Военные хроники

Суслики умирают стоя

Война никому не нужна. Нужна лишь ненависть.

Макс Фриш

Джунгли севернее Контума, Вьетнам, 1969 г.

Стэнли внимательно оглядывал густые заросли папоротника и бамбука в пятистах метрах от себя. Темное перекрестье оптического прицела самозарядной М-21 выхватывало шершавые стволы и зеленые листья.

Где-то над головой щебетали птицы. Ветер слабо шумел в кронах пальм, а в траве стрекотали кузнечики. Тень от деревьев не спасала от полуденного зноя. Скорее наоборот. Скопившаяся в джунглях влага только усиливала чувство жара. Сковывала дыхание. Заставляла выступать капельки пота на лбу. Словно находишься в настоящей парилке. Вдобавок ко всему целая стая москитов постоянно норовила залезть в уши и ноздри.

Однако он не обращал на окружение никакого внимания. Все его существо было сосредоточено на винтовке, прицеле и зарослях папоротника впереди. Тонкие губы разошлись в презрительной усмешке. Перекрестье медленно обводило каждый лепесток в поисках цели, а палец нежно поглаживал спусковой крючок, словно сосок любовницы.

— Я знаю, что ты там, — прошептал Стэнли.

— Да, я тоже, — протрещала переносная рация рядом.

Стэнли вздрогнул, однако глаз не отвел. Улыбка медленно сползла с его лица, сменяясь на гримасу ярости.

— Нет желания подняться и закончить мучения? — сквозь зубы проскрежетал он.

— Нет, — протрещал голос в рации. В нем сквозили усталость и сожаление.

— Суслики умирают стоя. Неужели ты забыл, Бен? — ехидно подначил Стэнли.

Перекрестье продолжало исследовать джунгли, переходя от одного листка папоротника к другому в поисках своей жертвы. Стэнли не двигался. Несмотря на переполняемый душу гнев, он сохранял ясную голову и ровное дыхание. Палец продолжал нежно поглаживать курок.

Тем временем в рации вновь раздался вздох. Будто человек на том конце связи попытался сдвинуть огромный валун и осознал тщетность своих попыток.

Бен не забыл. Отголоски того разговора остались у него в голове. Даже по прошествии стольких лет. Прячась в зарослях папоротника и наблюдая за джунглями впереди через оптический прицел, он вновь вернулся на 15 лет назад...

Остин, штат Техас, 1953 г.

— А ты знаешь, что суслики встают на задние лапы во время опасности? — спросил маленький Бен у Стэнли.

Мальчишки сидели позади большого деревянного амбара и с тоской наблюдали за тем, как песок, подгоняемый безжалостным ветром, заносит загон для овец. Порывы горячего воздуха угрожающе гудели в полупустом хлеву. Иногда казалось, что крыша не выдержит и сорвется под его разрушительными ударами. Земля, на которую уже давно не падало и капли дождя, превратилась в подобие золы. Почва покрылась коркой и пошла трещинами. В их дом пришла беда и запустение. И так продолжалось уже несколько лет.

Недавно до города стали доходить слухи, что водохранилище в Далласе полностью опустело. Чтобы не умереть от жажды придется накачивать воду из Ред-Ривер. Людям настоятельно рекомендовали снизить потребление воды.

Однако Стэнли искренне не понимал, как в такую жару можно меньше пить? Наоборот! Его организм буквально изнывает от жажды.

— Прости, что ты сказал? — переспросил он, вытирая пот со лба. Желтые песчинки, нанесенные ветром, ярко выделялись на фоне его коротких черных волос.

Бен повторил свой вопрос.

— Нет, не знал, — медленно произнес Стэнли. — Выходит, они часто и умирают стоя? Храбрецы.

— Именно, — кивнул Бен.

— Но к чему ты это говоришь? Разве у нас нет тем для разговора посерьезнее? — его друг обвел рукой то, что осталось от хозяйства. — Посмотри! Ничего не осталось! Совсем ничего! Что нам теперь делать?!

— Бороться! — воскликнул Бен, вставая и протягивая ему руку. — Не падать на колени перед трудностями! А если нам суждено умереть, так сделаем это стоя. Как суслики! — в его голосе засквозил мальчишеский вызов и героизм.

Стэнли окинул Бена пристальным взглядом, а затем, промедлив, ухватил того за руку и тоже поднялся. Налетевший порыв ветра трепал их рубахи и обжигал кожу. Песок больно бил по лицу.

— Верно, — тихо произнес Стэнли, — суслики умирают стоя.

Бен кивнул.

Мальчишки снова обвели грустным взглядом то, что осталось от некогда внушительного фермерского хозяйства. Почва превратилась в золу. Пастбища в песок. Ветер поднимал его в воздух, заслоняя солнце, но небесное светило продолжало испепелять землю. Однако теперь во взгляде друзей сквозила не только горечь. В них появилась решимость. Решимость выстоять перед невзгодами. Какими бы тяжелыми они ни были.

— А вдруг это они? — внезапно предположил Стэнли.

— Кто? — непонимающе переспросил Бен.

— Коммунисты! — гневно выкрикнул тот.

— Нагнали засуху?

— Ну да!

— Но как?

— Секретное оружие!

Бен с сомнением воззрился на друга:

— Глупости какие-то.

— Ничего не глупости! — пылко возразил Стэнли. — Мой отец часто слушает радио. «Советы» несут беды всем нам с того самого дня, как мистер Черчилль произнес свою речь в Фултоне! Они и не на такое способны! — его ладонь крепче сжала руку Бена. — Давай пообещаем друг другу, что станем защищать Америку от коммунистов!

Бен еще раз обвел взглядом то, что сейчас стремительно превращалось в пустыню.

«Неужели Стэнли прав? Красная угроза настолько сильна?».

Мальчик сомневался, однако друг, с нехорошим огнем в глазах, продолжал ждать от него ответа.

— Ну, — неуверенно протянул Бен, — если они наши враги...

— Конечно, враги! Видишь, что они сделали? — Стэнли в отчаянном жесте вновь обвел запустевшую землю, а затем пристально посмотрел прямо на него. — Согласен?

Бен колебался недолго. В этот тяжелый для всех момент неокрепший юношеский ум готов был поверить во что угодно.

— Согласен.

Он почувствовал уверенность. Уверенность, которая передавалась через крепкое рукопожатие. Такое же крепкое, как и их дружба.

Резкий порыв ветра едва не сдул их с ног. Целая порция песка полетела в лицо. Ребята едва успели прикрыть от него глаза.

— Может, в дом пойдем? — предложил Стэнли.

— Пожалуй, — согласился Бен, — к тому же, я видел на кухне остатки маминой выпечки...

— И не говори! — засмеялся Стэнли. — У меня уже живот сводит. Хотя стакан воды я желаю больше.

Джунгли севернее Контума, Вьетнам, 1969 г.

— Раз не забыл, тогда поднимайся! — рыкнул Стэнли. Поглаживание курка прекратилось. — Я хочу взглянуть в твои глаза прежде, чем все закончится. Красная мразь!

И вновь в рации раздался печальный голос Бена:

— Прошу тебя, одумайся, наконец. То, что нам говорят по радио и телевизору, ничего не имеет общего с реальностью!

— Проклятые вьетконговцы напали на нас первыми! Тонкинский залив, 1964-й, — голос Стэнли напоминал змеиное шипение. Его буквально перекосило от злобы.

С соседнего дерева вспорхнула какая-то птица. Тень от ее крыльев пробежала по напряженному лицу Стэнли. Тот вздрогнул и впервые отвел взгляд от прицела. Он замер. Москиты тут же облепили лицо, однако он даже не заметил их. Стэнли надеялся, что проклятая птица не выдала его присутствия.

