Утёс Хайк

Глава 1

— Хайдон! Хай... — яростный клич древнего воина оборвался, переломившись в глухой, захлёбывающийся хрип.

***

Первая фаза войны с орками только вступала в свою беспощадную пору, и перевал Хайк уже стал её кровавым эпиграфом. Осада последнего бастиона Клана Огня переросла в полномасштабное столкновение, где сошлась воля двух народов.

Орки наступали тяжёлым штурмовым клином - «Челюстью Грумаша», как называли этот строй их шаманы и сказители. Впереди рвались варги, за ними двигались копейщики с прямоугольными щитами из сыромятной кожи, следом шагали алебардисты и берсерки, вооружённые двуручными тесалами. В глубине построения продвигались щитоносцы с массивными башенными щитами, прикрывая расчёты тяжёлых арбалетов и осадные сани.

Нордмарцы встретили натиск рассечённым строем. На стенах бастиона расположились застрельщики Хельдрика Поющего, вооружённые длинными луками из горной тисы и тяжёлыми арбалетами с во́ротами, чьи болты были способны пробить даже ветеранский ламеллярный доспех. У ворот стояла плотная «стена» топоров, где воины Клана Огня удерживали перекрёстную оборону, перекрывая друг другу сектора атаки. На флангах действовали подвижные отряды берсерков Альгаса, наносившие короткие, сокрушительные контрудары по принципу «удар - отход - смена позиции».

В самом сердце бойни, среди снега, смешанного с кровью, сошлись Хайдон Спящий - легендарный охотник на орков, Хранитель Нордмара, и древний орочий вождь, чьё имя давно превратилось в проклятие для людей северных земель.

Двухметровый исполин был закован в чешуйчатый панцирь из костяных и металлических пластин, скреплённых жилами варгов. По его броне тянулись загадочные письмена давно исчезнувших цивилизаций, - вероятно те самые символы, о которых жрецы Аданоса предпочитали говорить лишь у своих алтарей. В руках орк сжимал тяжёлую алебарду с утолщённым древком и серповидным лезвием. Оружие не для красивого поединка, а для ломки строя, дробления костей и вырывания щитов из рук противника.

Хайдон действовал хладнокровно и расчётливо. Он методично расшатывал ряды врагов, используя приёмы, отточенные десятилетиями бесконечной войны. Рывок вперёд, удар плечом, подсечка под колено, стремительный выпад в открывшуюся брешь. Каждое движение следовало за предыдущим без малейшей заминки. Его удары приходились по самым уязвимым местам: подмышечным впадинам, паху, сухожилиям под коленной чашечкой, сочленениям латных пластин.

Орочий вождь бил иначе. В его руках алебарда становилась орудием грубой, почти первобытной силы. Он не стремился к изяществу. Каждый его удар был способен расколоть щит или переломить позвоночник. Он рвал строй захватами, сбивал воинов с ног древком, ломал защиту тяжёлыми рубящими выпадами и давил противников собственным весом. Там, где проходил орк, оставались лишь искалеченные тела и разорванные боевые порядки.

Хайдон отвечал ему своим мастерством. Его парные секиры мелькали в воздухе подобно клыкам снежного хищника. Одна вскрывала защиту, заставляя противника раскрыться, другая немедленно находила брешь и вонзалась в плоть. Удар по кисти, чтобы выбить оружие. Обратный замах в голову, чтобы оглушить даже сквозь шлем. Резкий разворот корпуса и рубящий удар в ключичную впадину - туда, где любой доспех неизбежно оставляет зазор.

Варги ринулись на Хранителя Нордмара с двух флангов, рассчитывая задавить его числом и повалить на окровавленный снег. Но Хайдон сам шагнул навстречу. Сократив дистанцию, он резко развернул корпус и нанёс перекрёстный удар секирами. Сталь с хрустом рассекла шеи ближайших тварей. Горячая кровь брызнула во все стороны, окатив воина алым дождём и мгновенно превратившись в пар среди ледяного дыхания нордмарской весны.

Не замедляя шага, Охотник на орков продолжил прорываться к своей цели. Там, где он проходил, в рядах захватчиков оставалась широкая просека, словно кто-то гигантским топором валил вековые ели. Один за другим падали элитные орки. Более дюжины лучших воинов орды встретили смерть от его рук за считанные минуты.

Наконец между ним и орочьим вождём осталось лишь несколько шагов.

Хайдон уловил нужный миг. Дыхание выровнялось, мышцы напряглись, а сознание сузилось до одной-единственной цели. Он уже начал смертельный выпад, когда орк неожиданно обернулся.

Алебарда описала стремительную дугу. Однако вместо удара вождь резко сместил оружие и перехватил древком запястье противника. Захват был точным и сильным - таким, что мог вывернуть руку из сустава.

Но Хайдон отреагировал мгновенно. Переведя инерцию движения в боковой рубящий удар, он обрушил лезвие секиры под латный наколенник врага, метя в сухожилия. Удар, который прежде отсекал ноги даже самым крепким оркам, лишь вспорол внешний слой брони и оставил глубокую зарубку.

Вождь оскалился.

В следующее мгновение он рванулся вперёд. Могучее плечо врезалось в грудь Хайдона, а навершие алебарды ударило следом, словно кузнечный молот. Воздух вырвался из лёгких Охотника на орков, и его отбросило назад, прямо к деревянному ограждению, с которого совсем недавно начался его путь через это поле смерти.

***

— Хайдон! Хай...

Открыв глаза, Хайдон увидел Бальбока Волчьего Глаза, руки которого замерли на плечах северянина.

Огромный осадный болт с четырёхгранным наконечником насквозь пробил его кирасу и вышел под лопаткой. Такими снарядами обычно ломали ворота крепостей, но сегодня орки нашли для них иную цель. Могучий воин ещё несколько мгновений стоял на ногах, словно отказываясь признавать смерть, а затем рухнул лицом в снег, так и не успев сообщить своему предводителю о потерях.

Хайдон медленно поднял взгляд на поле боя. И пока он приходил в себя, ход сражения изменился.

Орки ввели в бой свежие силы. Их ряды сомкнулись вокруг вождя, образовав плотное полукольцо из элитных щитоносцев. За стеной потемневших от крови щитов возвышалась фигура самого предводителя - по-прежнему неподвижная и грозная, словно высеченная из чёрного гранита.

Нордмарец поднялся на ноги и поднял со снега брошенный орочий топор с длинной рукоятью и тяжёлым, выкованным для великанов лезвием. Для любого другого человека такое оружие стало бы непосильной ношей даже двумя руками, но веривший в свою избранность Инносом мужчина лишь крепче сжал рукоять.

Собрав вокруг себя остатки опытных воинов Клана Огня, он повёл их в контратаку. Нордмарцы выстроились узким ударным клином и двинулись прямо в сердце орочьего строя, туда, где возвышался их предводитель.

На флангах ещё продолжали сражаться Древние - лучшие воины Нордмара, заслужившие право использовать в бою силы Камней Предков.

