Загробные убийства боевых революционеров (Операция ЗУБР)

Глава 1. Каракозов

– Дима, нам нужно поговорить!

– Да-да. Витя! Вить, не заходи туда, там балкон открыт!

Молодая пара сидела за столиком кафе, а их маленький сын Витя исследовал местность, то и дело норовя выйти к открытому балкону третьего этажа.

– Дим, послушай! Давай поговорим!

– Давай. Слушай, зачем мы выбрали это место? Ещё балкон этот открытый. Там же ограждение – мне по колено! Ребёнок туда выйдет и вмиг перевернётся! Витя, ну не ходи туда, кому говорят!!

Девушка дёрнула молодого человека за рукав.

– Дим, нам нужно разойтись!

– Да чего нам расходиться! – не понял он. – Давай просто другой ресторанчик найдём, на первом этаже, и не денется никуда Витя.

Девушка отвела печальный взгляд в сторону.

– Дим, нам нужно раз-вес-тись! Оформить развод, понимаешь?

– Что? Что ты такое говоришь? Какой развод?

Он наконец-то перевёл взгляд с сына на супругу.

– Насть, ты чего? Ты меня разлюбила?

Девушка замялась.

– Нет, не разлюбила. Просто я устала от твоих идей! Революция, убийства министров, всенародная стачка, социальная справедливость – это высокие слова. А Вите в гимназию скоро, в платную. Ты все свои заработки на дело террора отдаёшь, а у меня проблемы с крепостными: тиф полдеревни в Жадрине покосил, половину оброка мне еле наскребли.

– Мы боремся за свободу! Чтобы такие, как ты, не владела крестьянами как вещью!

– Так и ты такой же, Дима! У кого поместье в Жмакине? Ты что, эти тысячи на подпольную типографию своими руками заработал?

Он в ужасе приложил палец к губам.

– Говори потише, умоляю!

– Нет, Дим, это всё твои крепостные. Землю мозолистыми руками пашут и тебе деньги несут.

– Это пока, но революция всё исправит!

– Вы уже столько взрывчатки наделали, а ни один министр что-то ещё не взлетел на воздух! Мечтатели…

– Да говори же тише!

Он чуть не силой заткнул ей рот. Но, впрочем, сразу же одёрнул руку и извинился.

– Слушай, всё не так. Грядёт великое событие! Смотри, я буквально сегодня достал.

И он показал ей карман, в котором лежал блестящий сталью револьвер.

– Что будет! – воодушевлённо прошептал он. – Про меня все газеты писать будут! Вот увидишь, Настенька, меня народ на руках носить будет!

– Народ… Тебя сначала исправник скрутит и в Шлиссельбург заточит. А затем в Сибирь на каторгу пойдёшь. А революция – если она случится – вспомнит о тебе, когда в Томске совсем закончатся названия для улиц и нужно будет проезд между тюрьмой и кладбищем как-то назвать. Ура, товарищи: в честь революционера Каракозова назван проезд в Томске!

– Нет, Настя! – он отрицательно закачал головой, в котором горели жаром воспалённые идеей глаза. – Это будет тако-ое событие, что перед тобой в свете все расступаться будут от восхищения! А Витю бесплатно в гимназию возьмут! Кстати, где он? Витя!

Каракозов поднялся со стула и начал осматривать всё вокруг в поисках сына. Вити нигде не было. Опасаясь самого страшного, мужчина подбежал к открытому балкону и побежал в сторону маленькой площадки с низеньким ограждением. Витя стоял там, но, испугавшись внезапно подбежавшего отца, покачнулся и наткнулся коленом о парапет. Мальчик моментально перевернулся и полетел вниз.

После недолгого детского крика раздался глухой стук. Каракозов застыл с пустой протянутой рукой, которой он буквально аршин не успел дотянуться до сына. Помертвев, он опустил взгляд вниз и завыл от самого страшного отцовского кошмара, который только можно придумать.

Внизу, на земле, в пыли, распласталось тело мальчика. А там, где должна была быть голова, торчал огромный булыжник, вокруг которого растекалась багрово-красная лужа. Революционер весь затрясся и чуть не потерял сознание, но его вовремя подхватил оказавшийся рядом официант.

В это время Анастасия, поняв, что случилась трагедия, с криками «Витя» бросилась вниз на улицу. В мышечной судороге Каракозов бросился за ней. На воздухе он застал её возле тела их дорогого мальчика. Мама ревела и била кулаками о землю, не в силах прикоснуться к тому, кто ещё минуту назад прыгал и радовался жизни.

В этот момент – вот ведь как работает человеческая психика – нога Вити показалась Каракозову какой-то неестественной, как будто выструганной из доски. Но он не успел толком обдумать эту мысль, как Настя накинулась на него и, вся в слезах, заколотила его кулаками в грудь.

– Ведь это ты виноват! – запричитала она в истерике. – Если бы не ты, он бы не испугался и не перевернулся через этот чёртов парапет! Это всё ты!! Это ты его убил!!!

Каракозов, и без того потерянный для жизни, теперь совсем оторопел. Как это – он убил своего сына? Что за чудовищная дичь?

Но жена без остановки колотила его в грудь, как бы вколачивая эту идею ему в сердце.

– Это ты убил Витю! – вдруг остановилась она и с ужасом вперилась ему заплаканными очами в его потерянные глаза. – Убийца!

– Ты что такое говоришь? – он вдруг невольно оттолкнул её от себя.

