Волчья доля.

Глава 1

Весна в этом году словно бы никак не хотела наступать. Март огорошил трескучим морозом в тридцать градусов, апрель, в общем, тоже выдался неласковым, с пронизывающими ветрами и косыми снегопадами. Начало мая выдалось дождливым и слякотным, снег стаивал очень неохотно, уцепившись особенно крепко за ложбины и лесные дороги.

Мокрый, грязный, зернистый и ноздреватый снег, срывающий, словно наждак, камус с лыж и налипающий на них килограммами. И снегоход по такой погоде тоже не очень-то выручал: большие, где-то и с волейбольное поле, проталины, прозрачно намекали на то, что сезон зимней техники подошёл к концу.

Только глухарям было всё равно на погодные выкрутасы: токовали громко, звонко, словно последний раз в жизни. Для некоторых из них это было действительно так: самцы, задрав голову высоко в небо, так увлёклись своей брачной песней, что не замечали ничего вокруг. Даже невзрачных, в сравнении с ними, красавцами, капалуху. Даже крупного мужчину в камуфляжной куртке и балаклаве защитного цвета, что медленно и очень тихо, с, казалось бы, несвойственной его габаритам, какой-то кошачьей грацией подбирался к токовищу всё ближе и ближе.

Подбирался не из праздного любопытства, в руках у него чернел арбалет с оптическим прицелом. Едва ли, правда, тот был нужен на таком расстоянии: мужчина замер перед редким кустом ольхи, что был шагах в десяти от токующего глухаря. Да не просто глухаря, а самого что ни на есть трофейного. Который по прежнему был целиком и полностью погружен в брачную песню.

Он не услышал тихого хлопка тетивы и лёгкого свиста летящего болта. Он так и не понял, кажется, что умирает, пришпиленный к дереву острой сталью, в недоумении судорожно хлопая крыльями. Удивился и ужаснулся ли он тому, что не вышло взлететь, или просто перешёл ту невидимую черту, из-за которой нет возврата, потому что за ней «кто» превращается в «что», ибо из живых тел пропадает то, что и делает их живыми? Никто не знал, да и дана ли будет возможность получить такие знания когда-нибудь? Наверное, риторический вопрос.

Капалухи и уцелевшие самцы же, ведомые инстинктом самосохранения, рассыпались по лесу кто куда, с громким хлопаньем крыльев скрывшись среди вековых сосен. А человек в камуфляже грациозно наклонившись, забрал свою добычу, перед этим открутив безвозвратно испорченный и засевший намертво в древесине наконечник от болта и вытащив древко из глухариной туши.

- Всех прогнал, один остался. И всё равно так не повезло. Бедолага. – мужчина снял маску, свернул её и положил в карман.

Добытую птицу быстро и сноровисто прикрепил к фанерной поняге за спиной, к которой уже были приторочены томагавк и небольшой кивер с болтами.

На вид охотнику было лет сорок – сорок пять. Высокий, широкоплечий, с аккуратными бородой и усами и – очень короткой, почти под ноль, стрижкой. Которая совсем не скрывала несколько больших шрамов на его голове и целую россыпь маленьких. Ещё один впечатляющих размеров шрам шёл от отсутствующей мочки левого уха через щёку почти что до самого носа. А взгляд серо – стальных глаз был таким, словно этот мужчина в кого-то целился.

Он оглянулся вокруг, водрузил арбалет на плечо и, сверяясь с лишь ему знакомыми приметами, побрел куда-то через сосновый бор, достойный пера Шишкина. Медведей в этом бору, как на одной из картин Шишкина, правда, не было, но своеобразный вид арбалетчика прозрачно намекал на то, что не было их там к их же счастью.

Охотник шёл вроде бы не спеша, но при этом довольно споро, словно на невидимых лыжах, а острова грязного, талого снега почти по колено, казалось, почти его не замедляли. Где снега не было – шаги этого, весьма не маленького и явно не легонького, человека, были очень тихими, почти неслышными.

Вдруг он остановился и тихонько потянул носом воздух, потом ещё, вдохнув уже полной грудью.

- А, Петрович проснулся. Приму свою смолит вонючую… И как его лёгкие ещё нахрен не послали?

Охотник ещё раз повторил свой вопрос, когда дошёл до избушки у лесного озера. И до Петровича коренастого, чуть полноватого старичка в старой, штопаной «энцефалитке».

- Да чёрт с ними, с лëгкими, дышать скучно, Игорёк! А я погляжу, обед добыл таки? Неужто не игрушкой твой стрелоплюй оказался?

- Да годная штуковина. Простая. Тихая. Дичь не пугает, опять же. Хотя баллистика – такая, своеобразная. Привыкать нужно. И болтов докупить. Пятнадцать маловато будет.

- А как по мне, баловство это. Хочешь тишины? Так купи «банку» к малопульке тозовской, накрути на ствол и радуйся!

- Не, внутрянка сильно засирается. Влом по три часа нагар потом выбирать. Однако, картошку-то почистил, любитель «банок»?

- Обижаешь! Я только после сделанной работы перекуривать изволивая… изваливаю… изва… тьфу! Позволяю, короче!

- Ну ладно, продолжай газовую атаку, я тогда дичь-с пока разделаю.

Разделка прошла быстро, Игорь орудовал небольшим, тонким и изящным шейным ножом сноровисто, словно Пирогов – скальпелем. Кроме картошки, Петрович почистил ещё и лук. Так что довольно скоро на сковородке уже расточало крайне аппетитные ароматы пусть незамысловатое, но вкусное и питательное, блюдо.

Игорь и Петрович сели на нарах, по разные стороны широкого стола, крепко сбитого из небрежно обработанных досок и покрытого вместо скатерти куском толстой полиэтиленовой плёнки.

- А не зря в этот раз тебе доверил готовку. Простенько, но со вкусом вышло! Хотя так-то я должен был готовить, раз ты добыл. Но по-моему, сам знаешь, долго, а мне ехать надо. Эхх, ещё городские эти, одному тебе с ними нянчиться.

- А что за публика? Я там, в головной избе, у шефа, голосовые от них слышал, что они ему кидали и… Не нравятся мне их интонация, лексика, арго уголовное, понтов много. Да и - голосовые! Что, руки им поотрывало, что ли, что обычную эсэмэску напечатать не могут? Нет, влом время тратить! Мы ж, в их понимании, пыль под их ногами! В общем… Чую проблемы, мутные типчики какие-то, откровенно мутные.

-Ой, да ну, проблемы! Скажешь, тоже! Коммерсы вульгарисы, в девяностые на продаже кроссовок «АБиБас» долляров нагребшие, а сегодня – вот вам нате, хрен в томате! БизнесменТы, крутые, аки яйца вареные, тудыть их в качель!

- И всё же, мутные эти туристы какие-то, Петрович. Мутные.

- Слыш, Игорян, ты на себя-то глянь, сам-то… Весёлое прошлое на лице написано! Но ничё – нормальный мужик. И… неужели боишься? Да обычные пóзеры городские, под приблатненных косящие. Шантропа!

- Боюсь? Я? Нееет. Опасаюсь. Как бы не отчебучили какой хрени, а мне бы отвечать не пришлось. Помнишь того бухгалтера – бухалтера в прошлом году?

- Это который умудрился себе в жопу пятëрой зафигачить из ружжа? Ну, такого поди забудь! Кадр, блин…

- Ну вот. Вдвоём-то сподручней уследить за дурачьем всяким.

- Да ты верь в себя и всё будет тип-топ. Ну на крайняк Михалыч разрулит, у него связи… ну, не мне тебе рассказывать. Да ты пойми, я б остался, но у меня дочка не каждый день внуков рожает. Двойню ещё! Хочешь, в честь тебя назову пацана-то?

- Ой, Петрович, давай вали уже! С тебя магарыч!

- Ты ж у нас трезвенник – язвенник и даже не курящий!

- Ну, сала мне привези килограмчик, твоя Люба его прям охренительно делает. А то я на этой птичьей диете скоро на людей кидаться начну!

- Туристов-то не схарчишь?

- Не приучен жрать такую гадость. Ладно, Петрович, ни пуха тебе, ни пера!

- Пошёл к чёрту!

Петрович, неуклюже оседлав заляпанный грязью квадроцикл, потарахтел к главной избе. Она у другого озера, тоже весьма немаленького. На озеро сядет гидросамолет, и увезет старого егеря в лоно цивилизации. А если без авиации – то дня три - четыре до ближайшего посёлка. Это если пешком, но быстро. Или если на вездеходе – потому что дороги, оставшиеся от бывших тут некогда торфоразработок, бóльшей частью были в настолько запущенном состоянии, что техника по ним шла ненамного быстрее пешехода. Но пешеход, в отличие от техники, имел куда меньше шансов намертво завязнуть в грязи, пешеход не глох, у пешехода не вызывало карданный вал и так далее.

Поэтому скорость бодро идущего, хорошо подготовленного человека в этих местах не очень уступала скорости езде на каком-нибудь вездеходе. Хотя, конечно, каждый знает, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти. А уж летать – ещё лучше.

И, получается, сейчас Игорь остался тут наедине с потенциально проблемными клиентами, числом восемь штук. Петрович – уехал, начальник охотхозяйства по делам в городе, будет, в лучшем случае, через неделю. Было ещё четверо работников, но двое в отпуске, ещё двое – километров за сто с гаком работают, так что, считай, нет их. Ситуация…

Впрочем, выбора нет. Так что Игорь неспешно доел мясо с картошкой, растянулся во весь свой не маленький рост на жестких нарах и задремал часа на два. Потом, как по щелку пальев, проснулся, с хрустом потянулся, вышел во двор.

Из-за охоты он пропустил гимнастику, которую обычно делал через день: сто отжиманий, сто приседаний, сто раз качнуть пресс, подтянуться на самодельном турнике сколько получится, а получалось, как правило, много. Потом облиться из ведра холодной водой. Ну и зубы почистить – сейчас, после еды, точно не повредит.

Хотя трескотня сухих веток была как от конной армии, к избушке вышло лишь двое. Он и она. Он – высокий, сухой, узкоплечий, с лошадиным лицом землистого цвета и фиолетовыми мешками под глазами. На шнурке, на шее, висели очки в золотистой оправе, стёкла их были в грязных пятнах, поэтому лошадинолицый близоруко щурился.

Она – молодая, тоненькая, изящная, с лебединым станом, длинными, светло – русыми волосами, с россыпью веснушек на щеках, пронзительным взглядом серо – голубых глаз, тонкими губами, которые, вопреки расхожим модным тенденциям, отнюдь не портили её облик. Не сказать, чтобы прямо красотка, но очень видная девушка. А ещё – через плечо у неё висел фотоаппарат, по всему видать, профессиональный и дорогой.

Одеты гости были в охотничьи костюмы – новенькие, с иголочки, скорее всего, первый раз, после примерки в магазине, надетые. Костюмы были размер в размер, но если на мужчине костюм сидел, не смотря на это, как на корове седло, то на девушке – словно вторая кожа.

Они не видели Игоря, тот стоял за углом избы, у умывальника, наблюдая за туристами через второе зеркало, прикрученное Петровичем к сосне у избы. «- У меня радикулит, как-то стрёмно этому зеркалу каждый раз кланяться, фиг пойми, разогнешься потом, или нет» - ворчал тогда старик.

Впрочем, и без зеркала шумовое сопровождение нежданных гостей позволило ему быстро надеть рубашку и в принципе успеть привести в какое-то подобие порядка.

- Ну и где этот лесничий? – надменным тоном задал вопрос девушке её спутник, как будто бы та могла это знать.

- Избушка – вот. Фёдор Петрович говорил, что Игорь Константинович будет тут, на всякий случай. Ну и чтобы потом из охотхозяйства нас вывел…

- Вывел, ну конечно. Из запоя бы его кто вывел. Поди, как пить дать, нажрался, как начальство в город уехало. И где нам теперь эти чёртовы провода для освещения лагеря искать? Говорил же, плохая идея сюда ехать! Но нет же, Борису же, блять, виднее, он же крутой у нас!

Ворчливый мужчина развернулся к девушке вполоборота, нервно жестикулируя руками, та – смотрела ему в лицо, явно без особого удовольствия. Поэтому никто не заметил, как Игорь подошёл вплотную – своей фирменной, почти беззвучной, походкой.

- Добрый день! Вы, стало быть, наши гости дорогие?

Гости дорогие вздрогнули, а мужчина аж подпрыгнул на месте.

- Как меня зовут, вы, полагаю, уже знаете. Кстати, можете не переживать: не пью и даже не курю. Хочу, знаете ли, здоровеньким помереть. Вам провода для генератора нужны запасные? Те, дайте угадаю, мыши погрызли? А чего пешком, а не на вездеходе?

Девушка смотрела на него с плохо скрываемым удивлением. Ещё бы: человек – гора в потертом камуфляже, со шрамом через половину физиономии, и… Оно ещё и разговаривать умеет? Даже не матом? Но, несмотря на это, она же первая и ответила, а вот её, побледневший, словно полотно, спутник, как воды в рот набрал.

- Меня Алина зовут. Алина Лещенко. Нет, просто однофамильцы, предвосхищая возможные вопросы. Я дизайнер и фотограф, мне заказали съемку этого вот… мероприятия. День рождения фирмы. Директор охотой увлекается, ну и вот – мы здесь. А это – главбух. Пешком пошли, потому что и в городе, и в дороге уже насиделись так, что мягкое место ноет. Простите нас, мы не хотели вас обидеть, просто…

- Просто тут непривычно, и потому страшновато, вы ведь сугубо городские жители. Стресс и всё такое. Забейте! Сейчас вынесу вам ваши провода.

- Да я просто… я, понимаете, бухгалтер, а не прислуга, а эти… Нувориши! Алиночка тоже в служанки им не нанималась! А они… А про запои – простите, я просто сам алкоголик, в завязке пять лет, правда, ну и всюду собрат по бутылке чудится.

- Молодец, что в завязке. Да говорю же, инцидент исчерпан. Сейчас, найду ваши провода. – сказал Игорь, а сам подумал: «- Господи, снова бухгалтер! Этот то хоть себе в жопу двенадцатый калибр не разрядит?»

Пока Игорь искал провода, Алина подошла к открытой двери в избушку. Удивилась чистоте и порядку, и ещё кое-чему:

- Ой, а что это у вас такое? В мешках к потолку подвешено?

- Жратва! – Игорь вылез из-под нар с пучком проводов – Если не подвесить, мыши сожрут, а что не сожрут, то понадкусывают. А после мышей доедать, знаете ли, дурная примета. К госпитализации в инфекционное отделение.

- Ох, как всё серьёзно! Игорь, а можно вас на фоне избушки сфотографировать?

- Да ну, бросьте вы – с моей рожей только в фотомодели! Вы лучше красоты природы поснимайте вон. Особенно озеро – оно знаете, какое великолепное на заре и на закате? Дух захватывает!

- Нормальная у вас ро… То есть, лицо! Фотогеничное! Под стать суровой природе! И вообще, шрамы украшают мужчину! Ну, пожалуйста! Ну не всё же мне попойки снимать! Один кадр, а?

- Один? А куда он потом пойдёт? В газету какую-то?

- Да нет, я же не журналистка. Просто на память. Ну максимум – себе в блог. Но он у меня не миллионник какой-нибудь, так, для души просто.

- Для души, значит… - Игорь о чем-то на несколько секунд задумался – Ай, ладно! Но только один!

- Ой, спасибо! А у вас ружьё есть? Вот если бы вы с ним вот так у двери встали…

Игорь не очень любил фотографироваться, эта нелюбовь была связана с прошлым, как и шрамы на голове и лице. А раз не любил, то и не умел принимать фотогеничные позы. Поэтому девушка помогала ему, в процессе помощи слегка дотрагиваясь маленькими, холодными руками:

- Так, не бойтесь, я вас не покусаю! Да, а руку теперь вот сюда… О! То, что надо! Замрите, сейчас вылетит птичка!

Игорь замер, затвор фотоаппарата выдал серию щелчков.

- Ну вот и всё, а вы боялись!

- Что же, всё хорошо, что хорошо заканчивается! Вам точно хватит столько кадров?

- Ну, их и так больше одного, так что я вас невольно обманула, получается.

- Это чтобы выбрать лучший, я понимаю.

- Фотографируете?

- В основном живность всякую, время от времени.

- О, так у вас и телевик есть?

- Есть.

- А дадите поснимать?

- Если будет время. И, извините, техника в комплекте со мной будет. Просто стоит космических денег, да и не моя, охотхозяйству принадлежит. А у вас там алкоголь и прочее веселье, сами понимаете…

- Ну да, ну да. Я, знаете, побаиваюсь того, что меня ждёт. Там кое-кто уже датенький, а то ли ещё будет? Одна среди кучи пьяных мужиков, во что я влезла?

- Что же вы так?

- Да деньги нужны очень. Пришлось на съемную квартиру из-за работы переехать, а арендная плата кусается. Но лучше варианта пока что нет. Приходится за любую подработку браться. А тут обещали прямо много, но… Чем дальше в лес, тем больше мне это не нравится.

Игорь снова задумался: с одной стороны, вроде бы не его проблемы, время, когда чуть ли не все проблемы были его ушло, как он надеялся, навсегда. Но девчушку, несмотря на её явный окологламурно - околобогемный статус, а гламур и богему Игорь недолюбливал, было просто по-человечески жаль. И… и было ещё что-то, но он не понимал, что, потому что ни разу в жизни не испытывал ничего подобного.

- Знаете, Алина… Вот что: если совсем плохо будет, то приходите сюда. Места в избе на двоих с избытком хватит. А как они протрезвеют, так и отснимите их бессовестные похмельные лица.

- Так не заплатить могут, там такие… С барскими замашками, знаете ли.

- А я их попрошу. Вежливо.

- Думаете, послушают вас? Десять пьяных мужиков?

- Я же с вежливостью на ты, значит, послушают.

- Ну, я бы вас точно послушала, вид у вас… внушает.

- Алиночка! – землистолицый бухгалтер нервно кашлянул – Я, правда, не имею ничего против вашего флирта, дело, конечно, молодое и всё такое. Но шеф – человек нервный, долго ждать не любит. Лучше его не злить, поверьте. Так что всего доброго, Игорь, извините, забыл вас по отчеству. А! Чуть не забыл! Шеф сказал, что, в принципе, вы только послезавтра понадобитесь. Сегодня отмечаем, завтра по перу охотимся, но это мы сами. А вот лицензию на медведя закрыть – это без вас будет сложно!