Альгас Рождённый Бурями повёл своих берсерков в сокрушительный прорыв. Их натиск напоминал горную лавину. Они врезались в орочьи ряды, дробили щиты ударами топоров, ломали строй плечом, сбивали противников с ног и добивали их ударами снизу, под кромку защиты. Альгас пал одним из последних, исчезнув под грудой тел врагов, но его ярость дорого обошлась оркам.

Харра Дочь Лесов избрала иной путь. Её отряд не держал строй, а растворялся в гуще боя. Быстрые смещения, короткие схватки и молниеносные удары рунными клинками превращали воительниц в призраков смерти. Они били по шее, подрезали сухожилия, атаковали из мёртвых зон и исчезали прежде, чем противник успевал ответить. Харра сражалась до последнего вздоха. Её гибель выиграла драгоценное время для защитников перевала.

Внезапно над полем битвы прокатился протяжный рёв орочьего горна. Даже сквозь шум боя этот звук заставил многих обернуться. Из глубины тёмного ущелья медленно выползал осадный таран со множеством человеческих рабов.

Его массивный каркас был скован из железа и укреплён толстыми цепями. Переднюю часть украшал огромный череп неизвестного горного чудовища с изогнутыми рогами. Закалённый металлический обод поблёскивал в свете факелов и костров. Одного удара такой машины могло хватить, чтобы расколоть ворота бастиона Клана Огня.

Хайдон понял - времени больше не осталось, и с яростным рыком он ворвался в кольцо орочьих щитоносцев. Их предводитель уже не двигался с прежней лёгкостью. Из многочисленных ран сочилась кровь, тёмными ручьями стекая по броне и впитываясь в истоптанный снег. Раны были неглубокими, но даже такой исполин начинал ощущать их тяжесть.

Охотник на орков мгновенно изменил тактику.

Больше он не пытался пробить грудь или плечи врага. Теперь его целью стали сочленения брони - те редкие места, где даже лучший доспех вынужден уступать движению живой плоти.

Сделав стремительный выпад, Хайдон ударил вниз. Узкое лезвие проскользнуло между пластинами набедренника и глубоко вошло в бедро. Сталь распорола мышцы, и орк вздрогнул от боли. Из его глотки вырвался короткий хрип, тут же сменившийся потоком грубых проклятий.

Ответ последовал мгновенно.

Алебарда со свистом рассекла воздух там, где мгновение назад находилась голова Хайдона. Отступив на полшага, воин выпустил рукоять, оставив застрявший в ране топор, и ушёл из-под удара.

На несколько секунд время словно замерло. В самом центре поля боя друг напротив друга стояли два воина.

Вокруг них сомкнулось живое кольцо орков. Никто не осмеливался вмешаться. Даже самые свирепые берсерки сдерживали себя. Авторитет их предводителя был слишком велик, чтобы кто-либо решился опозорить его вмешательством в поединок.

Шум битвы отступил на второй план. Не стало ни строя, ни тактики, ни приказов. Остались лишь двое.

Хайдон Спящий — легендарный защитник Нордмара. И безымянный вождь орды, за которым шли тысячи.

А вокруг них лежал перевал Хайк - укрытый снегом, кровью и телами павших. Казалось, сами горы затаили дыхание, ожидая, чья воля окажется крепче стали, а чья вера переживёт этот день.

***

Далеко от стен осаждённого бастиона Клана Огня пробирались сквозь снега немногочисленные отряды миртанского ополчения. Одним из них командовал капитан стражи Готы - Вернейн, ветеран множества стычек и человек, привыкший исполнять приказы, какими бы безнадёжными они ни казались.

Несколькими днями ранее ему доставили приказ собрать всех, кто ещё способен держать оружие, и выступить на север, к Нордмару, чтобы усилить оборону союзников. В распоряжении капитана оказалось всего две дюжины человек. Среди них почти не было настоящих солдат. Старики, охотники, кузнецы, лесорубы и крестьяне.

Как мрачно заметил помощник Вернейна, Лайнс, большинство из них, вероятно, найдёт свой конец среди снегов Нордмара. Подкреплений ждать не приходилось. Миртана сама истекала кровью под ударами орочьих армий.

Несколько дней отряд двигался по заснеженным перевалам, избегая открытых дорог и крупных орочьих патрулей. Наконец разведчики принесли тревожные вести: примерно в пяти километрах впереди были замечены орочьи диверсанты.

Вернейн приказал немедленно остановиться.

Для временного укрытия выбрали небольшую пещеру, скрытую среди скал. Здесь люди могли переждать день, развести огонь, не опасаясь чужих глаз, и подготовиться к ночной вылазке. Капитан рассчитывал нанести внезапный удар под покровом темноты, когда орки будут менее бдительны, а возможное численное превосходство противника окажется не столь значительным.

Лайнс вернулся уже ближе к полуночи.

Снег покрывал его плащ, а дыхание вырывалось густым паром. Он подтвердил сведения союзных разведчиков, однако новости оказались ещё тревожнее. Орки действительно находились поблизости.

Более того, они разбили лагерь в глубокой лощине, надёжно укрытой скалами и густыми зарослями северного кустарника. Место было настолько удачным, что Лайнс лишь покачал головой, пересказывая увиденное.

— Клянусь Инносом, капитан, — тихо произнёс он, — не представляю, как разведчики вообще смогли обнаружить их. И уж тем более не понимаю, как им удалось уйти оттуда живыми.

Некоторое время никто не нарушал тишину.

Пламя костра лениво потрескивало между камнями, отбрасывая на стены пещеры длинные дрожащие тени. Люди молча слушали завывание ветра за входом и ждали, когда капитан заговорит.

Вернейн сидел на плоском валуне, положив меч поперёк коленей. Его взгляд был устремлён не на собравшихся, а куда-то в темноту за пределами пещеры.

— Сколько их? — наконец спросил он.

Лайнс наконец-то сбросил с плеч тяжёлый заснеженный плащ.

— Не меньше полусотни, капитан. И это только те, кого я смог посчитать вне палаток.

По пещере прокатился недовольный ропот среди новобранцев.

— Полсотни? — проворчал один из старых охотников. — Против наших двух дюжин?

— Замолчал бы лучше, — огрызнулся сидевший рядом бывший стражник. — Полсотни орков - это ещё не армия.

— Для нас хватит, — добавил кто-то из ветеранов и похлопал другого бывалого воина по плечу.

Вернейн поднял руку, и разговоры быстро стихли к минимуму.

— Продолжай, Лайнс. Что ты ещё увидел?

Лайнс присел возле костра.

— Лагерь хорошо устроен. Часовые в небольших группах стоят на возвышенностях вдоль всего прохода. Есть дозорные у тропы. Основная часть спит внизу, возле костров или внутри шатров.

— Варги?

— Видел лишь нескольких. Видимо, они специально не взяли их с собой.

Капитан нахмурился.

