В конце аллеи

Глава 1

Вечерело. Закат, ласковый поволжский закат еще только начинал спускаться с неба на своей огненной колеснице, однако уже хотелось задернуть шторы, лечь на диван, воткнуть себе в ухо кость наушника, поставить альбом какой-нибудь мало известной и оттого не испортившейся группы и слушать, слушать, слушать, полностью отключившись от внешнего мира. Или был другой вариант:достать из чуть потрепанную пачку недешевых сигарет (нет, ну а что, дешевые сигареты идут в дело сразу, не отлеживаясь по комоду), вытянуть отработанным движением английского аристократа сигарету, выйти на балкон, приоткрыть панорамное окно, и курить, выпуская дым чуть кривыми кольцами. Закат в Тольятти великолепен, вид с восьмого этажа открывается потрясающий, а та самая дорогая сигарета так совершенна, такое несет блаженство, что порой хочется слиться в едином крике первобытной радости с закатом и стать маленькой, но тоже живой частью Вечера.

Я докурил сигарету и расправил плечи. Вот черт возьми, что могло пойти не так? Почему я, Евгений Сидоров, недавний выпускник Российского гуманитарного университета, такой молодой, амбициозный, полный надежд, мечтаний и планов, оказался за полторы тысячи километров от Москвы в ленивом и тоскливом городе со злыми продавщицами, дотошными водителями маршруток, тщательно фильтрующими поступившие от тебя деньги на своей руке, проверяя, не затаил ли хитрый "панаехавший" несчастный рубль или пятерку, озлобленными соседями, курящими на лестничной площадке 24/7 какую то дрянь. и даже иногда предлагающие мне "побаловаться", многозначительно приоткрывая пальто, откуда выглядывает острый наконечник шприца? Почему так вышло? Помимо этих трех факторов, в городе вовсю гулял криминал, всего пять лет назад окончательно ушедший в подполье, но не переставший быть грозной силой, пусть и не контролирующей, но оказывающей на жизнь города определенное влияние. Нет, поймите меня правильно, никаких рейдерских захватов, ограблений, похищений состоятельных людей Тольятти не видел со времен лихих 90-ых, когда осиротевший Волжский автомобильный завод, или по местному, АвтоВаз мотало от государственных структур к криминалитету как корабль между двумя берегами, однако дыхание недобитых ОПГ чувствовалось почти везде. На остановке, за тобой наблюдает ухмыляющийся тип в длинном пальто, на тихой аллее, тихой не только благодаря своей отдаленности, но еще потому, что никто не услышит твой отчаянный крик о помощи, твой внешний вид внимательно оценивают два бритоголовых субъекта; на дороге, когда маршрутку, в которой ты едешь на ненужную встречу обгоняет "блатной" мерседес с тонированными окнами и номерами по условному типу "А666УЕ". Большинство полицейских в городе, несмотря на то, что среди них попадались и ответственные работники, пошли работать в УМВД потому что "Там кормят вкусно и пенсия в 45 лет". А на что, скажите мне на милость надеяться выпускнику общеобразовательной школы этой местности? В городе было два института. Один, технический государственный, разложился и существовал только на бумаге по той простой причине, что выпускники не видели смысла просиживать 5 лет штаны ради бесполезного диплома, а предпочитали идти сразу на АвтоВаз, где их будут кормить почти задаром, да и вероятность какого никакого, а карьерного роста никто не отменял. Второй, гуманитарный, готовил библиотекарей и учителей, что, согласитесь, не очень импонирует здоровеному лбу, только освободившемуся от школы, книг и зубрежек. Также в городе существовали штук 5-7 колледжей, однако в них шли разве что молодые девушки, желающие щеголять перед женихом дипломом о Среднем Профессиональном Образовании. Потому и шли парни в УМВД, шли, потому что другого выхода у них не было.

Однако надо еще раз себя спросить, как я умудрился докатиться до жизни такой? Случайности, злобные случайности, одна за другой, словно снежный ком, копились и катились с горы жизни, чтобы в конечном итоге обрушиться на мою слабую шею и сломать ее, словно тщедушную высушенную соломинку. Виной всему моему падению было неудачное столичное расследование вместе с напарником. У начальника, какого-то очень крупного начальника, пропал племянник, следственный комитет поставили на уши, ну и нам с напарником решили дать вести это дело. Посмотреть, будет ли у нас получаться, сможем ли мы помочь начальнику вернуть себе племяша?

Не хочу углубляться в эти воспоминания. Но хочу спросить у вас, читали ли вы рассказ нашего отечественного драматурга Антона Павловича Чехова “Шведская спичка”? Да-да тот самый, в котором главные герои безуспешно искали пропавшего, в то время как пропавший напился до белой горячки и действительно в какой- то степени пропал. В общем, этот гребанный племянник, оказавшийся 20-ти летним бритым оболтусом уехал к тетке в Мытищи, но до Мытищ не доехал и в дороге принял решение пожить в придорожном мотеле. Пожить то он в нем пожил, вот только пил он на деньги, предоставленные добрым дядюшкой знатно, и в конечном итоге допился до красных слонов и синих обезьян, и был отправлен из мотеля в ближайшую больницу, до которой было 15 километров по дороге не лучшего качества… Д-а-а…, скандал тогда вышел знатный, когда мыс напарником наконец отыскали искомого племянника. Ну напился и напился, ну отыскали и отыскали, Бог с ним! Вот только племянник этот такие чинил непотребства в больнице что волосы дыбом вставали, в качестве примера могу привести такие факты как два разбитых окна, украденный у главврача кошелек с половиной получки, ну и конечно развращение наивных подмосковных медсестер, стоившее в конечном итоге племяннику разбитого практикантом лица и озлобленности на этот паскудный мир, не желающий прогибаться под него Племянника Большого Начальника. Когда мы с напарником вошли в палату, оккупированную данным субъектом, на наши жалкие уговоры оставить больницу в покое и вернуться в объятия к дяде, напарнику прилетел здоровенный хук, пахнущий потом и спиртом. Я в это время решил благоразумно не вмешиваться в потасовку. Положение спас ваш покорный слуга, вызвав двух полицейских на гнилой Волге, которые, несмотря на свой не самый спортивный вид, в два счета упаковали наглеца и в тот же вечер отвезли его в Мытищи, а оттуда в Москву…

Чертов племянник. Чертов дядя, покативший на меня бочку. Чертовы друзья, не вступившиеся за меня ни словом, ни действием.

-Ну что, Евгений, и что же мы будем с тобой делать?-вопрошал ко мне мой начальник, Максим Аверьянович Бобров, дядька дотошный, но в общем, не злой, рано лысеющий, с веселым и одновременно тоскливым огоньком в глазах

Я не отвечал, мялся с ноги на ногу, по-детски ожидал, когда меня кончат ругать. Проклинаю себя за это. Я должен был оправдываться, сыпать аргументами, не забывая и про детали дела, располагать начальника к себе…

Но я молчал, молчал, получая свой приговор, который я, может быть, еще мог бы оспорить. Но не стал. Полного разжалования и увольнения я конечно не получил, как никак институт с красным дипломом закончил, отличником учебы был, вместо алкоголя принимал внутрь только знания, да и как принимал, целыми литрами поглощал, не то что другие, но все же…

-У тебя, Евгений, есть только два выхода. Первый-ты остаешься в Москве, в наших рядах, но никаких серьезных дел тебе не видать до конца жизни. Будешь расследовать, кто первый плюнул в харю собутыльнику-дядя Валера или дядя Сережа. Впрочем, зарплата неплохая. Второй выход-мы посылаем тебя на периферию, не в Стерлитамак, но и не в Питер, там, куда у тебя есть выбор поехать, за казенный счет разумеется, не хватает честных следователей, у которых все еще в груди бьется сердце, а не кошелек с деньгами.. Так что у тебя есть шанс справить в провинции хорошую карьеру. А там, лет пять шесть, два-три удачных громких дела, и уже можно будет в Москву возвращаться, Владимир Григорьевич(так звали злополучного дядю), при всей своей нелюбви к тебе не сможет ничего поделать. А н да, зарплата тоже будет немаленькой.- Бобров помолчал и добавил,- Так что думай, выбор за тобой.

Потом был отчаянно дорогой алкоголь, улыбающиеся девицы легкого поведения, заблеванная постель, заблокированные номера друзей и приятелей, и наконец бланк, на котором были выписаны всего пять городов:

1)Барнаул

2)Набережные Челны

3)Череповец

4)Тольятти

5)Волжский

Города эти, смутно знакомые лишь благодаря урокам географии, не говорили мне ровным счетом ничего, кроме лишь одной фразы:”Кончилась, Женечка, твоя легкая столичная жизнь. Начинается период угасания и загнивания в унылой провинции”. До сих пор помню момент, когда я поставил галочку напротив города, пронзенный воспоминаниями пятилетнего возраста, когда моя бабушка все еще была жива. Отправили меня то лето, по причине занятости родителей, вместе с тетей в чудный, по моим детским воспоминаниям, город на берегах широкой русской реки. Сколько воды утекло, а воспоминания остались и по сей день

И вот уже конец августа, вокзал, дешевый чебурек из ларька, горький кофе, купе на двоих с плюгавым бизнесменчиком в придачу и последний взгляд на Москву. Потом дорога, матерящиеся курильщики в тамбуре, станции, на которых поезд не стоял и двух минут, бесконечно кочующие по вагонам торговцы дешевыми сувенирами и невкусными пирожками, ну и как венец всего паломничества-ночной перегон в Рузаевке, на протяжении всего времени которого на туалетном табло горел яркий красный свет. И конечно же именно во время этого перегона мой мозг подал команду телу прийти в активность и наотрез отказывался угомониться, пока он не сольет из себя лишнюю жидкость. А так как лишней жидкости было чересчур много, то все мысли обо сне улетели в сливную трубу унитаза. До которого мне было не добраться даже ценой продажи души.

Потом были скитания по вагонам, в тщетной надежде найти хоть один биотуалет, потом мольбы пере проводницами, согласившимися открыть мне дверь вагона, но с одним условием:”Тикай до вокзала и сразу дуй на четвертый путь и в самый конец, я 10 минут подожду”. Потом были отчаянные поиски вокзального здания , разбирательства с местными скучающими стражами порядка, возвращение на четвертый путь, поиск того самого вагона, осознание того, что сел на поезд, уезжающий в Екатеринбург, огибающий пункт моего назначения за 800 киллометров…

Я вбежал в вагон, когда проводница дошла до такого состояния, что ей как минимум, хотелось распилить меня ржавой болгаркой. Плевать. Сунул ей тысячу, ринулся в купе, лег спать, вновь мучительно переживая события, приведшие меня к удалению из Москвы. Я конечно, не похож на человека, по телячьи влюбленного в столицу, но….Это же мой дом! Я в нем родился, я отучился в московской гуманитарной школе, в этом городе я встретил свою первую любовь, в Москве прошло мое детство, отрочество и самое сладкое начало юности. И теперь я еду за полторы тысячи километров в город, где я не буду нужен даже подзаборной собаке. Пять-шесть лет! Ха! Хитрый жук Бобров, я ему даже в тот момент поверил. Конечно, формально я остался в организации, однако рано проснувшаяся интуиция говорила мне, что если все, что со мной произошло не конец жизни, то уж точно конец нормальной карьеры и столичного проживания… Рузаевку проехали на рассвете.

В пункт назначения-тупиковую станцию, поезд прибыл часов в десять утра перед этим позволив насладиться панорамой Волги с величественно раскинувшимся городом, родив во мне непроизвольную улыбку-все не так уж и плохо. Это потом уже, за полчаса за прибытия, вагон наполнился скандальными криками, матной руганью и осоловелыми вопросами пассажиров, любящих поспать подольше. А пока поезд огибал Волгу по дуге и раскинувшийся город поражал своим великолепием. Это уже потом я в нем освоился, понял, что город не лишен недостатков, а,скорее, недостатки перевешивают его преимущества, но пока я, еще не до конца распрощавшийся с Москвой, наблюдал за панорамой с улыбкой на лице. В городе вокзалов было две штуки, один совсем недавно построенный в предверие приезда итальянской делегации, еще не успел стать обычным грязным депо, и поэтому, когда мы его проезжали, он мне понравился. Мне надо было выходить на старом вокзале, находящемся почти на самой границе города, и поэтому я был готов к тому, что я увижу.

В принципе вокзал был нормальным, если не считать конечно двух обкурившихся торчков, ловящими божественные глюки в зале ожидания, да уборщицы, бесконечно бормочащей по нос весьма слышимые ругательства, вокзал был вполне себе ничего, хотя и нуждался в реставрации. Зал ожидания немного поразил меня-он был высок и огромные окна наверху были застеклены чистым стеклом с решеткой. Хмыкнув, я прошел вокзал насквозь и вышел на площадь, носящую нехитрое название “Вокзальная”.

Меня ждали. Собственно я был готов к этому и не испытал шока, кода через всю площадь ко мне двинулись два человека. Один из них был кудрявым блондином лет тридцати в джинсах, футболке и кожаной куртке, этакий царь двора и повелитель окрестных улиц. Второй, брюнет с мрачным взглядом, несмотря на теплую погоду в полном костюме и с кейсом в руках. Авторитет. Крестный отец Volga version. Однако реальность оказалась куда прозаичнее, двое типов подошли ко мне и протянули руки для рукопожатия. После этой нехитрой церемонии, брюнет покосился на своего приятеля и спросил, нет, скорее утвердил;”От Боброва.”. Что ж, хитрить не было смысла и я галантно улыбнулся

-от Боброва, От Максима Аверьяновича.

-наш,-кивнул брюнет кудрявому

-Значит так,-кудрявый улыбнулся мне. По обычному улыбнулся, без ухмылки или злой усмешки,-давайте знакомиться. Савельев Борис Викторович. Для друзей, а нам по долгу службы придется стать друзьями, Боря

-Иванов,- вымолвил брюнет и усмехнулся, Иван Иванович

Я и сам улыбнулся, в самом деле, звучало забавно

-Считаю, можно обойтись без документов,- сказал Боря и усмехнулся,- мы ведь верим друг другу верно? В тебе, не обижайся, но мы и говорим между собою и будем говорить с тобой на “ты”, сразу видно следователя. Следователя, который оступился и теперь будет прохлаждаться здесь, в чудесном волжском городе, прогнившем до мозга костей.

Их биографии кардинально отличались друг от друга. Боря работал в Санкт-Петербурге, работал честно, долго и исправно, пока черт не попутал его и он не ступил на скользкую дорожку. Декабрь. Поймали мошенника, обманывающего людей с помощью ложной предоплаты в магазинах электроники. Следствие в начале вел один агент, затем дело передали Боре, ища повод повысить добросовестного сотрудника. Мошеннику грозило пять лет колонии строгого режима, и он решил пойти на крайнее средство-взятку. Почти миллион рублей, больше полугодовой зарплаты. Боря согласился… Его спасло только то, что он не успел получить легкие деньги и скандал потушили при своих. Однако, как бы то ни было, Боре, как и мне предложили небогатый выбор, в котором он выбрал тот же вариант, что и я.

