Язвы

1. Болото мертвецов

Будильник прозвенел в пять. Даже если бы и хотел, Марлен не смог бы его игнорировать – такова сила привычки.

Марлен поднялся и методично выполнил все утренние ритуалы: выпил стакан воды, сделал зарядку, помедитировал, затем отправился чистить зубы и, наконец, вышел на балкон подышать воздухом.

Он «дышал воздухом» на балконе последние пятнадцать лет и только два года назад действительно стал просто дышать – тогда ему поставили условие, и он согласился с ним. Марлен честно не курил все то время, пока был женихом.

Ну то есть – пока в этом был смысл.

И сейчас, стоя на балконе, глядя на ограждённый красной лентой пустырь, на следующее за ним зелёное море соснового леса, упирающееся в городской пруд, он думал, что неплохо было бы отпраздновать новоселье старой доброй папироской, будь то Мальборо или даже Бонд, или вообще что угодно.

Марлен представил, как затягивается сигаретой и выпускает дым. Легкие на мгновение потяжелели, и это казалось приятным. Однако ещё не было и половины шестого.

Марлен вернулся в комнату, перешагивая через нераскрытые коробки, достал из сумки ноутбук и принялся за работу. Через пару часов он отправится в магазин и прервёт это нелепое и ставшее уже никому не нужным воздержание.

День только начинался.

***

Виктория припарковалась под знаком. Она не любила нарушать правила и гордилась, что за три года получила всего два штрафа, однако ещё больше ей не хотелось лезть в перекопанные дворы, которые в этом, только строившемся районе все как один почему-то заканчивались тупиками. А движение задним ходом было самым слабым её навыком и каждый раз возвращало к воспоминаниям об истеричном инструкторе, грозившем выкинуть её из машины, если она заденет бордюр.

Виктория взяла телефон – было около семи утра, и она похвалила себя за то, что преодолела притяжение тёплой кровати и успела добраться без пробок. Она ненавидела рано просыпаться, ненавидела настолько, что первые шаги в её карьере едва не оказались последними. Несколько раз она просто просыпала и появлялась на встречах сонная и растрёпанная, что явно не внушало доверия клиентам, готовившимся расстаться с миллионами рублей. Тогда она взялась за саморазвитие, и, хотя ей претила мысль быть похожей на инстаграмных девиц, она прочитала пару книжек и с десяток статей. Жизнь её не изменилась в корне, однако к покупателям она опаздывать перестала.

Виктория написала застройщику – может, он тоже ранняя пташка, и они уже могут встретиться и посмотреть квартиру. Связь в этом районе была плохой, значок отправки сообщения крутился не менее минуты.

Что ж, пока никого нет и пока никто не видит, она займётся кое-чем другим. Виктория достала из сумочки пачку Вог с ментолом и закурила. Одна её подруга (единственная, да и подруга ли?) подарила Виктории Айкос, но, как и всё новомодное, Айкос вызывал у Виктории отторжение. И вообще – пора бросать. Если она наловчилась вовремя просыпаться, то сможет и бросить курить.

Мимо прошли строители в жёлтых касках.

Виктория затянулась последний раз, выкинула окурок и вышла из машины. Пора браться за работу.

***

Какой-то придурок подрезал его на шоссе. Вадим хотел проорать вслед что-нибудь плохое, так, для души, но вместо этого закашлялся. Кашель курильщика. Слишком сильный, чтобы не обращать на него внимание, и недостаточно сильный, чтобы что-то изменить.

За сорок лет жизни Вадим научился игнорировать тревожные сигналы своего организма и особенно лёгких, разрывавшихся от крика: «Что творишь, ты, тупоголовый болван?».

Как только кашель прошёл, Вадим почувствовал жжение в левой стопе. Он скинул скорость, засунул пальцы в кроссовок. Так и есть – когда его подрезали, сигарета выпала и угодила прямо в его обувь. Вадим чертыхнулся, выбросил окурок и закурил новую сигарету.

Утро пошло наперекосяк. Впрочем, ничего нового – каждое утро шло наперекосяк, как только и из-за того, что он открывал глаза. Но сегодня было совсем плохо. Вадим выбил себе выходной, благо, объект был уже почти сдан, дело оставалось за малым – облагородить прилегающую территорию да заасфальтировать парковку. Он надеялся, что с таким заданием ребята и сами справятся. Игорь казался толковым малым, его он оставил за старшего.

Ещё немного, и Игорь займёт его место, чему Вадим не собирался противиться. Совсем.

Он свернул с шоссе, проехал по узкой дороге вдоль соснового леса, повернул налево и притормозил. На пригорке стоял Игорь – это было единственное место на объекте, где ловила связь.

– Рассказывай, – буркнул Вадим, когда его напарник сел в машину.

– Если бы хотел, рассказал бы по телефону. Сам посмотришь.

– У меня выходной.

– До полудня успеешь.

Вадим глянул на часы – уже восемь. Надо быстро разделаться со всем этим. Знать бы только, что именно это.

– Я с таким не сталкивался, – сказал Игорь. – Думал вызвать полицию, но хочу, чтобы сначала видел ты. Я не знаю, продолжать ли работы.

– Начинается, – Вадим бросил окурок в окно. – Когда строишь на болоте – будь готов ко всему. В любом случае, я уеду до приезда кого бы то ни было. Просто даю совет – и мы делаем вид, что меня здесь не было. И не ломай машину.

Игорь, пытавшийся открыть окно, отпустил ручку.

– Ну и развалина, – заметил он.

Вадим усмехнулся, закурил сигарету и выдохнул дым в сторону напарника.

Они приблизились к белому Форду, возле которого взад-вперёд ходила девушка в белой блузке и чёрной юбке. Одета она была не по погоде и, видимо, пыталась согреться ходьбой.

Потеряла ключи от машины? Вадим бы не удивился. На мгновение ему захотелось остановиться и предложить помощь, но... слишком уж эта девушка напоминала его жену. Не стоило бередить и так не заживающие раны.

Вадим проехал Форд, миновал высотку и остановился перед пустырём, огороженным красной лентой. Несколько рабочих в жёлтых касках, увидев его машину, помахали рукой. Вадим перешагнул ленту, подошёл к стоящим у бульдозера людям.

– Ещё на ногах? – засмеялся рабочий с густыми усами.

– Отвали, – Вадим улыбнулся и пожал ему руку. – Что у вас?

– Саня покажет, он первый это увидел. Эй, Санек!

Саня был машинистом бульдозера. Способный парень с одной только проблемой – очень любил музыку. Саня ухитрился приделать колонку под приборную панель и включал тяжёлый рок, который перекрывал даже шум двигателя. Музыка была плохой, так считал Вадим, но Саня с его энтузиазмом ему нравился.

Однако сейчас парень выглядел неважно. Слишком бледный и подавленный. Он вышел из кабины и направился в сторону пустыря, смотря под ноги так, будто земля вот-вот разверзнется под ним. Вадим двинулся следом.

Всё этим утром было как-то не так. Не стоило ему брать трубку. В конце концов, скоро уже двенадцать, а он всё ещё торчит на работе. Саня остановился и показал рукой вниз:

– Я срезал грунт и заметил что-то странное. Подумал, может, корни или что-то вроде того, и сделал ещё один заход. Но потом...

У Вадима пересохло в горле. Старые голоса пробудились и пытались достучаться из неведомых глубин сознания. Было что-то нехорошее во внезапно подувшем ветерке.

– Ну ладно, – Вадим достал сигарету. – Твоей вины точно нет. Такое иногда случается.

– Это не всё.

Парень протянул руку в сторону. Вадим сделал два шага вперёд и прищурился. Не сразу он понял, что должен увидеть. Сперва это действительно походило на корни или старые брёвна.

– Где Игорь? – Вадим обернулся и едва не столкнулся с подоспевшим напарником. – Звони в полицию. И скажи ребятам, что у них очень долгий перекур.

***

Костя поставил стаканчики на крышу, открыл дверь, взял стаканчики и, наконец, сел. Один стаканчик отдал водителю.

– Капучино?

– Да.

– Сахара два?

– Да.

– Угощаешь?

– Да. Нет!

Водитель рассмеялся.

– Слушай, – начал Костя, – я ведь уже не стажёр, долго мне ещё носить тебе кофе?

– Пока не выйду на пенсию или, ну, пока не подстрелят.

Костя посмотрел на своего старшего товарища. Сергееву не было и сорока, но волосы уже начали седеть, лицо украсили шрамы, а в глазах надёжно поселилась усталость.

– Ладно, значит, недолго.

Сергеев улыбнулся.

– А ты что взял?

– Чай.

– Чай?

– Чай.

Костя почувствовал себя глупо.

– У тебя хорошее настроение сегодня? – спросил он напарника.

– Поживёшь с моё и поймёшь – чай для слабаков.

Костя покрутил стаканчик в руках. Он так не считал. Кофеин, табак, алкоголь – всего этого он старался избегать с тех самых пор, как вырвался из родного ПГТ и поступил в школу полиции. Дома его окружал культ всего вредного, и самые ужасные привычки считались само собой разумеющимися, если не обязательными.

Однако он видел, к чему приводили эти привычки, и не хотел повторять судьбу одноклассников, дворовых приятелей и, в первую очередь, своего отца.

– Шестой, приём, на связи первый, – прошипел динамик.

Сергеев взял рацию.

– Шестой на связи.

– Микрорайон Изумрудный, строители обнаружили труп, нужно проверить.

– Изумрудный – это новостройки? Там должен быть четвёртый.

– Четвёртый уже на вызове. У пятого колесо прокололо. Вы ближе всех к месту происшествия.

– Понял, выезжаю. Код?

– Код десять-ноль, повторяю: код десять-ноль.

– Десять-ноль, принято. Конец связи.

«Десять-ноль – будьте осторожны», – автоматически отметил про себя Костя.

– Что, дружок, – Сергеев завёл автомобиль, – ещё один сложный день в слишком большом городе?

Костя даже не представлял, насколько это будет действительно сложный день.

***

На горизонте собирались тучи. Небо грозилось вот-вот разразиться дождем.

– Я слышал о таком... Уф... Иногда строители натыкаются на старые кладбища, о которых все забыли и которых ни на одной карте уже не найдешь. Как в восемьдесят девятом, в Москве, когда первый Макдональдс строили. Ох... Неприятно, конечно, но не страшно. Так ведь?

Игорь повернулся к Вадиму. Только что вернувшийся с пригорка, единственного места, где ловила связь, он все еще тяжело дышал.

– Так ведь?

– Да, – Вадим поморщился. – Наверное.

– Может, это братская могила? – вмешался Саня. Он уже пришел в себя, и бледность сошла с его лица. – Великая Отечественная война, все такое.

Мужчины переглянулись.

