Зачем они приходят

Глава 1

Конвульсивно дергающееся белесое щупальце длиною в метр посреди нашего лагеря из последних сил, с остервенением скребло землю – то ли пыталось выкопать себе могилу, то ли просто спрятаться в сухом грунте. Отвратительное на вид, оно истекало бело-зеленой жижей, которая почти наверняка была кислотой или ядом; проверять это, ясное дело, никому не хотелось.

- Несите огнемет! – проорал Моргулис. – Эта хрень огня боится!

И действительно – когда принесли огнемет и щедро оросили щупальце пламенем, оно нехило так испугалось и громко, на высокой ноте запищало. Продержалось каких-то три секунды и с громким отвратительным «чавк!» лопнуло, обдав при этом стоявших рядом солдат своими бело-зелеными внутренностями. Ребята, конечно, были в защитных комбинезонах, так что обошлось без проблем. Потом, правда, ходили и плевались – уж больно мерзко стирать с костюмов эту жижу.

- Ладно, щупальце зажарили, - сказал Граф, когда всё кончилось, - а где остальное? Куда враг убежал?

- Да никуда, - проворчал Веня, - хлопнулась – и всё, поминай, как звали!

- Во-во, - согласился Аким и закурил, зажав сигарету в зубах, - пропала сволошь, бутто её и не было!

Граф обвел нас всех хмурым взглядом недовольного начальника и вздохнул. Откровенно говоря, мужик он всегда был хороший, в беде товарищей не бросал, и даже закурить у него всегда находилось – в общем, с обязанностями лидера отряда в моих глазах он справлялся достойно. Вот только с появлением белокожих пупырчатых чудищ, до одури напугавших уральских селян, Граф как-то изменился. Нервным стал, что ли. Мы это понимали – честно говоря, я и сам охренел, когда впервые увидел эту погань живьем.

- Надо было вязать! – хлопнув себя ладонью по бедру, воскликнул босс. – Сцапать и к земле приложить! Вы же все в защитке – чего не схватили-то?

Все стыдливо промолчали. Я, Аким, Веня, Моргулис и еще пожалованная губернатором в помощь солдатня – семеро служивых – ни один не нашел в себе смелости броситься на цель и повалить. Потому что никто еще физически не контактировал с этими склизкими монстрюгами, а пробовать особо и не хотелось. Мы, вольнонаемные, в своих контрактах на такое не подписывались; Граф, между прочим, тоже. Номинально наша задача – всего лишь поиск и сбор информации, в конце концов.

- Ну, будет тебе орать, – смущенно пробубнил Моргулис. – Мы ж не ожидали, что эта херня из-под земли на нас выскочит.

Кряжистый, мощный как бивень, Моргулис с пятнадцати лет на спор гнул в родном городе дорожные знаки – сам об этом рассказывал, а я ему легко верил. Теперь же его испуганный вид меня сильно удивил, если не сказать – смутил. Это его обычно боялись, по крайней мере, все те, кто с ним не был знаком.

- Во-во, - поддержал напарника Аким, стряхивая с сигареты пепел, - тварь вылезла и давай шипеть, свистеть да пердеть!

Мы с Веней хмыкнули, Моргулис – видать, от нервов – заржал. Зато Графу было не до смеха.

- Да вы прикиньте, сколько бы мы с вами получили за такой трофей? Тут бы очередь выстроилась из покупателей, ёб вашу мать!

- Эй, - не удержался я, - не ругайся, шеф.

- Кабалов, молчи лучше, - Граф вперил в меня гневный взгляд. – Обещал карты местности и анализы почвы – где они?

- Анализы готовы, а карты загрузить не удалось – со связью что-то.

- Без сети никак? Что, у местных карту попросить нельзя?

- А она у них есть?

- Мне почем знать? – начальник оглянулся на север – там, вдалеке внизу, виднелись ряды деревянных построек. – Сходите с Акимом в село и проверьте.

Я только хмыкнул и кивнул. Спорить не хотелось, да и с чего бы вдруг? В конце концов, повидаться с гражданским населением бывает полезно, даже когда вокруг происходит какая-то несусветная ерунда.

- Мда, - мрачно резюмировал Аким, - от щупальца-то и не осталось ничего.

- Хреново дело, - почесав щетинистую щеку, сказал Веня, - мне бы их ткани по-хорошему изучить.

- Гарь на земле осталась, - скрестив на груди руки, заметил Моргулис, - её можешь глянуть.