Судя по тому, что в рации вновь раздался голос Бена, этого не произошло.

— То была провокация.

Стэнли сдул пресловутую мошкару и вновь приложил глаз к оптике. Палец возобновил нежное поглаживание курка.

— Ложь!

— Пентагон опубликовал данные. Никсон...

— Никсон ничтожная трусливая свинья! — резко перебил Стэнли, продолжая тщательно осматривать заросли папоротника через прицел. Его внимание привлек некий серый бугорок. Между бамбуковой рощей и завесой листвы. — Я всегда знал, что с республиканцами что-то не так. Куда этому выскочке до Трумэна и Джонсона! С красными надо бороться до конца, а не бежать, трусливо поджав хвосты! Их нужно выжигать, словно заразу!

— Выжигать?! — впервые голос Бена едва не сорвался на крик. — Также как в Сонгми?

Сонгми, Вьетнам, 1968 г.

Бен отвел взгляд от прицела винтовки и закрыл глаза. До ушей доносились отчаянные крики и мольбы, которые тонули во взрывах... Прерывались автоматными очередями. В этот момент он пожалел, что до сих пор не оглох и не ослеп на этой войне.

Его задачей, как и Стэнли, было прикрытие своей роты со снайперских позиций на случай непредвиденной активности неприятеля. Деревня занята бойцами Вьетконга, гражданских тут нет. Так им сказали на инструктаже накануне вечером. Противник готов оказать ожесточенное сопротивление.

Но прикрывать оказалось не от кого.

«И некого».

Когда очередь из М-16 прошила грудь молодой женщины насквозь, вся кровь отхлынула от его лица. Через перекрестье он видел, как она, взмахнув руками, повалилась в воду. В том самом месте рисового поля, где ее настигла смерть. Следом упали мужчина с ребенком,.. Они шли с корзиной по дороге на рынок... Когда граната взорвалась в одном из домов, срывая соломенную крышу, он больше не смог смотреть. Тело трясло, словно Бен подцепил местную лихорадку. На лбу выступил ледяной пот. Сердце защемило в груди.

— Стэнли, ты это видишь? — прошептал он, с трудом ворочая языком.

— О да.

В этот момент его голос показался таким зловещим и чужим, словно принадлежал маньяку-психопату, а не старому другу детства, с которым они через многое прошли.

Страшная засуха в Техасе. Голод и лишения. Переполняющая радость, когда пошел долгожданный дождь, сразу после визита в штат Президента Эйзенхауэра. Стэнли еще тогда подметил, что это не может быть простым совпадением. Служба в армии. Клятва защищать свою родину... Обещание, что они дали друг другу, стоя за амбаром под сильным напором горячего ветра... Все это мигом пронеслось у Бена перед глазами.

С тех пор, как они попали сюда, Бен все чаще и чаще стал замечать за Стэнли признаки фанатизма. Непоколебимой веры в то, что ради победы, несущей справедливость и безопасность, можно пойти на любые меры. И чем дольше Бен здесь находился, тем слабее становилась его собственная вера в праведность этой войны. Словно Стэнли выкачивал из него надежду, еще больше подпитывая свои одержимые идеалы.

— Мне отсюда хорошо видно, — протрещал голос товарища в рации, — они спрятались в яме за деревней. Человек пятьдесят. Но наши их уже нашли. Сейчас всех прикончат, — последние слова он протянул с особенным наслаждением, смакуя каждую букву.

— Это же мирные, а не ополченцы! — воскликнул Бен, срываясь на крик.

— Они все заодно с вьетконговцами! — резко оборвал Стэнли. — Все! Будут знать, как сотрудничать с ублюдками! Они сделали свой выбор.

Трясущейся рукой Бен отключил рацию. Он больше не мог слушать этот, ставший чужим, голос. Однако он не мог отключить собственный слух. Поэтому новые волны автоматных очередей и отчаянные крики выбивали из него последние остатки веры в то, что еще несколько лет назад казалось правым.

Его взгляд снова повернулся в сторону деревни. Повернулся против собственной воли. В этот момент один из солдат его роты добивал прикладом свою жертву. Прогремела еще одна очередь. В канаву упало несколько тел...

В необъяснимом безумном порыве, Бен прислонился к прицелу. Руки ходили ходуном. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Палец дрожал, словно осиновый лист. Перекрестье задержалось на спине американского солдата, убившего женщину... Задержалось лишь на мгновение — слишком сильно шатало винтовку в руках.

Несколько секунд он продолжал всматриваться вперед через оптику. Потом его глаза снова закрылись. Ноздри с шумом втянули влажный воздух в легкие.

«Это не моя война... это не моя война...».

Издав стон раненого зверя, Бен опустил оружие и, подхватив рацию с земли, бросился в джунгли.

В тот день на базу он не вернулся.

Джунгли севернее Контума, Вьетнам, 1969 г.

— Они сделали свой выбор! — Стэнли внимательнее всмотрелся в серый холмик. Кажется, это была армейская каска. Прицел остановился и опустился чуть ниже.

— Я тоже, — тихо ответил Бен.

— Надеюсь, ты счастлив, — процедил сквозь зубы Стэнли.

— Счастливым быть можно — нужно только решиться. Я решился. После того, что я видел, это было несложно.

— Предатель!

Слабый ветерок всколыхнул высокую траву. Жара стала еще сильнее. Капелька пота съехала по переносице. Но Стэнли не сводил глаз с перекрестья.

— Я люблю свою страну, — тихо ответил Бен, — но не разделяю методы.

— И поэтому ты сдал наши позиции в Контуме?!

Бен не ответил. Лишь вновь тяжело вздохнул.

Прицел винтовки замер. Стэнли задержал дыхание. Поглаживание курка резко прекратилось. На пару мгновений весь мир для него перестал существовать. Будто само время остановило движение. Тонкие губы разомкнулись, выпуская воздух из легких. С едва уловимым свистом он вырвался из уст, иссушая их мягкую кожу... А затем палец нажал на спусковой крючок.

Прозвучал выстрел. Подобно грому среди ясного неба, он разорвал тишину джунглей. Птицы с криком вспорхнули с деревьев над головой Стэнли. Но он продолжал ничего не замечать, глядя через сетку оптического прицела. Холмик и вправду оказался каской. При попадании она слетела с головы. Переносная рация трещала, но хранила полное молчание.

На какое-то время перед мысленным взором солдата встали образы из далекого прошлого. Как они, стоя позади амбаров посреди пустыни, в которую превратился Техас, клянутся защищать Соединенные Штаты... Как радуются первому ливневому дождю... Как прибывают в Сайгон...

Стэнли тряхнул головой, прогоняя наваждение.

«Он перешел не на ту сторону. Он предатель. Сдал наши позиции в Контуме врагу. Моя совесть чиста. Долг перед страной я выполнил. И тут не о чем жалеть!».

Осознав это, он глубоко вдохнул и выдохнул. Вытер пот с лица и перезарядил винтовку.

«Пора возвращаться обратно».

Стэнли уже собирался осторожно покинуть позицию и вернуться на базу, когда в рации раздался тихий голос:

— Хin lỗi[1].

Стэнли не успел ничего предпринять, когда тишину джунглей разорвал второй выстрел...

[1] «Прости» по-вьетнамски.

Банковский счет и его человек

Терминал пикнул, и я, поцеловав Мелинду в шею, потянулся к коммуникатору.

– Задание? – спросила она, зевнула, потянулась. От неосторожного движения одеяло сдвинулось, обнажило прелестную грудь.

В любое другое время и ей, и её хозяйке я бы уделил самое пристальное внимание, но…

– Верно, – мои глаза впились в экран, – задание.

– И где теперь?

– Блау-Лаунид, Голубая лагуна. Это в Исландии.

– Исландия? – Мелинда наморщила лобик. – Это далеко. Там холодно.