Варги представляли проблему куда большую, чем сами орки. Звери чуяли людей за сотни шагов и могли поднять тревогу раньше любого часового. Но если это был лагерь диверсантов - подобная животинка там не водилась.

Один из разведчиков, худой мужчина по имени Ригер, наклонился вперёд и неуверенно добавил к словам Лайнса.

— Есть ещё кое-что.

Все взгляды обратились к нему и капитан вопросительно кивнул.

— Я видел клетки в стороне, за палатками загонщиков.

— Клетки? — переспросил Вернейн.

— Да. Деревянные и большие, какие мы видели во время контратаки на орочий лагерь месяц назад. Две штуки минимум.

— Пленники? — прохрипел капитан. — Зачем диверсантам лишние хлопоты?

— Возможно лагерь был разбит на месте старого пристанища. Если этот так, то это полноценная логистическая цепочка. Возможно она тянется прямиком от крупных лагерей.

— Ты уверен?

Разведчик без раздумий отрицательно покачал головой.

— Нет. Было слишком темно и я не смог лучше рассмотреть то место. Мы сможем удостовериться в этом позже, когда подойдем ближе и станет светло.

Лайнс задумчиво провёл ладонью по бледной от мороза бороде.

— Если там, в этих клетках, люди, это объясняет присутствие диверсантов. Орки могли перехватить кого-то из северян. Насколько мне известно, скоро должно произойти сражение за Утёс Хайк.

— Или они могли перехватить наших разведчиков из других Миртанийских бригад, которых перебросили сюда из Сильдена — мрачно добавил Ригер.

От этих слов в пещере стало ещё тише. Несколько человек, родом из Сильдена, начали вести приглушённые беседы о возможности увидеть родственников или соседей.

Вернейн внезапно поднялся и заставил своим грубым голос заткнуться все остальных.

— Штурмовать лагерь мы не будем. Это слишком опасно, учитывая разнородность и боевой опыт нашего неполного взвода.

Некоторые облегчённо выдохнули, но другие, из числа ветеранского крыла, наоборот, нахмурились.

— Мы уже потеряли пятнадцать человек за три недели. Повторный неудачный бой окончательно обескровит нас и нам придётся сливаться с северянами на юго-востоке.

— Тогда зачем мы вообще сюда пришли? — спросил молодой кузнец, впервые оказавшийся на войне.

Капитан посмотрел на него долгим взглядом.

— Потому что Клан Огня истекает кровью, парень. Это все ещё наша земля.

Он подошёл к выходу из пещеры и указал в сторону перевалов.

— Если орки перебрасывают сюда диверсантов, значит, впереди идёт большое сражение. Возможно, оно уже началось. Каждый лишний воин противника может стоить кому-то жизни.

Лайнс лишь понимающе кивнул.

— Значит, ударим по снабжению?

— Нет.

Помощник вопросительно посмотрел на капитана, но Вернейн помолчал несколько секунд.

— Мы ударим по тому, кто ими командует.

Слова повисли в воздухе. Даже ветер за пределами пещеры будто затих.

— Если убить вожака, — продолжил капитан, — диверсанты, вероятнее всего, потеряют управление. Часть разбежится. Остальные будут спорить между собой, кому отдавать приказы. Мы не победим их в бою, но можем лишить их своей задачи.

Ригер медленно кивнул и добавил:

— Я видел большую палатку в центре лагеря. Хотя странно, что она уж слишком дорого украшена как для мобильной группы.

— Не для переноски её возводили? — переспросил Вернейн.

— Вероятнее всего. Уверен, диверсанты не захотят терять лишнее время на подобные нелепые занятия.

— Охрана?

— Есть.

— Много?

— Не больше шести орков-дозорных. По всей видимости молодняк, отдыхающие у костра перед входом.

Вернейн посмотрел на Лайнса.

— Сколько человек сможешь провести незаметно?

— Четырёх. Если возьму больше - нас могут заметить.

— Возьми пятерых.

— Пятерых?

— Если всё пойдёт плохо, один должен вернуться к нашим и сообщить о провале.

Никто не улыбнулся после слов о возможном провале. Пессимизм и до этого плотно царил в разуме каждого, но сейчас он обрёл новый вид.

— Остальные? — спросил Лайнс.

— Уже по ситуации. Но если там есть хороший склон - они укроются в его тени. Рисковать всеми мы не можем, да и толку от слабо-обученного ополчения, — продолжил капитан, — они займут более выгодные для выполнения задач позиции.

— Для прикрытия отхода?

— Скорее для отвлечения внимания.

По лицу помощника пробежала тень понимания.

— То есть мы должны поднять тревогу в тот момент, если вас заметят?

— Только если потребуется. Кто-то из нас подаст сигнал и вы понимаете тревогу. — проговорил капитан с долей оптимизма. — Как только поднимете шум - сразу же отправляйтесь в сторону Утеса Хайк. Там бастион Клана Огня.

Вернейн поднял меч и медленно вложил его в ножны. Разведчик-нордмарец в это время подробно описал кратчайший путь в сторону утеса тайными тропами.

— Запомните - мы не идём побеждать орков. По крайней мере сейчас.

И впервые за весь вечер на лицах собравшихся появилось нечто большее, чем страх. Появилась хоть какая-то цель.

***

Я брёл за своим товарищем Нолланом уже почти час.

Наше снаряжение мало походило на то, которым пользовались разведчики Клана Волка и в частности наш провожатый. У них были лёгкие меховые накидки, снегоступы и тёплая одежда, созданная для этих проклятых земель. Мы же тащили на себе всё, что смогли собрать в спешке перед походом, поэтому проваливаться в снег по колено и останавливаться через каждые несколько минут, чтобы перевести дух, уже давно стало привычным делом.

Я едва различал фигуру Ноллана в густой дымке ледяного ветра впереди.

Густой горный туман медленно затягивал ущелье, скрывая скалы и редкие чахлые деревья. В другое время подобная погода вызвала бы у меня тревогу, но сейчас она даже успокаивала. По крайней мере, если поблизости засели орки, они не смогут перестрелять нас из засады раньше времени.

— Эй, Эрни. Ты там живой? — прохрипел Ноллан.

Обернувшись, он протянул мне руку.

Я ухватился за неё и с трудом выбрался из очередного сугроба, но вместо ответа из моей груди вырвался лишь усталый хрип. Ноллан усмехнулся.

— Значит, живой.

Некоторое время мы шли молча. Снег скрипел под сапогами. Ветер завывал где-то между скал. Время от времени впереди мелькали силуэты разведчиков, словно призраки, знающие эти горы лучше, чем собственный дом.

— Откуда ты? — неожиданно спросил Ноллан.

— Из небольшой бухты возле Ардеи.

— Далеко забрался.

— Сам знаю.

Ноллан хмыкнул.

— Семья есть?