– А потом они строят нам дома, – усмехнулся Игорь. – Мы на Урале – откуда здесь взяться братским могилам Отечественной войны?

– Слушай, – Вадим протянул Сане ключи от машины. – В бардачке лежит пачка Бонда, сбегай за ней.

– Молодежь, – проворчал Игорь, когда парень отошел.

Вадим достал сигарету, закурил. Игорь посмотрел ему прямо в глаза.

– Здесь что-то не так?

– Да, – Вадим глубоко затянулся и выдохнул облако дыма. – И я не могу понять, что именно.

Мертвец лежал на спине. Глаза его были полуоткрыты, и казалось, что он любуется серыми облаками после долгого заточения под землей. Словно приветствуя его, по небу прокатились раскаты грома.

– Видишь – на щеке. Ничего не напоминает?

– Какие-то... пупырышки? – Игорь пожал плечами.

– Точно. Пойдем дальше.

Они двинулись к другим трупам. Их было не менее десятка: раскуроченные бульдозером, они напоминали жертв фанатичной бойни. Мужчины миновали тело женщины, лежавшей лицом вниз, и остановились возле старика с культями вместо ног.

– У этого ничего нет, – пробормотал Игорь.

– Дай ручку.

Вадим присел, аккуратно поддел ручкой полы клетчатой рубашки мертвеца и откинул их.

– То же самое. Весь живот в... как ты их назвал?.. пупырышках.

Игорь закусил губу.

– Думаешь, их недавно убили? Они почти не разложились.

– Это болота. У них есть одно интересное свойство: если положить бревно над болотной водой – оно сгниет за несколько месяцев; а если заснуть прямо в воду – может сохраняться несколько десятилетий. Мы целый район построили на болоте. Здесь можно найти что угодно. Кстати, держи ручку.

– Оставь себе.

Вновь прогремело. Тучи сгущались над их головами. Игорь поежился.

– Только этого не хватало.

Вадим докурил и бросил окурок. Тревога в его душе нарастала с каждой минутой. Казалось, он знал причины этой тревоги, знал, но не мог вспомнить. Все его прошлое закрутилось в бешеном вихре: уроки ОБЖ, армейская служба, обрушение жилого дома в самом начале карьеры – все смешалось сознании, в ослабевших от алкоголя, табака и горя воспоминаниях и не давало выбраться наружу самому главному. Странно, еще час назад его единственной проблемой было томительное ожидание полудня, а сейчас он пытается устроить экскурсию в собственное прошлое, в мрачные уголки когда-то существовавшего и с таким трудом забытого. Разум не поддавался. И он понимал: если что-то было забыто – значит, неспроста.

Откуда-то издалека донесся голос Игоря: «Странные...».

– Что ты сказал?

– Язвы странные. Ну, пупырышки эти.

– Язвы, – прошептал Вадим и почувствовал, как мурашки побежали по спине. – Господи.

Он ринулся к рабочим, столпившимся у бульдозера. Игорь поспешил следом.

– Что? Что произошло?

– Надо уводить людей, – Вадим остановился. – Нет. Нам нужен карантин. Всем.

– Подожди! Не пугай ребят, им и так сегодня досталось. Объясни мне – что это за язвы? Что ты вспомнил?

– Эти язвы... У вас в школе было НВП?

Игорь задумался и уже собирался ответить, но Вадим закричал:

– Эй, уйди оттуда! Вернись на место!

Саня остановился у красной ленты и развел руками.

– Ты сам меня послал за сигаретами. Я немного поболтал с мужиками, но сейчас быстро схожу.

– Нет, не надо, – Вадим указал на бульдозер. – Вернись.

– Все настолько плохо? – спросил Игорь. – Можешь не рассказывать про язвы, но ответь – что нам делать?

Вадим посмотрел в сторону мертвецов.

– Найди в ЗИПе респираторы, маски, любые тряпки. Пусть ребята закроют нос и рот и отойдут подальше.

– Ветошь сойдет?

– Что угодно. Но ни в коем случае они не должны выходить за ленту.

Когда Игорь ушел, Вадим собрался закурить, но пачка был пуста. Он смял ее и бросил. Чертыхнулся. Следующий перекур будет нескоро. Неосознанно он стал размышлять о том, где достать сигареты, пока его раздумья не прервал короткий звук полицейской сирены. Утро точно не задалось.

***

Виктория уже битый час ходила возле машины. Было прохладно, но она понимала: в теплом салоне без движения она просто заснет. К тому же прогулка на свежем воздухе занимала важное место в книжках по саморазвитию, и Виктория выжимала из ситуации все, что могла. Это походило на жульничество, но, как часто повторяла ее мама, «у верблюда два горба, потому что жизнь – борьба».

Застройщик не отвечал да и не мог ответить – связь сегодня совсем ни к черту. Клиентам это не понравится. Да, конечно, со временем в районе появятся блага цивилизации, вот только сделку надо оформлять уже сейчас.

Сколько их было, таких покупателей, что с горящими глазами переступали порог новой квартиры, с благоговением осматривали комнаты, с воодушевлением считали розетки (почему-то многих в восторг приводило именно последнее) и вдруг разочаровывались из-за сломанной дверной ручки, побитых плинтусов или какой другой мелочи. Переубедить людей, вбивших что-то нелепое в голову, было уже невозможно.

Виктория это помнила и надеялась, что сегодняшняя супружеская пара будет так захвачена осмотром жилья, что и не подумает кому-либо звонить. Надо только их перехватить на улице. Но застройщик...

Виктория заходила быстрее. Они договаривались встретиться в восемь у подъезда, но, если не считать рабочих, район пустовал. К сожалению, ни одна из книжек не подсказывала, как раздвоиться физически. Правда, однажды у нее это почти получилось.

Она тогда приехала на встречу со своим молодым человеком, и, хотя он все время просидел в машине, она ощущала его присутствие, его спокойствие и мягкую уверенность, которую он излучал, когда просто... был. Потом его не стало. Однажды он взял и исчез.

Уверенности ему было не занимать, но надежности точно не хватало. Впрочем, им всем не хватало надежности. Странно, что мужчины не могут этого понять: они играют мускулами, бахвалятся деньгами и машинами, переворачивают земной шар, и только одно остается им не под силу – быть дома, быть рядом. Быть надежными.

И вновь, хотя она обещала так не делать, ей стало одиноко и жалко себя. Виктория решила – она подождет еще полчаса, а потом уедет домой и предастся унынию и вредной еде. Фитнес сегодня можно отменить.

Ее раздумья прервал короткий звук полицейский сирены. Патрульная машины проехала мимо и остановилась возле красной ленты.

Только этого не хватало. Если отсутствие телефонной связи клиентам еще как-то можно объяснить, то наряд полиции с утра пораньше в совершенно новом и практически не заселенном районе вызовет такие вопросы, на которые у Виктории точно не будет ответов. Может, рядовая проверка или рабочие устроили дебош – кто знает? В любом случае, это не ее дело.

Виктория села в машину, вставила ключи в замок зажигания. Она поедет обратно, в сторону шоссе, поймает связь и позвонит покупателям и застройщику, после чего станет ясно – торчать ли ей в этом районе или с чистой совестью отправляться домой. Да, точно. Виктория выжала сцепление. Да, точно, она так и сделает.

Или...

Любопытство уже укололо ее. Ужасная черта, и она это понимала. Но нельзя же быть идеальным, так? Она закурила. Не то чтобы это было верным средством, однако пара минут на размышления есть. Ей в любом случае придется объяснять клиентам присутствие полицейских. Выдумывать она не умеет, догадки строит неубедительно. В конце концов, лучше сказать правду. Да и вряд ли могло произойти что-то серьезное – район пустует, кругом тишина. Решено.

Виктория затушила окурок. Захватив сумочку и проверив телефон, она направилась в сторону полицейской машины. Патрульные уже вышли: водитель, высокий и широкоплечий, и пассажир, такой худенький, что Виктории захотелось его пожалеть.

Мужчины огляделись. Тот, что постарше, потянулся за рацией: «Первый, это шестой, прием... Прибыли на место происшествия. Вижу строителей. Угрозы не наблюдаю...». Дождавшись ответа, он убрал рацию и повернулся к напарнику:

– Готов? Сейчас до ночи будем протоколы заполнять.

– Заполняй, я лучше кофе буду тебе носить, – усмехнулся тот.

Они двинулись к красной ленте, но один из рабочих, без каски и в гражданской одежде, свистнул и замахал руками. Полицейские остановились.

2. Цап-царап

Виктория наблюдала за полицейскими у красной ленты, ожидавшими мужчину, который остановил их и теперь двигался навстречу. Гражданский шел быстро, едва не срываясь на бег. Патрульные казались спокойными, однако Виктория была уверена, что они здорово нервничают – старший полицейский практически незаметно отвел правую руку назад и положил ладонь на кобуру, после чего что-то сказал напарнику. Тот кивнул и таким же практически незаметным движением проверил наручники.

Мужчина приблизился и, не дойдя пары метров, обратился к полицейским. Жестами он показывал то на себя, то на старый УАЗ, рядом с которым припарковалась патрульная машина.

Виктория с испугом следила за мужчиной – он словно был в панике, словно видел нечто действительно ужасное. Каково же было ее удивление, когда после отчаянного монолога гражданского старший полицейский достал пачку сигарет, протянул ему одну и дал подкурить. Мужчина с удовольствием затянулся и кивнул в знак благодарности. После пары глубоких затяжек он показал на бульдозер с рабочими в желтых касках, а затем на противоположную сторону – и вновь заговорил, уже спокойно и даже тихо, так, что полицейским пришлось чуть наклониться.

Виктория не слышала ничего, только видела, как полицейские заспорили друг с другом. Наконец, молодой патрульный уступил и направился к машине. Его напарник же перешагнул ленту и двинулся следом за курящим мужчиной по пустырю.

***

Марлен откинулся на спинку кресла и потянулся, чувствуя, как расслабляются мышцы после долгого сидения. Он закрыл ноутбук – основная работа сделана, теперь надо выбираться наружу.

В этом районе до сих пор не было нормальной связи, и ему приходилось ездить в ближайшее кафе с ироничным по отношению к нему названием «У дома». В кафе был бесплатный Wi-FI (не злоупотребляй), горячий чай с мятой (мята поддерживает хорошую физическую форму) и диетические булочки (об их диетических свойствах можно было только догадываться).

Впрочем, Марлен не возражал. Утренняя поездка всегда бодрила, а дома он мог обойтись без пустого серфинга социальных сетей. К тому же оставалась еще куча дел: разобрать коробки, повесить жалюзи, сказать новой соседке, белокурой пенсионерке, что ему не надо столько варенья. В общем, холостяцкая жизнь не тяготила.