Граф посмотрел на них с какой-то странной тоской в глазах, но ничего не сказал. Развернулся и ушел к себе в палатку. Солдаты, смекнувшие, что их присутствие тоже больше не обязательно, пошли к себе в ЗИЛ – играть в карты и, бьюсь об заклад, потихоньку распивать бутылку. Туда же, в перетянутый брезентом кузов, утащили огнемет.

С уходом Графа и солдат начался дождь. Аким, наконец, докурил свою сигарету.

- Ну что, - сказал он тихо, обращаясь ко всем нашим, - какие впечатления?

- Сомнительные, прямо скажем, - отплевываясь, заявил Моргулис, протирая очки какой-то ветошью, - я, конечно, хотел посмотреть на этих зверушек, но даже не думал, что они настолько проблемные.

- Больше всего интересно вот что: почему эта фигня на нас не напала сразу? – сказал Веня негромко. – Вы ведь тоже заметили? Кажется, она за нами наблюдала.

- И даже не сразу поняла, что мы ее заметили.

- Точно! Стояла на месте, выставив пакли и щупальца – как в засаде, блин. Вы прикиньте, кинулась бы на кого-нибудь?

- А зубищи видели? Пасть как у миноги, присосётся – хрен оторвешь.

- Самое странное, - Аким почесал затылок и покосился на палатку Графа, - что у этой штуковины глаза были не рыбьи, как в отчетах писали.

- А я и не разглядел. Что, как у человека? – Веня криво усмехнулся.

- Да не… - махнул рукой Моргулис.

- Я не про внешний вид говорю, а про то что…

- У нее был осмысленный взгляд, - я помог сформулировать мысль, - у этой твари был взгляд такой, будто она понимала, что делает.

Повисло молчание. Все как-то загрузились, задумались. Повеял тихий ветер, и вне палаток вдруг стало как-то неуютно.

- Ладно, - чуть ли не примирительно сказал Веня, - я посмотрю, что с остатками щупальца можно сделать, а вы лучше не теряйте времени и идите в село за картой. И молока, что ли, прихватите.

- Точно, - подхватил Моргулис, - было бы неплохо.

Мы с Акимом выкурили еще по сигарете, после чего, ни с кем не прощаясь, потопали на север, в сторону села, по старой мощеной дороге сплошь поросшей желтеющей осенней травой.

***

Небо серой кисеей нависло над взгорьем, в воздухе пахло скорой грозой. В долину мы спускались уже под аккомпанемент громовой канонады.

- Признаться честно, если бы не огромные деньги, я б с этим говном в жизни возиться не стал, - сетовал на судьбу Аким, пока мы спускались с горы, - нет, ну ты видел? Зубов не меньше сотни!

- Нам про это говорили, - припомнил я, - всех предупреждали, что дело опасное.

На это Аким смолчал, и, кажется, даже немного обиделся. Спустя минуту я все-таки решил его приободрить:

- Ты не думай, мне тоже не по себе. Каждый здравомыслящий человек, увидев такое чудище, засомневался бы. Но у нас и выбора сейчас нет, правильно?

Аким нервно улыбнулся, кивнул. Потом достал из кармана стальную зажигалку, покрутил в руке и убрал обратно.

- От отца досталась, - сказал негромко, - каждый раз, как бываю дома, заправляю газом. А на самом деле она ни разу еще до конца не опустела.

Я молчал, не зная, что и сказать. Аким бывал порой до смешного сентиментален – маленький странный грешок, который мы все легко прощали. Зажигалку он, и правда, использовал редко, а курил чаще всего за компанию, в отличие от, например, меня. Мне, как и некоторым другим отличившимся работникам нашей организации, сигареты в пайке выдавали вместо конфет: слишком уж любил мой тридцатитрехлетний организм никотин.

- Чего там, кстати, насчет анализа почвы? Есть зацепки?

- По большому счету – нет. В принципе, из двадцати проб ни одна не показала ничего необычного. Вот только… радиационный фон везде нормальный.

- А что, тут должна быть радиация?

- Конкретно здесь – может, и нет. Скопления радионуклидов вполне могут ждать нас повыше, в горной породе, но тот факт, что мы здесь, на Урале, ни разу на такое скопление до сих пор не наткнулись, кажется мне немного странным.

- Странностей нам сейчас и так хватает, - Аким вздохнул.

- Это точно.

Остаток пути проделали молча, слушая, как ворочаются и металлически гудят в вышине свинцовые тучи.

***

Геолокация не работала ни на плоскогорье, ни в долине. Мой КПК никак не мог сообразить, в какую дыру нас занесло. Установить причины неполадок я не смог, но всё от меня зависящее сделал, так что оставалось только махнуть на технику рукой.

