Вождь обезьян

Глава 1

Наступил вечер. Солнце уже опустилось за горизонт, улыбнувшись на прощание своими лучами из-за заснеженных вершин далеких гор, и в природе все замерло в ожидании прихода темной и долгой зимней ночи. В такое время хорошо сидеть у костра глядя на языки пламени, скачущие по светящимся и трещащим от жара головешкам и думать о чем-то своем, совершенно постороннем, оставив в стороне все заботы и переживания прошедшего дня.

В укромном месте, надежно укрытом от ветра, у большого гранитного валуна, возле костра на лежанках из срубленных веток деревьев расположились четверо. Янг, молодой парень лет двадцати, высокий, худой и нескладный, с очками, постоянно сползающими на кончик носа, весельчак и непоседа, сам регулярно попадающий в неловкое положение и причиняющий беспокойство окружающим, с озорным видом глянул на своего соседа, уставившегося взглядом на пламя костра, и попросил его:

- Ци, расскажи нам, пожалуйста, еще про обезьян.

Янг был журналистом, и все давно привыкли к его привычке задавать вопросы. Его коллега улыбнулся, выходя из оцепенения, и строгое выражение его лица внезапно сменилось растерянной улыбкой, с каким-то детским, наивным, выражением глаз, широко посаженных на его круглом лице. Он начал говорить неспешным, тихим, спокойным голосом, и эта улыбка так и не сходила у него с лица на протяжении всего рассказа.

- Я уже говорил вам, что это очень редкий вид. Их часто называют «золотые обезьяны» из-за ярко-рыжего меха. Еще они выделяются странной форма носа. Практически, носа то у них и нет совсем, только в самом центре морды зияют две ноздри. Из-за этого в научной среде их еще принято называть – курносые обезьяны. Так уж вышло, что это племя обезьян избрало себе средой обитания горную местность, традиционно держась подальше от мест обитания людей. Собственно, поэтому в начале мы мало что знали о них.

Когда людей в здешних поселках стало больше, они стали часто появляться в горах: валили лес, строили дороги, охотились – и скрываясь от людей обезьяны уходили дальше в горы, поднимаясь все выше и выше. Одно время считалось, что они исчезли, ушли насовсем или вымерли. Но потом их обнаружили в этих местах, к тому времени их осталось совсем мало, всего несколько сотен. Тогда и решили организовать заповедник.

Я приехал сюда в самом начале его работы, молодым ученым, по распределению после университета. Нас тогда было всего несколько человек и все приходилось начинать на пустом месте, с нуля. Романтичное было время, даже, пожалуй, наивное.

Темнота сгущалась. Вдалеке за высокими деревьями уже совсем едва угадывались очертания высоких горы. Костер начал угасать и молчаливый коренастый Хун поднялся с лежанки чтобы подложить в огонь пару больших поленьев, которые задымились и с легким потрескиванием начали постепенно обниматься пламенем. Обождав, пока Хун закончит с костром и вернется на свое место, рассказчик продолжил.

- Как я сказал, когда мы начинали, мы совсем мало знали об этих обезьянах, и у нас не было практически никаких контактов с ними. Понятно, что зима для животных это самое тяжелое время в году: наверху в горах все покрыто снегом, растительности никакой нет, в таких условиях найти еду очень трудно. Чтобы выжить им приходится питаться всем, что только подвернется в зимнем лесу: орехами, лишайниками и корой деревьев. Мы задумались как подкормить обезьян, и тут же столкнулись с вопросом, а что они едят? Банальное решение, подсказываемое интуицией, говорящей, что все обезьяны любят бананы, в этом случае, к сожалению, не годится – эти обезьяны бананов не едят.

Мы решили попробовать давать им яблоки. И вот с корзинами за спиной, полными свежих ярко красных яблок, мы поднялись в горы, и принялись прочесывать лесистую местность. В тот год стояла холодная зима; мы развешивали красные яблоки на заснеженных деревьях, в надежде, что они привлекут внимание обезьян, яркие словно капли крови на белой материи. Но как узнаешь, что дальше происходит с нашими яблоками? Мы стали вести учет: тщательно подсчитывали яблоки, записывая у себя где и когда они были распределены, и каждый день ходили проверять. Некоторые плоды пропадали без следа, многие оставались на том же самом месте, но несколько яблок мы нашли внизу под деревьями, со следами укусов, и это была удача, значит обезьяны их хотя бы пробовали.

Тао, статный и широкоплечий мужчина средних лет, с хорошо заметным брюшком, одетый в дорогой импортный горнолыжный костюм, скептически взглянул на говорившего и заметил основательно:

- Но ведь поступая подобным образом, вы нарушаете естественную среду обитания животных!

