Убить Зверя. Вкусившие плоти

Глава 1

He who makes a beast of himself gets rid of the pain of being a man

Dr. Johmson

Да знаете ли вы, что такое Россия? Ледяная пустыня, а по ней ходит лихой человек. К.П. Победоносцев.

ПРОЛОГ

Небольшое уютное кафе. За столиком двое мужчин. Один худой, в затемненных очках с толстой оправой. Другой плотного телосложения, с седыми волосами и лицом, изуродованным шрамами. Худой мужчина достал из кармана диктофон и положил перед собой на стол.

– Как мне к вам обращаться? – голос у него был тихий и вкрадчивый.

– Без разницы. Скажем, Андрей, – седой мужчина нервно оглянулся. – Мне говорили, что придет девушка.

– Это важно? Я специализируюсь на криминальной хронике, поэтому редакция в итоге прислала меня. Итак, Андрей. Вы кажется, что-то хотели рассказать? История из буйных девяностых? Про те самые события в Северозимске?

– Да. Закажите себе что-нибудь. Рассказ будет долгим.

Москва. 90-е, напряженный разговор

Его звали Солдат. Это был крепко сбитый мужчина, средних лет. У него были светлые, коротко стриженные волосы. Настолько короткие, что сквозь них виднелся застарелый шрам на правой стороне черепа. И жесткие голубые глаза, по которым казалось, что их обладатель постоянно над чем-то смеется. Но плотно сжатые тонкие губы не несли и тени улыбки.

Он сидел, откинувшись на спинку кресла и внимательно разглядывая своего собеседника. Позади Солдата располагалась группа поддержки - два спортивных парня в кожаных куртках. Бритые головы, низкие лбы, золотые цепи. Таких можно увидеть и в подвальной качалке, и за прилавком на рынке, и на бандитской разборке. Универсальный типаж своей эпохи.

Их оппоненты по переговорному процессу выглядели несколько приличнее. На переднем фоне - молодой парень, больше похожий на типичного бизнесмена из рекламных роликов на ТВ. Брючные штаны, белоснежно белая рубашка с закатанными рукавами, галстук. Волосы, уложенные бриолином. Картину портила только кобура под мышкой. Кобура делала молодого человека похожим на детектива из западных боевиков. Рукоятка пистолета, торчавшая из кобуры, дополняла “западную” картину - ствол бы явно не Макаровым, а чем-то более экзотичным. Группа поддержки молодого бизнесмена тоже выглядела солидно - двое молодых людей в костюмах, молчаливо сидевших на диване в глубине помещения.

Молодой человек пытался выглядеть абсолютно невозмутимым но было видно, что происходящее его порядком нервирует. В руке он держал бокал с виски и осторожно отхлебывал из него, как будто это был стакан с горячим чаем. На столике перед Солдатом тоже стоял бокал с налитым виски. Нетронутый.

Наличие оружия у “молодого бизнесмена”, казалось, нисколько не беспокоило Солдата. Он перестал буравить того взглядом и процедил:

– Так что мне Шварцу сказать? Как будем решать вопрос по заправке?

Молодой человек аккуратно поставил бокал на стол и поднялся.

– Как вопрос будем решать… Как будем… Вот вы кто по образованию?

– Не понял.

– Я вот историк. Человек с высшим образованием.. И чем мне тут приходится заниматься, тереть с такими как вы о том, кому будет принадлежать заправка?

– И к чему это вообще?

– К тому, что наш переговорный процесс, похоже, зашел в тупик. Скучно. Давайте о чем нибудь другом. Например, слышали ли вы о игре в “кукушку”, которую так любили царские офицеры?

Не дожидаясь ответа он продолжил.

– Конечно, нет. Откуда вам знать. Все знают про “русскую рулетку”, но никто не знает про игру в “кукушку”. А вещь, между тем, крайне забавная. Суть в следующем. Офицеры запирались в темном амбаре с пистолетами в руках. И по очереди говорили “ку-ку”. Все остальные стреляли на голос. Понятно, что из амбара в итоге выходили далеко не все. Интересная забава, да?

В процессе всего этого монолога молодой человек прохаживался по комнате, пока не остановился у выключателя света. И завершил свою короткую лекцию нажатием на него. Свет погас и в комнате на мгновение возникла мертвая тишина. Которую нарушил голос, который принадлежал, похоже, “молодому бизнесмену”:

– Ку-ку, епта.

Пространство тут же взорвалось вспышками выстрелов, шумом падающей мебели и матерными криками.

В какой-то момент, в темноте возникло светлое пятно - кто-то открыл дверь в коридор. В прямоугольнике света на мгновение возник силуэт человека, который пытался выбежать из комнаты, но прозвучал выстрел и фигура со стоном осела на пол.

Свет появился так же резко, как и пропал, осветив поле боя. В комнате царила полная разруха - дырки от пуль на стенах, кровь, поломанная мебель, россыпь гильз на полу. Бойцы из группы поддержки Солдата были мертвы. Парни из команды “молодого бизнесмена” - тоже. Один из них и был тем, кто пытался выбежать из комнаты. Но пал, получив пулю в затылок.

На ногах стоял только Солдат, не имевший никаких видимых повреждений. Кроме, разве что, порванной куртки. В руке он держал старый ТТ, который был направлен на “молодого бизнесмена”. Тот лежал прислонившись спиной к стене. Выглядел он плохо - изо рта сочилась кровь, на некогда белоснежной рубашке расплывались красные пятна. Кобура под мышкой была пуста. “Смит-Вессон”, редкий гость в наших широтах, валялся в паре метров от него.

– Это что сейчас было? – рявкнул Солдат.

– Погоди… Не стреляй.. – прошептал тот, умоляюще глядя на него.

– А есть причина?

– Мама расстроится…

Солдат пожал плечами.

– На жалость меня развести хочешь? Это ты не по адресу.

И нажал на спусковой крючок. Голова “молодого бизнесмена” дернулась, густо обдав своим содержимым стену позади.

– Интеллигент сраный, – Солдат презрительно сплюнул и убрал пистолет.

Он торопливо вышел из здания и сел в свой БМВ припаркованный на ближайшем газоне. Конечно, такие инциденты со стрельбой в то время происходили если не каждый день, то каждую неделю уж точно. Но даже для 90х, такое количество трупов на единицу времени было слишком большим.

БМВ стартанул, салютуя комьями осенней грязи бегающим в поисках скудной пищи голубям. Утробно рыча мотором, черный зверь мчал по дороге, словно волк в поисках добычи и встречные машины разбегались от него как трусливые зайцы. И понятно, почему - в то время, на дорогих машинах простые люди не ездили.

У Солдата зазвенел мобильный. Еще один атрибут, который не могли себе позволить простые смертные. Солдат поднял трубку, управляя машиной буквально двумя пальцам. В трубке загудел властный голос.

– Как там наш вопрос, удалось порешать?

– Видимо да. Противоположная сторона вряд ли теперь сможет предъявить претензии. Но моя команда похоже дисквалифицирована. Полностью.

– Опять? На тебя людей не напасешься. Сам то цел?

– Более менее.

– Ладно. Подробности при личной встрече. У меня есть еще одна тема срочная, так что поспешай.

– Хорошо, – Солдат на мгновение отвлекся от дороги, выключая телефон, что моментально привело к печальным последствиям. Его машина выскочила на соседнюю полосу и вскользь цепанула старенькую “Волгу”.

– Да твою же мать! – зарычал Солдат дав по тормозам.

За рулем “Волги” сидел какой-то ботаник в очках, а на заднем сидении его машины примостились девочка с женщиной. Жена и дочь, видимо. Солдат выскочил из машины. Беглый взгляд на БМВ - царапины, но все равно неприятно. Мощным рывком открыл дверь “Волги” и вытащил очкарика из машины.

– Ты куда прешь, идиота кусок?

– Но вы же сами виноваты, – начал блеять очкарик и за что тут же получил хлесткий удар в нос. Не такой сильный, чтобы сломать, но достаточно сильный, чтобы пустить кровь.

– Не бейте моего папу! – заплакал ребенок на заднем сидении “Волги”.

Солдат, не обращая на это внимания, схватил очкарика и подтянул на уровень глаз.

– Слышь, терпила. Ты мне теперь должен. Пятьсот баксов. Время на оплату - неделя. Документы сюда, – он вырвал у ботаника права, после чего бросил его на землю.

Бедолага грохнулся на пятую точку, нелепо запрокинув ноги. Его очки отлетели в сторону и треснули, ударившись об асфальт. Шмыгая разбитым носом, подслеповато щурясь, он нащупал их в грязи и надел снова. Презрительно хмыкнув, Солдат бросил ботанику свою визитку. В ней он значился как директор ЧОП “Скорпион”. Одной из многочисленных шаражек Шварца.

– Вот мой телефон. И давай, не затягивай с оплатой.

Солдат развернулся и направился к своему БМВ. Жена очкарика высунулась из окна “Волги”. Голос ее был полон горечи и бессильной злобы.

– Горазд на слабых, да? Кто-нибудь и с тобой так же…

– Так, да не так, – буркнул Солдат садясь за руль.

В особняке Шварца

Впереди показался шикарный особняк Шварца. Внешне, эдакая адская смесь Эрмитажа и городских бань. Мраморные колонны, аляповатые узоры и лепнина. Роскошь, как ее мог представить себе бывший комбайнер. Солдат миновал массивные ворота и первые посты охраны. Во дворе особняка хмурые лица, вооруженные калашами. Заглянули через стекло. Узнали своего. Пропустили.

Солдат быстрым шагом вошел в кабинет Шварца, своего “непосредственного начальника”. Шварц - здоровый дядька, лет сорока с копейками. Шагнувший прямо из провинциальной качалки в лидеры одной из крупнейших столичных группировок. Быстрый путь, усеянный десятками, если не сотнями трупов врагов, конкурентов и бывших друзей, которых, как известно, в опасном бизнесе опасаться приходится в первую очередь.

Солдат кратко отчитался по ситуации с “молодым бизнесменом”. Шварц слушал молча и кивал.

– С этим разобрались. Есть к тебе еще тема.

Шварц пожевал губами, о чем-то раздумывая.

– Есть у нас интерес в Северозимске.

– Это где?