А когда мы с Акимом сели за деревянный стол и принялись хлебать наваристый борщ из больших тарелок, проблемы со связью как-то сразу отошли для меня на второй план. Вообще-то столоваться у гражданских по уставу нашей организации не полагалось, но мы с Акимом рассудили, что отказываться было бы невежливо. Да и благоухал борщ так, что отказался бы от него только круглый дурак.

- Повезло вам, ребяты, – жизнерадостно вещал Николай Фёдорович, по всем признакам – самый гостеприимный житель села, – только борщец сварился, как вы постучали. Как тут к столу не пригласить?

Мы только и делали, что уплетали суп да кивали. Когда тарелки опустели, старик предложил добавки, но мы интеллигентно отказались – объедать пенсионера нам вовсе не хотелось. Вместо этого поделились с ним сигаретами и вместе пошли курить на скамейке перед воротцами.

- Вам, значится, карта нужна, - Николай Фёдорович деловито щурился, стряхивая с сигареты пепел, - вам тада в клуб зайти надо, к Таисии. У неё спросите.

- А где этот клуб-то? – спросил Аким. Он докуривал третью, чуть ли не рекордную сигарету за день, и явно об этом жалел – щурился, глядя на дым, и почему-то пару раз недовольно плевался.

- Да вон, через пару участков, вишь зелёный кирпичный дом? Это клуб и есть.

- Понял, спасибо, - кинув окурок в старую консервную банку, Аким буркнул мне:

- Пошли?

- Погоди-ка. Николай Фёдорович, нам вот что интересно: вы-то сами чудовищ видели?

Старик поглядел на меня из-под кустистых седых бровей и как-то переменился в лице. От его прищура мне стало немного не по себе: показалось даже, будто я его рассердил. Но когда дед заговорил, голос у него был скорее просто расстроенный.

- Как не видать, ребяты, видал.

- И как они выглядели?

- Как-как, - старик заворчал, - упырьё упырьём. Бледные, как поганки, зубищи с мою ладонь размером. Стояли на холме, в лесу на опушке. Я их долго не разглядывал, только увидал – и сразу пошёл оттуда, не оборачиваясь. Говорят, так с ними и надо – мол, если сделаешь вид, что не испугался, нечисть за тобой не увяжется. За мной вот, вроде, не увязались. Правду в народе говорят, значит. А вообще вы бы лучше о таком не расспрашивали людей, у нас про нечистых этих болтать не любят.

- Ладно, давайте не будем, – примирительно сказал Аким, – лучше вот ещё что скажите: у кого тут можно молока купить?

- Да ни у кого. У нас коровы уже две недели молоко не дают.

- Как это? – удивился Аким.

- Чёрт его знает, - старик устало пожал плечами, - может, сила нечистая нас прокляла. Вам лучше у механизатора нашего спросить, в чём дело.

- Ну, мы тогда пока за картой пойдём, - я кивнул Акиму, и он с готовностью подобрался с лавки. – Спасибо за суп, Николай Фёдорович. И за информацию.

- Да уж не за что, – старик вздохнул, – идите, пока Таисия обедать не ушла. И передайте ей, что это я вас послал.

***

Таисия оказалась сухонькой старушкой в чистой, но едва ли не ветхой одежде тускло серого цвета, с волосами седыми и – почему-то – частично желтыми. Едва мы с Акимом зашли в клуб, как старая женщина засеменила к нам, охая и ахая, периодически тихонько ругаясь под нос.

- Давно у нас гостей не было, – призналась она с заговорщическим видом. – Может, чаю выпьете, мальчики? Или хотите перекусить? Все могу вам устроить, только скажите.

- Да мы уже поели у Николая Федоровича. Он сказал, что у вас может быть карта местности.

- Так вам карта нужна? – Таисия закусила губы, словно бы задумалась. – Нет, карты у меня нет. Но я знаю, у кого она может быть.

- У кого?

- У Дениса Андреевича, он в дальнем доме живет. Только он сейчас, скорее всего, спит еще. Андреич у нас по ночам живет, все на звезды из телескопа своего смотрит. Работал когда-то давно в городе учителем астрономии, да потом собрал все пожитки и к нам перебрался.

- И когда нам можно будет к нему зайти?

- Да через часок где-нибудь. Можете пока здесь посидеть, я вас чаем угощу, журнальчики могу дать почитать.