- Верно подмечено. Знаю парочку зверюг, которых можно, без мук совести, добыть. Но дружеский совет: постарайтесь донести до людей, что алкоголь и оружие – хреново сочетаются. Будете бухие – ни на какого медведя не пойдём.

- Да не, шеф не алкаш, компания тоже. Я алкаш, но завязал давно. Больше пары дней никогда пьянок в фирме не бывало.

- Ловлю на слове! Ладно, идите, а то и вправду ваш шеф вам втык по самое не балуйся сделает. С проводами-то знаете как?

- Да разберемся!

- Ну, тогда удачи!

- И вам!

- Ещё увидимся, Игорь! Не прощаюсь! – сказала Алина, помахав рукой.

Когда они пошли обратно, она ещё разок обернулась. Дорогу, наверное, запоминала? Хотя – что тут запоминать? Впрочем, по своему опыту Игорь знал, что городские порой способны заплутать и в трёх соснах.

А уж если напьются… Игорь давно предлагал хозяину угодий ввести сухой закон для клиентов, и хозяин даже признавал идею здравой. Только вот с экономической точки зрения она была крайне кислой: с такими условиями намного меньше желающих отдохнуть на природе, а, значит, и выручки тоже. Потому и приходилось терпеть пьяниц с их пьяными выкрутасами.

Терпеть, правда, приходилось, в основном, Петровичу и ещё одному егерю – но с их врожденным даром дипломатии обычно удавалось решать все без конфликтов даже с очень конфликтными людьми. А уж если не получалось, то тогда звали Игоря. Часто ему достаточно было просто пристально посмотреть пьяному буяну в глаза, и тот, как будто бы по мановению волшебной палочки, тут же успокаивался и даже, вроде бы, трезвел.

И всё же, даже несмотря на это, Игорь был рад, что меньше времени проведёт с этой компашкой. Из которой, судя по всему, только девчонка более – менее вменяемый человек, а остальные… Остальные – потенциальные проблемы. Когда-то Игорь любил решать проблемы, и делал это весьма неплохо. Теперь же он любил тишину, покой, размеренность и предсказуемость.

Встать, умыться, почистить зубы, сделать зарядку, пойти натаскать воды с озера или реки, в зависимости от того, на какой избушке остановился. Наколоть дров. Потом работа: кормушки, солонцы и прочая биотехния, зимний маршрутный учёт поголовья местной живности, если дело зимой, полевой ремонт всего, что ремонтируется в поле, развоз припасов на избушки, регулирование численности дичи, заполнение всяких дурацких бумажек, без которых, увы, сегодня никуда… Ни дня без работы. Вечером, после ужина, обливание холодной водой – даже в лютую зимнюю стужу, и сон. В последнее время – почти без кошмаров, что не могло не радовать.

Вот и сейчас день за рутинными заботами пролетел незаметно. Даже несмотря на то, что дров Игорь решил наколоть с запасом, ещё оставалось времени на растопку баньки. Что он и сделал. Попарился от души, опрокинул на себя ведро холодной воды, по-вольчи рыкнув при этом. Поглядел на алую полосу заката над далеким горизонтом: вековые сосны казались на её фоне искусно вырезанными фигурками из чёрной бумаги. Просто и красиво. У японцев, вроде бы, даже особое слово есть для обозначения такой лаконичной красоты… Шибуми, кажется – на все сто Игорь не был уверен, очень уж давно читал об этом.

Так или иначе, нужно было ложиться спать. Сон, казалось, пришёл сразу же, как натруженное за день тело коснулось поверхности жёстких нар. А потом глаза вдруг открылись. Перед ними, весьма предсказуемо, чернота. Лишь слева, в углу, что-то мерцает голубоватым светом. Дисплей электронных часов. Игорь рывком сел на нарах: почти половина четвёртого утра. Какого черта? Что подняло его так рано?

Выстрел. Ещё. Ещё. Вообще-то, в охотничьих угодьях и в сезон охоты это обычное дело. Но тут… Что-то было не так. Что? Ещё два выстрела – уже ближе. Ближе… Да! Точно! Слишком близко. Скрадки на гусей и уток – километрах в двух. А выстрелы, самое большее – в нескольких сотнях метров. Что за чертовщина? Перепили таки, охотнички!

- Да чтоб вас черти драли! – Игорь вскочил с нар, со спринтерской скоростью оделся, немного поразмыслив, сгреб таки «мелкашку», мало ли, как ситуация повернётся, выскользнул в предрассветный мрак.

Ещё раз сухо треснул выстрел и кто-то хрипло прокричал: «- Да стой ты, сука, один хуй тебе хана!» А скоро Игорь смог расслышать и скрип снега, и хруст веток, и даже тяжёлое дыхание бегущего человека. Пока – одного.

Ещё выстрел, и по бревенчатой стене избы хлестанула дробь. Игорь спрятался за толстенную сосну неподалеку, и мимо него тяжело, на последнем издыхании… Пробежала та самая девчонка – дизайнер, что за проводами давеча приходила!

«- Вот это поворот! На людей решили поохотиться, черти перепитые?» - только и успел подумать Игорь, прежде чем услышал топот трёх пар ног. Действовать нужно было быстро: Алина забежала в избу. Понятно, зря, в таких обстоятельствах изба – это ловушка и могила сразу. Но очень сложно поступать разумно, когда тебя пытаются убить сразу три человека с ружьями.

Один из которых как раз пробежал мимо сосны, за которой спрятался Игорь. За что был награждён аккуратным, но сильным ударом приклада по затылку, отправившим его в беспамятство. Игорь наклонился над упавшим – короткая стрижка, спортивное телосложение, из-под рукава явно не дешевого охотничьего костюма выглядывает краешек браслета откровенно дорогих часов. Поднял вылетевшее из рук любителя пострелять по бегущим женщинам ружьё – отличная самозарядка от «Бенелли».

Слегка отвёл затвор – патрон в патроннике присутствовал. Всё это заняло несколько секунд, за которые из-за сосны показались и другие два преследователя девушки: тоже коренастые, короткостриженные, с помповыми дробовиками.

- Стоять! Руки – в гору, мордой в землю, ну! – крикнул Игорь так, что, казалось, от громкости этого крика дрогнула та самая земля, в которой должны были уткнуться мордами перепутавшие девушку с уткой мужчины.

Большинство людей от такого внезапного крика вздрогнули, испугались, и подчинились бы от греха подальше. Эти – развернулись и начали вскидывать свои ружья. Медленно, слишком медленно.

- Краххх, краххх! – пронеслось над серым в предрассветном мраке лесом. «Бенелли» два раза толкнула Игоря в плечо. Два человека осыпались на землю, как марионетки, внезапно брошенные кукловодом. Игорь выдохнул.

Потом оттащил оглушенного к другой сосне, куда тоньше той, за которой прятался совсем недавно. Проверил его пульс на сонной артерии – мало ли, вдруг лупанул слишком сильно? Но нет, пульс был. Затем Игорь выдернул шнурки из «берцев» так неудачно подставившего голову под его приклад мужчины и связал его по рукам и ногам. Быстро, крепко, с изрядной сноровкой и знанием дела – вырваться будет очень сложно, если вообще возможно. Обыскал, достав из внутреннего кармана куртки пистолет в кобуре с парой запасных магазинов. Рукоятка короткая, будто обрубленная – Глок – 26 под парабеллумовскую «девятку». Десять патронов в магазине, плюс ещё два полных… Не так уж и плохо!

Оставалась девчонка. Она сидела в избушке тише мышки. Неужели в неё всё же попали и последнее, что она успела сделать, это забежать внутрь? Неужели он зря только что убил двух человек? Игоря прошиб холодный пот, он дёрнул головой отгоняя от себя дурную мысль.

Повесил мелкашку на плечо, «Бенелли» зажал подмышкой. Достал из кармана налобный фонарик, надел, включил на малую мощность, набрал полную грудь воздуха, словно собрался нырять и зашёл в избу.

Глава 2

Жива! Сидит на нарах, в углу, вжавшись в стену и выставив перед собой зажатый обеими руками кухонный нож, до чего момента живший на столе в избе. Её выразительные глаза сейчас выражали лишь крайнюю степень ужаса. Немудрено.

- Всё уже кончилось. Успокойся. Положи нож.

- Не подходи!

- Алина, хотел бы тебя убить, уже выстрелил бы. Бах! И голова вдребезги! Так что расслабься. И ты что... Ты не помнишь меня? Я Игорь – он снял фонарик и осветил им своё лицо – ты у меня с утра провода брала. Вспоминаешь?

- А… да-да. А эти… эти где?

- Они тебя уже не тронут.

- А, это ты кричал «стоять»?

- Да.

- И последние два выстрела, значит, твои были?

- Да. У тебя левая рука в крови, давай посмотрим, что там, хорошо?

- А с этими что?

- Кончились. Я подойду, можно?

Она не ответила, но положила нож на стол. Игорь решил, что это означает «да». Оружие, сухо клацнув сталью, легко на нары, в руках его оказалась аптечка, до того ждавшая своего звёздного часа, вися на стене.

- Сними куртку-то. Ага, молодец. Что тут у нас? А, ну, тут картечина навылет прошла. Неглубоко прошла, считай, кожу вспорола только. Пальцами пошевели. Ага, вроде бы, ничего важного не задето. Сейчас продезинфицирую и перевяжу.

Он делал всё это быстро и умело но, несмотря на это, Алина вдруг разревелась.

- Сильно больно? Кеторол есть, если что.

- Нет, нет, я просто…

- Ты от шока отходишь, понятно.

- Понятно? Что тебе понятно? Что тебе понятно может быть, в тебя когда-нибудь стреляли вообще?

- Вообще-то да, бывало.

- А вот в меня нет! Ëбаное всё, я никого не трогала, просто работу делала, а потом эти… С ними главбух поругался. Потом меня в сторону отводит, даёт флешку, говорит: спрячь у себя где-нибудь, это очень важно. Потом вроде бы как они помирились. За стол сели. А директор фирмы ему бах – пулю в голову. И говорит – девчонку тоже того, она слишком много видела. Я так быстро никогда в жизни не бежала и… иииии… - её скрутило в новом приступе рыданий.

- Алина, Алин, ну-ну, ну всё, ну что ты. Давай сейчас водички попьешь, и надо собираться. Быстро. Очень.

- Зачем?

- Затем, что нам сейчас нужно валить отсюда в темпе вальса. Они через полчаса – час, когда эти не вернутся, поймут, что что-то не то. И припрутся сюда. Их сколько, десятеро было?

- Да.

- Уже на две единицы меньше. Но один чёрт многовато.

- Так полицию надо вызвать!

- Сколько она сюда будет добираться? Вас-то сюда не просто так самолётом закинули. Да и спутниковый телефон в главной избе. Нет, надо в посёлок выходить!

- Он далеко?

- Три дня пути, если идти быстро. Ты вот что, насобирай еды вон в тот рюкзачок. Только консервы не бери. Лапшу, рис. Жестянку ту видишь? Там пеммикан, её тоже в рюкзак. И горелку газовую с котелком и мисками. Соль не забудь!

Игорь тоже стал собирать рюкзак: пара больших тентов, полог от комаров на всякий случай, спальник, пончо с теплой подстëжкой, патроны под мелкашку – все, что были в избе, немного подумав, взял ещё и маскировочную накидку. И арбалет. Рюкзак его был не очень большим, но с добротной металлической рамой, которую, в случае чего, можно было использовать и как понягу, и на «рожки» которой можно было, например, повесть ружьё. Тенты, правда, пришлось привязать снаружи, вместе с накидкой, но – это освободило место в основном отсеке. Место для гидратора и пары фляг, в общей сложности вмещавших примерно 4 литра воды. Немного, но речек и озёр в этом лесу было прилично, так что перспективы умереть от жажды явно не просматривалось. Аптечка! Куда же без неё? Что ещё? Важные, но необходимые мелочи: охотничьи спички и огниво, таблетки для обеззараживания воды, запасные носки и нижнее бельё, навигатор с запасными батарейками, повербанк высокой емкости, компас и заламинированная бумажная карта. Сборы у Игоря заняли примерно две минуты.

- Алина, ленту жизни еще захвати!

- Чего-чего?

- Туалетную бумагу. Вон, с той полки. Ага. И это – стрелять умеешь?

- Посредственно. Дядя как-то водил нас с племянником на охоту, но я мало добыла. Больше мазала. Отдача большая. Из мелкашки тоже доводилось стрелять, но только в тире.

- Да ну? Ну, держи, коль не шутишь! – он протянул ей винтовку.

Алина же, направив ствол в сторону окна и отсоединив магазин, передернула затвор, подняла вылетевший на нары патрончик, втиснула его в магазин, после чего, вщелкнув его на место, поставила оружие на предохранитель.

- Я не настолько часто держу в руках пушку, чтоб таскать её с патроном в патроннике, да ещё и снятой с предохранителя.

- Как скажешь. Ну что, присядем на дорожку? – Игорь бесшумно, несмотря на тяжелый рюкзак за плечами, опустился на край нар, буквально на пару секунд – Ну, двинули, однако. Только сперва кое-кого кое о чём спросим.

Они подошли к лежащему на земле без сознания убийце – неудачнику. Хотя, судя по слабому мычанию, сознание к нему должно было вот-вот вернуться. Но не было времени ждать.

- Эй, ты, хрен моржовый! – Игорь звонко похлопал связанного по щекам – Солнышко моё, вставай! Чего, не действует? Рота подъем!!!

От такого крика вполне мог подняться даже мертвый, поэтому угодивший в полон душегуб вздрогнул, испуганно захлопал глазами, затрепетался в путах, словно рыба, попавшая в сеть, но тщетно. Шнурки оказались сделаны на совесть и держали крепко.

- Бля, развяжи меня! Живо, бля! Или тебе пиз…

Игорь ударил. По лицу, коротко и хлестко, как кошка лапой.

- Раскрывать хавальник команды не было. Скажи-ка мне, мудак, а какого лешего вы девчонку застрелить хотели?

- А тебя ебёт? Ууууу, сука, сука, сука! – снова взвыл стреноженный бандит, потому что Игорь снова ударил, вроде бы несильно, но, очевидно, очень чувствительно.

- Знаешь, у меня нет времени учить тебя вежливости. Поэтому – Игорь молниеносно выхватил охотничий нож из ножен – выбирай, тебе какое больше нравится?

- Чего? Чего бля? Чего ты задумал?

- Ухо тебе какое нравится? Правое, левое, ну!

- Да ты бля охуел, что ли! Да тебе…

- Ну, я правша, так что начнём с левого. – задумчиво пробормотал Игорь и по – змеиному быстрым движением отсек клинком мочку уха своего визави.

Визави это сильно не понравилось: он заорал, задëргался, извиваясь, как исполинская гусеница, пытался куда-то ползти. Алине тоже не понравилось: она побледнела, отвернулась, но стало ещё хуже. Потому что отвернулась прямо к тем, кого Игорь застрелил. У одного не было половины головы. Девушку замутило, она села на корточки, прикрыв глаза руками.

- Ну так что, говорить будем? – Игорь поднес к носу своего врага кусок его же уха – Или мне ещё кусок от тебя отхватить? Кстати, кроме ушей у тебя ещё и яйца есть. Ел когда-нибудь бычьи яйца? Нет? Ну, у нас горелка есть, как раз попробуешь, ты ж бык у нас, да? Алин, подержи пока мой арбалет, чтоб мне сподручнее было.

- Не надо, пожалуйста – взмолилась девушка – Пойдём, давай просто пойдём отсюда. Как ты можешь, это же человек…

- Это? Это тебя только вот недавно чуть не убило! А, ладно, потом протру тогда – Игорь положил арбалет на грязную хвою – Итак, с ушами скучно вышло, так что перейдем к яйцам. Как там? Пришла весна, запели птички, набухли почки и яички!

- Бля, да ты ебанутый, ты маньяк! Не трогай меня, урод, я всё скажу! Один хрен, ты труп, извращенец поганый! Труп, ты понял?!

- Да говори уже, а то мой нож прям жадный до крови. И яиц. Бычьих.

- На девку эту похрен, ничего личного. Просто оказалась не в том месте, не в то время. Нас, блять, наш собственный счетовод пытался шантажировать, прикинь? Компромата набрал несколько гигов, на всю бригаду почти. Цену заломил такую, что я того в рот наоборот. Но – дебич, дебич конченый! Лошара, а всё туда же. Он тут, тут, прикинь, это все боссу выложил! Где хрен кто его тело найдёт! Ну, блаженный, млин! А эта… Сопутствующий ущерб. Только запинка вышла: бегает слишком быстро. А мы это… Прибухнули малость. Так бы она сразу в решето вся. Обидно. Промашка вышла.

- Промашка вышла – эхом повторил Игорь – Точно. Слушай сюда, насекомое: когда тебя твои найдут, скажи им… Жмуров пусть где хотят ныкают, и сваливают. В темпе вальса. И забываете про меня, про девчонку эту как про страшный сон. Навсегда. Иначе… Глянь на своих корефанов: все такие же будете. Без мозгов в буквальном смысле. Ферштейн?

- Да ты кто тако… - хотел было спросить романтик с большой дороги, но исключительно точный и быстрый прямой в подбородок не дал закончить фразу и снова лишил сознания.

- Алина, давай, пошли, быстро, быстро, потом будешь ужасаться! – Игорь зачем-то собрал ружья убитых им бандитов, навесил их на себя, а потом вдруг взял её за воротник и легко, словно неведомую, поставил на ноги.

Которые ощущались ею, как сделанные из желе, но – на них надо было идти. И идти быстро. И идти неведомо куда с не пойми, кем. Который сейчас её напугал немногим меньше, чем те, что пытались намедни застрелить её, словно куропатку. Несмотря на все это, она резво шагала, почти не отставая. Потому что… а какой у неё был выбор?

Потом они сели в железную лодку, припрятанную в кустах у берега довольно таки не маленького озера, которое, несмотря на холодную весну, было уже почти свободно ото льда и его можно было без проблем переплыть. Мотор у лодки оказался на удивление тихим.

- Не тарахтит. Хорошо наверное. Эти не услышат. – сказала Алина.

- Электрический. На пробу купили. Не так, чтоб мощно тянет, но вроде хватает. Подержи-ка руль пока! И ээээх!

От души замахнувшись, Игорь выбросил в темные воды озера ружья нежданно кровожадных гостей этих диких земель.

Потом пришлось немного полавировать между раскисших льдин, но до противоположного берега, тем не менее, добрались без происшествий.