Рассказчик не сразу ответил на эту реплику; он приподнялся со своего места, придвинулся ближе к пламени костра, и, наклонившись над ним, долгое время грел ладони своих рук сохраняя молчание.

- Да, понимаю, нас легко обвинить, что мы зашли слишком далеко и осмелились вмешаться в дела самой природы, но у нас была четкая цель: нам нужно было спасти этих тварей от вымирания, и мы нашли решение. Вмешательство в природу? Разве это так уж плохо? Ведь раньше, когда обезьяны жили в своем мире, изолированно от людей, мы даже мало что знали об их жизни. Очень долгое время мы искали возможности войти в контакт с обезьянами: выслеживали места их обитания, гонялись за ними по всей территории, но все наши усилия были тщетны: животные вели себя очень осторожно, не давая даже приблизиться к ним, не то чтобы воспользоваться пищей, которую мы им предлагали.

Все изменил случай, вернее один любопытный самец, который рискнул поступить вопреки устоям.

- Тот самый, в поисках мы теперь бегаем по горам? – со усмешкой заметил молодой человек.

- Да, вы правы, именно он. Я до сих пор отчетливо помню тот день, он как раз выдался очень солнечным и ясным с раннего утра. Мы много времени провели, наблюдая за ними спрятавшись возле любимого места кормежки обезьян. Вообще, большую часть жизни эти создания проводят на деревьях, и в природе их практически невозможно увидеть гуляющими по земле.

Я вел записи в своем путевом журнале, как вдруг мой напарник сильно толкнул меня в бок локтем и зашипел каким-то странным голосом, с интонациями удивления и страха: «С-с-смотри!» Я оторвал взгляд от тетрадки и оторопел: молодой самец, сверкая на солнце своей золотистой шерстью, спустился с дерева и осторожно, бочком, ковылял к нам, часто оглядываясь по сторонам. Застыв от удивления, мы наблюдали за смельчаком, пользуясь неожиданно свалившейся на нас возможностью как следует рассмотреть его в непосредственной близости.

Это была первая встреча с персонажем, которого мы между собой назвали «Кураж», и который, вскоре, стал нашим постоянным знакомым. С его помощью мы сумели завязать отношения с обезьянами. Он всегда вел себя дружелюбно в отношении людей, даже когда он стал вожаком стаи.

Вот вы Тао, упрекаете меня, говорите, что мы вмешиваемся в природу: даем корм обезьянам, влияем на их поведение, как вы говорите, «нарушаем их навык выживания» в естественной природе. Но скажите, что вообще можно сделать, чтобы спасти их от вымирания, держась с ними на почтительном расстоянии? Так, например, наблюдая за ними мы открыли для себя, что холод им не страшен, теплый мех очень хорошо защищает их от мороза, но они сильно страдают от ветра, начинают болеть и даже могут умереть от этого. В последующие годы мы много сделали, помогая обезьянам и развивая свои знания об их жизни, и все это время Кураж здорово помогал нам.

И вот месяц назад стадо обезьян вернулось в эту местность без него. Возможно он погиб или же ушел с другими обезьянами, выбирая себе лучшее место для зимовки. Я очень надеюсь, что он жив, но мы не знаем этого. Мы были потрясены этим, никто не ожидал, что нам придется расстаться с ним таким образом, и поэтому мы убедили наше руководство снарядить эту экспедицию на поиски Куража. Я очень признателен нашему руководителю Тао за то, что он сам вызвался пойти с нами в это путешествие, моему давнему коллеге и другу Хуну, и конечно вам Янг.

- А что дальше произошло с Куражом? Ты говорил он стал вожаком? – у молодого человека не иссякали вопросы, да и другие спутники, собравшиеся у костра, слушали с явным интересом

- Через несколько недель, после того как мы познакомились с ним, Кураж поссорился с другим самцом, которого мы называли «Рыжий». Вообще, ссоры между этими обезьянами обычно протекают достаточно миролюбиво: самцы покричат друг на друга, оскаливая клыки, демонстрируя сопернику решительность намерений защищать свою территорию, и на этом все. Однако эта стычка обернулась для Куража значительно серьезнее: после нее он был весь в крови, нижняя губа у него была сильно разорвана, на его спине и на плече остались большие рваные раны. После этого происшествия он ушел из стаи и долгое время жил в лесу один. Тогда мы уже начали переживать за него, но он вернулся, присоединился к стае и через некоторое время стал вожаком. Он был вожаком стаи больше десяти лет - это очень большой период времени. А этой осенью он снова угодил в драку, получил повреждения, и остальные самцы, воспользовавшись его слабостью, собрались вместе и вытеснили его из стада.

