Удачник

Глава 1-ЗНАКОМСТВО

После того как был убит Дон Морелло, его банда поделилась и стала кучей маленьких банд, каждая из которых имела свою территорию на одной половине Лост-Хэвена. На второй царила банда Дона Сальери.

Новые барды стали лезть на территорию Сальери, но одна из них-"Ван-Дер-Хой"-была слишком наглая. Сальери принял решение развалить её по тихой изнутри пока не поздно.

На это был отправлен особый человек по имени Джон Хингсли или де "Удачник".

Почему же его так прозвали? Потому что этот сукин сын был настолько везучим, что даже пули его почти не касались в перестрелках или какая-нибудь случайность не спасала его от неминуемо гибели. Вообщем, тип опасный и харизматичный, как отмечают некоторые девушки в клубах, в которых он любит зависать.

Сам же Ван-дер-Хой был скромным приближённым Морелло, который звёзд с неба не хватало. Но смог после смерти своего босса организовать банду.

Перед тем как отправиться в банду Ван-дер Хоя, Джон встретился со своим старым другом — Шоном, бывшим автомехаником, теперь — "ушами" семьи Сальери. — В чём заключается твой план, Джон? — спросил Шон, поджёг сигарету, не глядя. — Хм... Я втерусь в доверие. Поднимусь. Доберусь до верхушки. А когда наконец окажусь наедине с Доном в его подвалах… Ну, ты знаешь. — Ладно, — кивнул Шон. — Только не переиграй. Там свои звери. Первые дни Джон делал самую грязную работу. Сбор дани. Разборки на улицах. Вытаскивание пьяных "братишек" из-за решётки. Всё как обычно — делать, что скажут, и не задавать вопросов. Но однажды утром к нему подошёл человек. Крепкий, лысоватый, в пальто, пахнущем вином и дорогим табаком. — Так, Джон, — начал он, — ты и ещё двое парней завтра отправитесь в отель. Один из тех, что мы крышевали. Пару дней назад его владелец заключил сделку с другой бандой. Суки хотят вытеснить нас из района. Он достал мятую фотографию — отель выглядел роскошно. И пусто. — Твоя задача — или переубедить хозяина, или отправить его на тот свет. Мы вернём отель, а потом займёмся всей этой вражеской бандой. — Ясно. Когда начинаем? — Завтра. На рассвете. Джон молча кивнул и закурил. Для кого-то это обычное задание. Для него — шаг ближе к Дону. А значит, ближе к смерти… одной из двух.

Утро. Дождь. Лёгкий туман висит над улицами Лост-Хэвена.

К отелю "Regal Star" подъезжают две машины. Из первой выходит Джон Хингсли — строгий костюм, чёрный пиджак, бабочка, белоснежная рубашка.

На фоне его сопровождающие выглядят как типичные уличные бойцы: кепки, подтяжки, потертые пальто, "Томми-ганы" на ремнях — не скрываются, не прячутся.

Охрана у входа даже не дернулась — слишком уверенный шаг, слишком официальный вид.

Джон входит внутрь, бросает короткий взгляд на ресепшн:

— Не беспокойтесь. Это моя охрана. Я к мистеру Грину.

Подъём по лестнице. Мрамор скрипит под подошвами. Атмосфера плотная, как сигаретный дым.

На втором этаже Джон замечает цель — хозяина отеля, мистера Грина.

Подходит к нему медленно, с лёгкой ухмылкой:

— Привет, старик.

Птичка напела, что ты выбрал не ту сторону.

А за такие песни, знаешь ли... бывают последствия.

Он чуть приподнимает полы пиджака — в кобуре блестит "Кольт 1911".

Грин, не дожидаясь продолжения, резко отталкивает Джона и бросается вверх по лестнице.

— УБИТЬ ЕГО! — слышно с верхних этажей. — НЕ ПУСКАТЬ!

С грохотом закрываются двери, мебель превращается в баррикады, охрана рассыпается по этажам. Начинается бой.

