрузились на его дно. Десятки гигантских, страшно искажённых, но именно такими и задуманных инопланетных машин укрылись в океанских пучинах, баламутя и отравляя воду токсичными химикатами отработанного топлива. Какое-то время они неподвижно цеплялись за дно своими гигантскими клешнеподобными захватами и колоннами-шасси, либо же просто дрейфовали по океанским течениям, посылая на орбиту зашифрованные сигналы и принимая оттуда многочисленные, немногословные приказы. Заняв свои, на первый взгляд, абсолютно хаотичные позиции в пучинах океана, альтимарианские космические корабли на деле выстроились в эзотерический символ, невероятных размеров сигил самой Владычицы, необходимый для неминуемо надвигающегося, словно рок, исполнения чудовищного ритуала планетарных масштабов…

Как жаль, что «Наяда-4» в нём участия не примет.

Десантная баржа ДТ-18 «Балхиэль» осталась далеко позади, когда газовый пузырь, обеспечивающий движение «Наяды-4» начал, наконец истончаться. Чудовищная сила, с которой «Балхиэль» в буквальном смысле выстрелил боевым беспилотным организмом, зашвырнула его на многие сотни километров к югу от места их изначального местоположения.

Задача, вставшая перед «Наядой-4» была не то чтобы незаурядной, но и не совсем уж обыденной. С момента вторжения на Каэлию прошло всего-то несколько месяцев, но за это время практически все системы связи врага была выведена из строя - сброшенные с орбиты спутники сгорели в слоях атмосферы самой планеты… И на первых порах этого было вполне достаточно, пока люди, оправившись от первых ударов, не начали налаживать связь между странами и целыми континентами посредством закопанных в землю и проложенных по океанскому дну огромных интернет-кабелей. Да, очень много дата-центров сгорело во время орбитальной бомбардировки, но несколько этих важнейших для человечества объектов уцелело. Как правило, это были построенные глубоко под землёй военные центры радиоволновой и кабельной связи. И если радиоволны альтимарианцы умудрялись глушить, то вот с изолированными от внешнего воздействия кабелями нужны были иные, более точечные меры.

Такие, как «Наяда-4».

На самом деле она уже уничтожила один узел связи противника в Охотском море при помощи взрывчатки. Тогда всё прошло гладко, и похожая на беспилотную субмарину машина надеялась что и это задание она завершит без каких-либо проблем.

Глубиномер стабильно отсчитывал глубину погружения «Наяды-4» - метр за метром, погрешность была минимальной, в пределах тридцати-сорока сантиметров. Теперь БГМО плыл уже не прямо, как стрела, а с небольшим наклоном примерно в – 45°. Ускорение от механического запуска позволило «Наяде» сэкономить значительное количество топлива, что понадобится ей для возвращения на борт своего корабля-матки.

На самом деле, инструкциями было предусмотрено и такое, что если у БГМО не хватит горючего на обратный путь, то ему надлежит двигаться к любому ближайшему кораблю-матке, либо же если таковых поблизости нет, то просто подать сигнал и ждать помощи, перейдя в спящий режим.

Таких случаев, хвала Альтимаку, ещё не было зарегистрировано.

Газовый пузырь окончательно исчез спустя несколько минут после запуска. «Наяда-4» немедленно запустила маршевый движитель, и тот, издавая тихий гул, начал загребать воду своими широкими лопастями. Глубиномер показывал отметку уже в два с половиной километра и БГМО № 721 начала ощущать незначительное для неё давление океанской толщи.

Да-а, будь она существом из плоти из крови, как когда-то, то ни за что не выжила бы здесь без специального оборудования…

Несомненно, её металлическое тело куда-как совершеннее человеческого…

Тьма, окружавшая 721-ю, казалась бесконечной. Глубины Безмолвного океана, практически не изученные человечеством, таили в себе множество тайн и загадок, на которые люди не успели найти ответы. Отчасти из-за вторжения Оккупационной Армии, а отчасти из-за своих междоусобных распрей. «Наяде» было всё равно, чего там прятал в своих пучинах местный океан – она уже видела пирамидообразные постройки на дне Яматхайского моря и незарегистрированных ни в одном источнике информации колоссальных придонных животных в точке Немо. Ни то, ни другое не интересовало БГМО в такой степени, как её Боевая Задача.

На данный момент нет ничего важнее выполнения Боевой Задачи.

«Достигнута примерная точка залегания узла связи противника. Необходимо дальнейшее погружение ко дну океана. До точки залегания узла связи противника – 345 м… 325 м… 299 м…»

«Наяда» начала медленное погружение на дно. Её мощные глаза-видеокамеры регистрировали вырисовывающиеся во тьме очертания огромных скал – подводные горы, увитые органическими наростами актиниеподобных существ, возвышающиеся в окружении густых лесов из достигающих сорока-пятидесяти метров в длину громадных, толстых водорослей. В этих невероятных, постоянно шевелящихся зарослях сновали рыбообразные существа, что поедали ползающих по стеблям водорослей мелких ракообразных. Скользкие змееподобные твари лениво плыли по течению, время от времени совершая резкие выпады и целиком заглатывая своих нерасторопных жертв.

Кажется, что тут ни о какой войне и не слышали… По сути, так оно и было. Война ещё не достигла океанского дна.

До сего момента.

«Внимание! Достигнута точка залегания узла связи противника. Поиск цели… Визуально зарегистрирован силовой кабель противника. Приступить к выполнению задачи…»

«Наяда-4» наконец достигла своей цели – спустя целых полчаса пути! Наружные сенсоры-визуализаторы зарегистрировали его, облепленного илом и ракушками, но даже так представляющего из себя важную цель - интернет-кабель. Созданный из оптического волокна, скрученной стальной проволоки, поликарбонатов, алюминия, меди, майларовой ленты и полиэтилена, этот невероятных размеров кабель тянулся от самого побережья Северной Америки до Нусантары и дальше в Осталию.

Какая лакомая цель для глубинного диверсанта…

721-я начала выгрузку своего основного инструмента для уничтожения таких целей – взрывные заряды. Подобными устройствами пользовались пехотинцы для зачистки помещений и блиндажей противника. Мощь заряда была несравненно больше чем в обычных наступательных и даже оборонительных гранатах из-за огромного количества взрывчатки в корпусе устройства. У «Наяды» таких зарядов было аж двадцать штук – чтоб уж наверняка. Запаянные в специальный контейнер с механизмом активации, это ужасное устройство крепилось на любую поверхность при помощи специальной клейкой субстанции и мог подорвать даже укреплённый ДОТ или полностью стереть в мелкодисперсную пыль многоэтажное здание.

Конечно, для выведения из строя какого-то кабеля достаточно и одного взрывного заряда… Но здесь, под чудовищным давлением он мог попросту не сработать, а такие специальные устройства комплектовались строго двадцатью единицами взрывчатки. Вообще, эти контейнерные бомбы предназначались для подводных укреплений… Но тут таковых не наблюдалось, а делать новые устройства с меньшим количеством взрывчатки никто не собирался.

Зря, наверное…

Два многосуставчатых манипулятора извлекли из багажного отсека сокровенный взрывной заряд. Оценив внешний вид взрывчатки на наличие каких-либо дефектов, 721-я подплыла к похожему на колоссальную чёрную змею кабелю, и третьим манипулятором расчистила его полиэтиленовую поверхность от слоя ила и грязи.