– Сейчас везде холодно, – хмыкнул я и продолжил изучать полученную информацию. Старая научно-исследовательская база. Заглубленный производственный купол. Геотермальная станция Швэйртш… Так и не сумев нормально прочитать название, решил называть объект просто «станцией». Двадцать восемь человек. Шестнадцать женщин. Двенадцать мужчин. Возможно сопротивление.

Что ж, тем интереснее.

– Я приготовлю… завтрак, – Мелинда всегда была понятливой девочкой.

Я дочитал краткую выжимку и отправился в душ.

Удар пара был ошеломляюще внезапным. Следом по разгоряченной коже хлестнули тонкие прохладные струйки. Дальше пришлось поработать мочалкой. Намылившись, я нажал на кнопку, и сверху обрушился водяной поток. Он быстро смывал и пену, и солоноватый пот, и сладостные воспоминания о прошедшей ночи.

Мелинда стоила своих денег.

Водяной поток уступил место воздушному, осушающему, не оставляющему после себя ни одной капельки. Ресурсы требовалось экономить. И не только потому, что они невосполнимы. Еще и потому…

Послышался писк коммуникатора, и мне не надо было смотреть, чтобы узнать, какое сообщение пришло. Списание со счета. Пять энергокредитов.

…что в нашем замерзающем мире всё стоит денег. И денег немалых.

Мы живем в самом лучшем из миров. И с этим не поспоришь. Говорят, раньше мир был совсем другим, и люди даже боролись с потеплением, которое они почему-то называли глобальным. Но семьдесят лет назад потепление внезапно сменилось своей противоположностью. Кто-то вещал, что люди прогневали Господа и вызвали Ледяной Апокалипсис, кто-то винил Уильяма Хенри Третьего, распылившего в атмосфере некие подозрительные антипарниковые вещества, кто-то упирал на вполне себе прогнозируемое уменьшение солнечной активности и начало нового ледникового периода, кто-то ничего не вещал, никого не винил, ни на что не упирал, а, вооружившись, шел грабить торговые центры и заправочные станции.

И первые, и вторые, и третьи, и четвертые – все считали, что человечеству пришел конец.

И все они ошибались!

Старый, умирающий, мир породил настоящих героев! Атлантов духа, разума, тела! Джеффри Престон, Уильям Хенри Третий, Натаниэль Джеймс Виктор, Ма Джек Юанькун и некоторые другие! Они повели за собой людей. Они указали путь к спасению. Они нашли место для спокойной, свободной и справедливой жизни. Этим местом, защищенным от наступающих ледников и холодных ветров, стал экваториальный пояс планеты. Конечно, новый благословленный мир рождался тяжело, в мучениях и исканиях. Старые жители экваториального пояса вели себя эгоистично и не хотели пускать к себе ни Атлантов, ни тех, кто шел за ними. Эгоистов пришлось убеждать. Где-то словами, где-то – не только.

Когда переселение закончилось, немногочисленные выжившие забыли про свой эгоизм и с радостью присоединились к дружной семье свободных народов, вливаясь в общество Новых Атлантов.

В столовой меня ждала яичница с беконом, два тоста с джемом, чашка бодрящего кофе и Мелинда в очень коротком передничке. Больше на одалиске ничего не было. Остаться бы с ней, позабыть про работу и!..

Нельзя. Наш замечательный мир не терпит лентяев. Не будет работы – опустеет банковский счет. Не будет энергокредитов – не будет дома, не будет пищи, не будет жизни, не будет ничего. В лучшем случае прыжок со Стрелы, в худшем – недолгое прозябание в каком-нибудь заброшенном коллекторе, до первой же встречи с таким как я.

Когда еда и кофе закончились, Мелинда игриво улыбнулась:

– Понравилось?

– Как всегда, – я улыбнулся в ответ и добавил: – Выходи за меня.

Мелинда задумалась и, глядя куда-то в себя, в информационное расширение, отстраненно произнесла:

– У тебя не хватит кредов.

– Возьму кредит, – я встал из-за стола, подошел к Мелинде, приобнял: – Даже два. Ради тебя я готов на всё.

– Всё равно не хватит, – она вернулась к реальности и пронзительно взглянула на меня: – Я очень дорого стою.

– Жаль, – мои руки скользнули по её спине, опустились чуть ниже, помяли крепкие ягодицы, с силой сжали. Мелинда страстно застонала. Она смотрела на меня так, что я готов был забыть обо всем и остаться с ней навсегда. Её приоткрытые губы манили. Её глаза искрились. Её покрасневшие щеки намекали, что она не прочь продолжить. Прямо здесь и сейчас.

Потянулся к ней!..

Нельзя! Время уходит.

Отстранился и, отпуская желанное тело, глухо повторил:

– Жаль.

– Я приберусь, – она неуловимо быстро выскользнула и занялась посудой.

***

Писк коммуникатора нагнал меня у входа в подземку. Со счета списалось три с половиной тысячи. Я мрачно улыбнулся: время с Мелиндой стоило очень дорого.

Миновав турникет и выслушав новый писк о снятии половины энергокредита, спустился на станцию. Подъехал поезд. Протолкавшись в глубину вагона, ухватился за поручень и постарался отстраниться от мира вокруг.

Новый справедливый мир породил и новые справедливые отношения. Взаимоотношениями мужчин и женщин теперь управляли пункты контрактов. Нет, конечно те недолюди, что сбегали из городов, умирали в холоде ледяных пустынь и прятались в темноте заброшенных коллекторов, не заключали договоров и трахались в своё удовольствие. Но любой разумный человек не будет брать пример с грязных животных, позабывших про разум, свободу и справедливость. Он найдет партнера, с которым готов связать свою дальнейшую жизнь, договорится с ним обо всём, обратится к юристам и заключит контракт, где будет расписано всё: от продолжительности и частоты половых актов до разрешенных тем разговора и количества допустимых взглядов на представителей противоположного пола. Закон, порядок и предсказуемость. И запредельные штрафы тем, кто нарушит хоть один пункт!

Ну а мужчины вроде меня, желающие найти идеал, но еще не готовые к серьезным отношениям…

Ты не сможешь прочесть закрытую книгу. Ты не сможешь оценить неопробованное блюдо. Ты не сможешь понять женщину, пока не узнаешь её поближе.

…могли купить себе одалисок. А если не хватает энергокредитов, то не купить, а нанять на время.

Сквозь отрешенность пробился мелодичный женский голосок:

– Уважаемые пассажиры, убедительная просьба держаться за поручни. Поезд выходит к Стреле.

Для меня предупреждение запоздало. Я и так держался. А остальные пассажиры поспешили последовать убедительной просьбе. Тьма за окнами сменилась светом дня, поезд вырвался на поверхность. К Стреле. К технологической платформе, тянущейся вдоль путей почти на всем поверхностном участке.

После банкротства, после неудачной сдачи годового Теста, после понимания, что борьба бесполезна, а наш справедливый мир не ценит лентяев и дураков, некоторые люди приходили сюда и кидались под поезд. Конечно, кто-то выбирал падение с небоскреба, а кто-то – слабый духом – предпочитал уйти на дно, стать крысой в человеческом обличье и жить до первой же встречи с крысоловом, но прыжок со Стрелы почему-то считался… поступком с большой буквы. И иногда одновременно прыгало по десять-двадцать человек.

В этот раз было человека три-четыре. Не больше. По крайней мере я услышал впереди три глухих удара, правое стекло в нашем вагоне слегка забрызгало, а на защитном ограждении повисла окровавленная голова и затряслась от ударов тока. Многие прильнули к окнам: как-никак бесплатное развлечение.