А дальше – шли, шли и шли. Долго и тяжело. Тем более, светлый и теплый сосновый лес сменился мрачным, мокрым елово – березовым, ещё и густо поросшим кустарниками. Ещё безлистные ветки которых так и норовили пребольно щёлкнуть по лицу. Плечи болели от лямок рюкзака, не разношенные толком ботинки стали сильно натирать ноги, спина под рюкзаком взмокла. А ещё - когда переходили какую-то речку по перекинутому бревну, она чуть не сорвалась и не искупалась в ледяной воде, что тоже не добавило приятностей.

Но это, как думала сейчас Алина, и хорошо. Нет, мазохисткой она не была, просто не самые приятные физические ощущения отгоняли всякие дурные мысли, которые случались в её сознание словно взбешенный рой ОС в оконное стекло.

В этом странном состоянии, между болью физической и ужасом, она перестала чувствовать красоту природы вокруг: видела, понимала, что красиво, хотя и хмуро, но не ощущала привычного восторга. Перестала она и ощущать время, потому лишь когда начали сгущаться сумерки поняла – они идут уже очень долго.

- Всё, привал! – Игорь достал из рюкзака раскладной каремат – книжку, развернул и бросил на мокрую опавшую хвою, уже плохо видимую во мраке – У тебя в рюкзаке, в кармане, в спинке, такой же. Постели на землю, иначе околеешь, земля холодная ещё.

Алина, уронив на землю рюкзак, неуклюжими движениями сильно уставшего человека кое-как уложила коврик и рухнула на него.

- Подвинь рюкзак. Сейчас жрать приготовлю, и ты – на боковую. А я в разведку.

- В какую разведку ещё?

- В такую. Я сомневаюсь, что они нас не будут искать. Ты же сама понимаешь, что у тебя на флешке от того бухгалтера, да? Ставка слишком высока. Они пойдут следом. Надо сделать так, чтобы они тут все потерялись. Потому что они не отстанут.

- Ты в своём уме? Их там толпа, ты один! Они тебя убьют!

- А, да, если убьют… - Игорь вытащить из верхнего клапана рюкзака карту, включил налобник на самую малую мощность – Смотри, видишь, вот этот посёлок? Выходишь к нему по навигатору, я тебе его оставлю, на всякий случай. Сам посёлок обходишь, у следующего ловишь попутку и выбираешься в цивилизацию. Запасные компас и карта в кармане твоего рюкзака есть – на случай, если навигатор откажет.

- Отличный план! Я в походах была раза два в жизни, когда студенткой ещё с ребятами… Но так план отличный, надежный, как швейцарские часы! – в голосе Алины явственно звучали нотки страха – А ещё за мной по пятам будет идти свора каких-то бандюков, для остроты ощущений! Класс!

- Отставить панику! Жить захочешь – выйдешь. На нет – и суда нет. И… Кстати, ты хорошо шла, темп хороший, не ныла.

- Я бегаю по утрам.

- Ну, видишь, уже бонус у тебя есть. Выносливость.

- Ну да… Игорь, а ты кто такой?

- Человек.

- А если серьёзно… Ты сама же понимаешь, да? Почему тогда спрашиваешь?

- Ну, скорее да, чем нет. Твои шрамы, ты их не испугался, ты с удовольствием пытал того утырка… Или силовик бывший, или бандит, как они… Почему только тебя сюда занесло? И зачем ты меня спас, рискуя своей жизнью?

- Как они, значит? – лицо Игоря скривилось, словно он проглотил разом пол лимона – Хотя, да, снова за старое, получается… Слушай, ну оно тебе надо? Много будешь знать – скоро состаришься, а тебе зачем, ты вон какая красотка! Послушай, давай я сейчас лучше приготовлю лапшу с мясом на горелке, потом ты ляжешь спать, а я погляжу, идут за нами эти покойники, или нет, окей?

Приготовил импровизированный ужин Игорь очень быстро, сказывалась привычка и грамотный подбор продуктов, которые не нуждались в долгой готовке. Алина же, лёжа на коврике, как загипнотизированная, смотрела на голубое газовое пламя горелки. Даже довольно аппетитный запах свежеприготовленных макаронов по-флотски не оторвал её от этого занятия. Она смотрела на пламя, пока Игорь не перекрыл вентиль.

- Приятного аппетита! – он подвинул к ней полную миску парящих макаронов.

- Спасибо, что-то не хочется.

- Надо Алина, надо. Хотя бы треть миски. Потому что иначе обессилишь. Придётся на себе тащить. Это нас сильно замедлит.

- Игорь… - она рывком села на корточки – Ты… ты ведь меня убьешь?

- Акхе-кхе-кхе-кхе! – от такого вопроса он подавился и громко закашлялся – Чего? Мать, тебя там эти – по голове не били случаем?

- Ну просто… Тебе же я, по сути, не нужна. Флэшка только нужна. Убьёшь меня, прикопаешь где-нибудь тут, где никто не найдёт, потом будешь их шантажировать. Они же не бедные весьма. А со мной тебе зачем таскаться?

- Знаешь что, подруга? Я б тебе ремня прописал, по заднице. Для профилактики идиотизма. Но так как женщин и детей бить не педагогично, а ты, судя по таким репликам, у нас два в одном… Дура ты, короче. Набитая. Медицинский факт. Давай, ешь сколько можешь, да я спальник тебе дам и тенты натяну, что ли…

Алина, собрав в кулак всю силу воли, всё же смогла затолкать в себя миску флотских макаронов. Сперва подташнивало, но потом процесс пошёл веселее и приятнее, по уставшему телу растекалось приятное тепло насыщения. Игорь шустро и умело натянул тенты, хлопавшие в процессе этого, как крылья исполинской летучей мыши.

- Поела? Умница, а говорила, не сможешь! Верить надо в себя… А, точно! – он достал навигатор – Придвинься, покажу кое-что. Смотри, видишь стрелочку? Это мы. А вот – тот посёлок, куда мы двигаем. Теперь сюда смотри. Смотришь? Вооот отсюда мы стартанули. Видишь такой, как клубок каких-то нитей спутанных, что ли? Это дороги старые. Тут торф когда-то разрабатывали, ну и там живицу добывали, лес, по-мелочи. От тех лет остались дорожки. Ну как, остались… Большинство так заросли, что там без бензопилы делать нефиг.

- А чего ж вы не расчистили?

- Те, что нужны были – расчистили. А остальные – пусть браконьеры там плутают и вязнут, нам так проще. Фишка в том, что твои горе – работодатели об этом не знают. Так что хоть у них есть вездеход – у нас всё равно есть шанс прийти воот сюда, видишь? Сюда прийти раньше их. На эту избу. Не шибко большой, туда воот эта дорожка ведёт, при ней вполне себе ехать можно. Но я сейчас попытаюсь их вот тут, на этой речке, перехватить. Мы её переходили, но в другом месте. А они, когда нужную дорогу найдут, поедут тут, пониже, там мостик есть.

- Как же ты их… Там восемь человек, получается.

- Всех и не рассчитываю. Испугать, заставить на каждый куст оглядываться, замедлить. Панику посеять было бы идеально. Это нам время выиграет. Потом у избы засаду сделать. Если и тогда не всё – то придётся рубить хвост кошке частями. Не люблю такое, но я тут всего один, так что выхода нет. Я не знаю, когда они найдут нужную дорогу. Так что завтра меня долго может не быть. А, на вот ещё. Фальшфейер, от медведя. На нём написано, как пользоваться. Мелкан этот от крупного зверя не поможет.

- Слушай, а зачем ты мне всё это рассказал?

- Чтоб было меньше неизвестности. Она сильно пугает. Кстати, об этом. Ты фотик у них оставила?

- Угу.

- На телефон что-нибудь снимала?

- Так, чуть-чуть. Панорамы и пара групповых снимков. А что?

- А покажи! Надо врага знать в лицо. А то вдруг тут таки не смогу со всеми разобраться. Чтоб вне леса опознать можно было.

- А, ну да, логично. – Алина достала из внутреннего кармана смартфон, разблокировала, нашла нужные фото и передала аппарат Игорю – Да рожи как рожи. Ну, некоторые явно уголовные, конечно, но – где сейчас таких нет?

Игорь внимательно смотрел на «рожи как рожи» - чтобы запомнить как можно точнее, а фотографическая память у него была весьма неплоха. И вдруг он увидел одно, знакомое ему ещё с детства, лицо. Оно сильно изменилось – его обладатель располнел, отпустил дурацкие усы и бакенбарды, но – это определённо был тот самый человек.

И, глядя на него, Игорь снова ощутил запах паленого мяса, уши снова зазвенели от истошного крика того дебелого коммерсанта, на волосатом пузе которого он собственноручно, раскаленным жалом паяльника, каллиграфическим почерком выводил сумму, что он им задолжал.

- Да визжать можешь хоть до усрачки, хряк! Никто к тебе на помощь не придёт, менты местные – все под нами ходят! Ты что, прыщ гнойный, денег зажопил на школу местную? Тебе, бля, что говорили? Что не только нам с пацанами бабло, ещё на благое дело. Тебя что, жаба душит, а? Так я её щас выжгу, паяльничком-то!

- Нннннне надо… - от надрывного крика коммерсант сорвал голос и теперь еле сипел – я понял всё… Не надо больше… Сердце, сердце не выдержит!

- Сердце не выдержит у него! А у меня как сердце выдерживает, когда я вижу, в каких условиях детишки у нас в районе учатся? Не выдержит, мля! Так чё ты понял, бурдюк ты с салом, а?

- Я подпишу… Бумаги. Подпишу. Там Инночка, в приёмной. Позовите, я орать уже не могу, она принесёт.

- Инночка! Милая! Ваш шеф созрел для акта неслыханной щедрости и альтруизма! Инночка! Ну что ж вы не идёте? Стесняетесь? Ну, если гора не идёт к Магомеду, то… А ты никуда не уходи! – ткнул Игорь пальцем в лоб вздрогнувшего от этого бизнесмена и положил паяльник прямо на стол из красного дерева, от чего к вони паленого мяса примешался ещё и резкий запах жженого лака.

Что до самого бизнесмена – он вряд ли куда-нибудь смог уйти при всём желании, ибо был надёжно прикручен к стулу.

- Инночка, вы там, случайно, не оглохли от оперного пения своего шефа, я уже – Игорь открыл массивную дверь кабинета и проскользнул в приёмную – беспокоиться начал о вашем здоровье… Мдааа… Кабан, это вот чё тут происходит сейчас?

- Это Инночка мне минет к чаю предложила, понимаешь ли, у них тут пряники кончились, но оставить клиента без сладенького – репутация фирмы не позволяет.

- Да? А тэтэха у тебя в руке тогда зачем?

- Ну это так, для лучшего взаимопонимания.

- Угу. Инночка, вы возьмите бумаги, какие вам нужны, чтоб нашу долю оформить, за охрану, и к шефу идите.

- Бля, Игорян, ну я ещё не кончил, давай через пару мину…

- Я сказал – концерт окончен! Инна, как вас там по батюшке – к шефу. Нужная сумма у него на животе… Написана, да. А ты.. Кабан, пойдём-ка в коридоре перетрем кое-что.

Инна, незнамо кто по батюшке, деревянной походкой поковыляла к шефу, даже не пытаясь стереть со щёк размазанную помаду и растекшуюся тушь. Игорь же за шкирку выволок в коридор вяло упирающегося подельника и коротко, без замаха, ткнул кулаком его под дых. Того скрутило в три погибели так, что своим носом он почти коснулся тяжелых ботинок Игоря.

- Охтыжбля… охтыжбля! – Кабан хватал воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба – Ты чё? Ты озверел? Да за что?

- За что? За что?! За всё, блять, хорошее! Ты охуел такое творить?!

- Да что «такое-то»? Ну подумаешь, присунул в рот секретутке! Это даже за секс-то можно не считать! Господи, да они ж для этого и нужны, секретутки эти… ой-ей-ей – заскулил Кабан, потому что Игорь ткнул его носком ботинка в бок – Печень моя многострадальная… Ты чё, Игорёк, мы ж с тобой с детства общаемся… Ты чё, из-за этой шмары, что ли?

- Из-за того, что мы трогаем только тех, кто причастен. Левых людей, тем более баб – нам на них похрен. В этом что, есть что-то непонятное? И тебе что, шалав не хватает, не пойму?

- Да с шалавами ощущения не те…

- Ещё раз что-то подобное повторится, я тебе такие ощущения устрою, что тебе потом баб в принципе расхочется! Уяснил?

- Ох и скучный же ты, Игорёк… ох, суука, прям по копчику-то зачем! Да уяснил, уяснил, больше такого не повторится!

Игорь тряхнул головой и вынырнул из воспоминаний о прошлом, которое ему так хотелось стереть из памяти вовсе, но которое невозможно было отменить.

Глава 3

- Что с тобой? Ты будто привидение увидел…

- Можно и так сказать, Алина, можно и так сказать. Ладно, я пойду, а ты попробуй поспать.

- А как ты по такой темноте дорогу найдёшь?

- Да за пятнадцать лет я тут уже каждую кочку выучил. Справлюсь. – сказал Игорь и почти беззвучно растворился в темноте.

Потом, правда, пришлось перейти на чередование бега трусцой и быстрого шага, и звуков стало уже побольше, но он не опасался того, что его услышат. Мотор вездехода тарахтел изрядно, да ещё и расстояние в помощь – нет, они его не услышат раньше, чем он их.

Примерно час пути до нужной переправы. Лунный свет был довольно слабым, но его хватило, чтобы осмотреть дорогу и увидеть: новых следов ни людей, ни техники не появилось. Это хорошо, есть время на подготовку.

Он развернул маскировочную накидку, до этого висевшую на нём скаткой через плечо, словно шинель солдата Первой Мировой, облачился в неё и стал похожим на ожившую кочку. Потом выбрал позицию для стрельбы. И ещё парочку запасных. И путь отхода. И запасной. Быстро, но тихо, пробежал по ним – чтобы не было неожиданностей. Вроде бы нормально.

Устроился, как можно удобнее, на позиции и стал ждать – превратившись в зрение и слух, став частью ландшафта, причудливо окрашенного лунными тенями. Примерно час ничего не происходило. Разве что суетилась всякая мелкая живность и поднялся ветерок.

Который потом и принёс отзвуки натужного рыка мотора. Сердце отреагировало на них галопом радостного нетерпения, Игорь несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Сердце притихло – и правильно, потому что скоро надо будет стрелять очень метко и действовать очень чётко. С тихим щелчком Игорь зарядил арбалет, навел на самодельный мост и замер.

Появление вездехода, чем-то походившего на квадроцикл – переросток без особой натуги тащивший за собой внушительный открытый прицеп, не стало для него неожиданностью. Как и то, что он стал еле ползти, приблизившись к мосту. Мост был надежный, из стволов толстых лиственниц, но – ширины его едва хватало такому вездеходу. Один неверный поворот руля – и плавание обеспечено.

Игорь навел перекрестие прицела на водителя: не Кабан. Жаль. Мягко выжал спуск. Конечно же, никто из бандитов не услышал тихого шипения летящего арбалетного болта. Поэтому для них стало полной неожиданностью то, что их вездеход внезапно съехал с моста в реку. Шок, паника, матерные крики, куча – мала в тёмной, обжигающе холодной воде весенней речки. Игорь успел снять ещё одного, пока банда выбиралась на берег. И вот тогда они поняли, что к чему.

Ночной лес озарили всполохи ружейных выстрелов. Довольно бестолковых – судя по тому, где пули и картечь безжалостно остригали ветви с деревьев, они понятия не имели, где притаился Игорь. Но тот решил не гневить судьбу и сменить позицию. Тем более, что под такой грохот его шагов точно никто не услышит.

Снова зарядить арбалет, лечь поудобнее, поискать цель… Да! Вот он! Кабан! Стрелять не спешит, водит стволом своего карабина параллельно горизонту. Ждёт что-то, что выдаст Игоря. Карабин у Кабана, кстати, серьёзный, какой-то из семейства «Вепрей», с позиции Игоря было не разобрать, какой именно. Да и ладно! Прицелиться получше, плавно выжать спуск… Да, Кабан роняет карабин, падает на землю, корчится, держась за руку, а потом – тыкает пальцем почти туда, где засел Игорь!

«- Вот чёрт, ну почти же!» - думал Игорь, быстрее ураганного ветра утекая с места, которую перепахивал град пуль и картечин. Впрочем, было грех жаловаться – минус две вражеские единицы, вездеход утоплен в речке… Правда, речка не такая уж и глубокая, могут достать. Но это всё равно долго, у них с Алиной есть фора.

Врагов ещё много, но – им не до него: искупались в ледяной воде, упустили вездеход, главарь – а скорее всего Кабан был там главарем – ранен. Поэтому Игорь неспешно прокрался пару сотен шагов и только потом перешёл на бег. Быстрый настолько, насколько это вообще возможно в ночном лесу и с оружием на плече.

Уставать стал только тогда, когда до их с Алиной стоянки осталось всего ничего. Прийдя, решил, все-таки, вздремнуть часок – другой. Так себе сон, на нервах, вполглаза, но – лучше, чем ничего. Но сперва – выждать немного. Вдруг погоня всё же будет? Но её не было.

- Просыпайся, соня! – от аккуратно, но сильно потрепал спящую девушку за плечо.

- Ну мам, сегодня воскресенье, в школу не надо… - прошептала в ответ Алина.

- Эй, второгодница, твоя очередь дежурить! Подъëм!

- А? Что? Где? О! Вернулся! Живой! Слава богу! – она выскользнула из спальника и повисла на его шее – А мне сон такой милый снился, знаешь, про детство…

- Да я понял. Слушай, я покимарю пару часиков, ты пока смотри и слушай обстановку. Сильно не шуми, костёр не жги. Если что – не ори, просто толкай меня. Ясно?

- Ясно. А… как прошло?

- Не так хорошо, как надеялся, но несколько часов форы у нас есть. Потом думаю к избушке рвануть и сюрприз им там устроить. Там топливо есть – надо, чтоб его не стало. И тогда мы, напрямки, точно быстрее их до цивилизации дойдём. А если мне повезёт, то… они всё тут пропадут. Без вести. Ладно, я спать, через… два часа будишь.

Ему показалось, что проснулся он практически сразу после того, как прилёг и закрыл глаза. Но – хотя бы усталость уменьшилась, и то хлеб. Алина сидела рядом, напоминая нахохлившегося воробушка. Поднявшийся ветер слегка покачивал деревья. А ещё – было ощутимо теплее.