- Спасибо за гостеприимство, мы очень вам благодарны, – сказал я задумчиво, – но лучше мы пока что по селу погуляем.

- Ну, как хотите, – старушка пожала плечами и потянулась за пультом от висящего под потолком маленького телевизора.

Аким и я вышли из клуба и огляделись. Тусклое солнце уже клонилось к горизонту, обещая дождливую ночь: тучи хоть и умолкли в итоге, но так никуда не делись.

- Может, вернемся в лагерь? – предложил Аким. – А уж завтра за картой придем. А то не хочется потом по грязи топать. Если склон размоет, мы с тобой настрадаемся.

- Надо подумать. Я…

В этот миг мой рассеянный взгляд зацепился за что-то странное, и я замолчал. Аким, привыкший полагаться на оружие, моментально выхватил из кобуры пистолет, и только потом направил взгляд в ту же сторону.

- Твою-то мать, – тихо выругался он, и мы оба буквально ощутили на себе, как день становится в разы хуже.

Впереди нас, на пыльной дороге, возвышалась фигура монстра. Щупальца его свисали с жуткой серо-зеленой морды кошмарной бородой, а глаза неотрывно глядели на нас, словно изучая. Тварь подняла одну руку, и обнаружилось, что на ней три гибких извивающихся пальца, усеянных кольцами присосок.

- Что будем делать? – спросил Аким, не сводя пистолета с незваного гостя. – У меня из оружия с собой только беретта.

- Идем обратно в клуб, – решил я. – Там попытаемся связаться с нашими.

Я тоже достал пистолет и направил его на монстра. Затем мы с Акимом тихонько, не делая резких движений и не сводя дула пистолетов с потенциальной угрозы, отступали назад до тех пор, пока не уперлись спинами в дверь. Тогда Аким встал слева от нее, я – справа.

- Так. Сейчас на счет три ее откроешь.

- Понял.

- Раз, два… три!

Аким развернулся и левой рукой с силой дернул ручку двери… еще раз… и еще.

- Заперто.

- Черт.

- У нас проблемы, да? – сказал Аким, ухватившись за пистолет обеими руками и снова хорошо прицелившись в монстра.

- Да, - подтвердил я.

- Но почему он не нападает? И вообще даже не двигается.

Эти два вопроса не показались мне особо важными в тот момент.

- Может, понимает, что у нас в руках оружие?

Аким не ответил. Краем глаза я увидел, как он опустил пистолет.

- Аким? Ты что… – начал было я, но крепкий резкий удар в висок меня вырубил.

***

- Не хочу, не хочу, не хочу…

- Тебя никто не спросит, дура. Надо смириться. Так завещал Господь, так говорила мама. Ну же, прекрати!

Голова гудела. Открыв глаза, я обнаружил себя связанным по рукам и ногам, лежащим на какой-то куче дурно пахнущего тряпья.

- О, кажется, этот дядька очнулся.

- Что происходит? – спросил я и понял, что язык у меня пересох, а половина лица распухла и болит. Оглядевшись, насколько позволяли путы, я увидел в полумраке темницы – ею явно служил какой-то погреб – двух светловолосых девочек, точно как и я связанных.

- Нас схватили демоны, – доверительно проговорила старшая, судя по голосу – лет пятнадцати. – Демоны из ада, пришедшие на землю, чтобы карать грешных и испытывать истинных верующих.

Младшая, лет десяти, всхлипнула.

- Какие еще, черт подери, демоны? – мой мозг по-прежнему отказывался работать.

- Самые настоящие, – строго сказала девчонка, – вас они тоже схватили и сюда привели. Страшные, с уродливыми мордами, щупальцами. «Каких только тварей не выдумал Сатана, чтобы досадить нашему Создателю» – так говорила мама, и я с ней полностью согласна!

- А, эти демоны, – по-дурацки примирительно сказал я и выдохнул.

Ситуация была скверной ровно настолько, насколько могла.

- А где мой напарник? Со мной был второй мужик, тоже в камуфляже. Где он?

- У него шрам на подбородке и волосы черные?

- Да, ты его видела?

- Это он вас сюда завел. А нам сказал, что осталось совсем недолго.

- Недолго до чего?

- Точно не знаю, – девочка многозначительно усмехнулась, – но думаю, это будет последнее испытание перед светопреставлением.

- Так ты, значит, считаешь, что миру конец?

- Апокалипсис грядет, да, – голос у девочки стал ниже и глубже, она будто вся напряглась, даже глаза у нее округлились. – Грешники отправятся в ад, а мы с сестрой – следом за мамой в рай.