– Дурак! – вонзилась ему в ухо чья-то брань.

Каракозов повернулся в сторону говорившего и увидел, как по улице – прямо на Настю – бешено несётся бричка с двумя запряжёнными лошадьми.

Каракозов этого, конечно, не увидел. Но Настя, как будто улучив мгновенье, посмотрела прямо на читателя и отчётливо произнесла: «Агентство убийственных розыгрышей Антона Тимофеева». Сделала шаг в сторону, а невесть откуда взявшийся человек кинул на землю чучело, одетое точь-в-точь в такое же платье, как на девушке. Сама она бросилась наутёк, а тот же человек схватил Каракозова в охапку и буквально спас от пролетевшей в аршине от них брички.

Раздался зловещий хруст, и на дороге появился ещё один труп – Настин. Каракозов толком не успел его рассмотреть, потому что появившиеся вокруг зеваки быстро скрутили его, а кто-то громко крикнул:

– Это он толкнул её под лошадей!

На оглушительно прозвучавший свисток быстро появился исправник, которому в красках пересказали, как студент сперва скинул мальчика с третьего этажа ресторана, а затем бросил под бричку неповинную девушку, которая скончалась на месте.

Исправник покраснел, выхватил саблю и приказал:

– А ну-ка отпустите его, братцы!

Мужики расступились, и Каракозов тут же вскочил на ноги. Даже неизвестно, что в нём бурлило сильнее – самая горькая горечь от утраты близких или ненавистная злость за наведённый на него поклёп. Но у него не было времени копаться в себе!

Он выхватил револьвер, взвёл курок и направил дуло на исправника с саблей. Пересчитал окружающих на предмет, хватит ли ему шести патронов. Затем перевёл взгляд на убитую жену, на разбившегося сына – и вновь его нога показалась ему как будто вытесанной из дерева.

– Простите меня, я падаль! – воскликнул Каракозов, приставил револьвер к виску и нажал на курок.

Но буквально за полсекунды до выстрела из-за угла ресторана выбежали живые и здоровые Витя и Настя, которые радостно закричали:

– Разыграли! Разыграли!

Но Каракозов услышал только: «Разыграли! Разыгра…». Даже мысль, что он стреляется он, получается, зазря, лишь мелькнула в его сознании, не успев развернуться там полностью.

Свет в той вселенной моментально погас. Но темнота длилась всего секунду, после чего сразу же наступил день второй.

Историческая справка

Дмитрий Каракозов (1840–1866) – российский революционер, террорист, совершивший покушение на императора Александра II.

Дмитрий Владимирович Каракозов родился в селе Жмакине Саратовской губернии в семье мелкопоместных дворян. В 1860 году окончил Пензенскую мужскую гимназию, после которой поступил на юридический факультет Казанского университета. Оттуда его исключили за участие в студенческих волнениях, но в 1863-м Дмитрий Каракозов смог восстановиться.

Год спустя он перевёлся в Московский университет, но в 1865 году его отчислили за неуплату. В тот момент Каракозов уже участвовал в тайном революционном обществе, которое преследовало целью убийство царя для пробуждения народа к социальной революции.

Весной 1866 года Каракозов приехал в Санкт-Петербург, чтобы совершить убийство императора Александра II. 16 апреля он дождался появления государя у ворот Летнего сада и открыл огонь из пистолета. Прицельной стрельбе помешал случайный прохожий – костромич Осип Комиссаров. Он ударил Каракозова по рукам, и тот промахнулся.

Спасителя царской особы возвели в дворянство, с фамилией Комиссаров-Костромской. А вот род Каракозовых после совершённого теракта принял решение переименоваться в Михайловых-Расловлёвых. Самого же Каракозова, задержанного после покушения на императора, приговорили к смертной казни и повесили 15 сентября 1866 года на Васильевском острове.

В реальности у Каракозова не было детей, он даже не был женат. Почему же в рассказе он представлен семейным человеком с потомством – читайте в следующей главе «ЗУБРа».

Ангельская часть

– Хорошо! Очень хорошо! – похвалил его начальник. – Ну а что? С выдумкой, прослеживается собственный стиль, почерк. Всё по ГОСТу. Единственное – меня вот эта реклама смутила: «Агентство убийственных розыгрышей Антона Тимофеева». В такой момент ответственный – и тут на тебе!

– Так это новые требования! – поторопился объяснить подчинённый. – С целью повышения рентабельности Комитета мучений вставлять релевантную рекламу, соответствующую разделу 6.3 в пунктах…

Архангел поднял крыло в знак того, что не надо объяснять.

– Это всё понятно! – заключил он и воспарил, как дрон. – Но не обязательно это в уста главной героини вставлять! Слишком много пафоса для этого Тимофеева. Он уже и так в каждой бочке затычка. В какую вселенную ни взгляни – везде его убийственные розыгрыши. Не по чину размах! А ведь он всего лишь купец. Да, пускай первой гильдии. Но даже у императорских особ не всегда такая назойливость в рекламациях. Я к тому, что можно было даже не озвучивать это, а написать на коробке спичек. Закуривает, например, Каракозов пахитоску, а на спичках значится: «Агентство убийственных розыгрышей Антона Тимофеева». И всё! Условия договора выполнены? Выполнены. Ну, значит, и всё – услуга получена, распишитесь.

Архангел полетал под потолком, вычертив вензель императорской семьи, и вернулся на своё начальствующее место.