Угольки в костре тускнели, становились малиновыми и потихоньку угасали, покрываясь пеплом. Вверху над странниками развернулся и сиял во всем великолепии величественный костер из звезд, вечный, безмолвный и равнодушный ко всему, происходящему внизу.

Глава 2

Еще внизу, готовясь выходить в горы, путники примерно обозначили себе на карте область, где могли быть обезьяны; даже оставляя лишь самые привлекательные участки, территория поиска получалась обширной, все в месте около сорока квадратных километров. Более того, горная местность, густые лесные заросли, обильно выпавший снег, все это сильно затрудняло возможности для передвижения.

Прошла уже неделя как они поднялись в горы, но все их усилия были тщетны, им не удавалось обнаружить хоть каких-то признаков присутствия обезьян в этой местности. Первоначальный оптимизм спутников сменился, с каждым днем все больше уступая растерянности и усталости. Даже шутки и глупости Янга почти прекратились, или на них просто никто уже не обращал внимания. Казалось, что среди всех путников один Ци сохранял присущие ему спокойствие и уравновешенность.

В тот день с самого утра они пошли по старой дороге. Вернее, один Ци различал, что когда-то в прежние времена здесь проходила дорога. После ухода людей, природа быстро брала свое в этой местности и куда не глянешь, всюду стояли стволы деревьев в человеческую руку толщиной, среди которых лишь с большим трудом узнавались признаки полотна дороги.

Ци шел впереди всех, остальные двигались следом за ним, петляя в частоколе деревьев, казавшемся бесконечным. Внезапно сзади послышался крик: Хун идущий в стороне и позади всех, по всей видимости что-то нашел и звал своих спутников. Когда все собрались возле него, он молча указал на верхушку поросли молодых деревьев: многие веточки были погрызены и обломаны, а их остатки вместе с крошечными кусочками коры валялись внизу в снегу. Это было несомненной удачей: наконец то после долгих безуспешных скитаний им удалось напасть на следы обезьян. Все поздравляли Хуна, а он, смущенный и неловкий, только молча кивал головой и улыбался, чрезвычайно польщенный таким приливом внимания к себе. Тщательный осмотр окрестностей не принес больше никаких находок, однако и того, что было найдено, было достаточно чтобы возродить в людях надежду.

Вечером, собравшись у костра и разложив карту они снова обсуждали как им двигаться дальше, выбирая оптимальный маршрут, и гадая, куда могли пойти обезьяны. Весь выбор свелся к двум альтернативным маршрутам и после сравнительно не долгого, но жаркого обсуждения было решено идти на северо-запад, огибая горные склоны и выходя к небольшому горному озеру. Еды у путешественников оставалось еще примерно на неделю и к концу маршрута они должны были оказаться в точке, находящейся примерно в половине дня пути от ближайшего населенного пункта, идущего по берегу реки.

Три дня прошли в безуспешных скитаниях. На четвертый день, с утра пошел сильный снег и двигаться стало заметно труднее. Попробовали идти, но всего через час люди начали выбиваться из сил: ноги вязли в снегу, лицо приходилось укрывать от порывов ветра, постоянно отворачиваться в сторону от него. Остановились и собрались вместе на небольшой площадке среди деревьев. Тао снял со спины рюкзак, поставил его перед собой на землю и осмотрелся вокруг, всем своим видом демонстрируя, что собирается что-то сказать.

- Слушайте, погода ухудшается, и у нас все меньше и меньше шансов напасть на следы обезьян.

Все стояли молча, слушали. Тао снова оглядел всех и продолжил:

- Мы давно уже бродим по лесу, все мы устали и у нас кончаются продукты; я считаю, что пора поворачивать к дому.

Все теперь смотрели на Ци. Он резко откинул назад капюшон своей куртки, так что хлопья снега, гонимые ветром, цеплялись у него в волосах и таяли на лице.

- Скажи проще: тебе ведь с самого начала все не нравилось? Ну, давай, говори прямо, что же ты? Что, удобнее спасать живую природу в кабинете, в своем столичном офисе, и получать за это награды. Так ведь? …. Спрашивается, чего ты тогда приперся сюда? Здесь справятся и без тебя.

- Ци, в такой ситуации я вынужден поступить как руководитель: если так пошел разговор, тогда скажу прямо, наверно так и лучше. Я лично принял это решение - мы возвращаемся!

- Ну и возвращайся, Ру-Ко-Во-Ди-Тель, что ты здесь за всех решаешь.

- Я решаю, потому что меня назначили главным, и я отвечаю за вас, за всех вместе и за каждого в отдельности.

- Отвечай за себя. Я плевать хотел на то, что ты решаешь! Слышишь ты? Босс! Меня ты не остановишь. Я пойду! Пусть даже придется идти одному, все равно я пойду дальше. – ветер трепал волосы у Ци на голове, снег летел в лицо, мешая ему говорить, слепил глаза, но он продолжал, не обращая на это внимания.

