Воин-волк

Глава 1

Лес ночью не молчал.

Он просто говорил так тихо, что человек переставал понимать язык.

Где-то ломалась ветка. Где-то снег с тяжёлым шорохом соскальзывал с еловой лапы. Вдалеке ухала сова, и ей отвечала другая. Ветер медленно проходил между стволами, качая верхушки деревьев, и казалось, будто над головой ходит огромное живое существо.

А потом завыли волки.

Один.

Второй.

Третий.

И через несколько секунд весь лес заполнился протяжным, холодным воем.

Безымянный сидел у костра и смотрел на огонь.

Перед ним лежал нож.

Рядом — несколько стрел.

Чуть дальше, в темноте, виднелись серые силуэты его стаи.

Одиннадцать волков.

Одиннадцать пар глаз.

Он называл их номерами.

Первый.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

Пятый.

Шестой.

И так далее.

Он давно собирался дать им имена.

Но каждый раз откладывал.

Слишком многое в его жизни стало безымянным.

Имя.

Дом.

Отец.

Прошлое.

Будущее.

Даже сам он теперь был просто Безымянным.

Так его называли те, кто ещё не успел умереть.

А те, кто успел, уже ничего не называли.

Безымянный протянул руку к костру.

Пальцы были в шрамах.

Он посмотрел на них.

Потом перевёл взгляд на волков.

— Завтра пойдём дальше, — тихо сказал он.

Стая подняла головы.

— Там будет ещё одна группа.

Шестой посмотрел на него особенно внимательно.

Безымянный усмехнулся.

— Не смотри так. Я знаю.

Он помолчал.

— Я тоже не хочу.

Волки снова завыли.

Но на этот раз ему показалось, что в их вое не было согласия.

Скорее вопрос.

Зачем?

Зачем ты продолжаешь?

Зачем тебе это?

Кого ты пытаешься убить на самом деле?

Безымянный отвернулся.

Он знал ответ.

Орда-Джан.

Но иногда имя врага было только верхним слоем.

Под ним лежало другое.

Отец.

Когда-то Безымянный был человеком.

Не легендой.

Не призраком.

Не воином из страшных историй, которыми пугали солдат у костров.

Просто человеком.

У него был отец.

Была жизнь.

Было имя.

Была форма.

Была война.

А потом однажды всё это закончилось.

Отец погиб.

И самое страшное было даже не то, что он умер.

Самое страшное заключалось в том, что война продолжилась.

Для других.

Люди снова завтракали.

Снова курили.

Снова спорили.

Снова смеялись.

Командиры составляли отчёты.

Кто-то ставил подпись.

Кто-то ставил печать.

Кто-то говорил, что потери допустимы.

А один человек сидел над письмом отца и понимал, что его больше нет.

Безымянный перечитал это письмо столько раз, что мог произнести его содержание почти наизусть.

Отец писал о чести.

О земле.

О долге.

О войне.

О том, что нельзя отступать.

А потом человек, написавший эти слова, умер.

Безымянный смотрел на лист бумаги и впервые понял одну простую вещь.

Бумага переживает людей.

Слова переживают людей.

А память иногда переживает целые войны.

Он поклялся отомстить Орда-Джану.

И тогда же решил отказаться от собственного имени.

Пока Джан жив — имени у него не будет.

Так родился Безымянный.

Его отряд разбили через несколько недель.

Он выжил чудом.

Добрался до старой хижины.

Лежал там почти две недели.

Температура поднималась.

Раны гноились.

Он несколько раз думал, что умрёт.

И, возможно, даже хотел этого.

Но однажды услышал писк.

Вышел наружу.

И увидел щенков.

Маленьких серых волчат.

Их мать была мертва.

Безымянный долго смотрел на них.

Он мог убить их.

Съесть.

Забрать мясо.

Выжить ещё несколько дней.

Но почему-то не сделал этого.

Вместо этого он сел рядом.

Один из щенков подошёл к нему.

Понюхал руку.

Лизнул кровь.

Безымянный посмотрел на него.

— Ты вообще понимаешь, к кому подошёл?