Иван Иванович был человеком особенным, в Москве родившись, всю жизнь стремился он на периферию, и в конечном итоге, добился своего-попал сюда. Вот только отправился он сюда добровольно и поэтому ему было не так трудно как нам. Впрочем, Боря уверял, что и сам быстро привык.

-Начальство не поскупилось,-проговорил Иван после обмена биографиями,-выделило нам офис из двух комнат в торговом комплексе на улице Фрунзе, туда легко добраться. Мы тут еще за неделю узнали, что тебя к нам отправляют, выбили тебе однушку на восьмом этаже в кирпичном доме, тебе понравится.

-Мы живем,-встрял в разговор Боря,-совсем неподалеку, на бульваре Баумана в двушке, за пять минут до нас дойдешь, если будет надо, да и телефонную связь начальство оплатит.

-Пошли,-кивнул мне Иван в сторону обыкновенной Девятки,-прокатимся с ветерком.

Иван мастерски выруливал на прямых проспектах, а в это время Боря вдохновленно рассказывал мне, как мужик на базаре мясом торговал, и силиконом его на четверть накачивал. Барыши рубил-огого. Когда его арестовывать пришли-даже пушку попытался наставить, в то время, как у подъезда Борю и двух полицейских пытался задержать стриженный амбал с пудовыми кулаками.

-Не задержал, конечно этот качок нас, что он против троих сделает? Да и мясник проворовавшийся так и зассал свою пукалку по назначению использовать, так что тепленьким его взяли, даже дверь пилить не пришлось. Пытался он мне конечно бабки всунуть, но куда там… Зарок себе дал, к халявным деньгам ни на шаг.

-Постой, произнес я, мигом вспоминая пророчества Боброва чем мне предстояло заниматься, если бы я остался в Москве,-постой, а Бобров тебе не обещал пять-шесть лет и обратно в столицу?

-Обещал, в этом году как раз пять лет будет. Но я не тороплюсь.,-произнес Боря и грустно улыбнулся,-случай с мясником-самое интересное за все эти годы дело, ничем здесь я себя не проявил…

Я промолчал, переваривая полученную информацию.

-Наговорились, гаврики?-Иван притормозил и обернулся к нам через плечо,-Теперь, Жека, слушай меня. В городе два больших парка, из них в пешей доступности находится только один, старый и большой. Из развлечений разве что театр, но тебе там не понравится. Вообще,-мы выехали на обочину и машина остановилась,-будь осторожен. Мы здесь примелькались, нас боятся и это плохо. Ты здесь пока новый человек и,_ он помолчал, подбирая слова,- не распространяйся каждому кто ты есть. Этим вечером сходи в отдел УМВД, тут недалеко и отметься у капитана Рублева, он мой приятель, вы найдете общий язык…

Иван говорил, доказывал, сравнивал, наставлял, иногда Боря вставлял свои немаловажные пять копеек, и я чувствовал, как два следователя, охреневшие от безделия, опутывали меня своими нитями, как хитрые пауки наивную муху. Я чувствовал, как постепенно пропадаю в их паутине, однако… Я не собирался быть в ней мухой-жертвой!

-А теперь вы меня послушайте,- Я поднял голову и в моем голосе прорезались стальные нотки.- я НЕ СОБИРАЮСЬ играть по вашим правилам, идти на поклон к этому вашему Рублеву, лежать на дне, притворяясь не тем, кем я являюсь. Я-Сидоров Евгений и я не играю в шпионские провинциальные игры.

Ничего не сказал ни Боря, ни Иван, только губы у Ивана чуть презрительно поджались, как бы говоря “Мальчишка”. Впрочем, возможно, мне просто показалось.

До дома мы доехали молча, Боря вручил мне ключи и пробурчал что-то о взаимопомощи и тольяттинском гостеприимстве, но я не стал его слушать, чести много слова взяточника всерьез воспринимать.

Так началась моя в буквальном смысле новая жизнь на берегах чудесной русской реки, в городе, у которого за четыре тысячи лежал такой же провинциальный брат близнец, в котором, правда, мал кто говорил на русском…

Имя этому городу было-Тольятти

Глава 2

К Рублеву я все таки пошел, не потому что это были Правила Игры, а так как понимал- неразумно следователю, который только приехал в город, не познакомиться с местной гвардией порядка. Позвонил в отдел, мне сказали, что Рублев будет свободен часам к семи-восьми вечера, не раньше. Походил по городу, думал зайти к Боре с Иваном, но решил, что пока не стоит. Дом мой располагался в конце длинной аллеи, вымощенной большими потрескавшимися бетонными плитами. Он был длинный, кирпичный и добротный, раньше он стоял на сваях и только в конце 80-ых ему окончательно залили нормальный фундамент. Конец дома упирался в Московский проспект, за которым шла пара километров поля и уже начинались дачи. То бишь, я жил на самом краю города.

Я зашел в магазин и, спросив у продавщицы атлас города, купил его, одарив ее улыбкой столичного пижона. Тольятти делился на три района:Автозаводской, Центральный и Комсомольский. Дом и автозавод располагался в первом из районов, мэрия, банки и прочее в центральном, еще полу-деревянным, ну а весь Комсомольский, или Комса как его называли местные жители, был выстроен вокруг гигантской корпорации ТоАза-Тольятти Азота. Между районами еще в 60-е на площади в сто тысяч гектаров были засажены сосны, работающие легкими города. Пожар 2010-го года конечно сократил площадь леса, однако и сейчас Он был отнюдь не маленькой территорией. Город опоясывало кольцо химических заводов от которых Центральный район или Старый город или стАрик страдал почитай с конца прошлого века. Каждый из трех районов имел выход к Волге, однако, надо признать, после лихих 90-ых набережные находились весьма в плачевном состоянии, ну да ладно, я в Тольятти не купаться приехал.

Полюбовавшись гигантским храмом Преображения(входит, как я прочитал в атласе в топ пять храмов в РФ по размеру), я прошелся до квартиры, открыв дверь красивым ключом.

Звонил телефон. Звонил громко, пронзительно, призывая меня к себе. Я был готов к чему угодно-к звонку от мифических бандитов, из полиции, от Бори с Иваном, но это оказалось что-то с чем-то…

-Здравствуйте,-пропищал слащавый голосок на другом конце трубки,-с кем я говорю

-Здравствуйте,-проговорил я совершенно обалдевшим голосом, не понимая, почему в квартиру звонит какая-то прекрасная представительница женского пола,-я Евгений. Сидоров Евгений, чем могу быть полезен?

-Ой,- пискнул голосок и я подумал, что незнакомка ошиблась номером и повесит трубку, но не тут то было,- а позовите Щавелева.

-Кого,- не понял я

-Щавелева. Рому Щавелева, вы не понимаете разве? -голосок начинал волноваться.

-Нет здесь никакого Щавелева, твердо сказал я, прежний хозяин был Хлебников, но он за Урал уехал, а квартиру сдает. Вам Хлебников нужен?

-Прекратите шутить,-голос срывался на крик,-Щавелева к аппарату, быстро, у него с нами проблемы.

-С нами,-я старался говорить безразлично, но получалось плохо,- в смысле-с нами?

-Ой, неважно,-голосок похоже понял, что проговорился, но сдаваться не собирался, я не это имела ввиду.

-Может вы опишите хотя бы этого вашего Щавелева,-я сделал вид, что принял ее объяснения и не собирался пока углубляться в вопрос людей, желающих общаться с Щавелевым.

-Ну такой,-голос замялся,-я его лично один раз видела, кудрявый такой, веселый…-она хотела еще что то сказать, но тут в трубке послышался мужской баритон

-Анюта,-с кобелем опять треплешься?-голос был не грозный, а, так сказать, сурово-насмешливый.

-Да нужны мне кобели всякие,-я почувствовал через трубку, что Анюта улыбнулась,-Щавелеву звонила, бабан какой-то там сидит, про Ромку ни сном ни духом

-Ну так отстань от него и не насилуй абоненту мозг,-ругнулся баритон.

-Ну как скажешь,- в голосе девицы послышалось разочарование, все таки она хотела со мной потрепаться еще хоть пять минут,-бывай, Сидоров

И повесила трубку.

Разговор признаться, разговор этот почти сразу вылетел у меня из головы, ну Щавелев и Щавелев, ну Роман и Роман. Только сейчас, вспоминая прошедшие годы я ужасаюсь своей беззаботности и притупившемуся чувству дедукции, которым должен в полной мере обладать каждый следователь. Должен, но не обязан.

От прежнего хозяина, который, как мне рассказал Бобров, действительно уехал за Урал, поднимать бизнес в далеком Новосибирске, мне осталось две кружки с пасторальными волжскими видами, тарелка с милыми белочками початая банка растворимого кофе и три пачки лапши быстрого приготовления. Чайник, хоть и слабо, но работал, поэтому я понял, что в первый день не останусь без пропитания.

Глянул на наручные часы-время приближалось к семи часам вечера, а путь мне предстоял не очень близкий-15 минут на маршрутке и две минуты пешком были обеспечены. Я запахнул на себе дорогой московский плащ, выключил свет и вышел на свежий воздух.

Капитан Рублев оказался душевным и совсем не злым, являя собой олицетворение типичного провинциального полицмейстера, уже имеющего основательную прибавку к зарплате, любящую жену и пристроенных детей.

-Кофе будешь ?-такое чувство, будто абсолютно все люди в Тольятти обращались друг к другу не иначе как на “ты”.

-Нет спасибо,-я тоже пытался вести себя легко и непринужденно,-я дома напился.

-Ну не будешь, так не будешь, мне больше достанется,-Рублев хмыкнул,-ну тогда может быть печенье ?

-Значит так,-я попытался моментально перехватить ситуацию в свои руки, не давая себя запутать ни на минуту,-я государственный следователь, Евгений Сидоров, я приехал, с целью…

-Нет, нет, дружок,-Рублев предостерегающе поднял руку, не надо представляться, Борис и Иван мне за неделю рассказали, что за буревестник летит к нам из Москвы, и знаете ли, я не преминул узнать об этом буревестнике немного информации, благо она есть в той зоне доступа, которой я обладаю.

Ах вот как! Знал Рублев, что приду я таки, знал, и потому подготовился. Не так уж и прост этот жук как может показаться!

-Хорошо, давайте тогда с вами поговорим о проблеме городской преступности. Я приехал не пить кофе с печеньем, а помочь вам очистить город от преступлений.

-Нет, нет, нет,- Рублев опять поднял свою пухлую ладошку, не надо так распаляться, ни к чему это. Преступления серьезные еще до тебя, голубчик, разоблачены были, ну а с мелким и Борька с Иваном неплохо справляются. Третий им в команду, я полагаю, не нужен от слова совсем.

-Постойте,-я замялся, не в силах подобрать нужные слова,- вы отказываете мне в месте, обещанном из Москвы?

-Нет-нет, почему же?-Рублев почти по отцовски улыбнулся ,-никто тебя без места оставлять не собирается, просто… Негоже это… в схватку с корабля рваться. Посиди, познакомься с местными, я дам тебе контакты людей, с которыми ты будешь ОБЯЗАН наладить если не дружеские, то приятельские отношения. Я предлагаю тебе даже на подработку устроиться, я помогу тебе не сомневайся, только… Освойся, парень, освойся. А пока осваиваешься, особо не форсируй события, дела сами тебя найдут, когда готов будешь. Понял, дружище?

-Я скрипнул зубами и кивнул,-чертов Рублев, а ведь он без шуток правду глаголет. Прибежал я такой и сразу “Дело мне подайте, скучно, девочки, в вашей провинции”,-Прав Рублев, безоговорочно прав.

Рублев увидел, как я сломался перед ним и улыбнулся, доброй заботливой улыбкой старика отца

-Женя. Может все таки кофе?

-Нет,-в этом вопросе я был непреклонен,-разрешите откланяться.

-До свидания, Женя,- Рублев вылез из-за стола и подал мне руку на прощание.

-Минуту,-в моем мозгу внезапно пробудились и пошли в рост детали того самого телефонного разговора,-вы случаем не знаете, кто такой Щавелев?

-Щавелев,- капитан оставался невозмутим, но только на одну секунду я увидел, как его гладкий лоб чуть заметно прихмурился,-нет, Щавелева не знаю. А ты, случаем, как на эту фамилию наткнулся?

-Да так,-я чувствовал, что в эту тему углубляться опасно,- не важно.

-А ведь смотри ты,-улыбнулся на этот раз уже хитрой лисьей улыбкой Рублев,-первый день в городе, а уже Щавелев… Ладно, до встречи, Женя, приятно было познакомиться.

-Взаимно,-буркнул я и рванул на себя дверь, ведущую в холл, а оттуда на улицу…

Нет, подозревать кого-то или делать поспешные выводы было рано, слишком рано, однако я чувствовал, печенкой чувствовал, ушной наковальней ощущал тот лисий взгляд Рублева при упоминании Щавелева.

-Потом,-пробормотал я себе под нос,-а сейчас-напиться по случаю благополучного прибытия.

Пьянки не получилось. Вначале продавщица долго крутила в руках протянутую ей пятитысячную купюру, после чего нехотя кивнула бармену

-Вроде наст’ящая, наливай йаму,- и тыкнула меня пальцем с длинным, ярко накрашенным ногтем.

Попивая текилу, которая, честно признаться, не нравилась мне ни в одном месте, однако надо было поддерживать свой статус столичного гостя, я разглядывал редких полу вечерних посетителей сего заведения. Вот в углу сидит одинокий школьник. Лет 15-16, топящий свою девственность в дешевом вине. Вот уже счастливая пара, парень сорит деньгами, а его дама сердца беззастенчиво чистит его кошелек. О, а вот это уже серьезно. Через столик от меня сидела небольшая кучка амбалов, по всей видимости только закончивших школу, но не пошедшая ни в ментуру, ни на завод. Живут на шее у родителей, перебиваются от заработка к заработку, совершают набеги на бары в поисках любви, по большей части плотской, и на соседние дворы, выплескивая свою молодую бушующую энергию в ненужные драки и свалки. Знаем, встречались. Сейчас самый авторитетный, наверное отжавший самый большой вес в зале, или набивший морду прежнему авторитету, выползет из-за столика и направится к московскому пижону. Так и вышло, всего две минуты прошло с момента моего дорогого заказа. Слишком дорогого. Означающего, что у меня могут и для них водиться денюжки.

Не буду придумывать и сочинять мои боевые подвиги-меня били. До избиения лежачего дела не дошло, однако под глазом вырос существенных размеров фингал, а один из пальцев на правой руке был вывихнут и еле сгибался. Мне не пришел на помощь, как это бывает в романах, ни Боря, ни Иван, где они шлялись…-данный вопрос был для меня совсем не важен…

Кассирша не вызвала полицию, а бармен поспешил укрыться за стойкой-похоже эту компашку здесь уважали. Уважали и боялись Положение спасли только мои все таки недюжинные физические качества-в институте к этому смогли подготовить, и удостоверение, выпавшее из плаща, когда его начали рвать, в то время, пока мы с главарем выкручивали друг другу пальцы.