Марлен вышел на балкон. Курить хотелось до черта. Дыхательная гимнастика уже не помогала, Табэкс тоже закончился. Его главной мотивацией была Мария, однако и ее не стало. Столько слов они сказали друг другу – и все без толку. Во всяком случае, они боролись за счастливый совместный быт до последнего. Жаль, что поговорить сейчас было не с кем. Марлен приехал в этот город недавно и не успел (да и не хотел тогда) завести друзей. Он тесно общался, пожалуй, только с риэлтором. Может, позвонить и обрадовать ее, что она была последней, кто видел их вместе?

Марлен поглядел вниз и тут же переключился с воспоминаний на настоящее.

***

– Я уже видел нечто подобное. В семьдесят девятом, на срочке. Я отслужил около полугода, и нас бросили в самый очаг эпидемии.

Вадим сделал последнюю затяжку и затушил сигарету. Сергеев не сводил с него глаз.

– Наша рота консервировала скотомогильник с зараженными животными. Коровы, козы и прочие – сотни трупов, целые горы. И у всех – вот эта дрянь.

Вадим показал на язвы на груди мужчины с культями.

– Вы здесь трогали что-нибудь? – спросил Сергеев.

– Нет. Но это зараза может передаваться по воздуху. Поэтому я еще раз посоветую тебе закрыться платком.

Полицейский поморщился.

– Нам уже поздно осторожничать.

Он посмотрел на высотки. Скоро пойдут гражданские. Потом притащатся эти малахольные с телефонами и растрезвонят на весь Интернет. Боже, как он не любил блогеров. И либералов. Этих истеричек он прямо ненавидел. Если бы у кого-нибудь из них, хотя бы одного, было мужское достоинство, со всем этим кошмаром они справились бы куда легче.

– Здесь пока мало жильцов, – сказал Вадим, словно читая его мысли. – Они нам не помешают, но лучше бы тебе оцепить участок.

– Вы своих сможете удержать?

Вадим повернулся в сторону бульдозера. Строители слонялись без дела, кто курил, кто просто сидел на земле.

– Они будут здесь.

– Хорошо, теперь... У вас судимость есть? Или у ваших родственников?

Вадим повел бровью.

– Даже штрафов нет.

– Отлично, значит, с этой минуты вы официально мой помощник. Скажите ребятам, что мы тут немного задержимся, а потом кое-куда прокатимся. Как поняли?

– Как скажешь, – Вадим пожал плечами.

Сергеев еще раз взглянул на язвы мертвеца, на темные пупырышки, усеявшие впалый живот. Ему всякое доводилось видеть и приходилось участвовать в мероприятиях разной степени опасности и кровавости, но сегодня он на такое не рассчитывал. Черт, да это вообще не их район. Сергеев хотел показать Косте скрытые тропы, разогнать буйных пьяниц, может, поймать пару хулиганов, и уж точно он не собирался впутывать его в подобную дрянь. Так парнишка долго не протянет. Это в кино крутые полицейские работают в одиночку, в реальной жизни лучше остаться на дежурстве без оружия, чем без напарника.

Сергеев двинулся в сторону ленты и, заметив, что Костя пошел навстречу, движением руки остановил его.

– Давай «Десять-десять».

– Чего?

– Код «Десять-десять». Пусть присылают слоников, водометов или что там у них есть. Срочно, Костя, очень срочно.

– Принял. Тебя прикрыть потом?

– Нет, ни в коем случае не заходи за ограждение.

Костя посмотрел на старшего товарища с сомнением в глазах.

– Это приказ.

Сергеев понял, что фраза его прозвучала неубедительно. Парню хотелось приключений, но давать ему поглазеть на трупы, возможно, зараженные, было чистой воды безумием.

Впервые за день Сергеев растерялся. И заметил девушку у полицейской машины. Она казалась одетой не по погоде, в темные брюки и белую блузку, но, кажется, прохлада ее не заботила. Она была поглощена происходящим. В этот момент и девушка, и Костя походили на маленьких детей или котят, что так и норовят засунуть пальцы в розетку или выпасть из окна. «Чертовы сопляки», – вздохнул Сергеев.

– Вызывай подкрепление и следи за периметром, – Сергеев посмотрел на девушку за спиной полицейского, и Костя проследил за его взглядом. – Никого не пускать. Понял?

– Так точно.

«Ну слава богу, – подумал Сергеев, – посиди-ка лучше в машине».

***

Цап-царап.

Вадиму показалось, что кто-то коснулся его ноги.

Цап-царап.

Он верил в самое ужасное, ведь именно это произошло с его женой, верил в необъяснимое, ведь как можно объяснить смерть его жены?

Цап-царап.

Но этому звуку он не верил. Этот звук раздавался где-то в глубине сознания. Царапнул. Да, даже не коснулся, а царапнул его ногу.

Вадим посмотрел вниз: труп с культями не шевелился. Очевидно же, но Вадим испытал облегчение. И все-таки... Тревога, которая с прибытием полицейских почти улетучилась, вновь стала нарастать.

Цап-царап.

Что-то как будто бы изменилось. Вадим поежился. Изменилось его утро. Вместо того чтобы плавно перетекать в долгожданный полдень, оно застыло на месте, на пустыре с мертвецами и до боли знакомыми язвами.

«Мы не должны быть здесь», – подумал он и вдруг живо представил дощатый забор с желтой табличкой, на которой было выведено крупными буквами: «Скотомогильник». Лил дождь, и его товарищ, с которым они разгружали ЗИЛы, поскользнулся на краю вала и полетел вниз. Вадим попытался его удержать, но рухнул следом и упал прямо на туши. Всю ту минуту, прежде чем их хватились и вытащили, Вадим пролежал не шевелясь.

Коровья морда с полувытекшими глазами уставилась на него и ухмылялась распухшими губами. Вадим смотрел на смерть и верил в самое ужасное.

Позднее, когда они уезжали, он видел дощатый забор с желтой табличкой и одним словом: «Скотомогильник», и думал, что не выживет. Однако все обошлось, как обходилось до и после. Табак отягощал его легкие, забивал сосуды, точил сердце, надкусывал везде и понемногу, однако не мог проглотить целиком. Это было чудо, что он не умер от рака. И жестокая насмешка судьбы – от рака умерла его жена, не то чтобы не курившая, но даже не переносившая табачного дыма.

– Ты ничего не замечаешь? – спросил Игорь.

Вадим очнулся от воспоминаний. Поднялся ветер, и небо окончательно затянуло тучами. Гром разорвал тишину.

– Что-то изменилось, – продолжал напарник. – Погляди.

Женщина, которая до сего момента лежала на животе, перевернулась на спину. И смотрела прямо на них.

– Матерь божья, – Вадим протер глаза. – Да они живые.

Цап-царап.

***

Костя подошел к машине, открыл дверь. «Десять-десять». Нет, он не помнил. В свое время он старательно заучивал все коды наизусть, однако еще в школе учителя сетовали на его память. Очевидно только, что произошло что-то нехорошее. Если будут нужны подробности, он выставит себя круглым дураком.

Костя расстегнул куртку, достал из внутреннего кармана черный блокнотик. В отделе новобранцам выдали памятки и руководства для случаев чрезвычайной ситуации, но «если хочешь что-то запомнить – запиши это», – так говорила его учительница, и по вечерам в общежитии он часто колдовал над этим блокнотиком, страницы которого были испещрены цифрами и аббревиатурами.

Костя отыскал нужную страницу и строку с кодом, прочитал его значение. Странно...

Костя огляделся. Теперь понятно, почему Сергеев запретил ему приближаться, и понятно, что он имел в виду, когда говорил о слониках. Но вокруг так тихо: обычные новостройки посреди лесного массива. Поблизости нет заводов и даже старых кладбищ. Что здесь произошло?

Костя взял рацию.

– Первый, прием, на связи шестой... Код «Десять-десять», как приняли?

Молчание. Похоже, диспетчер сам сверялся с памяткой.

– Шестой, повторите.

– Код «Десять-десять».

Снова молчание. Неужели посадили стажера? И именно в его смену? Две неумехи в погонах, когда кругом творится черт-те что.

– Ждите, шестой, подкрепление будет через полчаса. Конец связи.

Вот как. Никаких уточнений, никакого допроса, словно с машиной поговорил. А главное – никаких инструкций.

«Ждите». Это Косте не понравилось. Он решил достать из багажника штатные противогазы и помочь напарнику.

– Что значит «десять-десять»? – раздался женский голос за его спиной.

Костя обернулся. Девушка в черных брюках и белой блузке смотрела на него со страхом... или любопытством? Этого он никогда не мог отличить. Да и вообще – с женщинами ему вообще было ничего не понятно. Следовало бы прогнать ее, как велел Сергеев, но Косте было легче от того, что она стояла рядом с ним.

– Биологическая угроза, – вполголоса сказал он. И добавил еще тише: – Лучше бы вам уйти отсюда.

Не успела девушка ответить, как на пустыре кто-то закричал от боли.

***

– Шеф, ты кое-что пропустил, – сказал Вадим вернувшемуся Сергееву. – Или я схожу с ума, или эта дамочка решила проснуться.

Он показал на женщину с вытекшим глазом. Сергеев опустился на колено, прощупал пульс. Он не запомнил ее положения, но все казалось очевидным.

– Ну как? – вмешался Игорь.

– Она мертва, – произнес Сергеев. – А ты как думал? Они здесь все мертвы.

– Не думаю, что это был ветер, – Вадим взъерошил свои волосы, – но она точно шевелилась.

– И не она одна, – Игорь был бледнее смерти. – Я стоял у бульдозера, пока вы разговаривали, и наблюдал. Я точно могу сказать: либо что-то заставляет их двигаться, либо они сами это делают.

– Трупные газы, – бросил Сергеев. Ему не хотелось разбираться в этой чертовщине. – Подождем, специалисты уже едут.

Вадим приблизился к мужчине с культями. Язвы на его животе скрывала рубашка, полы которой он некоторое время назад откинул ручкой. Этот тип точно лежал не на своем месте. Вадим подумал, что не стоит сообщать полицейскому. Во-первых, тот уже начинал неслабо так нервничать, а, во-вторых, Вадим и сам не верил, что мертвецы ожили. В конце концов, сколько они пробыли в этих болотах? У них внутри уже наверняка целые колонии паразитов. Матушка-природа очень изобретательна на всяких мерзопакостных уродцев.

Или другой вариант – Вадим действительно спятил. Вариант неплохой, если бы не Игорь, который всегда отличался здравым рассудком. Вряд ли они могли рехнуться разом.

Сергеев между тем изучал труп женщины. Ей было около сорока, лицо усеяли мелкие язвы, из правой глазницы до уголка рта тянулся багровый след когда-то вытекшего глазного яблока. Не то чтобы он не видел чего-то подобного или даже более ужасного, просто за годы работы, всякой работы, сознание притупляется и не реагирует на то, что вызвало бы шок у обывателя. Издержки профессии, из-за которых Сергеев так никогда и не женился.