Щенок сел.

Он усмехнулся.

— Глупый.

Щенок завилял хвостом.

Так появилась стая.

Месяцы превратились в годы.

Безымянный тренировался.

Тренировал волков.

Изучал лес.

Учил их слушать.

Ждать.

Прятаться.

Идти по следу.

Не лаять.

Не бросаться раньше времени.

Убивать быстро.

Очень быстро.

В какой-то момент он понял, что одиннадцать волков и один человек могут сделать в лесу больше, чем целый взвод.

Тогда началась охота.

Первый отряд разведчиков исчез в конце осени.

Их было семеро.

Семь человек вошли в лес.

Назад не вышел никто.

Через два дня нашли только оружие.

Через три — одного человека.

Живого.

Но он больше не мог говорить.

Его нашли свои.

Он сидел под деревом, обняв колени.

Смотрел перед собой.

На вопросы не отвечал.

Только повторял:

— Серые...

— Кто серые?

— Они идут...

— Кто?

— Серые...

И плакал.

Его отправили дальше от фронта.

Командование решило, что это шок.

Через неделю исчез следующий патруль.

Потом ещё один.

Потом ещё.

Сначала Джан решил, что это обычные потери.

Лес был огромным.

Война была огромной.

Люди исчезали каждый день.

Но потом исчезли разведчики, которых он лично отбирал.

Лучшие.

Опытные.

Те, кто знали лес.

Те, кто не боялись темноты.

Те, кто могли провести отряд через снег так, что следов почти не оставалось.

Их всё равно находили.

Вернее, находили то, что от них оставалось.

Иногда — тела.

Иногда — куски формы.

Иногда — кровь на снегу.

А иногда вообще ничего.

Только следы лап.

Много следов.

Сотни следов.

И один человеческий.

Джан впервые услышал о нём от разведчика.

— В лесу кто-то есть.

— Русские?

— Нет.

— Апачи?

— Не знаю.

— Тогда кто?

Солдат сглотнул.

— Волки.

Джан усмехнулся.

— Я спросил, кто.

— Я тоже.

Джан перестал улыбаться.

— Объясни.

— Их много.

— Волков?

— Да.

— И человек.

— Вы его видели?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

Солдат посмотрел в сторону.

— Потому что волки не открывают двери.

Через несколько дней исчез ещё один патруль.

Джан получил донесение ночью.

Прочитал.

Положил бумагу.

Взял другую.

Прочитал снова.

В донесении было девять человек.

Вышли утром.

К вечеру перестали отвечать.

На рассвете нашли лагерь.

Костёр ещё тлел.

Оружие лежало рядом.

Один сапог висел на ветке.

На снегу были следы крови.

И волчьи следы.

Джан стоял над костром и молчал.

— Это не обычные волки, — сказал один из офицеров.

Джан посмотрел на него.

— Волки обычные.

— Тогда человек.

— Человек тоже обычный.

— Но кто-то обучил их.

Джан снова посмотрел на следы.

— Значит, ищите человека.

Офицер кивнул.

— Есть ещё одна проблема.

— Какая?

— Он убивает только наших.

Джан замер.

Впервые ему стало интересно.

Не страшно.

Именно интересно.

Кто-то охотился на его людей.

Причём не хаотично.

Тот, кто сидел в лесу, выбирал цели.

Он не нападал на большие колонны.

Не лез в укрепления.

Не пытался захватить территорию.

Он просто вырезал глаза армии.

Разведку.

Связистов.

Наблюдателей.

Офицеров, которые ходили без охраны.

Людей, которые знали слишком много.

Джан улыбнулся.

— У него есть мозги.

— Что?

— Ничего.

Он посмотрел на лес.

— Продолжайте искать.

Безымянный сидел на дереве.

Внизу проходили шестеро.

Он видел их ещё двадцать минут назад.

Но не трогал.

Сначала проверил направление.

Потом количество.

Потом оружие.

Потом убедился, что среди них нет случайных гражданских.

Он никогда не интересовался теми, кто не был частью войны.

Ему нужны были люди Джана.

Только они.