– В Сибири. Не перебивай. В городе есть заводик, который золото перерабатывает. Заводик был под нашими людьми. До недавнего времени. Появился там парнишка один лютый. По прозвищу Зверь. Всех покрошил со своей бригадой и заводик к себе прибрал, – Шварц вздохнул и продолжил. – Я к нему Беса отправил, разобраться, что как. А он мне в ответ прислал это, – Шварц достал банку с мутной желтой жидкостью и поставил ее на стол. В банке с трудом проглядывался некий продолговатый предмет.

– Эта штука, это его штука.. Беса. Это то, что я думаю? – произнес Солдат, брезгливо разглядывая банку.

– Я не был с ним знаком настолько близко, чтобы сказать наверняка. В этом вопросе нам бы помогла его жена. Но вообще, да. Это то что ты думаешь. Короче. Это уже становится делом принципа. Ты должен убить Зверя.

Шварц убрал банку со стола.

– Я тебе тут бригаду новую собрал под задачу. Пойдем познакомлю.

Солдат проследовал следом за Шварцем в соседнюю комнату. Там расположилось несколько тревожных личностей, недобро поглядывающих на вошедших.

– Знакомьтесь, это Солдат, ваш новый бригадир, – объявил Шварц, обведя присутствующих своим тяжелым взглядом.

– Здарова, меня Якут кличут, – представился первый и самый пожилой из присутствующих. Якут производил впечатление человека много и долго сидевшего. Об этом говорили как тюремные наколки, так и специфический взгляд бывалого сидельца. Но главной его приметой был сломанный нос. Сломан он был так сильно, что казалось, будто тот был размазан по всему лицу. Как он вообще дышал с таким переломом было решительно непонятно.

– Привет, Муха, – обозначился второй. Этот был наоборот, самым молодым из всех в этой комнате. Судя по "спартаковской" символике Муха увлекался футболом. Скорее даже, около футболом. Это хорошо - значит драться ему не привыкать. Хотя умение стрелять в предстоящей поездке было бы полезнее.

– Здравствуйте. Андрей. Точнее, Доцент, – тихо произнес третий. Определить его возраст было затруднительно. Доцент, хоть и носил кличку созвучную персонажу из фильма "Джентельмены удачи", но не был похож на оба воплощения этого персонажа - ни на милого воспитателя детского сада, ни на злобного уголовника. Это был тихий человек, выглядевший довольно безобидно. Но внутри него была видна скрытая угроза, несколько иного типа, чем полагалось людям данного рода занятий.

Познакомившись с командой, Солдат снова остался наедине со Шварцем.

– Что думаешь?

– Такая себе "команда мечты".

– Что делать, кадровый голод... Только человека возьмешь, обучишь, а ему возьмут и голову прострелят. Текучка. Тебе ли не знать.

– Да, чет вокруг меня все постоянно умирают - задумчиво протянул Солдат.

– Главное, чтобы делали делались. Людей новых найдем.

Солдат мрачно взглянул на Шварца. Но от комментариев воздержался. После обсуждения деталей предстоящего мероприятия, они разошлись. Выдвигаться в Северозимск предполагалось уже на следующий день. Шварц не любил откладывать решение проблем в долгий ящик.

Глава 2

Утром, бригада выдвинулась в Северозимск. Путь предстоял не близкий. По дороге, отъехав на значительное расстояние от Москвы, нужно было получить тяжелое вооружение от человека Шварца. В Сибири менты не такие злые, да и количеством их поменьше, поэтому ехать с багажниками набитыми разными средствами уничтожения было не так опасно. В самом Северозимске их ждал информатор, который должен был поделиться с ними подробностями по поводу повадок Зверя и сориентировать их на местности. Как убрать Зверя, предстояло решить уже там. Взорвать, завалить из снайперской винтовки или просто расстрелять из всех стволов вместе с охраной - тут, как обычно, полная творческая свобода. Главное, решить задачу.

Дорога была долгой. За окном тянулись унылые осенние пейзажи. Покосившиеся заборы, разваленные дома умирающих русских деревень. В больших городах такие как Шварц делили стремительно уменьшающийся пирог из богатств, созданных тяжелым трудом советских людей. В глубинке делить было особо нечего. Глубинка уже не за что не боролась и предпочитала просто тихо умереть.

Не то, чтобы Солдату было какое-то дело до этого, но настроения это все не прибавляло.

– Мужики, есть жевачка у кого? А то я вчера друга в армейку провожал. Перегар, хоть топор вешай, – нарушил тишину Муха.

– Есть, – ответил Доцент и достал руку из кармана. На его ладони была целая пригоршня различных сладостей.

– Ничего себе у тебя тут припасов, - улыбнулся Муха. – О, "Турбо". У меня племянник от нее вкладыши собирает. Целый гараж уже собрал элитных спорткаров. Благодарствую, дядь – он закинул в рот жвачку и по машине разнесся ее характерный химозный запах.

– Жвачки эти ваши, только пломбы из зубов выдирать, – подал голос Якут.

– Ничего, вставлю себе блатные фиксы. Мда, в американских боевиках тамошняя братва рассекает под пальмами на кабриолетах. Гавайские рубашки, загорелые девки. В такой атмосфере и помирать одно удовольствие. А от этих пейзажей у меня аж зубы сводит.

– Да все они врут в этих боевиках. Везде жопа, только разная, – мрачно ответил Якут.

– В том и дело, что разная. Где подкаченная и загорелая, а где… Вот такая вот, – Муха многозначительно указал на пейзаж за окном, – Кстати, раз уж мы об этом. Слушай, Якут. Меня такой вопрос интересует. Ты же человек сидевший, опытный.

– Бывал в командировках, да – важно заявил Якут.

– Вот, допустим, меня посадят. Как нужно правильно в камеру заходить, чтобы не это…

– Чтобы не что? – не понял Якут.

– Чтобы со мной не сделали всяких противоестественных вещей.

– Это каких? – продолжал недоумевать Якут.

– Я слышал, там всякие загадки будут загадывать. Если неправильно ответишь - того.

– Чего-того то? – Якут по прежнему не понимал намеков Мухи.

– Подозреваю, он имеет ввиду гомосексуальное изнасилование – уточнил Доцент.

– А это.. А с чего ты взял, что с тобой кто-то должен захотеть такое сделать? Есть темные пятна в биографии?

– А как же загадки про два стула? Куда сам сядешь, куда мать посадишь? – не унимался Муха.

– Вот будешь там такое говорить, тебя и посадят на то, что тебе не понравится. – мрачно ответил Якут.

– Нет, я слышал…

– Так, отставить болтовню – прервал их интеллектуальный диалог Солдат, – Подъезжаем к месту встречи. Тут нас должен встретить человек Шварца, смотрим в оба.

Впереди показались развалины старой церквушки. Ориентир для места встречи.

– Опа, похоже приехали, – изрек Муха. На дорогу впереди выскочил гаишник, размахивая полосатым жезлом.

– Спокойно сидите и не отсвечивайте, – сказал Солдат и открыл окно машины.

Милиционер, пузатый маленький дядька, подошел к окну водителя и залихватски отдал честь.

– Капитан Запрягайло, ваши документы пожалуйста, – голос у гаишника был подозрительно веселый.

Солдат протянул документы капитану.

– Командир, в чем дело? Мы торопимся, – изображая дружелюбие сказал Солдат.

– В чем дело? Ищем опасного преступника по кличке Солдат, - мент с хитрым прищуром посмотрел на сидящих в машине. – Шо, среди вас нет такого?

Солдат напрягся. Его рука медленно потянулась к пистолету.

– Да я шучу. Че, бандиты, обосралися? Я от Шварца, - засмеялся гаишник.

– А сразу что не сказал?

– Так было бы не смешно.

Капитан любезно помог перенести увесистые сумки с оружием из своего припаркованного в кустах “Уазика”.

– Вам зачем столько стволов то, а? На войну собрались? - обратился тот к Солдату.

– На охоту.

– Ага, ну бог в помощь.

Гаишник подал руку Солдату, которую тот пожал. Затем Якуту. Тот руку гаишника демонстративно проигнорировал, почесав татуированными пальцами небритый подбородок.

– Вот так, значит, – милиционер, похоже, немного обиделся. – Тут вам не Москва. Здесь ментов и бандитов нет. Есть только свои и чужие. И чужие здесь долго не живут.

– Ладно, – Солдат еще раз примирительно пожал руку гаишнику. – Спасибо за подгон, не обессудь если, что.

Уже в машине он кинул Якуту сквозь зубы:

– Это человек Шварца, ты с хрена ли себя так ведешь?

– Мент мне не кент.

– Ладно, проехали.

Неправильный выбор

Дорога тянулась за горизонт бесконечной лентой. Точнее, перфолентой, потому что дырок в ней хватало с избытком. Дорога, это единственная вещь, из которой можно было извлечь хоть какие-то деньги на этих безрадостных землях.

Поэтому к дороге жались все, кто хотел что-то заработать - создатели мини-гостиниц, проститутки, бандиты, вымогающие деньги из дальнобоев и перегонщиков, продавцы пирожков и черт его знает кто еще.

Муха, который подозрительно долго молчал, вдруг оживился:

– Есть охота. Кишки уже все в узелки завязались. Может пирожков купим? Вон там бабка у дороги торгует.

– Только быстро, – одобрил Солдат.

Бабуля торговала пирожками с лотка. Выглядели они, честно сказать, не то чтобы сильно аппетитно. Зато уж точно, собственного изготовления. Рядом уютно дымил самовар, давая возможность водителям напиться горячего чая.

– Щас выторгую у бабки скидку. За оптовую партию, так сказать, – заявил Муха вылезая из машины.

– Да дай ты бабке заработать. Торговаться он решил, – не одобрил его предпринимательский позыв Якут.

– Копейка рубль бережет, – отрезал Муха.

Перекусив, компания продолжила дальше свой путь. Прошло совсем немного времени, прежде чем Муха позеленел лицом и его живот начал издавать характерные подозрительные звуки:

– Бабкины... пирожки. Таки вышли мне боком. Ребят, тормозите машину. Мне срочно нужно в кусты.

– Слушай Муха, у остальных то нормально все. Видимо, тут как с рыбой фугу - с подвохом только каждый четвертый пирожок, – усмехнулся Солдат.