– Кураж спас все стадо обезьян. Он осмелился пойти на встречу людям, и нашел то, что искал - поддержку, помогающую им выжить на высоте в холодные зимние дни, когда так трудно добыть в лесу хоть какую-нибудь пищу. Он десяток лет заботился о стаде, о каждой обезьяне, и стоило только ему пошатнуться, его изгнали. Да, я понимаю, таковы жестокие реалии жизни, закон джунглей, закон силы, закон времени: пришли молодые самцы, отодвинули его, заняли его место, потому что пришло время. Сила и время. Старое - в сторону с дороги, для отжившего - забвение и смерть. Но, быть может, именно для того нам и дан интеллект, чтобы различать законы разума, а не только плыть по течению, равнодушно взирая на все, что происходит вокруг по законам силы и несправедливости, на все, что не затрагивает наших эгоистических желаний и интересов? Я не ратую против прогресса. Я хочу лишь внести кроху справедливости в историю жизни Куража. Справедливости, которую он заслужил.

- Послушай, кем ты себя возомнил? Господом Богом? Верховным разумом, сошедшим с небес на бренную землю чтобы навести здесь порядок, установить справедливость среди приматов! Посмотри на себя, кто ты такой? Кто дал тебе право вмешиваться в их жизнь?

- А ты? Кем ты себя представляешь? Хочешь я тебе расскажу? Ты такой важный, такой серьезный и такой основательный, явился к нам из столичного университета в своем франтовском костюме, из Италии, чтобы здесь в глуши с головой уйти в работу, посвятив себя благородному научному труду. Да? Ну что замялся, здесь все свои, раскрой нам, что у тебя за душой. Что привело тебя в наше болото? Молчишь. Ну так я скажу. Я ведь случайно узнал об этом, не нарочно подслушав у нас в бухгалтерии разговор двух женщин. Жизнь, к сожалению, чрезвычайно прозаична.

В следующем году правительство создает новый институт, которому передают руководство всеми национальными парками и заповедниками в стране. По некоторым сведениям, руководить им будет назначен наш покорный слуга. Спешите засвидетельствовать ваше почтение коллеги, пока он здесь, среди нас. Да, забыл добавить, злые языки говорят еще, что у уважаемого Тао возникли неприятности на его прошлом месте службы: какая-то некрасивая история с любовными отношениями и крупной растратой денежных средств. Благодаря высоким связям тебе удалось избежать скандала, правда при этом пришлось расстаться со своей должностью и уехать из столицы, чтобы поработать в глуши. В довершение всех неприятностей, жена с тобой развелась. Но это временные трудности и скоро у тебя все наладится в жизни, ты ведь парень не промах.

- Грязь! Все что ты несешь, это смесь низости и клеветы. Замолчи пожалуйста.

- Спокойно, спокойно парни, не надо на меня так смотреть, я не собираюсь выяснять отношений с этим надутым, псевдоученым индюком. Просто пришлось вывести его на чистую воду.

- Да, да, стоп. Хватит эмоций. Здесь не место для выяснения отношений, иначе пропадем все вместе. Однако, послушайте, силы у нас на исходе, физические силы и даже эмоциональные, и я как старший в нашей группе, повторяю, что нужно возвращаться.

- Возвращайся! Вы тоже так думаете? Что молчите? Не отворачивайте глаза. Ладно, я вижу, вы с ним заодно. Черт с вами! Я сразу понял! Уходите, скатертью дорога. Я пойду один дальше, катитесь куда хотите.

На этой поляне они расстались. Ему предлагали взять еще продуктов, но он промолчал и отвернувшись в сторону презрительно сплюнул. Наконец отдохнув они собрались и поднялись на ноги. Прощаться не стали, расстались сухо, по-мужски: все трое вскинули за спину свои рюкзаки и изредка переговариваясь между собой пошли в лес. Все это время Ци сидел боком к ним, даже не взглянув им в след, хотя при этом он успел отметить для себя боковым зрением, что никто из них даже не обернулся.

Глава 3

Поляна, где Ци остановился на ночлег, со всех сторон была окружена высокими заснеженными деревьями; стояла зловещая тишина, был вечер, уже заметно начинало темнеть. Наверное, он ненавидел их в ту минуту, но ему некогда было предаваться собственным эмоциям, нужно было позаботиться о ночлеге. Ночью в палатке, зарытой глубоко в снегу, он прикидывал в мозгу варианты, в одиночку его могло хватить еще дней на пять, максимум на неделю; нельзя было и думать успеть обойти всю территорию, приходилось выбирать. В который раз перебрав в голове все места, куда обезьяны могли зайти в поисках корма, он выбрал себе примерный маршрут, и тут же заснул, очень довольный собой.