- Ну что, тихо было, никто не шастал рядом?

- Нет. Только птица какая-то мерзко так кричала. Чем-то на ворону похоже было, только противнее. Ну, когда я отходила по нужде. Испугалась, что она нас выдать может, эта птичка.

- Кедровка, наверное. Ладно, давай поедим и надо в темпе вальса выдвигаться.

На этот раз аппетит у Алины был что надо – богатырский. Макароны по-флотски были сметены за пару минут. Ещё минут пять – семь ушло на сборы, ведь собирать, по сути, было особенно и нечего, а голому собраться – только подпоясаться.

Только вот идти «в темпе вальса» не очень-то и получалось. К обеду стало откровенно жарко, и снежные островки разродились настоящей паутиной ручейков, наделавших замечательно липкой грязи там, где земля была плохо покрыта растительностью. Где же она была покрыта хорошо – идти было сложно из-за стеблей, так и норовивших зацепиться за ноги, да и в принципе по мягкому живому ковру человеку без привычки ходить трудно.

А после обеда Алина, к тому же, захромала и с каждым часом пути это было всё заметнее.

- Что с ногой? – спросил Игорь.

- Да ничего страшного.

- От «ничего страшного» так не хромают. Ботинки новые?

- Ну, естественно!

- Вон на тот пенек садись и снимай.

- Что?

- Трусы через голову, блин! Ботинки, конечно!

- Да я потерплю, тут идти-то, наверное, уже всего ничего.

- Ты почему ещё стоишь? Тебе помочь сесть нужно, может быть?

- Ой, всё!

Она села, не очень ловко расшнуровала ботинки, поморщившись, сняла. Белые носки, конечно же, уже не были такими белыми, а на левом и вовсе красно – бурое пятно. Игорь присел рядом с аптечкой.

- Нихрена себе, до крови стëрла!

- Ты раньше не могла сказать?

- Да думала, перетерплю. Тем более, у нас эти вот на хвосте же.

- Думала она! – Игорь осторожно снял с неё носки – Ну, на левой ноге вообще, практически, до мяса. Мдаааа… В великомученицы готовишься, что ли? Ладно, сейчас промою и заклею. Как новенькая не станешь, но идти сможешь. Только уже не быстро.

Обработку раны Алина перенесла стоически, то, что её носки пришлось определить в мусор, а ей пришлось натянуть на себя запасные носки Игоря – уже не так стоически.

- Да как твои на меня налезут? Ты вон какой лось, а я мешок костей и кружка крови!

- Они безразмерные, наподобие армейских. Налезут. И рюкзак свой мне отдашь.

- Да ладно, я справлюсь.

- Ага, справишься. А потом мне придётся тебя на себе тащить. Я не то, чтоб против, просто это нас сильно замедлит.

- Да что ж ты душный-то такой, а?

- Потому и жив до сих пор!

Рюкзачок Алины Игорь повесил наоборот, себе на живот, потому что по-другому бы никак не вышло. Поэтому стал похож на борца сумо. Впрочем, несмотря на это шёл он всё равно довольно быстро, и ему приходилось подтормаживать, чтоб прихрамывающая девушка от него сильно не отставала.

Пока Алина преодолевала неровности рельефа, заросли кустарников и багульника, бляшки талого снега и жгучую боль в ступне, она и не заметила, как спустились сумерки. Откуда-то спереди и справа раздалось журчание воды, а ещё – они вышли на какую-то тропку.

Тропка была странная – очень неудобно изгибалась, ветки кустов, почему-то, никто не срезал и не обламывал, от чего они норовили отхлестать путников не хуже розг. И, как будто бы этого мало, дорогу им перебежал… Волк.

Самый настоящий. Большой, матерый волчище. До него было шагов пятнадцать, вряд ли больше. Алина судорожно сдернула «мелкашку» с плеча, попыталась прицелиться, но Игорь надавил ладонью на ствол. Вроде бы не сильно, но ей показалось, что на винтовку поставили наковальню, и оружие пришлось опустить.

Хищник пару секунд поглядел на них с любопытством, потом – просто растворился в зарослях без единого звука.

- Ты почему не стрелял?

- Зачем?

- Как! Как зачем! Он же ночью нам головы пооткусывать может!

- Ахахах! Нет, это врядли. За двадцать лет тут даже стая на меня не пыталась напасть. Хотя я часто захожу на их территорию. Иногда численность регулировать приходится. Ну, сама понимаешь, как. Один раз волчат забрал прямо из логова – там одному учёному надо было. Для реинтродукции. И ничего они мне не сделали, волки-то.

- Для чего-чего волчат забирал?

- Ре – интродукции. Повторного заселения территории, с которой вид некогда исчез. Волки – они вообще-то полезны. В разумных пределах. Эх, жалко, фотика не было с собой. Они знаешь, как редко вот так близко показываются?

- Нет. Но судя по твоему тону – очень.

- Угу. Слушай, сейчас речку перейдем, и на ночлег уже.

- А изба?

- Не успеваем.

- Вот я ж дура, надо было сказать про ногу-то…

- История не пишется в сослагательном наклонении. Что-нибудь ещё придумаю.

Речка, несмотря на громкое журчание, оказалась не широка – шагов пять максимум. И, примерно через полчаса, Игорь нашёл и мостик. Большое бревно и импровизированный поручень из посеревшего от времени ствола молодой березы. Игорь перешёл мостик спокойно и уверенно, как по линеечке, развернулся к Алине.

- Давай, иди потихоньку. Бревно крепкое, выдержит.

Алина сделала первые шаги. Вроде, бревно было действительно крепкое. По крайней мере, не хрустело. Правда, слегка мокроватое. Но если осторожно идти – не особо скользкое. Только вот прямо на нём, в трещине, проросла пара сосенок. Совсем маленьких ещё, чуть выше колена.

- Ты только, если что случится – начал говорить Игорь, и Алину как раз в этот момент угораздило запнуться о одну из сосенок – Не хватайся лучше за эту деревяшку…

Холодная волна мурашек пробежала от пят к макушке, Алина стиснула поручень до белизны в пальцах, но тот, предательски хрустнув, развалился на двое и отпустил её в свободный, но недолгий полёт.

Вода – ледяная. Почти по подмышки. Алина умудрилась снять с себя «тозовку» и выкинуть её на противоположный берег, почти к ногам Игоря. Тот, беззвучно, одними губами, ругнувшись, сбросил с себя рюкзаки, вбежал на бревно, и легко, как котёнка за шкирку, втащил девушку обратно на бревно.

- Охренеть, какая вода холодная! Дыхание аж сперло!

- Ну, теперь точно – привал!

Хорошо, что люди тут, видимо, ходили не часто: легко удалось найти много дров для жаркого костра. Который очень нужен был сейчас Алине, потому что её пробрала крупная дрожь и зуб на зуб не попадал. А ещё – на костре можно вскипятить чашку горячего чая, слегка отдающего дымком и сварить, на сей раз не макароны, а кашу, но тоже с мясом – то, что доктор прописал.

Игорь отошёл на полчаса – и притащил пару брёвен. Не особо толстых, но довольно длинных – при разумном использовании таких как раз могло бы хватить на ночь. Даже не взирая на то, что дневная жара сменилась крайне противным, промозглым и холодным ветром.

Какое-то время они просто смотрели на пламя костра и слушали неспешную музыку ночной жизни леса. Потом Игорь потрогал парящую одежду Алины, развешенную на палках возле костра – конечно, на безопасном расстоянии. Ведь если она загорится, новую взять негде. Конечно, у Игоря в рюкзаке был запасной комплект термобелья – в котором сейчас буквально утопала Алина. Но запасной верхней одежды у него не было.

- Термуха твоя почти высохла. Куртка со штанами к утру высохнут. Спи, я тебя часам к двенадцати подниму, твоя очередь «собачью вахту» нести.

- Может быть, вместе поспим лучше?

- В смысле? – Игорь чуть не выронил кружку с чаем в костёр.

- Ну, спальник у тебя очень просторный, на двоих хватит. А я мерзлявая, сейчас ещё и ветер такой холодный поднялся. За нами ведь никто не гонится, можно и по-человечески поспать.

- Нельзя. Да, они едва ли будут нас искать. Не местные, не знают, где, да и не до того им сейчас. Но ты знаешь, сколько у меня не было женщины? Уже лет… Десять, что ли? И мне не хочется врать, что в твою спину фонарик уперся. Давай я лучше во флягу кипяток налью, потом полотенцем обмотаю, ты в спальник возьмешь… Ты что делаешь?

- А на что это похоже? – девушка быстро выскользнула из термобелья, оставшись в наряде Евы – Если тебе нужна близость – ничего не имею против, ты мне нравишься. Так что если тебе это нужно…

В желто – красноватых отблесках пламени выглядела она настолько чарующе – эротично, что очень сложно было бы найти мужчину, способного устоять перед таким соблазном.

- Рехнулась? – Игорь собрал упавшее наземь термобелье и вложил его в руки Алины – Я тебя вытаскиваю – не из-за этого!

Звонкий шлепок раздался в вечернем лесу, облетел окрестности и эхом вернулся к костру. Оказалось, Алина может выписать пощёчину с такой скоростью, что её руку трудно заметить в такой момент.

- Ты за кого меня принимаешь?! – её голос звенел холодной яростью.

- А ты меня? – ответил Игорь, потирая быстро краснеющую щёку – Советую хорошо выспаться. Завтра будет…сложно.

Она второпях оделась, нырнула в спальник, обиженно засопела и, вскоре, заснула. Тем лучше. Игорь в это время положил в костёр заранее надсеченные топором бревна – так они легче займутся огнём, и разобрал «тозовку», аккуратно разложив мелкие детали на расстеленной бандане. Почистить, смазать – это обязательно после купания винтовки в реке. Пусть бы даже недолгого, благодаря Алине. Потом – поменять патроны в магазине. Мало ли – вдруг успели таки отсыреть?

Рисковать нельзя. Тем более, болтов арбалетных осталось – кот наплакал. А пистолет – это громко, да и патронов тоже не так уж и много. А «мелкашка» - по крайней мере, не даст с голоду умереть, если вдруг в лесу придётся задержаться. Да и тихая она, даже без глушителя. Конечно, убойная сила у такого оружия маловата, патрончик-то откровенно слабенький. Но при удачном попадании промеж глаз – человека им вполне возможно отправить в страну, откуда нет возврата, чему Игорь сам когда-то был свидетелем.

Ночь прошла безмятежно. Практически – всё же, действительно было холодно. Алина отдежурила свою вахту нормально, разве что не желала разговаривать с Игорем. И то, что ему было на это не наплевать – его удивляло. Вообще, девчонка эта вызывала у него какие-то странные, доселе незнакомые ему ощущения, от которых сердце начинало биться как-то неровно. И это его немного пугало. Неизвестность вообще пугает.

К утру одежда Алины действительно просохла, так что ничего не помешало им выдвинуться дальше. Разве что – пластыри на ногах девушки на новые сменить да перекусить. А там – в спокойном, размещенном темпе, подгоняемые в спину холодным ветром, они дошли до избы ещё засветло.

- Жди тут! – сказал Игорь Алине за несколько сотен шагов до избы.

Ловко облачился в маскировочную накидку, взял с собой небольшой бинокль, которому тоже нашлось место в его рюкзаке, и тихой серой тенью полуподошел – полуподполз к избе. Был там неподалёку холмик, поросший молодым сосняком – бывшая вырубка. Удобно наблюдать, при том, что, при грамотной маскировке, и днём шанс быть обнаруженным, в принципе, был невелик. А Игорь умел грамотно маскироваться.

И что же? Всё таки, они с Алиной опоздали. В прицел без труда можно было во всех подробностях рассмотреть невысокую, но довольно просторную и крепко сбитую избу с длинными сенями, гараж и баньку с забитым до отказа дровеником.

Около избы стоял вездеход, тот самый, с прицепом, что ухнул с моста в реку. Вытащили таки. Видимо, купание в реке не прошло для него даром – два «братка», громко ругаясь, колдовали над двигателем. Проблема в том, что на избах хранилось по ящику запчастей для такой техники, инструмент и кое-какие расходники. То есть, если поломки не критичны – эти нехорошие люди, рано или поздно, починятся. Починятся, уедут, окажутся в цивилизации быстрее их с Алиной, и… Там всё очень усложнится.

Даже если они не позовут на помощь всю банду – а Игорь бы руку на отсечение дал, что Кабан и компания – это даже не одна десятая от этой самой банды. Да, «работники ножа и топора» заметно подрастеряли и мотивацию, и сноровку с тех времён, когда Игорь и сам был с ними, притом далеко не на последних ролях. Но всё равно – даже потерявший форму говнюк со стволом опасен – потому что говнюк и потому что у него ствол. Коли так – не следует их недооценивать. Что следует – так это ночью нанести визит. Желательно такой, чтобы в живых после него остались лишь Игорь и Алина. Очень желательно. Потому что другого шанса может и не быть.

- Так, вот что. У нас прогноз погоды ночью дождь обещает? Это на руку, это хорошо. – начал объяснять свой план Алине Игорь, когда всё, что надо, было им осмотрено и они тихонько отошли подальше – Темнота плюс дерьмовая погода… Очень неплохой шанс подобраться поближе. Едва ли они будут снаружи тереться. Максимум – часового выставят, или двух. Это, конечно, тоже проблема, но не такая уж страшная. Можно снять. Видела, там на окнах решетки, колючкой обмотаны? Ставни, чтоб медведь не лазил. Эти дебилы не открыли. Немудрено, где ключи от замков лежат они – без понятия. А ночью, впопыхах, навесной замок открывать без ключа – явно быстро не выйдет.

- Чую, у тебя созрел план?

- Ага, созрел, Алина, созрел. Там есть запас топлива небольшой, в гараже-то. Просто залью им избу и чиркну спичкой. Подопру дверь только перед этим чем-то покрепче. А там… По идее, лес очень влажный и так, да дождь ещё. Может быть, и обойдётся. Может, лес и не вспыхнет. Хотя жалко.

- Кого, их, что ли?

- Избушку. Ладно. Видишь вон, холмик? На нём сосна раздвоенная? Затихарись там, около неё. Как мышка. И чтоб тебя отсюда не было видно. Если в… 6 утра меня не будет – идёшь по навигатору до посёлка, обходишь его, выходишь к следующему, а там уже стартуешь в цивилизацию – но только к тем людям, которым на все сто доверяешь, понятно? Да, на попутках лучше выбирайся. Подальше от остановок автобусных, они там тебя пасти могут.

- Ты уже говорил, и про посёлки, и про попутки. И… Можно с тобой пойти?

- Можно Машку за ляжку и козу на возу!

- Глупая шутка.

- Глупая просьба. Что ты там делать будешь?

- Ну как. Я стрелять более – менее умею, могу тебя прикрыть.

- Можешь что?! Ты когда-нибудь по людям стреляла вообще? А ночью по лесу умеешь ходить, да чтоб не срисовали? А если по те… Да какое если, когда они по тебе стрелять в ответ начнут – ты знаешь, что делать? Короче, сиди тут. Тихо, как мышка. Уяснила? Не слышу ответа!

- Уяснила.

- Молодец! Я пока покемарю до темноты. Ты – как хочешь. Только не шуми и костры не пали.

Глава 4

Ночью действительно испортилась погода – поднялся порывистый ветер, пошел не то снег с дождём, не то дождь со снегом. Хорошо. Больше шансов, что основной состав банды будет сидеть в избе. Может быть, даже часового не выставят – хотя уж на такую сказочную безалаберность Игорь всерьёз не рассчитывал. Поэтому прихватил по дороге камень размером примерно с кулак – не потому, что пришло время собирать камни, а в подарок часовому, если таковой будет.

Таковой действительно отыскался – сидел на чурбаке возле двери гаража. Совсем один. Хорошо. Да нет, отлично – ведь из избы его не было видно. При этом – часовой ещё и нет – нет, да прикладывался к плоской серебристой фляжке, и что-то подсказывало Игорю: там был явно не чай.

Пока Игорь осторожно обходил полянку с избой, чтобы подкрасться к часовому и, конечно, к гаражу, горе – охранничек начал справлять малую нужду в двух шагах от чурбака, заменявшего ему табурет. При этом его СКС остался прислоненным к дощатой стене гаража. Просто подарок судьбы, медлить было нельзя!

Игорь прислонил арбалет к дереву, достал из кармана запасную бандану, завернул в неё камень и быстрой, но по-кошачьи тихой, пружинистой поступью подошёл к ничего не подозревающему бандиту. Резкий, словно бросок змеи, удар импровизированным кистенем, тошнотворный хруст, обмякшее тело врага начинает оседать наземь. Но Игорь перехватил его за шиворот, притянул к чурбаку, сам чурбак ногой придвинул поближе к стене, потом усадил туда мертвеца. Охлопав его карманы, Игорь нашёл там ещё один «Глок» с парой запасных магазинов. Неплохо. А ещё – разрядив карабин, прислонил его к покойнику. И теперь, глядя издалека, можно было подумать, что часовой, не вынеся тягот и лишений караульной службы, решил поступить по принципу: солдат спит, а служба идёт.

Дальше – войти в гараж, который эти гаврики, конечно же, не заперли, потому что, не найдя ключи, просто сорвали замок. А в гараже – канистры с бензином и маслом. Ну и парочка стеклянных бутылок нашлась. Ветошь, конечно же, тоже присутствовала. То есть, у Игоря был в распоряжении целый набор юного поджигателя.

В бутылке он смешал масло с бензином – такая смесь горела дольше, чем просто бензин, заткнул горловину пропитанной маслом ветошью. Бутылка, пусть и с трудом, но влезла таки в объемный карман его куртки. По канистре бензина в каждую руку – и осторожно подобраться вплотную к избе.

А в избе – сонный час. Света нет, слышится приглушенный храп. Никто не услышал тихого плеска бензина, которым Игорь щедро поливал стены избы. А когда закончил, взял из поленницы бревнышко покрепче, и подошёл к двери. Дверь требовалось подпереть, а бутылку с эрзац – коктейлем Молотова разбить хоть о железную ручку этой самой двери, хоть о подкову, которую Петрович уже бог знает, как давно, прибил над дверью на счастье.

До двери оставалось идти шага три, когда она неожиданно, без скрипа, распахнулась и в ней показалась заспанная, пьяная квадратная рожа. Увидев Игоря, рожа несколько раз недоуменно моргнула, потом крикнула было:

- Пацаны, ата…!!