На этот раз я ответил не сразу. Перед глазами неожиданно всплыл отцовский дом. Старый рыбацкий домик. Куры во дворе. Материнский голос. Отец, который каждое утро поднимал меня ещё до рассвета. Иногда мне казалось, что всё это происходило не со мной. Слишком уж далеко осталась та жизнь.

— Есть, — наконец сказал я.

— И как они отпустили тебя на войну?

Я невольно усмехнулся.

— Не отпускали.

— В смысле?

— В прямом.

Несколько секунд Ноллан молча смотрел на меня через плечо.

— Ты сбежал?

— Угу.

— И как попал в ополчение?

Я тяжело вздохнул. Теперь эта история казалась куда менее героической, чем тогда.

— Когда в Готе начали собирать добровольцев, я решил записаться.

— Решил стать героем?

— Вроде того.

— И что дальше?

— Отец отказал.

Ноллан коротко рассмеялся.

— Умный человек.

— Сейчас понимаю.

— Но ты всё равно пошёл.

— Подделал его подпись на разрешении.

Воин остановился, отчего я едва не упал на спину.

— Серьёзно?

— Да.

— Иннос всемогущий...

Он покачал головой и снова зашагал вперёд.

— Знаешь, Эрни, это одна из самых идиотских историй, которые я слышал за последнее время.

— Спасибо.

Мы прошли ещё несколько десятков шагов. Я смотрел на бесконечный снег вокруг и вспоминал тот день. Тогда война казалась чем-то далёким и по-своему красивым.

Мне представлялись легендарные воины Нордмара, великие битвы, песни у костров и слава, о которой будут рассказывать детям.

Но никто не рассказывал про обмороженные пальцы, постоянный голод, про людей, которые кричат во сне после первого боя, про запах крови на снегу, что отдавал железом, и уж тем более никто не рассказывал про то чувство, когда каждое утро просыпаешься с мыслью, что можешь не увидеть следующий день.

Я плотнее запахнул серый плащ.

Если бы мне дали возможность вернуться назад, в тот день возле казарм Готы, я бы без раздумий порвал ту бумагу и вернулся домой. Но было уже поздно. Слишком поздно.

— А ты? — спросил я после долгого молчания. — Откуда сам?

Ноллан сбавил темп.

— Из половины Миртаны.

— Это как?

— Очень просто. Родился возле Трелиса на небольшой ферме во время переезда. Детство провёл в Монтере при гарнизоне. Потом жил в Венгарде, где меня взял под своё крыло оруженосец какого-то напыщенного паладина. Затем проклятый Инносом и Аданосом жаркий Варант. Потом снова Миртана.

— И что твоя семья всё время переезжала?

— Не семья, а отец.

Он перешагнул через выступающий из снега камень и поправил ремень меча.

— Мать умерла при очередном переезде в Монтеру от укуса какой-то болотной кровавой мухи, а отец был офицером.

— Королевской армии?

— Ага.

В его голосе не было особой гордости, скорее привычка отвечать на подобный вопрос банальными ответами.

— Командовал небольшими гарнизонами на побережье Миртаны, сопровождал продовольственные караваны в Варанте, гонял бандитов по всему югу, иногда участвовал в войнах на каких-то островах. Где приказывали, там и служил.

— Наверное, много повидал.

— Больше, чем хотел.

Некоторое время Ноллан молчал и даже тяжело вздохнул.

— Последние годы он провёл в Варанте. Сухие и холодные пески Мора-Сул…

— Там же вроде спокойно было?

На этот раз он рассмеялся.

— Вот поэтому я и понимаю, что ты никогда не был на войне.

— Что?

— Запомни одну вещь, Эрни. Если кто-то говорит, что в «провинции» спокойно, значит скоро там начнётся резня.

Я невольно усмехнулся, хотя полноценно не понял о чём шла речь.

— И что случилось?

— Ассасины.

— Те самые?

— Других я не знаю.

Ноллан сплюнул в снег.

— Отец мне рассказывал, что сначала были слухи о перевороте со стороны какого-то кочевника, перешедшего на сторону ассасинов и принявшего владычество Белиара. Потом исчезнувшие чиновники в Иштаре, которые занимались сбором налогов для короля. Затем нападения на склады и арсеналы гарнизонов королевской армии. Потом несколько высокопоставленных офицеров нашли с перерезанным горлом прямо у себя в доме.

— А потом?

— Потом стало весело.

— Весело?

— Ну, насколько вообще может быть весёлым восстание. Война, смена власти, и вот, в конце-концов появился Зубен.

Я покачал головой.

— Ты странный человек.

— Мне это часто говорят.

Впереди среди тумана мелькнула фигура разведчика и мы ненадолго замолчали.

— Отец погиб во время штурма Бен-Сала, — неожиданно продолжил Ноллан.

Его голос стал тише.

— Ассасины подняли восстание сразу в нескольких поселениях и гарнизон оказался отрезан. Когда закончились стрелы и припасы, они пошли на прорыв, стараясь укрыться в пещерах одного из племен кочевников на западе.

— Он выжил?

Ноллан посмотрел на меня как на дурака.

— Судя по тому, что я сейчас рассказываю эту историю, нет.

— Извини.

— Да ладно.

Он пожал плечами.

— Честно говоря, я почти не помню его лица.

— Правда?

— Правда.

— Но ты ведь говорил о нём так...

— Как?

— Будто очень уважал.

Ноллан усмехнулся.

— Не обязательно хорошо знать человека, чтобы уважать его.

Некоторое время мы снова брели молча.

Снег становился всё глубже и я чувствовал, как начинают неметь пальцы ног.

— И после этого ты решил стать солдатом?

— Конечно.

— После того, как увидел, чем это закончилось для отца?

— Именно поэтому.

— Не понимаю.

— Я тоже не понимаю рыбаков, которые каждый день выходят в море после того, как видят утонувших соседей.

— Это другое.

— Нет, Эрни. Это ровно то же самое.

Он посмотрел на меня и усмехнулся.

— Просто некоторые люди рождаются для одной дороги.

— И ты считаешь, что родился для войны?

— Нет.

— Тогда для чего?

Ноллан задумался.

— Для жалоб.

Я рассмеялся.

— Что?

— Для жалоб. Я ненавижу холод. Ненавижу снег. Ненавижу орков. Ненавижу походы. Ненавижу старые сапоги. Ненавижу командиров.

— Но ты всё ещё здесь.

— Вот именно.

Он поднял палец.

— В этом и заключается солдатская мудрость.

— Какая?

— Продолжать идти вперёд и постоянно жаловаться на всё вокруг.

Я фыркнул.

— Очень мудро.

— Отец говорил почти то же самое.

Впервые за долгое время улыбка исчезла с его лица и он посмотрел на серое небо над перевалом.

— Только он добавлял ещё одну вещь.

— Какую?

— Если однажды война начинает казаться тебе интересным приключением, значит ты ещё ни разу не видел настоящей войны.

От этих слов мне стало не по себе.

Ветер усилился и где-то впереди в тумане послышался крик разведчика. Рука воина легла на рукоять меча.