«Начать процесс установки КВУ-20… Ожидание… Процесс установки КВУ-20 завершён… Активировать таймер подрыва. С учётом необходимого на достаточное удаление от места подрыва времени, рекомендуется поставить таймер на 8 (восемь) минут…»

Серый металлический контейнер смотрелся слишком чужеродно на поверхности старого кабеля, он был похож на паразита, вцепившегося в шею некоего беспомощного животного и медленно вытягивающего из него все соки. Сняв защитную крышку с активатора таймера, «Наяда» при помощи одного из своих манипуляторов с ювелирной точностью набрала необходимые цифры на панели ввода.

«Внимание! До активации взрывного заряда осталось 8 (восемь) минут! Немедленно покиньте… Внимание! Зарегистрирован шум винтов вражеского подводного аппарата!.. Внимание! Торпедная угроза! Манёвр уклонения!.. Открыть ответный огонь!»

БГМО № 721 резко вильнула в сторону, и уже через секунду в том месте, где находилась «Наяда» с шумом пронеслась противолодочная торпеда. Чёрт бы их побрал, её обнаружила людская подлодка!

«Активировать шумопеленгатор! Начать анализ траектории движения вражеской торпеды! Сканирование… Сканирование... Враг атакует с северо-северо-востока на удалении 4 (четырёх) километров. Примерная визуализация противника… Предположительно, атакует атомная подводная лодка ВМС ОАШ класса «Калифорния»… Внимание! Торпедная угроза! Манёвр уклонения!..»

Подлодка американцев!? Здесь!? Но флот «звёздно-полосатых» должен был быть уничтожен во время первого удара! Неужели этой удалось уцелеть во время дальнего плавания?.. Но как? Возможно, где-то в этом квадрате находится тайная военная база для снабжения подводных лодок?.. Скорее всего. Вряд-ли экипаж «Калифорнии» протянул бы в океане всё это время без чьей-либо поддержки.

Подводное боестолкновение. БГМО № 721 ещё никогда в таких сражениях не участвовала… Да в них вообще мало кто участвовал! Шанс того, что в гигантском океане нос к носу столкнутся две враждебно настроенные по отношению друг к другу подлодки нулю конечно не равен, но и до пятидесяти процентов не дотягивает… и даже до сорока. А тут ещё и целая АПЛ!

Мрак её побери, эта «Калифорния» до самого пуска торпед ловко маскировалась при помощи шума лопастей самой «Наяды-4», то есть позади беспилотника. 721-ю спасло лишь то, что во время установки взрывчатки ей пришлось немного приглушить движок, что и позволило шумопеленгатору «услышать» звук винтов вражеской АПЛ.

На глубине ведь как – кто первый «услышал» врага, тот первым и запустил торпеды, а следовательно, первым уничтожил противника. Не всегда, конечно, это работало именно так – тут огромную роль играло множество факторов. Победит тот, у кого совершеннее торпеды и, что самое главное, гидроакустическая станция. Если твоя ГАС устроена лучше, чем у предполагаемого противника, то ты его слышишь, а вот он тебя – ещё нет. То же самое касается и торпед – если их головки самонаведения захватывают цель на бо́льшей дистанции, чем у противника, то следовательно, ты можешь атаковать их на бо́льшей дистанции, либо же если оптокабель управления твоей торпеды длиннее, чем у противника (а некоторые торпеды, подобно ПТУРам, управляются по проводу).

Важную роль играет скорость торпед и производимый ими шум. Если твоя торпеда менее «громкая», чем у противника, то это существенно затруднит для него применение противоторпед.

Ну и конечно же, у кого опытнее экипаж… Правда, у 721-й этот параметр отсутствовал напрочь, что делало её более компактной и манёвренной на фоне той же громадной «Калифорнии», и, что наверное самое главное, это позволяло «Наяде» принимать решения в десятки раз быстрее экипажа вражеского подводного аппарата.

«Активировать торпедный аппарат!»

Электрическая самонаводящаяся торпеда класса «Третий вальс» заряжена в торпедный аппарат. Анализ траектории движения торпеды… Анализ расположение вражеского подводного аппарата…

Корректировка движения торпеды… Корректировка завершена… Внимание! Торпедная угроза!.. Пуск!

В передней части «Наяды-4» распахнулись жерла грозных торпедных аппаратов, и спустя мгновение из них одна за другой вырвались две огромные сигарообразные торпеды. Гребные винты в их задних сегментах крутились с такой бешеной скоростью, что увидеть их могла, наверное, только сама 721-я. Оставляя следы из взбаламученной воды, несущие смерть аппараты унеслись к своей цели, ведомые многочисленными датчиками на головках самонаведения.

На этих торпедах были установлены эхолоты, а также акустические и магнитные датчики. При запуске торпеды в неё поступала вводная информация о магнитных, акустических и геометрических параметрах объекта, о направлении и скорости движения цели. Эхолотов всегда несколько, чтобы торпеда «видела» (а на самом деле «слышала») объёмную картинку. Эхолоты необходимы также для определения местонахождения цели и направления торпеды. Акустические и магнитные датчики улавливают и измеряют изменения окружающего фона и сравнивают значения с указанными пороговыми параметрами. Это необходимо, чтобы торпеда не срабатывала на ложные цели (не считая хитрых акустических ловушек). Для взрыва необходимо совпадение хотя бы двух из трёх параметров - это уровень создаваемого целью шума, магнитные характеристики и размеры самой цели. С последним параметром, естественно, акустические ловушки не справлялись.

И вот прямо сейчас две такие торпеды неслись во тьму, ориентируясь на шум гребных винтов титанической на их фоне «Калифорнии».

Вот только…

«Торпедная угроза!..»

Слишком поздно «Наяда-4» зарегистрировала в буквальном смысле летящую в её направлении ракету-торпеду с реактивным движителем – «Калифорния» воспользовалась заминкой «Наяды» и шумом её собственных винтов, а также винтов её торпед, и запустила по 721-й ещё одну торпеду на упреждение. Плюс, эта ракета-торпеда была куда как тише обычных винтовых торпед, что существенно затруднило её пеленгацию…

Чёрт, сейчас надо не об этом думать!

«Манёвр уклонения! Изменить вектор движения лопастей!.. Начать отстрел акустических ловушек!..»

С глухим стуком от корпуса Наяды-4 отсоединились с десяток небольших устройств, снабжённых вибрационными двигателями и гребными винтами. Имитируя звук работы лопастей самого БГМО и тем самым перекрывая реальный шум и так приглушённого двигателя 721-й, эти дроноподобные механизмы прыснули в одну сторону словно испуганная стайка рыбёшек, стараясь увести вражескую ракету-торпеду за собой.

Отчасти у них это даже получилось.

При торпедировании надводных целей (то бишь кораблей) взрыв как правило происходит на глубине от восьми до двадцати метров под целью в зависимости от мощности заряда и размеров самой цели. Дело в том, что гидравлический удар, вызываемый разрывом заряда, приводит к несоизмеримо бо́льшим разрушениям, нежели прямое попадание.

То же самое было и с подводным боем.

Вражеская ракета-торпеда слепо повелась на акустические ловушки, её датчики регистрировали, как она «думала» усиливающийся шум лопастей удирающей инопланетной подлодки. Изменив траекторию, выпущенная из «Калифорнии» ракета-торпеда начала стремительно настигать цель – и вот, когда до неё оставалось не больше десяти метров, произошёл взрыв.

Она рванула с такой силой, что ударная волна и гидравлический удар опрокинули «Наяду», заставив её сделать несколько кульбитов в воде. Тревожные сигналы начали поступать практически из всех секций машины, и 721-я поняла, что дела её плохи…

«Внимание! Маршевый движитель повреждён! Требуется срочный ремонт!