Но крик был грубо прерван поленом, прилетевшим страдавшему бессоницей братку точнехонько в лоб. Увы, прилетело оно всё же слишком поздно, в избе зажегся свет, зашуршало, послышался мат и клацанье оружия. Игорь поджёг ветошь и бросил бутылку в подкову.

В ответ прогрохотали выстрелы – на траектории которых его уже не было. Он во весь опор несся к оставленному у дерева арбалету. Подхватил его и словно растворился среди деревьев.

Изба же в этот момент уверенно занималась бодрым, трескучим пламенем. Это заставило бандитов высыпать наружу, будто горох из перезревшего стручка. Причём кто-то выбежал в одних только трусах и майке, но – с ружьём. А получивший поленом по лбу целеустремленно полз куда-то за угол, не обращая внимания на свой горящий ботинок.

На огненный «привет» от Игоря почти все бандиты ответили заполошной стрельбой в никуда, и только двое дырявили пулями воздух примерно там, где он прятался – пару секунд назад. Одним из этих двоих был Кабан, другой – какой-то высокий лысый мужик в костюме цвета хаки. Левая рука Кабана по локоть в бинтах. Но это совсем не мешало ему весьма бодро поливать окрестности огнём из – похоже – опять «Глока», ибо делал он это правой.

Игорь хотел было вновь познакомить Кабана с арбалетным болтом, но тот, словно чувствуя, скрылся за углом горящей избы. Лысый – тоже. Плохо. Игорь навел прицел на первого попавшегося и плавно выжал спуск. Первый попавшийся, схватившись за карбоновое древко болта и согнувшись пополам, упал. Только тогда до остальных дошло, что не стоит стоять на месте, как мишени в тире – и они судорожно стали искать укрытие.

- Эй, Волк! Волк! Волчара! Игорёк! Слышишь меня? Давай поговорим! Это я, Кабан! Боря Кабанов! Не узнал? А я тебя узнал! По фоткам. Девчонка смоталась, но фотик забыла. И я сперва понять не мог ничего. Ну ладно, двоих у той избы – ещё можно на везение списать. Типа, местный лесник сбрендил, и спьяну себя Рэмбой вообразил. И повезло дураку. Я тогда даже поржал с того ультиматума, типа жмуров ховайте и тикайте отседова! Но потом, когда на переправе-то второй раз ботва приключилась с мокрухой, решил, что это «вжжжж» - неспроста. Любопытно стало. Решил посмотреть фотик – деваха ж всё вокруг снимала, вдруг чё интересное засняла? И смотрю – и глазам, мля, не верю! Волчара! Ну, ты, конечно, заматерел с тех пор, возмужал, но один хрен – узнаваемый!

Игорь, тем временем, тихой тенью пробрался супостатам во фланг. Конечно же, хлопка тетивы и шипения летящего болта снова никто не услышал, в особенности тот, кому этот самый болт отрезал кусок уха. Какой досадный промах!

И снова – стрельба в ответ. Уже не такая хаотичная, даже в нужном направлении – только всё равно мимо.

- Бляха – муха! Волчара! Ну хорош! Давай побазарим, как деловые люди! Что с тобой случилось! Ты же был профессионалом! Так давай решать дела, как профи! Сколько ты хочешь за девочку и флэшку? Пятьдесят кусков тебя устроит? Ты пойми – всё равно ты против всей бригады не выстоишь. Да, ты невъебенно крутой но – ты не бессмертный. Нафига тебе этот геморрой? Отдай девчонку, флэшку, получи пять… нет, шестьдесят кусков и… А давай обратно к нам? Забудем старые обиды – нам такие люди, как ты, нужны! Ну, что скажешь?

Игорь не сказал ничего. Сказал его арбалет. И снова – промах! Острая сталь навылет пробила плечо врага, тот заорал, как пожарная сирена, но остался жив, хоть и не здоров. Что за наваждение?

- Блять, дебилы! Ещё раз кто-то ему подставится – мозги вышибу! У нас тут не богадельня, с ранеными нянчиться вообще не варик! Эй, Игорёк, это что, означает, нет? Ты хорошо подумал? Даю семьдесят штук! И место в бригаде! Мы знаешь, как поднялись с тех времён? Что, нет? Ну ладно. Жаль. Эй, Кривой, они у тебя остались? А, ну, дай сумку тогда.

Игорь сперва не понял, что за «они», но когда из-за избы по параболе в лес полетели светлячки – переростки, всё стало ясно. Химические источники света – пластиковые палочки, надламываешь – и получаешь какое-то количество часов пусть не самого яркого, но освещения. Откуда это у них? Зачем они им в таких количествах? Хотя, какая разница! Теперь подойти к избе близко будет проблематично. А стрелять издалека - во-первых, деревья будут мешать, во-вторых, это будет уже не так наверняка.

Да и арбалет мазать стал… Почему? Игорь быстро осмотрел оружие – вроде бы всё в порядке. Хотя, стоп! С одного из барабанщиков для введения поправок на прицеле слетел защитный колпачок. А вместо обычного рифлёного цилиндра там что-то, похожее на лепесток. Чтоб пальцами в перчатках, что ли, удобнее было крутить? Не суть важно, важно, что этот чёртов лепесток был сдвинут, наверное, случайной веткой. Арбалет стал практически бесполезен. Чёрт!

Был ещё пистолет, да только и вспышки, и грохот выстрелов будут выдавать позицию. Эх, а ведь всё так хорошо начиналось!

- Ну что, Игорёк, как тебе такое? Сложнее в ниндзю играть стало, да? Так давай не будем! Выходи, поговорим! Бля буду, не тронем!

Игорь тщательно вслушивался в голос. Нет, его не интересовало, что говорилось, его интересовало где говоривший. Судя по всему, он в очередной раз пытался обойти горящую избу, чтобы застать Игоря врасплох, заговорив ему зубы. Ну-ну, удачи.

Хотя эти чёртовы светящиеся палочки мешали, свет от них всё же был достаточно слабым. Как раз можно попробовать рискнуть. Кабан вошёл из-за угла. Пламя хорошо его подсвечивает, правда, времени на прицеливание почти нет, да и целиться нечем, прицел-то сбит!

Но если попробовать положиться на интуицию и примерно в центр корпуса попытаться попасть… Всё равно – даже если и в живот прилетит, то после этого Кабану станет прям таки резко не до Игоря с Алиной, надо будет срочно выбираться в цивилизацию в поисках хорошего хирурга…

Палец плавно выжал спуск, арбалет чуть заметно клюнул вниз, потом раздался звук, похожий на удар кнута, только тише… Кабан вскинул пистолет и начал стрелять. Игорь побежал к ближайшей кочке, но перекрыл на долю секунды своим силуэтом парочку палочек ХИС. Остаток пистолетного магазина был тут же разряжен туда, где мигнул свет.

Что-то со всего маху лупануло Игоря по затылку. Так, что искры из глаз. Он упал, откатился за кочку, провел рукой по голове – ладонь стала мокрой. За шиворот потекло что-то горячее. Мелочи, по касательной прилетело – иначе он был бы уже мёртв. Надо в темпе перезарядить арбалет… А, нет, уже не надо. У арбалета не доставало одного плеча. Оно болталось на тетиве. Так вот куда попала пуля – перебила плечо арбалета, кусок которого от души вдарил по затылку. Дело дрянь.

- Он там, пацаны! Вон за той кочкой! Слыш, Игорёк! Ну ты приплыл, по ходу! Всё, деваться некуда, высунешься – мы тебя свинцом нашпигуем!

Словно в подтверждение его слов, кочку залил свет фонарей. Включили, потому что думают, что им уже ничего не угрожает. Игорь достал пистолет, немного отвёл затвор назад, убедиться, есть ли патрон в патроннике. Патрон был, а вот шансы отбиться… Спорные.

Во-первых, многовато их осталось, одно неосторожное движение, одна ошибка, и превратят в дуршлаг на такой небольшой дистанции. Во-вторых, до ближайшей мало – мальски способной защитить от пули сосны шагов десять. Причём по очень не ровной поверхности, по которой очень сложно будет бежать действительно быстро. Хотя – другого выбора нет. Попытаться прижать их к земле огнём, перебежать до толстой сосны, там перезарядиться, а дальше – как пойдёт.

Внезапно раздался звук, похожий на громкий щелчок.

- Ааа, моё колено, ебанаврот! – гнусаво заголосил один из подельников Кабана.

Ещё щелчок.

- Ай, блять, пацаны, я, кажись, маслину попал! В голень прямо, сссукааа!

- Эй вы, завсегдатаи бара «Голубая устрица»! Вам же нужна была я, да?! Ну так идите и возьмите меня! Или что, у вашего педрильного клуба любителей пощекотать очко… Сжалось очко?!

- Слыш, ты, прошмандовка, ты не охренела так с нами базарить? – возмутился гнусавый – Давай, пацаны, обходим её, она вон там сидит!

- А ну стоять на месте, идиоты! – прорычал Кабан.

И идиоты встали. Мало того, что встали, так ещё и повернулись лицом к своему боссу.

Привставший на колено Игорь выпустил в них весь магазин. Попадать было легко – мало того, что на фоне горящей избы их силуэты были великолепно видны, так кое-кто ещё был со включенным налобным фонарем. За считанные секунды полегли все. Кроме Кабана и того, лысого, по кличке Змей. Те вовремя упали на землю и отползли за избушку. Отползли без проблем - у Игоря кончились патроны, пистолет встал на затворную задержку.

- Блять, Змей, ты чё, сдурел! Валим, быстро!

Вот этого допустить никак не следовало. Быстро перезарядившись, Игорь бесшумной тенью поскользил вперёд, осторожно огибая избушку, опасаясь шквального огня. Но его не случилось, вместо выстрелов глухо рыкнул двигатель вездехода, сухо треснула выбитая им дверь гаража.

Игорь оббежал гараж за секунду, но – поздно, вездеход скрылся за поворотом. Сзади кто-то торопливо бежал, приближаясь, Игорь развернулся и вскинул пистолет.

- Эй, эй, спокойно, это я! Не стреляй!

- Алина, я тебе что сказал делать?! А?

- На той унылой кочке сидеть.

- Ты нахрена сюда приперлась? Сдурела?! А если бы они тебя убили?! Ты чем думала вообще?!

- Да я… Я тебе жизнь спасла, вообще-то, а ты… А ты…

«- Ну только этого ещё не хватало!» - подумал Игорь, уже догадавшись, что сейчас будет.

- Я всё контролировал. – сказал он, неловко обнимая трясущуюся в рыданиях девушку.

- Ко… Контролировал он… Ну конечно! За кочку загнали, как волка на облаве, тоже мне, контролер…

- Это был такой тактический манёвр, ты не понимаешь… Спасибо. Ты мне очень помогла. Но не надо так рисковать собой. Особенно ради меня.

- Да почему? !

- Ты же видела, кто я такой.

- Мне плевать. И я не только ради тебя. Ради себя тоже. Надоело бегать. Устала бояться. Если умереть, то с оружием в руках, а не как барашек на бойне… Боялась только ужасно. В людей стрелять. Знаешь, как будто бы ток по венам пробежал, когда на крючок жала…

- Ну, это нормально. О! – он поднял болт со странно изогнутым, смятым наконечником, словно от удара в бетонную стену – Кабан, паршивец, броник носит с металлической вставкой. А я удивился сперва, как так: попал ему в брюхо, а ему хоть бы что! Буду иметь в виду. Ладно, ты пока отдохни, я трофеи соберу и надо выдвигаться. Эти, да вдвоём, да по той дороге, кружной и заросшей, будут очень долго ползти. Но всё равно нам не надо прохлаждаться. Чем быстрее придём, тем меньше у Кабана времени для манёвра будет.

Сбор трофеев не занял много времени, ибо бандиты выскакивали из горящей избы с минимумом имущества. Дольше было перевязывать рану на голове, потому как располагалась она едва ли не на макушке. Пришлось соорудить, при помощи Алины, что-то вроде «шапочки Гиппократа» - получилось кривовато и неказисто, но, главное, надёжно держалось на голове.

А потом они шли. Шли не очень быстро, но очень долго, почти без остановок. Наконец, уже после обеда, Игорь объявил привал, натянул тент и развел костёр. Пока Алина кулинарила, он разобрал пистолеты и стал скрупулезно их вычищать.

- Слушай, Игорь…

- Да?

- Может, познакомимся уже по-человечески? Просто уже столько вместе всего прошли, а толком друг о друге ничего и не знаем. Начну с себя. Я – Лещенко Алина Валерьевна. Графический дизайнер, немного художник, фотограф на полставочки. Твой ход.

Пока Алина это рассказывала, Игорь закончил возиться с оружием и принялся за еду.

- А я Игорь Игоревич Волков. Убийца, вымогатель и бандит – в отставке. Хотя, такое ощущение, что уже, как бы, и не в отставке. Ну, ты довольна? Можем продолжать трапезу? А то – когда я ем, я глух и нем.

- Паясничаешь? Дело твоё, но я же от чистого сердца. Ты мне интересен. И как так получилось, что… Ну, к этому всё пришло.

- От чистого сердца спрошу: а оно тебе точно надо?

- Они меня убить пытались. Твои бывшие друзья.

- Только один из них – мой бывший… Друг.

- Для меня это – мелочи. В свете того, что они хотели со мной сделать. Ну так что, будешь продолжать отмалчиваться?

- Да если бы я знал, что говорить ещё…

- О себе, например, рассказать. Ты же не родился в банде, верно?

- Не родился. Да это и не банда-то сперва была, а… Народное ополчение скорее.

- Ополчение? От кого?

- От упырей всяких. Их тогда развелось просто как грязи по весне. А мы в райцентре жили. Там леспромхоз, несколько заводов, прииск, золото добывали. Он выработанным считался, но Пашка, одноклассник мой, он на геолога выучился – и совсем недалеко новую россыпь обнаружил. То есть, было, что делить, понимаешь?

- А. Ну и вам тоже не захотелось в стороне от денежных потоков быть, да?

- Сперва нам не захотелось, чтоб нас стригли и резали, как овец. Я, когда в армейке был, письма от отца получал. Тревожные. Он у меня ветеран – афганец. Радиоделом очень увлекается, кружок для местных детишек вёл, а ещё – небольшой магазинчик открыл, по радиотеме этой. Что думаешь? Наехали, черти! А батя – он ногу там оставил, в горах Афгана. Благо, мне до дембеля всего ничего было. В армии остаться предлагали, я сперва думал, а почему бы и нет. Но, когда такое с родными творится. Ещё мама заболела, рак. И сестренке младшей какой-то урод прохода не даёт. В общем, демобилизовался, приезжаю, батя встречает, говорит, пойдём, покажу чего. Пистолет достаёт из сейфа, где у нас двудулка хранилась для охоты. Пистолет малокалиберный, Марголина, спортивный. Отобрал у одного деятеля, который процент с магазина поиметь хотел. Деятель обиделся, грозился с братвой прийти. Ну, что делать, я тоже поскреб по сусекам, собрал пацанов знакомых, кто покрепче духом и телом. Парочку стволов ещё достали, пошли на эту самую стрелку…

Игорь замолчал, погрузившись в воспоминания. Алине же не терпелось услышать продолжение истории.

Глава 5

- И что там произошло, Игорь?

- А, да как их главному ляжку прострелили, тот так заверещал, что все остальные тупо оч канули, разбежались. Но, оказалось, за ними другие стояли. Посерьёзнее. Тех уже пришлось наглушняк отработать. Удачно вышло. У нас только двое трехсотых, но так, ерунда.

- Трехсотых?

- Раненых. Так вот, наши все выжили, эти все вымерли. А ещё – нашли мы у них кое-что. Золотишко и долля́ры. Много. Ну, по нашим тогдашним меркам. Общачок, смекаешь?

- И что сделали?

- Про Робин Гуда слышала?

- Ну… да.

- Вот мы так же. Примерно. Кое-что на возмещение ущерба пошло. Кое-что в местный детдом. Часть – маме на лечение забрал и для магазина батиного…

- А потом что?

- А потом Пашка прибежал. С глазами, как чайные блюдца. Помоги мол, братки проходу не дают, беспределят. Пашка, хитрожопый жук, лицензию оформил на золотодобычу, ну, к нему и пришли. Выручай, говорит, ты же на войне был, я деньгами не обижу!

- На войне был? Это многое объясняет.

- Да как был? Так. Не очень – по сравнению со многими другими ребятами. Даже как-то стыдно было из-за этого. Батя с медалью «За Отвагу» и без ноги, а я… Эхх.

- Только не говори, что писарем в штабе отсиделся, не поверю.

- Да и не верь, если хочешь. В общем, отбили мы у них прииск. Трое наших полегло, но отбили.

- Слушай, а вот вы – это кто? Ну, ясен фиг, мне подробности не нужны, но так, примерно?

- Примерно… В основном ветераны и «организованная спортивность». Я самбо в детстве увлекался, даже областные соревнования как-то выигрывал. Семеныч там был, тренер, вот такой мужик. Многим почти вторым отцом стал. Ну и тоже в стороне стоять не мог. Не мог смотреть, как эта погань всё под себя поднимает. Умер очень глупо, кстати. На моих глазах. Подскользнулся на замерзшей луже, годовой ударился о штырь какой-то, его под снегом не видно было… И всё. А до того гранату в зал закинули «доброжелатели» - у многих осколочные, а у него только лёгкая контузия.

- Да уж, жизнь порой преподносит сюрпризы. Но а что же вы потом?

- Потом?

- После смерти наставника-то…

- А, нет, это уже перед самым моим… Уходом произошло. А до этого… Да много всего случилось. Воевали. Район свой от падали зачистили. И… Люди нам сами стали деньги нести, всякие услуги оказывать, как благодарность, прикинь? Мы сперва прифигели. А потом поняли – в стране раздрай, на ментов особой надежды не было, теперь мы для них – власть, защита, опора. Начали район развивать – как умели. Но нужны были деньги. Пашка, конечно, здорово помогал, он прям нашим – нашим стал. Эх, только убили его потом за это. Наши конкуренты. Да не суть. На больницы – школы – детсады нужно было больше денег, чем на прииске водилось. Проблема, да?

- И? Что вы сделали?

- Ну, как… Слышала такое: грабь награбленное? Вот мы этим и занялись. Всякую шушеру начали трясти, спекулянтов – коммерсантов, прочих барыг.

- Наркоторговцев крышевали?