– Впрочем, всё это не отменяет высокого качественного уровня проделанной работы. На мой взгляд, сурово и справедливо, как того и заслуживает этот Каракозов. И даже хорошо, что он вдруг замечает, что на земле не его сын, а тряпичная кукла в такой же одежде. Сомнения в реальности окружающего – те ещё мучения. И правильно он в конце признаётся: «Паскуда я!». Вот, то-то и оно! Пусть теперь мучается. Что ж, первый день его мучений подтверждаю и благословляю на следующие. На сколько вперёд сценарий прописан?

– На двадцать пять лет! – отрапортовал ангел.

– М-м-м, маловато будет, но да ладно. Ты бестелесный дух новый, буду приглядывать за тобой почаще. Но это по первости. Так-то – ну хотя бы на тысячу лет надо. Двадцать пять – это совсем не серьёзно. Но я уверен, – он одобрительно махнул вертикальным крылом, – вас ждёт отличное будущее. И, кстати, о чём вы хотели поговорить?

Ангел замялся, но заговорил уверенно, с пылом.

– Михаил Яхвович!

– Ага! – отозвался архангел.

– Мы вот мучаем революционеров и прочих преступников, которые совершили злодейства в адрес императорской семьи, государственных служащих и православных деятелей.

– Ну да.

– Но вот у меня вопрос. Эти мучения – это же проекция души?

– Ну конечно!

– А как же душа может испытывать страдания за то, чего в жизни тела и не было вовсе?

– Ну-ка поясни! Ты о чём толкуешь?

Ангел пожужжал своими крылышками, как дешёвый квадрокоптер, но собрался и объяснил.

– Ну вот Каракозов.

– Ага!

– У него ведь даже жены не было! А мы его мучаем, как будто он сына в результате несчастного случая теряет! Потом жена погибает… Так ведь не было никакой Анастасии Каракозовой – это всё мы выдумали!

От услышанного архангел перестал дышать. Он беззвучно взлетел, уменьшился в размерах и сел на плечо подчинённого.

– А ты у нас что, Господь Милующий? – вкрадчиво начал он. – Тебе жалко революционеров в аду мучить?

Маленькое горизонтальное крыльцо архангела выросло до размеров плаща и прижало голову ангела ко рту начальника.

– Тебе напомнить, что он в государя царя стрелял? Ты понимаешь, что это значит? Я даже не знаю, с чем это можно сравнить! Это всё равно что я во время воспевания Божьей Святости визуализирую на престоле не насыщенно-бархатный плат, а бледно-лососевый! Ты понимаешь? И после этого у тебя остаются сомнения, что такого подонка можно мучить вечность?

– Целую вечность! – попытался протестовать ангел.

– Вот именно. Всего лишь целую вечность. Не двуцелую, не тридцатицелую – всего лишь одну целую вечность!

– Это математическая эквилибристика! – огрызнулся ангел и тут же получил подзатыльник. Разумеется, духовный. И разумеется, визуализированный, поскольку никакого подзатыльника у ангела быть не может. Но было больно. Душевно, но от этого не менее больно.

Архангел вернулся в привычный для подчинённых вид и подытожил.

– Так, никаких двадцати пяти лет! Залетай ко мне на следующей неделе, в понедельник!

– В котором часу? В возрождение?

– Ага, дудки! В раннее средневековье прилетай!

– Вас понял! – сокрушённо ответил ангел.

– Давай по форме отвечай! – призвал к порядку архангел.

– Так точно! – ангел поднёс к лику правое медианное крыло. – В следующий понедельник в раннее средневековье!

– Свободен! Рафаила позови!

Глава 2. Перовская

В одной из зал небесной канцелярии шёл суд над революционеркой Софьей Перовской. Она организовала покушение на царя Александра II, в результате которого карету монарха взорвали, а сам он лишился ног и от кровопотери умер по пути во дворец. За это Перовскую и ещё четырёх цареубийц прилюдно повесили. И с тех пор каждый Божий день их по отдельности судили на небесах – разумеется, так, чтобы на следующий день они ничего не вспомнили.

– Софья Львовна! – обратился к мучимой бестелесный ангел, выступавший в качестве обвинителя. На земле бы его назвали прокурор, но на небесах не было таких должностей, поэтому он именовался адвокат Б. В отличие от адвоката А, который выступал как защитник. – Вы были крещены и воспитаны в православной вере, поэтому, несомненно, знали, что в случае греховной земной жизни подвергнетесь страданиям за гробом. Так?

– Так, – подтвердила Перовская.

– Также вы не могли не понимать, что мучения душевного порядка несравнимо более жгучие и невыносимые. Верно?

– Верно.

Адвокат Б взмахнул духовными крыльями, и одно духовное пёрышко отделилось и со скоростью снега полетело вниз, на землю, где обернётся гениальной идеей для талантливого художника или музыканта.

– А раз так, то я предлагаю всем присутствующим, – он обратился к тьме ангелов, незримо наполнявших всё вокруг, – посмотреть одну занимательную историю.

И он, как бы сказали на земле, включил видеоподборку на экране ноутбука. Только на небе ноутбуком выступал весь доступный телесному и духовному взгляду окоём.

На распластанном на 360 градусов во все шесть сторон света экране появилась пасторальная картина. Худые до болезненности мужчина и женщина чем-то наполняли жестяную банку.

– Вы узнаёте этих людей? – спросил адвокат Б.