Внимание! Топливный бак повреждён! Утечка топлива! Требуется срочный ремонт и дозаправка!

Внимание! Внешняя обшивка повреждена на 34%! Требуется ремонт!

Внимание! Манипулятор № 2 повреждён! Требуется полная замена!

Внимание! Кавитатор потерян! Требуется замена!..»

Взрыв произошёл в тридцати-тридцати девяти метрах позади «Наяды», и она, как бы ни старалась минимизировать ущерб, всё равно получила серьёзнейшие повреждения. Гидроудар пришёлся в основном в заднюю полусферу машины, напрочь выводя из строя её маршевый движитель, но и другим частям не поздоровилось.

Один манипулятор оторвало, как и носовой кавитатор. Топливный бак пробило осколком торпеды, и теперь всё горючее 721-й, подобно дымовой завесе медленно растекалось густым облаком нефтехимикатов вокруг самой «Наяды-4». Корпус тоже был повреждён, но некритично - потеря топлива и маршевого движителя были намного важнее. Повреждение даже одной из этих частей означало полную потерю мобильности, а тут они оба выведены из строя...

Однако, возможно эта потеря и спасла «Наяду» от полного уничтожения. Больше торпед вражеская АПЛ не посылала… Может быть, она уничтожена? Или также получившая значительный урон «Калифорния», более не слыша шума гребных винтов 721-й, посчитала уже её уничтоженной? Датчики для ориентирования в пространстве были частично сломаны, и «Наяда» больше не слышала не то что шума винтов «Калифорнии» - она вообще ничего не слышала.

Враги даже не видели друг друга, только «слышали» за много километров, лупя практически вслепую… и теперь они даже не знали, добились ли они своего или нет.

Подводные боестолкновения по праву считаются одними из самых напряжённых и страшных для человеческого сознания. Нет, конечно, тут нет сводящих с ума взрывов и воплей умирающих, сыплющихся с неба комьев земли и стрекочущих автоматных очередей. Но… тут некуда бежать. Куда ты денешься с подводной лодки? Вокруг – океан, а одна-единственная пропущенная торпеда способна отправить на дно весь твой не такой уж и надёжный аппарат. И вот, ты уже тонешь вместе со всеми своими товарищами, даже не увидев не то что своего врага – ты банально не увидишь обыкновенного синего неба. Океанское дно и обломки твоей подводной лодки – вот и весь твой гроб…

БГМО № 721 знала это как никто другой.

Осознание того, в какой огромной опасности ты находишься – это, наверное, одно из самых неприятных ощущений в человеческой, да и не только человеческой, жизни. Факт того, что твоя жизнь вот-вот оборвётся – страшная психологическая пытка, способная сломить волю многих живых существ и одновременно с этим подстегнуть их мозговую активность для поиска спасения своей драгоценной тушки.

«Наяда» почувствовала нечто такое, когда осознала что КВУ-20, заложенная ею до атаки «Калифорнии», не только цела но и стабильно отсчитывает время до детонации взрывных зарядов. Одна из неповреждённых наружных камер как раз была направлена на взрывное устройство. Сфокусировав свой «глаз», БГМО № 721 увидела отведённое ей время:

«7:01… 7:00… 6:59…»

Бездна! Если КВУ-20 рванёт в такой близости от неё, то от «Наяды» ничего не останется! БГМО попыталась дотянуться до деактиватора бомбы… но длины её оставшихся двух манипуляторов, как назло, не хватило.

Ни подплыть, ни дотянуться…

Нужно срочно принимать меры… А для этого нужно ускорить работу своего мозга.

У 721-й, как и у некоторых беспилотных машин Оккупационной Армии, всеми системами управлял относительно живой человеческий мозг. Запаянные в прочные бронекапсулы с подключенными к ним системами подачи питательных веществ, эти небольшие органы контролировали огромные боевые машины. По сути, они были «искусственными интеллектами на органической основе» с дополнительными мощностями в виде вычислительных систем.

И сейчас «Наяда» активизировала их все.

Время для заключённого в колбу мозга остановилось. Обработка информации была ускорена в миллионы, десятки миллионов раз от обычных человеческих возможностей – и всё это лишь ради того чтобы найти путь к спасению.

И для этого… ей понадобилась одна секунда.

Одна. Секунда.

«Наяда» искала любую возможность избежать полного уничтожения своей платформы. Создание симуляций точно такой же ситуации с точно такой же беспилотной субмариной параллельно с изучением множества способов избежание утраты функционирования стало одной из самых главных задач «Наяды-4».

В реальном мире прошло не больше секунды. В виртуальной реальности «разогнанной» до сверхчеловеческих возможностей 721-й объективно прошло уже несколько месяцев – по крайней мере, так показалось бы простому человеку. Всё это время, всю это длящуюся словно вечность секунду «Наяда» создавала симуляции. Десятки тысяч симуляций.

И даже миллионы.

Абсолютно подавляющая часть всех этих симуляций ни к чему не вела, иные были нереализуемы в теперешнем положении 721-й… и только одна из всего этого бесконечного потока вариантов будущего симуляция показала положительный результат.

Необходимо активизировать все свои ресурсы. В первую очередь время – одна секунда уже утрачена на симуляцию спасения. В запасе ещё семь минут и пятьдесят семь секунд. В нынешнем плачевном состоянии 721-я должна дорожить каждой, абсолютно каждой секундой.

И тогда «Наяда-4» более не стала терять времени зря.

Первым делом она начала реструктуризацию системы циркуляции кислорода, питающего «органический компьютер» БГМО. Известно, что для нормального функционирования человеческий мозг необходимо обеспечивать кислородом – именно этим занималось искусственное лёгкое и воздушные баллоны в глубине конструкции «Наяды». Кислород шёл к колбе с мозгом по гибким пластиковым трубкам, что обеспечивало их быструю замену в случае износа – их можно было сгибать в любых направлениях, так что при извлечении они не цеплялись за другие системы беспилотной машины.

Тонкие манипуляторы 721-й быстро перенаправили эти трубки в необходимые отсеки через специальные люки для ремонтных рабочих организмов. Они были достаточно велики, чтобы оперировать через них двумя оставшимися манипуляторами, хотя «Наяде» и пришлось несколько раз пробить перегородки внутри своей конструкции, чтобы пропустить кислородные трубки.

«6:48… 6:47… 6:45…»

Багажный отсек был полностью освобождён от всего, что там находилось, кроме того-самого клея, при помощи которого «Наяда-4» крепила КВУ-20. Пока один манипулятор латал при помощи этого клея дыру в топливном баке, другой точно также «запаивал» им люк багажного отсека. Важно заметить, что «Наяда» в обоих случаях оставила два небольших отверстия, намереваясь заклеить их позже, когда её план начнёт претворяться в жизнь.

«4:06… 4:05… 4:04…»

Два заполненных водой отсека – топливный и багажный – превратились в своеобразные «балластные камеры» с водой в качестве балласта. Подсоединённые к ним трубки были малы для достаточного нагнетания воздуха, и поэтому 721-я благоразумно использовала по несколько штук за раз, что, правда, начало сказываться на работе её мозга. Кислородное голодание – штука опасная…

К работе подключилось не только искусственное лёгкое, но и запасные воздушные баллоны. Открыв давление на полную мощность, 721-я почувствовала резкий толчок – это вода начала стремительно покидать топливный и багажный отсеки, вытесняемые всё нарастающим количеством воздуха.