- Ну это нет. Этих – сразу поганой метлой. Иной раз и вперёд ногами. У нас тогда от этой сраной наркоты гибло столько, сколько не на всякой войне. Нет, всяких торговцев китайским шмурдяком начали трясти. Ну как, трясти. Мы меньше требовали, чем другие. Но если кто ловчить пытался – очень сильно жалел об этом.

- А народ что? Ну, не возненавидел вас за это?

- Да за что? Ну вот представь… Ты верой и правдой служила своей стране, кровь за неё проливала или как иначе здоровье гробила, у тебя два высших образования… Не таких, как сейчас, когда за то, что жопу в аудитории регулярно притаскиваешь – уже зачёт. Нет, когда ночами бессонными зубришь. И вот ты – хрен без соли доедаешь. А твой, например, одноклассник, лентяй и троечник, просто паленые кроссачи покупает за рупь, а втюхивает за десять! И тебя же ещё зовёт неудачником, быдлом и так далее! Представила? Нравится? Отношение такое?

- Нуууу… Честно сказать, не очень.

- Вооот! А местные – работяги в основном. Они этих «новых русских» да «вписавшихся в рыночек» не очень любили. Так что даже если бы мы просто их раскулачивали – это нормально бы воспринималось. А мы ещё и копейку с этого на всякое полезное отстегивали. Правда, сперва две трети, потом половину, потом и вовсе треть…

- Ааа, жадность взыграла! – Алина торжествующе вскинула палец вверх -Вот как вы стали теми, с кем боролись! Понятно!

- Понятно? Нет, не думаю. Хотя жадность да, появилась. Но львиная доля этого бабла шла не нам в карман. Вопросики всякие решать. В том числе с ментами. А ещё, мы быстро, года через два, охранную фирму оформили. ЧОП «Волчья Доля» - едва ли ты о таком слышала, но в те времена в узких кругах наша контора пользовалась репутацией.

- Слышала – слышала. Кабан твой постоянно говорил о том, какая классная контора эта самая «Волчья Доля», как стойко перенесла тяготы и невзгоды и так далее.

- Ну, вообще-то, Кабан не мой. И я с него спрошу, как с гада, как только до него доберусь. Будь уверена. Так, где я остановился? Дисциплина, выучка, жесткость – мы были профессионалами, довольно серьёзными. Так вот, чтоб мы всякие там тендеры выигрывали и расширялись – сама понимаешь, деньги были нужны. Да и бойцы жизнью рисковали каждый день, так что не будешь же им копейки платить, верно?

- Довольно серьёзными профессионалами? Знаешь, я ни коим образом твоих заслуг не умаляю, ты очень смелый, но… Я видела, с холма: ты их, как куропаток перестрелял. Главнюк вовсе сбежал. Не произвели они на меня впечатление профессионалов.

- Честно, на меня тоже. Но тут знаешь, что может быть?

- Что?

- Читал я как-то про одного арабского философа. Ибн Хальдун звали дядьку. Так он писал что-то вроде: первое поколение приходит из пустыни и захватывает город, второе расширяет территории, третье развивает науки и искусства, четвёртое – вырезается кочевниками, пришедшими из пустыни.

- А! Я тоже что-то похожее видела. Не помню, кто автор, правда. Там было так: плохие времена рождают сильных людей, сильные люди создают хорошие времена, хорошие времена рождают слабых людей, слабые люди создают плохие времена. То есть твои бывшие друзья просто… Деградировали, что ли?

- Ну а что? Даже не задолго перед тем, как я… Ушёл, уже серьёзных врагов почти не было. А на не серьезных можно крикнуть погромче просто – и убегут, роняя кал…

- Ушёл… А как ушёл? Судя по тому, что ты тут прятался столько времени, ушёл не очень хорошо, со скандалом?

- Хаххах, скажешь тоже! Со скандалом! Нет. Меня взорвали. Ехал через мост на своём «гелике». И внезапно – чернота. Очнулся от того, что захлёбываюсь. Оказалось, меня из машины в речку выбросило взрывом. Одежда пузырем надулась, я не утонул. Кое-как добрался до одного хирурга знакомого, он мне должен был. Заштопал меня и никому ничего не сказал. Я отлежался. Потом свой тайник секретный вычистил. У нас у каждого было несколько таких. Там деньги, рыжьë, стволы, документы поддельные. Конечно, никто из нас не знал, где у кого такие тайнички. Это на случай, если контору таки накроют. Какое-то время я просто колесил по стране. Потом – осел вот тут. Хозяин угодий – сослуживец бати. По Афгану. Устроил меня тут. Я образование получил, охотоведческое. Тут хорошо. Красиво, тихо, спокойно. Было, пока эти не приперлись.

- Сослуживец? И чего он отцу твоему не сказал, что ты жив и что ты здесь?

- Во-первых, я просил. Во-вторых, батя мой в монастырь ушёл. Да, лечение маме помогло, но потом инсульт случился. Обширный и моментальная смерть практически. Осложнение такое, чтоб его… И батя религией увлекся после этого. Ну и он не слепоглухотупой у меня же. Он понял, во что я превратился. Сказал, что чем дальше в лес – тем меньше шансов на спасение моей души.

- А ты что?

- А я смеялся и матом ругался в ответ.

- Не уверовал вслед за отцом?

- Нет. Я, хоть и самую малость, но в пионерах состоял.

- Ну и что? Многие партработники даже к Богу пришли, и им партбилет не помешал.

- Знаешь, я вот в тебе особой набожности не вижу. И чего ты вдруг меня агитируешь за веру в Бога?

- Ну, я не прям религиозная. Просто я думаю, что там, наверху, кто-то есть. Какая-то смыслообразующая сущность, начало всех начал, творец всего сущего.

- Ну да, ну да, начало всех начал! Ну конечно! Знаешь, почему первые люди на земле придумали первых богов?

- Нет, уж откуда мне…

- Потому что им страшно было. Боялись неизвестности, боялись своей слабости. А главное – боялись ответственности за свои поступки. Поэтому и появилась нужда в … потусторонних няньках. Чтоб скинуть бремя ответственности, чтоб избавить себя от выбора. Выбирать ведь ой, как мучительно. Когда понимаешь, что ты и только ты за всё отвечать будешь. А тут – не ненене, это не я, это игры высших сил. Боги так решили, я – всего лишь пешка! Ну или, позднее – просто Бог так решил, на всё его воля. А нашей воли как будто бы нет, потому что безвольным – жить удобнее! То Божья воля, то дьявольское наваждение. Не жизнь, а сказка! Только вот я – я сам жизнь свою живу. И всё то, что я творил – это нифига не дьявольское наваждение, я сам! Сам! И сам отвечу за это, и никакие высшие силы мне не нужны, даже если они и есть. Ясно?

- Да ясно, что завелся-то?

- Да так… От отца проповедей наслушался в своё время.

- Понятно. Но всё же… Как ты думаешь, почему так получилось? Ну, вы же начали драться за благое дело, а обернулось всё вот как… Страшненько. Деньги как будто бы ни при чём, хотя не понимаю, почему ты так считаешь…

- Да блин! Алин! Да, бывает, что у кого-то фляга свистит от переизбытка бабла в карманах. Не спорю. Но не в нашем случае. Что толку от числа нуликов на счёте, если тебе завтра пуля в лоб может прилететь? Да потому обычно деньги эти особенно и не задерживались. Так, немного в тайники на черный день, остальные – прогуливали. Я вон на антикварное оружие дофига сливал и на тачки, на женщин… Нет. Там другое было.

- Что?

- Власть! Ощущение… Как будто бы ты местное языческое божество, которому все поклоняются. Что ты – можешь, а они – нет. И никогда не смогут. И это – разница! Это по мозгам било похлеще любого наркотика.

- А… я понимаю, что тупой вопрос, но… Тебе никогда не было жалко? Жалко тех, кого вы, так сказать, раскулачивали?

- Нет.

- Почему?

- Потому, что я думал, что был прав. Что это справедливо. Ведь люди с торгашеским менталитетом, в конце концов, страну предали и продали.

- А теперь что думаешь?

- Думаю, что всё это зашло слишком далеко, вот, что думаю.

- Ты поэтому решил… Пропасть без вести в своё время?

- В том числе. Знаешь, я ведь почти всё то время, пока… Робингудствовал, хех, не понимал, что на самом деле никакой не герой. Это у Достоевского: тварь я дрожащая или право имею, да? Рефлексия. А у меня не было ничего подобного. Просто всё было: вот тут – Игорь начертил головешкой кружок на оттаявшей земле, потом ещё один, а между ними черту – тут вот свои, а вот, за чертой, чужие. Своим надо помогать, оберегать и так далее. А чужие… а что чужие? Или ресурс, или мишень. Всё просто было. Ноль эмоций, ноль сомнений! Просто череда задач и их выполнение.

- Но что-то же произошло?

- Да. Что-то произошло. И даже не раз. Оно знаешь как? Постепенно, этапами. Я тогда был ходок тот ещё – ну, не пил, не курил, наркотиками не баловался. А вот женскую красоту и ласку очень любил. А девки и сами охотно соглашались на то самое. Ну, как же – мы же были теми, кто порядок навел в области, по справедливости, а не по бюрократической придури. Да и романтика тогда всякая такая, криминальная, тогда в моде была. В общем, завелась у меня одна виолончелисточка. Ирочка. Прям такая… И умная, и как с картинки сама, блондиночка, и страстная как прям даже не знаю. Но при этом такая, знаешь, моралистка – пацифистка. Вся в отца. Он у неё препод по философии, кажется. Ну и был не в восторге, что его дочь со мной встречается. Однажды прямо при ней мне всё это высказал. А я его на болевой взял. Потому что от его нотаций у самого голова разболелась. А Ирочка мне и говорит: пшел вон и больше никогда не возвращайся. Я опешил малость, ну и ушёл. Думаю: сама приползет, дура! А она вещи собрала и, вместе с родителями, в Москву к родственникам переехала. Я тогда впервые задумался: а то ли я делаю? А потом… - Игорь пристально смотрел в пламя костра, словно пытаясь увидеть там сцены из своего прошлого.

- Потом что?

- Потом одни залетные беспредельщики решили похулиганить. На нашу точку одну, что почти в центре города была, налетели. Со стволами. Пальбу устроили. Ну, мы в две минуты примчались и ещё за пять всех положили. На нас – ни царапины, эти все – груз двести. Только вот… .

- Что?

- Там, недалеко, остановка была автобусная. Такой… Павильон, что ли. Из жести. За ним детишки спрятались. Они после кружка, что мой батя вёл, шли на один пустырь. Самолётик собрали, на радиоуправлении. Испытать хотели. Услышали стрельбу, испугались, там затихарились. И те черти, когда драпали, они за той остановкой проходили, получается. Они по нам палили, мы – по ним. Уже темнело, пасмурно было. Я помню, захожу за остановку, осторожно, чтоб пулю не поймать. И вижу детские глаза. Которые не мигают и смотрят в никуда. Это Лёха был. Сын сослуживца моего. Из одного города призывались, воевали вместе. Попросил, если что случится с ним – приглядеть. Как в воду глядел, случилось. Придурок пьяный какой-то насмерть его сбил. И я вот так вот… присмотрел, на! Катька, жена его, от горя повесилась. А я… Я решил, что с меня – довольно. Ну а потом взрыв этот. Решил им воспользоваться, чтоб исчезнуть.

- Да уж. Жизнь у тебя, надо сказать, как в детективном романе! Есть, что вспомнить. А у меня всё как-то скучно и ровно. До недавних пор было.

- Знаешь что, Алин?

- Я теперь бы свою жизнь променял на ровную и скучную. Не задумываясь.

- Почему?

- Да такое дело… Думаю, этому миру скорее созидатели нужны. А не потребляди и разрушители. Вот что. Ладно, давай свернем философию, доедим и надо двигать до нашей сверхсекретной избы. Недолго уже осталось, часика три.

И действительно, оставалось недолго, хотя последний час был довольно тяжелый: заросли стали напоминать густотою и непролазностью тропические джунгли.

- Да тут речка скоро. Пойму очень широко весной заливает. Да и просто низменность, осадки все сюда стекают. Вот и колосится всё. Да уже совсем рядом изба-то. – заверил Игорь, когда Алине в очередной раз нужна была остановка, отдышаться.

Изба, и вправду оказавшаяся совсем рядом, была очень компактная, самое бóльшее – три на три метра. Компактная, но крепко сбитая из толстых брёвен. Рядом, конечно же, небольшая банька, лабаз, дровяник и дощатая будка «туалета типа сортир».

- Вот сколько раз говорю: дров перед уходом наколите, коль печкой пользуетесь! А, один чёрт, в одно ухо влетело, из другого вылетело! И это ведь тут туристов и охотничков не бывает ещё, потому что избенки на картах нет. Хотя, в принципе, на одного попариться дров ещё хватит. Так что ты иди первая, а я пока новых поленьев наделаю!

- Да, помыться бы не повредило, а то чувствую себя, как кабан. Не как твой бывший коллега, а как реальный кабан. Который в грязи валялся. Всё липкое прям от этой грязи везде, фиии…

Пока Игорь притащил речной воды и затапливал печку, Алина успела отдохнуть и даже найти в избе пару банных шапочек, тапочки и полотенца.

- Ну всё, агрегат заработал. Ты там на камни воды плесни, чтоб пар был, потом пропотей хорошо и…

- Да была я в бане, знаю!

- Нет, ну мало ли что…

- Я не до такой степени городская. Не хочешь… со мной?

- Алин, не трави душу, а?

- Да и не думала. Ну, не хочешь, как хочешь!

Алина ушла париться, Игорь, же, сняв куртку, начал колоть дрова: спасибо, хоть чурбаков порядочно заготовили коллеги. Не нужно было тащиться в чащобу за ними и терять время. Нет, он не питал иллюзий – скорей всего, у них с Алиной не выйдет дойти до цивилизации раньше Кабана. Просто потому, что плохо ехать лучше, чем хорошо идти. Но одно дело, когда у врага день форы, и совсем другое, например, неделя. За неделю Кабан вполне может целую облаву организовать, возможно, даже с привлечением авиации и бронетехники. Почему бы и нет, при его финансах и связях?

А вот если день – два, то едва ли. Потому как своих он вряд ли будет привлекать, а на налаживание контактов с не – своими нужно время. Так что как можно быстрее добраться до служебного дома, выпотрошить тайник, а дальше на попутках доставить девчонку в безопасное место. А самому… Самому придется, очевидно, как в старые не добрые времена нанести «визит вежливости». Только предельно серьёзный, так, чтобы никто не ушёл обиженный… Ошибаться нельзя. Теперь нельзя.

- Игорь! Игорь! – отвлек его от не весёлых размышлений звонкий крик Алины.

- Да? Что голосишь, как на пожаре? Случилось что?

- Ну, так… Я полотенце в избе забыла. Принеси, а?

- Вот ведь Маша – Забываша! Ладно, раз уж я сегодня добрый, принесу. Пять сек!

Когда он принес полотенце, Алина открыла дверь небольшого предбанника настежь. И предстала перед Игорем в чём мать родила. Она и в одежде-то была весьма и весьма недурна, но теперь. Теперь Игорь, сглотнув слюну, глубоко вдохнул и плавно выдохнул, чтобы не дать поднявшейся жаркой волне мучительного желания захлестнуть себя с головой.

- Ты чего? Прохладно на улице вообще-то, заболеешь.

- Да вот думаю…

- Что ты думаешь?

- Что теперь-то дров уж точно хватит на то, чтоб мы двое попарились.

- Попарились? – Игорь старался не смотреть на притягивающие его взгляд со страшной силой округлости и изгибы – Ты понимаешь, что это неправильно?

- Неправильно было бы, если бы я не хотела. Я хочу. Ты… - её рука неспешно прошлась по его животу, опустившись в итоге пониже пряжки ремня – ты тоже хочешь. По крайней мере, часть тебя.

- Ты слишком от меня сейчас зависишь. Потому это неправильно.

- Господи, да тут всё неправильно, всё! И что теперь? Мне бы кто за день до… До всего этого сказал, что меня убить попытаются – я бы к психиатру посоветовала бы сходить сказавшему! Понимаешь?

- Нет. Ты к чему сейчас это сказала?

- Да к тому, что завтра нас может вообще не быть! Так что может быть не будем откладывать жизнь на завтра, чтобы жить её как будто бы правильно?

Игорь немного помолчал. Бросил полотенце на скамейку в предбаннике. Потом притянул к себе девушку, крепко обнял, она тут же впилась в его губы и тут – его накрыла та самая волна, которую он совсем недавно пытался сдержать. Хотя нет, не та самая – эта была намного горячее…

Позже они, счастливые и обессиленные, лежали на нарах в избе: он, смотря на потолок, не видел его, ибо сосредоточенно о чем-то размышлял, она, положив голову ему на грудь, просто слушала его сердце, бившееся часто и тяжело, словно кувалда. Сколько они так пролежали? Они не считали, ведь счастливые часов не наблюдают.

- Не вовремя. – вдруг нарушил молчание Игорь.

- Что?

- Да всё. И Кабан этот, друг детства, блин, земля ему стекловатой… И между нами… это вот всё.

- Что «всё»?

- То, что всё ещё больше осложняет. Я просто никогда раньше… В общем, много чего было, но не так.

- Ха-ха, ты поди всем своим женщинам так говорил.

- Да думай, как хочешь. Всё равно я останусь при своём.

- Упорный, значит? Знаешь, может быть, мы даже с тобой поладим…

- А сейчас что было?

- А что было? – Алина заглянула ему в глаза и лукаво улыбнулась – Первый секс, знаешь ли, не повод для знакомства!

- Да что ты говоришь?

- Да ладно тебе! Обиделся? Я шучу же!

- Да вовсе не обиделся!

- Обиделся – обиделся, вон как засопел сразу! Бедааа…

- Кстати, о беде. Посмотрим, что там, на той флешке от покойника?

- А оно нам надо? Может… Давай просто убежим? Куда-нибудь далеко, где нас никто не найдёт, а?

- Ты жила когда-нибудь в розыске?

- Нет. Но всё бывает в первый раз!

- Найдут. Рано или поздно. Да и не жизнь это будет, паранойя на выезде. И потом – о родных своих подумала? Им-то как будет? Нет. Я разберусь. Только сперва мне больше инфы надо.

- Разберешься… А если они с тобой?

- Жизни без риска не бывает, да и все там будем. Так что тащи эту флешку со смартфоном, будем чернушные файлы смотреть.