Меня же сие зрелище интересовало мало: еще насмотрюсь. Поезд нырнул в тоннель. Но возбуждение, охватившее пассажиров, не ушло: то тут, то там слышались разгоряченные шепотки и восхищенные междометия. У тех, кто редко сталкивается со смертью, приход костлявой, если она приходит не к ним, не к их близким, вызывает особый интерес.

Через десять остановок я сошел.

Эскалатор вынес меня на поверхность, к подножию светлых стеклянных башен, уносящихся в небеса. Разительно отличающихся от окраинных трущоб. Здесь располагались офисы корпораций и министерств, апартаменты богатеев и их прихлебателей, обзорные площадки и элитные рестораны, многочисленные клиники и лаборатории класса «А».

Меня интересовала одна из последних. Лаборатория дополненной реальности «Сигма-Тэк». Если арендовать цифровое дополнение, то – лучшее.

Говорят, что раньше каждый человек пытался иметь хоть что-нибудь своё. Свою землю, свою квартиру, свою машину, свой телевизор, свой цветочный горшок – не важно что, главное – своё! Неудивительно, что старый мир сгинул во мраке и льдах. Сколько тогда было людей? Восемь миллиардов? Десять? И каждый хотел иметь что-то своё? Неимоверная глупость искореженной морали и извращенного здравого смысла. Понятно же, что своего у всех не будет. Люди-то разные, с разные желаниями, с разными возможностями.

Сейчас мир гораздо справедливее. Теперь всё принадлежит корпорациям и государствам. А у человека есть только банковский счет. Хочешь что-то получить? Готовь энергокредиты!

Нужна квартира? Плати и арендуй. Хочешь квартиру не в трущобах, а в хорошем районе? Не проблема! Специалисты подберут лучшее из имеющихся предложений. Вопрос – в размере ежемесячных выплат.

Машина? На парковках стоят тысячи, ждущих только тебя. Хочешь, чтобы в ней играла музыка, работал навигатор, а сиденье во время поездки подогревало жопу? Доплати понемногу за каждую функцию и наслаждайся жизнью. Не забудь только потом вернуть авто на стоянку, иначе – штраф.

Нужен многоканальный телевизор и мягкий диван? Добрые улыбчивые люди принесут тебе и то, и другое, а потом помогут подобрать оптимальный пакет каналов. Не забывай только платить абонентку. В первый же час просрочки те же добрые люди унесут и телевизор, и диван; выбитая дверь и врачебные издержки оплачиваются дополнительно.

Наш мир наиболее справедлив. Всё – и в первую очередь человеческая жизнь – имеет заранее означенную цену. И ты либо платишь, либо… платят за тебя.

Пока в голове крутились банальные, всем известные мысли, ноги внесли меня в светлый просторный холл. Моё появление не осталось незамеченным. Подошла молоденькая девушка и с профессиональной нежностью прощебетала:

– Добрый день! Чем могу помочь?

***

Снегоход вез еду, оружие, снаряжение, резерв топлива и запасных частей уже второй день. Помимо этого, он вез и меня. А иногда не вез и ломался. Приходилось вылезать, выправлять лыжные стойки, счищать наледь с датчиков, проверять гусеничные траки, заливать топливо.

На метеостанции с непроизносимым исландским названием мое появление вызвало фурор. Еще бы. Новое лицо, пусть и принадлежащее крысолову, не могло не впечатлить тех, кто до опостыления изучил и повадки друг друга, и неспешность наступающего ледника. Но задерживаться на станции я не стал: арендовал снегоход и на следующий день отправился в путь.

Беглецы не зря выбрали этот забытый всеми уголок: ни восемь лет назад, ни сейчас про них никто бы не узнал. Их лидер провернул шикарную операцию прикрытия. Если верить документам и электронным записям, через сотни транспортных компаний и подставных фирм арендованное оборудование веером разлетелось по всему экваториальному поясу. Отследить реальное местоположение пропавших установок и узлов было попросту невозможно.

Беглецов погубил случай. Два года назад они нелегально подключились к мировой сети. Уж не знаю, что они искали, но их самих – нашли. Отследили сигнал, определили квадрат, эвристический анализатор изучил его вдоль и поперек, выявил возможные точки притяжения. Ну а дальше в дело вступил спутниковый поиск. Результатом поиска стал мой выезд. С вероятностью в сто без малого процентов беглецы прятались на законсервированной геотермальной станции. И вроде бы там невозможно жить, но что один человек законсервирует, десять – могут расконсервировать. И пропавшее оборудование прекрасно ложилось на сукно, превращая короля и десятку в руке в «полный дом».

Ледник всё тянулся и тянулся. С большинством сюрпризов холодной пустыни справлялась автоматика снегохода. Он уверенно держал заданное направление, обходил трещины и вывороченные глыбы. Подъезжая к обрыву, снегоход не бросался вниз, а рыскал по округе в поисках нормального спуска. Оставалось лишь не допускать грубых ошибок, а иногда чинить и заправлять.

Скука.

Смертная.

За время пути я так часто перечитывал досье беглецов, что их лица вызывали у меня непреодолимое отвращение.

Очередной обрыв. Снегоход остановился на «карнизе», подумал немного и…

Я не дал ему двинуться с места. Из пропасти поднимались едва заметные облачка пара.

Вышел из кабины, подошел к краю. Ледник обступал эту небольшую скалистую долину со всех сторон. Среди серых безжизненных камней синели парящие озерца. Где-то здесь, неподалеку, под многометровой толщей льда, скорей всего было и море, но оно проиграло леднику, а вот долина и её теплые источники – еще нет.

Чуть поодаль, у самого большого озера, виднелись тесно сгруппированные «коробки» – серые здания – самых разных размеров, среди которых сильней всего выделялось одно, куполообразное, собранное из шестигранных секций и заглубленное в землю. Людей не видно, но мне этого было не нужно.

И так понятно: нашел.

Сборы и спуск не затянулись. Снегоход остался наверху. Привлекать к себе внимание раньше времени я не хотел. Правда мысли о том, что беглецы опасались преследования, оказались только мыслями. Датчики молчали: ни видеокамер, ни инфракрасных извещателей, ни мин. Даже натянутых лесок с привязанными консервными банками не было. Зато кое-где у воды, на буром вязком глее, виднелись следы рифленых подошв. Похоже, эти дебилы и впрямь верили, что их никто не найдет.

Но я все равно не расслаблялся. Шел аккуратно, от одного природного укрытия к другому, насторожено поглядывал по сторонам и только у входной металлической двери позволил себе спокойно выдохнуть.

Открывать мне никто не стал, да и ручек на тяжелой железяке тоже не предусматривалось. Конечно, можно было обойти эту серую «коробку», найти другой вход, но я предпочел… постучать. А полкило пластида сделало мой стук особенно громким.

В здание ворвались грохот, дым, пыль, а за ними шел я. Неспешно. Неторопливо. Чуть ли не печатая шаг. От крысолова не убежать. Да и куда бежать-то? Вокруг ледяная пустыня. А внутри, среди комнат, залов и коридоров, я не оставлю никого в живых.

Револьвер приятно тяжелил руку. Все эти малоимпульсные пистолеты и винтовки – не вызывали подобного ощущения. Они выхолащивали идею… Очищения. Да, я проводил особый Ритуал. Ритуал по избавлению от заразы, от ненужных смыслов, от бесполезных идей, от вредных насекомых. А в Ритуале важна каждая мелочь.

На перекрестье коридоров на меня выбежала женщина. Расхристанная. С побелевшим лицом, с шалыми круглыми глазами. Она увидела меня и завизжала.

Приложение «Сигма-Тэк» подсветило ее, назвало имя, фамилию, выдало краткую справку. Но меня интересовало кое-что более важное.

Три тысячи.

Женщина развернулась, побежала прочь.

Пуля догнала её, швырнула на пол.