— Видишь, Эрни?

— Что? — окинув взглядом.

— Вот поэтому мне не нравится Нордмар.

— Почему?

Он посмотрел на белую пустоту между скалами и провел рукой по её очертаниям.

— Потому что здесь даже тишина звучит как засада.

И впервые за весь переход я понял, что шутит он не потому, что ему весело, а потому, что иначе становится слишком страшно.

К тому времени, когда разведчики подали условный сигнал, солнце уже давно исчезло за зубчатой грядой заснеженных вершин. Последние отблески заката угасли на ледяных склонах, уступив место густым северным сумеркам. Холод быстро спускался с гор, пробираясь под плащи и заставляя людей плотнее кутаться в меха.

Отряд устроил привал в узкой расселине между скал. Место было выбрано удачно. Снизу его скрывали заросли сухого кустарника, цеплявшегося за камни мёртвыми ветвями, а сверху нависал широкий каменный карниз, защищавший от ветра и случайных взглядов. Даже дым небольшого костра не поднимался над укрытием - он растекался между скалами и растворялся в темноте прежде, чем мог выдать наше присутствие.

Отсюда открывался вид на долину внизу. Среди сгущавшейся тьмы уже мерцали далёкие огни орочьего лагеря. Они казались россыпью раскалённых углей, разбросанных по чёрному полотну лощины.

Орки без лишнего сарказма выбрали стоянку с умом.

Лагерь расположился на дне неглубокой котловины. С трёх сторон его прикрывали отвесные скальные стены, превращая это место в естественную крепость. Лишь с одной стороны к нему вела относительно удобная тропа, петлявшая между камней. Именно там несли службу часовые. Их силуэты время от времени мелькали в отблесках костров.

Внешнее кольцо охраны усиливали варги. Немногочисленных зверей разместили по краям лагеря, подальше от основных костров. Орки прекрасно понимали, что нюх хищников заметит чужака раньше, чем самые зоркие глаза. Даже отсюда иногда доносились глухие рыки и лязг цепей, на которых держали особо беспокойных тварей.

Вернейн подозвал к себе Лайнса, обоих разведчиков и нескольких наиболее опытных бойцов. Люди быстро собрались вокруг капитана, образовав тесный круг. На их лицах плясали рыжие отсветы огня, делая выражения суровыми и почти каменными.

Я сидел немного поодаль рядом с Нолланом, прислонившись спиной к холодной скале. Однако Вернейн говорил достаточно громко, чтобы его слышал каждый. В таких делах лишних ушей не бывает - от предстоящей вылазки зависела судьба всего отряда.

Ригер молча развязал свою сумку, порылся внутри и достал обломок белого мела. Опустившись на одно колено, он расчистил ладонью плоский участок камня и несколькими уверенными движениями начал выводить схему лагеря. Под его рукой постепенно возникали скалы, тропы, костры и посты часовых.

— Здесь вход в лощину.

Белая линия пересекла каменную поверхность.

— Здесь стоят два часовых.

Рядом появились две отметки.

— Здесь клетки.

Ещё один значок.

— А здесь большая палатка.

Вернейн прищурился.

— Вождь?

— Скорее всего.

— Скорее всего или точно?

Разведчик помедлил.

— Точно сказать не могу.

— Значит, можем убить первого попавшегося орка и погибнуть зря.

Никто не ответил и Лайнс указал на схему.

— Если это действительно вождь, возле него должна быть его личная охрана.

— Есть.

— Сколько?

— Шесть или семь воинов.

— Элитных?

— Других рядом с ним я не видел. Видимо молодняк сменился.

Вернейн некоторое время изучал рисунок, а потом поднял взгляд.

— Значит, действуем так.

Все притихли.

— Наш план кардинально меняется. Основная группа остаётся здесь.

Он указал на склон над лагерем.

— Половина людей займёт позиции среди скал. Если начнётся бой, они откроют огонь из луков и арбалетов по лагерю.

— А если нас обнаружат раньше? — спросил один из ветеранов.

— Тогда будете стрелять раньше.

Несколько человек мрачно усмехнулись.

Капитан продолжил:

— Вторая группа останется в резерве возле тропы отхода.

— Для прикрытия? — уточнил Лайнс.

— Именно.

Он провёл пальцем по камню.

— В лагерь пойдут только пятеро.

Как и в прошлый раз по рядам прокатился шёпот.

— Пятеро? — переспросил кто-то.

— Чем меньше людей, тем меньше шума. Это наш потолок.

С этим спорить никто не стал.

— Иду я, — сказал Вернейн.

Лайнс сразу покачал головой.

— Капитан...

— Иду я.

Тон не оставлял места для возражений.

— Кроме меня пойдут Лайнс, Ригер, Хальд и Ноллан.

Я почувствовал, как внутри всё оборвалось.

Ноллан сидел рядом совершенно спокойно, словно услышал список людей, отправляемых за водой.

— Почему именно они? — спросил один из ополченцев.

— Потому что они уже бывали в настоящих боях.

На этот раз возражений не последовало и Вернейн посмотрел на собравшихся.

— Задача простая.

— Простая? — хмыкнул Ноллан.

— Простая для понимания.

Впервые за весь вечер капитан усмехнулся.

— Проникаем в лагерь через это место, снимаем часовых, добираемся до палатки, убиваем вождя и без промедления уходим. По всему пути к палатке оставляем по одному человеку для безопасности отхода.

— А если вождя там нет?

— Тогда просто уходим. Подадим знак и возвращаемся через тот же путь.

— А если нас заметят? Трупы тоже могут нас выдать даже в том случае, если их спрятать в сугробы.

— Тогда убиваем вождя быстрее.

Несколько человек из числа ветеранов нервно рассмеялись.

— Если начнётся тревога, — продолжил Вернейн, — основная группа начинает стрелять сверху-вниз.

Он ткнул пальцем в схему.

— Не по оркам.

— Что?

— По кострам.

Разведчики переглянулись.

— Зачем?

— Чтобы погрузить лагерь в темноту.

Ригер задумчиво кивнул и стал проверять колчаны на особый вид стрел и болтов, которые потенциально могли бы потушить огонь путем встречного взрыва.

— Неплохо.

— В темноте ущелья орки будут видеть хуже нас. Вероятнее всего начнётся паника и мы получим шанс уйти. Тем более аккуратно выставленная цепочка из людей сможет вывести каждого.

Лайнс внимательно посмотрел на капитана.

— Ты вообще рассчитываешь вернуться?

Вернейн некоторое время молчал.

— Я рассчитываю выполнить приказ.

Тишина стала невыносимо тяжёлой. Все понимали, что это не ответ и Ноллан нарушил молчание первым.

— Замечательный план.

— Есть предложения лучше?

— Конечно нет.

Он пожал плечами.

— Просто хотел убедиться, что мы действительно собрались ночью пробраться в лагерь полусотни орков и зарезать их вождя.

— Убедился?

— Да.