- А что стало с вашей мамой? – я продолжал задавать вопросы, а сам всё гадал, можно ли доверять этой девочке, которая, возможно, уже давно повредилась рассудком.

- Она умерла первой, когда пришли демоны. Думаю, это потому что она была самой праведной верующей во всем селе.

- Как это произошло?

- Мы думаем, что демон напал на нее, когда она возвращалась вечером из школы. Она работала учителем в районном центре, и в тот вечер ее подвезли соседи. Но когда она шла к нашему дому, что-то случилось, и с тех пор мы ее не видели.

Младшая девочка навзрыд заплакала. При других обстоятельствах я бы решил, что вопросов достаточно, но не теперь.

- То есть, тела ее так и не нашли?

- Нет. Возможно, она, как Инох – ступила в рай, не умерев? Может быть, однажды ее причислят к лику святых! – голос у девочки стал мечтательным, а ее младшая сестра захлебывалась, давилась плачем.

Я потянул свои путы, но лишь для того чтобы понять, насколько они крепкие. В тот же миг услышал гулкий стук – кто-то спускался к нам по железной лестнице.

- Ну вот, начинается, – сказала девочка и наконец-то замолчала; ее младшая сестра перестала реветь и вся испуганно сжалась.

Под потолком показались чьи-то ноги, и я обнаружил, что девочка не лгала.

- Аким? – голос мой дрогнул. – Что ты делаешь?

Мой товарищ по отряду смолчал, лишь окинул тесный погреб беглым взглядом. Потом подошел ко мне, вытащил нож и рассек им веревку в двух местах. Ноги почувствовали сладкую легкость свободы, но на мой левый висок тотчас легло тяжелое дуло пистолета.

- Не дергайся. Сейчас аккуратно поднимаешься и идешь со мной наверх. Медленно кивни, если понял.

Я медленно кивнул.

- Пошли.

Голос у Акима был холодным и каким-то неживым. Его предательство казалось мне не просто странным, а совершенно нелепым. Какой смысл ему было бить меня пистолетом по башке, куда-то тащить и связывать?

Конечно, я понимал, что здесь были каким-то образом замешаны эти пупырчатые сволочи. Однако версия с «демонами», которые каким-то образом переманили моего друга на свою сторону, звучала как еще большая чепуха. Им-то он зачем стал бы помогать?

И все-таки, как это ни было странно – стал.

Наверху обнаружилось более просторное и светлое помещение. Окна были зашторены, у стен стояли кушетки, заляпанные кровью, а на тумбочке лежал железный поднос с хирургическим инструментарием. Такой антураж мне очень сильно не понравился.

- Аким, что происходит? – спросил я, наконец, на что тут же получил увесистый удар пистолетом в затылок.

- Молчать!

Усадив меня на одну из кушеток, Аким снова направил на меня дуло пистолета.

- Сейчас я отправлюсь вниз, за остальными. Ты будешь сидеть здесь и не сдвинешься с места, понятно?

- Понятно, – сказал я, думая о том, как бы поскорее слинять из этого дурдома.

Аким кивнул и отправился вниз, за девчонками. Я встал, кинулся к окнам и обнаружил, что на них стоят решетки. Попытался со связанными руками высадить одну из них, но ничего не вышло.

А выбежав в коридор, обнаружил, что делать этого не стоило.

Здесь в проеме, преградив дорогу любому, кто попытался бы сбежать, стояли два монстра, один другого отвратительнее – сизые, со стекающей с конечностей слизью. Они развернулись ко мне и посмотрели своими черными жуткими глазками так, словно бы впервые видели человека. От их вида мне стало дурно.

- Твари, - буркнул я и вернулся в комнату, понимая, что это конец.

Аким вернулся вместе с девочками. Старшая – худощавая, со злыми и гордыми глазами – села на кушетку сама и вновь вызывающе хмыкнула. Младшую Аким усадил с ней рядом – та едва соображала, что происходит, и явно была готова умереть от ужаса.

- И что дальше? – спросила старшая девочка, глядя на Акима так, словно он в принципе был обязан ей все объяснить.

Но Аким промолчал. Вместо ответа шагнул куда-то влево, прижался спиной к стене и закрыл глаза. Прямо как робот, выполнивший свои обязанности и вернувшийся в режим ожидания.

Тогда-то в комнату и вошла женщина – грузная, одетая в какие-то грязные обноски, с большим животом и тяжело переваливающаяся на распухших босых ногах. Я эту женщину не знал, однако…

- Мама! – с восторгом воскликнули девочки и бросились к ней.