Когда я подошел к ней, она еще жила, стонала, несмотря на дыру в спине пыталась хрипло дышать. Пинком перевернул. Дыра в груди была больше, почти с мой кулак. Но крыса каким-то чудом цеплялась за жизнь, и лучшим свидетельством этого служило…

Я выстрелил.

Коммуникатор подтверждающе пискнул, деньги пришли.

– Ты кто такой? – в коридор вывалился молодой здоровяк. Страх в нём переплавлялся в агрессию. Приложение определило его. Отлично.

Пять тысяч бросились ко мне. Приятно, когда энергокредиты летят прямо в руки.

Выстрел.

Здоровяк остановился. Раз… На широкой груди возникло кровавое пятно. Он через силу шагнул вперед.

Я отвернулся и прикрыл лицо рукой: …два, три, четыре, пять.

За спиной раздался громкий хлопок и грохот низвергающихся денег.

Мельком бросив взгляд на развороченную грудную клетку, я зашагал дальше. Каждый третий патрон в барабане с разрывной пулей. Ну а пятисекундная задержка взрыва помогала вредителям познать отчаяние и бессмысленность своего существования.

Выстрел.

Пополнение счета. Три тысячи энергокредитов.

Выстрел-выстрел.

Быстрая смена барабана. Выстрел. Еще один. И еще!.. Хлопок. И писк коммуникатора.

Последняя крыса оказалась шустрой, вертлявой, не желающей подставляться под пули, но её желание ничего не стоило.

Коридор привел меня в тупичок с тремя дверьми на выбор. За одной послышался шум, и я распахнул её. Раздался жуткий рёв. На меня бросилась дородная женщина в переднике и с огромной сковородкой в руках, получила пулю, вторую и… не добежала.

Перешагнув через кучу денег, я оказался на кухне, среди плит, холодильников и…

В самый последний момент успел увернуться и отскочить. Нож прошел по касательной, прорезав ткань и слегка задев кожу на боку. Повар не стал брать пример со своей помощницы, он выждал подходящий момент и напал.

Выстрел!

Последняя пуля пронеслась у него над головой. Раз.

Дернул за крючок. Вместо выстрела раздался сухой щелчок. Два. Я изобразил удивление, взглянул на револьвер. Три. Повар зло ощерился:

– Ну что, убийца? Пришло твоё время?

Четыре. Он сделал шаг ко мне, приготовился. Пять.

К хлопку за своей спиной он был не готов, отвлекся, повернул голову.

Я подскочил к нему, вывернул руку, взял на болевой. Через десять секунд он с двумя ножевыми и перерезанным горлом лежал на полу, а писк коммуникатора сообщил о пополнении счета на десять тысяч.

Осмотр кухни не занял много времени. Ничего интересного. Замороженное мясо, рыба, грибы, ягоды, свежие овощи… и никаких полуфабрикатов.

О!.. На одной из плит стояло блюдо с бесплатными пончиками. Взял один, надкусил.

– Отличный пончик, – взглянув на повара, усмехнулся я и взял второй.

***

Поиски продолжались.

Первый шок от моего прибытия прошел, и беглецы схватились за оружие.

Один полноватый с дробовиком вылетел прямо на меня и с перепугу разрядил его в потолок. Он выглядел жалко, слеповато щурился и шевелил дрожащими губами. Когда же он справился со страхом и направил ствол на меня, было уже поздно: пуля вошла ему в темечко и развалила голову как арбуз.

Еще пара засела за импровизированной баррикадой. Они завалили проход всяким хламом и, увидев меня, начали стрелять. На них я потерял полпинты крови, один из стрелков оказался удачливым и засадил мне в плечо. Пришлось использовать инъектор с обезболивающим и гранату. Взрыв больше оглушил их, чем ранил, но заставил потеряться во времени и пространстве, а большего мне было и не нужно.

Банковский счет постепенно пополнялся. Деловитый писк коммуникатора звучал ангельским гимном и звал к новым свершениям: «Больше… Больше. Больше энергокредитов!..»

Так я добрался до купола. Внутри было тепло, влажно и… розово. Свет, падающий с потолка, окрашивал всё в неестественно розовый цвет. Под куполом находилась гидропонная ферма. Многоярусные стеллажи с огромными ящиками, из которых вверх и в стороны тянулись красноватые побеги. Вот откуда беглецы брали свежие овощи.

Почувствовал пристальный взгляд и сразу пригнулся. Вовремя! Вместо грохота выстрела послышалось гудение ручного трансформатора, пуля пробила ящик над моей головой и полетела крушить следующие. В воздухе запахло озоном.

Похоже беглецы сделали ручной пульсар. Громоздкий, неудобный, но мощный и… дешевый, если есть дешевое электричество от геотермальной станции.

Снова загудел трансформатор. Я кувыркнулся в сторону и растянулся под ящиками. Пуля врезалась в пол рядом со мной, оставив оплавленный кратер. Случайный осколок впился в бровь. Похоже, крысы взялись за меня всерьез.

Я оскалился: «Зря это они! Лучше бы убегали. Прожили бы на пару минут больше»

Понять, где находится стрелок было сложно. Мерзкий розовый свет и заросшие ящики ограничивали видимость, даже приложение «Сигма-Тэка» пасовало и не могло найти цели.

Я перекатился. Еще раз. Пуля прошла почти надо мной, оставив в воздухе огненную дорожку. Продолжение подобных игр не сулило ничего хорошего.

«Нет, так дело не пойдет, – взглянул на уходящие в потолок стеллажи. – Моя игра – мои правила!»

Пропустив над головой новый выстрел, я вскочил, подтянулся и, оказавшись на третьем ярусе, завис над проходом. Спина уперлась в один стеллаж, ноги – в другой, а я попытался изобразить домкрат, используемый нетрадиционным способом. Мышцы взвыли от напряжения. Разболелось раненное плечо. И когда я подумал, что ничего не получится, стеллаж покачнулся и… повалился, увлекая за собой остальные.

Испуганный, быстро смолкнувший крик стал мне отличной наградой. Хотя пополнение счета на восемь тысяч стало наградой более приятной. Жаль только, что поиски пульсара не принесли ничего: оружие превратилось в груду бесполезного металлолома. А ведь можно было забрать его с собой и сдать каким-нибудь корпорантам. Вряд ли они узнали бы что-нибудь новое, но…

Покинув гидропонную ферму, я сверился с приложением: осталось всего две крысы.

И поиски их затянулись. Я обыскал все здания сверху донизу. И только спустившись в коммуникационный коллектор, к трубам, висящим проводам и облакам пара, понял: нашел. Четыре человека. Мужчина с топором и женщина, держащая за руки двух детишек: мальчика и девочку.

Я нашел их.

Они нашли меня. И почему-то не обрадовались.

– Бегите, – прошептал мужчина, перехватил топор поудобнее и, рванув ко мне, грозно зарычал: – Бегите!

Он был хорош. Бежал быстро, не держался на прямой, старался двигаться непредсказуемо.

Но я был лучше и успел сделать три выстрела: первый почти оторвал ему предплечье левой, второй угодил в топорище, прям под самым обухом, третий ушел в молоко. Он подбежал, замахнулся!.. И в самый последний момент понял, что лезвие улетело в сторону, а от топора осталась лишь ручка, но все равно продолжил удар, надеясь если не зарубить, то хотя бы – оглушить.

Не успел. Четвертый выстрел прозвучал раньше.

Он пошатнулся. Выронил топорище. Глаза потускнели. Упал.

– Дорогой! – женщина бросилась к мертвецу, встретила по дороге пару пуль и развалилась рядом с ним. Двойной писк коммуникатора подтвердил: счет пополнен, задание выполнено.