— И?

Ноллан посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Знаешь, Эрни, иногда мне кажется, что твоя история с поддельной подписью отца была не самой глупой в этом походе.

Даже Вернейн не смог сдержать короткой усмешки, так как и сам узнал о моей выходке месяц назад.

***

С того момента, как мы покинули укрытие, никто не произнёс ни слова.

Отряд скользил вниз по склону, растворяясь среди камней и теней. Снег едва слышно похрустывал под сапогами, а холодный ветер тянулся вдоль горных уступов, подхватывая любые звуки и унося их прочь, в ночную темноту.

Впереди двигался Ригер. Разведчик шёл уверенно, словно видел тропу даже в кромешном мраке. За ним следовал Лайнс. Чуть позади держался Вернейн, не спускавший взгляда с лагеря. Я шёл четвёртым, стараясь ступать след в след. Замыкал группу Хальд с заряженным арбалетом наготове.

До лагеря оставалось не больше двухсот метров.

С каждым шагом становилось всё очевиднее, что разведчики не преувеличивали. Орки действительно выбрали превосходное место для стоянки и не собирались его покидать в ближайшее время.

Ригер внезапно поднял руку и отряд замер. Я застыл посреди шага, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Снизу донёсся грубый хриплый смех. Затем послышалось что-то похожее на короткую перебранку.

Ригер медленно опустился на колено и указал вперёд, а я осторожно выглянул из-за валуна доставая клинок из-за спины.

Возле тропы стояли двое орков, один из который протянул ладони к жаровне, наслаждаясь теплом раскалённых углей. От его массивной фигуры на снег ложилась длинная дрожащая тень. Второй привалился плечом к камню и неторопливо жевал огромный кусок жирного мяса.

Оба выглядели слишком расслабленными, что и не удивительно, ведь находились они в тылу и не ожидали нападения больших сил. Не ждали врагов. Не подозревали, что всего в нескольких десятках шагов от них среди камней притаились люди.

Вернейн медленно перевёл взгляд на Лайнса и разведчик едва заметно кивнул, достав из-под множества ремней небольшой изогнутый нож. Первое препятствие стояло прямо перед нами.

— Грах-мор... — пробурчал один из орков и указал куда-то в нашу сторону.

Другой что-то проворчал на своём грубом наречии, получил в ответ кусок мяса и с видимым удовольствием присоединился к трапезе, запивая жирную пищу каким-то едким напитком.

Ноллан даже не уловил самого движения. Ещё мгновение назад разведчик стоял среди валунов, а затем его просто не стало. Лишь тени между камнями стали немного гуще прежнего.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Затем возле жаровни раздался тихий, почти неразличимый хриплый звук. Первый орк дёрнулся всем телом, а его рука непроизвольно потянулась к горлу.

Второй нахмурился и начал поворачивать голову. Но было слишком поздно, ибо Лайнс возник за его спиной словно призрак и бритва мелькнула у его головы лишь раз.

Короткий удар снизу-вверх вошёл под нижнюю челюсть и достиг мозга раньше, чем орк успел понять, что происходит. Клыкастая пасть раскрылась в беззвучном вскрике и несколько капель крови упали на снег.

Затем огромное тело тяжело обмякло и упало на снег.

Тем временем первый орк уже оседал возле жаровни с ножом Ригера в горле. Из раны вырывались только булькающие звуки да струйки тёмной крови, быстро черневшей на морозе.

Оба тела осторожно подхватили и оттащили в тень ближайших камней. Там их уложили в снег, где они почти сразу растворились среди ночных теней. Жаровню тоже потушили, засыпав угли снегом.

Когда отряд двинулся дальше к деревянному частоколу, Ноллан невольно усмехнулся. Отец часто говорил ему, что хорошие разведчики очень похожи на сборщиков налогов. Если они делают свою работу правильно, замечаешь их слишком поздно.

Ноллан посмотрел на едва различимые силуэты Ригера и Лайнса впереди и решил, что старик, как обычно, оказался прав.

Дальше стало гораздо сложнее. Узкий проход остался позади, и теперь начинался сам орочий лагерь.

Ветер тянулся через лощину, разнося запахи дыма, жареного мяса, мокрых шкур и того тяжёлого звериного смрада, который всегда сопровождал варгов. От него першило в горле даже на расстоянии.

Именно варги беспокоили Ноллана больше всего. Орков можно было отвлечь, обмануть или застать врасплох. Они уставали, спорили, напивались и часто становились беспечными возле костров. Варги абсолютно другими созданиями. Они доверяли не глазам и не ушам, а нюху. А запах человека нельзя спрятать за плащом или скрыть в темноте.

Наш отряд двигался достаточно медленно и аккуратно. Иногда приходилось останавливаться на несколько долгих секунд, а затем преодолевать всего несколько шагов до следующего укрытия. Каждый камень, каждая повозка и каждая груда припасов могли стать единственным спасением, если кто-нибудь из орков внезапно обернётся.

Возле дальнего костра лежали трое огромных варгов. Чёрные звери растянулись прямо на снегу у ног толстого загонщика, закутанного в плотные меха. Даже лёжа, они казались крупнее северных волков. Их тёмные бока медленно поднимались и опускались в такт дыханию, что пугало каждый раз при взгляде на них.

Внезапно один из хищников поднял голову и Ноллан замер. Сердце неприятно сжалось, а руки задрожали в неописуемом ужасе быть раскрытым из-за своей неосторожности.

Варг вытянул шею и шумно втянул холодный воздух. Его ноздри дрогнули то ли от вони, то ли от вездесущего запаха копчёного мяса.

Мгновение показалось вечностью.

Если зверь почует людей, через минуту на ногах окажется весь лагерь.

Ноллан уже не раз видел, как подобное происходило раньше. Один предупреждающий рык, потом второй, а затем крики, факелы, оружие и десятки орков, прочёсывающих каждый уголок долины. Но ветер сегодня был на стороне людей.

Хладный порыв ветра дул со стороны лагеря к склонам, от чего Варг недовольно фыркнул, несколько раз моргнул и снова положил тяжёлую голову на лапы.

Отряд продолжил движение уже через лагерь. Теперь им приходилось буквально ползти между палатками и кострами, постоянно выбирая путь так, чтобы оставаться в тени.

А лагерь жил своей жизнью. Возле одного костра несколько орков громко спорили, размахивая руками и то и дело хватаясь за рукояти топоров. У другого сидел старый воин и точил широкий клинок длинным бруском. Искры так и сыпались ему под крючковатые ноги.

Чуть дальше четверо молодых бойцов азартно играли в кости на перевёрнутом щите. После каждого броска они рычали друг на друга так громко, что Ноллан удивлялся, как их ещё не заставили замолчать.

Возле одной из повозок двое орков едва не сцепились из-за какой-то добычи. Один тянул на себя связку трофеев, второй не собирался уступать и выковыривал различные ругательства.

До слуха Ноллана долетали отдельные слова.