Люди хрупки и несовершенны, и он иногда, глядя на очередное раскуроченное тело, представлял, что это мог быть его брат, друг или девушка – и испытывал облегчение, поскольку не было у него ни того ни другого, а, значит, ему никогда не придется переживать ужас опознания любимого человека. Вот к чему он точно не мог привыкнуть – к убитым горем родственникам.

Сергеев отвлекся от воспоминаний и снова взглянул на женщину. И холодок пробежал по его спине.

Уцелевшим глазом мертвец смотрел прямо на него. Сергеев постарался взять себя в руки. Он еще раз проверил пульс – ничего. Но женщина неотрывно следила за ним. Чувствуя себя глупо, он все же спросил:

– Вы в порядке?

Женщина молчала. Может, это непроизвольная реакция организма? Хотя, конечно, поздновато для посмертного сокращения мышц. Скорее всего, он просто свихнулся – надышался пресловутыми трупными газами. Точно, так он и напишет в отчете. Или в заявлении об увольнении. Староват он уже для таких сюрпризов.

Внезапно женщина открыла рот и задвигала челюстью, словно силясь что-то сказать.

– Господи, – пробормотал он, но быстро собрался. – Не шевелитесь, помощь уже в пути.

Выжившая по-прежнему пыталась говорить. Сергеев не мог разобрать ее гортанный хрип, но все же слышал, как проскальзывали случайные звуки, образуя неясные слова.

– Что с вами случилось? Кто это сделал?

Женщина замолчала и попыталась подняться, но Сергеев не дал ей этого сделать.

– Лежите, не шевелитесь. Смотрите на меня – что произошло?

Она сказала это. Слово, которое, казалось, не имело сейчас никакого значения. Сергеев наклонился, чтобы лучше расслышать, и в этот момент женщина вцепилась зубами в его горло. Сергеев даже не почувствовал боли, скорее, удивление и теплую кровь, заструившуюся по груди.

– Какого лешего ты делаешь?

Игорь подскочил, ударил женщину по голове и оттащил полицейского.

– Дура.

Он расстегнул китель, осмотрел рану – сумасшедшая вырвала целый клок плоти. Игорь стянул спецовку, приложил ее к горлу полицейского и услышал крик Вадима.

– Берегись!

Вадим видел, как женщина поднялась (матерь божья, они действительно живы) и направилась в сторону Игоря. Вадим решил броситься на помощь, но чьи-то руки схватили его за ботинок и опрокинули наземь. Вадим грохнулся так, что звезды поплыли перед глазами. Он мигом перевернулся на спину – его мертвой хваткой держал мужчина с культями. Цап-царап. Вадим попытался стряхнуть его руку, однако мужчина не отпускал и тянулся зубами к его голени.

– Да отвали ты, – Вадим пнул его в челюсть свободной ногой и сумел вырваться, после чего встал и почувствовал, как сердце его бешено заколотилось.

Мертвецы, бывшие на пустыре, поднимались и двигались к людям. Неуверенно, ковыляя, словно пробуя силы, они шагали, окружая строителей язвенными телами.

Вадим на мгновение подумал о том, чтобы метнуться вперед, прорваться сквозь это мертвое кольцо, сесть в машину и рвануть что есть мочи, однако тут же подавил свое малодушие. Игорю требовалась помощь.

Женщина с вытекшим глазам уже была рядом, когда Вадим с разбега дал ей кулаком в лицо. Он был уже, конечно, не в форме, но такой удар снес бы и порядочного молодца, отправив его в нокаут. Женщина и вправду упала, вот только тут же стала подниматься, чего Вадим никак не ожидал.

– Он совсем плох, – бросил Игорь, пытаясь остановить кровь у полицейского. – Если скорой не будет, он покойник.

Вадим не ответил. Покойников здесь и так хватало, и проблема была не в их количестве, а в том, что они отказывались быть покойниками.

Женщина с вытекшим глазом меж тем вновь атаковала. Вадим похлопал по карманам, вытащил ключи от дома (единственное, что оказалось при себе) и, зажав их в кулак, несколько раз махнул по лицу противника. Однако последнего это едва остановила – женщина, не выказывая какого-либо сопротивления, приблизилась к нему и схватила его за шею. Отчаявшись, Вадим перехватил ключи и воткнул самый длинный (от общей двери в подъезде) в целый глаз противника – что-то хлопнуло, и полилась кровь. Вадим с силой оттолкнул женщину, и та, рухнув наземь, глухо застонала, бестолково разводя руками и пробуя подняться.

Вадим встряхнул головой. Только что на глазах полицейского, которого он же и вызвал, он покалечил женщину, которая пролежала в земле бог знает сколько лет и которая укусила того самого полицейского, а теперь пыталась добраться и до его, Вадим, горла. События разворачивались стремительно.

Он обернулся и понял, что слишком давно не курил.

3. Бесконечность

Костя вмиг оказался за лентой, поспешил к истекающему кровью напарнику. Какой-то парень пытался остановить кровотечение, но либо делал это слишком неумело, либо делать хоть что-нибудь было уже поздно.

При взгляде на бледное лицо Сергеева, на то, как беспомощно он возил берцами по земле, пытаясь справиться с болью, Косте стало не по себе. Ярость и страх – вот что он ощутил, и неизвестно, чего было больше.

– Что это за психи? – прокричал он Вадиму, как раз покончившему с одноглазой женщиной.

– Понятию не имею, – Вадим пытался отдышаться, – но им вообще на все плевать.

Костя оценил ситуацию: около десятка сумасшедших, не чувствующих боли, окружали их на пустыре, где не было никакого укрытия, при этом старшего патрульного тяжело ранили, а сам Костя от ужаса был готов пасть в обморок. Вмешалось только суровое воспитание маленького города.

– Отходим к бульдозеру, – сказал Костя, завидев строителей, не решавшихся прийти им на помощь, в чем, конечно, он не мог их винить.

Вдвоем с Игорем они потащили Сергеева в укрытие, в то время как Вадим прикрывал их отход. Правда, сложно было назвать это полноценным прикрытием: с голыми руками он становился легкой добычей, благо, эти чокнутые были чересчур неподвижными, чтобы разорвать его на месте, однако количество в данном случае перекрывало качество.

Спрятавшись за бульдозером, Костя решил сам осмотреть напарника: он выглядел совсем плохо и мог не дожить до прибытия помощи. Следовало бы отвезти его, покуда есть время, но сначала придется разобраться с этими странными недоумками.

– Присмотри за ним, – бросил он Игорю, после чего достал пистолет и, выйдя из укрытия, прицелился в уже подоспевшего психопата – совершенно голого парня, чье тело с давно лопнувшими и разложившимися язвами напоминало поверхность луны.

– Стоять, – сказал Костя.

Тот, не обращая на предупреждение никакого внимания, подошел ближе.

– Стоять, – повторил Костя и сделал выстрел в воздух.

Парень с язвами замер, но только для того, чтобы с хрипом и разинутой пастью броситься на полицейского. Костя не растерялся и пустил пулю в коленную чашечку парня. Однако это его только притормозило. Не замечая или попросту не испытывая боли, он вновь обнажил зубы и тут же словил пулю в лоб. Костя опустил пистолет.

Вот так открылся его расстрельный список.

Конечно, он представлял этот момент ранее, думая, что пристрелит какого-нибудь бандита и спасет хорошенькую девушку, после чего они отправятся на свидание и всякое такое прочее. Однако реальность оказалась жестче. Банда наркоманов, смертельно раненый напарник, несколько испуганных мужиков, самый молодой из которых является представителем закона, – и все. Пока что в этом не было ничего крутого или романтичного.

А психи уже окружали их. Костя прикинул – даже если каждая пуля попадет в цель, этого не хватит. Надо убираться.

– Мы их не остановим, – сказал он Вадиму.

Тот, глядя на ползущего на локтях мужчину с культями, кивнул.

– Саня, подхвати, – и указал на полицейского.

Саня присел рядом с Игорем.

– Как он?

Игорь убрал спецовку с шеи, отбросил в сторону. Кровь уже не лилась рекой, и можно было разглядеть огромную рваную рану. Полицейский лежал не шевелясь.

– Она ему просто кадык вырвала, – прошептал Саня. – Господи, кого же я откопал?

Игорь молчал.

– Надо взять пистолет, – вдруг сказал он и потянулся к кобуре.

Сергеев дернулся.

– Он жив! – вскрикнул Саня и тут же завопил от боли – Сергеев обхватил его голову руками и вцепился в шею.

Игорь бросился на помощь. Он попытался оттащить парня от полицейского, и Сергеев отвлекся на мгновение, чтобы откусить Игорю два пальца, после чего снова набросился на Саню.

– Что с твоим другом? – прокричал Вадим.

Костя застыл. Ситуация становилась безумной. Он видел, как Сергеев вгрызается в плоть рабочего, словно дикий зверь на охоте, и не знал, что с этим делать – протокола на подобный случай не было. Пистолет выпал из его рук.

Безумцы между тем оказались совсем рядом. Двое сумасшедших опрокинули на спину усатого строителя, обомлевшего от страха, разорвали живот и принялись пожирать его внутренности.

– ... в бога, в душу, в мать! – Вадим отбивался от безрукого мужчины, пытавшегося схватить его за ноги.

Сергеев оторвался от жертвы и взглянул на Игоря, который, морщась от боли, повязывал носовым платком остатки пальцев. Костя наконец очнулся, поднял пистолет и прицелился в напарника.

– Ни с места, – проговорил он.

Сергеев замер на мгновение, продлившееся вечность, и бросился на Игоря. Костя выстрелил и попал в живот Сергееву, на что тот не обратил внимания. Игорь завопил, когда полицейский, будто желая завершить начатое, стал отгрызать ему ладонь. Костя вновь попытался прицелиться, но почувствовал, как его схватили за воротник и куда-то потащили. Он пробовал отбиться, однако Вадим крепко держал его, уволакивая подальше от бойни. Он отпустил парня только возле ленты, перебравшись через которую, оба рухнули без сил.

– Я не могу подняться, – пробормотал Костя.

– Шок проходит, – ответил Вадим, вставая на ноги, – соберись уже.

Внезапно раздался женский голос:

– Вам помочь?

Вадим, обернувшись, увидел ту девушку в белой блузке, что так напоминала его жену в молодости. В руках она держала газовый баллончик.

– Это точно не поможет, – сказал он, – надо бежать.

Костя, игнорируя безумную слабость во всем теле, заставил себя подняться.

– Лучше нам укрыться поблизости, – он осмотрел пистолет. – Убежать мы не успеем.

Вадим окинул взглядом пустырь. Психопаты, кем бы они ни были, двигались уже куда увереннее, словно бойня была разминкой для их затекших от долгого погребения мышц. Они обгладывали тела строителей, однако некоторые уже посматривали в сторону красной ленты.