Следующие двое суток прошли в безуспешных поисках. Он бродил среди этих молчаливых деревьев, сияющего на солнце снега, карабкался по каменистым склонам, отдыхал, лежа на спине, глядя в голубую бездну небес, теряясь в ней взглядом, теряясь и в своих мыслях: зачем он здесь, в этой равнодушной молчаливой красоте, никому не нужный, чуждый, забытый людьми и богом странник, что ведет его в этой жизни? Он несколько раз терялся в сомнениях и заново обретал свои надежды. На третий день погода опять испортилась. Поднялся сильный ветер. Снег комьями срывался и летел с ветвей деревьев, широко раскинувшихся над его головой, верхушки деревьев качались, весь лес шумел словно негодуя от присутствия чужака в своих пределах. Нельзя было и думать идти дальше в такую погоду. Он устроил себе укрытие возле корней большого, поваленного ветром, дерева и отлеживался.

Проснувшись утром он открыл полог палатки, и по хлынувшему внутрь свежему влажному воздуху понял, что погода переменилась, наступила оттепель. Ветер по-прежнему шумел наверху в кронах деревьев, иногда срывая с веток набухшие и потяжелевшие от влаги шапки снега и бросая их ему под ноги.

Быстро позавтракав и сварив себе кофе на огне, он собрался и пустился в путь. За день он планировать выйти к реке, спускающейся к небольшому, зажатому в горах, озеру. Для этого нужно было преодолеть километров десять по лесным тропинкам. Поначалу он продвигался достаточно хорошо, полный сил и надежд, иногда останавливаясь и сверяя свое местонахождение с помощью спутникового GPS устройства. По небу бесконечной чередой торопливо ползли низкие, тяжелые, серые облака, сквозь которые лишь изредка удавалось пробиться лучам яркого солнца.

Лес шумел, но его звуки казались приветливыми, не такими буйными и негодующими как прошедшей ночью. Часто идти приходилось по глубокому мокрому снегу, забивавшемуся за голени сапог, от чего быстро намокли ноги и одежда, и даже волосы на голове стали мокрыми. Дорога начала подниматься вверх по склону, идти стало еще тяжелее и на пути часто встречались стволы деревьев, сваленные ветром. Приходилось обходить их, увязая в снегу, карабкаясь и перелезая. Торчащие ветки больно царапали руки и лицо. Спину ломило от тяжелого рюкзака.

Тем временем небо еще плотнее затянуло тучами, солнечный свет уже больше не показывался и пошел тихий снег. Он порядком выбился из сил и снова начинал испытывать приступы отчаяния, когда вышел на большую поляну. Сняв со спины рюкзак и бросив его на землю, он упал на спину в сугроб. Кровь ударяла в виски, вверху над ним в полной тишине по-прежнему равнодушно ко всему происходившему на земле ползли по своей небесной дороге облака. Очень хотелось пить. Он взял горсть мокрого снега и начал откусывать от нее мелкими кусочками. Сомнения снова и снова ползли из своего укрытия и принимались грызть его разум. Что он потерял здесь на лесной опушке, среди дикой природы вдали от людей? Чего он ищет? Куда идет? Зачем? В конце концов, каких обезьян может он встретить, блуждая по лесу безнадежно, ведомый одними надеждами.

Однако задерживаться было опасно, он почувствовал, что остыл, начал замерзать, и тут же спохватившись вскочил, твердо решив двигаться дальше, и пройти сегодня до наступления темноты как можно больший путь. Обходить по кромке лесе казалось слишком долго, и он попробовал было двинуться по полю напрямик, перелезая через сугробы, но быстро пожалел об этом своем решении, поскольку двигаясь вперед, то и дело проваливаясь по пояс в снегу, он рисковал очень быстро выбиться из сил. Расстроенный, запыхавшийся и вымокший по самую грудь он повернул назад, вернулся к лесу и пустился в обход. Теперь идти приходилось по молодым зарослям кустов, раздвигая густые влажные ветки, то и дело хлеставшие его по лицу, постоянно глядя под ноги выбирая куда ступить что бы нога не провалилась в снег.

Эта однообразная, монотонная борьба с ветками, увязая ногами в снегу, продолжалась довольно долго, пока что-то необычное вдруг бросилось на глаза. Сначала он даже не осознал этого, продолжая машинально ломиться сквозь кусты, но вдруг остановился и повернулся назад. В нескольких шагах от него правее в сторону леса на снегу у большого куста что-то темнело. Он пригляделся чуть внимательнее: не может быть! Это были тонкие ветви, обглоданные, поломанные, валявшиеся в полном беспорядке. Хрустя снегом, он поспешно пошел в ту сторону. Увиденное вблизи развеяло все сомнения, на этом кусте недавно кормились обезьяны.