– Мне не до шуток… Тормозите…

Машина затормозила на обочине и Муха моментально скрылся в кустах. И уединялся там достаточно долго. Солдат уже хотел проверить, не случилось ли чего, когда из зарослей раздался его сдавленный крик.

– Мууужииики! Давайте сюда.

– А ты там что, сам не справишься? – ехидно поинтересовался Якут.

– Тут медведь. Он прямо передо мной.

– Муха, может это не медведь, а медведица? Ей просто захотелось немного тепла в этот холодный денек? – продолжал усугублять Якут.

– Ну так вали оттуда, – крикнул Солдат.

– Не могу.. Мне страшно.. Давайте лучше вы сюда.

Солдат тяжело вздохнул.

– Доцент, оставайся в машине. Якут - со мной.

– Может, ну его нафиг? Я на северах сидел. У нас один тип охранника подрезал и в тайгу сбежал. Так после встречи с медведем его по пакетам долго собирали. И то, целиком не собрали. Некомплект был. Зачем нам такие приключения? Пусть Муха сам к машине бежит, - тихо сказал Якут.

Солдат молча посмотрел на него и этого было достаточно, чтобы Якуту тут же расхотелось препираться. Он печально вздохнул и вышел из машины. Они шли вперед, аккуратно раздвигая кусты. Впереди что-то зашуршало и раздалось утробное урчание. Муха все-таки не соврал. Там и правда был медведь. Всего метрах в двадцати от них. Сам Муха стоял рядом, бледный как снег. Хорошо хоть, что со своими делами он закончил и не стоял со спущенными штанами.

– Живой еще, герой? – с усмешкой поинтересовался Солдат.

– Пока да...

– Я слышал, чтобы медведя напугать, нужно чтобы один человек залез на другого. Тогда медведь подумает, что это такое огромное чудовище и убежит, – поделился знанием Муха.

– Я ни на кого залезать не собираюсь. И на себя не дам, – отрезал Якут. – Медведь либо жрать хочет, либо медвежат охраняет. А так они не нападают.

Солдат молча достал пистолет.

– Хочешь вальнуть его? – спросил Якут.

– Я зверей не убиваю без крайней необходимости.

– А людей? – зачем-то спросил Якут.

– А давно ты людей то встречал? Мне вот в последнее время не попадаются.

Солдат пару раз выстрелил над головой медведя. Грохот выстрелов неожиданно громко разлетелся в лесной тишине и Муха вздрогнул от неожиданности. Медведь встрепенулся и быстрыми прыжками скрылся в лесной чаще.

– Все, проблема решена? – поинтересовался Солдат. – Муха, подтяни штаны и садись за руль. Твоя очередь. И веди осторожнее, будет сильный дождь.

– Откуда знаешь? Прогноз по радио услышал? – поинтересовался тот.

Солдат постучал пальцем по шраму на голове.

– Контуженая голова погоду лучше метеостанции предсказывает.

Загрузившись в машину они быстро покинули место происшествия. Дождь и правда, не заставил себя ждать. Кому-то он приносил сонное настроение, кому-то романтические воспоминания о былой любви. А кому и дикие головные боли. Для каждого шел его собственный дождь...

Глава 3

Движение продолжали даже ночью, сменяя друг друга за рулем. Однако общая усталость накапливалась, хотелось уже просто вытянуть ноги и поспать на кровати, приняв нормальное горизонтальное положение.

– Посмотрика-ка!, – воскликнул Якут, показывая пальцем на дорогу.

А сцена там вырисовывалась действительно интересная. К огромному грузовику очередного дальнобойщика на полной скорости и с выключенными фарами прижалась машина поменьше. К бамперу у нее была привязана покрышка, что позволяло вплотную прижаться к грузовику, не получив при этом повреждений. На капот машины вылез молодчик, быстрым движением кусачек перекусил замок, запирающий кузов дальнобоя и залез в него. Вскоре, оттуда полетели коробки, который принимал уже его сообщник и быстро складывал в свою машину. Такое вот, взятие на “абордаж”. Современная версия.

– Пацаны вообще ребята! – восхитился Якут. – Красиво работают.

Машина Солдата начала обгонять фуру, резко ее подрезов. Водитель дальнобоя, явно недовольный таким раскладом, просигналил в ответ и показал международный жест с поднятым средним пальцем.

– Ах ты сука, – произнес Муха, который был за рулем. Он тоже просигналил в ответ и начал оттормаживаться перед дальнобоем, провоцируя столкновение и давя тому на нервы.

Дальнобой, испугавшись возможного столкновения резко сбросил скорость и теперь предпочитал держаться от них на почтительном расстоянии.

– Ты чего творишь, шумахер сраный? – крикнул Солдат, прописав Мухе леща. – Хочешь аварию устроить?

– Да я только попугать хотел, – буркнул раздосадованный Муха.

– Хотеть будешь Машку свою, когда залезать на нее будешь. Понаберут в бандиты от пивного ларька. С кем работать приходится. На дорогу смотри.

А смотреть стоило, причем внимательно. В отсутствии нормального освещения полагаться приходилось лишь на свет фар, который с трудом продирался сквозь мрак и наползающий с полей туман.

Впереди на дороге что-то мелькнуло. Все произошло настолько быстро, что они даже не успели разглядеть, что именно. Последовал удар и машину тряхнуло, ясно давая понять, что они что-то переехали. Муха втопил по тормозам и машина, взвизгнув покрышками, остановилась.

– Похоже, мы кого-то сбили, – промямлил Муха и инстинктивно вжал голову, в ожидании следующего леща.

– Да ты чертов гений, – процедил Солдат. – Если с машиной что-то случилось…

– Я схожу посмотрю? – заискивающе спросил Муха.

– Да уж, сделай любезность.

Муха вышел из машины и первым делом осмотрел автомобиль. С ним все было в порядке. Осталось узнать, с чем же они столкнулись. Муха осмотрел дорогу. На асфальте были видны какие-то пятна. Он присел и посмотрел внимательнее. Кровь. Небольшие капли на асфальте, которые образовывали чуть заметную дорожку, тянущуюся куда-то далеко, в темноту.

Муха сделал несколько шагов вдоль нее. Что там может быть? Ну уж точно не заяц, или еще какая-то мелкая дичь. Для нее удар был слишком ощутимый. Отходить слишком далеко от машины совсем не хотелось. Такой светлой, такой теплой. Но любопытство пересилило. Муха дыхнул на озябшие руки, пытаясь их не много согреть. Из его рта вылетело облачко пара. Ночи уже были холодными. Он продолжал идти дальше. Шаг. Еще один. Там в темноте, на той стороне этой дорожки из кровавых капель, послышался шум… Будто невнятный шепот. Или это просто шелест листьев на ветру?

– Эй, есть тут кто? – крикнул Муха. Его голос предательски дрожал. Ему самому вопрос показался странным. Кто тут мог быть, на этой пустой дороге?

Шум раздался снова. Там явно кто-то был. Или что-то.

– Есть кто? – повторил Муха. Идти дальше и выяснять, кто же там находится, совсем не хотелось.

"Да".

Прошелестело чуть слышно из темноты. Будто это ветер всколыхнул ветки деревьев.

"Я здесь".

По телу Мухи пробежали мурашки. Голос был знакомым. Слишком знакомым.

– Баш.. Башка, это ты? – зубы Мухи предательски застучали. Слова из его рта вырывались с трудом.

"Как это может быть Башка?". Пронеслось в голове у Мухи. "И как он может что-то говорить?". Как можно вообще что-то говорить, когда голова у тебя превращена в кровавое месиво. И лежишь ты, к тому же, уже год как в сырой землице.

Муха увидел, как сквозь туман на дороге проступил чей-то силуэт. Очень знакомый силуэт. Эта одежда, этот спартаковский шарф.. Совсем как у него.

"Ты бросил меня, Муха. Убежал. Мне так была нужна помощь. А ты убежаал.. убежаалл.." – прохрипел незнакомец, голосом так похожим на его старого приятеля. Начинаясь с еле слышного хрипа он постепенно становился все громче. Теперь он уже не был похож на легкий ветерок. Скорее, на мощный штормовой ветер. Такой, что срывает шифер с крыш, гнет деревья и обрывает провода.

Муху обдало ледяным ветром, пронизывающим все тело насквозь, до костей. Ему показалось, что фигура незнакомца стала ближе. Не делая при этом ни единого шага.

Это было слишком. Муха развернулся и побежал. Казалось, будто он в дурном сне. Как бы быстро он не бежал, заветная машина, светящаяся в темноте как спасительный маяк, нисколько не становилась ближе.

"Беги, только это ты и можешь".. – завывал вслед ему голос. "Скоро ты добегаешься.. Скоро..".

Наконец, Муха добежал до тачки и открыл ее дверцу с такой силой, что казалось, еще чуть чуть и он оторвет ее с мясом. Заскочил в салон. Его лицо было белее скатерти.

– Что там с машиной? – рявкнул Солдат.

– Ввсее норрмально, – промямлил Муха.

Он вцепился мертвой хваткой в руль. Так, что костяшки пальцев побелели.

– Кого мы сбили то? – поинтересовался Якут.

– Яя ннее ввидел. Там ккровь, след нна асфальте, я до коннца не дошшел.. – выдавил Муха.

– Да не трясись ты. Ты чего заикаешься то? – поинтересовался Солдат.

– Да все хоррошо, – уже почти успокоился Муха.

– Так, теперь мне уже интересно, – произнес Якут. – Что же мы сбили. Пойду посмотрю.

– Нне ходи, – протянул Муха.

– Пущай сходит, – махнул рукой Солдат и откинулся на кресле, прикрыв глаза. – Сделаем перекур.

Якут вышел из машины. Зябко поежился, на прохладном уличным воздухе. В отличии от Мухи, он предусмотрительно взял с собой фонарик. Осмотрелся. Начал водить по дороге лучом света фонаря, пока, наконец, не обнаружил то самый кровавый след, про который говорил Муха. И пошел вдоль него, прямо по разделительной полосе.

Он уже отошел от машины на порядочное расстояние, когда кровавая дорожка закончилась. Дальше асфальт был чист. Возможно, сбитый ими зверь убежал куда то в лес. Если это был он. Ну да и фиг с ним. Якут уже хотел направится обратно к машине, но вдруг, где-то позади, послышался приглушенный детский голос.

"Папа!"