«2:08… 2:07… 2:06…»

На тело, погруженное в жидкость или газ, действует подъёмная, она же выталкивающая сила, равная весу вытесненного объёма жидкости или газа.

А жидкости из себя «Наяда-4» вытеснила предостаточно.

Медленно, но верно БГМО № 721 начала подъём. Тяжело, очень тяжело всплывала «Наяда» - кустарные балластные камеры были готовы лопнуть от кислородного потока, а клейкая субстанция – отвалиться от потока водяного. Кислородные трубки вздулись, они не были рассчитаны на такой мощный воздушный поток. Самая важная часть всего механизма всплытия – искусственное лёгкое – казалось, вот-вот лопнет от перенапряжения…

«0:59… 0:58… 0:57…»

Чтобы всплыть, подводная лодка продувает свои балластные камеры сжатым воздухом. У 721-й не было ни специальных камер, ни заготовленного сжатого воздуха… Но ей этого было и не нужно – достаточно лишь подняться на достаточную высоту…

«0:03… 0:02… 0:01…»

…И тогда ударная волна сама придаст тебе ускорение.

Ба-бах!!!

Мощный толчок в районе днища сотряс весь и без того искорёженный корпус «Наяды», несколько кислородных трубок с треском оборвались. Благоразумно прижатые к «туловищу» манипуляторы принялись спешно заделывать отверстия для сброса воды – балласт в камерах кончился, теперь на поверхность израненную машину толкал лишь закачанный в переоборудованные камеры воздух и инерция от ускорения ударной волны.

«Внимание! Задача выполнена. Рекомендуется вернуться на место постоянной дислокации для ремонта…»

«Наяда-4» проигнорировала это уведомление. Нужно послать сигнал о помощи, иначе она рискует навсегда остаться в водах Безмолвного океана. Благо, что основная опасность позади – водная поверхность стремительно приближалась, уже можно было различить тусклый свет, пробивающийся сквозь толщу воды.

Да, нужно послать сигнал о помощи… Пока её мозг не…

Старик

«Любить следует путь, а не грядущий конечный пункт, чем бы он ни был»

Макс Фрай

****

Сквозь небольшое окно в комнату пробивался лишь небольшой лучик мягкого света, и в нём, словно снежинки, отражалась пыль, медленно танцующая в воздухе. Свет был мягким и не слишком ярким, он не напрягал ослабшие глаза - наружное освещение было задействовано лишь на одну третью всей доступной мощности.

Близился вечер.

На металлической кровати, укрытый белыми простынями, словно погребальным саваном, лежал старик. Его худое, болезненное лицо, обрамлённое сединой, отмечали глубокие морщины, каждая из которых хранила воспоминания о пройденных годах. Время, казалось, остановилось для него, и единственными звуками в комнате были тихие вздохи и редкие шорохи.

Он уже не мог самостоятельно ходить, есть и заботиться о себе. Его ноги, когда-то полные сил, теперь казались безжизненными, тонкими спичками, а руки, такие же костлявые и серые, были безвольно сложены на груди.

Он выглядел болезненным и худым, выглядел так, словно он вот-вот умрёт… и это, скорее всего, было правдой. Лишь глаза старика выдавали в нём живого человека – в них светилась мудрость и понимание того, что его жизнь подходит к концу… А ещё — неистребимая любовь к тем, кто был рядом.

Вечерело, и в тишине комнаты он слышал, как за окном, где-то вдалеке, грохотали промышленные предприятия, слышался скрежет механизмов. Шум от работающих заводов и автоматизированных фабрик доносился до старика, принося с собой множество приятных воспоминаний.

Да, это было так давно… Но в то же время, казалось, что он ещё вчера был ребёнком, играл там, на улице, с другими ребятами…

Его жизнь… Эти восемьдесят девять лет пролетели так быстро…

Слишком быстро.

В этот день его любимые дети, Анна и Михаил, пришли проститься с отцом. Они сидели рядом, и нежно, с какой-то осторожностью, держали его руки, словно боясь, что кто-то уведёт его раньше положенного срока. Старик чувствовал тепло их ладоней, и это приносило ему покой. Он смотрел на них, и его сердце наполнялось гордостью за то, какими они стали.

- Я… хотел бы сказать вам... – прошептал старик, голос его дрожал. Анна наклонилась поближе, её глаза заблестели от слёз.

- Папа… Всё хорошо, мы рядом. Мы слушаем тебя.

Старик сделал несколько глубоких вдохов, собираясь с силами. Он знал, что его время придёт уже совсем скоро.

- Счастье… это не то, что приходит извне… Оно внутри нас… Я… всегда был счастлив, когда вы были рядом...

Эти слова звучали, как тихая мелодия, исходящая из самых глубин его души.

Михаил, который, казалось, был самым сильным в семье, теперь сидел с опущенной головой, молча глотая эмоции.

- Папа, мы любим тебя. Ты научил нас быть сильными.

- Не плачьте… мои дорогие. Я… не ухожу навсегда. Совсем скоро… Я встречусь с вашей матушкой… И мы вместе будем…

Старик закашлялся. Давящая боль в груди стала сильнее.

- Когда я уйду... Часть меня останется с вами... Она… будет в ваших воспоминаниях, в каждой улыбке и в каждом… вашем шаге.

Старик заставил себя улыбнуться, через силу.

Дети вспомнили, как отец и покойная мать учили их кататься на велосипеде, как они вместе гуляли по городскому ядру и периферии, как пекли торты и молились на праздники. Каждое из этих мгновений было для них драгоценным сокровищем, которое они будут хранить всю свою жизнь.

Медленно, с присущим всем детям любопытством, в комнату вошли внуки. Они не до конца понимали всей тяжести момента, но чувствовали, что сегодня в их жизни что-то изменится. Старик повернул голову, когда маленькие ножки затопали вокруг его кровати. Внуки – две девочки четырёх лет от роду и мальчик чуть младше их, души не чаяли в дедушке, и сейчас, видя, в каком тот был состоянии, были готовы разрыдаться.

Девочки были дочками Михаила, а мальчик – сынишкой Анны. Они были ещё слишком малы, и их лбы не пятнали полосы штрих-кода. Они обняли старика, как могли, и это маленькое действие словно бы вернуло ему часть утраченных сил.

- Деда, а ты придёшь к нам после?.. - сказала одна из внучек, прижимаясь к нему. – Бабушка вот не пришла…

- Я… постараюсь вернуться… Обязательно постараюсь.

Казалось, что время за окном остановилось. Он смотрел на своих близких, их лица, полные слёз и тревоги, горечи и смирения, и понимал, что любовь — это то, что остаётся даже после разлуки… даже после смерти. Старик почувствовал, как его сердце наполняется спокойствием и умиротворением.

Даже после смерти он будет помнить о своей семье.

- Я хочу… увидеть Его напоследок. - прошептал старик. – Осталось немного… И я хочу… увидеть Его…

****

Сквозь толстую пелену рваных облаков просачивались последние лучи солнца, стремясь напоследок осветить своим светом бескрайнее нагромождение жилых блоков и зданий, покрытые пылью и исходящие смрадными испарениями. В такие моменты прошлое, казалось, оживало, напоминая о том, что когда-то здесь всё было по другому.

Вот только вспомнить об этом было дано не каждому.

Старик с трудом оторвал взгляд от закатного неба – такого прекрасного, ярко-алого, с примесью багрянца и золота… Совсем как Её глаза. Может, это знак? Может, его время придёт уже совсем скоро?