– Да, – ответила Софья Перовская, – это мой муж Анатолий Эфрон. А это… я знаю эту девушку, она участвовала в «Народной воле», но я не помню, как её зовут. Она потом получила инвалидность и не смогла участвовать в нашем деле.

– Кристина Петервуд, – уточнил адвокат Б, – она немка по крови, но родилась в Москве. Вместе с семьёй она переехала в Петербург, и ваш муж увлёк её идеями террора.

– Идеями благоденствия! – вскипела Перовская и стукнула кулачком по кафедре. – Идеями социальной справедливости и благополучия вне оков преступного царизма.

– А, идеалисты! – понимающе кивнул ангел. – Сначала убьём поколение старых чинуш, а затем построим социализм для всех! Понимаю. Но давайте посмотрим вот этот фрагмент.

На экране муж Перовской передал Кристине жестяную банку и велел бережно отнести её к верстаку, где лежали фитили и взрыватели. Сам он буквально на минуту отошёл за стальной картечью, которой изнутри наполняли бомбы. Но в эту минуту девушка, бережно опускавшая фитиль в сальную массу, выронила банку из рук, и та грохнулась об пол. Раздался чудовищный взрыв, и вбежавший обратно в комнату наставник застал юную революционерку лежащей без ступней, в лужи крови!

Не теряя времени, он схватил со стола бечёвки и пережал ими ноги девушки выше колен. Затем поднял её на руки и дворами отнёс к соседнему дому, в котором по счастью жил его знакомый врач.

Девушка, потерявшая в момент взрыва сознание, пришла в себя и теперь рыдала и в ужасе прощалась со всеми окружающими и с родной мамочкой. Муж Перовской её, как мог, успокаивал, а лекарь делал своё дело.

Доктор оказался настоящим кудесником. Он не только смог остановить кровотечение и зашить пострадавшие кровеносные сосуды, но впоследствии сохранил бедняжке кости. Правда, чуть ниже колен – остальные обрубки из-за опасности гангрены пришлось отрезать.

Полгода Кристина пролежала в постели. От чудовищных болей она то кричала в голос, то выла, как обессилевший волчонок в капкане. Родные давно оставили её – вернее, она сама покинула отчий дом, не желая иметь ничего общего с консервативными капиталистами и душителями справедливости. Товарищи по делу не то чтобы отвернулись – они просто продолжали свою деятельность, и безногой калеке здесь просто не осталось места.

Она было хотела покончить с собой, отравившись уксусом, но её вовремя заметили, откачали и спасли. Тот же доктор сделал ей странный укол, и она на весь день забылась сладким сном. А затем она уже без этих уколов не могла представить свою скорбную жизнь, всеми оставленную, безногую и безнадёжную.

– К сожалению, в борьбе за истину страдают невинные жертвы режима… – заметила Перовская.

– Да, это конечно! – согласился адвокат Б. – Но я даже не об этом. Вот вы назвали этого мужчину вашим мужем. В какой церкви вы обвенчались?

– Мы не венчались! – гордо заявила революционерка. – Мы не верим в церковные таинства, потому что не верим в Бога!

Зала наполнилась дружным смехом, который, впрочем, весьма скоро перешёл в отстранённое сожаление, что не всем можно вставить правильные мозги.

– Что, не верите в Бога даже сейчас, когда вас судят Божьим судом?

– Ну и где ваш Бог, а? – огрызнулась Перовская. – Я его что-то не вижу! Вместо него – такие же заскорузлые мещане, что и на земле!

– Ладно, – пропустил этот выпад мимо ушей адвокат Б, – а как же в вашей семье хранились супружеские узы? Пусть это был гражданский брак, но всё же это был любовный союз, не так ли?

– Так. Только это были не узы, как вы выразились, а свободная дружба, осенённая любовью и общим дело по спасению родины!

Адвокат Б снял протереть духовные очки и уточнил:

– Как это – свободная дружба и в то же время любовь? Вы обсуждали вопросы верности между собой? Вы давали мужу свободу вступать в телесную связь с другими женщинами?

– Я его не ограничивала в этом.

– Но если бы он вступил в такую связь – вы бы негодовали?

– Он бы никогда этого не сделал, потому что беззаветно любил меня! Вызовите его и узнайте всё сами!

– Зачем? – удивился ангел. – У нас записаны все события мира в каждую секунду времени! Мы можем просто это сейчас посмотреть. Вы не против?

– Что посмотреть? – не поняла Перовская.

– А вот сейчас увидите!

И адвокат Б неосязаемым пальцем нажал невидимую кнопку бестелесного пульта небесного видеопроигрывателя духовного суда.

На экране появилась комната Кристины Петервуд. Она лежала в своей кровати и всячески прихорашивалась в ожидании гостя. Раздался стук в дверь, и внутрь вошёл муж Перовской. Они обменялись приветствиями, и он присел рядом на скрипучий стул.

– Как ты себя чувствуешь?

– Гм, смешно слышать этот вопрос в тысячный раз. Ты знаешь, что душевные страдания не идут ни в какое сравнение с физической болью.

– Кристина, не надо…

– Анатоль! – она резко перебила его. – Послушай, я выскажу всё прямо и в последний раз. Если нет – то нет. Но я не прощу себе, если промолчу сегодня. Ты знаешь, что люблю тебя – как товарища и как…

– Кристи-ина…

– Не перебивай меня! – приказала она. – Я имею право высказаться! Я столько недель участвовала в «Народной воле», что имею право даже по одной этой причине. А у меня есть ещё одна, гораздо более важная.