Якут развернулся как ужаленный.

– Оля, доча?

Голос, прозвучавший из темноты, был очень похож на голос его дочери. Только что бы ей тут делать, за сотни километров от своего дома?

"Папа, я здесь!"

Голос слышался откуда-то справа. Из придорожной посадки.

– Оля, зая, ты что там делаешь? – думать о том, что его дочь могла тут находиться, было полным безумием. Но с другой стороны..

“А вдруг, правда? И я наконец-то смогу ее увидеть?”.

На улице и так было темно, еще и этот туман... Якут видел, как в кустах что-то шевелится. Какая-то темная масса. Но что именно?

Он навел луч фонарика в это место. Что за хрень? Фонарик, как назло, вдруг замигал и начал выключаться. Очень вовремя. На его счастье, в этот момент луна выглянула из-за туч и смогла дать хоть немного света. Теперь Якут разглядел.

Это был волк. Весь переломанный, со свалявшейся, грязной шерстью. Он тяжело дышал, а из его пасти тонкой струйкой сочилась кровь. Видимо, он почувствовал приближение Якута и его тяжелое дыхание прекратилось. Волк медленно повернул голову в его сторону. Повернул под таким углом, словно шейных позвонков у него не было вовсе. Движения у него были дерганные, будто это было не живое существо, а тряпичная кукла.

"Папа!"

Донеслось из пасти волка чистейшим, детским голосом его дочурки. Якут заорал благим матом и бросился обратно к машине. Распахнув дверцу он поспешно заскочил внутрь.

– Валим отсюда! – крикнул Якут.

– Ты что орешь, что ты там увидел? – поинтересовался сонным голосом Солдат, который уже успел немного задремать.

– Похоже, мы волка сбили..

– Волки, медведи. Прям зоопарк, – буркнул Солдат.

– И как он, жживой? – поинтересовался Муха, который еще сам не до конца отошел от своих впечатлений.

– Живой, только подраненный…

– Ну и отлично, – зевнул Солдат и снова откинулся в кресле.

– Так раненый он в лесу ссдоххнет – выдавил Муха.

– Не, волки о своих раненных сородичах заботятся. Я передачу смотрел, – подал голос молчавший до этого Доцент.

– Вот как. Значит, волки получше иных людей будут.. – прокомментировал Солдат. – Поехали уже, итак кучу времени потеряли.

– Да, да – облегченно вздохнул Муха и они продолжили движение. Не сговариваясь с Якутом, они оба так и не решились рассказать о том, что же им привиделось.

Муха быстро отошел от своих переживаний и тихонько постукивал пальцами по рулю, в такт радио. А вот Якут, похоже, загнался. Он сидел мрачно о чем-то размышляя, пока не задался неожиданным вопросом:

– Слушай, Муха. Ты знаешь такую вещь как Данди?

– Что еще за “Данди”?

– Там игры какие-то. Как в магнитофон кассеты вставляешь и играешь. Типа как игра "Ну, погоди".

– А, Денди?

– Да я не знаю, у меня дочка хотела. Когда все это закончится, надо ей купить. У нее день рождения скоро.

– Ну, напомнишь мне потом. Помогу с покупкой. А то купишь херни какой-нибудь.

– Ага, благодарствую.

Якут успокоился. Тем временем, туман за окном все сгущался. Теперь его можно было уже черпать ложкой, как сметану. Хорошо хоть дорога была абсолютно пустой от других машин. Видимость была где-то между отвратительной и безобразной. Поэтому вдвойне удивительно, что каким-то чудом, фары выхватили маленькую человеческую фигурку, бредущую по обочине.

Подъехав поближе, они увидели, что это девочка. Лет десяти. Она была одета в джинсы и легкую курточку с капюшоном. Волосы были уложены в два хвостика. В руках девочка что-то держала.

– Давайте ее подвезем. Здесь и на машине то опасно ездить. А она куда-то пешком идет, – оживился Доцент.

– Фильмы ужасов учат, что если видишь на дороге девочку в тумане - дави по газам, – мрачно пошутил Муха.

– Тормози, – коротко бросил Солдат, приоткрыв глаза.

Машина остановилась напротив девочки. Солдат опустил окно:

– Девочка, ты куда идешь?

– В Крестовку, – голос у нее был тихий, но страха в нем не чувствовалось.

– Это где?

– Прямо по дороге. Там указатель, с названием деревни. От него по тропинке, совсем немного до дома.

– Давай подвезем. Время позднее.

– Спасибо, – девочка не стала долго упираться и быстро села в машину.

– Так, двигаемся все, пузяки втянули. Располагайся, малая. В тесноте, да не в обиде, – развел активность Якут.

– Тебя как зовут? – обратился к девочке Доцент.

– Маша.

– Хочешь конфетку, Маша? – Доцент достал из кармана свою пеструю горсть сладостей. С тех пор как он угощал жвачкой Муху, такое ощущение, что их количество даже увеличилось.

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась девочка.

– Да не стесняйся, – настаивал Доцент.

– Ты видишь, она не хочет? – встрял Солдат. – Ты не боишься, Маша, в машину к незнакомым дядям садиться?

– Нет. Я чувствую плохих людей. К тому же, со мной Волчок.

– Что за Волчок?

– Вот, это мой друг.

Девочка показала игрушку, которую она держала в руках. Сначала Солдат подумал, что это медвежонок. Но это было что-то другое. Волк? Игрушка был сшита весьма грубо, явно не фабричного производства.

– Чувствуешь плохих людей? А мы, значит, хорошие, да? – ухмыльнулся Муха.

– Нет. Не хорошие. И не плохие. Плохие люди всегда притворяются. А вы нет. Вы такие, как есть. Кроме одного.

– Это кого?

– Он знает.

– Ты говоришь странные вещи.

– Мама меня всегда ругает, когда я такое говорю. Она говорит, что я должна вести себя как обычная девочка.

– А ты не обычная?

– Не знаю. Просто я вижу то, что не видят другие. Наверное, потому что моя бабушка была ведьмой.

– Прямо настоящей ведьмой?

– Да. Она умела понимать зверей. А вот с людьми ладить у нее не очень получалось. Она говорила, что звери частенько притворяются людьми. А люди зверями. Иногда и не поймешь. Где кто.

В машине повисла неловкая тишина. Никто не ожидал от девочки ее лет подобных разговоров. Маша тем временем игралась со своей игрушкой. Прижимая ее к груди и трепля за большие плюшевые уши.

– Мой Волчок начинает волноваться. Можно я ему песенку спою? Он без нее заснуть не может.

– Конечно, – разрешил Солдат.

Девочка затянула старую колыбельную:

-Баю-баюшки-баю, не ложися на краю.

Придёт серенький волчок и ухватит за бочок.

Он ухватит за бочок и потащит во лесок.

И потащит во лесок.

Под ракитовый кусток.

К нам волчок не ходи, нашу Машу не буди.

Пела она не очень в рифму и немного невпопад, раскачивая и баюкая в своих руках игрушку-волчонка. И тем более странно эта песня звучала в машине с четырьмя хмурыми мужикам.

– Нет, не хочет Волчок спать. Он плохо спит, когда луна ярко светит. Мы уже приехали. Вот указатель на Крестовку, – прервалась от своего пения Маша.

Они остановились рядом с указателем, рядом с которым в чащу уходила небольшая лесная дорога.

– Дойдешь, до деревни то? – участливо спросил Якут.

– Тут недалеко. Спасибо вам, что подвезли.

– Пожалуйста.

Маша вылезла из машины. Отойдя несколько шагов она на мгновение остановилась, о чем-то раздумывая. Вернулась обратно.

– Можно я вам что-то скажу? Только вы не пугайтесь. Мама мне запрещает такое говорить.

– Говори, конечно, – разрешил Солдат.

– Волчок говорит, что чувствует смерть рядом с вами.

– Слушай, малая, не нагнетай, – отозвался Якут.

– Просто животные чувствуют смерть. Поэтому, когда приходит их время, они уходят далеко в лес. И там они плачут, потому что их время закончилось. Я должна была вас предупредить. Ваше время тоже заканчивается. Прощайте.

Муха мрачно посмотрел вслед девочки:

– Мда, нагнала мелкая тоски. И так то нервы ни к черту…

– Странная она какая-то, – протянул Якут.

– Другие ночами и не ходят, – резонно заметил Солдат.

– Пойду я до кустов. Раз уж мы все равно остановились, – подал голос Доцент.

– Давай, давай. Не заблудись там, – хмыкнул Солдат. – Перекур, братва. Кому еще до ветра надо, давайте, не стесняйтесь.

Однако, больше желающих не нашлось. Доцент вышел из машины и скрылся в темноте леса. В машине на какое-то время воцарилась тишина. Солдат уже снова попытался задремать, когда Якут постучал его по плечу.

– Ну, чего там? – недовольно заворчал он.

– Слушай, Солдат. Не нравится мне все это. Я видел, как этот Доцент на девочку смотрел.

– Хм. Думаешь, он за ней пошел?

– Есть такие опасения. Он вообще странный какой-то.

– Мда, есть немного.

– Пошли проверим, а?

– Ну пошли, – Солдат тяжело вздохнул.

Тем временем, Доцент быстрым шагом шел по лесной тропинке. Его тонкие губы кривились в странной, отрешенной ухмылке.

– Машааа! – протяжно позвал он, сложив ладони рупором. – Машуляя! Хочешь конфетку? Не стесняйся. Никто не увидит. Хмыкнув, он достал из кармана карамельку и закинул себе в рот. Доцент был в прекрасном расположении духа. Впервые, за несколько дней. Однако, у него было мало времени. Насвистывая знакомый лишь ему одному ему мотив, он чуть ли бегом устремился вперед.

Якут с Солдатом вышли из машины. Муха дремал, уткнувшись лицом в руль и его беспокоить не стали. Туман тем временем клочьями расползался вокруг, скрывая окрестности.

– По-моему, я слышал голос Доцента, – сообщил Якут. – Где-то там, далеко.

– Доцент! Ты там как, просрался наконец? – крикнул Солдат. – Нам ехать пора.

В ответ им была тишина.

– Пошли искать нашего засранца, – вздохнул Солдат.