– Сюда! Эй, сюда!

Троица обернулась – из подъезда кричал и махал рукой смуглый парень.

Виктории он показался до боли знакомым, и, прежде чем мужчины что-то предприняли, она потащила их в укрытие.

Сергеев, заметив, что жертвы убегают, вскочил и бросился в погоню. Прочие психи отправились следом. Костя задержался у подъезда, присел на колено и, сделав несколько выстрелов, уложил одного из сумасшедших. Однако Сергееву это ничуть не помешало, и он оказался у самой двери за секунду до того, как Костя успел заскочить внутрь.

***

Марлен смотрел, как безумный полицейский долбился в дверь, оставляя на стекле кровавые потеки. Это было настолько иррационально и в то же время убедительно, что не оставалось сомнений – Марлен не бредит. Он действительно стал свидетелем жестокой бойни.

– Что это? – с трудом спросил он. – Что это за сумасшедшие?

Вадим повернулся к нему, но ничего не сказал и только нахмурился, будто решал сложное уравнение.

– Сейчас это не так важно, – отрезал он наконец. – Вот что нам с этим делать?

– Ждем подкрепления, – ответил Костя и проверил обойму. Оцепенение еще толком не спало, но он пытался справиться. – Центр уже в курсе.

– Как скажешь, шеф, – Вадим вновь посмотрел на Марлена. – Я думаю, нам лучше убраться отсюда.

Марлен кивнул.

– Можем подняться ко мне. Это высоко и, наверное, безопасно.

Он сделал шаг в сторону лестницы, однако с места больше никто не сдвинулся – взгляды людей были прикованы к окровавленному полицейскому, который уже не долбился в дверь, но выжидал, наблюдая за добычей пустыми глазами.

За его спиной, на пустыре, сумасшедшие приканчивали последних строителей. Двигаясь увереннее, но еще слишком медленно, чтобы казаться естественными, они, словно в замедленной съемке, потрошили тела несчастных.

«Это просто кино, – попытался вновь убедить себя Марлен. – Просто снимают кино. Хороший будет контент». Да, он напишет об этом заметку в своем блоге. Только доберется до того самого кафе. Кафе «У дома». Даже забавно получается: в его районе нет ни связи, ни магазинов, ни тем более общепита, зато есть...

– ... мертвецы.

– Как ты сказал? – спросил Вадим дрогнувшим голосом.

– Я подумал, что это забавно, – начал Марлен, но его прервал вой сирены.

К красной ленте подлетел белый фургончик с синим маячком и заглушил мотор. Долгую минуту спустя из машины вышли люди в защитных комбинезонах и противогазах и, осматриваясь, застыли. Только один из них, которого Марлен определил как старшего, пренебрег защитой органов дыхания, живо перешагнул через красную ленту и отправился на пустырь.

Некоторые психопаты, учинившие бойню, оторвались от трупов обглоданных рабочих, наблюдая за новой жертвой. Тот, впрочем, себя таковой не считал. Одной рукой он подавал знаки своим людям, другой держал рацию, что-то докладывая.

Марлен не мог не восхититься его силой духа и в очередной раз подумал, что все-таки это съемки обычного фильма-катастрофы. Или перформанс. Или пранк. Или что-то еще, что угодно, только не... да, только не мертвецы.

Сергеев между тем так же засмотрелся на человека в защитном костюме. Обезумевший полицейский сделал пару запинающихся шагов в его сторону.

– Нет! – вырвалось у Кости.

Он понимал, что разбираться с его напарником не будут и, если у команды слоников есть оружие, пристрелят на месте. В багровых пятнах, впитавшихся в форму, и с безумным оскалом, Сергеев нисколько не напоминал сотрудника правопорядка. Однако, не успев даже тронуться с места, он почувствовал тяжелую руку на плече.

– Не стоит, малой, – сказал Вадим. – Пусть они разбираются.

Это были правильные слова, но Косте казалось, что он не может вот так запросто все бросить и скрыться. Хотя действительно было страшно, слишком страшно, и что еще хуже – непонятно. Его черный блокнотик, неизменный помощник, в данном случае не имел никакого толка.

Костя попытался – не резко – высвободиться, однако Вадим сжал руку сильнее.

– Надо им сказать. Они не знают, что здесь происходит.

– Они... профессионалы, – ответил Вадим.

На мгновение в его глазах потемнело. И в этой темноте виднелась только желтая табличка с жутким громоздким словом «Скотомогильник» и нарисованной на табличке коровьей головой – смотрящей прямо на него, ухмыляющейся язвенными губами.

Небо заклокотало, отгоняя наваждение, и следом послышались сухие перекаты грома.

– Ты ведь и сам выглядишь неважно, – сказал он Косте. – Не лучше этих. Веди, – бросил он Марлену, не поднимая руку с Костиного плеча.

Марлен кивнул и, едва не запнувшись о первую ступеньку, начал подниматься по лестнице.

«Вот и компания для новоселья», – пронеслась у него в голове нелепая мысль.

***

Они были уже на пятом этаже, когда до них откуда-то сверху донесся равномерный стук. Приближающийся неторопливо, он гулким эхо раздавался по лестничной клетке.

Марлен и его неожиданные гости замерли.

– Они ведь не могли попасть сюда? – спросила Виктория.

– Я никого не видел, – Марлен поджал губы. – В этом доме практически никто и не живет еще.

А стук приближался. Теперь он был совсем рядом, буквально этажом выше. Марлен ощутил себя в западне. И ощутил настоящий страх. До тех пор, пока была возможность спрятаться, скрыться, забиться в свой угол, он не осознавал происходящего. Но сейчас, когда встреча с ужасающим стала неминуемой, он перестал убеждать себя, что является невольным участником злого перформанса.

Марлен растерянно посмотрел на спутников, но их лица выражали не меньшую тревожность. Вдруг Виктория улыбнулась, а Вадим тихо выругался.

– Здравствуй, Миша.

У Марлена отлегло от сердца. Прямо перед ним стояла его соседка, та самая белокурая пенсионерка, что отправилась на ежедневную прогулку с тростью в руках. Она всегда звала его Мишей, и, хотя Марлену казалось, что она не то чтобы забывает его настоящее имя, а просто не хочет его запоминать, он не обижался. И особенно сейчас. Сейчас он был даже счастлив, что встретил именно ее.

– Здравствуйте, – только и ответил он, когда соседка прошла мимо.

– Вам лучше не ходить туда, – Вадим попробовал остановить ее, но женщина подняла трость.

– Не надо меня трогать.

– Вы не понимаете, – вмешался Костя, – на улице нельзя сейчас выходить.

Пенсионерка с негодованием осмотрела мужчин.

– Там дождь, – мягко сказала Виктория, но женщина переменила руку с тростью и продолжила спускаться.

– Ты хороший мальчик, Миша, но друзья у тебя странные, – произнесла она и скрылась из виду.

Марлен слушал звуки удаляющейся трости и не знал как быть – бросаться ли следом на помощь или оставить соседку в покое?

«В покое среди живых мертвецов», – мысленно проговорил он, делая акцент на последнем словосочетании. Оно было бредовым, это точно... Но оно не покидало его разум.

Вадим прервал затянувшееся молчание:

– Я бы сам не поверил. Мы похожи на наркоманов.

Марлен оглядел спутников. Грязные, потные, кровавые. Кроме этой девушке в белой блузке – удивительно, как им, девушкам, это удается? Он уже понял, где и когда видел ее. И даже догадывался о цели ее визита. Но не имел ни малейшего представления о том, радоваться этому или напротив. Впрочем...

Марлен продолжил подниматься по лестнице.

Ладно, остается надеяться, что он еще встретит свою соседку. Вот только понравится ли ему эта встреча?

***

Все это время Виктория, как ни казалось странным ей самой, пыталась вспомнить – где она пересекалась с этим смуглым пареньком? Дело было не только в любопытстве: вдруг он как-то замешан в данной истории? Или вообще – вдруг он виновник всего происходящего? Хотя, пожалуй, такое уже слишком.

Они были на седьмом этаже, когда Виктория неожиданно осознала простую вещь: ее здесь не должно быть. Застройщик так и не ответил, покупатели так и не явились – так какого же лешего она тащится по чрезмерно длинной лестнице в чрезмерно сомнительной компании? Лукавить более не приходилось – дело все-таки в ее любопытстве. Ее бывший говорил, что любопытство погубит Викторию, но не в буквально же смысле, верно?

Виктория остановилась на мгновение, чтобы перевести дух.

Когда выберется отсюда, в жизни больше не совершит ничего подобного: ничего экстраординарного, ничего мало-мальски выходящего за пределы дозволенного. Уже не студенточка.

– Годы не те, – произнес Вадим, будто бы прочитав ее мысли.

– Чьи годы? – осторожно спросила Виктория.

– Ну не твои же, – Вадим усмехнулся. – Ты еще козочка, скакать должна.

Вадим закашлялся. Вообще-то он редко жаловался на здоровье, однако сейчас с ним происходило что-то нехорошее.

Лестница была чересчур длинной. Длинной настолько, что спирало дыхание и покалывало сердце. Но хуже всего – в голову лезли назойливые мысли.

Только что откопанные безумцы в клочья растерзали его подчиненных, с жестокостью, какую и вообразить невозможно... а он вспоминает давно почившую жену. И обиду, которую испытал тогда. О, даже не горе, а именно обиду. Сейчас самое время было встретиться с ней, еще молодой, на небесах, да только ни кофеин, ни никотин, ни даже ополоумевшие язвенники не могли исполнить одно его простое желание.

Виктория с беспокойством смотрела на тяжело дышавшего мужчину. Пару мгновений назад он казался таким надежным, а сейчас едва стоит на ногах.

– Долго еще? – спросила она у Марлена.

– Пришли.

Марлен достал ключи и открыл дверь. Конечно, неразумное он принял решение – пригласить такую компанию в гости, но поделать с этим ничего не мог: культуру гостеприимства он впитал с молоком матери. Уж чем-чем, а этим его семья могла похвастаться.

Первой, не без опаски, зашла Виктория, следом Костя. Вадим остановился на пороге. Назойливые мысли не отпускали его. Вот бы сейчас увидеть жену. И закурить. Он вяло похлопал себя по карманам. Ну да, откуда взяться сигаретам. Надо бы сходить или попросить у Игоря. А может, послать Саню в магазин. Саня ведь неплохой парень.

Неожиданно в глазах потемнело, и он упал.