Она собралась с духом и продолжила.

– В тот день, когда ты спас меня, я меньше всего хотела жить. Четыре месяца ежесекундного страдания – совсем не то, о чём мечтала полгода назад. Но теперь, когда я взглянула на свою судьбу по-новому, я хочу продолжить нашу борьбу! Но я очень боюсь, что у меня не получится, что меня не будут слушать, не будут брать во внимание. Мне, как девушке, очень не хватает твоей поддержки! И не только в нашем священном деле – но и в ежедневной борьбе со своими страхами и комплексами. Я не хочу мешать вам: если ты любишь Софью – живите счастливо!

На этих словах Перовскую передёрнуло, и она сглотнула слюну.

– Но ты должен знать, – продолжала на кадрах хроники Кристина Петервуд, – что никогда я так не хотела мужчину, как тебя сейчас! Никогда я так не истекала от страсти, от похоти – называй, как хочешь! – как сейчас! Всего один раз – и я буду вечно признательна тебе и твоим рукам, когда-то спасшим меня…

Она принялась целовать его кисти, ладони и пальцы. Медленно притянула к себе и подвинулась на кровати.

– Разумеется, если тебя не смущают те обрубки, которые раньше назывались моими ногами.

Она потянула на себя подол юбки и оголила колени, ниже которых румянились ещё не до конца зажившие кожаные рубцы. Она потянула юбку ещё выше, и показались нежные бёдра и полоска чёрных волос внизу живота: на Кристине не оказалось нижнего белья.

Наконец, она потянула гостя к себе, и тот сдался. С горячностью молодости они прижались друг к другу, их губы слились в поцелуе…

– Можно больше не показывать это? – отвернулась Перовская.

– Конечно! – ответил адвокат Б и нажал другую кнопку. Но вместо паузы появилась перемотка на 2-х, а потом на 4-х, 8-ми и, наконец, 16-тикратной скорости. Вместе с этим голову Перовской окружил энергетический кокон, который повернул её в сторону экрана. Неведомая сила разомкнула её веки, так что она взирала на всё происходящее буквально не сводя глаз. Наконец, ангел извинился и нажал нужную кнопку. Только вместо паузы он вновь включил запись, на которой голый муж Перовской бешено двигался на оголённой девушке и сладострастно приговаривал: «О, Боже, Кристина! Как же я люблю тебя! С первого дня, когда я тебя увидел…».

На этом момент адвокат Б наконец разобрался с бестелесным пультом и в итоге выключил его.

– Извините, пожалуйста! – произнёс он. – Разные дизайны, меняются к тому же так быстро, не всегда успеваю запомнить, где что нажать.

Софья Перовская, отпущенная энергетическим потоком, смогла наконец уронить голову в грудь и истошно рыдать на виду у тысячи ангелов. Увиденное их ни в коей мере не смутило. Соития голых человеческих тел для них то же самое, что для нас – опыление цветов. Важны только нравственные аспекты: верность, честность, искренность.

Но больше всех тревожил другой вопрос: что больше встревожило подсудимую – увиденная собственными глазами измена или же то, что её муж, пламенный революционер, атеист, в пике телесного удовольствия сказал «О, Боже»? Не ответив по существу на этот вопрос, адвокат Б заключил:

– Полагаю, собрание увидело достаточно для вынесения приговора?

– Я протестую! – впервые подал голос адвокат А. – В её оправдание должен сказать, что она – всего лишь человек.

– Что ж, – провозгласил беззвучный голос кого-то невидимого и бестелесного, – тогда новый суд состоится завтра в это же время.

Софью Перовскую заперли в ту самую комнату, где произошла та самая сцена, и все разошлись до завтра.

Историческая справка

Софья Перовская (1853–1881) – российская революционерка, руководительница убийства императора Александра II.

Софья Львовна Перовская родилась в именитой дворянской семье. Её отец был губернатором Петербурга, затем служил в МВД. В 1856 году семья переехала во Псков, куда отца будущей цареубийцы назначили вице-губернатором.

Детские годы революционерки прошли в крымском имении Перовских. В 16 лет Софья переехала в Петербург, где поступила на женские курсы. Здесь она сблизилась с революционно настроенными девушками, на этой почве поссорилась с семьёй и ушла из дома. Скрываясь от отца, Перовская перебралась в Киев, откуда вернулась в столицу в 1871 году. В Петербурге она основала народнический кружок.

Софью Перовскую дважды арестовывали за революционную деятельность. Во время второго ареста в 1878 году она сбежала от жандармов и перешла на нелегальное положение. Годом позже Перовская организовала «Народную волю», в рамках которой осуществила два покушения на Александра IIпод Москвой и в Одессе.

В 1881 году Софья Перовская подготовила и провела подрыв кареты императора в Санкт-Петербурга. Она лично подала сигнал Гриневицкому бросить бомбу в нужный момент. В результате покушения Александру IIоторвало ступни, и от потери крови по пути во дворец царь скончался.

На месте теракта Перовскую не задержали, однако она не покинула Петербург в надежде освободить арестованных товарищей. 22 марта 1881 года её опознали и арестовали. 15 апреля вместе с четырьмя другими цареубийцами её повесили на плацу Семёновского полка. Софья Перовская стала первой казнённой русской революционеркой.