Доцент один раз уже споткнулся, чуть не растянувшись на земле. Поэтому сбавил ход, разумно рассудив, что бегать в темноте это не самая хорошая идея. Он по прежнему никого так и не увидел. Неужели все зря? Он уже подумывал о том, чтобы вернуться обратно к машине, когда где-то слева от него раздался странный звук.

Бл-у-уп.

Будто кто-то наступил на баклаху с водой и из нее хлюпая выплеснулась жидкость. Бл-у-уп.

Раздалось странный звук снова.

Он остановился и прислушался. В направлении шума, среди деревьев, чуть виднелось какое-то светлое пятно.

– Маша? – понизив голос спросил он. – Ты что, прячешься там от меня?

Доцент соскочил с тропинки и продираясь сквозь кусты направился прямиком к источнику звука. Ноги вязли в мокром мхе и он с грустью подумал, как теперь будут измазаны в грязи его новые ботинки. Однако, отступать было поздно. Приблизившись, он наконец увидел, что же это было. Там, среди кустов, лежало тело. Человеческое тело. Полное и одетое в странную белую одежду.

– Так, а это у нас кто? – брезгливо скривив губы произнес он. Доцент явно рассчитывал на другой результат. Подойдя ближе он присел рядом с телом на корточки. Теперь он разглядел, что это это была за странная одежда. Ночная рубашка. Это была женщина.

"Что она делает в лесу? Ночью? Она мертва?". Проносилось у него в голове.

Он протянул руку, чтобы перевернуть тело и рассмотреть его получше.

– У вас все нормально, помощь нужна? – произнес он с фальшивым участием.

Дальнейшее произошло настолько быстро, что Доцент даже не успел среагировать. Женщина резко повернулось и ухватило его за руку. Ладонь у нее была пухлая, с ярко накрашенными ногтями. В бледном свете луны перед ним предстало лицо старухи, синюшнее и распухшее, обрамленное копной косматых, спутавшихся волос.

Женщина улыбнулась ему, будто увидев старого знакомого.

Бл-у-уп.

Раздался хлюпающий звук и из ее шеи, на которой явственно был виден большой разрез, потоком хлынула кровь. Темно-красная и густая. Старуха улыбнулась ему синюшными губами. И из ее рта, словно макароны из порванного пакета, посыпались на траву могильные черви.

Доцент взвизгнул неожиданно высоким голосом и вырвавшись из ее хватки упал задницей на землю.

– Нет, нет.. это не можешь быть ты.. Только не ты.. – прокричал он срывающимся голосом.

Быстро перебирая руками по земле, он начал пятится от нее задом, словно краб. Женщина медленно ползла за ним, протягивая к нему свои руки, которые, казалось, становились все длиннее и длиннее. Поняв, что так от нее не скрыться, он вскочил на ноги и бросился бежать напролом в лес, сам не зная куда.

Солдат с Якутом двинулись по тропинке, которая шла на деревню Крестовку. Никаких следов не было видно. Ни Доцента, ни девочки.

– Доооцент! Выходи! – крикнул Якут. – Да где этот доходяга? Всю ночь тут что ли бродить?

Ответом ему был волчий вой. Тоскливый, голодный. Эхо разметало его по лесу, отражая от деревьев. Сложно было понять, откуда именно он раздается и насколько близко находится его источник.

– Еще и волки, – испуганно выдохнул Якут. – Совсем замечательно.

– Так, пошли-ка обратно к машине.

– А Доцент?

– Я ему в няньки не нанимался, сопли подтирать. Сядем в машину и подождем его там.

Они побежали по тропинке обратно к машине. И повернув на крутом повороте, буквально нос к носу столкнулись с Доцентом. Тот стоял жалкий, с лицом на котором были явственно видны следы от хлеставших по нему веток и весь буквально трясся от ужаса.

– Ты как тут оказался? Мы же тут проходили? – удивился Якут.

– Вот и наш засранец. А мы тебя обыскались. Ты что не слышал, как мы тебя звали? – рыкнул Солдат.

– Там, там что-то есть.. Оно на меня смотрит. Там.. – испуганно прошептал Доцент, игнорируя все вопросы.

– Где? – спросил Якут.

Доцент показал пальцем куда-то в темноту, в самые заросли. Там, сквозь туман и густые ветки что-то просвечивало. Два еле заметных красноватых огонька. Как будто кто-то держал в руке сразу две тлеющих сигареты.

– Так, я тоже вижу.. Идем медленно. Не бежим, – Солдат достал из кармана пистолет.

Быстрым шагом они направились к машине. Снова раздался протяжный вой. Уже ближе. Казалось, весь лес навис над ними и рассматривал их многочисленными глазами. Из под каждого куста, из-за каждого дерева.

– Они повсюду, – испуганно вскрикнул Якут. Среди деревьев, то там, то тут, мелькали смутные тени.

Увидев горящие фары машины они не сговариваясь бросились к ней. Якут подбежал к ней первым и рванул ручку. Заблокировано. Муха лежал лицом на руле и дремал.

– Муха, мать твою, открой! – забарабанил Якут по двери машины. Но тот никак не реагировал. Доцент с Солдатом подбежали к автомобилю и инстинктивно встали прямо в свете фар, как будто свет мог их спасти от сгущающейся темноты.

– Рота подъем! – взревел Солдат и с силой ударил ладонью по лобовому стеклу. Муха, наконец, проснулся. Увидев своих подельников, он нелепо улыбнулся и разблокировал двери. Они заскочили в машину и Солдат немедленно влепил Мухе смачный подзатыльник.

– Не спать на посту! Трогай, давай! - прикрикнул он на него.

– Доцент, ты за каким хреном туда пошел? За девочкой? – обратился Солдат уже к Доценту.

– Нет, я просто.. В туалет мне нужно было.

– А девочку ты видел?

– Да не видел я ее.

– Знаешь что в тюрьме с такими делают? – процедил Якут.

– Какими, такими? Меня приспичило просто… – оправдывался Доцент.

– Приспичило его… Уже второй раз когда кого-то приспичивает, начинается какая-то хрень. То медведи, то волки… – процедил Солдат раздраженно.

– Слушай Солдат, а с девочкой то что? Надо вернуться, найти ее, – заволновался Якут.

– Будем надеятся, что с ней все в порядке. Что касаемо тебя, Доцент. Больше ничего не делаешь, пока я тебе не скажу. Если ты всех задержишь еще раз и создашь проблемы то… Проблемы будут у тебя. Понял?

– Да, – тихо ответил Доцент.

– Солдат, там же волки, это ребенок.. – продолжил Якут.

– И что? – с ледяным спокойствием ответил Солдат.

– Не по людски как-то.. – тихо сказал Якут.

– Да все с ней нормально будет, – отмахнулся Солдат.

– Надо проверить… – Якут не унимался.

– Так, все. Мы не на прогулку вышли. У нас работа - людей убивать. Мы бандиты, Якут. Не спасатели. Не Чип и мать его Дейл.

– Да понятно… – грустно вздохнул Якут.

– Все с ней нормально будет , – еще раз повторил Солдат. – Едем дальше. И Муха, смотри гостиницу по дороге. Нам всем нужно отдохнуть.

Глава 4

На их счастье, гостиница попалась им по пути достаточно быстро. Выглядела она крайне непрезентабельно и носила лаконичное название - “У Ашота”. На стоянке неподалеку, стояли фуры дальнобойщиков, которые и являлись основными клиентами данного заведения.

Открыв обшарпанную дверь с большой, криво наклеенной табличкой “Чеки”, они оказались в накуренном помещении гостиницы. На первом этаже располагалось кафе. За одним столиком сидела компания дальнобойщиков, которые угрюмо поедали свой нехитрый ужин, не поднимая лиц от тарелок. А вот другой столик был интереснее. За ним сидело четверо персонажей увлеченно резавшихся в карты. Тюремные наколки, железные фиксы. Понятные пассажиры. Тревожные.

По маленькому пузатому телевизору шел футбольный матч. Качество трансляции было отвратительное.

– Спартак играет! Давайте посмотрим! – оживился Муха. Но кроме него желающих смотреть футбол не нашлось. Они быстро перекусили и оставив Муху болеть за любимую команду, поднялись в номера.

Солдат взял себе отдельную комнату. В ней было две кровати но он предпочел заплатить за обе, чтобы остаться в одиночестве. Сил больше не было смотреть на рожи своих подельников.

Только он растянулся на несвежих простынях и немного задремал, как в дверь постучали. Растирая покрасневшие глаза и матерясь на чем свет стоит, Солдат пошел открывать. За дверью стоял взволнованный Якут.

– Чего? – буркнул он недовольно.

– У Мухи проблемы. Нужна помощь.

– Что опять случилось?

– Карты. Они никогда до добра не доводят.

– Как вы задрали, – с чувством проворчал Солдат и пошел одеваться.

Они спустились вниз. Муха с поникшим видом сидел за столом. С той самой компанией уголовников. Среди них выделялся один. Он был одет в матроску, из под которой виднелось синее от наколок тело. На плечах были набиты два ворона, которые, казалось что-то нашептывали в уши своему хозяину. Вместо одного глаза у персонажа сияла пустующая глазница, другой с насмешкой наблюдал за Солдатом.

Тот кивнул на Муху:

– Твой хлопец?

– Допустим. А что случилось?

– В карты проиграл. И теперь должен.

– Муха, ты зачем с ними играть сел? – встрял Якут.

– Они попросили с колоды снять. А потом предложили сыграть "ни на что". Я и сыграл, не на деньги же. А теперь говорят, что я им должен.

– Так, помолчите оба, базарить я буду, – обратился Солдат к своей команде. – И чего он вам должен, раз вы играли "ни на что"? – холодно поинтересовался он.

– Ничто оно для всех разное. Потому что обозначает лишь то место, в котором нет ничего из того, что, как мы думаем, должно бы в нем быть.

– Чего?

– Ничто хорошо тем, что отрицает всякую определенность. Для меня вот, жизнь это Ничто. В данном случае - его жизнь. Ее то мне он и должен.

– Для человека в затертых трениках ты как-то мудрено разговариваешь, – мрачно заметил Солдат.

– Никогда не суди по внешности. Можешь ошибиться. И весьма сильно, – спокойно ответил тот.

– Все это какой-то беспонтовый базар. Вы мне бойца верните. И разойдемся краями.