Безымянный достал нож.

Провёл большим пальцем по лезвию.

Потом убрал его.

Нет.

Сегодня иначе.

Он свистнул.

Очень тихо.

Шестой поднял голову.

Другие волки тоже посмотрели на хозяина.

Безымянный показал рукой направление.

Стая исчезла.

Просто исчезла.

Через несколько секунд лес снова стал пустым.

Люди внизу ничего не заметили.

Один закурил.

Второй пошутил.

Третий сказал, что слышал звук.

— Какой?

— Не знаю.

Все остановились.

Тишина.

— Наверное, птица.

Первый волк появился сзади.

Он не рычал.

Не лаял.

Просто вышел из кустов.

Солдат обернулся.

Увидел серую морду.

И успел только открыть рот.

Волк бросился.

Человек упал.

Остальные выхватили оружие.

Но лес уже двигался вокруг них.

Слева.

Справа.

Сзади.

Сверху.

Они стреляли в темноту.

Пули уходили в деревья.

Один солдат успел ранить волка.

Тот отступил.

Из кустов вышел другой.

Потом третий.

Человек закричал.

И крик оборвался.

Безымянный спустился с дерева последним.

Он прошёл между телами.

Посмотрел на раненого волка.

— Цел?

Зверь поднялся.

Хромая, подошёл к хозяину.

Безымянный положил ладонь ему на голову.

— Хороший.

Потом посмотрел на мёртвых.

— Одиннадцать.

Он считал.

Всегда считал.

Не потому, что любил цифры.

А потому, что цифры не врали.

Через полгода их стало больше ста.

Больше ста разведчиков Джана.

Некоторые погибали.

Некоторые оставались живы.

Каждый десятый, согласно слухам, возвращался домой изуродованным.

Но домой возвращались не все.

И почти никто не мог рассказать, что именно произошло.

Легенда родилась сама.

Сначала говорили о человеке.

Потом — о человеке с волками.

Потом — о духе.

Потом — о проклятии.

Апачи рассказывали друг другу, что лес принадлежит мёртвым.

Солдаты начали обходить некоторые участки.

Появились места, куда никто не хотел идти.

Там находили следы.

Волчьи.

Человеческие.

И кровь.

Иногда кровь была свежей.

Иногда ей было несколько дней.

Но никто не знал, кто именно там умер.

Дети начали играть в «воина-волка».

Один ребёнок изображал Безымянного.

Остальные становились разведчиками.

Потом они разбегались.

Игра заканчивалась одинаково.

«Волки нашли вас».

Дети смеялись.

Взрослые — нет.

Джан услышал одну такую историю от старика.

— Говорят, он не спит.

— Кто?

— Воин.

— Какой?

— Лесной.

Джан усмехнулся.

— Все люди спят.

Старик покачал головой.

— Этот нет.

— Почему?

— Потому что ночью он охотится.

Джан налил себе воды.

— А днём?

— Днём ждёт.

— Чего?

Старик посмотрел ему прямо в глаза.

— Тебя.

Джан поставил чашку.

И впервые за долгое время перестал улыбаться.

Безымянный тоже думал о Джане.

Каждую ночь.

Иногда представлял его лицо.

Иногда представлял дуэль.

Иногда просто хотел убить его издалека.

Но не делал этого.

Не потому, что не мог.

Потому что хотел посмотреть ему в глаза.

Хотел спросить.

За что погиб отец?

Почему?

Зачем?

Кому была нужна эта война?

Почему человек должен умирать за землю, на которой никогда не был?

Почему дети должны хоронить отцов?

Почему победитель всегда говорит о чести, а проигравший — о несправедливости?

Безымянный не знал ответов.

Он знал только одно.

Джан должен умереть.

Зима стала тяжелее.

Снег заваливал следы.

Это мешало.

Но одновременно помогало.

Безымянный научился видеть лес без следов.

Он понимал, куда идёт человек, по сломанной ветке.

По снегу на обуви.

По тому, как пригнута трава.

По запаху дыма.

По тому, как птицы взлетают с дерева.

А волки чувствовали то, чего не чувствовал он.