Ангельская часть

– Да, вот это хорошо! – похвалил Михаил Яхвович.

Исполнительный ангел прилетел к нему в раннее средневековье и с боязливым нетерпением ждал реакции начальника.

– Спасибо! – выдохнул он.

– Да, действительно хорошо! – повторил архангел. – Женщины тяжелее переживают измену. Мужчина – он как-то неосторожно себя может повести, убить жену и любовника. А женщина – она воплощённое страдание! Она жизнь может положить, чтобы через двадцать лет изменщицу наказать. Да и как-нибудь сурово, как леди Макбет Мценского уезда! Впрочем, о чём это я… Вот видишь – молодец, хвалю! Такую историю выдумал!

Михаил Яхвович искренне хвалил подчинённого, но тот по-своему воспринял сказанное.

– Так заметно, что выдумал? – спросил он.

– Ты о чём это? – не понял архангел.

– Я имею в виду: так заметно, что я это выдумал, а не на самом деле это произошло?

– О, да это неважно! – взлетел ввысь невесомый Михаил Яхвович и начал рассуждать: – Важна реальность испытываемых мучений. И их ежедневность!

Он поучительно поднял вверх духовный указательный палец.

– Постоянство вечных мучений – главный залог загробного воздаяния! А как ты хотел? Или ты опять вопрос сострадания хочешь поднять?

Ангел нервно заёрзал в духовном кресле.

– Да я больше о реальности мучений, Михаил Яхвович! Вот у Каракозова даже жены не было, а мы якобы его сына с третьего этажа на асфальт в прошлый раз сбросили. Теперь Перовская. У неё даже гражданского мужа не было, а мы её изменой мучим. Да ещё и с любовницей, которой ноги оторвало – точь-в-точь, как у государя императора Александра Второго!

– Да, вот это ты хорошо придумал! – расплылся в неосязаемой улыбке Михаил Яхвович. – Я такой символизм люблю! Как они кого убили – их тою же монетой и мучить надо! А тут не впрямую, не лоб, так сказать, а с другой стороны зашёл – любовницу ног лишил! Красавец, что сказать!

– Так ведь нет никакой любовницы! – протестовал ангел, пытаясь донести до начальника эту ключевую мысль.

– Как это нет? – застыл тот на месте в угрожающей позе. – Это в её земной жизни, положим, не было никакой любовницы. А тут-то всё по-другому. Ты, как ангел, помыслил её – и вот она уже есть! И главное – Перовская мучится! И каждый день будет мучиться до скончания века!

Архангел сделал круг по духовному кабинету и вернулся за воображаемый стол из цельного бестелесного дуба.

– Эх, расстраиваешь ты меня, честно сказать! – с грустью признал Михаил Яхвович. – Мягкий ты какой-то. В нашем-то деле без прыти до архангела не дослужишься. А ты всё жалеешь их! Да кого! Цареубийц! Это же она в нужный момент взмахнула белым платком, чтобы её товарищ метнул бомбу! А ты всё примирения ищешь… Ты пойми: они же правы были, говоря, что жизнь – борьба! А без борьбы нас ждёт один удел – проигрыш! Так что иди и выигрывай в борьбе с этими подонками! А проигрывать в шахматы будешь чемпионам мира, когда на пенсию выйдешь!

Он махнул рукой.

– Иди! Только запомни: ты у меня на карандаше, так и знай!

И понурый ангел невесело полетел вон выдумывать новые загробные мучения для боевых революционеров.

Глава 3. Халтурин

Случилось так, что в этой вселенной не люди были венцом творения, а медведи. Они строили себе многоэтажные дома, изобрели деньги и развили промышленность. Охотиться они почти перестали, разве только так, для своего удовольствия. За поколения эволюции шкуры у них в некоторых местах полысели, а мышечная масса поубавилась. Некоторые самцы, правда, ходили в спортзал, но больше для того, чтобы нравиться самкам. Но изначальную природу не изведёшь, поэтому даже медвежонок-подросток с одного удара всегда мог завалить самого крупного человека.

Люди, в свою очередь, влачили жалкое существование. В основном в пещерах или даже подземных норах. Они были покрыты грязною шерстью, которая от голода прилипала к хрупким позвоночникам. Каждую весну люди рожали детей, по 6-8 штук, ближе к зиме некоторые из них умирали, а морозы могли оставить в живых только 2-3 детёнышей.

В семье совсем диких людей, живущих у дальнего холма, к весне выжили как раз двое человеков – мальчик и девочка. Будь они медведями, их бы звали Степан и Ирина Халтурины. Но их никак не звали, потому что в том мире у людей не было речи. Но брат называл сестру «хру», а она его «цхе». Они всегда гуляли вместе, исследовали новые леса и открывали новые травы, которыми можно полакомиться вдали от домашнего очага.

В один погожий весенний день они, как всегда, вышли погулять. Цхе в основном лежал возле лужи, погрызывая только что сорванные рогозы. А Хру обнюхивала и ела цветы на лугу – настолько она их любила. Весь день они то ходили туда и сюда, то подолгу сидели в тени дуба, пожёвывая прошлогодние жёлуди.

Но во время очередной из игр Хру вдруг потерялась, и Цхе никак не мог её найти. Он добежал даже до запретной горы и там спрашивал у гнездившихся птиц, как бы говоря: «Вы не видели Хру?». Но они только хохлились и замечали между собой на своём птичьем наречии: «Какие низкие существа эти люди!». Поискам мешали странные хлопки, периодически раздававшиеся на отдалении, но Цхе так к ним привык, что почти не обращал на них внимания.