– Я знаю о чем ты думаешь, Солдат. Достать пистолет и перестрелять нас тут всех. Не советую даже пытаться. Сейчас, когда на дворе ночь и Небесные Вертухаи спят, здесь, внизу, правим мы. И силой решить вопросы не получится.

– Интересно, откуда ты знаешь мое погоняло. А кто это - вы, кстати?

– Черная Масть.

– Здесь не тюрьма, мне ваши понятия блатные до фонаря.

– Смотря что ты считаешь тюрьмой. Вдруг так станется, что все вокруг - одна большая камера, – усмехнулся загадочный уголовник и прикоснулся пальцем к пустой глазнице. – Просто стены у нее не снаружи, а внутри. Из разряда тех, что просто так и не увидишь.

Вся компания уголовников дружно заржала над этими странными словами. Густой сигаретный дым клубился в помещении и свет ламп в нем преломлялся, словно проходя через толщу воды. От этого казалось, будто ухмыляющиеся лица картежников искажаются, плывут в полумраке. Атмосфера была напряженной, мутной и душной. Солдат потихоньку терял терпение.

– Слушай, мы торопимся вообще-то.

– Учитывая, к кому на встречу вы собрались, я бы не спешил. Да и к тому же, он умеет ждать.

– Я смотрю, по-хорошему договориться не получается.

– Почему же. Просто мне ваш Муха не очень интересен. А вот ты - другое дело. Предлагаю игру. Победишь - забирай своего хлопца.

Уголовник достал колоду засаленных карт и начал их тасовать, отчего те словно потекли, переливаясь, между его татуированных пальцев.

– А если проиграю? Ставка какая?

– Зачем думать о поражении? Каждый считает, что именно он тот счастливчик, которому повезет. Иначе бы никто не покупал лотерейные билеты. И не участвовал в делах, где на кону стоит жизнь. Каждый думает, что уж лично с ним то ничего не случиться.

– Я не покупаю лотерейные билеты.

– А вот и зря. Нужно постоянно проверять свою удачу. Чтобы понять, когда она отвернулась от тебя.

– Так на что играем? И во что.

– В очко. А на что играем… Да на сущую мелочь. Твою душу.

– Какая еще душа? Ты поехавший совсем?

– А что такое, Солдат? Ты что же у нас, веруешь в бессмертие души?

– Хм, нет пожалуй. Я так то, еще в пионерах состоял.

– Выходит, ты ничего не теряешь?

– Получается… что ничего… – рассеянно повторил Солдат.

– Тогда играем! Скрепим наш уговор? – улыбнулся щербатым ртом уголовник и протянул ему свою синюю от татуировок руку. Солдат пожал ее. Ладонь у уголовника была ледяная. Когда он к ней прикоснулся, на секунду ему показалось, что татуированные вороны на плечах зека с укоризной смотрят ему прямо в глаза. А с их клювов, еле заметными красными бусинками капает кровь…

– Вот и отлично, – уголовник повеселел. – Я банкую.

Карты снова залетали в его руках, шелестя рубашками между пальцев.

– Сними, – сунул он Мухе карты под нос. Тот послушно сдвинул пальцами часть колоды. Уголовник раздал себе и Солдату по две карты, положив их на стол рубашками кверху. Солдат их взял. Перевернул. Пиковый валет и девятка треф. Итого, одиннадцать.

– Что, Солдат, берешь еще? – насмешливо спросил зек.

Сердце Солдата забилось. “Ну что за ерунда? Как можно проиграть то, чего нет? Детский сад”.

– Беру, – Солдат снял с колоды карту и медленно, по столу, потянул к себе. Перевернул. Это был туз. Гребанный пиковый туз.

– Перебор никак? А, Солдат? – засмеялся лающим смехом уголовник.

– Походу… Я проиграл… – Солдат сглотнул ком в горле.

– А чего ты расстроился? Что же ты мог проиграть, если ничего нет? – снова засмеялся уголовник. – Ладно, есть для тебя утешительный приз.

Он схватил за шкирку Муху и вытолкнул его из-за стола.

— Забирай своего щенка. Дойдет очередь и до него. Но не сегодня.

Солдат молча встал и направился к двери. Комната вокруг него плыла в сигаретном дыму, искажая пропорции и сглаживая очертания. Перед самой дверью он услышал окрик уголовника.

– Солдат. Может быть завтра, может быть через год, а может и через десять лет. Этот карточный долг придется отдать. И фуфло толкнуть не получится. Ты услышал меня?

Солдат обернулся. Но компании уголовников уже не было. Только черный кот сидел на столе, за которым они находились и тщательно вылизывал тарелку с остатками нехитрой закуси.

– Что за… – буркнул он и открыл дверь, которая вела на лестницу ведущую на второй этаж. Вот только никакой лестницы за дверью не было. А была за ней бесконечная чернота, будто он открыл дверь с чердака на крышу, за которой простиралось ночное небо. Черное, чернее самого черного, без единой звездочки на нем.

В ноздри ударил отвратительный смрад гниющего мяса. Он взглянул вниз. Лучше бы он этого не делал. Там, внизу, в отдалении, словно на дне колодца, копошилась отвратительная масса. Солдат только мельком взглянул на нее, инстинктивно отведя взгляд. Так как смотреть на это и сохранить здравый рассудок было невозможно. Вращающаяся воронка омерзительной плоти. Стенки которой состояли из переплетенных между собой человеческих тел. Прямо по ним ползали, оставляя за собой слизистый след, гигантские, снабженные многочисленным ногами и жвалами насекомые. Зрелище было настолько ужасающим, что хотелось выдавить себе глаза, только чтобы его не видеть.

Из этой воронки раздавался душераздирающий агонизирующий вой, словно тысячи ртов тянули одно монотонную, невозможно длинную и наполненную страданием ноту.

Еще бы один шаг, шаг за порог и он был упал туда, прямиком к ним… Солдата затрясло от ужаса. В тот момент, когда он уже хотел захлопнуть дверь, кто-то с силой толкнул его в спину.

Вопрос дисциплины

Солдат чуть не грохнулся с кровати на пол, но в последний момент инстинктивно ухватился руками за ее край. Сердце бешено стучало, впрыскивая адреналин в кровь. Насколько же реалистичным было ощущение падения… Кошмар, очередной кошмар… В последнее время ничего другого ему и не снилось.

За стенкой в соседний номер, где располагалась оставшаяся часть его команды, раздавался громкий шум и крики. Которые, видимо, его и разбудили. Среди знакомых голосов раздавался и женский. А вот это интересно.

Стук в дверь заставил Солдата непроизвольно вздрогнуть. Были еще свежи воспоминания о странном сне. На негнущихся ногах он пошел открывать.

За дверью стоял Якут.

– Чего? – буркнул Солдат недовольно.

– Мы там того, плечевую сняли… И это, непонятки у нас вышли, надо разобраться…

– Да вы все одна сплошная непонятка. Лучше бы я один поехал, – проворчал Солдат, но пошел за ним следом.

Зайдя в соседнюю комнату он застал там следующую сцену. Везде валялись бутылки с недопитым алкоголем, закуской и разбросанные вещи. Доцент стоял в центре комнаты размахивая огромным ножом и истошно орал на девушку, забившуюся в угол комнаты. Одета дама была весьма фривольно. Муха стоял между ним и девушкой, держа в реке табуретку, которой готовился отражать атаки Доцента.

– Сука, мразь, убью, – орал Доцент.

– Что тут происходит? – холодно поинтересовался Солдат.

– Она меня клофелином напоила, сука!

– Нет у меня никакого клофелина, он врет, – голос девушки был напуганным и дерзким одновременно.

– Шлюхи, все вы одинаковые, – процедил Доцент.

– Доцент, убери нож и успокойся. Что ты тут исполняешь, – пытался урезонить Солдат.

Но Доцент продолжал стоять переводя взгляд с Солдата на проститутку. Глаза под очками сияли абсолютным безумием, а лицо было искажено бешенством, разве что пена изо рта не капала.

– Доцент, можешь спокойно объяснить, что случилось?

– Она меня напоила чем-то. А я думаю, чего меня в сон тянет.. Чуть не отключился.. Хотела меня усыпить и ограбить.

– Да что с тебя взять, доходяга? – подала голос проститутка.

– Заткнись, сука! – завизжал Доцент.

– Дамочка, а твоя какая версия?

– Да какие версии? Мужичонка малохольный какой-то. Вроде и не старый еще.

– Ты его поила чем-то? Лучше скажи честно. Снотворное есть при себе?

– Ничего у меня нет. Хочешь, можешь обыскать. Только халдеи твои пусть из комнаты выйдут.

– Эй, кто это халдей? – возмутился Муха.

– Да ты, мой хороший. Вот главный у вас - это да. Сразу видно сильного мужчину. А остальные.. Без слез не взглянешь.

– Посмотрите на нее. Ты чего о себе возомнила? – Муха явно обиделся.

– Ну так что, обыскивать будешь? – проститутка посмотрела на Солдата нагловато-игривым взглядом из под длинной челки.

– Понятно, дело не в клофелине. Она ведьма. Я знаю таких. Знаю, знаю. Ведьмы, все вы ведьмы, – Доцент продолжал бормотать что-то свое и махая ножом пошел на проститутку.

Та взвизгнула и спряталась за спину Мухи.

– Таак, оставить. Доцент, брось нож. Быстраа, – рявкнул Солдат засунув руку в карман, где лежал пистолет.

– А если нет? – поинтересовался Доцент.

– Не понял, боец. Ты берега совсем потерял? Считаю до трех.. Рааз..

Доцент еще раз перевел взгляд с проститутки на Солдата. Глаза его, до этого совершенно безумные, начали приходить к нормальному виду.

– Ладно.. Ладно… Что-то нашло на меня. Это все от недосыпа… – пробубнил он. Выглядел он немного растерянно. Трясущимися руками он задрал штанину, под которой были видны большие кожаные ножны, в которые он и убрал свой нож.

Проститутка тем временем попыталась выскользнуть из комнаты, но Якут перегородил ей проход:

– Так, малая, верни-ка нам деньги взад. Услуги не оказаны.

– После того, что вы тут устроили?

– Давай, давай, – Якут протянул к проститутке руку и попытался ее схватить.

Та, в свою очередь, отскочила в сторону с резвостью дикой кошки. Сверкнув напоследок глазами, она выскочила из комнаты наружу, прямо через окно. Закрытое окно. Осколки стекла разлетелись в разные стороны, впуская в комнату морозный воздух снаружи.