От возбуждения он даже задрожал. Ему хотелось закричать, но он вовремя сдержал себя, боясь спугнуть животных, которые теперь могли быть совсем рядом от него. Судя по остаткам от веток, обезьян было много, около десятка, может быть даже больше. Он пошел вперед к лесу лихорадочно ловя малейшие детали, которые могли остаться от обезьян, торопясь, путаясь и нервничая, боясь упустить эту ниточку, внезапно, чудесным образом оказавшуюся у него в руках, ту самую за которой они безнадежно гонялись столько дней.

И тут он вздрогнул, словно обжёгшись: он бы не единственным здесь, кто шел за обезьянами, на снегу перед ним отчетливо виднелись свежие следы снежного барса, ирбиса. Судя по размеру следа это был большой хищник, двигавшийся медленно, с остановками, иногда проваливаясь в глубоком снегу. Очевидная безмятежность походки зверя несколько успокаивала, давая надежду, что хищник, похоже, еще не знает о добыче, гуляющей в непосредственной близости рядом с ним. На свежем снегу следы легко заметны и человеку было просто находить куда двигался барс.

Несколько раз следы внезапно обрывались, вероятно хищник начинал двигался прыжками, забирался на деревья, но после торопливых, сумбурных поисков Ци каждый раз удавалось находить продолжение следа. Он двигался быстро, старясь не шуметь насколько это вообще возможно. В одном месте неловко оступившись на камне он упал на бок, и переворачиваясь чтобы подняться уткнулся лицом в снег. Поверхность белого снежного покрова была покрыта жесткой коркой, больно царапавшей кожу и обжигающей холодом. Торопливо помогая себе руками, постоянно проваливающимися в снег при малейшей попытке опереться на них, он в итоге сумел перевернуться на спину и долго переводил дыхание, лежа на большом рюкзаке, находившемся у него за спиной.

Через какое-то время, трудно было оценить сколько точно прошло времени, пока он отдыхал в этом положении, его вывел из оцепенения какой-то странный звук: срежет, затем треск, и снова скрежет. Следом все снова замерло. Он повернулся на бок и напряженно прислушивался к привычной здесь тишине, боясь пошевелиться и выдать звуком свое присутствие. Звук повторился вновь, потом еще раз. Он осторожно повернулся в направлении откуда шли звуки и ползком на животе начал пробираться между деревьев, поднимая голову и стараясь увидеть, что же там происходит впереди. В нескольких шагах от него шел склон, добравшись до края он смог заглянуть вниз и увидел там замечательное зрелище: возле толстого, старого, засохшего дерева с обломанной кроной, на задних лапах стояла огромная кошка, передними лапами опираясь на ствол и вонзая в него свои когти. Желваки мышц упруго играли под гладкой, пятнистой шкурой зверя, все его движения были полны силы и легкости, коры на стволе уже почти не оставалось, и под яростными усилиями лап сухая древесина громко трещала, разламывалась и кусками летела во все стороны.

Наконец, угомонившись, барс отстранился от ствола и повернувшись в его сторону упал передними лапами в снег. Свирепое выражение глаз хищника и оскал его рта мимолетной тенью скользнули в глазах бедного странника, лежащего на снегу. Огромная кошка лениво двинулась прочь, нервно дергая своим длинным хвостом, и тут же бесшумно исчезла из виду.

Мысли лихорадочно летели у него в голове. Как поступить? Что он может сделать? Как остановить этого монстра в родной для него среде? У него не было никакого оружия, только нож, но будь он даже хорошо вооружен и тогда у него не поднялась бы рука на такого красавца. С другой стороны, это был безжалостный убийца, готовый расправиться с обезьянами при первой же возможности. Он поднялся на ноги и поплелся следом за хищником, продолжая размышлять подобным образом. Следы вели вниз по склону. Двигаться стало легче, и он пошел быстрее. Его одежда промокла вся, целиком с головы до ног, но теперь он не мог даже думать остановиться и разжечь костер чтобы хоть чуть-чуть обсохнуть и отдохнуть.

Хищник внезапно поменял свою повадку: след пошел ровней, не стало больше петлей и частых остановок, он явно ускорился. Заметил он преследование, или нет, но его поведение явно изменилось. Идя по следу Ци не успевал следить за тем, куда он движется и совсем потерял контроль местности, но интуитивно надеялся, что рано или поздно, они должны были выйти к реке. Поэтому, когда внизу перед ним начала угадываться лента русла реки, прикрытая зарослями деревьев и кустов, идущими вдоль берега, он испытал заметное облегчение.