Я сменил барабан, подошел к покойникам и услышал сдавленные вскрики:

– Мама! Папа! – мальчик и девочка сжались в испуганный двуединый комочек и горько плакали. Ах да. Совсем забыл про них.

Поднял револьвер.

Прицелился.

***

– Ты пожалел их?

Мы с Мелиндой вновь лежали в постели. Обнаженные. Разгоряченные.

Мы лежали, а я рассказывал о поездке.

– Пожалел? – я усмехнулся. – Чтобы я и кого-то пожалел?

Она посмотрела на меня долгим испытующим взглядом и, почему-то помрачнев, проговорила:

– Верно, ты на это не способен.

Не прошло и месяца с нашей последней встречи, но узнал я её сегодня с трудом. И вроде Мелинда внешне не изменилась, но… Чуть округлилось лицо, немного налилась грудь, слегка изменилась походка – совсем другой человек. От неё даже пахло иначе! Необычайно приятно и как-то… по-домашнему?

И в постели одалиска была совсем другой. Страстная и необузданная, но при этом нежная и отзывчивая. Она дарила себя с такой самоотдачей, что в голове помимо сладкой умиротворенности настойчиво пульсировала мысль о том, что ради всечасного обладания Мелиндой нужно брать пять, а если потребуется, то и десять кредитов!

– Жалость бессмысленна.

– Как и любовь, – Мелинда тяжело вздохнула и, взяв с прикроватной тумбочки блистер, выдавила три таблетки.

– Что это?

– Не обращай внимания, – она слезла с кровати. – Я сейчас вернусь.

Мелинда ушла в ванную. Я покрутил блистер в руках, вчитался. Мифепристон-плюс. Странно… Раньше одалиска пользовалась другими.

Впрочем… Какая разница?

Я расслабленно откинулся на подушки и задумался.

Выбор есть всегда – результаты разные. Беглецы могли не убегать, а жить в нашем счастливом и справедливом обществе. Они могли следовать правилам и приносить пользу, но выбрали иной путь: сбежали от ответственности, стали изгоями, носителями вредных идей. Таких не переубедить, не перевоспитать, ведь они уже сделали Выбор. Они достойны только уничтожения.

А вот дети их Выбор еще не сделали. Они могли выжить. У них был шанс. Ничтожный, но всё-таки шанс. Так поэтому я не убил детей? Надеялся, что они в будущем станут полноценными гражданами нашего благословенного мира?

Нет, дело было не в том. Я не пожалел их. Я не собирался дарить им будущее и надежду. Я не ждал появления очередных кровников, встреча с которыми через десять-двадцать лет помогла бы мне достичь новых вершин. Не-е-ет, всё было куда проще.

Их жизни ничего не стоили. Ноли. Дырки без бубликов. Пара патронов для моего револьвера стоила гораздо больше. Смерть этих детей несла лишь траты и никаких пополнений моему банковскому счету не обещала.

Абсолютно невыгодное дело.

Цена мира

Лишь на пороге смерти, человек познаёт свой истинный лик.

Каир. Тюрьма “Чёрные Врата” 09.11.2093. 20-27

Штурмовик равнодушно орудовал ложкой, и тарелка, наполненная белой питательной пастой, стремительно пустела. В конце двадцать первого века подобные смеси заменили почти все продукты для бедного населения, коего было большинство в ледяном мире.

– Щас бы выпечку, как на Новый Год, – тоскливо протянул сидящий рядом заключённый.

– Как же, – ответил другой. – Чудо вообще, что нам подобное выдали… Я даже на воле никогда её не пробовал, – он с отвращением покосился на белую пасту. – Только эту хрень с рождения ем.

Штурмовик же издал короткий смешок, от которого оба соседа тут же вздрогнули и с опаской посмотрели на него. Двухметровый громила их нервировал, уж больно зловещие слухи ходили о нём. Вроде бы он был частью жестокой организации наёмников, бравших наиболее тяжёлые и опасные задания от ведущих корпораций.

После встречи с ними не оставалось свидетелей.

Тем более жестокие охранники, которым обычно даже не нужна была причина для зверств, подчёркнуто игнорировали его и обращались исключительно уважительно.

После скудного ужина заключённых вернули в камеры. Штурмовик тут же занял койку и закрыл глаза, засыпая под передачу из соседней камеры. В ней сидел один из вип-заключённых корпорации “Мелитас”.

–…А потом все перемешались! – вещал приятный женский голос. – Нации, люди всех возрастов и рас! В замерзающем мире на смену устаревшим государствам пришло новое единое общество во главе с ведущими мировыми конгломератами! Дав работу и невиданный ранее прогресс! Пройдя же Тест с высоким проходным баллом, вы все сможете изменить свою жизнь и стать частью любой корпорации! Но лучше, конечно, “Мелитас”, ведущая фармацевтическая кампания! Не забывайте подписываться, чтобы следить за свежими новостями и выгодными предложениями!

– Заключённый номер 65347 на выход, – раздался неприятный бас, когда Штурмовик уже почти заснул.

Поморщившись, он встал и недовольно посмотрел на пару охранников в лёгких экзоскелетах.

– Начальство приказало тебя доставить, – добавил один. – Прибыл важный воротничок.

Кивнув, Штурмовик в сопровождении охраны направился к кабинету начальника, благо бывал там уже несколько раз.

– А вот и вы, – довольно кивнул невысокий рыжий человек с правильными чертами лица. Даже смазливыми. Видимо, прошёл несколько пластических операций. Глаза закрывали высокотехнологические очки, на стёкла которых подавалась необходимая информация.

Внимательно посмотрев на сурового наёмника, щегол в деловом костюме бросил:

– Свободны.

Охранники и начальник тюрьмы тут же покинули кабинет.

– Заключённый номер 65347, меня зовут Фридрих Гинденбург представитель конгломерата «Сигма-Тэк». Можете называть меня мистер Коц. – важно изрёк корпорат, читая с дисплея досье. – Хм. Ваше настоящее имя неизвестно. Позывной – Штурмовик. Забавно... Лидер независимого отряда наёмников в сотню человек под названием “Стая Барсуков”. Хм. Нетипичное название. Почему именно Барсуки?

Штурмовик ответил лишь равнодушным взглядом.

– В любом случае, – не дождавшись ответа, продолжил корпорат. – Вы отбываете срок за преднамеренное убийство чеболя Ким Сона. Сидеть ещё лет двадцать… Если, конечно, вас не убьют. Многим хотелось бы отомстить, тем более уважаемый Ким был далеко не первой жертвой.

– Меньше слов, – впервые с разговора открыл рот заключённый.

– Как пожелаете, уважаемый Штурмовик. Вы же не переживаете, если вас буду так называть? Нет? Тогда к делу. Для вас и вашего отряда обнаружилась одна непростая, но очень высокооплачиваемая работа. Также вам будет обеспечена амнистия, а в будущем, в зависимости от результатов миссии, мы сможем предложить вам множество иных заказов, соответствующих вашей специфике. Лично за эту операцию вы получите четыреста тысяч энергокредитов. Сколько получат бойцы – решать вам.

– Подробности?

– Озвучу после вашего согласия. Могу лишь сказать следующее: дело будет касаться корпорации «Флорол». Вы, уважаемый ландсхет, готовы ли подписать договор?

Наёмник размышлял недолго:

– Да. Но термин неправилен?

– Простите?

– Правильно говорить “ландскнехт”.

– Да неважно, – махнул рукой корпорат, передавая наёмнику контракт и планшет с необходимой информацией. – Кому какая разница? Организую ваше освобождение в течение суток!

***

Бывшая провинция Фухто. 09.11.2093. 21-25

Стерильная белая комната, размером пять на пять метров, поражала своей педантичностью. Даже перфекционизмом. Идеально заправленная кровать. Ровно по одному предмету мебели, при этом на одинаковом расстоянии друг от друга.