-Э…ну это, Ега,-один из амбалов вгляделся в удостоверение и сунул его амбалу, смотри… Он же… того… из ЭТИХ…

-Тэк-с..-похоже это обстоятельство смутило перекаченного парня и он отпустил мои пальцы,-а ведь похож, пес, похож… Набить бы ему все таки морду до конца, я ведь только начал разогреваться…

-Не Ега,- уже другой парень, сидящий на полу и баюкающий колено,- я навоевался. Дак ведь он же все таки из ЭТИХ, мало ли что будет…

-Не надо было тебя, Стасян брать к нам,-покачал головой Ега, -больно ты сыкливый стал за последнее время… Ладно. Эй ты, шерсть,-крикнул он, обращаясь ко мне,-неохота об мусор руки пачкать, катись к мамочке, фраерок, и больше в пивную эту ни ногой, понял, гаденыш?

Я ничего не ответил, а только приподнял рубашку, предъявив оборзевшим мамкиным бандитам кобуру с титульным пистолетом, на который у меня имелись все лицензии.

-Не надо,-произнес я, немного морщась от боли,-не надо перегибать палку, дети…

-Ладно,- амбал сплюнул на пол и вытер плевок подошвой дешевого кроссовка,-будем считать базар ничьей.

-Будем,-улыбнулся я,-отчего ж не считать. Приятного вечера!

Хороших больниц в Тольятти было всего ничего, однако мне повезло, медпункт располагался всего в двух минутах ходьбы от места происшествия. На палец наложили жгут, к фингалу предложили прикладывать лед, чтобы он побыстрее прошел. В принципе, уже стало полегче, а кобуру с титульным пистолетом я от греха подальше перевесил на пояс

До дома я добрался пешком. Наслаждаясь пением цикад, и даже не веря в то, что совсем недавно я дрался в баре не на жизнь, а насмерть. Зашел в подъезд, благоухающий миазмами русской провинции, поднялся на лифте, вышел на своем этаже и хотел открыть дверь… И только спустя бесконечно долгую секунду осознал, что дверь то не заперта…

-Ух ну и напугал же ты нас,- Мы с Иваном и Борей сидели на кухне и пили невкусный зеленый чай,-сидим тут, и тут дверь такая ме-е-е-едленно открывается и ты такой заходишь осторожно, как кот нашкодивший, а рука на кабуре лежит, а рука другая перевязана. А под глазом фингал. Да уж, угораздило тебя, братец.

Боря говорил и говорил без умолку, а я в это время судорожно пытался понять, почему эти два прохвоста очутились в моей квартире в то время, пока я дрался в баре и сидел в медпункте, то есть, ПОСЛЕ посещения мною Рублева и упоминания при нем Щавелева.

Выходит, что только Рублев мог оповестить следователей, что до дома мне добираться не меньше получаса. Учитывая драку в баре и ожидание в медпункте. Учитывая драку в баре…

-Когда вы сюда пришли,- бесцеремонно прервал я монолог Бори.

-Э…У…Эм…-он растерялся…

-Хорошо, я повторю свой вопрос, почему чай, который находится у вас в чашках только начал остывать?!

-Э…Хм…

-Ладно,-подал голос Иван,- Никакой тайны в наших действиях нет. Рублев действительно сообщил нам, что тебя коснулась тема поиска Щавелева. Мы с Борей порассуждали и пришли к взаимному выводу, что тебе могли позвонить соискатели, больше никак. Телефон у прежнего хозяина городской и внутри сетевой, так что тебе могли позвонить только с телефона, зарегистрированного в той же сети, что и этот. А сетей в Тольятти всего три, что значительно сократит радиус поиска. Пожалуйста,-он посмотрел мне в глаза, честным и ничего не скрывающим взглядом,-разреши нам подключить телефон к специальной аппаратуре и узнать сеть абонента. Пожалуйста, мы не в праве тебя заставлять.

Я думал долго, минуты три или четыре. Однако мое решение было обдумано заранее, подкрепленное словами капитана Рублева.

-Вам не нужен третий в команду,-проговорил я спокойно и утвердительно. Вы узнаете сеть абонента, затем начнете копать, по ниточке, по ниточке разматывая клубок загадок и вопросов, а я… Я останусь за бортом. Да и кстати…-я снова задумался,-я не уверен, что вы целиком и полностью преданы следственному комитету РФ, и что Щавелев-проблема всероссийского масштаба.

Боря вспыхнул, заговорил что то о взаимопомощи и следственной солидарности, но я не слушал его, слова в буквальном смысле вырвались наружу и я не собирался брать их обратно или менять свое решение.

Иван сидел молча, чуть слышно барабаня пальцами по столу. Наконец он чуть заметно поморщился и произнес

-Замолчи, Борис, надоело.

Затем еще немного подумал, будто бы оценивая, можно ли будет мне рассказать хоть часть правды, которая мне нужна, подумал, подумал и… встал и вместе с кейсом двинулся прочь из квартиры.

-Борис, пошли! – послышался из коридора его грубый голос. В этом голосе не было ни обиды, ни разочарования, а было только какое-то мрачное удовлетворение ходом событий. Мы переглянулись с Борей и нехотя пожали друг другу руки-коллеги как никак.

Двое следователей ушли, а я остался, выплескивая в раковину остывший и оттого еще более противный чай.

За окном уже наступила ночь и было слышно только, как ругаются по окнами алкаши, да как завелась и поехала девятка Ивана, а в том, что она принадлежит ему, я не сомневался. Что ж, теперь впереди была целая ночь и у меня было время на обдумывание полученной за день информации.

Хотелось курить. В маленьком портфеле, приехавшем со мной из Москвы оказалась большая, почти не тронутая пачка, и вот я уже стою на балконе, выкуривая сигарету за сигаретой, расслабляясь и изгоняя их себя все плохое, что произошло за день. Тольятти был залит огнем и только в парке Победы горели редкие фонари, из-за чего даже с восьмого этажа темная масса парка внушала не только тревогу, но и нечто большее. Предвкушение, что ли?

Я выкурил пол пачки, пялясь на неосвещенный парк и только тогда спохватился. Черт возьми, так мне вообще не останется не то что на неделю- на два дня не останется.

Я поспешно спрятал пачку и ушел с балкона. Не спалось. Я походил по комнате, полежал на кровати, попялился в потолок. Не спалось. Достал из портфеля зачем то взятый Уголовный кодекс Российской Федерации, после чего от скуки начал перечитывать его от корки до корки-это помогало мне расслабиться.

Надоел Уголовный кодекс, попробовал включить старый ламповый телевизор… Тьфу ты, не работает, придется электрика звать.

Посидел

Подумал

Полежал

Выключил свет, решил заставить себя заснуть.

И только тут, напугав меня ни на шутку, зазвонил телефон.

Глава 3

Телефон разбудил меня. Оказывается я все таки умудрился заснуть и поэтому со сна соображал не очень хорошо.

-Алло,-вякнул я в трубку сонным голосом.

-Здр-здравствуйте,- послышался в трубке испуганный мужской голосок,- Вы Сидоров?

-Нет, я Щавелев,-не удержался я от шутки.

-н..нн…н-не шутите пожалуйста, и так все плохо,- голос волновался не на шутку.

-А,- до меня дошло, вот как все просто,- Вы Щавелев?

-Не-нет, я Вагутин,-голос похоже ДЕЙСТВИТЕЛЬНО волновался.

-Что вам надо, господин Вагутин? -я все еще хотел спать и немного злился, что меня разбудили посередине ночи.- Учтите, что криминальные сказки я всерьез не воспринимаю, ложитесь ка лучше спать, вам завтра в школу вставать.

-Нет!-крикнул голос отчаянно,- послушайте меня!

-Слушаю,- лениво зевнул я в трубку.

-Сюда придут люди Рублева, у них тоже есть ключи от вашей квартиры.

-На черта им сюда приходить, у вас совсем что ли, кукушка поехала?

-Слушайте меня, пожалуйста, и не перебивайте. Им нужна запись вашего разговора с Анютой, да и эта запись им не помешает…

-Вы все из одной лавочки?-меня начало выбешивать,- что я должен сделать? Выкинуть телефон из окна? Застрелить пришедших полицейских, если они вообще придут сюда? Вызвать сатану?

-Нет! – взвизгнул голос в трубке,- я скажу вам, что нужно сделать….

-А, я понял! Сварить телефон в кастрюле и съесть на за…

-Вам нужно прямо сейчас пойти прогуляться,- продолжал голос, будто бы не заметив моего очередного сарказма,- и будьте спокойны, больше от вас нам ничего не нужно.

Последняя фраза была произнесена каким-то НЕ ТАКИМ голосом, чем предыдущие излияния Вагутина. Блеющий тенорок внезапно преобразовался в густой баритон, однако в тот момент я, все еще сонный и спросонья плохо соображающий почти не обратил на этот факт внимание.

-Прогуляться,- я снова хмыкнул,- прогуляться так прогуляться, для здоровья будет полезно,- Я решил подыграть ему, все таки надо дать прекрасному юноше возможность почувствовать себя супер агентом, способным выгонять следователя из Москвы из его квартирыв три часа утра .

Я накинул все тот же подорванный, видавший виды, плащ и вышел на прокуренную лестничную площадку. Лампочкаеле работала, освещая всего лишь маленький пятачок перед лифтом. На секунду мне показалось, что на площадке мелькнула посторонняя тень… Нет, это уж точно показалось. Ладно-ладно, сейчас лифт, скорее всего пустой по случаю раннего утра, подъедет, я дойду до круглосуточно работающего магазина…

Лифт приехал. И отнюдь не с пустым нутром…

Двое, находящиеся в тени благодаря слабой лампочке, умело заломили мне руки. “…Рублев пришлет своих людей…”, мелькнуло у меня в голове. Сейчас он собственной персоной выйдет из лифта…

Однако из лифта вышел не румяный колобок с погонами капитана, а чин пониже. Широкий в плечах лейтенант министерства внутренних дел удовлетворенно посмотрел в мои мягко говоря ошарашенные глаза и вдруг неожиданно резко взял меня за подбородок.

-Не хотел с товарищами по хорошему вопрос решить,-он грозно оскалился,-будешь решать с нами.

-Вас вызвали Боря и Иван,-похолодел я в одно мгновение от этой мысли.

-Нет конечно,-Лейтенант улыбнулся. Нехорошо улыбнулся.-Просто Боря имеет дурную привычку трепаться без остановки, между своими, конечно, о своих планах, победах и неудачах. И, знаете ли, это долг каждого добросовестного офицера вовремя насторожить уши. Ладно. Отвлеклись и хватит. Пошли,- кивнул одному из полицейских,-а ты, Федя,-он указал на амбала, державшего меня на двойном захвате, впрочем несильно,- будешь контролировать нашего дружка-пирожка.

И они исчезли в квартире.

Секунд пять ничего не происходило, как вдруг послышался звук упавшего тела, крики, мат, ругань и звук разбитого стекла. Через полминуты из квартиры выскочил, как ошпаренный, лейтенант, так и не представившийся мне, и заорал

-Федя, отпусти этого придурка,- накинулся он на здоровяка. Тот с минуту думал, после чего выпустил мою помятую руку и замер, ожидая дальнейших инструкций.

-В квартиру быстро,- Лейтенант, только сейчас я заметил, что в руках он сжимает дубинку, а через всю щеку у него протянулся глубокий порез, развернулся, и уже спокойно, неторопливо двинулся обратно.

Вопреки моим ожиданиям, разгрома не произошло. Всего лишь разбитая на несколько крупных кусков ваза, да содранные обои в нескольких местах. А нет, вот еще деталь! Телефон! Там, где раньше гордо восседал городской сотовый телефонный аппарат, то есть на тумбочке в коридоре, теперь наблюдалось порванное переплетение разноцветных проводов.

-Понял теперь, с кем цацкался? - лейтенант обнаружился на кухне, где он пил воду прямо из под крана.- Сорвали телефон, да так, чтоб карту памяти не повредить.

-Кто? – Тупо поинтересовался я?

-Тот, кто звонил тебе, выманив, примитивно выманив тебя из квартиры. Кстати,-он наконец-то по человечески улыбнулся,- Лейтенант Вершинин, будем знакомы.

Я пожал его сильную руку и с интересом спросил

-Как преступник проник в квартиру я понял, видел мелькнувшую тень на лестничной площадке, однако как он сбежал?

-Мы вошли в квартиру с Петрухой, пока тот тип откреплял телефон. Да-да, вначале он пытался цивильно отсоединить аппарат, чтобы ничего в нем не повредить. Однако услышав наш отнюдь не тихие шаги, злоумышленник не на шутку перепугался и кинул в нашу сторону полицейскую дубинку, уж не знаю, где он ее нашел. Он попал Петру прямо между глаз и поэтому сейчас его боевая готовность оставляет желать лучшего. Я ринулся в комнату, однако преступник был готов и кинул в меня вазой. Ею он, как ни странно, не попал, однако осколок, как сам видишь, оцарапал мне все лицо. Я ринулся на балкон, чтобы задержать урода, однако там его ждал подельник с…-Вершинин выдержал мрачную паузу,- с веревочной лестницей!

-К-как,- опешил я.

-А вот так. Хитрецы каким то образом раздобыли лестницу образца тех, которые используют спасатели на вертолетах. Прямиком на крыше они ее закрепили, после чего ее длины хватило почти до самой земли.

-Да ну,-мой мозг продолжал сопротивляться подобной бессмыслице,-это же, почитай, почти 30 метров.

-Знаешь, у нас могут производить лестницы и не такой длины.

-Но ведь их кто-то мог увидеть,- в четыре утра машины все равно ездят, да и фонари должны гореть исправно…

-ДОЛЖНЫ,- Вершинин выделил это слово,- однако ты не поверишь,- электростанция, обеспечивающая половину района электроэнергией, работала меньше чем на 15 процентов от своей пиковой мощности. Вот тебе и ответ на твой невысказанный вопрос, почему так тускло горела лампочка на площадке.

Нет, нет, постой,- мысли носились у меня в голове, не желая складываться в единую картину,- какой смысл хулиганам тратиться на длиннющую лестницу, чтобы сбежать из квартиры, предварительно считай лишив половину района электричества? Ради несчастного телефона с парой записанных разговоров?

Вот этот вопрос нам и предстоит с тобой выяснить, Женя, мне, тебе и Ивану, Борю я в расчет не беру.

Петр очухался, и уже стоял вместе с Федей в коридоре, убрав кстати все стекло из комнаты, в ожидании Вершинина.

Вершинин, имени его почему-то я так и не спросил, пожал мне руку, с тоской оглядел тумбочку без телефона и вышел, на ходу застегивая флисовую куртку.

Некоторое время я просто ошарашенно сидел, переживая только что произошедшие со мною события, честно признаться, даже до конца не веря в них, после чего встал, с трудом доплелся до постели, и мгновенно уснул, едва только в мой мозг поступила информация о том, что моя голова коснулась подушки.