- Дочки, - женщина заплакала, и слезы потекли по ее рваной рубахе.

Она выглядела очень плохо, так, будто бы долго боролась с серьезной болезнью. Волосы у нее были не просто седые, а какие-то выцветшие, глаза – тусклые и запавшие, кожа – серого оттенка, словно давно уже не знала ни ласки солнца, ни прикосновений ветра.

- Что с тобой, мам? – спросила младшая, но старшая ее перебила:

- Ты теперь мученица, да? Мы вместе с тобой пойдем в рай?

- Дочки… – только и смогла повторить женщина сквозь слезы, не в силах даже обнять девочек в ответ.

А потом с ней приключилось что-то, что-то непонятное. Слезы прекратили катиться по ее груди, глаза омертвели, руки стали какими-то странными – пальцы вдруг скрючились, будто бы чрезмерно напряглись. Я приготовился к худшему, но к тому, что увидел, все равно оказался не готов.

Своими скрюченными пальцами женщина скинула с себя рубаху, обнажив полные плечи, большие тяжелые груди с остро торчащими коричневыми сосками и – честное слово! – огромное черное отверстие на животе, отвратительное и страшное. Эта жуткая дыра активно сокращалась, словно рот какой-нибудь чудовищной морской твари, и, что было особенно мерзко, сочилась какой-то дурно пахнущей алой жижей.

Младшая девочка закричала. Старшая же, наоборот, замолкла. И тут случилось что-то совсем дикое.

Женщина запихнула левую руку в дыру на животе, а правой схватила старшую дочку за волосы.

- Мама, что ты делаешь?! – взвизгнула та, раскрыв рот, и через секунду наверняка об этом пожалела – туда угодил большой сгусток кровавой слизи, и женщина ловко пропихнула его глубже, в самую глотку дочери, пока та лишь махала руками и громко верещала.

Я решил: с меня хватит. Подскочив к Акиму, вытянул с его пояса нож и одним резким движением взрезал его горло за миг до того, как он среагировал на мои действия. Он умер тихо и быстро – и на том спасибо.

Женщина, кормившая дочь чем-то гадким, этого даже не заметила, и я успел обчистить карманы мертвеца. Потому что знал, что мне могут понадобиться не только нож и пистолет павшего товарища, но и кое-что еще.

- Мамочка, хватит, – всё причитала младшая дочь, глядя глазами, полными ужаса, на все происходящее. – Пожалуйста!

Не успел я кинуться к страшной женщине, как та ловко прижала рот младшей дочери к своему жуткому брюху, напряглась, и лицо ее исказила гримаса боли и наслаждения.

- Нет! – крикнул я, но было поздно.

Девочка отпрянула от живота матери, задыхаясь, и отхаркнула часть слизи… но это, конечно, ничем не помогло. Она рухнула на пол, забилась в конвульсиях, захрипела и за каких-то пятнадцать секунд умерла.

Старшая же все это время так и стояла посреди комнаты с расставленными по сторонам руками и мелко тряслась. Глядя на нее, я понял, что смерть – далеко не худшая для сестер участь. Кожа девочки покрылась рытвинами величиной с пятикопеечную монету, посинела и набрякла, словно ее долго избивали палками. Глаза стали черные, будто нефть, волосы и зубы стремительно вываливались с насиженных мест.

Тогда я осознал, что скорее умру, чем разделю судьбу этой девочки, и кинулся на ее мать с ножом – тратить патроны не хотелось. Это решение, возможно, спасло мне жизнь.

- Мать из тебя так себе, – прошипел я, и всадил острие прямо в горло женщины, отвернув ее голову таким образом, чтобы брызги крови не угодили на меня – мало ли, чем это было чревато.

Однако никаких брызг и не было. Кажется, кровь «матки» из-за мутации стала гораздо гуще и тягучее, чем людская. И не удивительно: эта женщина давно перестала быть человеком.

- Осталась ты, бедняга, – сказал я тихо страдающей девочке, на лице которой уже начали проклевываться зачатки щупалец, – надеюсь, успеешь попасть в свой рай.

Ее голову я на всякий случай полностью отделил от тела, и когда закончил, в комнату ворвался огромный монстр, которому я едва успел снести половину головы. Его огромные щупальца успели обвиться вокруг моей левой ноги, но я отдернул ее до того, как он смог мне навредить. Второго монстра я встретил прицельной стрельбой – едва он появился из-за угла, пуля угодила ему в глаз и прошила голову.