Они слышали.

Они нюхали.

Они ждали.

Иногда Безымянному казалось, что они знали лес лучше него.

Однажды они нашли патруль за несколько километров до того, как он увидел его.

Стая остановилась.

Все одиннадцать замерли.

Безымянный тоже остановился.

Впереди ничего не было.

Он присел.

Потрогал снег.

Холодный.

Чистый.

Ничего.

Он посмотрел на Шестого.

Тот смотрел вперёд.

— Где?

Волк поднял голову.

Безымянный пошёл за ним.

Через десять минут они увидели людей.

Семнадцать человек.

И за ними — пулемёт.

Безымянный тихо выругался.

Слишком много.

Он не собирался атаковать.

Но Шестой посмотрел на него.

И Безымянный понял.

Стая уже решила.

Он улыбнулся.

— Ладно.

Он достал нож.

— Только быстро.

После той ночи в лагере Джана впервые начали говорить о проклятии.

Семнадцать человек.

Ни одного выстрела.

Только кровь.

И следы волков.

Джан получил отчёт.

Прочитал.

Потом спросил:

— Он опять сделал это?

— Да.

— Сколько?

— Семнадцать.

Джан задумался.

— Он не человек.

Офицер напрягся.

Джан посмотрел на него.

— Не в том смысле.

Он улыбнулся.

— Он просто умнее вас.

Через некоторое время Джан приказал прекратить разведывательные операции в этом районе.

Безымянный узнал об этом только тогда, когда понял, что добычи больше нет.

Две недели лес был пуст.

Ни патрулей.

Ни разведчиков.

Ни связистов.

Ничего.

Он сидел у костра и смотрел на волков.

— Он понял.

Шестой поднял голову.

— Нашёл нас.

Безымянный покачал головой.

— Нет.

Он улыбнулся.

— Нашёл меня.

Он понял, что Джан играет.

И тогда решил принять правила.

Если Джан отступил — он пойдёт туда, где его ждут.

Если Джан поставил ловушку — он обойдёт её.

Если Джан спрятал людей — он найдёт их.

Началась игра.

Шахматная партия между двумя людьми, которые ещё ни разу не видели друг друга.

Безымянный двигался на юг.

Потом внезапно сворачивал на восток.

Потом возвращался к фронту.

Потом снова исчезал.

Там, где его ждали, он не появлялся.

Там, где его не ждали, появлялся ночью.

Отряд исчезал.

Утром находили следы.

Потом он снова исчезал.

Джан пытался вычислить его маршрут.

Безымянный вычислял маршрут Джана.

Джан ставил западню.

Безымянный проходил в пяти километрах.

Джан укреплял участок.

Безымянный бил в другом месте.

Потом снова появлялся рядом.

Как будто лес сам играл за него.

Однажды ночью Безымянный нашёл лагерь.

Двадцать три человека.

Они остановились у реки.

Костры.

Оружие.

Дозорные.

Хорошо.

Очень хорошо.

Безымянный лежал в снегу и наблюдал.

Рядом лежал Шестой.

Остальные волки были разбросаны вокруг.

Они ждали.

Человек ждал.

Волки ждали.

А лагерь спал.

Первым исчез дозорный.

Он просто перестал быть на своём месте.

Второй увидел движение.

Поднял винтовку.

Не успел.

Потом погас один костёр.

Потом второй.

Снег вокруг лагеря внезапно стал двигаться.

Люди просыпались.

Кричали.

Стреляли.

Но стреляли в ночь.

А ночь не умирала.

Волки появлялись из темноты и снова исчезали.

Один солдат попытался убежать к реке.

На снегу появилась тень.

Он остановился.

Перед ним стоял человек.

Безымянный.

Безымянный смотрел на него несколько секунд.

— Где Джан?

Солдат молчал.

— Я спросил.

— Не знаю.

Безымянный кивнул.

— Хорошо.

Солдат облегчённо выдохнул.

И тогда Безымянный сказал:

— Значит, ты мне больше не нужен.

Из темноты вышли волки.

Крик разбудил весь лес.