4. Тайны прошлого

До армии Вадиму казалось, что он живет в эпоху перемен. И только проходя срочную службу, он понял, что живет в эпоху гибели своей страны. Сравнивая рассказы старших и виденное лично им, он не мог не осознавать, что наблюдает настоящий конец света. Внезапно нахлынувшая жестокость, равнодушие и безумная жадность, каковые он наблюдал в армии, распространились по всему Союзу и сгубили его. СССР в мгновение ока покрылся язвами капитализма и мучительно умер, даже не пытаясь бороться с напастью. Все то, что делали позднее коммунисты, напоминало лишь предсмертные конвульсии.

Однако осознание этого пришло к Вадиму далеко не сразу. Сначала он, новобранец, едва принесший присягу, теплым летним утром получил приказ: в полном боевом снаряжении отправиться в составе отделения на выполнение срочных задач. Это все, что сказали командиры, да большего и не требовалось: солдатам выдали шанцевый инструмент и ОЗК с противогазами. Странное сочетание, но спустя три месяца службы Вадима удивляло немногое.

Он лишь гадал, пока сотрясался в Урале, что предстоит выполнять: рыть ямы, наводить порядок на территории или же разбирать ядовитые заводские завалы. Как узнал позже, надо было все это делать одновременно.

Урал ехал долго, пока, наконец, не миновал забор с колючей проволокой, который в чистом поле городили солдаты из другой части. Именно здесь Вадим учуял тот сладковато-гнилостный запах – так пахла смерть. Вернее, так пахла бойня.

Когда Урал остановился, отделение сгрузилось, надело в защитные костюмы и, распределив инструмент, принялось за рытье ямы. Яма должны была быть большой, и потому копали долго. От интенсивной работы и под резиновым облачением Вадим чувствовал страшную жару, такую, что готов был скинуть комбинезон и противогаз, даже несмотря на ужасный запах. Тогда-то и появились первые ЗИЛы.

Вместе с ними пошел дождь. Ливень, словно бы ждавший и копившийся вечность, обрушился с неистовой злобой, безжалостно прибивая траву к земле и превращая выкопанную земли в расползающееся болото.

ЗИЛы подкатили к ямам, и солдаты увидели то, что запечатлелось в их памяти на долгие-долгие годы.

Трупы коров, коз и овец громоздились друг на друге. Туш было так много, что они едва не выгадывали за борта грузовиков. Когда же борта открыли, мертвые тела разлепились и с омерзительным шлепком рухнули в грязь. Просто мешки с костями, подумал тогда Вадим. Зараженные мешки. Снимать защитный костюм ему расхотелось.

Целую бесконечность Вадим с товарищами разгружал машины и наполнял свежевыкопанную могилу язвенными тушами. Он уже перестал что-либо чувствовать от монотонной изнуряющей работы. Руки и ноги, казалось, более ему не принадлежали, голова – тем более. Он не пытался даже как-то отвлечься, для этого не было нужды. Сознание словно самоустранилось от происходящего и пребывало где-то далеко-далеко, в глубоком забвении.

От усталости и дождя, превратившего землю трясину, напарник Вадима поскользнулся и упал в яму, прямо на зараженные туши. Вадим, едва осознавая собственные действия, потянулся, чтобы помочь, и рухнул следом.

Он не сразу осознал, что произошло, а когда пришел в норму, увидел прямо перед собой коровью морду с полувытекшими глазами. Ее гниющие губы ухмылялись в посмертной судороге, растекались окровавленной плотью в дьявольской улыбке. Вадим не мог даже закричать, он просто лежал и ждал смерть.

Наконец, его хватились и вытащили. Тогда же прекратили работы. Солдаты погрузились в Урал и поехали в часть.

На выезде из зоны заражения Вадим вновь увидел забор с колючей проволокой. И желтую табличку с надписью «Скотомогильник». Скотомогильник. Это слово он повторял всю дорогу, будучи уверенным, что оно и будет его последним словом.

Однако он не заразился и даже не простыл. Тогда Вадим выжил.

***

– Он жив? – спросила Виктория.

Костя, в очередной раз проделавший непрямой массаж сердца, наклонился к Вадиму.

– Вроде бы дышит.

Марлен присел на корточки, поднес зеркальце ко рту Вадима и, заметив некоторое время спустя легкое запотевание, кивнул.

– Живой.

Виктория выдохнула.

– Вы сможете отнести его на диван? – попросила она.

Марлен и Костя переглянулись, взяли Вадима за руки и ноги и, слегка поднимая его на полом, потащили в комнату.

– Нужен нашатырный спирт, – сказал Костя.

– Нашатырного нет. Арак есть.

– Арак?

– Арак, – Марлен немного помялся. – Ну, самогон по-русски.

– Тащи.

Костя решил, что Марлен не походит на тех забулдыг, с которыми сам Костя рос и которые так любили крепкие самодельные напитки. Но некоторые пьяницы хорошо скрываются, да и не так важно сейчас это. Вообще не важно. Хотя, если учесть безумие последних часов, важным может оказаться вообще все, поэтому стоит быть на чеку.

– Из дома привез, – зачем-то сказал Марлен, поднося бутылку и ватные тампоны.

Вадим вдруг застонал и открыл глаза. Левой рукой он схватился за сердце, правую сжал в кулак и застыл, тупо глядя на окружающих. Когда отпустило, он попытался привстать, но Костя удержал его.

– Лежите, мы вас и так еле откачали.

Вадим скривил рот в улыбке и собрался что-то ответить, но заметил бутылку у Марлена.

– Который час? – только и спросил он.

– Около трех, – ответила девушка, так похожая на его покойную жену.

– Пора, – произнес Вадим, выхватил бутылку из рук смуглого паренька и сделал солидный глоток, после чего закашлялся.

– Ух, какая ядреная... Что это?

– Арак.

– Как?

– Арак, ну...

– ... самогонка по-нашему, да, – Вадим прокашлялся, сделал еще один глоток и бутылку. – Уф, чуть не помер.

– Может, закусить? – растерянно спросил Марлен.

– Скажешь тоже. Как там наши ребята? – Вадим кивнул головой в сторону окна.

Виктория отправилась на балкон, но тут же Вадим окликнул ее.

– Нет-нет, доча, тебе лучше не смотреть.

Виктория вспыхнула на мгновение, но решила, что мужчина все-таки прав. Хватит любопытства на сегодня – оно уже едва не сгубило ее. Или все-таки сгубило? Виктории оставалось только гадать, однако не то чтобы она желала знать ответ, учитывая происходящий ужас.

Костя вышел на балкон.

– Ну? – не выдержал Вадим.

Полицейский молча вернулся, оглядел компанию.

– Никого.

– Уехали что ли?

– Фургон на месте. Но никого нет. Кроме... мертвых.

Виктория непроизвольно сжала сумочку. Слишком сильно.

– Что же нам теперь делать?

– Ждать, – отрезал Вадим. – Правильно?

Он обратился к полицейскому, но тот ничего не ответил. Фургон с раскрытыми дверями не выходил у него из головы. С дверями, на которых была как будто бы грязь. Сверху так и не различишь сразу, может, и грязь, а может и...

– Значит, будем ждать, – повторил Вадим.

***

Марлен не находил себе места. Раздираемый противоречивыми чувствами, он переминался с ноги на ногу, не зная, как выбраться из западни, устроенной ему судьбой. С одной стороны, смертельная опасность, с другой…

– Может, хотите чай? – вырвалось у него.

Виктория с укором посмотрела на этого до боли знакомого молодого человека.

– Если бы мы могли позвонить и попросить о помощи, тогда бы устроили чаепитие, но в вашем районе даже связи нет.

– В нашем? – Марлен вдруг улыбнулся. – Это же вы говорили, что связь будет вот-вот.

И тут Виктория вспомнила: она продавала Марлену квартиру в этом доме. И действительно говорила, что связь будет вот-вот. А прошла ведь уже не одна неделя. Как это она его позабыла? Пожалуй, дело в стрессе. Но все равно, несмотря на стресс, стало неловко.

– Тогда давайте пить чай, – согласилась она.

Марлен расставил чайник, сахарницу и стаканы на кофейном столике. Потом подумал и поставил рюмку специально для Вадима.

– Ну и как вам… здесь? – спросила Виктория, оглядывая нераспакованные коробки. – За связь приношу извинения.

– Новоселье еще не праздновал, но в целом…

Внезапно Вадим выругался, да так, что все замолкли и уставились на него. «Старик сдал», – подумала Виктория. Костя напрягся, готовый обезвредить мужчину, если тот ополоумел от произошедшего. Вадим же свирепым взглядом окинул окружающих, и губы его дрогнули:

– Есть папиросы?

Воцарилась гнетущая тишина.

– Не курю, – сказал Костя.

– Бросил, – ответил Марлен.

«Молодцы», – пробурчал Вадим и отвернулся. К удивлению мужчин, Виктория полезла в сумочку, достала пачку Вог и протянула Вадиму. Тот довольно крякнул.

– Это, конечно...

– … зубочистки, – закончила за него Виктория.

– Да, точно.

– Ну что поделать, – улыбнулась девушка.

Вадим пожал плечами, взял сигарету, похлопал по карманам, ища зажигалку, и уже приготовился закурить, как вдруг спохватился.

– Можно? – спросил он у Марлена.

– Теперь, наверное, без разницы, – ответил Марлен и наполнил рюмку араком.

Марлен предложил выпить и Косте, однако тот просто-напросто отвернулся.

Вадим выпил и с наслаждением затянулся. Кажется, не курил целую вечность, и теперь мозги как будто бы прочищались. Это, конечно, не так, ведь курение убивает, а спирт и подавно, но в случае с Вадимом, как назло, все было наоборот. В какой-то момент ему показалось, что вот-вот его удивительно здоровый организм даст конечный сбой, прекратит одинокое существование и воссоединит с единственной любимой. Однако он снова в сознании и чувствует себя не так уж и плохо. Видимо, придется ему еще побыть на земле – во всех смыслах. Только бы это длилось не слишком долго.

Вадим, прищурившись сквозь дым, посматривал на Викторию и Марлена. Эти двое его не беспокоили и даже немного позабавили. Они скорее всего выберутся. А вот насчет Кости он не был так уверен. Молодой полицейский выглядел не просто растерянным, он был по-настоящему подавленным. Если нервы не выдержат, то ему придется худо. Вадим понимал, что надо бы помочь Косте сделать правильный выбор и не выпускать его одного наружу, как бы тот ни сопротивлялся.

– Что ж, – заговорила Виктория, – раз мы все познакомились и пришли в себя, то давайте решим – как нам быть? И что вообще произошло? Я, если честно, не видела, из-за чего это все началось.

– Я вообще думал, что снимают кино, – признался Марлен.

Костя молчал. Виктория решила не тревожить его и перевела взгляд на Вадима:

– Вы были там с самого начала.

Вадим докурил сигарету и положил окурок в стопку.

– Верно. Мои люди откопали мертвецов. Такое иногда случается на стройках, вот как, например…

– … в Москве, – вставил Марлен, – когда первый Макдональдс строили.