Всю ночь мне снился Вагутин, напоминающий обыкновенного червяка. Он ерзал передо мной, заикался, путал слова и боялся меня до глубины души. Внезапно, прямо на моих глазах начала происходить необычайная трансформация, превратившая червяка-Вагутина в могучего орла, лениво, с чувством собственно достоинства, обозревающего меня.

-Больше нам от тебя ничего не надо,- прогудел орел, не ртом, а как будто выйдя со мной на связь с помощью телепатии, в которую я кстати, никогда не верил…

День выдался хмурый, пасмурный и безрадостный. Снова пожевав невкусную растворимую лапшу, запив ее отвратительным зеленным чаем, я тоскливо вздохнул и принял холодный душ в ванной, состояние которой можно было охарактеризовать как “Лучше чем ничего, но хуже, чем что-то”.

Часы показывали шесть часов утра, на улице только начали гаснуть в полную силу горящие фонари…

Глава 4

Итак, что мы имеем?- рассуждал я, стараясь придерживаться логичной стороны происходящего,- попавший в немилость следователь приезжает в скучный, провинциальный город, в котором его буквально по прибытии начинают грузить, притом грузить по полной. В первый день ему звонят неизвестные, почему то уверенные в его связи с мифическим Щавелевым, после чего следователь идет на поклон к местному Главному стражу порядка, который при упоминании Щавелева, как бы тот не пытался этот факт скрыть, заметно волнуется. Затем новоиспеченные коллеги искомого следователя заявляются к нему на хату, с целью получения информации о звонке от искателей Щавелева, однако после отказа, ретируются, не скрывая, отказываясь, впрочем, поделиться о предмете столь активного поиска хоть какой-либо важной информацией. Затем ночью, следователю звонит провокатор, выманивающий последнего из его квартиры, в то время, как на лестничной площадке происходит задержка с лейтенантом Вершининым, пожелавшим решить вопрос с телефоном силой. В дальнейшем, в квартиру проникает злоумышленник, спешащий, и от того в буквальном смысле слова вырывающий телефон из креплений. Вершинин пытается задержать преступника, однако тот успевает спуститься невероятным способом с восьмого этажа, предварительно вырубив одного из двух полицейских-амбалов.

В голове у меня образовалась следующая логическая цепочка:

Наставления Ивана-----Звонок от Анюты----Волнение капитана Рублева----Боря и Иван в моей квартире----звонок от Вагутина----Лейтенант Вершинин----пропажа телефона---побег преступников по веревочной лестнице.

Попытки установить связь между данными событиями с треском провалились, за исключением одного момента. Когда я обмолвился при Рублеве о Щавелеве, тот заметно занервничал, а потом Боря и Иван сказали мне, что я мог узнать о проблеме Щавелева только с помощью звонка. Что-то здесь не клеилось. Догадка, какая-то настойчивая мысль так и лезла мне в голову, я сосредоточился, пытаясь ухватиться за нее, однако тут раздался звонок в дверь.

-И с каких это пор Отважные Следователи звонят в дверь, прежде тем, как войти, вместо блатного открывания двери ногой и посиделок с чаем без собственника квартиры?

-Остынь, Женя,- Иван был один и это было странно,- надо поговорить.

-Ну,- я картинным жестом указал ему на кухню,- милости прошу.

-Не здесь.- Иван был напряжен и насторожен,- здесь опасно.

-Я хотел сострить, однако по лицу Ивана было видно, что он не собирается шутить.

-Ну, пошли,- его напряженное настроение почему-то всецело передалось и мне., я даже поежился.

Девятка ехала относительно тихо, несмотря на свой возраст. Я сидел на переднем сидении, напряженный Иван с трудом выруливал на поворотах. Наконец, мы, проехав 10 минут как минимум, подъехали к панельной, тоскливой многоэтажке, теряющейся между себе подобных.

-Нам на первый этаж,-Иван произнес это ТАКИМ напряженным голосом, что мне в очередной раз стало не по себе

Мы подошли к обшарпанной дерматиновой двери, в которую Иван позвонил ровно два раза. Дверь открыли не сразу, а когда она наконец-то начала приоткрываться-вместо человека, мне прямо в лицо глядел черный, взведенный дробовик…

-Брось пушку, Кунака,- тихо произнес Иван,- Я есть свой

-Ствол исчез, и в приоткрывшуюся щелку на нас выглянула осторожная мордочка затравленного старикашки.

-Ва-а-а-ня, визгливо протянула мордочка,- Ваня, ридный!

-Кунака, мы к тебе,- не тратясь на приветствия,- Иван мягко, но решительно, отодвинул старика от двери, открыв ее на распашку.

-Ой, да заходи, заходи, милок, встал бы сразу к глазку, без пушки открыл бы,- старик исчез в глубине квартиры, неплохо выглядевщей, кстати, а мы осторожно зашли внутрь.

-Тапочки, тапочки, здесь бывает продувает,- Старик заботливо открыл коридорную тумбочку, достав оттуда две пары войлочных тапок.

Я был мягко сказать поражен такой резкой сменой настроения у старика, и поэтому решил с ним не спорить.

-На кухню, на кухню, у меня как раз борщ поспел, жирный наваристый. Любишь борщ?- Обратился старик ко мне.

-Да-да, отчего же не любить.

Похоже между стариком и Иваном установились при мне неизвестных обстоятельствах добрые доверительные отношения, а этот старый хрыч, похоже живет по старинной формуле “Друг моего друга и мне друг”. Я понимал, что сейчас Иван будет решать обязательно в моем присутствии с этим милым дедушкой какой-то очень важный вопрос, иначе на черта он поехал к Кунаке со мной?

Семен Порфирьевич Кунака оказался интересным старикашкой. Еще 20 лет назад во время перестройки, перевернувшей все с ног на голову, бодрый Семен, владелец небольшой сети ларьков по продаже всякой всячины, вошел в доверие к разоряющемуся бизнесмену, и в складчину они выкупили почти 40 процентов акций Жигулевской ГЭС, питающей энергией не только Тольятти, но и всю Самарскую область.

Государство охотно уступило им эти 40 процентов, оставшаяся доля была распределена между сошками поменьше, в дальнейшем успешно распродавшими этой парочке свои доли. В общем, спустя пять лет после получения контроля над Жигулевской ГЭС, у машины бизнесмена во время путешествия по крымским горам по странной случайности отказали на довольно крутой дороге тормоза, ну а наследников бизнесмен-импотент так и не оставил. И пришлось Семену Порфирьевичу порыдать в голос на поминках, и волей-неволей стать единоличным владельцем гидроэлектростанции. Годы шли, Семен богател, однако все пошло наперекосяк, когда за расследование причин столь быстрого роста никому не известного ларечника до владельца одной из крупнейших ГЭС в европейской части России взялся Следственный комитет.

Я думаю, вы уже поняли, к чемуя веду. Дело поручили вести Ивану, пока еще без Бори.

Кунака пытался, конечно, сунуть деньги следователю, однако Иван поступил благоразумно-вместо денег предложил Семену Порфирьевичу взаимную дружбу.

Дело было тяжелым, в пользу обвиняемого почти никаких шансов на успех. Однако Иван мобилизовался и так блестяще повел дело, что выяснилось, будто самого Кунаку пытались всячески подставить неудачники-конкуренты и даже покушались на его жизнь. В общем и целом, суд вынес бизнесмену оправдательный приговор.

Но родственники случайным образом погибшего партнера Кунаки не смирились с решением суда. Они были по большей части влиятельные братья, сестры и дяди, и поэтому Семену за последнее время уже восемнадцать раз приходили анонимные письма и сообщения с угрозами различной степени тяжести. В полицию бедный Кунака жаловаться не мог, так как капитан Рублев чуял подвох в действиях Ивана, но не смог прикопаться по-серьезному, однако зуб на Кунаку продолжил точить. В конечном итоге Семен Порфирьевич уверил себя в том, что эти угрозы не стоят ломанного гроша и был очень удивлен, когда буквально в двух шагах от дома его избили четыре человека в масках. Вообще, по всей видимости, они хотели его по настоящему добить, однако мимо проезжала патрульная машина и все испортила, пришлось бросить недобитого бизнесмена со сломанными ребрами, конечностями и гематомами. После трех месяцев лечения с продолжением анонимных угроз нервы у Кунаки не выдержали и он сбежал из больницы к себе домой. Он предпринял все меры, чтобы полноценно залечь на дно: управляющих нанимал через третьих лиц, на собрания директоров не ездил, посылая туда опять таки своих управляющих, обменял элитную трешку в благополучном(по крайней мере при покупке так казалось) квартале на жалкую двушку в панельной многоэтажке в старой застройке. Покупатель, впрочем, доплатил ему. Затем он купил через знакомого оружейника недешевый дробовик, а также все продукты заказывал на дом, где в подъезде курьера перехватывала его старая знакомая, забирая продукты и вручая деньги. Казалось бы, операция “залечь на дно в Тольятти” выполнена успешно, однако позавчера Кунака получил новое анонимное письмо…

-И поэтому ты позвонил мне, с целью узнать, не поможет ли тебе чудесный следователь в решении этого назойливого вопроса,- Иван доел борщ и вытер губы салфеткой.

-Ну-у-у,- старик задумался,- да, все так и было

-А теперь я, значит, задам тебе очень важный для нас с Женей вопрос-ты контролируешь внутригородские расходы электроэнергии?

-Э…Эм…Нет,- Вздохнул Кунака,- все делают управляющие, а мне капает пассивный доход, который,-он грустно вздохнул и усмехнулся,- мне уже может и не понадобиться.

Иван не ответил, зато начал раскачиваться на старом стуле.

-Значится так,- Иван протянул эти два слова довольно расслабленно…Слишком расслабленно для матерого следователя…-Я решаю вопрос с хулиганами, присылающими тебе письмас угрозами и мешающие тебе жить, ну а ты,- он снова выдержал паузу и неожиданно посерьезнел,-предоставишь нам сведения о том, почему электроэнергией в городе ведут управление лица, мягко говоря не относящиеся к данной сфере!

-Кунака съежился, он не ожидал такой резкой перемены настроения в голосе Ивана. Я отчетливо видел, как в его голове метались сомнения, за которые он пытался удержаться.

-Если ты отказываешься,- будто прочитал его мысли Иван,- примерно месяц спустя тебя найдут повешенным в собственной квартире или в лесу или в городском парке, где больше нравится. Притом мы к твоей смерти не будем иметь ровным счетом никакого отношения.

-Я…Й-Йа,- прокряхтел сраженный наповал Кунака,-Й-й-йа согласен, будь по твоему Ваня.

-Если договорились, тогда слушай меня. Ты позвонишь в офис жигулевской ГЭС и скажешь управляющему, что к ним приедут ревизоры из Москвы… Нет, не так! Ты ничего не будешь им говорить, а просто подпишешь вот эти документы, подтверждающие справедливость ревизии. Да-да, вот здесь надо расписаться, не тяни кота за хвост!

Некоторое время Кунака недоверчиво вглядывался в документ, будто бы боялся, что мы заставляем его подписывать дарственную на все его капиталы и квартиру в придачу, однако не найдя в документе подвоха, был вынужден поставить на месте для подписи свою уродливую закорючку…

Мы в полном молчании покинули забитого владельца одного из наиболее прибыльных бизнесов в городе и только на улице Иван обратился ко мне с таким вопросом

-Знаешь, почему я взял тебя с собой, хотя на протяжении всего разговора ты играл роль мебели?

Я промолчал.

-Я скажу тебе, почему. После разговоров с Борей у тебя могло сложиться такое впечатление, что мы здесь занимаемся полной чепухой, проедая харчи, присылаемые из Москвы. Однако я взял тебя с той целью, чтобы ты посмотрел, как я работаю на самом деле…- Иван помолчал, после чего тихим голосом произнес,-Геннадий рассказал о ночном визите в твою квартиру и обстоятельству побега оттуда.

Я не сразу сообразил, кто такой Геннадий, однако в голове всплыли все подробности вчерашней ночи и я догадался, какое же имя у бравого лейтенанта Вершинина.

-Борю с собой в офис ГЭС не берем?-поинтересовался я как бы невзначай.

-Не берем,-коротко бросил Иван через плечо,- Болтлив.

-Рублеву доложил? - поинтересовался я, хотя в глубине души уже знал ответ.

-После,-снова коротко ответил Иван,- если получится.

Мы сидели в том самом офисе, состоящем из двух комнат на улице Фрунзе и пили дешевый растворимый кофе. Детали предстоящей операции были обговорены между нами по меньшей мере пять раз. И за это время у меня сложилась твердая уверенность, что действуем мы рискованно, почти наобум, и если нам что-то поможет в этом предприятии, то это будет харизма Ивана и мой столичный вид.

Операция по поиску людей, контролирующих городские электростанции и непосредственно саму ГЭС, должна была выглядеть следующим образом

Мы приезжаем в контору Жигулевской ГЭС на Девятке в строгих классических костюмах, источая из себя непрекращающуюся уверенность в себе.Тряся разрешением от Кунаки перед охранником(если он конечно будет там, этот охранник) мы проникаем непосредственно в само здание, где сразу же ищем управляющего ГЭС. Если его нет-уходим, не поднимая шума. Если же искомый управляющий будет обнаружен, то это значит, что настает время третьего пунктаОчень вежливо зажимаем управленца в каком-нибудь узком коридоре, в любом порядочном офисе такие коридоры найдутся, после чего не менее вежливо требуем у него последний квартальный отчет о расходах электроэнергии в славном городе Тольятти.4.В случае согласия на отчет, требуем распечатать его на принтере в течении 10 минут, и, если все пойдет по плану, оставить запуганного управленца в покое и уйти, не таясь, но и не поднимая особого шума.

На следующий день, ровно в девять часов утра, наша машина, тихо шурша колесами, подъехала к зданию офиса Жигулевской ГЭС...

Глава 5

Я думаю, вы уже догадались, что в лучших традициях фильмов о неудачников, план пошел крахом с самого начала. Нет, нашему приезду в обшарпанный офис не помешала ни одна собака, однако непосредственно в самом здании мы натолкнулись на неразрешимую проблему-охранников. Это оказались два бугая, с просвечивающими даже через форму бицепсами и одинаково собачьими взглядами. Все наши попытки пробиться через их несокрушимый заслон оказались тщетны. Мало того, что вход в холл офиса перегородили два стальных турникета, карточек к которым у нас не имелось, охранники настолько оборзели, что чуть ли не выталкивали нас из здания. Нас выручил голос, которым могут обладать только секретари и большие начальники.

-Кто это к нам пришел?- Пыхтя, я поднял голову и увидел некоего господина в пыльном костюме с недопитым коктейлем.

-Ре…Ревизия,- прокряхтел обессиленный в борьбе с охранниками Иван.

-Ревизия?- господин улыбнулся,-тогда прошу вас в свой кабинет.