Чернушные файлы, правда, оказались, в основном, какими-то бухгалтерскими документами с огромными таблицами, договорами, написанными на чистейшем канцелярите – страшной разновидности формально русского языка, которая в лучшем случае может спровоцировать головную боль, а в худшем – вызвать Сатану. Но! Были и видеофайлы. С криками боли, с мольбами, с кровью, с выстрелами в упор… Алина побледнела и отвернулась. Игорь же удовлетворенно кивнул.

- Хорошо.

- Господи боже, Игорь, да что же тут хорошего? Это вообще люди, Игорь? Как они такое… Там же и дети мелькали… Как же это?

- Хорошо, что этого хватит, чтобы закрыть их навсегда.

- Закрыть? Я бы убивала за такое! Их расстрелять надо! А у нас их посадят в уютную камеру и они там от старости умрут! Они не достойны жить!

- Они будут гнить там до конца жизни, без всякой надежды выйти на свободу. А смерть что? Мы же её даже не осознаем. Потому что пока мы есть – смерти ещё нет, когда смерть есть – нас уже нет. Пусть гниют, гниды! Да и хватит уже самосуда! От него больше вреда, чем пользы.

- От тебя это странно слышать. Учитывая, что ты делал тогда, в те годы.

- Учитывая, что я делал в те годы – это как раз логично. Ладно. Давай ещё отдохнем, покемарим, потом поедим и последний рывок. До посёлка. А там – там видно будет.

На удивление, выспаться получилось неплохо. Перекусить – тоже. И даже дойти до поселка, если не считать одного поганенького болота, в котором они промочили таки ноги – вышло тоже довольно неплохо. После болота была какая-то полузаросшая просека, выведшая их к поляне, за которой, по словам Игоря, и начинался посёлок.

На поляне, вокруг костерка, сидели трое мужчин неопределенного возраста и не примечательно – испитой наружности. Рядом с ними был початый ящик пива и куча дров с лежащей на ней топором. Один из мужчин, недобро зыркнув на появившихся из лесу путников, икнул, сказал «опа» и расхлябанной походкой направился навстречу.

- Какие люди в Голливуде! Наш неподкупный егерь! – перегаром пахнуло так, что Алина отшатнулась, а Игорь чуть заметно, но всё же поморщился – Я вот месяц, как откинулся, после того, как ты меня там принял, прикинь?

- Поздравляю. – бесцветным тоном ответил Игорь.

- Поздравляет он… Ик! Ты это… Короче, разговор к тебе есть, понял? У серьезных людей разговор есть, врубаешься? Так что ты, и особенно эта твоя мокрощелка – с нами пойдёте. Понятно? – пока он это говорил, Игоря и Алину обступили с боков его собутыльники, при этом у один из них прихватил с собой с кучи хвороста топор.

-Нет, спешим сильно. Поэтому ты сейчас перед девушкой извинишься, мы пойдем по своим делам, а ты не поедешь в травматологию. Понятно?

- Блять, ты что, не въехал, организм? С нами идёте! – мужичок достал из кармана пистолет Макарова – Или вальну сейчас!

- Не вальнешь. – Игорь был само спокойствие.

- Чё, думаешь, зассу?

- Не успеешь.

- Да сху… - мужичок не успел договорить, потому что Игорь, быстрее атакующей змеи, ударил кулаком снизу вверх, попав точнехонько в подбородок.

Надо сказать, реакция у остальных выпивох, несмотря на выпитое, оказалась вполне шустрой: не успел их приятель свалиться на землю, как один бросился на Игоря с распростёртыми, но явно не дружескими, объятиями, а второй с занесенным для удара топором. Начав за здравие, эти ребята почти сразу закончили за упокой: тот, что как будто бы полез обниматься, сперва получил короткий, хлесткий удар ногой в пах и контрольный коленом в лицо. «Топорист» же, хотя и рубанул со всей души, но мимо – Игорь поднырнул под удар, присев на колени, поймал в стальной захват руку с топором, рванул на себя и вниз…

Ноги горе – лесоруба забавно дрыгнулись в воздухе, а потом он глухо ударился о землю, и, пока судорожно пытался вздохнуть, Игорь взял его на болевой.

- Лежать, мразь! – крикнула Алина, увидев, как пытается подняться тот, кого Игорь угостил пинком пониже пояса – Я тебе сейчас скворечник в голове сделаю! А ну, лёг как половая тряпочка, живо!

В подтверждение своим словам девушка сорвала с плеча «мелкашку» и прицелилась в голову поверженного врага.

- Ааа, пусти, гондон, больно же! – верещал, ерзая ногами тот, кто отведал от Игоря приём, называющийся «мельница с колен».

- Пущу. Когда скажешь, кто вас послал и где они сидят.

- Не, не вариант. Серьёзные ребята, грохнут ещё.

- Но они-то где-то там, а я вот тут.

- Ну, тоже верно. Кароч, два типа. Мы тут бухали, они вчера вышли из лесу. Спрашивают: мужик с девкой из лесу выходили тут? Ну мы ответили, что нет. Потом ушли в посёлок. Вернулись через пару часов. Говорят: подзаработать хотите? Ну, а мы такие: чего бы и не подзаработать? Те и говорят: вот эти вот если выйдут, вы их скрутите и к нам оттарабаньте в такую-то избушку. И твоё фото показали и твой адрес сказали. Костян вон особенно загорелся, ты ж его повязал за браконьерство, типа мстя кровавая. Ну и мы чё – каждому по сотке баксов аванс. Да ещё и вездеход у них. Вроде бы как километрах в пяти поломался. Ну и они такие: забирайте, нам уже нафиг не надо. А, ну и ствол ещё дали.

- Выглядели как?

- Ну, так, обыкновенно. Один такой полноватый, ухо перебинтовано, усатый, такие усы пышные и на щеках такие эти… Котлеты волосяные как бы… как их?

- Бакенбарды. – подсказала Алина, не спускающая глаз и не отводящая винтовки с другого горе – наемника.

- Да, вот, они самые. А другой… Такой. Худой, лысый, верткий… Они тебя у тебя дома ждут. Бля буду! Слыш, пусти, а? Больно же!

- Я что-то ещё должен знать?

- Да чтобл… Яяяя, больно, сукаа! Ну блядь, они ещё доктора местного с его скво приняли. Но ты сам виноват, они за твоей хатой присматривали, пока ты по лесам шляешься!

- О как… Ну ладно, отпущу. Но если ещё раз вы, поганцы, мне дорогу перейдите, я вам руки – ноги повыдергаю, в жопы запихну и всем скажу, что так и было, ясно?

- Да ясно, ясно, пусти, а, будь человеком!

- Ну, свободен, раз ясно! А пистолетик – это в компенсацию морального ущерба пойдёт, уяснил?

Глава 6

Игорь с Алиной пошли дальше – он спокойным, размеренным шагом, а она едва не переходя на бег и поминутно оглядываясь. Когда поляна осталась позади и скрылась из виду, Игорь остановился, достал трофейный пистолет Макарова из-за пояса, разрядил, быстренько разобрал и собрал, потом вновь вставил магазин в рукоятку.

- Да не бойся, не пойдут они за нами. Не та публика, чтоб идти. Просто местная шелупонь. Забей на них… Теперь вот что. Алина, это ПэЭм, ПэЭм – это Алина. Вот это – предохранитель. В этом положении ствол не выстрелит, теперь сдвинем вот так – выстрелит. Только патрон дослать нужно. Не надо стрелять – снова включаешь предохранитель, он курок с боевого взвода снимет. Поняла?

- Да.

- Держи. В цивилизации, сама понимаешь, с мелкашкой особо не побегаешь. А этот за пояс заткнул – и нормально.

- Что, прям так, засветло, к тебе пойдём?

- Прям так. А чего ждать?

Ждать темноты не имело смысла – будь то день или ночь, но завершающий акт этой совсем не веселой пьесы будет там. Внутри дома, так и не ставшего ему своим. Игорь снял с шеи медальон из внушительной гильзы винтовочного патрона и протянул его Алине.

- А мне-то он зачем?

- Ну мало ли… - Игорь на секунду мучительно задумался, так быстро врать он уже отвык – Вдруг разминемся с тобой. А эта штука – там бумажка с адресом. Где батя мой священником. Ты объяснишь, что к чему. Авось не прогонит. Не должен.

- Ты… не ходи, а? Ну давай не пойдёшь? Давай милицию вызовем, ОМОН, СОБР или кто там должен заложников спасать? Давай, а?

- Не могу не пойти. Да и не факт, что они на нервах всех там не перестреляют. Я должен. – Игорь распрямился во весь рост и стал медленно спускаться к тропинке, змеящейся вниз, к домам.

- Ну почему?! Почему?

- Ну а ты как думаешь? Я кашу заварил, мне и расхлебывать.

- Не ты один!

- Не имеет значения! Слушай, ты вот что… Видишь, на том пригорке, ямка? Металлисты раскопали в прошлом году. Оттуда дом хорошо виден мой. Наблюдай. Если не выйду через… полчаса, скажем – уходи.

- А может, я не хочу без тебя никуда уходить?

- Давай без «может», ладно?

- А давай я тебя прикрою, например?

- Ты это делала когда-нибудь?

- А в лесу, у той избы, где ты их почти всех того… Там я чем занималась, по-твоему?

- По-моему, безрассудно жизнью рисковала.

- Да ладно! Мелкашка тихо бьёт и точно. И по этим подонкам я могу стрелять, хоть и передергивает всю от каждого выстрела.

- Можешь. Но если они внутри – то стены этот калибр точно не возьмёт, а если через окна стрелять – то фиг пойми, как пуля полетит, разбив стекло. Можно заложников поубивать. Так что просто жди и наблюдай. Пригнись только, когда пойдёшь, чтоб тебя случайно из дома не срисовали.

Алина, нехотя, ушла на свой импровизированный наблюдательный пункт. Игорь, в очередной раз проверив свой пистолет – всё было в порядке, но мало ли – широко шагая, пошёл вниз по тропе. Шагов через сорок уже показалась проселочная дорога, за которой – дом. Не то, чтоб милый, обшарпанный, помнивший, наверное, хрущевские времена, с баней, гаражом и дровяным сараем да огородом на семь соток. А ещё там жил кот - его никто не звал, он сам пришёл, а уходить не захотел. Впрочем, Игорь был не против - пушистый зверь много не ел, зато мышей изводил исправно. И придавал дому какую-то долю уюта. Впрочем, Игорю это было не так уж и важно. Главное - можно было отдохнуть под крышей, помыться – постираться и приготовить пищу, а остальное - несущественно. Было. До недавних пор.

Он понимал, что, как только зайдёт в дом – пути назад не будет. Частые удары сердца глухо отдавали в виски – он настолько привык наступать на горло своим страхам, что порой только по подобным ощущениям и догадывался, что боится.

- Матерый Волк должен умереть, чтобы девчонка могла жить дальше...честный обмен… – пробормотал он чуть слышно и перешёл дорогу.

Калитка в заборе была открыта – спасибо, хоть не настежь. Форточка в гостиной – тоже, и вот она – настежь. Потому что как раз в неё как-то нервно и суетливо курил Кабан. Увидев Игоря в гордом одиночестве, он ничуть не удивился. Выкинув докуренную до половины сигарету прямо в форточку, он жестом пригласил его внутрь.

Игорь вошёл – чего бы не войти, тем более, что он этому дому – хозяин. Вошёл и поморщился: накурено внутри было так, что хоть топор вешай. А ещё – незванные гости притащили в гостиную стол из кухни, и, судя по горе грязной посуды на нём – ещё и холодильник обнесли. Но это ещё полбеды: на диване, напротив телевизора, сидели два человека со связанными руками. Один – коренастый, седовласый мужчина с чеховской бородкой, другая – худая и долговязая женщина лет пятидесяти. На лице мужчины начинал наливаться цветом внушительный фингал. В кресле неподалёку развалился лысый бандит, которого Кабан называл у избы Змеем. Развалился не просто так, а с пистолетом, дуло которого смотрело в сторону заложников.

- Ну надо же! Явился, не запылился! Ну, здорово, Волчара, рад тебя видеть! А я чувствовал, чувствовал, что ты тогда выжил! Нет тела, нет дела, гыгы! Да ты проходи, присаживайся за наш скромный столик.

- Ваш?

- Ну твой, твой, не будь занудой! Ты это, пистолетик только выложи. Вот сюда – Кабан постучал пальцем по ближайшему к нему краю стола.

- А с чего ты взял, что он у меня с собой?

- Ну Игорёк, что ты, в самом деле? Мы что, в первом классе и первой четверти, что ли? Выложи пушечку. А то я-то ничего, но вот Змей – он, знаешь, очень нервный. Как бы не пристрелил твоих друзей. А оно тебе надо?

- Попытаться стоило. – Игорь медленно, чтобы не спровоцировать оппонентов на всякие нехорошие поступки, вытащил из-за пояса пистолет и положил его на стол подле руки Кабана – Доволен?

- Почти. Ножичек ещё тоже сюда же.

- Ну, как скажешь, если уж так боишься, то на тебе и ножичек. Только смотри, не порежься – точил я его на совесть. Теперь отпусти их. Это всё только между нами.

- Не так быстро, Игорёк, не так быстро.

- Слышь, кто ты такой вообще, чтоб нам условия ставить? Не оборзел, нет? - прошипел лысый дружок Кабана.

- Эй, Змей, хуй с горы – какая скорость?

- В смысле? Ты чё, Кабан?

- Дуло залепи, вот чё! Тебе никто слова пока не давал!! – Кабан рявкнул так, что, казалось, даже оконные стёкла дрогнули – Ну, глянь, Игорёк, а? Совсем молодёжь от рук отбилась! О времена, о, нравы! Так о чём мы?

- О том, что ты отпускаешь заложников и сдаешься. Хватит уже смертей.

- Говорит тот, кто вот прям недавно кучу народа замочил. Забавно звучит, не находишь?

- Не я это начал.

- Не ты? Не ты… А кто тебя просил вмешиваться? Ну вот кто? Постоял бы в сторонке, прикинулся бы ветошью, потом снова бы исчез. Ну тебе ведь не впервой, Игорёк! Но нет – влез! Влез и всё испортил! А знаешь, что меня насмешило?

- Без понятия!

- Я, когда дрожайшей Елене Яковлевне и Михаилу Клементичу рассказал, как ты с нами ураганил в лихие 90-е, да как ты намедни одних из лучших бойцов на винегрет покрошил – так не поверили же!

- Это – лучшие были? Тогда лучший пловец - это топор.

- Ну… По нынешним временам – да, лучшие. Времена-то сегодня не те, как тогда, в пору нашей юности. Больше крючкотворства, меньше грубой силы. Разборок, как у нас были, считай, и нет. Так, мордобой обычный – при плохом раскладе. При самом плохом – тазик с цементом и в речку… Скучно жить стало! Хотя и безопаснее, да.

- Так это вы со скуки решили мокруху устроить? А лещей надавать и флешку с компроматом забрать не, не судьба?

- Так думаешь, бухгалтер покойный такой дурак, чтобы оригинал с собой таскать?

- Ну взяли бы ТА – 57, да позвонили бы ему на мошонку – все дубликаты бы вам выдал. А потом выпнули бы из страны куда подальше…

- Ну да, а как быть с тем, что у него в башке, в памяти? Слишком рискованно. И… ты вообще, представляешь, какую мы там бизнес – империю отгрохали? Пока ты тут по лесам прятался? Да вся область под нами! Связи наладили такие, что тебе и не снились! Не сегодня – завтра на международный уровень выйдем! И тут – этот сморчок объявился! Да чтоб его черти в аду драли! Дело всей моей жизни из-за него могло псу под хвост! Нет уж, я не буду так рисковать!

- Девчонка-то причём? Она не знала ничего.

- Да просто не в том месте не в то время оказалась. Да слушай, может быть, и не грохнули бы её. По кругу бы пустили, счёт на кругленькую сумму бы ей потом в хорошем забугорном банке открыли, в компенсацию морального вреда, да и всё на этом. Но – она, дура, бежать ломанулась! Ну а мои архаровцы, за ней, как борзые за зайцем, чисто на инстинктах… Кстати, где она? Ты её не привалил, часом?

- У тебя что вместо табака в твоих цыгарках, Кабан?

- Не, ну мало ли! Просто на твоём месте я бы предпочёл продать информацию за кругленькую сумму. И зачем бы этой суммой делиться с какой-то сопливой девкой? Дать на клык, да и пулю в затылок, и вся недолга… Ой, как желваки-то заиграли! А глаза какие грозные стали! Что, понравилась девчуля? Понимаю, там, в лесу, наверное, кроме Дуньки Кулаковой, очка егеря Петровича и какой-нибудь лосихи вдуть-то и некому. А тут такая краля, держите меня семеро! Вставил ей, а, Волчара? Ну, ладно, всё, боюсь – боюсь – боюсь, не сверкай так глазами! Давай так: я тебе дам сто кусков грина, а ты её шлепнешь, флешку отдашь и расходимся друзьями?

- Нет, точно что-то не то в твоих сигаретах, Кабан.

- Сто пятьдесят? А ещё мы поможем тебе новую биографию сделать. Ну, как?

Игорь промолчал, просто посмотрел на Кабана так, что тот стал аж приплясывать на месте – до того ему стало не по себе.

- Ладно, не сто пятьдесят, двести кусков, ты приводишь девку и так и быть – я её пристрелю. Быстро и безболезненно. И – мы тебя принимаем обратно. А то действительно – ужасно бестолковый молодняк пошёл. Ничего доверить нельзя. Ну а там, может, приемников себе натаскаешь, настоящих зверюг, как ты. На международный уровень выйдем. Знаешь, как в горячих точках можно лавэ мутить? Есть у меня проект чевэкашки, уже с серьёзными людьми обсуждал, они дали зелёный свет… Кадров годных мало, а ты как раз годный кадр! Ну, что скажешь, Волк?

- Не, Кабан. Всё. Финиш. Тут всё закончится. На нас двоих. Даже если ты этих убьешь – Игорь кивнул на побелевшую от страха чету сельских медиков – ты ничего не изменишь. Алина отнесет то, что надо тому, кому надо. А там инфы столько, что всю нашу шатию – братию можно триста раз похоронить.