– И это верно. То есть старые кладбища на месте новых построек не такое уж чтобы и редкое явление. Вот только там, в Москве, было просто старое кладбище. А здесь…

Вадим вновь увидел перед глазами желтую табличку с надписью «Скотомогильник», полувытекшие глаза мертвой коровы и помотал головой, отгоняя наваждение.

– Слышали когда-нибудь про сибирскую язву? – спросил он. – Здесь мы наткнулись на что-то подобное. Мертвецы, которых я осмотрел, ну, пока они были обычными мертвецами, они… в общем, это похоже на скотомогильник: все эти люди были заражены чем-то вроде сибирской язвы, и их захоронили в местных болотах.

– Я, разумеется, не врач, – сказала Виктория, – но разве сибирская язва оживляет мертвецов? То есть эти люди либо не были мертвы, либо… Либо что?

– Либо это не сибирская язва, – произнес Марлен. – Это то, что выдавали за сибирскую язву.

Марлен вдруг вскочил и заговорил возбужденным голосом:

– Я читал про это и в некотором смысле даже изучал это. Но я даже не подозревал, что все сложилось таким образом. Теперь все сходится.

– Подай-ка еще папиросу, – попросил Вадим и, закурив, кивнул Марлену. – Ну давай, выкладывай.

– В семьдесят девятом, за десять лет до первого Макдональдса, в нашем городе, в тринадцатом военном городке, произошел выброс спор сибирской язвы. Эти споры выращивали, или культивировали, в подземных лабораториях – что-то вроде экспериментов с биологическим оружием. В тот день погибло около сотни человек, еще пара сотен скончалась в больнице в течение двух недель. Власти, конечно, отрицали и военные лаборатории, и тем более утечку язвы – все спихнули на вспышку эпидемии скота.

При этих словах Вадим вздрогнул. Ему не нравилось то, что говорит Марлен, походило, что парень просто начитался всякой ерунды, но его слова задели Вадима за живое.

– Предположительно, забили несколько тысяч абсолютно здоровых животных, – продолжал Марлен, – просто чтобы отвлечь внимание населения. Говорили, что область заражена, ввели даже карантин и обязательную вакцинацию. Однако ни одного не то чтобы погибшего, но даже больного с похожими симптомами сибирской язвы во всей области не оказалось. Зато действительно умершие люди – это горожане и жители одного района. Района, в котором и находился тринадцатый военный городок.

– Но я еще раз скажу, – вмешалась Виктория. – От сибирской язвы люди умирают, но они не встают из могил и не нападают на других людей.

– В том и дело, – глаза Марлена вспыхнули. – Это была не сибирская язва, а биологическое оружие, которое разрабатывали на ее основе. Вот почему зараженные и погибшие люди захоронены здесь, а не на городском кладбище. Их просто спрятали в болотах. Но самое жуткое в том, что…

– Чушь это все.

Вадим смотрел в сторону, покачивая головой.

– Просто чушь, – добавил он.

– Это история, – отрезал Марлен.

– Ты кем работаешь, сынок?

Марлен помялся, но ответил.

– Я блогер.

Вадим расхохотался.

– Ты только не обижайся, правда, – сказал он, когда перестал смеяться. – Арак у тебя замечательный, и ты замечательный, но вот всю эту дурь просто возьми и выброси из головы.

– Я просто умею видеть и сопоставлять факты.

– Я не совсем это имела в виду, когда просила рассказать о мертвецах, – прервала Виктория. – Я надеялась, что мы получим информацию, которая поможет нам решить – что делать теперь? А история это или выдумка – мне, если честно, все равно.

Вадим побарабанил пальцами по столу.

– Остаемся, – решил он. – Ждем специалистов.

– Вы не понимаете, – возразил Марлен, – мы не можем здесь оставаться – только если не хотим погибнуть, конечно. Теперь, когда все встало на свои места, мы видим, что история повторяется. И власти будут скрывать этот случай.

– Что же они сделают? – поинтересовался Вадим.

– Взорвут дом. Во всем обвинят застройщика. Застройщик сбежит за границу. Тогда, чтобы отвести душу у населения, обвинят более мелких сошек и скорее всего вас – вы ведь уже будете под завалами и вряд ли что-нибудь расскажете оттуда.

Вадим пристально посмотрел на Марлена. Ему так захотелось доказать, что все эти байки ерунда, что впервые за последние годы расхотелось умирать. И это было неожиданно. Что ж, значит им пора собраться с силами и что-то придумать. Раз уж парню так требуется покинуть убежище, они попробуют это сделать. Но очень-очень аккуратно.

– Ладно, твоя взяла, – сказал Вадим и чуть вновь не засмеялся, когда у готовившегося поспорить Марлена отвалилась челюсть. Но он сдержался и обратился к полицейскому: – Шеф, как там обстановка?

Костя, все это время погруженный в свои мысли, откликнулся не сразу. Он вышел на балкон и буквально мгновение спустя вылетел обратно, пересек комнату и выбежал из квартиры, не закрыв дверь. Некоторое время еще можно было слышать стук его быстро удаляющихся шагов.

Марлен, Вадим и Виктория тревожно переглянулись и, словно сговорившись, вышли на балкон вместе. То, что они увидели внизу, заставило их забыть про споры и планы спасения.

Оставляя следы крови и пытаясь скрыться от нагоняющих мертвецов, человек в белом защитном костюме, тот самый старший, на которого обратил внимание Марлен, когда на пустырь прибыл фургон, полз к подъезду, двери которого были распахнуты настежь.

5. Штурм

Когда-то («Не так уж и давно», – машинально отметил Костя) он здорово оконфузился в учебном центре полиции. Случилось это в первый год обучения, и тогда молодой курсант, вчера ещё школьник, не освоивший уставную науку, бежал сломя голову в штаб с поручением от инструктора. Преодолев проходную, он бросился на лестницу и взлетел по первому пролёту, однако тут же остановился как вкопанный.

Перед ним поднимался начальник центра, полковник Кантик, прозванный так курсантами за квадратные плечи и такую же квадратную прическу. Хотя лестница была одна, Костя чувствовал себя как на распутье: с одной стороны, необходимо было срочно выполнить приказ, с другой – ему претила мысль попадаться на глаза полковнику, особенно в таком ограниченном пространстве. Ничем хорошим это обычно не заканчивалось.

Переведя дух, Костя принял решение и помчался вперёд, надеясь мигом проскользнуть мимо Кантика. Обогнав его на целый лестничный пролёт и понадеявшись, что опасность миновала, Костя вдруг услышал громоподобный бас: «Тарищ курсант, на месте стой!».

В последующую неделю все вечера после ужина и до отбоя товарищ курсант занимался индивидуальным физическим упражнением: бегом по лестнице с первого на четвёртый этаж и обратно с ежеминутным при этом повторением вслух уставных строчек: «При обгоне начальника (старшего) на лестнице спросить разрешения на обгон».

После такого урока от полковника Кантика ноги у Кости гудели не менее месяца. Но, удивительно, упражнение это молодой курсант оценил и впоследствии активно повторял его уже для саморазвития.

И сейчас он не просто спускался, а прямо-таки летел по лестнице. Впрочем, как бы ни был он быстр, Костя все же не сильно надеялся, что успеет прибыть вовремя. Странно, но ужаса он не испытывал. Страх – как инстинкт самосохранения – да, а вот дикого первобытного ужаса не было. Психопаты, восставшие из-под земли, пугали его не так, как жестокие банды малолетних, среди которых он рос в родном ПГТ.

Однако, когда осталось преодолеть всего этаж, он замедлился, доставая на ходу пистолет. Проверил обойму и мощным прыжком оказался на последнем пролёте.

Дверь была открыта. Следы крови вели в коридор налево, откуда раздавались неясные глухие звуки. Костя спускался шагом. Эти осторожные шаги слишком громким эхом отдавались в пустом коридоре. Напряжение нарастало, и, чтобы немного успокоиться и сбить адреналин, Костя едва слышно стал шептать тот самый отрывок из устава: «При обгоне начальника (старшего) на лестнице…».

В двери показался силуэт. Обнаружив молодого полицейского, он переступил порог и хищно разинул пасть. Костя увидел его абсолютно обнаженное тело, покрытое давно сгнившими большими язвами, и вздрогнул от отвращения.

– Стоять, – приказал он, но, когда сумасшедший с гортанным хрипом подался вперёд, не раздумывая выстрелил сначала в ногу и тут же в голову. Сумасшедший рухнул замертво.

Костя помнил ролики, которые показывали курсантам инструкторы: наркоманам, разгуливающим по улицам с ножами и нападающих на прохожих, стреляли в ноги, даже в грудь, но те, будучи в полном отрыве от реальности, не то чтобы не чувствовали боли, но делали ещё несколько шагов и иной раз успевали поранить зазевавшегося сотрудника правопорядка, прежде чем их организм давал слабину и, наконец, отключался полностью.

Поэтому, проанализировав ситуацию последних часов, Костя, соблюдая все же протокол, решил действовать без лишних раздумий. Он перешагнул мертвое тело, взялся за ручку двери и закрыл ее. Сквозь мутное, покрытое кровью стекло он видел пустырь, на котором совсем недавно произошла бойня. За пустырем, как ему казалось, он видел бродящие силуэты, но приглядываться времени не было.

– Помоги!..

Голос раздался из коридора, откуда доносились странные звуки. В это же время за дверью показался ещё один язвенный сумасшедший. Он тупо смотрел на Костю сквозь стекло, словно дверь была нерешаемой загадкой человечества. Костя видел его поблекшие глаза, как у мёртвой рыбины, и не мог отвести от них взгляда, понимая, что смотрит в саму смерть. Сумасшедший тем временем начал барабанить в стекло искалеченными руками. Звук жутким эхом разносился по коридору. Сколько времени пройдет, прежде чем он догадается потянуть ее на себя?

Костя исследовал дверь: никаких запоров и замков, которыми можно было бы воспользоваться, он не обнаружил. Ничего передвижного поблизости также не было: ни шкафов, ни даже какой-нибудь доски для подпорки. Среди мириад мыслей вдруг, сама по себе, выкристаллизировалась одна: нелепая, на первый взгляд, но по-своему эффективная и главное – своевременная. Отпустив ручки двери, но готовый тут же схватиться за нее, если сумасшедший проявит смекалку, Костя положил пистолет на пол и принялся расстегивать ремень. Придерживая снаряжение (наручники, перцовый баллончик, раскладную дубинку), которое тут же отправлялось к пистолету, он вытянул из петель ремень и, продев его сквозь ручки, завязал прочный, как ему хотелось верить, узел. Сумасшедший снаружи всё так же монотонно скреб по стеклу, никак не отреагировав на находчивость полицейского. Это немного успокаивало, но, снова взглянув в мертвые рыбьи глаза, Костя не мог не содрогнуться: с такой тупой и бессмысленной яростью ему еще не приходилось сталкиваться. Настроение ему подняла только мысль о том, что при слишком активном побоище с него слетят брюки.