Охранники отпустили нас и, не говоря ни слова, открыли для нас обоих турникеты. Скосив глаза, я увидел, что охранники не отошли в сторону, а наоборот, встали ровно позади нас, подобно конвою.

-Милости прошу за мной,- улыбнулся коктейльный господин.

Мы почти синхронно вздохнули и волей-неволей начали подниматься по давно не мытой лестнице…

По дороге господин соизволил представиться.

- Главный управляющий Жигулевской гидроэлектростанцией, Роман Арсенович Милюков.- пока он знакомил нас со своей персоной, я снова осторожно обернулся-охранники шли за нами!!!

Мы в свою очередь продиктовали свои паспортные данные, теперь уже каждому из нас было ясно, что наш план с треском провалился-никакого выколачивания информации не выйдет, Милюков был не из робких, теперь наша задача состояла уже не в нападении, а в достойной обороне против харизматичного управляющего.

Щелк! Дверь кабинета закрылась, оставляя к величайшему моему облегчению за ней обоих охранников, и вот мы уже один на один с Романом Арсеновичем.

-Ревизия значит…- Милюков выглядел погрустневшим, хотя невооруженным взглядом было видно, что он притворяется,- ревизии мы меньше всего ждали.

Ого, я оглядел обстановку комнаты и присвистнул-ждали, ждали обитатели офиса ревизоров-не сегодня так завтра ждали. Вот минибар минимум на три персоны, вот холодильник с мороженным, вот заманчивая пачка дорогих сигарет. Все ясно, сейчас их обоих этот Милюков будет охмурять, с целью обмана и отвода глаз у глупых ревизоров. Хотя зачем себя обманывать, чувствует Милюков, что никакие они не ревизоры, чай не Городничий. Однако почему он так открыто зазвал их в этот кабинет, в котором у них есть несоизмеримо больший шанс найти компромат на странное манипулирование электроэнергией?

-Нам нужен последний квартальный отчет о потреблении городом электроэнергитических ресурсов,- похоже Ивана одолевали те же мысли, что и меня, и он решил идти ва-банк.

Мы ожидали со стороны Милюкова чего угодно:лжи, выкручивания, угроз, ухода от ответов, перекладывания ответственности, однако были буквально сражены наповал его следующими действиями.

-Отчет?- переспросил Милюков, с лица которого не сходила довольная ухмылка,- это мы мигом…-и швырнул тяжелую пепельницу в виде орла в Ивана.

Из сломанного носа моего товарища фонтаном брызнула кровь, а его голова откинулась назад на слабой шее, не подчиняющейся приказам выключенного мозга.

В моей голове метались два варианта развития событий

1)Броситься на Милюкова, выхватить пистолет, открыть стрельбу, оказать сопротивление.

2)Бросится из окна, с риском переломать себе все ноги после падения с четвертого этажа.

Оба варианта мне не улыбались, потому что нельзя исключать из расчета двух громил, дежурящих за дверью. Надо было что-то срочно изобретать.

-Не надо бояться, Женя,- по-отцовски, напоминая Рублева, обратился ко мне Милюков,- мне просто жизненно необходимо поговорить с тобой, так сказать, тет-а-тет, без лишних ушей.

-З..Зачем вы так,- я покосился на Ивана, разбитый нос продолжал кровоточить.

-Я признаться, вначале хотел подмешать в вино снотворное, однако если бы ты ошибся бокалом и выпил не предназначавшееся тебе питье, то все пошло бы прахом. Поэтому, я, так сказать, решил действовать наверняка.

-Зачем вам я,-перед моими глазами все еще стояла картина моментального превращения Милюкова в зверя и обратно.

-Понимаешь ли…- Милюков помолчал, выбирая нужные слова,- веселый Борис и харизматичный Иван не совсем…- он снова помолчал,- не совсем те, за кого себя выдают.

В институте нас учили определять, лжет подсудимый или говорит правду, однако здесь, несмотря на то, что Милюков смотрел мне прямо в глаза, я никоим образом не мог обвинить его во лжи или недоговаривании.

-И зачем мне мне эта информация?- я в недоумении пожал плечами.

-Понимаешь ли, никому не нужно, чтобы квартальный отчет попал в руки следователя Ивана. Который к тому же не совсем следователь.

-Нам нужно знать, кто может манипулировать подачей энергии в город, понижая ее на 20, а то и на 30 процентов.

-НЕ нужно, Женя,- Милюков снова нехорошо ухмыльнулся,- ПОКА не нужно… Саня!,- на пороге офиса возник один из амбалов,- помоги неудачно упавшему человеку дойти до больницы.

-Ладно,- амбал подхватил Ивана на руки и понес вниз.

-Саня отвезет тебя до твоей квартиры, и пожалуйста…-он опять немного помолчал,- не заявляйтесь больше сюда, серьезно пожалеете.

Я машинально кивнул и. оглушенный произошедшими событиями, двинулся на выход из кабинета…

Вестей от Ивана не было с неделю. Я знал только, что его разбитый пепельницей нос долго не заживал, и поэтому ему пришлось наложить специальный фиксирующий жгут. Также Иван после неудачного рейда впал в состояние апатии и только и делал, что смотрел в стену, переживая, видимо, раз за разом свое поражение перед Милюковым. Обо всем этом мне рассказал лейтенант Вершинин, в одиночку навестивший меня на третий день после нашего проигрыша.

-Значит, Женя, такие у нас дела,- Вершинин жадно допил третью кружку растворимого кофе и потянулся, как довольный кот,- городской электроэнергией управляет то ли мафия, то ли шайка рецидивистов. Формальный владелец одного из основных источников электричества-Жигулевской ГЭС открестился от управления ею, запуганный извне анонимными письмами и угрозами…

-Таким образом,- продолжил я его мысль,- у нас есть только одна ниточка, за которую мы можем потянуть, в надежде на разрешение ситуации с Милюковым. Нам нужно установить и нейтрализовать источник угроз для Кунаки, может быть после этого бизнесмен возьмет ГЭС в свои руки… А кстати, где Боря? Ни слуху о нем, ни духу за последнее время…

-Уехал,- мрачно сплюнул лейтенант Вершинин,- в творческую поездку по Самарской Луке.

-Он художник?- я удивленно поднял брови вверх.

-Может и художник, я не разбираюсь в этом,- похоже Вершинин обладал только частью информации об уехавшем следователе,- ну и хрен с ним, нам же легче работать будет!

-Да-да, легче,- я поспешил согласиться,- слушай, а может попробуем Ивана из апатии вывести, втроем будет легче работать…

-Попробуй,- хмыкнул лейтенант,- только не выйдет у тебя ничего. Если Иван в такое состояние приходит, порой месяц не вытащить его. Однажды, это было года так два назад, он при ведении дела с ограблением инкассаторской машины на улице Ворошилова изначально взял неверный след, провел блестящее расследование… Однако выяснилось, что человек, которого по указанию Ивана взяли из квартиры посреди ночи и поместили в СИЗО, к ограблению имеет только то отношение, что когда три субчика в масках выкинули водилу из автомобиля, он бросился бежать, чтобы не попасть под раздачу. А тут его Иван и заприметил. И надо тебе сказать, что дело было зимой, псевдопреступник носил теплую балаклаву, и поэтому принять его за злоумышленника было проще простого. Ивану тогда из Москвы выговор объявляли, лишили премии, некоторые горячие головы вообще уволить его предлагали, и вот так и получилось, что я и Борис потом с месяц его с ложечки кормили, пока Иван, закутавшись в плед, пялился в стену, целыми днями, я тебе скажу, пялился. И чего мы тогда с Борей не перепробовали! И развлекали его, и доводили его, пытались напугать его до уср@чки, девочек с улицы к нему водили, психологи с ним занимались. А все тщетно! Прошел, значит, месяц, может чуть больше- звонит мне Иван наш и в трубку сразу, мол, пошли до пивнухи, Гена, девок по дороге снимем, до бани сбегаем… Ох и весело было тогда, Иван по ощущениям, будто заново родился, так радовался всему, прямо дитя малое… Так что через месяц готовься праздновать его новое перерождение!

Я конечно был очень рад тому обстоятельству, что Иван и пива любит поглотать и баб полапать не прочь, однако ждать ради этого больше месяца я был не готов ни морально, ни физически. Эпизод с Семеном Порфирьевичем показал мне, насколько Иван профессионален, и что-то подсказывало мне, что мы с Вершининым не лучшая пара, способная раскрыть такое преступление, как грубое незаконное манипулирование городской муниципальной электроэнергией. Или законное?

Лейтенант Вершинин уехал по своим полицейским делам, за день до этого разговора на другом конце города отчаявшийся и разочаровавшийся в жизни молодой человек порезал себе вены ножом и теперь на полицию повесили задачу определить, сам ли он порезался, или его кто-то порезал. В общем, типичная ситуация из рассказов Боброва. Дядя Валера и дядя Сережа…

Наконец я выбрался из липкой паутины мыслей и решил прогуляться до телефонной мастерской на Революционной улице, заодно заказав установку нового телефона. Стояло самое начало осени, классическое “бабье лето” и поэтому было совсем нехолодно, а даже, можно сказать, довольно жарко.

Революционная улица разрезала напополам почти весь Автозаводской район, переходя на большом кольце в улицу 70-ти лет Октября, которая позднее на другом кольце превращалась в улицу Льва Яшина, и та, в свою очередь, упиралась в недавно построенный торговый центр “Парк-хаус”-магнит для молодежи со всего города. Дальше шла буквально пара километров сухих полей, переходящих в большое село-Тимофеевку, которую местные урбанисты второй год пытались включить в городскую агломерацию в виде Тимофеевского района, однако гордые селяне постоянно отстаивали свое право на обособленность, и вот уже второе годовое заседание городской Думы вопрос шел ни шатко, ни валко. Может быть это и к лучшему. В самой Тимофеевке, как и в “Парк-хаусе” я еще не был, однако путеводитель описывал данные места настолько подробно, что не находилось и повода обвинить его во лжи. Впрочем, Тимофеевка и торговый центр к насущным проблемам имели самое что ни на есть отдаленное отношение-было не до них.

Телефонный мастер оказался вертлявым старичком, сходу заломившем нешуточную цену за установку нового аппарата. После уморительных торгов, приведших все-таки к моей победе и сбитию цены, мы вместе с мастером пошли обратно ко мне домой.

-И кто это так телефон вырвать мог? – вопросил ко мне старик, увидев путаницу проводов.

-По пьяне вырвал и разломал,- мрачно выдал я ему заранее заготовленный ответ.

-Это ж как напиться надо было? – пробормотал старичок вообще еле слышно и принялся за работу.

Дед оказался настоящим мастером своего дела, и вот уже новенький телефон гордо восседает на дубовой тумбочке. Выдав старику договоренную сумму, я снова остался в квартире один. День только начался, а вот заняться было решительно нечем. Вершинин на работе, Боря в отъезде, Иван тонул в эмоционально выгорании, а Вершинин, вероятно, занят разговором с неудачливым самоубийцей. Скучно.

От скуки я достал из портфеля потертую телефонную книгу открыл, начал почти равнодушно листать, и… оба-на, а не позвонить ли мне Максиму Аверьяновичу?

Гудок…гудок…гудок… Я уже собирался разочарованно положить трубку, как тут на другом конце провода послышался гулкий мужской бас

-Второй заместитель главы Следственного комитета Российской Федерации Максим Аверьянович Бобров слушает…

-Не узнаете меня? – я прыснул в кулак, когда представил, какое сейчас лицо имеет Бобров, догадавшийся, кто же ему звонит…

-А. это ты, Женя? – быстро же он догадался – Ну как тебе в Тольятти? Нормально устроился?

-Да уж, нормальнее некуда,- в моем голосе слишком откровенно сквозила ирония и было слышно раздражение, что Бобров на другом конце трубки насторожился.

-А в чем собственно дело, Женя?

Я помолчал, размышляя, стоит ли делиться с моим начальником произошедшими со мной событиями и наконец решил задать ему всего один вопрос.

-Вы знаете, кто такой Щавелев? – поинтересовался я почти беспечно.

-Щавелев…- Бобров не на шутку задумался,- нет, не знаю. Есть у нас следователь, в Казани работает, и фамилия у него Щавельницкий-Груздев, тебе он нужен?

Следователь с такой причудливой фамилией меня не интересовал от слова совсем, и я уже хотел разочарованно положить трубку, как тут в ней послышался шлепок- мой начальник, похоже, хлопнул себя по лбу.

-Вспомнил! У нас в конторе Щавелев уборщиком работает!

-До свидания, Максим Аверьянович,- произнес я максимально елейным голосом.

И положил трубку на телефон, завершив разговор.

Похоже мои подозрения насчет Бори и Ивана частью оправдались, и поиски Романа Щавелева-это действительно всего лишь локальная проблема Тольятти, а уж отнюдь не всей страны. Я вздохнул, и пошел готовить себе нехитрый обед из макарон с тушенкой.

Глава 6

-Шмяк!!!,- слабый пластик прогнулся под могучим кулаком перекаченного амбала с пудовыми кулаками,- В-в-в-Виски мне,- проревел здоровяк на весь бар.

Я поморщился и устало закрыл глаза рукой, неужели этот громила считает себя настолько авторитетным, что рассчитывает на то, что ему принесут виски, стоит только погромче покричать?

В этот вполне себе дорогой бар меня привело единственное желание-найти ту самую гоп компанию, пресанувшую меня в первый мой день в Тольятти, потому что следаковское чутье подсказывало мне-если ухватиться за эту ниточку, то появится и шанс распутать весь клубок загадок, скопившихся вокруг меня, как слепни около коровы.

В той самой барной забегаловке около дома их, ожидаемо, не оказалось. Я ожидал этого, и поэтому принялся, не откладывая дело в долгий ящик, прочесывать все пивные, заведения и бары в квадрате пяти кварталов, искать дальше не имело никакого смысла. Однако я прошаривал заведение за заведением, а о тех самых гопников было ни слуху, ни духу. Конечно, в каждом уважающем себя баре тусовались мутные типы с рельефными мышцами, однако знакомых черт не было видно. Хотя. А каких чертах я говорю? Везде одни и те же бритые лбы, косые взгляды, бугры мышц- в скором времени на меня начали коситься совсем уж подозрительно, видимо бары передавали друг другу, что по заведениям ходит странный тип, то ли мусор, то ли следак. Закономерным итогом моих скитаний стал скандал в очередном баре, в котором тусовался кто угодно, только не нужные мне парни.

-Молодой человек,- разорялась стерва-барменша за стойкой,- извольте совершить заказ и не маячьте перед глазами, у мен склонность к мигрени, а еще детей надо в люди выводить, а муж гуляет…

Сраженный столь мощным словесным потоком, я был вынужден купить две банки дешевого пива и встать к одной из высоких барных стоек. Рядом со мной приземлился крепкий пацан с бутылкой Мартини в руках.

-Чокнемся, брат? – похоже мой собеседник уже был в изрядном подвыпившем состоянии,- а, бырат?