- Надеюсь, растопка мне не понадобится,– сказал я, достал из кармана зажигалку отца Акима и поднес ее огонек к туше монстра.

К счастью, растопка не понадобилась.

***

Оставив горящие трупы позади, я вышел в коридор, на этот раз куда более уверенный в своих силах. Было темно, и в любой момент мог появиться новый враг, так что я покрепче сжал пистолет и двинулся вперед крайне осторожно.

Выйдя из дома, я обнаружил, что пленили нас с двумя девочками в том самом доме, о котором рассказывала Таисия из клуба. Знала ли она, что посылает нас на верную смерть?

Оглядываясь по сторонам, я побрел по сельской дороге. Наступила ночь, тучи на небе делали её мрачной и непроглядной. В голове до сих пор звенели крики и плач девочек, мать которых превратилась в чудовище из ночных кошмаров.

И тут на дороге впереди себя я заметил что-то странное.

Это был Моргулис. Он лежал в грязи раненый, и не было понятно, жив он или нет. Видеть его таким было почти противоестественно; что-то внутри меня дрогнуло, я кинулся к товарищу, но едва подошел, как он прохрипел:

- …уходи!..

После чего до нас донесся лязг железа и глухой удар. Я обернулся и в потемках разглядел Графа; тот жестоко избивал прикладом ружья Веню, чье лицо уже превратилось в кровавое месиво.

- Что тут творится, Моргулис? – спросил я тихо и только тогда заметил, что изо рта у него течет красная слизь.

- Граф предатель, – только и успел ответить поверженный неведомой силой здоровяк, после чего забился в страшных конвульсиях и испустил дух.

Выстрел взорвался в моих ушах, пуля чиркнула где-то совсем рядом. Я инстинктивно откатился в сторону, улегся за деревом.

- Так ты тут, Кабалов? – Граф говорил громко, и по голосу было слышно, что он чувствует себя хозяином положения. – Я думал, тебя схватил Аким.

Я промолчал. Последовал новый выстрел: Граф добил Веню.

- Ты, наверное, думаешь: какого хрена происходит, да? – начальник звонко рассмеялся. – Я бы с удовольствием тебе все рассказал, да только какой смысл? Ты ведь в ближайшие пару минут все равно сдохнешь!

Раздались еще два выстрела, один из которых срезал кору с моего дерева. Я отполз назад, за пригорок, и продолжал ползти дальше, а Граф колоссом во тьме надвигался на меня, и всё продолжал говорить:

- Хотя знаешь, хрен с ним, расскажу. Может, ты даже поймешь нас?

«Нас?», подумал я тогда удивленно, но ничего не спросил, а только продолжил отступать.

- Мы ведь сюда прилетели не для того, чтобы с вами воевать. Вовсе нет. Просто у нас больше не было вариантов. Нам нужны кое-какие изотопы, нужно их быстро и много добыть в этих горах. Но наши тела плохо подходят для вашей планеты, понимаешь?

- Кто ты такой? – не выдержав, спросил я.

- Ты меня видел сегодня. Вы отсекли мое щупальце пулей, а потом сожгли его.

- Так ты, значит, выжил? – спросил я, и отчего-то мне стало смешно. Наш разговор напоминал безумный фарс.

- Больше того – пока вы возились с моей меньшей частью, я успел захватить разум вашего командира.

- Так значит, с Акимом произошло то же самое?

- Да. Ты, кстати, зря его убил – его мы планировали отпустить. Как и это тело, с которым ты беседуешь. У нас вообще был отличный план, по крайней мере, до тех пор, пока ты не захотел в героя поиграть. Я шпионил за вами три дня, изучал манеры поведения вашего командира, а управлять человеческим телом тренировался на селянах. Ты хоть знаешь, как это неудобно?

- А что насчет тех девочек и их матери? Что за извращения?

- Это вынужденная мера. Нам нужны инкубаторы для пищи, и так уж получилось, что вы, люди, подходите для этого лучше, чем другие живые организмы на этой планете.

- Так вы что, мать вашу, еще и людоеды?

- Нет. Та красная слизь, которую ты видел – наша пища. Человеческий организм может научиться ее синтезировать. Нужно лишь внедрить паразита, который настроит внутренние органы, а остальное – дело техники.

Я перестал ползти, а пришелец в теле Графа перестал идти.

- Почему тогда та девочка стала превращаться в одного из вас?

- Это побочный эффект, у некоторых землян такое бывает, – сказал пришелец в теле Графа.

- Лжец.