Джон и его ребята прорываются шаг за шагом.

Пули сыплются со всех сторон — но Джона ни одна не задевает.

Они проносятся рядом, жалят воздух, врезаются в стены, но каждый раз — в миллиметре от него.

Один из бойцов, запыхавшись:

— Да чтоб тебя… ты вообще человек?

Джон лишь усмехается, перезаряжая кольт.

— Просто… везёт.

Он поднимается выше. До кабинета осталось всего несколько шагов.

Джон остановился у двери кабинета. Было подозрительно тихо.

— Как-то... слишком спокойно, — пробормотал он. —

Хэй, Кейн, вскрой замок.

— Уже, — отозвался Кейн, вытаскивая отмычки.

Щёлк.

Дверь открылась — и Кейн рухнул назад с криком, когда дробь пробила ему живот. В дверном проёме стоял сам мистер Грин, хозяин отеля, с обрезом в руках.

Тут же за его спиной появились трое охранников с "Томми-ганами. Началась пальба.

— Бегите! Я прикрою! — крикнул второй головорез. Он открыл огонь, убив одного, но другие двое укрылись.

Когда его автомат замолчал, — они вышли из укрытия и расстреляли его в упор.

Джон успел укрыться за дверью соседнего номера. Тяжёлое дыхание. Скрип половиц. Два охранника уже шли его искать.

Джон выждал момент. Один шаг — выстрел в упор. Второй не успел даже повернуться.

Тишина.

Он поднялся, вытер кровь с лица и медленно подошёл к двери в кабинет.

Внутри — Грин, с перезаряженным обрезом. Пальцы на курке. Но в последний момент, словно сама удача вмешалась, дверь резко распахнулась, и выстрел ушёл в стену.

Джон вбивает дробовик из рук Грина и прижимает его к полу, направив пистолет к виску.

— Теперь, когда твоя голова у меня на мушке… можем поговорить?

— Что ты хочешь?

— Мы хотим, чтобы отель снова стал нашим.

И чтобы эти клоуны из банды "Чёрные устрицы" не бродили по нашей территории.

(Пауза)

Клянусь, кто вообще придумывает такие названия?

— Я могу это устроить, — слабо сказал Грин.

Джон кивнул. И после тяжёлой, драматической паузы, холодно произнёс:

— Знаешь…

Лимит доверия к тебе — исчерпан.

Выстрел. Тело падает.

Прошёл месяц с момента «освобождения» отеля.

Город снова кипит — мелкие банды, что раньше прятались, теперь решили укусить покрупнее. И сделали это по-глупому.

Утром к Джону снова заходит помощник дона. Пальто в пыли, под глазом — свежий синяк. Но улыбается, как будто в этом дерьме он родился.

— С этого дня, парни, — сказал он, устало плюхаясь на стул, — мы на войне.

Парни за столом замерли.

— Эти "Чёрные устрицы", — хмыкнул он, — напали на наш винный завод. Перестреляли троих.

Взяли ящики. Сожгли склад. Это не выходка. Это заявление.

— И что, теперь мы должны отомстить? — пробурчал один из бойцов.

— Не просто отомстить. Раскоординировать их. Убить их дона — Чезаре Дорио.

Без него они превратятся в обычную толпу, а мы займём их районы.

— А как мы его достанем? — спросил один из бойцов, чищая кольт.

Помощник дона хитро усмехнулся.

— Он будет отмечать своё день рождения на корабле.

Плавучая вечеринка для гангстеров, шлюх и рома.

Вы, — он указал на двух бойцов, — и Джон, проберётесь на борт. И... устроите ему вечер, который он не забудет.

— А как выберемся? — хмуро спросил Джон.

— После дела, мы подплывём на катере, поднимем вас, и вы исчезнете в ночи. Быстро. Чисто. Красиво.

Он замолчал. Посмотрел на каждого.

— Вопросы?

Джон встал, поправил бабочку, и кивнул:

— Базара ноль. Сделаем.