А через десять минут снова стало тихо.

Вскоре о воине-волке знали уже все.

Газеты писали о нём.

Красный вестник публиковал данные о потерях.

Люди обсуждали его в сетях.

Кто-то называл его героем.

Кто-то — убийцей.

Кто-то — сумасшедшим.

Кто-то — призраком.

Но никто не знал его имени.

И именно это делало историю страшнее.

Потому что имя делает человека человеком.

А без имени человек превращается в легенду.

Безымянный всё чаще думал о стае.

Они стали его семьёй.

Он любил их.

Каждого.

Даже если называл номерами.

Особенно Шестого.

У него были серо-голубые глаза.

Иногда Безымянный смотрел в них и думал, что волк понимает его лучше любого человека.

Однажды ночью Безымянный сказал:

— Если я пойду в город, вы останетесь здесь.

Шестой поднял голову.

— Нет.

Волк подошёл ближе.

Безымянный погладил его.

— Ты не понимаешь.

Волк смотрел.

— Если пойдёте со мной, умрёте.

Шестой лизнул его руку.

Безымянный отвернулся.

— Вот поэтому я вас и не возьму.

Он долго сидел молча.

Потом заплакал.

Тихо.

Без звука.

Война научила его убивать.

Но не научила не любить.

Утром он решил уйти.

Когда волки проснулись, он сделал то, чего раньше никогда не делал.

Ударил первого.

Потом второго.

Третьего.

Они не понимали.

Отскакивали.

Смотрели на него.

Безымянный кричал.

Ругался.

Гнал их.

Он хотел, чтобы они его возненавидели.

Хотел разорвать ту невидимую связь, которая связывала их.

Но они шли следом.

Он ударил снова.

Сильнее.

Волк заскулил.

Безымянный отвернулся.

Слёзы текли по лицу.

— Уходите...

Стая не уходила.

Он бежал.

Они бежали за ним.

Он снова кричал.

Снова ударил.

Снова убежал.

Один за другим волки начали отставать.

Первый.

Второй.

Третий.

Он не оборачивался.

Потому что если бы обернулся, не смог бы уйти.

Последним остался Шестой.

Он бежал за хозяином дольше всех.

Несколько километров.

Потом остановился.

Безымянный тоже остановился.

Обернулся.

Шестой стоял далеко.

Смотрел.

Безымянный поднял руку.

Помахал.

— Прости.

Волк не двинулся.

— Прости меня.

Шестой завыл.

Безымянный отвернулся.

И пошёл дальше.

К городу.

Город с алыми крышами показался на горизонте вечером.

Безымянный остановился.

Долго смотрел.

Город был огромным.

В нём были люди.

Свет.

Машины.

Оружие.

Камеры.

Рынки.

Гостиницы.

И главное — Джан.

Где-то там.

Живой.

Безымянный сжал кулак.

Он пришёл сюда не ради славы.

Не ради денег.

Не ради рейтингов.

Не ради камеры.

Он пришёл за одним человеком.

Но город уже ждал его.

Губернатор ждал.

Телевидение ждало.

Толпа ждала.

И сам Джан ещё не знал, что человек, который несколько лет резал его армию в лесах, уже стоит в нескольких километрах от его дома.

— Вы понимаете, кто вы?

Губернатор улыбался.

Безымянный сидел напротив.

— Нет.

— Вы легенда.

— Мне всё равно.

— Вас знают миллионы.

— Мне всё равно.

— Вам предлагают деньги.

— Мне всё равно.

Губернатор вздохнул.

— Тогда поговорим о Джане.

Впервые за разговор Безымянный поднял глаза.

Губернатор улыбнулся.

Он понял.

Попал.

— Вы хотите его убить.

— Да.

— Но здесь нельзя мстить.

— Я знаю.

— Зато можно драться на дуэли.

Безымянный молчал.

— Джан скоро будет здесь.

— Откуда знаешь?

— Потому что я сам пустил слух.

Безымянный нахмурился.

— Зачем?

— Потому что миру нужно шоу.

— Мне не нужно шоу.

— Вам нужен Джан.