Приподнявшись и сумев, наконец, прицелиться, я выстрелил. Последняя пуля угодила Графу в грудь, отбросила его, а я вскочил, развернулся на месте и со всех ног побежал, не оглядываясь.

***.

Непонятно каким образом, но я все-таки сумел сбежать из того проклятого села. Спустившись с гор, в первую очередь добрался до ближайшего города, а уже оттуда направился в Челябинск, где сумел связаться со всеми, кем нужно.

Ну а остальное вы и сами наверняка знаете. Пришелец, с которым я говорил, действительно мне солгал, но не полностью: изотопы они добывали для того чтобы синтезировать ту самую красную дрянь.

Село в итоге разбомбили, а на его пропитанные радиацией руины отправили химические войска, чтобы те окончательно разобрались с этим делом. Мне, как свидетелю тех событий и бывалому убийце пришельцев, предлагали поучаствовать в зачистке, но я, вспоминая виденные ужасы, отказался.

Таких приключений мне точно хватит до конца жизни.

***

- Закончил?

Лёня кивнул. Даша, улыбаясь, села рядом и положила голову ему на плечо.

- Написал все, как было? В журнале ведь просили документальной точности.

- Почти все, наверное. Но тут как в жизни, всегда что-нибудь да забудешь.

- Главное, не забудь завтра заехать за мной, – сказала Даша и зевнула. – Кроватку за нас никто не купит, Лёнечка.

- Хорошо, - Лёня улыбнулся и потянулся к жене, чтобы поцеловать.

Жизнь Кабалова сильно изменилась с тех пор, как он бежал из «того проклятого села». Вот уже два года награжденный герой России жил в Москве, год как был женат, и последние пять месяцев знал, что станет отцом.

И каждый новый день он смотрел на жену с все возрастающей нежностью, о существовании которой внутри себя не подозревал ни в бытность наемником, ни после того самого «уральского инцидента». Время хорошо постаралось залечить его душевные раны, но и сами они оказались не столь глубоки, как он думал.

- Ну, я пока в душ, а после – спать, – еще раз сладко зевнув, Даша встала и, покачиваясь на носочках, направилась в ванную.

- Не хулигань, ходи нормально, – Кабалов нахмурился, хотя в душе, конечно, радовался, что жена всем довольна и счастлива.

Внезапно в дверь позвонили. Не в домофон, а именно в дверь.

- Что за ерунда?

Гостей они сегодня не ждали. Как и вчера, и позавчера.

Кабалов медленно подошел к двери и посмотрел в глазок. Никого.

Весь внутренне напрягшись, хозяин квартиры повернул защелку замка и приоткрыл дверь.

- Кто здесь?

Чертыхнувшись, надел тапочки, в которых обычно ходил выкидывать мусор, и шагнул на лестничную клетку, готовый в пух и прах разругаться с человеком, потревожившим его в такой мирный спокойный вечер. С некоторых пор Кабалов не терпел подобных вторжений, ни в каком виде.

- Здравствуй, новый друг.

Рука, полная алой слизи, метнулась быстрее, чем бывший наемник успел среагировать. Раз дернувшись, он попытался вырваться из хватки – но тщетно.

Последним, что ясно увидел Кабалов, было лицо Графа. Серое, с мертвыми глазами и безумной ухмылкой торжества, оно возродило в памяти наемника отвратительное нутро женщины, которую тот зарезал, и лица ее дочерей, которые до сих пор ему иногда снились – звали вслед за собой в бездну и обещали спокойную, чистую смерть. Во сне Кабалов им верил, верил и улыбался, ведь во снах этих красного цвета совсем не было.

Но умирая с резво пробирающейся в пищевод липкой живой гадостью, Кабалов успел вспомнить и то, о чем именно «забыл» написать в своем автобиографическом рассказе для журнала.

Вспомнил о выстрелах, свистевших ему вслед в тот страшный вечер, и о том, чей труп войсковым медикам так и не удалось разыскать среди радиоактивных развалин.

***

А потом Граф куда-то исчез. Кабалов же все корчился на холодном бетоне подъезда и изо всех сил пытался умереть; вспоминал хрип маленькой девочки, считал секунды и матерился…

Но очень скоро мысли его начали путаться, мешаться, а боль гаснуть. Постепенно их и вовсе вытеснило нечто большее, воздушное и сладостное; ощущение почти невозможного единства, в котором нет места отличиям и неравенству.

Ничего не понимая, но искренне радуясь вновь обретенной жизни, Кабалов поднялся на ноги и торжественно вернулся в квартиру.