-Ну, если настаиваешь…-я не хотел провоцировать человека, перед которым почти со стопроцентной вероятностью перед глазами плясала белочка.

Собеседник принялся разливать вино по кружкам и тут я узнал его.

Это был тот самый пацан, остановивший Егу, увидев, кому принадлежит мое удостоверение. Я моментально начал крутить головой по сторонам, в надежде найти остальных гоп-стоперов, однако этот парень был совершенно один.

-Ы-эх,- парень разлил дрожащей рукой остатки мартини и его повело в сторону,- жисть не удалась, в петлю лезть только.- И это он еще мартини не допил,- промелькнуло у меня в голове.

-Соболезную,- произнес я вслух,- а где Ега?

Зря я спросил, конечно.

-Ега,- глаза паренька блеснули красным огнем,- зачем тебе этот фраер с»чий?

Похоже между ними уже успела пробежать черная кошка.

-Под монастырь подвел,- решил пустить я в ход блатной жаргон,- теперь порешать хочу его.

-Хрена с два!- горячо воскликнул юноша. Теперь, если рассмотреть его поближе, сразу становилось видно, что его лицо, несмотря на пьяную опухлость, не утратило благородных черт, да и сам пацан не походил на коренного покорителя улиц.- Фраер теперь под мусорами.

-Забрали его?- удивленно поднял я брови вверх.

-Ха… Забрали…- он начал истерично всхлипывать,- менты теперь его кроют, твари с»чьи!

-Как это “кроют”?- удивился я.

-А вот так!- парень достал из кармана горсть мелких монет и кинул их в стакан, после чего начал трясти его. В стакане поднялась буря из монеток, однако они и не думали выходить за пределы границ цилиндра. Все становилось понятно.

-А с какого перепугу легавые корешатся с пацанчиками?- Слава богам, я не надел столичный плащ, и тоже в какой-то степени походил на хулигана из одной среды с парнем.

-Да вот тут…-парень замялся, не находя нужных слов. Однако замялся он только на секунду.- Егу на сходку в клуб позвали, а там мусора. Я еле ноги унести сумел от псов. Выхожу через день на район, а тут с Егой трутся двое легавых, да и сам он счастливым не выглядит. Я их увидел, да так наутек и припустил. Теперь Ега пес легавый, заодно с мусорами. А эти двое за ним всюду как конвой, ей богу.

-А не знаешь, где этот фраер сейчас отирается?- кусочки пазла, мелкие, редкие, начали собираться, медленно, но верно, в картину происходящего.

-Да хрен найдешь его, в прошлый раз на бульваре шнырил с конвоем.

Бульвар Баумана. Интересно, с чего гоп-стоперов потянуло на ярко освещенные места, патрулируемые полицией? Ах да. Теперь же их милиция в кулаке держит. Однако почему они не были посажены хотя бы в СИЗО на первый раз?...

-А много с ним пацанов шлындырится?- слово пришлось изобретать на ходу, однако пьяный парень не обратил на это никакого внимания.

-Да, почитай, все кореши мои с ним остались…

Странно… Получается, Ега не стал стукачом на воле… Что же, черт побери, происходит в этом королевстве?

-Я пошел, поготовлюсь Егу решать,- конечно, никого я решать не собирался, но найти повод для ухода было необходимо.

-А…- только и протянул парень, которого уже вело настолько, что он только и держался, оперевшись локтями на столик.- Бывай…

Я уже собирался покинуть это заведение, не имеющее больше для меня никакой ценности, как тут он как будто протрезвел на секунду и прокричал мне в спину

-Меня, это, Кешей звать… Эм… Может встретимся еще. И еще… В клубе помимо наряда милиции нас ждал… Толстяк какой-то… В штатском…

Я притормозил у самых дверей, и практически краем глаза увидел, как кассирша положила телефон обратно на барную стойку. А кому она звонила? Опасность, липкая и склизкая, как студень, разлилась в воздухе, как текила, упавшая со столика на пол. Я резко развернулся, и направился обратно к столику.

-Послушай, Кеша,- начал я почти ненавязчиво,- а давай пойдем вместе. До хаты твоей вместе пройдемся. Ты где живешь?

-Дзержинского… Улица…- похоже Кеше от выпитого количества алкоголя стало совсем невмоготу.- Д…Дом…

-Потом,- рявкнул я и потащил его на выход.

Кассирша проводила нас настороженным взглядом, однако не сказала ни слова. Плохой знак.

Мы успели. Не знаю, может быть только в фильмах герои успевают настолько, я бы сказал, фартово ускользнуть от опасности, что диву даешься, однако нам повезло

Едва мы покинули бар, располагавшийся на шумящей улице Фрунзе, как я заметил поворачивающую на кольце патрульную машину. Поворачивающую с улицы Дзержинского туда, где стояли мы. Светофор на кольце, как назло, только зажегся красным, а времени показывалось почти две минуты…

Я моментально составил в уме карту четвертого квартала, в котором мы и находились. Выходило, что если не переходить через переход на кольце, то придется идти почти семьсот метров по улице Фрунзе без возможности скрыться в проходном дворе. Плохо. В машине нас, похоже, еще не заметили, и это давало нам еще секунд 20 форы на обдумывание дальнейших действий. И этих секунд, пока машина поворачивала, мне хватило.

-Послушай, Кеша, пошли-ка лучше, обнявшись, чтоб к нам бабы не приставали.

-Гы! Прикольно,- выдал Кеша, и его крепкая рука стиснула мое плечо.

-Движемся к Крокусу,- прохрипел я под тяжестью его длани.

И вот тут нам действительно повезло. Пока мы, обнявшись, тащились по направлению к светофору, до активации зеленого света которого оставалось меньше полторы минуты, машина завершила свой поворот, и поехала по направлению к давешнему бару. Я был весь в напряжении, и готов хоть сейчас поклясться, что, проезжая мимо нас, машина чуть-чуть притормозила, и нас внимательно оценили четыре зорких глаза. Не знаю, что было бы, если бы машина все-таки остановилась. Скорее всего, мои не выдержавшие нервы дали бы мозгу отчаянный приказ-спасаться. Правда, я уверен, что убежать далеко мне все равно бы не удалось. Так или иначе, машина проехала мимо нас прямиком к бару, а мы благополучно достигли светофора, помогшего перейти нам на улицу Свердлова, где мое внимание сразу привлек телефон-автомат. “А не позвонить ли в отдел МВД лейтенанту Вершинину? Может он объяснит мне, что здесь происходит”, - мелькнула в голове шальная мысль. Мой рациональный мозг хотел отогнать ее, однако она прочно засела в нем, подталкивая меня к настенному телефону.

-Стой здесь,-я прислонил Кешу к стене,- звякну на пару секунд корешу.

Кеша прислонился к стене и будто бы слился с ее темнотой-слабо работающие фонари играли нам только на руку. Я подошел к телефону. Вставил несколько монеток и набрал короткий номер отдела МВД по городу Тольятти и Жигулевск.

Сначала в трубке ничего не происходило, однако ждать пришлось недолго.

-Отдел милиции номер 49, старшина Бизонов на связи,- послушался в трубке холодный голос,- что у вас произошло?

-Вы можете связать меня с лейтенантом Вершининым?- робко поинтересовался я.

-Нет,- холодно бросила трубка.

-Как это “нет”- несколько опешил я.

-Лейтенант Вершинин временно отстранен от должности, в связи с превышением должностных полномочий и находится в региональном розыске.

-Простите меня, старшина,- я начал выходить из себя,- по какому такому праву Геннадий Вершинин отстранен от дел?

-Распоряжение было отдано майором милиции, главой отдела МВД номер 49 Михаэлем Никифоровичем Рублевым.

Я стоял, будто пораженный громом, еще не до конца поверив в тот факт, что Рублев лишил меня единственного на данный момент союзника. Однако в прострации мне было суждено находится недолго.

Удар пришелся сзади, чем-то длинным и твердым. Секунду я ничего не чувствовал, однако уже в следующий миг затылок пронзила острая боль, вырывающая сознание из креплений мозга. Тьма поглотила меня…

Глава 7

Я очнулся от того, что кто-то лил на меня холодной водой. Я открыл глаза и обнаружил, что так оно и было. И поливал меня никто иной, как Великий Майор Рублев. Увидев, что я очнулся, он поставил графин в сторонку и сел в кресло напротив меня. Так, кресло…

Я сидел на обыкновенном офисном стуле, однако был один нюанс- я был обвит вокруг пояса мотком слабой веревки.

-Это чтобы ты не упал,- заботливо улыбнулся мне майор.

-Почему лейтенант Вершинин был вами отстранен от своей должности?- сразу выдал я.

-Временно отстранен,- промолвил Рублев, выделив первое слово особой интонацией,- конечно я не собираюсь лишать наш отдел таких кадров, как Гена.

Пока он изъяснялся, я, стараясь быть незамеченным, огляделся по сторонам. Мы с майором находились не в его кабинете, но и не в каком-нибудь жутком подвале с пыточными инструментами на стенах. Помещение скорее напоминало собой комнату допросов, которой никто не пользовался уже года 2. Кроме нас, в комнате не было ни единой живой души, однако я чувствовал, что около двери почти наверняка дежурят один, а то и два полицейских, готовых загасить меня в случае бунта или неподчинения. Тем не менее, ПОКА мы были одни, и это создавало уютную, комфортную атмосферу. Вот только все это, похоже, относилось только к Рублеву, таким довольным собой он выглядел.

-А погоны новые не жмут чутка,- что-то мне подсказывало, что не прыгают так быстро с капитана до майора обычные офицеры.

-Нет. Не жмут,- совершенно спокойно ответил мне капитан Рублев,- особенно, если их честно заслуживаешь.

--А вы все-таки можете толком объяснить мне, где Вершинин превысил должностные полномочия?

-Расскажу конечно, почему не рассказать?- Рублев был все еще спокоен,- данный офицер, при попытке проникновения в квартиру человека, попытавшегося совершить суицид, был задержан на лестничной площадке соседкой данного субъекта. Не рассчитав силу, данный лейтенант превысил служебные полномочия и дернул женщину за волосы, отстраняя от себя. Обо всем этом мне сообщил старшина Яков Бизонов. бывший с Вершининым в напарниках.

Старшина Бизонов… Вот ты и прокололся, рубль копеечный!

-Дайте мне угадать, старшина Бизонов теперь тоже уже не старшина…- пробормотал я эти слова будто бы себе под нос, однако Рублев их услышал. Разумеется услышал, я и не стремился их как-то совсем уж скрывать.

-Я тебя не понимаю, Евгений,- Рублев почти спокойно взял со стола платочек и протер свой потный лоб.

-А я вот все прекрасно понимаю,- холодно промолвил я…- Кто ударил меня сзади?

-А как ты думаешь?- похоже Рублев начал немного напрягаться,- тот, кто не может допустить единоличного расследования следователя-сосунка, решившего в одиночку вести опасное дело, не посоветовавшись с более умными и развитыми людьми, всегда готовыми помочь.

-Так кто же?

-Пока я тебе этого сказать не могу, но придет время, и ты еще возблагодаришь меня за то, что я, пусть и не совсем мягко удержал тебя от того, что ты собирался сделать. А теперь полежи, отдохни,- только тут я заметил, что в комнате стоит небольшой, но подходящий для меня диван,- следующие дня два тебе придется посидеть здесь, для твоей же безопасности. Еда, вода, туалет-стучи в дверь, тебя сразу услышат. Захочешь книг,- проси какую хочешь, вот только лучше тебе не только два, а то и все пять дней посидеть за нашими крепкими спинами,- заметив мой вопросительный взгляд, он виновато улыбнулся,- извини, пока тебе рано знать, в чем причина моих распоряжений, но придет время, и ты все осознаешь.

Рублев взял со стола канцелярский нош и одним ударом разрезал хлипкую веревку.

-Поспи. Женя, повторил он свое заманчивое предложение.

Я не стал заставлять просить меня дважды, и без разговоров плюхнулся на жесткий, но такой комфортный для меня диван…

Я проснулся от разговоров за дверью. Ха! В лучших традициях фильмов про шпионов. Главный герой попадает в плен, где мудрый злодей бросает его в камеру, а проснуться он должен именно в тот момент, когда главарям приспичит поговорить ровно у дверей его комнаты. Смешно. Тем не менее я навострил уши и попытался вслушаться в разговор.

-Мы вызвали ОМОН,- оправдывался голос за дверью.

-К черту! К черту твой долбанный ОМОН! Пока он из Волгограда приедет, нас тут порешают уже!

-Они сказали, что поторопятся.

-Поторопятся! Щас! Зуб даю, что они еще из города не выехали! Что военные?

Оправдывающийся голос за дверью замолчал, по всей видимости подбирая нужные слова.

-Тут, в общем, такое дело…

-Короче!!!

Вы же сами отправили их на строевую подготовку в Самару!

-Так оттуда ехать два часа!!!

-Там, в общем…

-Говори быстрее, не жуй резину!!!

-На трассе М5 ДТП…

-Какого?!

-Два камаза и еще с десяток легковушек… Мне звонят, говорят, не пройти, не проехать…

-Сколько в объезд?

-Я уже подсчитал… В общем, когда военные вернутся, будет уже… поздно.

-В городе же еще должны остаться части!!!

-Два десятка завтрашних дембелей…

-Понятно, хреново все в датском королевстве, ничего не скажешь…

-А что с Евгением прикажете делать?

-Поднимай его, живо!!!

Дверь чуть скрипнула и распахнулась. На пороге стоял майор Рублев и какой-то незнакомый мне милиционер, судя по погонам, сержант. У майора была рассечена бровь, а у сержанта не хватало двух зубов. Причем, судя по всему, их он лишился совсем недавно.

-Поднимайся, Женя, Рублев подошел ко мне и похлопал по плечу,- не получится тебе у нас отсидеться.

-В чем дело?- только сейчас я заметил, что в окне за спинами стражей порядка все еще стояла ночь.

-Пять машин рейдеров,- Рублев посмотрел в мои ошалевшие от таких слов глаза и кивнул,- мы окружены. Военные в Самаре, ОМОН в Волгограде.

-О, господи…

-И не говори.

-Что же теперь нам делать? – по-глупому поинтересовался я.

Рублев не ответил, вместо этого выхватив из кобуры лакированный пистолет и сделав несколько выстрелов в окно.

-Первый этаж мы уже забаррикадировали, барьеры пока не ломают. Опасаются, что к нам еще может помощь прийти. Сейчас мы на втором этаже, и уже два гаврика в окно попробовали влезть.

-Но зачем? - простонал я от внезапно появившейся головной боли.

-Моя ошибка. Пока ты в отключке находился, мы со старшиной Бизоновым наведались к дружку твоему, Ивану. Он ничего говорить о вашем рейде не хотел, однако…- Он помолчал, сглатывая комок в горле,- я его… заставил… рассказать. Нас подслушивали, это было слишком очевидно, однако мне так хотелось информацию получить нужную от Иванова, что…

-Бизонова , охранявшего дверь, задушили,- вступил в разговор неизвестный мне сержант,- задушили прямо на лестничной площадке.