– Образец “Альфа” на выполнение задачи тебе даётся десять минут, – сообщил белый халат.

Образец медленно кивнул.

– Зачем это вообще нужно? – брезгливо осведомился другой халат после того, как они вышли в коридор. Объект должен был решать тесты в полном одиночестве.

– Не знаю, – пожал плечами первый. – Руководству почему-то интересны пределы умственных способностей объекта и динамика развития. Хотя всё что нужно – это кровь.

– Кстати, а что там с тестами? Чем они думают, давая объекту подобные задания? Их даже мы решить сможем не сразу…

– Совсем новенький, да? О, ты удивишься. Обычно такие… модифицированные, быстро ломались и сходили с ума. А у этой особи практически идеальное здоровье, практически абсолютная память и впечатляющие когнитивные способности. Органы чувств также обострены до предела! По сути – перед нами новое звено эволюции! Хотя есть небольшая проблема с эмоциями, объект почти не обладает эмпатией.

– Ого, – подивился второй. – Такое ощущение, что у нас тут есть сверхчеловек! Наверное, противники генной инженерии нас бы по кругу пустили за такое... Хм. Пожалуй, надо говорить потише, помнится, в инструкции говорилось о недопущении общения рядом с образцом.

– Расслабься, новичок. Здесь отличная звукоизоляция.

Люди и не подозревали, насколько на самом деле остр слух образца.

На самом деле Альфе даже отчасти нравилось проходить Тест. Обычные граждане придавали ему громадное значение, но для образца он был просто увлекательной и необычной загадкой, решая которую можно получить настоящее удовольствие. А вопросы из гуманитарной части позволяли правильно оценить уклон пропаганды. По сути, образец Альфа использовала Тест, как источник информации, пытаясь лучше понять мир за пределами белых стен.

Тридцать задач были разгаданы менее чем за десять минут, после чего белые халаты вернулись и забрали флешку с информацией.

Следующим пришёл психолог. Суховатый мужчина лет восьмидесяти, хотя держался он бодро. Современные технологии продлили жизнь человека, аж до века. Вот только доступ к ним был лишь у нескольких процентов населения.

– Ну рассказывай, – устроившись в кресле напротив, сказал он. – Приходили ли тебе в голову странные мысли?

Последовал лёгкий кивок.

– Какие?

– Можно ли научиться падать в верх?

Психолог замер и внимательно посмотрел на образец, после чего медленно улыбнулся:

– Хорошая шутка. Появление чувства юмора – верный шаг в сторону твоей социализации!

Вновь последовал равнодушный кивок. Образцу было известно – доктор врал. Им нужна была кровь для исследований, и был лишь один источник.

Свобода недостижима. Но… так ли она нужна?

За счёт доступной информации и разговоров местного персонала Альфе давно уж было всё понятно.

Внешний мир практически мёртв, заморожен ледяными ветрами. Жизнь сохранилась лишь на экваторе, но была ли она настоящей? Вот в чём вопрос. Людское общество деградировало в нечто неприятное, ныне в нём правили электронные деньги, однообразное разнообразие и безжалостная бюрократия. Все отношения строились на пунктах договоров, а многие граждане жили в виртуальной реальности, отгородившись от мира смешными иллюзиями.

Прозвучал звонок, в помещение вернулись учёные и забрали результаты тестов. У Альфы начался так называемый информационный час, и на противоположной стороне от входа комнаты загорелся экран.

Вещающая с него милая девушка лет двадцати рассказывала о последних новостях мира:

– На побережье когда-то бывшей Исландии обнаружилась жестокая банда дикарей. Они захватили Блау-Лаунид, Голубую лагуну и удерживали несколько сотен людей в заложниках! Заставляя их работать, они каждый день жестоко над ними издевались и насиловали! Когда же доблестные представители корпорации их обнаружили, мерзавцы просто перебили бедолаг! Без тени сомнения и жалости… Мир за пределами экватора и справедливого контроля конгломератов ужасен и безумен! Не забывайте об этом… К другим новостям, корпорация «Фролор» анонсировала новый продукт – мозговой стимулятор! Сейчас продукция проходит последние тесты и через год уже поступит в продажу! С ним, дорогие зрители, процесс обучения пройдёт гораздо проще! А если вы закажете его прямо сейчас!..

***

Полуостров Индостан. 12.11.2093. 6-00

На сборы у Стаи Барсуков ушло немного времени, меньше пары дней, после чего их посадили в бронепоезд и отправили на восток, где их уже поджидал дополнительный транспорт и снаряжение.

– Через десять часов мы прибудем. Наша цель находится на заброшенной военной базе в Замёрзших Землях, – начал брифинг Штурмовик. – Конкретно провинция Фухно, когда-то бывшая Вьетнамом. Корпорация «Фролор» развернула там секретную исследовательскую лабораторию. Гарнизон состоит из десятка охранников. Ещё два-три десятка сотрудников. Сопротивление будет слабым.

Один из наёмников тут же вскинул руку:

– Командир, почему они обосновались в такой глуши?

– Хороший вопрос, Чудак. Наш наниматель сообщил, что их исследования запрещены законом Совета Корпораций. И они действуют вне правового поля. Вне юрисдикции закона. Наша цель – уничтожить объект и все следы исследований, будьте предельно осторожны. Есть вероятность разработки биологического оружия.

Закончив брифинг, Штурмовик отправился в первый вагон, где и расположился их наниматель, Фридрих Гинденбург, представитель «Сигма-Тэк».

– А, командир, – протянул рыжий модник, потягивая настоящее вино. Рядом стоял столик с корзинкой настоящих фруктов. – Чем я могу помочь прославленному наёмнику перед нашей опасной, но столь благородной миссией? Ох. Не стесняйтесь, уважаемый! Берите фрукты!

– Правдой, – неожиданно сказал Штурмовик, усаживаясь напротив корпората.

– Это… Это неожиданно. И опасно, – пробормотал Фридрих, когда в руках наёмника появился нож.

– Знаю, – кивнул Штурмовик и, взяв яблоко, стал неторопливо снимать с него шкурку. – Говори, воротничок. До операции ещё десять часов и сворачивать её никто не будет, даже из-за трагической смерти наблюдателя.

На виске Фридриха выступил пот:

– Корпорация «Фролор» совершила революционный прорыв… В области медецины…

– Правильно говорить – “медицина”, – поправил его Штурмовик, медленно счищая кожуру. – Значит, вы устраняете конкурентов? Правду, воротничок.

Поезд чуть накренился из-за долгого поворота.

– Нет… Всё гораздо хуже, – нервно признал Фридрих.– Хуже во много раз! Если «Фролор» поставит на поток новую продукцию, то просто выдавит остальные корпорации!

– А они подобное не стерпят, – покивал наёмник. – Начнётся очередная корпоративная война. Я удивлён. «Сигма-Тэк» хорошо заработает на этом, так почему же нанимают нас?

– Да потому что мы не хотим новой глобальной войны! – выкрикнул корпорат. – Как и всегда, все уверены в победе малой кровью! Один налёт предотвратит миллионы смертей! Мы должны похоронить эти исследования!

– Удивлён, – протянул Штурмовик и протянул почищенное яблоко. – Угощайся. И скажи, почему бы не забрать исследования себе? Раз уж они так важны.

– В ином случае корпорация забрала бы объект себе, – признал тот, беря яблоко. – Но в этот раз ставки слишком велики, вся наша цивилизация зависла на краю пропасти!

– Она висит уже полвека, – недоверчиво хмыкнул наёмник.

– Сейчас мы и в самом деле стоим у края, за которым – обрыв, ведущий в забвение!

Наёмник кивнул, прекрасно понимая – после операции наниматель постарается устранить его и остальных, дабы не всплыло его участие и его покровителей.