Тёплый вечер. Лёгкий бриз. Джон, в идеально выглаженном костюме, оказался на палубе роскошного лайнера, где музыка, смех и запах дорогого табака затмили даже солёный воздух моря.

В баре царило лёгкое веселье. Пожилые «устрицы» рассказывали байки о старых днях, поднимали бокалы и цокались с джентльменским выражением лиц.

Джон пил вино. Один, молча. Три бокала. Потом четвёртый.

И тут — объявился именинник.

Чезаре Дорио — дон банды "Чёрные устрицы", в белом костюме, с цепью на шее и сигарой в зубах, шёл в сопровождении двух телохранителей.

Джон отставил бокал, поправил бабочку и подошёл:

— О, здравствуйте, с днём рождения. У меня к вам личное дело.

Не будем привлекать лишние уши... вторая палуба подойдёт?

Дон пожал плечами и, отпустив охрану, поднялся вместе с Джоном.

На второй палубе, под звуки глухого мотора и далёкого смеха, Джон будто начал разговор. Но спустя пару секунд…

БАХ! БАХ! — два выстрела из револьвера.

Дон падает, хватаясь за грудь, и Джон скидывает его тело за борт.

— "Хорошо сработали, парни..." — сказал он, поднимая бокал.

ПУЛЯ. Стекло бьётся в его руке. Вино — по рукаву.

— Да ну на фиг… даже допить не дадут?!

ВТОРАЯ ПУЛЯ прошивает рукав, оставляя аккуратный разрез, будто нож прошёлся по ткани.

— Прекрасно. Новый костюм! — цедит Джон сквозь зубы.

Из темноты выныривают бойцы врага. Перестрелка. Один из парней Джона ловит пулю и падает — второй хватает его и тащит к выходу. Джон прикрывает отход, палит точно, без спешки.

На первом уровне — засада. Джона прижимают к стене, а у его парней на втором этаже появляется охранник с обрезом.

Раздаётся выстрел. Второй головорез отбрасывает раненого, спасая его, но сам получает заряд в грудь.

Джон, стиснув зубы, вырывается из укрытия, подхватывает раненого и тащит его, прикрываясь огнём.

Пули, как всегда, летят мимо.

Они прыгают на катер, и в ту же секунду пули с палубы осыпают море.

Но поздно. Катер уходит в темноту.

Через неделю "Чёрные устрицы" исчезают с улиц Лост-Хэвена.

Территория переходит под контроль Ван-дер Хоя.

А Джон Хингсли — ещё на шаг ближе к своему настоящему заданию:

приблизиться к дону.

Ударить в самое сердце.

Прошло четыре месяца.

Банда Ван-дер Хоя — больше не просто фракция. Она заняла треть территории, что раньше принадлежала Морелло.

Переулки, заводы, старые барбершопы, винные погреба — всё теперь под флагом нового порядка.

А Джон Хингсли — личный исполнитель приговоров.

Если кто-то мешал Ван-дер Хою, через неделю он пропадал.

Джон стал легендой. Но при этом, свою главную цель — самого дона — он всё ещё не видел.

В ту ночь он встретился со Шоном. В порту. Тихо, в стороне, где старые корабли сгнили, а крысы боялись даже шепота.

Шон выглядел напряжённым. Ветер шевелил ворот его пальто, сигарета в пальцах дрожала.

— Миссия затягивается, Джон, — сказал он тихо, глядя в темноту. —

Сальери теряет терпение. Его слова сегодня были... жёсткими.

Джон не отрывал взгляда от сигареты в руке.

Молча вдохнул. Выдохнул.

Дым исчез в ночи.

— Я просто выполняю задание, — спокойно ответил он. —

И оно идёт гладко. Скоро я уже буду у дона. Он начал интересоваться мной.

— Хм. Только смотри, не увязни в этой грязи по уши.

Ублюдки эти — к тебе с доверием.

А ты — с ножом за спиной.

Слишком долго среди них, Джон… можно забыть, кто ты на самом деле.