С улицы послышался ее звонкий, чуть хрипловатый смех:

– Еще увидимся, мальчики!

От такого развития событий все немного оторопели.

– Какие здесь женщины в Сибири. Резвые.. – заметил Муха. – Доцент, ты как, успокоился?

Доцент стоял поникший и по его виду совершенно нельзя было сказать, что он только что психовал и размахивал ножом.

– Да, – тихо сказал он.

– Укусила, вот же мразь, – жалобно произнес Якут, разглядывая свою руку, которой он пытался схватить проститутку. На той был явственно виден кровоточащий след от ее зубов.

– Ну все, Якут. Руку теперь придется отрубить, – серьезно произнес Муха.

– Почему это? – растерянно спросил Якут.

– Ты чего, деревня, фильмы ужасов не смотришь? Она тебя укусила и теперь ты заражен. Станешь зомби.

– Это кто такие? – испугался Якут.

– Типа сифилитиков. Ходят и гниют заживо. Ты это, проверь, яйца в штанину еще не осыпались? – ехидно поинтересовался Муха.

– Так. Надо сваливать отсюда. Всем спасибо за очередной испорченный вечер, – прервал дискуссию Солдат.

Отъехав от гостиницы на почтительное расстояние Солдат свернул к обочине.

– Так, пошли проветримся. Всех касается.

Они вышли из машины, зябко поеживаясь на холодном ветре и дыша на руки, чтобы немного их согреть.

– Пошли, пошли.

Солдат увлек их за собой чуть дальше в лес, чтобы с дороги их не было видно. В какой-то момент, он резко развернулся и не говоря худого слова, зарядил Доценту кулаком в солнечное сплетение. Тот крякнул от неожиданности и сложившись пополам упал на колени.

– Ты что творишь? – голос Солдата был холоден.

– Вы о чем? – выдавил Доцент, хватая ртом воздух и постанывая от боли.

– Сам знаешь. Твое поведение в гостинице.

– А.. Вы про эту шлюху?

– Мне нет дела до шлюхи, – с нарастающей злобой прошипел Солдат. – Мне есть дело до того, что ты создал нам проблем на ровном месте. Один дебил, играет на дороге в шумахера. Ты бросаешься с ножом на шлюх. Что с тобой не так?

– Да ничего, - тяжело дыша процедил Доцент. – Просто не люблю… таких как она…

– А я не люблю таких как ты, – произнес Солдат – Я профессионал и никогда еще не проваливал заказ. И если кто-то мне будет мешать…

– Короче, – сказал он уже спокойнее, – Больше никакой самодеятельности. Ничего не делаешь без моего разрешения. Ни с кем не говоришь, ни на кого не бычишь, даже в толчок не ходишь, пока я не скажу. Это всех касается! – крикнул он, обращаясь к остальным членам команды.

– А то что? – тихо спросил Доцент.

– Что? – Солдат достал пистолет и направил на Доцента. – Я тебе башку прострелю, вот что.

Доцент наклонился так, чтобы ствол пистолета уперся прямо в его лоб. Он поднял на Солдата свои глаза. Они были бесцветные, как осеннее небо, с еле заметными точками зрачков. И не выражали абсолютно никаких эмоций.

– Валяй, – тихо произнес он. – Место здесь глухое. Мое тело не скоро найдут, – и на лице его возникло некое подобие улыбки.

– Так, мужики, – нервно произнес Муха, – ну зачем это все. У нас важное дело. С нас Шварц шкуру спустит, если не справимся.

– Мужики в поле пашут, – встрял в разговор Якут, – А у нас тут серьезные мужчины, трут за серьезные дела. Слушай, Солдат. Доцент, конечно, накосячил. Но не настолько, чтобы ему за это голову прострелить. Поехали уже, мы и так кучу времени потеряли.

– Поедем когда я скажу! – отрезал Солдат. – Так ты будешь подчиняться приказам, или нет? – обратился он к Доценту, не отводя ствол.

– Как скажете, – ухмыльнулся Доцент.

– Чего лыбишься? Что тебя так веселит? – прорычал Солдат, – Пятьдесят отжиманий. Пошел.

– Что? – не понял Доцент.

Солдат перехватил пистолет за ствол и зарядил Доценту рукояткой по башке. Кожа на лбу у того лопнула, как кожура у спелого арбуза, заливая глаза кровью. Бедолага застонал и обхватил голову руками.

– Упор лежа принял. Пятьдесят отжиманий. Быстро.

Доцент уперся руками в мерзлую землю и начал неумело отжиматься. С его лба, на покрытую инеем траву, ярко красными каплями падала кровь.

– Упражнение выполняем правильно. Опускаемся ниже, – Солдат наступил на спину Доцента грязным ботинком и прижал его сильнее к земле.

Муха смотрел на происходящее с легкой улыбкой, Якут неодобрительно. Но оба молчали. Тишину оглашали лишь глухие стоны Доцента и счет Солдата.

– Двадцать, двадцать один… двадцать одиин. Выполняем правильно, – продолжал Солдат воспитывать Доцента. Тот пыхтел, истекал кровью, но продолжал отжиматься. Руки его тряслись, дыхание сбилось. Волосы на голове слиплись от крови. Наконец, дойдя где-то до тридцати отжиманий, он окончательно выдохся.

– Все, больше не могу… – выдохнул Доцент стоя на четвереньках и тяжело дыша. Солдат ухмыльнулся. Протянул Доценту платок, который тот взял и приложил к разбитому лбу.

– Достаточно, боец. Для первого раза достаточно, – голос Солдата с рассерженного поменялся на снисходительный. – Пошли к машине.

Нестройной толпой они потянулись из леса. Солдат шел первым, а Доцент плелся в конце, постоянно прикладывая к голове уже порядком промокший от крови платок. Но просто уехать им было не суждено. Когда они уже подходили к своей машине, к обочине подрулил видавший виды джип “кирпич”, из которого вывалились четверо тревожных личностей. На вид те представляли из себя некую смесь комбайнеров с гопниками. В руках типы держали различный головоломный скарб - от монтировок, до бейсбольных бит. У одного имелся даже обрез охотничьего ружья.

”Так, денек похоже перестает быть томным”, - мрачно подумал Солдат. А еще он подумал, что не выдавать своей команде огнестрельное оружие, пока они не доехали до Северозимска, было не такой уж хорошей идеей. В начале поездки он резонно рассудил, что проблем от этого было бы больше, чем пользы.

Один из “комбайнеров”, видимо самый главный, сходу заорал:

– Кто, кто был за рулем? Кто, мать вашу?

– Мужчины, вам чего надо? Мы вас не знаем, – обратился Солдат к орущему.

– Зато мы вас знаем. Из-за вас Жбан теперь лежит с переломанным позвоночником и даже посрать сам не может.

– Это печально, конечно. Но если вы ищите сиделку, то это не по адресу. Мы торопимся.

– Вы дальнобойщика подрезали. Он тормознул, из-за чего Жбан об асфальт долбанулся, на полном ходу. Бесполезно отпираться, нам дальнобойщик все рассказал.

Теперь паззл сложился. “Комбайнеры” это были те самые бандиты которые обворовали на полном ходу дальнобойщика. Маневр Мухи тогда привел к печальным для них последствиям - один из них сломал себе шею.

Солдат попытался вырулить разговор в нужную сторону, но ситуация только накалялась. Комбайнеры явно жаждали крови.

– Отдавайте свою тачку. И валите отсюда, – выдвинул ультиматум глава грабителей. – Это будет справедливо. Пойдет Жбану на лечение.

– А больше вам ничего не надо? Ты говори, не стесняйся. Может и квартиру свою на тебя переписать? Слушай, мы лично вам ничего не сделали. Это все… несчастный случай. Так что предлагаю расход. Без аннексий и контрибуций, – пытался их урезонить Солдат.

– Без чего? – не понял лидер бандосов.

Солдат печально подумал, сколько же в этом мире проблем происходит из-за банального недопонимания.

– Без предъяв гнилых, – уточнил он.

А тем временем, Доцент молча направлялся прямиком к комбайнерам. Вид у него был жутковатый, с его окровавленной головой и одеждой измазанной в грязи.

– А тебе что нужно, чепушила? – мрачно поинтересовался у него один из бандитов, который держал в руках обрез.

– Убери ствол, – спокойно сказал Доцент, идя прямо на него.

Тот навел на Доцента ружье, но стрелять пока не решался.

– Убери, быстро, – еще раз повторил Доцент, явно намереваясь выхватить у того из рук оружие.

Другой комбайнер попытался ударить Доцента битой. Но тот, проявив удивительную проворность, бросился на него, не давая как следует размахнуться. В результате чего, бита вылетела у бандита из рук и они, вцепившись друг в друга, грохнулись на дорогу, превратившись в один грязный, борющийся клубок.

– Наших бьют! – заорал Якут и бросился в драку. В руках у него откуда-то нарисовался большой свинцовый кастет и он не теряя времени пустил его в ход.

Муха сбежал с дороги, схватил лежащую на обочине огромную корягу и волоча ее по земле, устремился за Якутом. Шум и гам завязавшийся свалки прервал истошный визг мужика, с которым самым первым сцепился Доцент:

– Он меня убивает! Порезал меня! Помогите!

И действительно, под противником Доцента на асфальте стремительно расползалась лужа крови.

– Ах ты сука! – выкрикнул комбайнер с обрезом, который старался все это время держаться за спинами своих подельников. Он пытался выцелить Доцента, но тот так слипся со своим противником, что были все шансы зацепить выстрелом и своего.

Бам, бам, бам. Прогрохотал пистолет Солдата и бандит, выронив обрез, замертво рухнул на дорогу.

– Побросали оружие, быстро! Руки в гору! – рявкнул он. — Да ты то куда, – обратился с досадой он к Мухе, который тоже зачем-то бросил свою корягу и поднял руки. Трезво оценив перспективы, бандиты бросили свои биты и теперь со страхом поглядывали на наведенный на них ствол.

– Слышь, мужик… – срывающимся голосом произнес их самый главный. – Успокойся, не стреляй. Давай…

– Заткнись, – прервал его Солдат. – Доцент, хватит, иди сюда.