— Гота.

— Люди.

— Маршруты.

Он нахмурился. Значит, разведчики не ошиблись.

Орки действительно недавно возвращались из Миртаны и это было крайне плохим знаком.

Подобные диверсионные отряды редко отправляли просто так. Обычно за ними следовали крупные военные бригады, как те, что должны были атаковать Утёс Хайк.

Впереди Ригер внезапно остановился и присел за огромным валуном и остальные немедленно последовали его примеру.

Мужчина осторожно выглянул из-за камня и перед ними возвышалась самая большая палатка лагеря. Даже в темноте было видно, что она принадлежит не простому орку из тех, что он видел по дороге сюда.

Вместо обычных шкур её покрывали тщательно сшитые между собой шкуры снежных троллей и северных бизонов. Вдоль входа торчали резные колья, украшенные черепами и военными трофеями, а на ветру тихо покачивались связки клыков и костей.

— Нашли, — едва слышно прошептал кто-то из людей.

Разведчик указал на вход и Вернейн кивнул остальным в отряде. Но почти сразу его лицо стало жёстким и лишённым хоть какого-то выражения.

Ноллан быстро понял почему. Возле палатки стояло десять аномально больших охранников. Даже при свете далёких костров отчётливо выделялись тяжёлые наплечники из чёрного железа, массивные щиты и длинные двуручные топоры. Каждый из них выглядел ветераном десятков сражений, что заставило одного из ветеранов оцепенеть от ужаса.

— Проклятье... — почти беззвучно выругался Лайнс.

Но Ноллан уже смотрел в другую сторону, на центральный костёр, где находилась ещё одна группа бледнолицых громил, на странность готовая принять бой в любую минуту.

Несколько воинов постоянно поглядывали на север, откуда пришёл наш взвод. Другие о чём-то переговаривались вполголоса. Один из шаманов время от времени выходил из палатки и тоже всматривался в темноту. Туда, где находился злополучный Утёс Хайк.

Ноллан, как и другие члены отряда, почувствовал, как внутри медленно нарастает тревога. Это место уже не походило на временную стоянку диверсантов.

— Что-то не так, — едва слышно произнёс Вернейн.

— Это не похоже на лагерь диверсантов.

Один из разведчиков, только что вернувшийся после короткой вылазки к палатке предполагаемого вождя, опустился рядом с ними.

— Это больше напоминает передовой штаб, капитан — прошептал он. — Внутри я увидел стол со множеством бумаг и карт с обозначениями подразделений.

Вернейн поднял три пальца. Три удара сердца. Два. Один. Лайнс скользнул вперёд первым.

Северный ветер словно ждал этого мгновения. Он внезапно ударил в склон, зашуршав шкурами палаток и заставив костры затрещать громче и на несколько драгоценных секунд лагерь наполнился шумом.

Именно этих секунд людям и не хватало.

Первый телохранитель словно что-то почувствовал. Орк начал поворачивать голову, но было уже поздно.

Лайнс возник рядом с ним словно тень и узкий клинок вошёл под край шлема и глубоко ушёл в основание черепа.

Орк вздрогнул. Его огромные руки инстинктивно сжались на древке топора, но силы уже покидали тело. Тяжёлый воин медленно осел вниз, заваливаясь прямо на груду мехов у входа в палатку. Глухой лязг доспехов утонул в мягких шкурах.

Второй умер ещё быстрее. Ригер оказался за его спиной прежде, чем тот успел что-либо понять. Короткий удар и короткий клинок вошёл между пластинами горжета по самую рукоять. Орк захрипел и рухнул вперёд.

Но третьему повезло. Лезвие скользнуло по металлическим кольцам воротника и ушло в сторону, оставив лишь глубокую кровавую борозду.

Орк судорожно дёрнулся. Его жёлтые глаза широко раскрылись и мгновение он смотрел прямо на человека перед собой, словно не веря увиденному.

Затем воздух разорвал тревожный рёв.

— Ур-гах!

Крик эхом ударил между скал и Ноллан почувствовал, как внутри всё похолодело.

Теперь начиналась бойня.

В ту же секунду огромная шкура снежного тролля, закрывавшая вход во внутреннюю часть палатки, резко отлетела в сторону.

И Ноллан впервые увидел того, ради кого они пришли в это злополучное место.

Орк был стар и оказался намного выше большинства своих сородичей. Даже сквозь белую боевую раскраску было видно, что кожа его светлее, чем у других орков.

Широкие плечи покрывал плащ из меха снежного волка. Густой белый мех спадал почти до земли, делая его фигуру ещё массивнее.

На груди поблёскивали тяжёлые металлические пластины. Их поверхность покрывали старые руны, зарубки и следы ударов, словно каждый элемент доспеха был снят с убитого врага и носился как трофей.

С пояса свисали человеческие черепа, отполированные временем клыки варгов, золотые украшения и медные амулеты, добытые в десятках походов.

Левую сторону морды пересекал глубокий старый шрам. Другой, менее заметный, тянулся через лоб и исчезал среди толстых чёрных кос.

Правого уха не было вовсе. На его месте остался лишь неровный обрубок старой раны.

Орочий предводитель спокойно окинул взглядом тела убитых телохранителей, посмотрел на кровь, темневшую на снегу, в затем без удивления и ярости в глазах перевёл взгляд на людей. В его жёлтых глазах вспыхнуло что-то похожее на насмешку.

— Морра...

Его голос прокатился по лагерю тяжёлым рокотом далёкого обвала.

— Наконец-то, — добавил он, — слуги марионеточного короля.

Вернейн бросился вперёд и стремительно его меч вырвался из темноты серебристой вспышкой, устремившись прямо к горлу бледнокожего орка.

Удар, казалось, был безупречен в своём исполнении - быстрый, точный и смертельный для любого другого противника. Но этот орк, как оказалось, не был «любым другим».

Вождь умело сместился всего на полшага в сторону и клинок лишь поцарапал меховой плащ на правом плече.

В следующее мгновение громадный боевой топор вождя описал короткую дугу и ринулся прямо в человеческое тело, Вернейн успел выставить меч, раздался звон стали. Капитана отбросило назад так, словно его ударили с какой-то неестественной силой.

Ноллан почувствовал, как по спине пробежал холод.

Этот орк был чудовищно силён.

Два телохранителя вырвались из палатки. Затем ещё трое. Лайнс успел зарезать одного внезапным выпадом секиры.

Хальд выпустил болт в другого, но орки двигались слишком быстро и слишком слаженно. Они не бросались вперёд бездумной толпой, а прикрывали друг друга щитами и менялись местами, оттесняли людей от входа.

Ригер упал первым. Орочья секира рассекла его от плеча до груди, отчего разведчик даже не успел закричать от несоизмеримой боли.

Хальд попытался выстрелить снова, но один из телохранителей швырнул топор прямо тому в лицо и тело тяжким грузом рухнуло в снег за палаткой.