-Я…- прохрипел Рублев, приходя в себя,- расслабился… Якова убили так тихо, будто действовали профессиональные ассасины…

-Что же дальше было?- история закручивалась все непредсказуемее и непредсказуемее…

-Снял одного из пистолета, второй бросился на меня и тоже попробовал задушить. Признаться,- майор мрачно хмыкнул,- ему это почти удалось.- Я чудом вырвался из его захвата и бросился из квартиры к машине, бросив Ивана и труп Якова…

На майора было жалко смотреть. Еще недавно такой круглый, самодовольный, он походил теперь на игрока, проигравшего все свое состояние на скачках. Осунувшиеся плечи, потупившийся взгляд, дрожащий взгляд- Рублев больше не внушал уважения, в лучшем случае жалость. Наконец минутная слабость прошла. Майор стиснул зубы и сглотнул, беря себяв руки.

-Они думали, что это ты. Женя, пришел проведать своего товарища, но не рассчитали чутка.

-Боже, но зачем им я?...

-Похоже, ты для них стал помехой, которая может разрушить их планы.

В голове уже начинало приходить понимание, почему так может быть, однако это было слишком абсурдно.

-Моя связь с Кунакой, рейд в офис Жигулевской ГЭС…- частицы пазла начинали складываться в единую до боли абсурдную картину.-Они хотят уничтожить меня и Ивана, чтобы мы не смогли раскрыть тех, кто угрожает бизнесмену и чтобы то, в свою очередь, не взял бразды правления над ГЭС в свои руки…

-Что ты там бормочешь, Женя?- похоже до Рублева ни в коей степени не дошел смысл моих раздумий.

-Вы все равно пока не поймете,- тонко передразнил его я.

Майор не стал со мной спорить, вместо этого решив заняться насущными проблемами.

-Пистолет твой титульный я отбирать не стал, он под столом в той комнате, где я тебя оставил несколько часов назад. Забери его, он, возможно, скоро пригодится.

Я молча кивнул и двинулся обратно в камеру. Рублев не обманул, пистолет действительно нашелся по столом в целости и сохранности. Я зарядил его тремя патронами и вышел к милиционерам.

-Отлично,- Рублев был доволен,- теперь займи пост у двери, минут через 20 они поймут, что помощи нам ждать неоткуда и начнут ломать двери внизу. Степанов!

-Да-да?- вытянулся сержант.

-Займи пост у окна, а я встану на середине комнаты. Конечно, есть шанс, что все обойдется, однако предупреждаю, нам надо быть готовыми к худшему. Все меня поняли?- Мы нестройно кивнули,- Вот и отлично, еще кстати хочу сказать…

Что именно хотел сказать Рублев я так и не понял, потому что внезапно начал проваливаться во тьму. Причину такому удивительному явлению я нашел очень быстро : в комнате чудесным образом лампочка из мощного светильника всего за одну секунду превратилась в крошечного, еле тлеющего светлячка.

-Вот @@@@,- послышалось в темноте чье-то сочное ругательство, по голосу я не смог точно определить, однако спустя секунды три стало не до ругани..

Началось! Слева от меня разбилось окно, и фонтаном осколков мне расцарапало всю левую руку. Одновременно с этим, в дверь с другой стороны ударили чем-то тяжелым, да так, что с потолка мне за шиворот посыпалась штукатурка. Внезапно, по глазам мне будто бы резануло ножом- Только что слабо горящая лампочка начала резко увеличивать свою яркость, перейдя уже все мыслимые барьеры. На секунду я ослеп, а когда взорвавшийся болью мозг смог справиться с напряжением, я обнаружил, что яркость снова пошла на убывание, пока снова не упала почти до нуля. Что же. Умно придумали те, кто хочет удалить меня из игры. Вот только они не учли, что даже мыши перед смертью будут сопротивляться. А я-то мышью точно не являлся.

В дверь снова бабахнуло, да так, что на этот раз стало ясно: следующего удара ей не выдержать. В окне показался чей-то размытый силуэт, с пистолетом в руках.

-А не попробовать ли тебе ячменный сахар?- отчаянно заорал я, сбив силуэт на секунду с толка, помешав ему прицелиться. Всего на одну секунду… Однако мне хватило этого мига, чтобы завершить прыжок с последующим ударом в солнечное сплетение!

Послышался отчаянный крик боли и последующий сочный шмяк тела о добротный асфальт. Дверь слетела с петель, однако во мне будто бы проснулся первобытный зверь, жаждущий боли криков и убийств.

Их было трое. Трое накачанных парней, думающих, что держат этот мир в кулаке. Однако мой кулак быстро доказал им, что они держат пустышку. Один так и свалился, не успев даже охнуть, второй будто бы успел уклониться, поймав своей головой мой левый кулак. Третий выхватил пистолет, однако моя нога метила ему прямо в пах… И она не промахнулась!!!

Позади меня послышалось два пистолетных выстрела, будто слитых воедино, после чего воедино слились уже два отчаянных крика со стороны разбитого окна. Внезапно яркость пошла вверх по новому кругу и я едва успел крикнуть

-Закройте глаза!- после чего все пространство между ними залило яркое сияние…

Эффект неожиданности, как в прошлый раз, не сработал, и поэтому новую тройку налетчиков, пытавшуюся застать нас врасплох уже ждали три мои пули. Одна из них привела к тому, что один из бугаев заорал, держась за кровоточащее плечо, вторая, похоже, прилетела другому парню прямо в лицо, не дав ему времени закричать. А третьей я промахнулся, я все же не киборг. Однако это было отнюдь не важно, так как третий в ужасе отпрянул и рванул по ступеням вниз, на разгромленный первый этаж.

Воцарилась тишина. Я ждал продолжения штурма каждую минуту и поэтому, когда я понял, что наступила передышка, не смог с первого раза повернуть затекшую в напряжении шею. Впрочем, при взгляде в окно, сразу стала ясна причина перерыва.

На ночной улице, при свете еле горящих фонарей, бритоголовых налетчиков мордой в асфальт укладывали… Нет, нет, не ОМОН, а такая же гоп-компания, вообще бывшая с ними на одно лицо.

-Не обманул, значит,- улыбнулся Рублев за моей спиной.

-Ега?- понимание пришло в считанные доли секунды.

-А кто же еще?- не обманул таки, паршивец…

В считанные минуты все было кончено. По всей видимости,, бандиты не ожидали такой подлянки от приехавших “братков”, поэтому с ними покончили на удивление быстро. Выйдя на улицу, я сразу заметил Егу и мы пожали друг другу руки.

-Связался ты значит с Кешей?- ухмыльнулся Ега.

-Так это он устроил? - новый поворот событий вновь оглушил меня.

-Не он конечно, однако рот, донесший Комсомольским о том, что город несколько дней будет вообще без легавых принадлежал именно ему.

-Так вот значит как…- пробормотал я себе под нос.- интересное кино получается…

-И не говори,- вновь ухмыльнулся Ега,- визжал как @@@@ под блатными, умолял простить его.

-А мне он даже понравился внешне,- мир вокруг сгустился и стал каким-то пустым и постылым- сказывался адреналиновый отход.

Спустя час приехал ОМОН, мчавшийся из Саратова на всех порах, и все равно опоздавший, если бы не Ега. Из пяти десятков отморозков, которым поручили порешать двух легавых и одного следака- огромной гурьбы, если судить по пропорции,- уцелело меньше половины, если говорить по понятиям,

отмудоханных, полуживых бугаев, так что спецназовцам даже не пришлось заморачиваться насчет их упаковки- кидали в фургоны как бревна.

Первый этаж отдела МВД номер 49 был разгромлен подчистую. Столы были перевернуты, весь пол был покрыт слоем разорванных бумаг, доска почета в холле превратилась в груду деревяшек. “Да уж, Рублеву с помощниками тут работы на неделю, а то и больше”- мелькнула мысль у меня в голове, однако вскоре я выкинул ее из головы- не до чужих проблем было, со своими бы разобраться.

Глава 8

Я не помню, как добрался до дома, скорее всего ведомый подсознательным автопилотом. Уже в квартире я приземлился на мягкий диван и предался размышлениям. По всему выходило-надо уезжать в Москву, подключать Боброва, просить в предоставлении напарника. Однако душой я понимал- не стоит так делать. Если я с позором вернусь в Москву, у меня не будет никаких шансов реабилитироваться, даже если я раскрою это дело вместе с кем-то еще. Поэтому решение, принятое мной за секунду до соприкосновения головы с подушкой было однозначно- остаюсь! И будь, что будет, я раскачаю этот закостенелый преступный мирок, чего бы мне этого не стоило!

Не люблю просыпаться в середине дня. С одной стороны, вроде бы и день весь еще впереди, однако если посмотреть иначе, самая продуктивная часть дня уже прошла. Как бы то ни было, я проснулся, когда часы показывали чуть больше двух часов дня. Осоловело глядя по сторонам, я принялся разминать затекшую шею и, честно сказать, мне хотелось, чтобы все, что со мной произошло несколько часов назад, оказалось сном или в лучшем случае воспоминанием далекой давности. Однако, порезы от осколков стекла напоминали, что надо продолжать раследование.

Я был почти уверен, что налетчики, не пожалевшие старшину Бизонова, не оставили шансов и моему напарнику Ивану. Однако я был удивлен, когда после нажатия кнопки звонка на двери его квартиры, с противоположной ее стороны затопали торопливые шаги…

-Как?- Я был ОЧЕНЬ приятно удивлен, увидев депресанта живым и невредимым,- почему они тебя не тронули?

И снова Иван оценивающе оглядел меня, прикидывая, достоин ли я необходимой части правды. Наконец решение созрело в его красивых карих глазах.

-Пришлось пойти с ними на соглашение,- скривился он.

-Какое еще соглашение может заключать государственный следователь с бандитами?- я был удивлен, но не шокирован, все таки что-то подобное я и ожидал услышать.

-У меня не было выбора,- Иван помолчал, собираясь с силами, после чего выдал,- я не смогу помочь тебе устранить угрозу Кунаке.

-Ты дал честное слово?- грустно спросил я, глядя ему в лицо.

-Тебе придется расследовать это дело одному, иначе они пришлют мокрушников повторно, а там мне от них будет уже не отбрехаться.

-Ты можешь попросить помощи у Рублева, у ОМОН, у военных…- пытался образумить его я, хотя понимал- бесполезно.

-Нет, Женя,- взгляд у Ивана был похож на взгляд быка, идущего на заклание,- я слово дал.

Больше я не проронил ни слова, а только молча развернулся и пошел вниз по лестнице, не оглядываясь…

Впрочем, уже на улице я понял причину осторожности и немногословности Ивана. Едва я вышел из подъезда, как сразу почувствовал на себе внимательный оценивающий взгляд. Я огляделся в поисках источника напряжения и обнаружил у соседнего парадного подозрительного субъекта в сером пальто и черной шляпе. Бесконечно долгую секунду мы смотрели друг на друга, после чего я силой воли заставил себя отвести взгляд и принять вид забитой овцы. Судя по довольной ухмылке, попавшей в мой спектр зрения в тот момент, когда я отводил взгляд, мне это удалось.

Надо было действовать, принимать решения, однако на меня накатила такая апатия, что больше всего хотелось лечь, и больше никогда не просыпаться. По любому оставалось, что у меня больше нет союзников- Вершинина и Ивана я пока безвозвратно потерял. И, не поверите, как только мысли эти закрались в мой мозг, зазвонил телефон…

-Женя, у меня мало времени, поэтому не тупи и слушай внимательно…

-Вершинин?- я немножко даже охренел, услышав в трубке грубый голос небезызвестного вам лейтенанта.

-Он самый, не до этого сейчас.

-В чем дело?

-Сейчас я жду тебя на Речном вокзале, через полтора часа отходит маленький круизный теплоходик, на который я взял два билета…

-Это типа приглашение на свиданку,- ни с того, ни с сего меня начало буквально распирать от смеха.

-Не смешно, Женя,- голос лейтенанта был напряжен и холоден.- за мной и без того уже час как следят, и я не смогу долго говорить из будки автомата.

-Где находится Речной вокзал?- признаться, это название, несмотря на изучение путеводителя, стало для меня новым понятием.

-В Комсе,- коротко бросил лейтенант.

-В Комсомольском районе?- решил уточнить я на всякий случай.

-Да-да, я же говорю, не тупи, у меня и так мало времени. В общем, приезжай, буду ждать тебя сорок минут, пойдешь на остановку на Революционной, там сядешь на 214-ю маршрутку, доедешь меньше чем за полчаса. Когда приедешь, увидишь красивое трехэтажное здание, к нему и топай. Там увидишь меня. Я подам тебе условный знак, я рукой….

Внезапно в трубке послышались помехи. Вершинин пытался еще что-то сказать, однако я не понимал больше ни слова. Оставалось надеяться только на то, что я смогу распознать этот самый непонятый знак на пристани. Если я до нее доберусь, конечно…

Как ни странно, за моим домом не была установлена слежка- похоже те, кто хотел вывести меня из игры, считали, что теперь я запрусь в квартире и буду сидеть там тише воды, ниже травы. Впрочем, возможно, слежка была настолько мастерски организована, что я её даже не заметил… Как бы то ни было, до остановки я добрался без приключений, и даже при посадке в маршрутку меня никто не потревожил. Вообще, возможно, я слишком переоцениваю свою роль в происходящих событиях, и за мной не обязательно должны бегать двадцать бандитов. Впрочем, как говорится, поживем-увидим.

Народу в маршрутку набилось как сельдей в бочке, о том чтобы не сесть, не было и речи, я с трудом пробился к стене, где не так мотало на поворотах. И тем не менее, несмотря на тот факт, что машина была забита под завязку, на одной из остановок, к нам умудрился втиснуться робкий паренек в очках, которого сразу же вжало в дверь, после того как она закрылась. Внезапно, паренек, который уже должен был по идее молиться о том, чтобы побыстрее доехать до остановки, начал усердно работать локтями, продвигаясь в мою сторону. “Неужели вонзит нож под ребро?”- мелькнула паническая мысль, а ведь и правда, эффектно и незаметно… Пока я об этом думал, паренек приблизился ко мне буквально на расстояние одного шага. Как назло, я сам был не в состоянии отодвинуться ни н сантиметр-так плотно меня прижали другие люди. Минута- и вот мы считай соприкасаемся друг с другом. Внезапно, он схватил мою руку, сжав ее до боли, и сунул в нее скомканную бумажку.

-На остановке остановите,- внезапно послышался его гнусавый голос,- я в институт опаздываю.

Миг- и вот он уже мастерски пробивается к выходу, секунда- и вот он уже на улице.

Я судорожно сжимал бумажку в кулаке еще двадцать минут, не имея возможности разогнуть его. Наконец водитель лениво обернулся обернулся и прокричал в салон, что следующая остановка- Речной вокзал.