Джон на мгновение замер. Потом усмехнулся:

— Удача меня не подводила.

— Надейся, что не подведёт в самый важный момент, — бросил Шон и пошёл прочь, растворяясь в тумане.

Джон остался один. На пирсе. Среди теней.

Ветер тронул волну.

Скоро.

Глава 2-ВЫХОД

Прошло девять месяцев.

Девять месяцев грязной войны, лжи, выстрелов и пустых бокалов.

Банда Ван-дер Хоя теперь держала две трети города в своих руках. Они стали слишком сильными.

Джон Хингсли стоял почти на вершине. Осталась пара ступеней. Пара доверительных взглядов. Пара кровавых заданий.

И — последний выстрел.

Он снова встретился со Шоном, на том же пирсе, где они говорили раньше.

Ночь была глухая, тёмная, и даже чайки не кричали.

— У меня плохие новости, Джон, — начал Шон, подходя без обычной ухмылки.

— Что, сигары подорожали? — усмехнулся Джон, но голос у него был уже не такой лёгкий. В нём была усталость.

— Если бы, — выдохнул Шон, глядя в чёрную воду. —

Пора заканчивать миссию.

Сальери взбешён.

Ван-дер Хой стал слишком большим.

Если в ближайшее время ты не прикончишь дона — мы начнём вторжение. Громкое. Кровавое. Без разбора.

Джон молчал. Потом медленно кивнул.

— У меня есть план.

Шон поднял бровь.

— Он будет на корабле, праздновать очередную "великую победу".

Почти вся верхушка будет там.

Я зайду — и поставлю точку.

— Мы подстрахуем.

Там будут наши люди — в толпе.

Если не справишься — устроим замену, прямо на месте.

Один взрыв, и весь корабль пойдёт на дно вместе с их мечтами.

— Замётано, — сказал Джон, затягиваясь сигаретой.

— В конце концов, я это начал. Мне и заканчивать.

На горизонте, среди огней Лост-Хэвена, медленно покачивался белоснежный корабль, украшенный флагами и лентами.

Там уже звучал джаз, там лились тосты.

Там не подозревали, что сегодня — день похорон.

Корабль гулял на полную.

Шампанское лилось рекой, джаз разрывал палубу, женщины смеялись фальшиво, мужчины — слишком громко.

И где-то между всем этим Джон Хингсли снова занялся своим любимым делом — выпивкой.

Канадский виски. Отличная выдержка. Он почти улыбался.

Но вдруг, на краю зрения, он заметил двух парней с "Томми-ганами", целеустремлённо приближающихся к Дону Ван-дер Хою.

— Уже!? — фыркнул Джон. — Даже допить нельзя?

Он взял бокал в одну руку, пистолет — в другую.

Два выстрела. Два тела.

Толпа вздрогнула. Дон обернулся.

Джон стоял среди гостей, как будто ничего не произошло, и допивал свой виски.

Дон начал благодарить — сбивчиво, громко, с нервной улыбкой.

— Спасибо тебе, Джон... Ты спас меня! Чёрт возьми, ты… ты верен до конца!

Джон посмотрел на него. Поставил стакан. Взял пистолет покрепче.

— Рано благодарите…

Или даже — зря.

БАХ. БАХ.

Два охранника рухнули, не успев достать оружие.

Третий выстрел — и пуля прошла сквозь лоб Дона, разорвав праздник на куски.

Паника. Крики.

А Джон, не оглядываясь, шёл к катеру, не торопясь, будто просто закончил танец.

Катер отходит. Ветер в лицо. Берег всё ближе.

В кабине сидит шофёр Сальери, посланный встретить героя. Улыбается.

— Отлично сработано, Джон. Сальери будет доволен.

Выстрел.

Шофёр падает лицом на руль. Кровь капает на приборную панель.

— Сомневаюсь, что мне это ещё важно, — тихо сказал Джон, убирая пистолет.