Смеркалось, и Цхе уже совсем потерял покой в переживаниях за Хру, как вдруг выбежал на неизвестную ему ранее поляну. За ней в ровном порядке были высажены молодые кедры, а за ними виднелись странные постройки. Странные брёвна, как будто выточенные бобрами до ровной поверхности, были сложены в стены, а сверху на них лежал треугольник с волнистыми бордовыми укрытиями. И такие ровные строения в удивительно точном порядке располагались прямо в ряд.

Цхе догадался, что это могут быть жилища медведей. И, как ни страшно ему было попасться кому-либо из них под горячую лапу, он тихонько пробрался к ближайшему дому. Здесь он повёл ноздрями и учуял знакомый запах родной сестры.

Воспользовавшись спустившейся темнотой, человек перелез забор и хотел было пробежать к окну, но его остановила рысь. Медведи крупнее человека, поэтому в качестве домашних питомцев выбрали кошек побольше. Рысь оскалила клыки и зашипела на незваного гостя. Впрочем, вскоре она потеряла к нему интерес и скрылась во дворе.

Человек вполне мог дать бой рыси и обычно даже побеждал её в схватке один на один. Но в данном случае Цхе решил перестраховаться: агрессивное поведение домашнего питомца на улице могло привлечь внимание хозяев в доме.

Он постоял пару минут на месте, но любопытство пересилило человека. Цхе тихонько прокрался к ближайшему окну, в котором горел свет, и заглянул внутрь. На кухне были медведица с медвежонком. Они мило беседовали и вместе готовили ужин, и малыш помогал маме.

В этот момент в дальней комнате раздался шум. Оказалось, это папа медведь вернулся домой. Он разделся, переобулся и вошёл на кухню. В одной руке у него виднелось ружьё, которое он аккуратно поставил в угол, а другую руку медведь держал за спиной.

– Угадайте, кого я сегодня подстрелил? – довольный, спросил он у домашних.

– Кабанчика? – заверещал от удовольствия сынишка и захлопал в ладоши.

– Не совсем! – ответил папа, и стало видно, что настроение его немного ухудшилось. – Но тоже неплохо – человека!

И он вытащил из-за спины труп Хру!

В других условиях Цхе закричал бы от ужаса, но сейчас его буквально парализовало от жути увиденного. Тело сестры было прострелено в районе груди. Лицо неестественно посинело, и глаза словно сжались от боли, пронизавшей её в последние секунды едва начавшейся жизни. Бедняжка беспомощно висела в мощных медвежьих лапах, а Цхе ничего не мог со всем этим поделать. Но дальнейшее разорвало его сердце ещё сильнее.

– Фу! – с отвращением произнесла медведица. – Она какая-то плешивая! И цвет кожи у неё такой, как будто она чем-то болела.

Медведица принюхалась.

– Да и пахнет, как тухлая селёдка. Ты лучше выбрось её, а то мы, не дай Бог, отравимся…

Цхе разорвали сердце не эти слова, которых он по своей животной дикости и не понимал вовсе. Его убило то, что произошло дальше.

С медвежьего лица вмиг ушло выражение гордости. Он весь как-то сжался и заметно расстроился. Молча он повернулся и куда-то исчез. А затем раздался щелчок замка, и медведь появился на улице. Пройдя мимо машины, он грустный подошёл к мусорному баку, поднял его крышку и выбросил туда сестру Цхе.

Такого тот стерпеть не смог. Он с рыком бросился на медведя и стал царапать его свитер, пытаясь допрыгнуть до лица.

Застигнутый врасплох, медведь сначала испугался и не знал, что делать. Но через секунду он схватил человека за руки и обрушил на его голову чудовищной силы удар лапой.

Цхе моментально сник.

Медведь осмотрел поцарапанный свитер, затем перевёл взгляд на нападавшего. В какой-то момент ему пришла гениальная мысль принести его вместо забракованной человечицы. Но медведь критически оглядел труп Цхе и выбросил его в мусорный контейнер вслед за родной сестрой.

Крышка бака опустилась, и свет в той вселенной моментально погас. Но темнота длилась всего секунду, после чего сразу же наступил день второй.

Историческая справка

Степан Халтурин (1856–1882) – российский революционер, террорист, устроивший взрыв в императорской резиденции – Зимнем дворце.

Степан Николаевич Халтурин родился в Вятской губернии (ныне – Кировская область) в крестьянской семье. В 1874–1875 годах учился в Вятской семинарии, но был исключён за плохую успеваемость.

Перебравшись в Петербург, Степан Халтурин примкнул к революционным народникам и вскоре создал первую политическую организацию пролетариев в России – «Северный рабочий союз». Будучи талантливым столяром, Халтурин был принят на обслуживание императорской яхты «Ливадия», а затем молодого специалиста наняли для столярных работ в Зимнем дворце, где молодой революционер поселился в полуподвальном помещении в сентябре 1879 года.

Для борьбы с царизмом Степан Халтурин принял решение уложить в подвал дворца взрывчатку, чтобы убить императора Александра II. 5 февраля 1880 года террорист привёл в действие взрывной механизм, надеясь на смерть государя. Однако император в результате теракта не пострадал. Вместо него погибли 11 и были ранены 56 человек – в основном, это были герои недавно закончившейся Русско-турецкой войны, которых пригласили на несение службы при Александре II.