Да уж, забаловал меня Иван катанием на Девятке, ничего не скажешь. Наконец я смог расправить судорожно сведенные пальцы, достав на свет тот самый скомканный клочок бумаги, всученный мне тем самым студентом, хотя было понятно, что никакой он не студент, а ловкий мимикрид. Бумажка содержала в себе всего три слова, хотя ими тремя она повергла в сомнения. “Не иди, порешаем”. Угрозы, значит. Решили, что я ничего не стою и меня можно запугать таким традиционным способом, как записка.

Я судорожно оглядел большую добротную пристань, судорожно соображая – кто? Я не видел среди пестрой толпы праздных тольяттинцев ни Вершинина, ни предполагаемых бандитов, хотя чутье подсказывало мне- здесь они, и лейтенант, и его соперники. Первым делом, я попытался разглядеть в толпе лицо Вершинина, однако скоро бросил это занятие, так как начал своими действиями привлекать настороженные взгляды со стороны обывателей, чего мне не надо было ни в коей степени. Поиски затягивались, и я начал волноваться не на шутку…

Он стоял, оперевшись о перила мостика, по всей видимости что-то насвистывая себе под нос. Большие солнцезащитные очки, яркие шорты и дорогая футболка придавали ему вид столичного туриста, в нетерпении ждавшего экскурсионный кораблик, который должен был переправить его на другой берег Волги к Молодецкому кургану и вкусному пиву. Второй изображал робкого студента, при этом отнюдь не похожего на того, что сунул мне в руку записку. Этот был наоборот, одет с иголочки, чист и безупречен, очков не носил. Тем не менее его худоба сразу определяла его отношение к ученой братии. Рядом с ним стояла его дама сердца – хорошенькая девушка в белой блузке и синей юбке, однако я был уверен – маскарад этот мог сбить с толку кого угодно, но только не московского следователя. Студент судорожно изображал влюбленность – картинно трясся, робко хватал девушку за руку, почти мгновение спустя отпуская, нервно переступал сс ноги на ногу, не находя себе места. Трое. По крайней мере определил я только троих. Трое на двух… Вполне возможный расклад, если надеяться на то, что они с Вершининым не успеют объединиться…

Турист переступил с ноги на ногу и лениво зевнул, открыв моему взору идеально белые зубы. Закос под иностранца. Парень с девушкой продолжали упорно делать вид, что из сотни людей на пристани, их интересуют только они оба – парень уже несколько раз приобнял девушку, в то время как она заливисто хохотала. Теперь у меня в запасе меньше минуты, прежде чем они меня обнаружат. Вершинин, падла, где же ты?

-Теплоход номер 321, отправляющийся по маршруту “Тольятти-Подвалье” отплывает через 15 минут. Просьба пройти ко второй речной платформе, - раздался над моим ухом холодный женский голос.

Мельком взглянув на часы, я пришел к выводу, что это именно тот теплоход, про который мне говорил лейтенант. Изо всех сил стараясь держаться легко и непринужденно, я двинулся ко входу на вокзал…

В зале ожидания Вершинина не оказалось, хотя я и не особо рассчитывал на такой подарок. По всей видимости выходило, что Вершинин не пойдет со мной на контакт, пока мы не окажемся на теплоходе. Наличности при мне находилось прилично, и поэтому я не преминул совершить покупку билета на 321-ый теплоход. Кассирша выдала мне свежий, пахнущий краской билетик, напомнив:” Вам на вторую платформу”. Я молча кивнул и двинулся к выходу к теплоходам. Уже на самом выходе я невольно обернулся, ожидая увидеть туриста и псевдо-влюбленных, однако так и не дождался их выхода из здания вокзала…

Место мне досталось удобное - на внешней палубе, у самого края теплохода. Таким образом, я мог наблюдать за каждым входящим на палубу пассажиром, сам при этом оставаясь незамеченным. Тем не менее, никто из ране намеченных мною злоумышленников не вышел наверх – по всей видимости им достались нижние места.

Теплоход загудел и медленно отчалил от берега, оставив меня теряться в догадках – не обманул ли Вершинин, назначив встречу на теплоходе… Сам корабль шел ровно, однако буквально под собой я чувствовал всеми фибрами души сконцентрировавшуюся опасность. Наконец мое терпение лопнуло, и я встал со своего места.

Теплоход пересекал Волгу, не пройдя еще и половины пути. По обе стороны от него шли два других идентичных корабля, направляясь, по всей видимости, другим маршрутом, но пока не слишком отдаляясь друг о друга. Вид открывался очень интересный. На одном берегу вытянулся Тольятти, разделенный зеленой зоной, на другом же берегу раскинулись Жигулевские горы, с линиями электро-передач, тянущимися от самой ГЭС… Ход в ход с нами шел один из теплоходов, почти не отличимый от моего, на верхней палубе которого стоял… лейтенант Вершинин!!!

Глава 9

Почти в эту же секунду, лейтенант увидел меня и замахал рукой, что-то крича. Затылком я почувствовал смертельную опасность и обернулся.

Трое. Влюбленная парочка и толстый мужик в потной футболке. Подвело меня все-таки чутье, турист оказался не у дел. Как назло на верхней палубе кроме меня оказался лишь симпатичный дедок, углубившийся в чтение газеты. Пока они шли довольно настороженно, однако спустя миг девушка поймала мой взгляд и нехорошо ухмыльнулась, в то время как парень начал судорожно рыться в карманах пиджака. “Ищет пистолет”,- похоронным гонгом прозвучала в моей голове мысль. За то время, пока я наблюдал за парочкой, толстый мужик встал на лестнице, закрывая проход наверх.

“Это конец”,- данная мысль подчеркнула итог моей жизни. За отпущенные мне секунд десять отсрочки я бы даже не успел выхватить пистолет. Да и что бы я сделал один против троих? Это только в фильме герой без проблем укладывает на лопатки всю банду негодяев. А вот здесь…

Решение созрело в доли секунды, пока мои противники выходили на дистанцию прямого попадания в глупого следака. Самое главное, чтобы меня не затянуло под дно теплохода…

Прыжок через перила, свист пули над ухом, две секунды свободного падения и Глубина. Рывок – и вот уже моя голова на поверхности воды. Теперь самое главное, чтобы не свело ноги. Рывок, еще рывок! На теплоходе слышны крики и мат, однако мне сейчас не до этого. Так, у меня получилось отплыть от теплохода на пять метров, по собачьи дергая ногами и извиваясь всем туловищем. Теперь можно принять удобную для плавания позу и быстро продвигаться брасом в сторону второго теплохода, до которого было меньше полусотни метров. Круг руками, толчок ногами. Круг руками, толчок ногами. На секунду я оборачиваюсь и вижу, что с моего теплохода начали спускать шлюпку. Перевожу взгляд на второй корабль – и ужасаюсь. Похоже, капитан корабля решил, что психа спасет тот корабль, c которого псих сиганул, и поэтому теплоход, на котором уплывал от меня лейтенант начал отклоняться в сторону, следуя маршруту…

Я греб из-за всех сил. Ноги пару раз сводило, но я в таком случае, я прибегал к советам, которые давали на курсах в институте, и начинал резко массировать руками сведенную конечность. Ногу я спасал, однако корабль удалялся от меня еще на большее расстояние, чем прежде.

Я думал о многом. Думал о глубине Волги, о том, как мой труп прибьет к одному из ее берегов или он навсегда скроется в ее мрачной глубине. Думал о хищных волжских сомах, про которые постоянно травили небывалые байки – например, они вырастают настолько большими, что могут запросто заглотить человека.

Я слабел с каждой минутой, в то время как теплоход, на котором уплывал Вершинин отдалялся от меня все дальше и дальше. “Какой бесславный конец…”, - промелькнула в голове моя последняя мысль, прежде чем я без сил погрузился в холодную волжскую воду…

Первое, что я почувствовал, придя в себя – меня тянут за волосы. Мир вокруг, поначалу бултыхающийся размазанным аквамариновым пятном, начал возвращать себе рациональные формы и объемы волжских берегов. Следующим этапом я здорово приложился лбом о какую-то доску, и еще мгновение спустя мой организм начал извергать скопившуюся в нем воду. После столь бурного фонтана мир вокруг снова померк, оставив мне только дар слуха. Разговаривали два мужских голоса, среди которых я, к своему ужасу, не обнаружил ничего похожего на бас Вершинина.

-Ну что, Матвей,- говоривший голос смутно напоминал мне кого-то, однако мозг отказывался разблокировать воспоминание,- нам остается только благодарить Бога, что Женя не попал в руки к Аристотелю и его шайке.

-Я до последнего не рассчитывал на успех,- второй голос был необычайно восторжен,- а теперь представь, Грицо, если бы наш подопечный добрался бы до того теплохода, к которому он так отчаянно стремился?

-Было бы еще хуже, Матвей,- по всей видимости голос вовсю затянулся сигаретой,- так-то надо отдать им должное, маскировку лейтенанта они сделали плохо, однако на расстоянии это не было заметно. Даже если бы наш дружок-пирожок доплыл бы каким-то чудом до второго корабля, его ждал бы там очень неприятный сюрприз…

-Куда теперь, дед?

-Гони в Ширяево, мне там больше нравится.

Воцарилась тишина, и внезапно мне в лицо прилетел легкий тычок сапогом, после чего я почувствовал на своем лице запах жевательного табака и ячменного пива.

-А ты, парень, лежи здесь тихо-тихо. Ты чудом избежал смерти, и встречи с дотошной береговой полицией в наши планы не входят.

Язык помещался во рту как одна большая толстая макаронина, почти не слушаясь, однако я все таки нашел в себе силы выдавить из себя до боли банальный вопрос “Кто вы?”

-Сейчас это не имеет значения,- прохрипел голос и закашлялся. Откашлявшись он, по всей видимости, зажег новую сигарету.

Похоже, я находился на дне моторной лодки – меня без остановки трясло, как белье в стиральной машине, да и чувствовал я себя не лучше. При попытке приподняться на локтях секунду ничего не происходило… Однако долго ждать не пришлось. Сильная мускулистая рука мгновенно уперлась мне в затылок и прижала меня ко дну лодки.

-Тихо ты,- прошипел над моим ухом голос,- менты плывут.

Дышать становилось все труднее и труднее, однако, похоже, обладатель голоса понял, что переборщил и отпустил меня.

-Вот скажи мне,- продолжал хриплый голос,- ты действительно хочешь, чтобы нас засекли легавые? Между прочим, из речной полиции больше половины продались Аристотелю еще в девяностых, поэтому сейчас могли плыть его потенциальные “шестерки”. И, заметь, речная полиция имеет свой отдел в Комсе, а не в Новике, так что Рублеву твоему любимому она не подчиняется. Еще раз поднимешься без разрешения и я тебя придушу, чтоб не брыкался. Понял меня?

-Д-да,- прохрипел я, не ожидавший такого поворота событий.

-Ну вот и отлично. Лежи пока, отдыхай, плыть нам еще полчаса минимум.

Вначале я думал, что не выдержу и двух минут на дне трясущейся лодки, однако я был еще так слаб после неожиданного купания, что меня почти сразу затянуло в водоворот беспамятства…

Сквозь сон, мутный и тоскливый, похожий на октябрьский вечер, я чувствовал, как меня за ноги волокут по песку, а тот в свою очередь набивается мне в рот. Потом я чувствовал, что лежу на сковородке, а надо мной стоит Вершинин, поливающий меня маслом, прежде чем хорошенько прожарить. Впрочем, это мне уже приснилось…

Я проснулся от собственного зевка, спугнув с кровати толстую черную кошку. Кровати?! Я неверяще огляделся по сторона, в то время как мой взгляд фиксировал все новые и новые детали. Я лежал под тяжелым пуховым одеялом, в маленькой комнате; через деревянные ставни пробивался яркий дневной свет. Кроме меня и кровати, в комнате находился пластиковый умывальник и деревянная тумбочка, на которой лежал большой лист бумаги. Стоило мне взять его в руки, как сон, еще жавшийся по углам мозга, мгновенно улетучился.

“Женя,- говорилось в записке,- ты сейчас находишься в селе Ширяево на другом берегу Волги. Мы с Матвеем скоро будем, а пока пройди на кухню и найдешь там банку сгущенки и оладьи. Убедительная просьба, не выходи пока из дома, дождись нас.”

Я хмыкнул и сел на кровати. Ноги сразу нащупали теплые войлочные тапочки, и я не преминул их нацепить на свои босые ноги. К моему удивлению, я был полностью голый, за исключением трусов, однако вопрос с одеждой решился, едва я посмотрел в конец кровати…

Я сидел за длинным деревянным столом и уплетал за обе щеки оладьи со сгущенкой. Боже мой, как же это было вкусно! Также на столе обнаружились засушенные бублики и крынка молока, к которой я приложился, не размениваясь на поиски кружки. Из одежды на мне были огромные, шароварные шорты и длинная хлопковая футболка, в которой немного чесалось тело. Едва я покончил с трапезой, как в сенях послышались возбужденные голоса, и на кухню ввалился дедок, в котором я узнал того самого пенсионера на палубе теплохода, молодой парень, лет двадцати, и… лейтенант Вершинин!

-Женька! – заорал Гена и сжал меня в крепких объятиях.- Вот уж не думал, что мы с тобой еще встретимся на этом свете!!!

Дед аккуратно отстранил лейтенанта, который, кстати, нацепил стильные джинсы и рубашку на выпуск, и деловито обратился ко мне.

-Геннадию тебе представляться нет смысла, этого оболтуса зовут Матвеем, а вот мое имя тебя удивит…

-Максимилиан? Влахопул? Дрызгопляс?- улыбнулся я.

-А вот и нет!- тоже в свою очередь ухмыльнулся дед.- Мое полное имя будет звучать так: Григорий Порфирьевич Кунака!

Сказать, что я был сражен наповал. Это было ничего не сказать.

-Так вы… Братья?- выдавил я.

-Родные братья,- гордо ухмыльнулся Грицо.- Я конечно, в отличие от братца, миллионов не заработал, однако и домик мой неплохо так выглядит, согласись.

-Да, дом добротный,- протянул я, задумавшись о своем.- А кем тебе этот молодой человек приходится?

-Внук мой, ридный внучок,- снова улыбнулся Григорий.

-Мы так и будем до глубокой ночи разговаривать?- мягко вклинился в разговор лейтенант Вершинин,- давайте уже расскажем нашему Жене, почему мы собрались здесь.

-Конечно, расскажем,- согласно кивнул Григорий.- вот только с настоечкой разговор веселее вести будет.

-Может не надо, дед,- Попытался отговорить Матвей деда.

-Надо, внучек, надо,- важно кивнул Грицо и полез под стол. После двух минут поиска он вытянул оттуда бутыль с мутной жидкостью.

-Ну шо,- и вот на столе уже стоят три стакана,- за знакомство.

Мы одновременно приложились к стаканам, чувствуя, как обжигающая жидкость бежит по пищеводу в желудок. Затем Грицо послал Матвея за годной к такому напитку закуской, ну а я приготовился слушать захватывающую историю, в которой мне невольно досталось играть одну из главных ролей…