Подобрав пистолет, Костя двинулся по коридору к источнику странного звука. Первый этаж в этом крыле, судя по всему, отвели под хозблоки: помещений было немного, и вот из первой подсобки, что по левую руку, и слышался зов о помощи.

Дверь была открыта. Сделав короткий выдох, дабы подбодрить себя, Костя ринулся к порогу и, держа пистолет прямо перед собой и стараясь максимально осмотреть периметр, крикнул:

– Стоять!

Впрочем, выполнить команду никто не спешил. Прямо напротив двери в полутьме боролись двое. Психопат в истлевшей красной рубахе навалился на мужчину в белом защитном костюме и зубами пытался достать до его горла. Мужчина, напрягшись из последних сил, приподнял противника и прохрипел:

– Кончай его!

Примерившись на мгновение, Костю точным ударом ноги в самую голову свалил психопата на пол и, не давая тому опомниться, выстрелил в лоб. Язвенное тело дернулось и тут же замерло. И это было хорошо, потому как звук выстрела будто бы пронзил голову самого Кости, отчего у полицейского на секунду поплыло в глазах. Он зажмурился, наклонил голову и постарался сосредоточиться на биении своего сердца – такому упражнению их учили, чтобы хоть как-то минимизировать последствия акустической травмы.

Мужчина тем временем жадно задышал, затем раскашлялся, после чего вновь принялся неистово глотать воздух. Костя присел рядом: беглый осмотр показал, что помимо царапин на лице серьезных повреждений не было. Вот только нога...

– Что с ней? – спросил Костя.

Мужчина вновь закашлялся, помотав головой.

– Подвернул, – едва проговорил он сквозь кашель и попытался привстать, но тут же сморщился от боли.

– Да какого лешего у вас тут творится?! – вдруг выкрикнул он, уставившись на Костю таким взглядом, что неясно было: или он сейчас бросится в атаку, или расплачется.

Костя немного опешил от внезапной грубости нового знакомца.

– Мы вас и вызвали, чтобы разобраться.

– Мы химики, а не спецназ, чтоб его!

– Код десять-ноль, – напомнил Костя, но понял, что прозвучало это совсем не убедительно.

– Да там опять эта дура сидит, наверняка, все попутала, а-а, чтоб ее!

– Вас не кусали? – снова спросил Костя.

– Я приезжаю, замеряю и уезжаю, чтоб меня! И сижу в лаборатории, бумажки пишу! Я не, чтоб его, альфовец, чтобы драться с этими террористами! Я химик!

Костя замахнулся и дал химику не сильную, но ощутимую пощечину. Химик несколько раз моргнул, на лице его выразились недоумение, гнев и обида, сменившие друг друга с такой скоростью, что позавидовал бы любой артист. Однако оплеуха подействовала. Он перестал тараторить и будто бы впервые с осознанием посмотрел на Костю.

– Вас не кусали? – в третий раз спросил Костя, понизив голос.

– Меня нет, – ответил он, едва ли не тише. – Других... там не только покусали, там ужас, чтоб его.

– Кто-то еще выжил?

– Да почем мне не знать? – химик приподнялся на одном локте. – Они на нас налетели, как... так не должно было быть. Я сказал ребятам сразу браться за дело, мы не вояки, поэтому, когда мы приезжаем, периметр уже должен быть чист. Только зараза всякая остается – мы только с ней и воюем, а тут эти, чтоб их, твари психанутые. Я даже не успел отдать приказ, чтобы ретироваться, как нас тут же разодрали. Меня только вот эта, – он показал на ногу, – и спасла. Я как пал – а они туповатые, – и меня из виду потеряли. Я ползком-ползком, еле добрался, но один все-таки заприметил меня и чуть не загрыз. Ну ты сам видел.

Костя видел. Труп сумасшедшего в красной рубахе лежал совсем рядом, как мрачное подтверждение рассказа. Настроение его, если можно говорить о настроении в такой ситуации, стало хуже некуда. Вместо кавалерии, внезапно появляющейся на горизонте, полицейские вызвали очередных болванчиков. Можно сказать, своими руками устроили бедолагам засаду.

– Много вас тут? – спросил химик.

– Один. И несколько гражданских наверху.

– Один?! О, чтоб его! Мы куда вообще попали? А-а, к черту! Я все равно успел сообщить! За нами приедут. Нас эвакуируют, надо только дождаться. И запереться хорошенько.

Костя не ответил. Ему вспомнились слова смуглого паренька, который их спас. Что-то о Макдональдсе и взорванном доме. Впрочем, Костя не верил, что дом будут взрывать, и дело даже не в жильцах – само по себе это мероприятие настолько трудоемкое, что, если не говорить об МБР, проще послать на зачистку группу спецназа. Но вот этим профессионалам под горячую руку попадаться точно не хотелось. Да и доживут ли они до того момента?

Словно в подтверждение его мыслей раздался звон разбитого стекла. Внутри у Кости все похолодело. Химик побледнел – это было видно даже в полутьме.

– Они? – только и выдохнул он.

Костя кивнул. Ему даже думать не хотелось о том, сколько патронов осталось в обойме и сколько упырей сейчас окажется в подъезде. Однако что-то надо было делать. Он встал и направился к двери.

– Подожди, – прошептал химик и, порывшись во внутренних карманах, протянул ему маленький складной ножик. – Чтоб его, я всегда таскаю, но просто чтобы сковырнуть что-нибудь, но никак не воевать. Возьми, я все равно не управлюсь для такого дела, чтоб меня!

– Оставь себе, – сказал Костя и добавил, как ему надеялось, с уверенностью: – Я вернусь.

Он выглянул в коридор: на пороге, хрустя осколками разбитого стекла, стояла женщина с волосами до пояса. Ее полностью обнаженное дряблое тело было сплошь покрыто багровыми язвами. Язв было так много, и они располагались таким причудливым узором, что от этой мерзости рябило в глазах. При этом женщина не казалась агрессивной. Она поплелась вперед и замерла у лестницы, словно не решаясь шагнуть на ступеньку.

Костя закрыл дверь подсобки и, стараясь шагать бесшумно, приблизился к женщине. Прежде, чем она обернулась, он схватил ее за волосы и резко потянул на себя. Существо взвыло и рухнуло на пол, оставив значительный клок волос в руке полицейского. Костю передернуло, но для щепетильности не оставалось времени. Пока женщина пыталась подняться, Костя несколько раз ударил ногой ее по голове и бил до тех пор, пока она не прекратила барахтаться. Теперь ее худое язвенное тело напоминало снятую шкуру фантастического животного в гостиной какого-нибудь садиста.

Тяжело дыша, чувствуя, что звереет, Костя отступил и тут же услышал клокотание – у двери стоял очередной психопат, тот самый, с мертвыми рыбьими глазами.

«Сменяются, как часовые», – промелькнуло у Кости в голове.

В отличие от женщины этот гость был куда агрессивнее. Он сразу направился в сторону Кости, разевая пасть и скаля зубы. Подпустив его ближе, Костя поднял пистолет и выстрелил психу прямо в лоб. Теперь у ног Кости лежало сразу два трупа. Словно царь горы в безумной игре.

Наступила внезапная тишина. Точнее, в ушах, конечно, гудело от выстрела в замкнутом помещении, но иных звуков, кажется, не раздавалось. Неужели на этом штурм закончился? Хотелось бы верить, но даже по самым оптимистичным подсчетам количество убитых психопатов было много меньше продолжавших бродить по округе.

Переступая мертвые тела, Костя приблизился ко входу. Он не имел ни малейшего представления о том, как можно забаррикадироваться, учитывая, что разбитое стекло и составляло саму дверь, не считая рамок, которые зияли теперь безысходной пустотой. Как бы ему хотелось оказаться в старой доброй хрущевке, где железные двери, приметы девяностых, только тараном вышибай, иначе никак не откроешь.

Тяжело вздохнув, Костя выглянул наружу и в это же мгновение его сшибли с ног. Костя упал и ударился бы головой об пол, но вместо этого приземлился на трупы тех, кого недавно сам и прикончил. Человек в защитном костюме и противогазе, с оторванной рукой, который сшиб полицейского, ринулся по лестнице, а следом за ним еще несколько таких же кровавых слоников. Чуть медленнее, но также последовательно двигались психопаты в гражданской одежде. Все они, ведомые какой-то дьявольской чуйкой, устремились наверх, не обращая внимания на Костю, который от пережитого ужаса не мог даже подняться.

Однако вид колонны сумасшедших, двигающихся туда, где находились его товарищи по несчастью, ничего не подозревающие о таком дерзком штурме, заставил его пошевелиться. О том, чтобы остановить их, не было и речи: он осмотрел магазин – остался всего один патрон. Надо было подать сигнал, но какой и чем? Костя встал и в очередной раз огляделся. В голове шумело от выстрелов и адреналина, потому соображалось туго, хотя каждая секунда была на счету. От отчаяния хотелось плакать, но вдруг – да, точно! Он увидел то, что было ему нужно – прямо на стене рядом с лестницей.

Но не успел Костя и шагу ступить, как на пороге появился окровавленный полицейский. Он посмотрел по сторонам и, заприметив Костю, раздвинул губы в зловещей улыбке. Костя замер. Он будто бы снова впал ступор, только на сей раз не было никого, кто бы смог его растормошить. Окровавленным полицейским был Сергеев, вот только место добросовестного, хотя и ворчливого блюстителя порядка занял настоящий монстр.

Но в товарища по службе, наставника, пусть даже превратившегося в монстра, Костя стрелять не мог. На миг у него возникла шальная мысль: выстрелить прямо в кнопку пожарной сигнализации, авось сработает. Однако здравая часть рассудка настояла на том, что таким образом он повредит механизм, замкнёт контакты или просто-напросто разнесёт в клочья эту треклятую красную коробочку, причём – без малейшей пользы.

Решать надо было сейчас же: Сергеев стоял на пути к пожарной сигнализации, тому единственному, что могло предупредить гражданских о надвигающей угрозе.

Костя поднял пистолет:

– Ни с места.

Сергеев раскрыл рот, как будто бы что-то жуя. Не сразу Костя понял, что его бывший товарищ пытается говорить.

– Сло-ош-шный... де-е-нь...

– Правда, я не хочу стрелять, просто отойди, просто...

– ... сли-иш-ш-ком...

– Уйди, – сказал Костя, чувствуя, что как-то по-детски наполняются слезами глаза.

– ... бо-ольш-шо-й го-оро-од...

– Извини, – прошептал Костя.

– Сложный день, – последовал внезапно четкий ответ, и окровавленный полицейский, издав хриплый рев, бросился на напарника.