Старик опустил взор с небес на землю, с любовью и благоговением оглядывая Его фигуру. Символ, что непоколебимо возвышался на храмовой площади, древний монумент войны и труда, восхваляющий всё, к чему стремился каждый человек на этой планете.

Ему было уже под пару сотен лет, но корпус его коррозия почти не затронула. Городской идол, объект поклонения, увешанный старыми свитками с молитвами и воззваниями к Богине, словно новогодняя ёлка гирляндами, уже мало напоминал о том, что когда-то он был оружием.

Огромная беспилотная боевая машина, навечно занявшая свой последний пост на этой площади. Словно бессменный часовой, этот идол стоял здесь – стоял так давно, что никто и не знал, сколько ему в действительности лет.

Михаил аккуратно подкатил кресло-каталку с восседающим в нём стариком поближе к танку. Его сердце колотилось в груди, когда он приближался к этому древнему металлическому гиганту. Когда-то этот танкоподобный металлический колосс был не просто символом, а настоящим оружием, которое сражалось на бессмысленных полях битвы где-то немыслимо далеко отсюда. Весь город гордился этим танком, который стал объектом поклонения для всех, кто верил в его силу и силу той, по чьему приказу он был создан.

На постаменте, в том месте, где была прибита табличка с именем боевой машины, сейчас висело множество свитков и клочков ткани с написанными на них строчками из священных книг. Каждая молитва, написанная искренне и с любовью, была призывом к миру и надеждой на лучшее будущее. Старик задумался, медленно читая слова, написанные на старых, пожелтевших листах. Они были полны любви и гордости к тем, кто погиб на этой бесконечной войне.

Он закрыл глаза, и его тонкие, высохшие губы разомкнулись - он читал молитву, произнося слова, которые звучали как эхо из его молодости.

«О, Великий Защитник, помилуй нас и сохрани, Володычице, сяко грешника не разумеющи,

Дай нам силы, Володычице, присно блаженная и всенепорочноя, уроки прошлого, да направи железного ангела моего Охранителя,

Милостиво буди ко мне, грешному, без числа согреших, Володычице, помилуй,

И буде светом во тьме…»

Старик наклонился, его рука потянулась к висящим свиткам и лоскутам ткани, что закрывали собой памятную табличку. Костлявые пальцы сомкнулись на старых, рассыпающихся от времени листах бумаги, и отодвинули их в сторону, словно миниатюрный занавес.

Под наслоениями повторяющихся молитв и искренних пожеланий, была она. На потускневшей, отлитой из железа памятной табличке были выгравированы священные, сакраментальные слова:

«БПО-Т 186-35ЛВ-1. 3-я танковая дивизия. 5-я Марсианская Оккупационная Армия»

Старик почувствовал, как его душа успокаивается в тени этого великого механизма. Он поднял голову и посмотрел на танк с такой ясностью, которую не замечал раньше. Это не просто машина — это символ мужества и стойкости, напоминание о тех, кто сражался, и о тех, кто когда-то жил. Эта грозная машина тоже... Она тоже прошла через это и вернулась сюда, к себе домой. Она вернулась к своим родным, пускай и в виде безмолвного памятника.

Старик прикоснулся к холодному металлу, его пальцы скользнули по ржавым шрамам, оставленным бесчисленными сражениями…

Какая судьба будет ждать его самого?

В тот момент, когда тишина окутала их, он закрыл глаза и вздохнул напоследок. Кажется, он вот-вот покинет этот мир. Будет чудесно, если это случится в тени грозного монумента войны…

В нём не было страха — только нежная любовь к своим детям и внукам, и понимание того, что он оставляет часть себя в каждом из них.

Свет медленно угасал, но память о нём, о его любви, будет жить в сердцах тех, кто остался в этом мире.

- Папа?.. – Анна заметила, что старик замолк, а его дыхание затихло. Глаза его были закрыты. – Нет, папа…

- Аня… - Михаил сжал плечо сестры и покачал головой. Вдалеке уже слышался грузный топот, металлический скрежет и отрывистые команды на двоичном коде. - Они идут за ним.

Анна утёрла слёзы, и кивнула. Да, совсем как тогда, когда они провожали матушку.

Ангелы Альтимаку идут за их покойным отцом, чтобы забрать с собой…

И даровать ему новую жизнь.

«Система активна. Статус: в норме…»

Он медленно пробуждался после долгого сна процедуры Киборгизации и Расчеловечивания. Казалось, что он спал целую вечность – и всё это время ему снился один и тот же сон…

Очень длинный и странный сон.

«Проверка двигательных систем…»

Он поднял свои руки – прочные металлические протезы, в которых таились смертоубийственные механизмы. Его титановые пальцы медленно, с тихим лязгом и скрежетом, сжались в кулак.

Ему снилась человеческая жизнь. Такая далёкая, размеренная и спокойная. Ему снились дети, внуки. Снилась любимая жена, родители…

Это был очень долгий, приятный сон. Но… любой сон когда-нибудь кончается.

Он сбросил оковы сна, оковы плоти. Теперь он – оружие.

Наверное, приснившиеся ему покойные родители и жена тоже… Стоп, что? Родители? Жена?..

Остатки сна медленно растворялись в машинном сознании, вытесняемые строками кода. Разум его постепенно очищался, пока не стал подобен чистому листу бумаги…

Обретший новую жизнь, новую силу и новую цель, боевой пехотный организм… забыл. Забыл о чём-то очень важном.

Но вот что именно он забыл, этого старик понять так и не смог.

Спасите наши души

«•••———•••»

Международный сигнал бедствия на азбуке Морзе

****

Об их приближении возвещал глубокий, трубный рёв работающих на износ двигателей, скрежет холодного, мокрого металла и тянущееся за ними по пятам огромное пятно отработанного химического топлива. Море вспенивалось, вскипало и покрывалось пятнами запёкшейся крови, когда острые гребные винты взбаламучивали грязную воду, толкая их громадные, обшитые дополнительными слоями брони корпуса навстречу грядущему штурму.

Они шли из Франкии прямиком через Ла-Манш, и их было больше, чем несколько тысяч. Огромная, просто невообразимо гигантская армада из трофейных военных и грузовых кораблей, переоборудованных для транспортировки масс пехоты и крупногабаритных бронемашин, а также более мелких судов и судёнышек, превращённых в манёвренные канонерки и боевые катера, разрывала собой водную гладь, подталкиваемая вперёд смесью холодного, машинного интеллекта и животной ненависти.

Сверху они напоминали неукротимую, неостановимую серо-стальную волну, двигавшуюся на север единым, широким фронтом. Ла-Манш ещё никогда не видел в своих водах одновременно столько кораблей - и оттого его поверхность ходила ходуном, агонизировала и захлёбывалась от того количества отходов, что попадало в него извне.

Альтимарианцы целеустремлённо рвались к берегам Туманного Альбиона.

А следом за ними двигалась тьма.

****

Архипелаг умирал. Континентальные страны пали около трёх недель назад, сгинув в атомных пожарах. Говорили, что Франкия, Галлия, Виспания, Риталлон, Посполита были уничтожены, и что даже такие могущественные страны как Объединённые Американские Штаты, Русканская Империя и Чжунго, не устояли перед натиском инопланетных захватчиков. Говорили, что радиоактивные шторма и осадки, порождённые множественными атомными взрывами, уничтожили то, что уцелело после бомбардировок…

Говорили, что выжившие люди ещё сопротивляются.

Рейн верил, что это правда… Они и сами ведь до сих пор сопротивляются.