Самого Халтурина после теракта не успели задержать. Он успешно отбыл в Москву, а оттуда в Одессу, где он вместе с другим революционером участвовал в убийстве местного прокурора. Убийц задержали и в ходе военного суда повесили 22 марта 1882 года. И только после приведения приговора в исполнение выяснилось, что казнённый Халтурин – тот самый столяр, который организовал взрыв в Зимнем дворце.

В личном кабинете Ленина в московском кремле висели два горельефа – Карла Маркса и Степана Халтурина. В Санкт-Петербурге именем Халтурина называли улицу, выходившую непосредственно на Дворцовую площадь, но в 1991 году ей вернули наименование Миллионной.

Ангельская часть

– Ну а что? Свежо, изобретательно!

Михаил Яхвович парил посреди кабинета, изучая представленную историю.

– Даже, я бы сказал, чересчур изобретательно! – задумчиво заметил он. – Люди как животные в параллельной вселенной – это, конечно, допустимо, но… не всем понятно.

– Но вам же понятно! – настаивал на своём ангел. – Вы же знаете и как стрекоза видит, и как лосось икру мечет! Почему бы и человека не представить в виде животного, а не в качества венца творения!?

– Да ты не переживай! – спохватился архангел. – Все твои наработки будут сохранены и использованы! Я больше имел в виду, что для людей понятны людские переживания. Вот как у тебя в предыдущей истории: сын разбился, жену задавили. Да, здесь у тебя практически то же самое по эмоциям. Но для людей важно, чтобы не полуволка-получеловека в мусорное ведро кидали, а чистокровного хомо сапиенс.

Архангел отпил глоток духовного эрл грея.

– Но ты не переживай. Вышло действительно свежо, так сказать – с нотками бергамота. Только давай договоримся, что, пока ты практикуешься, будешь придерживаться человеческой линии. А через тысячу лет – пожалуйста, пусть хоть бактериями страдают. Главное – чтобы му-чи-лись! – наставительно заключил он.

Ангел кашлянул и осторожно заметил:

– Я как раз по этому поводу хотел с вами поговорить.

Михаил Яхвович насторожился.

– Что, опять сомнения?

– Ну как сказать… Вот смотрите. Каракозов сегодня опять мучается?

– Конечно.

– Конечно! Но теперь у него другая история.

– Да-да, я смотрел! – перебил его архангел. – Теперь гораздо лучше! Родная мать не может выбраться из горящего дома и сгорает у него прямо на глазах в оконной раме, из которой вырываются языки пламени!

Ангел понурил взгляд.

– Вот я об этом и хотел сказать, Михаил Яхвович, – грустно ответил он. – Это у нас с вами один день – это часы от рассвета до рассвета. А у них-то, у душ мучимых, вся жизнь перед глазами протекает. Тот же Каракозов, например. Он за один-единственный день в нашем мире родился, рос, стал мальчиком, юношей, возмужал – а теперь у него на глазах мама в пожаре сгорела.

– Так и надо с террористами! – твёрдо заключил архангел.

– Да кто ж спорит, Михаил Яхвович! – встрепенулся ангел. – Надо оно, конечно, надо. Но душа-то не одну жизнь страдает, а тысячу жизней подряд мучится! И невдомёк ей, что ты каждый день до 25 лет растёшь, а потом у тебя на глазах родной человек умирает! Да как умирает – страшно! ужасно!

Ангел не подобрал слов, чтобы выразить своё бесконечное сочувствие мучениям грешника, и запнулся. Но архангел по-своему воспринял эту паузу и погладил ментальными пальцами ментальную бородку.

– Погоди-погоди! – рассудительно заговорил он и начал летать подобно дрону, выписывающему в воздухе замысловатый фрактал. – То есть ты имеешь в виду, что душа грешника испытывает полную иллюзию физической жизни, в конце которой происходит что-то страшное, а в наступившем дне ничего этого не помнит?

– Нет, – запротестовал ангел, – я совсем не то имел в виду!

– Это гениально! – не слушал его Михаил Яхвович. – Пусть припоминает, что было что-то такое в его предыдущей якобы жизни! Молодец, что придумал! Хвалю!

– Да я не то имел в виду! – тараторил ангел, но начальник его не слушал.

– А ещё лучше – знаешь, что? – мечтательно заговорил он. – Вот помнишь, вчера у Каракозова сын упал с балкона, а потом оказалось, что это подстава? Так вот, пусть у него весь день происходит такая подстава! Сначала подумал, что сын разбился, – а тот выпрыгни, да и скажи: пап, я тебя разыграл, я живой! А тут жена под лошадь попала. Опять крик, слёзы. А она выйди себе из-за брички: целёхонька я, милый! А потом – пожар в имении. Мама в окно выпрыгивает, застревает и сгорает у него на глазах. А затем из-за угла выходит: разыграла я тебя, глупенькая! И так пусть каждый день мучится, да ещё и припоминает постоянно, что было что-то подобное вчера, позавчера, позавек тому назад, позаэру. Ух, молодец ты какой! Как стройно выдумал всё это!

– Да я не это имел в виду!

– Хвалю! – не слушал его архангел. – Линию Каракозова я себе беру: больно мне твоя задумка понравилась! А ты продолжай Халтурина теребить и дальше террористов этих мерзких мучь! Встретимся через неделю!