Лайнс сражался яростно между двух прибывших загонщиков, но по-прежнему не мог контратаковать из-за окруживших его щитоносцев. Ноллан видел, как помощник капитана вспорол горло одному орку и пробил глаз другому, но их было слишком много.

Один из телохранителей поймал его руку щитом, а второй тут же вогнал копьё под рёбра. Лайнс рухнул на колени захлебываясь кровью. А затем третий удар филигранно снёс ему голову.

— Лайнс! — проревел Вернейн.

Капитан вновь бросился на вождя. На этот раз ему удалось достать противника и меч рассёк щёку орка, не достав ещё немного к глазу.

Кровь брызнула на снег, а вождь хладнокровно коснулся раны пальцами. Его лицо по прежнему не источало даже капельки злости.

— Хорошо, морра...

Топор взмыл вверх.

— Очень хорошо.

Следующий удар расколол щит Вернейна надвое. Капитан решился отступить, но даже этот вариант не спас ему жизнь. Обратное движение лезвия врезалось ему в грудь и сталь разорвала кольчугу как бумагу.

Вернейн пошатнулся и из его рта фонтаном хлынула темно-красная кровь.

Вокруг уже звучали орочьи рога и по склонам лощины бежали новые воины вместе с варгами, которые с грохотом рвались с цепей.

Ноллан, тяжело дыша, хотел бросится на улицу и скрыться в тени, но вокруг уже царил хаос, а перед ним стоял вождь.

Он медленно двинулся вперёд и уже был готов нанести удар, но Ноллан ударил первым.

Быстро и без предупреждения клинок метнулся к шее противника острым концом, но орк лишь отклонил голову. Меч рассёк меховой воротник и прошел сквозь ткань.

Сразу последовал второй удар, а затем третий. Ноллан работал серией четких выпадов, не позволяя врагу ответить.

Внезапно топор противника ожил и Ноллан едва успел подставить меч перед собой. Удар оказался чудовищным. Руки мгновенно онемели и сталь жалобно зазвенела.

От силы столкновения его отбросило назад к стенам палатки. Лишь крепкие шкуры не позволили ему с хрустим вылететь наружу.

Рубящий удар сверху. Поворот. Удар снизу. Ноллан уходил, блокировал, отступал и каждый раз лишь чудом оставался вне зоны досягаемости острого конца массивной секиры.

Топор вновь обрушился сверху, но Ноллан ушёл вправо и наконец увидел возможность для атаки - орк слишком широко раскрылся после замаха, открыв место под грудью.

Меч молнией рванулся вперёд и лезвие со свистом вошло между пластинами брони глубоко под рёбра.

Вождь на мгновение остановился, а воин уже предвкушал победу. Но внезапно рука схватила его за горло и с огромной силой начала душить.

Ноллан попытался вырваться, но все это казалось абсолютно безуспешно.

Вождь выдернул меч из собственного тела и отбросил его в сторону, будто вытащил мелкую занозу, застрявшую в пальце.

— Хороший удар.

Это были последние слова, которые Ноллан услышал отчётливо услышал перед тем, как орочий топор описал короткую дугу и разрубил надвое хрупкое человеческое тело.

***

Я лежал за покрытым инеем валуном и смотрел вниз, на орочий лагерь.

Сначала всё шло именно так, как говорил капитан, или мне просто хотелось в это верить.

Внизу продолжали гореть костры. Орки бродили между палатками, спорили о чём-то на своём языке, смеялись и толкали друг друга. Казалось, никто даже не подозревал, что всего в нескольких десятках шагов от них уже находятся Вернейн, Ноллан и остальные.

Я пытался найти взглядом хоть какой-нибудь знак. Хотя бы намёк на то, что операция идёт успешно. Но увидел другое: внезапно над лагерем раздался грубый и который крик. Затем ещё один.

А потом воздух разорвал рёв орочьего рога. У меня внутри всё похолодело.

В лагере началась суматоха. Орки хватались за оружие, выбегали из палаток, перекрикивались между собой. В центре лощины вспыхнули новые факелы.

— Иннос всемогущий... — прошептал кто-то рядом из стариков.

Никто не подал нам ни какой знак.

Пятеро человек сейчас находились посреди этого безумия и выбраться оттуда живыми было, уже точно, почти невозможно.

Тогда я услышал многочисленные рычания где-то внизу, куда после мой взор и устремился вместе с остальными. Возле дальнего костра поднялся огромный варг. Его морда была направлена прямо в нашу сторону и зверь шумно втянул воздух.

У меня по спине побежали мурашки. Через мгновение к нему присоединились остальные звери, яростно бросившиеся к нашему укрытию. Орки начали указывать оружием на склон.

— Нас нашли! — крикнул один из охотников, — стреляйте!

— Бегом!

Я даже не помню, как поднялся на ноги и сделал несколько выстрелов из арбалета в жаровни, что находились ближе к нам взрывными болтами.

Яркий огонь поднялся над углями тоскливыми языками пламени. Взрыв ослепил орочий взор на мгновенье, а одичавшее зверьё злостно захрипело в такт рокоту барабанов.

Кажется, в один момент я просто бросился бежать вместе со всеми, кто смог разобрать полчища разъярённых горных тварей. Снег летел из-под сапог. Лёгкие горели от предательско ледяного ветра. Сердце колотилось так сильно, будто хотело вырваться наружу и бежать с остальными.

Позади раздавался трепещущий сторожевой вой. Он становился всё громче и всё ближе с каждым поворотом вдоль скрытого от лишних глаз ущелья.

Я слышал, как кто-то упал. Слышал ругань. Слышал тяжёлое дыхание людей вокруг. Но никто даже не подумал останавливался.

— К Утёсу Хайк! — закричал один из солдат откуда-то позади.

— Не сбавлять ход!

Я бежал следом за остальными, стараясь не потерять их в молочном тумане и именно тогда я заметил движение впереди. Сначала мне показалось, что дорогу пересекает очередной охотничий отряд, коих на нашей дороге было достаточно, но вскоре я понял, что ошибся. Это был всего один орк. Даже на расстоянии он казался огромным. Настолько огромным, что походил скорее на тролля, чем на представителя своего народа.

Белый мех развевался на ветру. Тяжёлые доспехи поблёскивали в свете луны. Он медленно шагал по дороге к перевалу, откуда бежали мы.

Я сам не заметил, как замедлил шаг и погрузился по пояс в снег.

Что-то было в его руке. Длинное древко. Пика. На её вершине висело что-то тёмное и неказистое. Сначала я подумал, что это знамя. Потом решил, что какой-то трофей, перемотанный тряпьем. Но ветер внезапно развернул древко в нашу сторону и я увидел лицо.

В тот момент мне показалось, что весь мир вокруг остановился. Седые волосы. Кровь на щеках. Закрытые глаза. Знакомые черты. Я видел их раньше на рисунках и рассказах бывалых солдат вблизи перевала у Фаринга.

Это была голова Хайдона Спящего - Хранителя Нордмара.