— Да.

— Джану нужны вы.

Безымянный впервые улыбнулся.

Очень слабо.

— Вот теперь ты говоришь правильно.

Новость разлетелась мгновенно.

Безымянный вызывает Орда-Джана.

Джан принимает.

Мечи.

Открытая дуэль.

Город сошёл с ума.

Люди покупали трансляции.

Делали ставки.

Спорили.

Одни ставили на Джана.

Другие — на неизвестного лесного убийцу.

Но никто не знал главного.

Никто не видел того, как Безымянный сидел ночью в лесу.

Никто не видел одиннадцать серых волков вокруг костра.

Никто не видел кровь на снегу.

Никто не слышал последних слов разведчиков.

Никто не знал, сколько раз Джан просыпался от донесений о новых потерях.

И никто не знал, что Безымянный пришёл к нему не сегодня.

Он шёл к нему месяцами.

Через снег.

Через лес.

Через кровь.

Через тела.

Через память об отце.

Дуэль была только последним шагом.

За день до боя Безымянный снова ушёл в лес.

Он не мог оставаться в городе.

Слишком много людей.

Слишком много шума.

Слишком много запахов.

Лес был честнее.

Он пришёл к тому месту, где оставил стаю.

Костра там уже не было.

Следы почти исчезли.

Но один остался.

Волчий.

Большой.

Безымянный присел.

Провёл пальцами по снегу.

— Шестой...

Он впервые назвал его по имени.

И сам удивился.

В лесу завыл волк.

Где-то далеко.

Очень далеко.

Безымянный поднял голову.

Неужели?

Он слушал.

Вой повторился.

Один.

Только один.

Безымянный закрыл глаза.

Улыбнулся.

— Значит, жив.

Он поднялся.

Вдали уже виднелись огни города.

Завтра там будет Джан.

Завтра будут камеры.

Завтра будут тысячи людей.

Завтра два человека выйдут друг против друга.

Один — командующий армией.

Другой — человек без имени.

Один придёт защищать свою легенду.

Другой — убивать за отца.

Но пока ночь принадлежала лесу.

Безымянный стоял среди деревьев и смотрел на город.

За его спиной снова послышался волчий вой.

На этот раз ответил второй.

Потом третий.

Потом четвёртый.

Безымянный медленно обернулся.

В темноте появились глаза.

Сначала одни.

Потом ещё.

Он улыбнулся.

— Вы всё-таки пришли.

Стая вышла из леса.

Все одиннадцать.

Они нашли его.

Не он их.

Безымянный опустился на колено.

Первый подошёл.

Потом второй.

Третий.

Шестой оказался последним.

Он подошёл и положил морду ему на плечо.

Безымянный обнял его.

И впервые за много лет заплакал так, как плачут люди.

Не воины.

Не убийцы.

Не легенды.

Люди.

— Завтра, — прошептал он. — Завтра всё закончится.

Шестой тихо зарычал.

Безымянный поднялся.

Посмотрел на город.

— Или начнётся.

На рассвете он вошёл в город вместе со стаей.

Люди расступались.

Камеры включались.

Кто-то кричал.

Кто-то снимал.

Кто-то смеялся.

Кто-то боялся.

Но Безымянный никого не видел.

Он смотрел только вперёд.

Туда, где его ждал Орда-Джан.

И где-то среди толпы уже стоял человек с камерой.

Он ещё не знал, что снимает последние минуты одного из самых страшных людей этой войны.

Потому что через несколько часов лесной воин впервые увидит своего врага.

И через несколько минут после этого один из них перестанет быть человеком.

А пока они оба были живы.

Джан — со своей шашкой.

Безымянный — со своими двумя катанами.

И между ними оставалось пятьдесят метров.

Пятьдесят метров, которые война не смогла сократить.

Пятьдесят метров, которые Безымянный прошёл через кровь.

Пятьдесят метров до отца.

Пятьдесят метров до мести.

Пятьдесят метров до смерти.

И волки уже оскалились.

Продолжение истории можно прочитать в романе Capernaum Vol.1

Arthur TopiKillia