Бриттский Архипелаг, расположенный между Северным морем и Атлантическим океаном, множество раз подвергался бомбардировкам и ракетным обстрелам с территории Франкии. Пришельцы, по каким-то одним лишь им ведомым причинам не стали добивать выживших людей с орбиты, вместо этого спустившись на поверхность, словно они уже победили…

Одно хорошо, теперь люди могли хотя бы увидеть своего врага, увидеть и убить его. Высадившись на поверхность, пришельцы совершили огромную ошибку - люди не собирались сидеть на руинах своих домов и ожидать своей участи, нет. Миллионы выживших, ведомые чистейшей ненавистью и жаждой мести, взяли в руки оружие, чтобы дать бой бездушным захватчикам.

Томас навидался таких с лихвой. Во время множественных авианалётов и бомбардировок, и после них… Весь архипелаг последние недели был объят пламенем и испещрён воронками от разрывов, а население, то, что уцелело в первые минуты, пряталось по подвалам, убежищам и в метро.

Из-под земли выбрались не все. Многие оглохли навсегда, но ещё больше осталось гнить под завалами.

Архипелаг умирал. Под шквалом бомбардировок, под градом ракет и снарядов… И вот, когда казалось, что Британника вот-вот падёт, враг остановился. Он не стал наносить завершающий удар, не стал уничтожать королевство… Повинуясь какой-то своей извращённой логике, альтимарианцы, обладая полным превосходством в воздухе, вместо того чтобы окончательно разрушить города архипелага при помощи бомб и ракетных ударов, начали готовить морской десант.

В этом не было смысла, не было логики… По крайней мере, человеческой. Враг мог легко уничтожить Альбион из космоса, он мог уничтожить его с территории Европы… но он решил штурмовать архипелаг, не щадя собственных солдат.

Это было бесчеловечно во всех смыслах.

И вот теперь пришельцы, эти бездушные машины в телах людей, собрали огромный флот из трофейных судов: франкийские фрегаты с раздутыми десантными отсеками, галльские корветы, несущие на себе следы странных модификаций и русканские крейсера, вооружённые инопланетными орудиями, упрямо рвались через Ла-Манш, прямо к берегам Туманного Альбиона. Враг собрал тысячи плавсредств - от маленьких гражданских лодок и катеров до настоящих военных крейсеров. С ними, скрытые от посторонних глаз, плыли бесчисленные беспилотные подводные аппараты, что скользили под водой, словно акулы-убийцы. Там, где проплывала эта армада, рыба всплывала кверху брюхом, а вода пенилась и приобретала багровый оттенок.

Над армадой реяли чёрные стяги, на которых ярко выделялся белый, искажённый ненавистью символ, что издалека напоминал чьё-то злобное лицо, а на бортах кораблей краской и кровью были начертаны мистические сигилы и молитвы, обращённые к их дьявольской богине.

Томас уже слышал, как прозвали эту армаду - Флот Ужаса. Самая большая и самая мощная морская военная группировка, которую только видел свет. Флот, внушающий ужас не только своим количеством и огневой мощью, но и своей мистической ненормальностью…

И прямо сейчас Флот Ужаса шёл на Альбион, чтобы лично добить последнее свободное королевство на Каэлии.

****

Ветер Северного моря нёс в себе соль и дым далёких пожаров. На мостике эсминца «Хоук» лейтенант Томас Рейн стоял, вцепившись в холодные поручни, и с тревогой смотрел на горизонт. Небо там уже не было чистым… оно стало серым, местами синюшным, словно кровоподтёк. Обычные облака стремительно испарялись, и им на смену приходили другие – из дыма, вонючего пара и кровавой взвеси.

Рейну от подобного зрелища хотелось прочистить желудок.

Томасу было двадцать восемь. Он родился в Портсмуте, вырос на запахе мазута и морской воды. Отец его был старым моряком, мать - учительницей. Теперь от Портсмута остались только руины, родителей в живых уже не было... А он был цел и невредим, и стоял здесь, на «Хоуке», одном из последних кораблей остатков Королевского флота, чтобы отомстить.

Ожидания были излишни. Враг сам рвался вперёд, возвещая о своём приближении трубным рёвом и насмешливыми, издевательскими сигналами бедствия, которые не так давно посылали обречённые, прежние хозяева судов. Радиочастоты – все, а не только те, что были предназначены для сигналов бедствий - были забиты призрачными сообщениями, обрывками мольб и криками о помощи.

«SOS! SOS! SOS!...»

Голоса сливались в единый гул. Пришельцы, таким образом, похоже, хотели напугать защитников архипелага. Отчасти у них это получилось.

«Mayday! Mayday!..»

Крики о помощи сменяли вопли умирающих, записанные во время расправ. Мужчины и женщины кричали, моля Бога о спасении. Их голоса превратились в призраков, что обитали на радиочастотах, в то время как их реальные тела уже давно гнили на морском дне…

«GOD… HELP… HELP US… PLEASE…»

Зверства захватчиков, учинённые ими на суше, они сохранили в виде аудиозаписей, и теперь транслировали их на весь пролив, предвещая выжившим альбионцам ещё более жестокую участь…

Даже когда Флот Ужаса вошёл в зону поражения бриттских орудий, а воздух сотрясла канонада взрывов, голоса не смолкли.

Со стороны казалось, что море вскипело. Северное море бурлило и стонало, над волнами стоял густой, удушливый дым от горящих кораблей, а горизонт был разорван вспышками ракетных залпов. Весь уцелевший после недель бомбардировок военно-морской флот Альбиона - а это что-то около пятидесяти боевых кораблей - выстроился в боевую формацию «Щит Королевства» - классический линейный строй, где эсминцы и фрегаты прикрывали авианосцы и десантные корабли, защищая подступы к заминированному берегу.

На мостике эсминца HMS «Hawk» тип 45 лейтенант Томас Рейн стоял у пульта управления огнём. Руки его были мокрыми от пота и мелко дрожали - отчасти от страха, отчасти от ярости.

– Контакт на 2-7-0, расстояние 28 миль, — доложил радарный оператор. — Множественные цели. Идут клином.

Пришельцы, в отличие от людей, никак не скрывали своего присутствия, да и не получилось бы у них, учитывая их психологическое радиовещание, громадность флота и те странные природные явления, которые его сопровождали.

– Главный калибр, огонь по головному крейсеру! — отдал приказ капитан Уильям — «Sea Viper» на готовности!

– Получайте, суки… – процедил Томас, вдавливая гашетку на пульте управления артиллерийским огнём.

HMS «Hawk» вздрогнул. 4,5-дюймовое орудие «Mark 8» с грохотом открыло огонь. Рядом с ним начал стрельбу фрегат HMS «Sutherland», секундой позднее к ним присоединились и соседние корабли.

Первая волна ракет пришельцев была встречена системой ПВО. «Sea Viper» и «Sea Ceptor» работали как часы - десятки противоракет перехватили вражеские ракеты, запущенные с бортов маленьких катеров и шлюпок. Грянул гром, небо расцвело огненными вспышками.

– Торпедная атака с подводных целей! — с нотками паники в голосе крикнул сонарный оператор.

Томас выругался. Морские мины, казалось, вообще не останавливали маленькие и юркие подлодки пришельцев, что несли на себе пускай и небольшой, но мощный боезапас. Корабли начали спешно выпускать противоторпеды, стремясь защитить себя от потопления. К сожалению, не обошлось без потерь – два эсминца на левом фланге получили прямые попадания – корабли опасно накренились, из пробоин повалил дым.