- Блять, да ты что, блаженным стал, после того взрыва? Или клещ тебя в лесу тут в жопу тяпнул, а энцефалит в мозги дал? Ты что, забыл? Сильные у руля. Всегда! Всегда, блять, в истории человечества рулили волки! Волки! Не овцы! Праведник, на, нашёлся – у самого руки по локти в кровищи, но туда же! Да пойми ты – не будет нас, так их кто-то другой иметь будет во все щели! Люди всегда бежали, бегут и будут бегать от свободы, они её боятся, им всегда будет нужен Большой Папочка! Значит, их всегда будут пердолить, БДСМ – их судьба! И мы-то хоть деликатно это делаем, с лаской и смазкой, а те, что нам на смену придут – не факт. Ой, не факт, Волчище! Помнишь, в школе, на литре… Как оно было… К чему стадам дары свободы, их должно резать, или стричь! И это так! Да, прав был Лермонтов! Только вот не закончил мысль: можно быть тем, кого имеют, а можно – тем, кто имеет! Вот и вся свобода в этом мире – выбирать, кто ты! Да и то – большинство нихера, на деле, не могут выбрать, кишка тонка! Неужели не врубился за столько лет, Волчище?

- Пушкин.

- Чё, причём тут Пушкин?

- Про дары свободы Пушкин писал. А что до людей – пусть сами решают, что им милее. БДСМ или Город – Сад, в ожидании которого губы с холода сливеют. Сами решат. Без нас. Без таких, как мы. Самое лучшее, что мы можем сделать для этого мира – исчезнуть!

- Сколько дешёвой патетики, ëперный театр! Исчезнуть! А очко не жмёт, не? Вот вам, сельская интеллигенция, как перспектива исчезнуть? Щас Змей вас расстреляет, потому что Волчище выеживается, и всё, алыверды! Чё, страшно?

- Да не особо. – тусклым голосом ответил связанный старик.

- Чё так, старый?

- А не особо пугаете. Думаете, я таких, как вы, не видел? Тут же тоже девяностые были, если вы не в курсе. Так нас как-то почти двое суток наркоман один а заложниках держал. Говорил, что сожрать хотел, мне вон мизинец топором отрубил. Совсем от ломки связь с действительностью потерял… вот то – действительно страшно. А вы так, на тройку по пятибалльной шкале. Единственное, пациенты нас ждут, поэтому, господа бандиты, вы бы уж решили свои вопросы побыстрее.

- А те не пох на них, пациентов этих? В конце концов, естественный отбор же – заболел, значит, слабак.

- Мне? Нет, не всё равно. Я, юноша, ещё присягу советского врача давал, если что! Для вам подобных это, конечно, пустой звук… Но я за свой участок отвечаю!

- Гляди-ка, Волк, отвечает он! Даже забавно, насколько этот валенок не выкуривает, куда влип. Ну а ты чё?

- Чего?

- Тоже типа не боишься? Что не вяжется с тем, как ты сбежал тогда… Испугался ведь? Сдохнуть испугался, да? Поди, на меня ещё подумал, мы ж крепко сраться тогда начали… Нет, не я! Веришь, нашёл я тех уродов. Наркокретины это были, одни из тех, кого мы пинками под зад из области-то… Обиделись, типа. Ну, очень они пожалели о содеянном и до смерти раскаялись. Всё же, ты мне друг, хоть и мудила редкостный! Но это так, лирика… Так чё, боишься умереть, или не, честно только?

- Ну, смерти не боятся только совсем отбитые… Но, я тебе скажу, есть вещи пострашнее смерти.

- Ды ну? И какие это?

- Да вот, например, родиться обычным человеком, жить как все, а потом, как-то незаметно, стать куском говна – и даже не подозревать об этом. И, убивая людей, чувствовать только отдачу оружия. Это вот – действительно, ужас. А смерть – а что смерть? Все там будем.

- Все будем… Хммм… То есть, не приведешь девку?

- Не. Она уже показания, наверное, даёт, там, где надо.

- Блефуешь! А если мы щас вот этих твоих престарелых корефанов на компост пустим?

- А чего тебе это даст?

- А давай, поглядим! Змей! На колени деда ставь и пулю ему в затылок!

- Змей, сиди на жопе ровно, если жить хочешь. Сделаешь что-то с моими соседями – лучше сразу застрелись!

- Ох, ебать-копать, какой грозный! Чё ж ты нам сделаешь, без волыны и пики своей? – Змей харкнул на пол в направлении Игоря и грубо сгреб старого врача за шиворот – Ну чё, старый, готов увидеть чертоги Вальгаллы?

Змей резко и от души толкнул Михаила Клементича в центр комнаты. Елена Яковлевна налетела сзади, повиснув на той руке Змея, в которой был пистолет, но – что она могла против молодого, тренированного бугая в самом расцвете сил? Он стряхнул её без видимых усилий, как тряпичную куклу, и она с глухим стуком упала на пол.

Игорь рванулся было со стула, но Кабан схватил со стола пистолет и покачал головой – мол, не стóит. Игорь остановился, но обратно не присел.

- Не спеши, бабка, до тебя тоже очередь в гроб дойдёт, гы-гы!

Лучезарно улыбнувшись, Змей сделал два шага и приставил дуло к затылку Михаила Клементича.

- Ну, дед, помолиться перед смертью не хо… - вдруг Змей схватился за ухо и упал, словно подрубленный.

- Что за хрень?! – Кабан от испуга и удивления на какую-то долю секунды отвел ствол пистолета от Игоря, ещё и повернувшись от него к лежащему без движения Змею.

Ошибка. Фатальная ошибка! Игорь одним молниеносным движением вцепился в пистолет, рванул его на себя и вверх. Пистолет оглушительно грохнул в потолок, а его хозяин едва не растянулся поперёк стола. Логтем свободной руки Игорь несколько раз приложился по голове Кабана – и тому от этого как-то резко поплохело, да так, что из его ослабшей кисти выскользнул пистолет. Игорь, только этого и ждавший, положил свои руки на затылок своего бывшего друга и подельника, и резко, со всей силы выполнил приём «фэйсом об тэйбл». Фэйс, на удивление, оказался крепче тэйбла, из-за чего столешница развалилась пополам, похоронив Кабана под грудой грязных чашек и тарелок.

Игорь шумно выдохнул. Передернул затвор пистолета, выпустив на волю блеснувшую латунью гильзу, сперва прицелился в Змея, но через секунду заткнул оружие себе за пояс. Змей был мёртв, из-под головы его по деревянному полу начал растекаться кровавый нимб. Алина. Застрелила его из мелкашки через открытую форточку. «- Ну и отожгла же деваха!» - подумал он, но вслух сказал другое:

- Вы как, сильно помяты или не очень?

- Да бывало и хуже! – ответила Елена Яковлевна, потирая ушибленный при падении локоть – Хотя, конечно, страху натерпелись. Пришли, Кузьму кормить, значит, а вместо него – эти морды бандитские. Хвать! Кто такие? А такого-то такого-то знаете? А вы ему кто? А он часто тут бывает? Допрос устроили. Связали. Накурили ещё, как черти, ужас!

- Игорь, я понимаю, что глупый вопрос… А вы правда… Из этих?

- К сожалению, Михаил Клементич, к сожалению… Простите, что вас втянул в это… Я сам не знал, что они тут объявятся. Всё случайно вышло… А, долго объяснять. Давайте не сейчас?

- Хорошо, хорошо, только… А их таких ещё много по округе ходит? Просто людей предупредить, из органов в особенности. Вы же понимаете, что ваши… Эмм… Бывшие коллеги – очень опасны?

- Ещё как понимаю. Да ментов в любом случае надо вызвать, тут же труп. Что до этих – из лесу только они и вышли. Думаю, в ближайшее время остальных тут не объявится. Кабан, ну, этот, полный, с бакенбардами – скорей всего, ничего остальной кодле не сказал. Иначе бы они весь этот цирк с заложниками не устроили. Тут бы вся бригада деревню по бревнышку разобрала, чтоб нас с Алиной найти, всё дороги бы прочесали, все ближайшие вокзалы и аэропорты под наблюдение бы взяли.

- А зачем они так рисковали? – задала резонный вопрос Елена Яковлевна.

- Авторитет. Кабан… Он такой… Знаете, закомплексованный с детства, что ли. Все хотел быть… - Игорь отвлекся от разговора, ища свой нож среди вороха упавшей со стола посуды - Альфа-самцом, мачо, терминатором. А тут – один егерь и девчонка всю его бригаду положили! И живы остались! Что от его авторитета останется, если он про это расскажет? О! Нашёл, режик-то! Давайте вас освободим, руки-то затекли поди!

- Спасибо, спасибо… - Михаил Клементич, потирая запястья, подошёл к поверженному Кабану и проверил пульс – Жив. Но, как минимум, сотрясение мозга вы ему своим кунг-фу обеспечили. Однако, хотя этот человек и отъявленная дрянь, всё же негоже, чтобы вот так лежал. Среди грязных тарелок и объедков. Давайте, что ли, его оттащим в сторонку!

- Ну, давайте. Я за руки, вы за ноги!

- А этот, похоже, всё. Не жилец. – вынесла вердикт Елена Яковлевна после безуспешных попыток прощупать пульс на сонной артерии Змея – Пуля, да? Вы не один? Правильно подстраховались. Хотя, как медик, я не могу одобрить подобное.

- Иногда или ты, или тебя. Третьего не дано. А это – Алина. В ухо из мелкашки ему попала. Сейчас, наверное, в шоке. Её первое убийство. Надеюсь, что оно же – последнее. Ух, да нифига ж себе разъелся, Кабан! Так, Михаил Клементич, до дивана сможем его допереть, как думаете?

- Да, если только в темпе вальса. Тяжеленный, тут ожирение первой степени, кажись, как с куста…

Несмотря на запасы жира, тянувшие уже на врачебный диагноз, дотянуть Кабана до жалобно скрипнувшего, под его немалым весом, удалось.

- Может быть, вы его свяжете чем? Ну, чтоб до приезда полиции не утек? – предложила Елена Яковлевна.

- Сейчас, отдышусь и разберусь.

- Ну, мы тогда во двор пока выйдем, свежим воздухом подышать.

- Добро. Далеко только не уходите. Алина ментов должна была вызвать.

- Да как-то не тянет на долгие прогулки, знаете ли. – Михаил Клементич взял жену под руку и тяжелой, но твердой походкой проследовал на выход – О, вы, должно быть, Алина? Не стреляйте, свои!

- Да я видела. Здравствуйте. Я это… Полицию вызвала. Держу в курсе.

- Мы знаем. Вам медицинская помощь нужна? Мы просто медики с женой, если что – поможем.

- Психиатры?

- Нет.

- Тогда не нужна. А то мне после наших приключений явно мозгоправ нужен.

- Алина! Ты проходи, чайку попьём, что ли – Игорь оглянул ещё раз царящий в доме кавардак – Если, конечно, найдём. И если эти не выпили.

- Я винтовку там, на пригорке, листвой присыпала. – Алина зашла и тихо подошла к Игорю сзади, пряча «макаров» в карман куртки – Чтоб народ не смущать. Пистолет пока оставила, мало ли чего. Это я его? Охренеть. Убила человека, а боюсь только тюрьмы. Я что, зверею потихоньку?

Игорь обернулся к ней, приобнял, провёл рукой по волосам.

- Ну ты же видела, что этот человек делал? Он получил по заслугам, расслабься.

- Как думаешь, всё кончилось?

- Хуй там плавал, голубки! – очнувшийся Кабан не счёл нужным никого об этом оповестить, зато достал откуда-то маленький двуствольный пистолет - Не дергайся! Не успеешь! Слышь, Акела, ты промахнулся!

Игорь плавно молча развернулся укрыв собой отчаянно копошащуюся в кармане куртки Алину.

- Последний шанс тебе, дружище. Отойди от неё, я сам всё сделаю. А тебе – долю в бизнесе и место инструктора. За бугром, захочешь, там, за границей, растворишься среди буржуев. Ну, как тебе предложение? Не ссы, не кину, слово пацана даю! Как тебе выбор, а? Пизда эта, не в меру шустрая, или жизнь? Безбедная жизнь! Ну, что выбираешь?

- За твоё горло подержаться. Крепко, на память о былой дружбе.

- Да, бля, был Волк, и весь вышел. Размяк ты, братан, размяк! Даже не обыскал меня. В девяностые ты бы так не налажал. А раз размяк, то пусть земля тебе будет пухом. Прощай.

Двуствольный пистолетик звонко грохнул пламенем. Что-то ударило Игоря в грудь – к его удивлению, совсем не больно. Кабан поднял оружие повыше, прицелившись в голову… Сухой щелчок.

- Да блядь, ну нет, ну какого…

Он не успел договорить, потому что его перебил пистолет, молниеносно выхваченный Игорем из-за пояса. Один выстрел перебил кабанью руку, держащую пистолетик, другой – раздробил правое колено. Кабан рухнул на пол, как подкошенный, и заорал во всю глотку благим матом. Игорь почти не слышал – в ушах звенело от выстрелов.

Да и видеть стал плоховато – в глазах потемнело. А ещё всё тело вдруг налилось свинцовой слабостью, а ноги стали ватными. По груди и животу быстро расползалось кровавое пятно. Всё, финиш. Но надо ещё успеть кое - что сделать. Два шага дались неимоверно тяжело, но Игорь дошел, куда нужно. Пнул лежащий на полу пистолетик так, что тот аж вылетел в окно, расколотив в дребезги стекло и сразу же отоварил ногой по голове и истошно вопящего Кабана. Тот тут же затих, потому что потерял сознание.

А Игорь, растеряв последние остатки сил, прислонился к стене и стал медленно по ней сползать. Алина, с гримасой невыносимого ужаса, пыталась зажать рану на его груди, но получалось не очень. Лучше получилось у прибежавшего на шум со своей супругой Михаила Клементича. Алина же, достав пистолет, деревянной походкой подошла к поверженному Кабану и приставила ствол к его уху. Елена Яковлевна, пытавшаяся в это время перевязать раны Кабана оторванной от карниза шторой, испуганно отскочила в сторону.

- Алин... Алина! Алина...меня послушай! - Игорь старался говорить чётко и громко, понимая, что времени осталось немного, и, вроде бы, у него получалось - Не надо. Не надо, слышишь?! Оставь, пусть в тюрьме сгниёт.

- Что? Что?! Да почему?! Да он тебя ранил, он меня чуть не убил! Да эту тварь адвокаты вытащат через неделю из тюрячки! И почему я не могу поставить точку в этом деле?!

- Если убьёшь безоружного, станешь, как мы. Оно...оно тебе надо? Не надо. Один шаг, и всё. Понимаешь, всё, возврата не будет. А этот... Этот после всего этого уже не отвертится. В тюрьме сгниёт. А ты будешь жить. Алин, слушаешь меня?

- Да.

- Отдай пистолет Михаилу Клементичу. Отдай - отдай, не бойся, он хороший мужик.

Алина, нехотя, отдала, Михаил Клементич, так же нехотя, взял пистолет и торопливо запихнул в свой карман, не отнимая другой руки от раны Игоря.

- Молодец. Теперь пообещаешь мне кое - что?

- Что?

- Проживи хорошую и достойную жизнь. Чтоб перед детьми потом не стыдно было. Найди себе кого-то нормального и будь счастлива...

- Ты что такое говоришь? Я уже нашла! Уже... Бросаешь меня?

- Нет. Мне просто пора. Матёрый волк уходит в страну вечной охоты, чтобы девушка могла жить... Это честный обмен... Прощай... - Игорь улыбнулся и умер.

Что было потом? Алина так и не смогла вспомнить всё, только куски и те - как в тумане. Кажется, она кричала что-то до тех пор, пока не сорвала голос. Михаил Клементич, пытавшийся откачать Игоря, вроде бы выгнал её на улицу... Потом приехали какие-то люди. Один из них, толстый, усатый, в форме, начал наседать с расспросами. Ей было всё равно, она молчала в ответ. Молчала, пытаясь разглядеть лес вдали, но тот, почему-то, расплывался. Тогда усач стал угрожать.

Алина посмотрела на него, как солдат на вошь, глубоко вдохнула и выдохнула одним словом:

- Дапошелтынахуй!

Потом усатого от неё оттащил другой человек, высокий, сухопарый, в строгом деловом костюме. Сказал, что начальник Игоря и что не бросит её в беде. Она лишь равнодушно пожала плечами - ей и это было всё равно. Потом Михаил Клементич сказал, что Игоря больше нет, что они старались вернуть его с того света, но пуля разорвала сердце и всё оказалось тщетно. Но она сразу поняла, что так будет, после того, как Игорь с ней попрощался.

Потом начался дождь, а к ней на колени запрыгнул шикарный сибирский котище - наверное, тот самый Кузьма, которого заходили попроведать сельские медики, нарвавшиеся в итоге на Кабана. Она механически гладила кота, смотрела в никуда и слышала, но не слушала песню, которую кто-то зачем-то врубил на полную громкость в одном из соседних домов. "Это всё, что останется после меня, это всё, что возьму я с собой" - пел исполнитель, голосом, который Алина не раз и не два слышала по радио, но имени которого не знала. Впрочем, сейчас ей было всё равно, ничего не трогало и не волновало: ни песни, ни их исполнители, ни дождь на улице, ни сама улица, ни то, что будет дальше.

И так, в каком-то апатичном, сером полусне пролетели несколько месяцев. Мужчина, представившийся Сергеем Михалычем, начальником Игоря, не обманул - и действительно помог. Не он один, были и другие - ветераны Афганистана в основном. И это было кстати - её три раза пытались убить, и все три раза она не получила ни царапины во многом благодаря этим людям. Среди которых был и отец Игоря, ставший священником и служивший в старенькой церквушке в отдалённом, глухом селе. До него не получалось дозвониться, связи не было, и Алине было страшно туда ехать, страшно было нести с собой такую весть - вдруг отец не переживёт известия о гибели сына?

Высокий, статный старик с пронзительным взглядом, он сразу всё понял, как только Алина, приехавшая к нему в компании Сергея Михалыча, показала медальон из стреляной гильзы, что дал ей Игорь. Выронил из рук охапку дров, которую не спеша нёс куда-то в компании маленькой, сухонькой колченогой старушки. И спросил лишь:

- Как...как он ушел?

- Как герой. - еле смогла выдавить из себя Алина, прежде чем вновь залиться слезами.

Старый священник отпаивал её пустырником, долго утешал, как мог, сокрушался, что не смог уберечь сына от того пути, что привёл его к ранней гибели. Кстати, он стал дедушкой - через девять месяцев после того, как Игорь с Алиной вышли из того леса, она родила двух очаровательных девчушек - близняшек с папиными глазами. И сделала всё, чтобы воспитать их достойными людьми. Впрочем, это уже совсем другая история...