Следы пошли чаще, плотнее друг к другу, зверь остановился, и, внезапно резко поменяв направление, двинулся в направлении высоких деревьев. Человек тоже пошел быстрее и вдруг снова увидел хищника: чуть ниже по склону, шагах в тридцати прямо под собой, барс лежал, прижавшись к земле, выделяясь своим пятнистым одеянием на снегу и внимательно наблюдал за чем-то на вершине деревьев. Человек остановился, затаив дыхание и сначала пытался разобрать, что же заинтересовало хищника, но так и не смог ничего разобрать в кронах деревьев.

Отчаявшись разобраться, Ци начал потихоньку двигаться, осторожно подходя со спины к ничего не подозревавшему зверю. Тот был настолько поглощен своим занятием, что казалось не видел и не слышал ничего вокруг. Припав к земле и прижав уши назад, барс тоже начал осторожно пробираться вперед. Ци успел прокрасться вперед еще на десяток шагов, когда вдруг на ветках мелькнуло что-то ярко рыжее. Он замер от неожиданности. Не может быть! Кровь ударила ему в виски. Он пошел вперед еще быстрее, и, вдруг, совершенно явно для себя, увидел золотую обезьяну, пробежавшую по ветке, за ней еще одну. Обе были еще довольно высоко на дереве, но по всей видимости собирались спускаться ниже, ссорясь между собой и крича. Хищник, внизу, внимательно следил за ними, выбирая себе позицию и готовясь к прыжку.

Дальнейшее произошло само собой: это была вспышка в сознании, словно невидимый боек сорвавшись с места ударил по патрону и сознание обожгло пламенем. Закричав он рванулся вперед на хищника, сам не осознавая, что он будет делать дальше. Большая кошка вздрогнула от неожиданности; он увидел, как белый пятнистый мех на спине зверя пошел волной; барс подпрыгнул и повернувшись в воздухе обнажил клыки в готовности защищаться. Пятнистый белый мех у человека перед глазами сменился свирепой яростью; прямо ему в глаза смотрели глаза убийцы: безжалостные, бездонные, темные от злобы, и возле них острыми клыками белела смерть.

Хищник, быстро разобрался в ситуации и уяснив себе источник опасности неожиданно бросился в его сторону, стремительно, в несколько прыжков, сократив расстояние до минимума. Спасаясь от нападения человек побежал в сторону, уходя вниз по склону, но барс, легко настиг его, и в прыжке ударил передними лапами ему в спину. От толчка, пришедшегося ему в рюкзак, человек со всего маха упал лицом в снег, покатился вниз по склону, затем сорвался с обрыва и пролетев несколько метров, зацепив верхушку прибрежных кустов, оказался в реке.

Падая, он на какой-то миг потерял сознание, но затем резко пришел в себя, когда холодная вода ударила в лицо, так что он чуть не захлебнулся. Уже находясь в воде Ци успел повернуться и судорожно ухватить ртом воздух. Быстрой водой его понесло вперед, и он чувствовал, как все его члены наливаются тяжестью от одежды, быстро разбухающей под действием влаги. Он пытался избавиться от рюкзака за спиной; долгое время это не удавалось от того, что левая рука застряла в лямке и в спешке он никак не мог выпутать ее. Его голова ушла под воду, в этот момент он обо что-то больно ударился плечом, его развернуло ногами вперед, и вынырнув на поверхность он заметил, что рюкзак медленно покачиваясь плывет отдельно от него.

Руки и ноги начинало сводить, судорожными движениями он скинул с себя сапоги и старательно загребал к берегу ища там спасения. Несколько раз его сильно ударяло о камни пока он не почувствовал, что может наконец опереться ногами о твердую почву. Бегущая вода мешала идти, сбивая с ног, валя на сторону, обдавая его по самую голову брызгами; он несколько раз падал прежде чем смог подобраться к берегу и сбивая руки в кровь о ледяную кромку выбраться из воды.

Ци очнулся от боли; вся одежда была мокрой и его тело страдало от холода. Он резко зашевелился, пытаясь подняться. Мелкая ледяная крошка, усыпавшая берег, звенела от каждого его движения. Руки были в крови и плохо слушались. Голова, спина, ноги: боль была повсюду в его теле. Он не мог понять откуда взялось столько крови, руки были сильно расцарапаны, кровь текла сверху на лицо; похоже, что голова была разбита и руки были вымазаны в крови, сочащейся из этой раны.