В «Хоук» ничего не попало - их система противоторпедной обороны справилась со своей задачей. Томас пробормотал короткую молитву.

– Головной крейсер подбит!

Уильям, следящий за обстановкой при помощи приборов наблюдения, хмыкнул. Вражеское судно, огромный, переоборудованный под десантные операции круизный лайнер загорелся и сейчас медленно, дюйм за дюймом уходил под воду. Пришельцы, набившиеся в каюты и рассчитывавшие таким образом добраться до берегов Альбиона, словно тараканы сновали по его корпусу, спасая свои не-жизни при помощи эвакуационных шлюпок и плотов.

Томас, видевший ту же картину, не мог сдержать радости, как и вся боевая рубка. Однако, вот что странно – враги, набившись в спасательные шлюпки, не стали плыть к ближайшим союзным судам, и не повернули назад. Вместо того, чтобы отступить или перегруппироваться, они, словно запрограммированные, упрямо продолжили своё наступление.

Над этой картиной можно было бы посмеяться, если бы не ещё сотни и сотни других, более крупных кораблей, что шли за ними следом… и которые тоже начали спускать на воду более мелкие и более быстроходные судёнышки.

Моторные лодки и десантные катера, нагруженные толпами боевых киборгов, отделились от общего строя, рванув вперёд, навстречу врагу. Словно ожившая металлическая туча, они в едином порыве устремились в атаку.

– Десантные цели, множественные! — крикнул радарный оператор. — Курс 045, скорость 35 узлов. Малые суда, контакт на 12 миль!

Томас прильнул к экрану. На радаре рой отметок напоминал стаю саранчи. Сотни низкосидящих десантных катеров и штурмботов оторвались от основного флота. Они шли волнами, не соблюдая никакого строя, просто пёрли вперёд. На бортах уже виднелись фигуры - киборги в тяжёлой броне, со встроенным оружием и крюками для абордажа.

– CIWS на готовности! — рявкнул капитан. — «Phalanx» и 30-мм орудия, огонь по усмотрению! Не подпустить их к борту!

Система «Close-In Weapon System» сработала первой. Два 20-мм автомата «Phalanx» на «Хоуке» развернулись с механическим гулом. Их радары захватили цели, стволы закрутились, завертелись, и воздух разорвал оглушительный треск. Тысячи снарядов за считанные секунды полетели навстречу морскому рою. Первая волна катеров исчезла в облаке брызг, ошмётков плоти и кусков металла. Один особо резвый штурмбот разлетелся на куски, второй загорелся и перевернулся.

Но их было слишком много.

– «Starstreak» и 30 миллиметров на правый борт! — скомандовал старший офицер. — Они идут на абордаж!

HMS «Sutherland», стоявший в формации слева, открыл огонь из 30-мм пушек DS30M. Их трассеры прочертили удушливый сумрак красными линиями. Катера киборгов рвались сквозь этот огненный занавес. Десятки из них получили прямое попадание и взорвались, разметав обломки по волнам, но ещё десятки сумели прорваться сквозь огневой заслон. Повреждённые, они всё равно дошли до борта фрегата и выпустили абордажные крюки. По ним уже лезли киборги с красными глазными сенсорами, слабо мерцающими за линзами масок. Помогая себе когтистыми лапами и оставляя в обшивке корабля глубокие отметины, они упрямо лезли вверх по цепям и тросам.

– Контакт на правом борту! — закричал радарный оператор. — Абордажная группа прорвалась через заслон!

30-мм пушка на носу «Хоука» работала на износ, сжигая тысячи боеприпасов. Снаряды разрывали вражеские катера в клочья, но тех было слишком много - один всё-таки успел выбросить десант, который смог зацепиться за правый борт своими кривыми крючьями.

– Усилить охрану орудийных палуб! – зло выкрикнул капитан, направляясь к шкафчика с оружием. – Артиллеристам продолжать огонь! Приготовить личное оружие! Приготовиться к бою!

Томас вытащил из шкафа свою SA80, положив винтовку на колени. Остальные офицеры поступили аналогичным образом. Если враг ворвётся на мостик, его встретит шквал свинца… Хотя, как предполагал Томас, прямо сейчас к ним никто не ворвётся – абордажная группа слишком мала для штурма всего корабля…

Скорее они просто подорвут его.

Именно поэтому забравшегося на палубу врага оперативно встретила команда матросов. Наверху началась перестрелка – необходимо было в кратчайшие сроки отбросить абордажников, не дав им закрепится или подорвать что-нибудь.

На соседнем фрегате HMS «Lancaster» дела обстоят похуже – там альтимарианцы уже ворвались на нижние палубы, навязав мягкотелым людям жестокий ближний бой. Катера облепили судно, подобно стае гиен, перебрасывая на борт фрегата всё новые и новые отряды киборгов.

Томас стиснул зубы в бессильной злобе. Экран радара показывал хаос – армада пришельцев, понеся огромные, но незначительные для себя потери, практически шли на таран. Один из их трофейных крейсеров, подбитый и пылающий словно факел, каким-то неведомым образом продолжал движение, набирая скорость. Мёртвое судно врезалось в борт фрегата «Iron Duke», который, совершая манёвр уклонения, продолжал обстреливать полыхающий корабль.

Но тот не останавливался. Напротив, только набирал скорость, пока, наконец, не врезался в борт фрегата, практически разрезав его пополам. Пытаясь уйти с курса оставшегося без управления корабля, «Iron Duke» неосознанно подставил ему своё брюхо, не рассчитав, что вражеский крейсер начнёт набирать скорость.

Хотя как такое можно было просчитать?

«Хоук» вёл огонь из всех стволов. 30-мм автоматы «Phalanx» косили десантные катера и шлюпки киборгов, главный калибр продолжал бить по крупным целям. Несколько долгих минут сопротивления неотвратимой гибели, растянувшихся в сознании Рейна на часы…

Неожиданно мощный взрыв сотряс корму «Хоука», вернув Томаса в реальность. Одна из торпед беспилотных подлодок прорвалась сквозь противоторпедную оборону.

– Пробоина в отсеке 4! — крикнул специалист по контролю за повреждениями. — Пожар в машинном отделении!

Корабль начал крениться. Томас схватил было огнетушитель и бросился вниз, но было поздно. Новый взрыв сотряс всю боевую рубку – и тогда мир перевернулся.

Он выскочил через открытый люк на верхнюю палубу, опалённый жаром самой Преисподней. Вода хлынула следом, холодная, солёная, пропитанная мазутом. Томас вцепился в леерное ограждение, пытаясь удержаться. Было очень темно, кажется, вокруг него бегали и кричали выжившие матросы. Судя по звукам, кто-то уже прыгал за борт.

Томас Рейн протёр глаза от копоти, но светлее не стало. В недоумении он посмотрел наверх и замер на мгновение. Небо, и без того тёмное от дыма, стало ещё темнее – казалось, словно наступила ночь, хотя до заката было ещё пять часов.

«GOD… HELP… PLEASE»

Крики усилились, теперь они шли не только со стороны армады Флота Ужаса, но и снизу, с воды. Рейн сразу понял в чём дело - вода вокруг «Хоука» вскипела кровавой пеной. Те, кто успел покинуть тонущий корабль, теперь буквально варились там заживо, оглашая округу дикими воплями.

Рядом с ними, прямо в бурлящей крови, начали рыскать продолговатые тени. Не успел Томас отпрянуть от борта, как прямо у него на глазах из-под волн поднялись… поднялось нечто.