Ожидаемо.

Хотя Штурмовику кое-что было интересно, а понимал ли мистер Коц, что его скорее всего тоже ликвидируют?

Скорее всего – нет. Не понимал, будучи свято уверен в собственной исключительности и даже не осознавая – для корпорации он всего лишь небольшая деталька.

В конце концов на кону и в самом деле стояло очень многое.

Спустя десять часов поезд остановился на самом краю Обжитых земель, где их уже дожидались два боевых вертолёта.

– Загружаемся, – скомандовал Штурмовик, облачившийся в боевой скафандр, оснащённый экзоскелетом. Как и весь его отряд.

В иных случаях воевать, да даже просто продвигаться, через территорию где минус сорок градусов считалось вполне тёплой погодой, было чистой воды самоубийством. На бронированных снегоходах они пробились через покинутые территории. Когда-то полные людей и жизни, они давно стали обителью льда и холода.

Катастрофа наступила удивительно быстро, всего за несколько дней температура упала до минус пятидесяти, буквально заморозив неготовые к этому земли. Целые города превратились в могильники, а полные живности джунгли обратились в безмолвные ледяные сады.

Проезжая мимо замороженных в лёд деревьев, Штурмовик вздрогнул от столь неестественного вида.

Ближе к ночи их отряд сделал привал прямо в центре покинутого города со звучным названием Ханой. До заветной цели осталось лишь несколько часов пути, и наёмники собирались отдохнуть перед началом штурма. Хотя по первичной информации охраны практически не было, а акцент делался на скрытность – рисковать никто не хотел.

В свете холодных звёзд Штурмовик вышел из тёплого броневика и направился к центру площади. Сев возле старого мемориала, мужчина глянул на чистое звёздное небо, ощущая ледяное покалывание.

Позади послышался лёгкий хруст снега:

– В обжитых районах такого не увидишь.

– Вы правы, уважаемый Штурмовик, – кивнул подошедший Фридрих и поежился: холод пробивался даже через новейший экзоскелет. – Множество источников освещения затмевают собой свет далёких звёзд.

Наёмник согласно кивнул, не отрывая взор от неба.

– Вьетнам на самом деле интересное место, – тем временем начал рассказывать корпорат. Отсутствие внимания от собеседника его не смущало. – Более ста лет назад они боролись за свою так называемую свободу, не желая стать частью единого глобализованного мира, верили в победу красных. И к чему это привело? Они просто не пережили Эру Холода. Напрасная попытка.

– Твои знания о той эпохе – поверхностны. – процедил Штурмовик и кивнул в сторону монумента: – Прояви уважения их жертве и оцени волю к свободе. Не говоря уже о воинском искусстве.

Вместо ответа Фридрих подошёл к табличке с именами:

– Посвящается всем отдавшим жизнь за свободу и независимость Вьетнама. Чан Ле, Монго Ху, Бен... Просто имена мёртвых людей умерших напрасно.

– Все умирают. Иди в тепло. Не раздражай меня, воротничок.

– Скоро... Завтрашний день будет тяжёлым. Хочу ещё раз акцентировать ваше внимание на важности нашей операции! Необходимо ликвидировать весь персонал лаборатории и уничтожить все объекты исследования.

– Я знаю. Не повторяй, воротничок.

***

Бывшая провинция Фухто. 13.11.2093. 14-26

– И на её голову падает чайник, восхитительное ощущение! – изрёк один из гостей старого телешоу. – В жизни так не смеялся!

– Мне обязательно это смотреть?

– Да, Альфа. – серьёзно кивнул седой психолог, важно поправляя тонкие очки. – Юмористические передачи позволяют скоротать досуг и разгрузить организм. Смех продлевает жизнь и позволяет побороть хандру и депрессию.

– Долго меня ещё будут тут держать?

– Ты же знаешь, нам запрещено разглашать подобную информацию. И тебе не стоит так переживать, ведь у тебя отличные условия жизни!

– Тесты, эксперименты, переводческий отбор крови. Это не жизнь. Это существование.

Психолог чуть нахмурился:

– Тебе следует понимать, что девяносто десять процентов людей отдали бы всего себя за подобные условия жизни. И за те возможности, что откроются перед тобой в будущем!

– А будет ли оно?

Внезапный визг сирены прервал их разговор, а спустя секунду донеслось эхо взрыва, база содрогнулась.

– Всему персоналу забаррикадироваться в помещениях. Срочно, – раздалось оповещение по громкоговорителю, а затем погас свет.

– Ты куда?! – воскликнул психолог, когда Альфа вскочила и направилась к двери.

– Электричество отключено, резервная долго не продержится. Значит, система обогрева тоже. Скоро температура начнёт стремительно падать... Или же ворвутся напавшие. Мы должны спрятаться в самой глубине базы... Не удивляйся. Мои умственные способности и отсутствие страха позволяют быстро анализировать факты и находить верные решения. Однако мне пригодится твоя помощь, а тебе – моя. Альтернатива – смерть. Тем более, по мнению корпорации, я много стою, и тебя хорошо наградят за мою эвакуацию.

Глубоко вдохнув, психолог кивнул.

– Да. Есть скрытый ангар в нескольких километров от лаборатории. Там можно укрыться и переждать нападение. Пошли!

Белые коридоры буквально вымерли и приходилось идти чуть ли не на ощупь, поскольку, как и предсказывал образец, резервное питание тоже отключилось. К удивлению старика, Альфа отлично видела в темноте, что им даже позволило несколько раз уклониться от встречи с нападающими, спрятавшись в подсобке и пропуская чужих солдат мимо. В одной из комнат, среди трупов, обнаружились рабочие экзоскелеты, способные защитить от холода, правда, только для мужчины. Под Альфу ни один размер не подходил.

– На них нет опознавательных знаков, – тихо сообщил психолог, когда мимо помещения прошла ещё одна двойка. – Наёмники. Псы войны. Видимо, их наняли конкуренты!

– Сейчас это не важно.

Спустя почти час аккуратных перебежек им удалось достичь чёрного выхода. До самого горизонта виднелись замороженные здания и ледяные джунгли. С небес едва светило бледное солнце.

– Быстрее ту... – выстрел, и психолог упал с пробитой головой.

Повернув голову, Альфа увидела бронированный транспорт и вздохнула. Единственный шанс на спасение – ошибка нападавших, но они её не допустили и оставили заслон. И теперь к ней направлялись двое неизвестных. Суровый двухметровый верзила в бронекостюме и какой-то рыжий чиновник в дорогом лёгком экзоскелете.

Последней тут же крикнул:

– Уничтожь эту... мерзость!

– Но…Это… Гражданская. Маленькая девочка, – удивлённо сообщил оперативник. – Ей бы в игрушки играть...

– Образец Альфа должен быть уничтожен, – твёрдо сказал корпорат, раздражённо посмотрев на наёмника. – У вас есть приказ, уважаемый Штурмовик. Выполняйте!

Девочка лишь равнодушно посмотрела на дуло винтовки и перевела взгляд на небо. Любой другой человек давно бы упал замертво под ледяным ветром, но Альфа ощущала лишь лёгкий, даже приятный, холодок. Её короткие рыжие волосы свободно развевались на ледяном ветру.

Впервые за всю свою жизнь она ощущала счастье. Ведь ей наконец-то удалось выбраться из лаборатории. Пусть и ненадолго. Со смертью она смирилась ещё в момент воя сирены, прекрасно осознавая, сколь малы шансы на выживание.

– Какая отвратительный мерзкая мерзость, – покачал головой корпорант. – Чего ты ждёшь? Это же даже не человек!

Выстрел разогнал образовавшуюся тишину. Спустя секунду тело упало в снег. Удивлённые глаза смотрели в далёкое синее небо.