Рюкзак пропал, а с ним и все его походные принадлежности, так что не оставалось никакой надежды на то что бы развести костер и согреться. Он принялся стягивать с себя одежду, чтобы выжать из нее воду. Каждое движение давалось ему с большим трудом и с болью. В раздражении и от отчаяния он закричал и сам удивился своему голосу, который показался ему каким-то диким, чужим, слишком высоким. Лишь одинокое эхо отзывалось ему, разлетевшись по окрестным горам, и окружавшая его тишина равнодушно вернулась на свое привычное место, заполняя, как казалось, все свободное пространство между небом и землей.

Наконец вся верхняя одежда лежала на берегу медленно покрываясь белым налетом от морозного воздуха. Все тело дрожало от холода. Трудно было думать о чем-то еще кроме холода. Понимая безнадежность своего положения, он не прекращал бороться: двигался, тщетно пытаясь согреть себя, дышал себе на руки, растирал свою посиневшую кожу. Так прошел весь остаток короткого зимнего дня. К вечеру он сумел натянуть на себя обратно всю свою одежду. Теплее от этого вовсе не стало, но он тешил себя надеждой, что так он сможет со временем хоть немного согреться. Наступила ночь и далеко в холодной высоте привычно развернулся на все небо, от края и до края, звездный ковер, освещающий своим великолепием медленно замерзающего у воды человека. Чертовски хотелось жить. Он понимал всем своим нутром, что ценит жизнь как никогда ранее, и проклинает свое безрассудство, поставившее его в это положение, которое теперь уже совсем отчаянное. Его мучил голод, силы были на исходе и сильно клонило в сон. Ци долго боролся со сном, боясь замерзнуть, но с рассветом сон все-таки накрыл его, и первые радостные лучи восходящего солнца осветили его лежащим свернувшись калачиком у самой воды, возле массивного валуна, хорошо заметного издали на речном берегу.

…

Ярко светило солнце, но день был холодным, ветреным. Ци поспешил выйти из офиса легко одетым, не накинув верхней одежды и теперь все больше расстраивался по этому поводу, замерзая на улице и испытывая от этого какой-то назойливый дискомфорт. Проходя мимо сквера, в беседке он заметил обезьянку. Кураж – это был он! Всем у них была известна эта склонность Куража к уединению и созерцанию, однако, как он попал сюда в город, к людям? Обрадованный неожиданной встречей, Ци поспешил ближе к своему знакомому. Кураж не обратил на появление человека никакого внимания, оставаясь в том же самом положении он внимательно смотрел вдаль за горизонт.

- Зачем ты ушел от нас, - спросил человек. - мы чем-то обидели тебя?

- Нет. – ответил Кураж. Он говорил, не открывая рта и не издавая звуков, его голос просто звучал у собеседника в голове.

– Тогда почему? Мы очень расстроились, когда увидели, что тебя нет в стае.

- Я знаю. - спокойно сказал Кураж, по-прежнему не меня своего положения и глядя в сторону и куда-то вдаль. Ветер играл тонкими волосками в его золотистой шевелюре. Человек разглядывал безносую мордашку своего друга, словно пытаясь запомнить ее. Внезапно Кураж повернул голову и теперь смотрел человеку прямо в лицо, в его глазах, казалось, проскользнуло чувство вины.

– Просто пришло время, также как оно приходит каждому. Извини, что я не смог проститься с тобой.

- Я лишь хотел узнать, что с тобой. Нам очень не хватает тебя. Ты мне очень дорог, Кураж!

- Мне тоже было хорошо с тобой, друг. Но всему есть свой срок, и, как бы ни было хорошо вместе, приходит пора расставаться. Прощай, не переживай за меня больше, просто вспоминай иногда, как друга.

В этот момент Кураж, ничего больше не говоря, внезапно начал подниматься в воздух, удаляясь вверх и вперед.

–Постой! -закричал человек. - Не уходи так быстро, мне ведь надо еще поговорить с тобой.

Он подался вперед, протянув руки вслед улетавшему от него другу и внимательно глядя ему вслед. Странное чувство продолжало расти в нем, словно стремясь овладеть им полностью: в груди похолодало, сердце замедлилось и билось с трудом, дыхание замедлилось. Он пытался что-то кричать и тянул руки вслед удаляющемуся от него Куражу, но тот больше никак не реагировал на него. Человеком овладело отчаянье. Какое-то время он колебался в нерешительности, но затем он повернулся назад к земле и вдруг, сорвавшись с места, начал стремительно падать, проваливаясь куда-то все дальше и дальше, казалось в самую бездну. От этого стремительного падения сжимало сердце и все замирало у него в груди, пока, внезапно, в глаза ему не ударил яркий свет; он зажмурился, вдохнул и открыл глаза.

Несколько человеческих лиц, озабоченно смотрели на него, и откуда-то сверху, издалека, к нему шел низкий и размеренный голос Тао: «Смотрите, он пришел в себя. Он жив! Мы успели!»