Уродливые, огромные туши из мёртвой плоти и ржавого металла. Бесформенные, сочащиеся гноем и слизью существа, на всей поверхности которых шевелились щупальца и открывались пасти, полные человеческих зубов. Одно из таких существ, похожее на мёртвого кита, всплыло рядом с «Хоуком», и открыло пасть размером с ангар. Из неё вырвался рёв, от которого у Томаса заложило уши.

«Что это за чертовщина!?»

Море вокруг превратилось в ад, стало очень темно. Строй вражеских кораблей превратился в нечёткие силуэты, подсвечиваемые вспышками орудий. Хорошо виднелись лишь эти кошмарные туши из плоти и железа, но лишь потому, что они всплыли в непосредственной близости от крейсера.

Они ревели, гудели и кричали, и с их приближением по палубам бриттских кораблей распространялось натуральное безумие - Томас увидел, как на соседнем «Ланкастере» матросы начали стрелять друг в друга, а кто-то прыгать за борт, прямо в пасти морских родичей.

«SOS… SOS… SAVE… HELL…»

«Хоук» кренился всё сильнее. Корма уже ушла под воду. Томас пополз по наклонной палубе к спасательной шлюпке, но ноги предательски скользили по крови.

Корпус судна вновь задрожал, но на этот раз не от взрыва. Корабль тряхнуло, раздался громкий скрежет металла, и прямо перед Томасом из-под палубы вырвалось щупальце - толстое, пульсирующее, с полупрозрачной шкурой, под которой виднелись огромные, размером с кулак, глазные яблоки и широкие кровеносные сосуды. Венчали уродливую конечность гроздья сросшихся человеческих рук.

Томас впервые за всё это морское сражение закричал, и его крик влился в хор боли и страха, транслируемый Флотом Ужаса. Рейн дрожащими руками выхватил из-за пояса табельный пистолет и выстрелил в щупальце – раз, другой. Пули разорвали только верхнюю оболочку плоти, из которой хлынула густая чёрная жижа. Запахло гнилью, и щупальце, извиваясь, начало слепо шарить по палубе. Томас, поскальзываясь на чёрной жидкости, побежал дальше.

Корабль уже почти перевернулся. Вода захлёстывала палубу. Томас увидел, как один из морских монстров пришельцев открыл огромную пасть и проглотил целиком небольшой корвет, который ещё пытался отстреливаться. Люди на его борту были обречены - и, понимая это, они могли лишь кричать и молиться.

«SOS!.. SOS!.. GOD… SAVE OUR SOULS!..»

Он не успел добежать до шлюпки.

Взрыв в машинном отделении - последний, самый сильный - подбросил «Хоук» как игрушку. Томас почувствовал, как его отрывает от палубы. Мир завертелся. Он увидел небо, полное алых глаз, море, кипящее от бесформенных тварей, и горящие вдалеке берега Альбиона.

А потом он упал в море.

Горячая красная жидкость сомкнулась над ним. Он пытался всплыть, но что-то тянуло вниз - то ли течение, то ли чьи-то щупальца. Перед глазами мелькали вспышки. В ушах зашумело, стало очень тяжело в груди… И очень тихо.

Голова налилась свинцом, сознание начало затухать… Что это? Кажется он услышал далёкий, но очень знакомый голос… Кажется, это был его голос…

Вопли, транслируемые пришельцами и давящие на психику, наконец, смолкли… Остался лишь один крик.

Его собственный.

– GOD, PLEASE! SAVE OUR SOULS FROM HELL!

Вы не видели моего хулхнурика?

«Смерти можно бояться или не бояться – придёт она неизбежно…»

Иоганн Вольфганг Гёте

****

Вечерело. В воздухе пахло мокрым асфальтом и бетоном. Небо было мрачным, тёмным, почти фиолетовым, и только далеко на западе ещё виднелась тусклая полоска уходящего на покой солнца, что подкрашивало линию облаков золотом и багрянцем.

Она шла по тротуару, торопливо переставляя ноги в чёрных, грязных, исцарапанных ботинках. На ней было серое платье, лёгкое, почти летнее, хотя на улице стоял октябрь и изо рта шёл кровавый пар.

– Вы не видели моего хулхнурика? – спросила она у первой попавшейся женщины.

Женщина стояла у ларька с большой вывеской, на которой было написано «КОФЕ». В руках она держала стаканчик пресловутого напитка. Руки у неё дрожали так сильно, что крышка стакана почти подпрыгивала. Она посмотрела на подошедшую к ней девочку, и в её глазах что-то умерло.

Как будто внутри черепа кто-то нажал на кнопку «выключить».

– Нет… – прошептала женщина. – Я не…

Она не договорила. Из носа у неё потекла тонкая струйка крови. Женщина медленно осела на асфальт, будто кто-то выдернул из неё все кости. Кофе разлился тёмной лужей, которая быстро смешалась с кровью.

Девочка наклонила голову.

– Жаль... Он маленький, пушистый, с красными глазками. Любит прятаться в тенях…

Она пошла дальше.

На углу стоял мужчина в дорогом пальто. Он говорил о чём-то по телефону, то и дело срываясь на крик. Когда к нему подошла девочка, он резко замолчал на полуслове.

– Вы не видели моего хулхнурика? – спросила она вежливо.

Мужчина посмотрел на неё. Телефон выпал из слабеющих рук и разбился о тротуар. Из ушей у него потекла кровь. Он попытался сказать что-то, но вместо слов изо рта вырвался только тихий хрип, а затем он упал лицом вниз.

Девочка присела рядом и потрогала его щёку пальчиком.

– Холодный уже... Странно. Только что был тёплый…

Она встала, отряхнула платьице и продолжила путь.

Вечерело, однако ночь почему-то не наступала. Слабые лучи закатного солнца освещали город, который начал пустеть.

Люди, ещё даже не увидев её, инстинктивно сворачивали в переулки, прятались в подъездах, убегали… Но она всё равно находила их.

Одна старушка с маленькой собачкой на поводке замерла посреди дороги. Девочка спросила про хулхнурика, очень вежливо и почтительно. Старушка улыбнулась дрожащими губами и упала. Собачка завыла, задёргала лапами и вскоре тоже затихла.

– Может, он в парке? – задумчиво сказала девочка, глядя на алое небо. – Сейчас вечер. Тени становятся длиннее… А там много теней. Он любит тени.

В парке на скамейке сидел молодой парень с гитарой. Он играл что-то тихое и грустное, напевая себе под нос. Когда девочка подошла к нему, струны на гитаре лопнули одна за другой, как перетянутые нервы.

– Вы не видели?..

Парень посмотрел на неё. Глаза у него вдруг сделались стеклянными, а из носа, ушей, даже из-под ногтей потекла кровь. Он выронил испорченную гитару и медленно завалился набок. Грустная песенка стихла.

Девочка вздохнула.

– Никто не видел... Может, он обиделся и убежал?

Она села на скамейку рядом с мёртвым парнем и начала качать ногами, раздумывая, куда же запропастился её хулхнурик.

– Наверное, он дома... Я же оставила окно открытым…

Она встала со скамейки и пошла обратно по улице, аккуратно перешагивая через тела. Город был тихим. Только ветер шелестел листьями и где-то вдалеке выла сирена гражданской тревоги.

Когда она проходила мимо витрины магазина, в стекле отразилось её лицо. На секунду - только на секунду - лёгкая улыбка стала слишком широкой. Зубы - слишком острыми. Глаза - пустыми... А за её спиной в отражении шевельнулось что-то маленькое, пушистое, с красными глазками.

Хулхнурик сидел у неё на спине.