В одной из запылённых квартир многоэтажки на окраине Лост-Хэвена, сквозь тусклый свет лампы, стояли двое: Шон, направивший на Джона длинный дульнозарядный дробовик, и сам Джон Хингсли — спокойный, собранный, с лёгкой усмешкой.

— Зачем? — голос Шона дрожал от смеси гнева и боли.

— Что зачем? — спокойно ответил Джон. — Говори чётче.

— Я про то, что ты убил на корабле двух наших парней, потом ещё в катере… а после просто сбежал.

Джон вздохнул, откинулся на спинку кресла:

— А… ты про это? Слушай, я решил уйти. Мне эта жизнь в мафии задолжала.

Если бы я сказал это Дону — он с меня семь шкур бы спустил.

Ты знаешь, из мафии можно уйти только… ногами вперёд.

А я не хочу.

Более того… я собираюсь убить Сальери и положить этому всему конец.

Шон отступил назад, поражённый и немного расслабившийся, словно поверив в слова друга.

— Пф! — прозвучал выстрел, но Джин увернулся, резко опустился, захватил люстру и…

с силой ударил ею Шона, обездвижив того.

— Время уходить, — прошептал Хиггс и с лёгкостью скрылся в коридорах, оставляя Шона лежать, а своих людей — в панике.

Глава 3-УДАР И ПРОМАХ

Джин начал соббатировать инфраструктуру Сальери. Его источники заработка и т.д.

В одном из потайных складов, где хранились запасы банды Сальери, гулко эхом отдавались шаги. Запах дерева, масла и пыли смешивался с едва заметным запахом бензина — опасно близким.

Джон и Шон встретились снова — на нейтральной территории между стеллажами с ящиками.

Шон медленно поднимал оружие, глаза горели решимостью.

— Стой, — прошептал Джон, — нет смысла...

В этот момент с потолка неожиданно сорвалась старая лампа. Она качнулась, разбилась, и искра упала на пол, пропитанный горючей жидкостью.

Пламя вспыхнуло мгновенно.

Шон, ошарашенный, отступил назад, пока огонь полз по полу, загорая всё ярче.

Джон, воспользовавшись замешательством, снова исчез в дыму и пламени.

Шон, наблюдая за убегающей тенью, впервые задумался всерьёз:

Неужели он и вправду настолько живучий?

Через какое то время Джон решил обнаглеть и попытался уничтожить городскую галерею, которую начал брать Сальери под своё крыло.

В тёмных залах городской галереи, среди картин и статуй, раздавались звуки выстрелов и эхо шагов.

Джон держал оборону, выдерживая шквал пуль. Он упал, но всё ещё был жив, хотя в плечо уже попала одна пуля, а в тело — ещё две случайные.

Шон, спокойный и сосредоточенный, подошёл один, с револьвером, в котором осталось три патрона.

— Пытайся не пытайся, — хрипло сказал Джон, — я слишком везуч, чтобы умереть тут.

Шон усмехнулся.

— Зато красиво… Хех, умереть с искусством в галерее. Так зачем ты всё это затеял?

— Как я говорил... — Джон закашлялся, — я захотел уйти, а заодно и покончить с беспределом в Лост-Хевене.

— И решил начать с Сальери, — холодно сказал Шон. — Подлая скотина, он же спас тебя. Помню, пятнадцать лет назад тебя, шестилетнего пацана, хотели пристрелить ублюдки из мафии Морелло. Мы тебя спасли, и ты стал членом банды. Помню, как ты был шокирован от своего первого убийства. А теперь — крошишь людей направо и налево.

— Видишь, мне всегда везло… — прохрипел Джон.

— Не такой ты и везучий, — сказал Шон и выпустил две последние пули прямо в тело Джона.

Шон отвернулся и ушёл.

История Джона Кингсли закончилась красиво в буквальном смысле. Он умер среди искусства. По правде сказать он любил посещать эту галерею, но когда узнал, что ещагребает Сальери, не вытерпел.

Теперь он сам часть искусства, которое любил.