Но тот сидел сверху на своем противнике и продолжал наносить ему удары ножом. Бандит пытался еще какое-то время сопротивляться, но вот его руки бессильно упали на асфальт и Доцент продолжил терзать уже бездыханное тело.

– Оставь его, – еще раз повторил Солдат.

Доцент поднял не него свои глаза. Его лицо, перемазанное в своей и чужой крови, выглядело словно красная демоническая маска Хання. Ничего не ответив, он снова повернулся к своей жертве и занеся руку, с оттягом, засадил бедолаге ножом прямо в лоб. Тело того даже не дернулось. Он был мертв.

Муха и Якут с нескрываемым ужасом смотрели на происходящее. А оставшиеся в живых бандиты, переглянувшись, дружно бросились наутек. Правда, далеко уйти им было не суждено. Солдат перехватил руку с пистолетом, зафиксировав его рукоятку “в замок” и аккуратно прицелился. Бам, бам. Оба беглеца как подкошенные повалились на землю.

— Надо отсюда уезжать, быстро. Доцент, ты там закончил маньячить или как?

Но тот был слишком занят чтобы отвечать. Он пытался вытащить нож из головы убитого им бедолаги. Сделать это было не так-то просто - лезвие глубоко застряло в черепе. В итоге, Доцент уперся ногой в лицо покойника и двумя рукам ухватился за рукоятку. Раздался хруст разрезаемых костей и клинок выскочил у того из башки, как меч короля Артура из того самого легендарного камня. Доцент встряхнул нож, затем, достав платок, аккуратно протер лезвие от крови и остатков мозгов, после чего неторопливо направился обратно к машине.

Проходя мимо Солдата он бросил:

– Извините, увлекся. Просто когда начинаешь кого-то резать то сложно остановиться.

Солдат проводил его мрачным взглядом, но от комментариев воздержался.

– А вам что, особое приглашение нужно? – крикнул он Якуту и Мухе после чего те, словно придя в себя от оцепенения, бегом бросились к автомобилю.

Глава 5

Поспешно скрывшись с места происшествия они продолжили свой путь. В попавшемся им по пути ручье они немного отмылись от грязи и крови в ледяной воде, после чего Доцент стал снова похож на человека. Он и так был немногословен, а после всего произошедшего и вовсе замкнулся в себе.

А вот Муху с Якутом было никак не заткнуть. Они постоянно травили байки и дурацкие анекдоты, подкалывали друг друга, словно пытаясь максимально компенсировать все те мрачные события, которые с ними произошли.

Вот и в этот момент, когда по радио заиграла незатейливая мелодия, Якут вдруг оживился:

– Сделай радио погромче, – обратился он к Мухе.

– А чего там?

– Песня моя любимая.

– Что-то старье какое-то.

– Сам ты старье.. Блин, слажал я в этом месте, до сих пор ухо режет.

– Что значит - слажал?

– Так это я там на гитаре.. Было же время.

– Да ты у нас рок-звезда, а Якут?

– Да какое там.. Но по Союзу знатно в свое время покатались с концертами.

– И как ты с рок-звезды до жизни такой докатился?

– В Союзе в аптеках можно было много чего интересного купить. Главное, справку подделать. В общем, завис на винте сначала. Потом, когда Союз развалился. Уже хмурый пошел… Вот так. Катился, да и докатился. Я кроме как музыку играть больше ничего и не умею. А денег торчку много нужно. Сначала вещи из дома выносил, потом стал тащить все подряд, что к полу плохо прикручено. Как-то на рынке куртку прямо вместе с манекеном украл…

– Да ты профессиональный мафиози, как я посмотрю, гроза рынков. Сколько всего отсидел?

– Да не меньше десятки в несколько заходов. Как-то между двумя сроками лишь три дня на свободе провел.

– Так а что - украл, вмазался, в тюрьму. Романтика, – саркастически заметил Солдат.

– Все остальные тут сильно успешные, я смотрю, – с досадой бросил Якут.

– Якут, сейчас по радио сказали, что выступало ВИА "Голубые маки". Это вы что ли? Голубые? Ха-ха.. – заржал Муха.

– Да хватит уже.. Достали, – Якут махнул рукой и отвернулся к окну.

Тем временем из динамиков автомобильной магнитолы раздался ритмичный бит. Муха радостно затряс головой в такт музыки.

– Вот, это я понимаю. Наконец нормальной музыки завезли.

– Что это такое? – проявил интерес Якут.

– Это рэп. Крутая тема.

– Что-то кал какой-то. Так кто угодно сможет. Петь уметь не нужно, играть на инструментах тоже.

– Это твои "Голубые маки" кал. За этой музыкой будущее.

– Рок-н-ролл, вот вечная музыка. В ней драйв, в ней стиль..

– Рэп это музыка будущего. Лет через пятнадцать все будут его слушать. А твой рок-н-ролл все забудут.

– Никогда такого не будет.

– Я бы с тобой поспорил, да ты до той чудесной поры не доживешь. Слишком старый.

Якут явно хотел выдать какой-то остроумный ответ, но видимо ничего так и не придумал, поэтому снова махнул рукой и отвернулся.

Поздняя осень за окном начала потихоньку переходить в зиму. Солдат не был суеверным человеком, но предчувствия по поводу их дальнейшего путешествия были самые паршивые. И предчувствия не обманывали. Машину начало ощутимо вести влево. Солдат прижался к обочине и остановился.

– Муха, сходи посмотри, в чем дело.

Муха вышел и осмотрел машину.

– Похоже пробили колесо. Спасибо нашим чудесным дорогам.

Солдат с чувством ударил двумя руками по рулю, отчего тот жалобно скрипнул.

– Да мы доедем уже до этого гребанного Северозимска или нет.. Там запаска должна быть. Посмотри.

Муха поплелся копаться в багажнике.

– Есть запаска.

– Так меняй давай, чего стоишь.

– Замечательно. Запаска то у нас есть. А вот домкрата нету. Чем машину поднимать будем?

– Ты у меня спрашиваешь, боец? Вот тебе и боевая задача - достать домкрат.

– Где я его достану то? – растерянно промямлил Муха.

– Да где хочешь - роди, найди, укради.

– Где, где, встречные машины тормози, – подсказал Якут.

– А чего я то, я крайний что ли? – обиделся Муха.

– Потому что самый молодой. Так что давай, отставить разговорчики, – закончил диспут Солдат.

Они сидели в машине, а Муха оставался снаружи, карауля проезжающие тачки. Которых, к слову, в пределах видимости вообще не наблюдалось. На улице было достаточно прохладно, поэтому он периодически прикладывал ладони к мерзнувшим ушам, чтобы хоть немного их согреть. Через некоторое время утомительного ожидания впереди, наконец, показалась машина. Это была праворульная "японка", обшитая картоном, чтобы камешки вылетающие из под колес не повредили покраску. В картоне был прорезаны дырки для наблюдения за дорогой, что придавало машине сходство с броневиком.

– Походу перегонщики. Гонят японскую тачку на продажу. Тормози их, – открыв окно крикнул Солдат Мухе. Тот выбежал навстречу машине перегонщиков, размахивая руками. "Картонный броневик" нехотя притормозил. Из отверстия в картоне высунулась двустволка и нацелилась на Муху, который стоял прямо посреди дороги.

– Чего надо? – рявкнул из машины недовольный голос.

– Не стреляйте! – крикнул Муха подняв на всякий случай руки.

Водительская дверь машины открылась и оттуда клубами повалил дым и донеслись звуки техно, рубящего на полную. Водителем "японки" оказался молодой парень. Круглые черные очки, горящая папироса в зубах. Папироса была забита чем-то более забористым, чем обычный табак. Парень был явно недоволен вынужденной остановкой:

– Мужики, я дичайше ломлюсь в Москву, например. Не задерживайте.

– Мы колесо прокололи. У вас домкрат есть? – выпалил Муха.

– Колесо? Какое колесо? У нас свои колеса, нам чужих не надо.

– Да он убитый никак. В хламину, – мрачно констатировал Якут.

– Мужчины, что не понятно? Дорогу очищаем. А то я спешу, например. Краба в Москву везу.

– Какого краба? – не понял Муха.

– Дальневосточного.

– До Москвы далеко. Не боишься, что протухнет по дороге?

– Если честно, уже пованивает немного, – засмеялся перегонщик.

Из бойницы в фанере, откуда раньше высовывался ствол ружья, появилась здоровенная рука с массивным золотым перстнем и показала перегонщику средний палец.

– Аха, а вот и Краб, клешнями замахал.

– Домкрат то есть?

– У кого? – не понял перегонщик.

– У тебя, со слухом плохо? – Муха начал закипать.

– Со слухом у меня нормально все. С музыкой плохо. У нас одна кассета на всю дорогу. Нет, без базара, долбит что надо. Знаешь, голландское техно? Бочка фигачит, будто на голову ведро одели и по нему битой фигачат. Но когда ее в десятый раз слушаешь, такое ощущение, что тебе целый день голову перфоратором сверлили. У вас кассетки с музыкой нет, случайно? Только я всякое говно, вроде шансона, не слушаю. А вы уж извините, вид у вас такой...

– Какой? – растерянно спросил Муха.

– Как у любителей шансона, например.

– Нет, кассет нет, братан. Так что с домкратом? Есть?

– А, домкрат. Есть, конечно. Как можно ехать в такую даль ехать, да без домкрата?

– Вот уж действительно, – заметил Муха, укоризненно взглянув на Солдата.

Громко матерясь и измазавшись в грязи, они общими усилиями заменили колесо на машине. Поблагодарив перегонщика, Солдат поинтересовался у него напоследок:

– Есть здесь ближайший населенный пункт или вообще хоть что-то в ближайшей досягаемости? Переночевать там и вообще.

– Деревушка была, километрах в пяти по трассе.

– Что за деревушка?

– Да бес ее знает, я тут проездом.

– Ну спасибо еще раз за помощь.

– Ага, вам тоже не кашлять.

Перегонщик рассеянно махнул рукой и скрылся в своем картонном броневике. А они продолжили свой путь.

Глава 6

Проехав несколько километров, они и вправду увидели поворот на небольшую деревню, еле видневшуюся вдали от основной трассы. Ну, как, деревню. Деревеньку, домов на десять-пятнадцать, покосившихся и страшных. Но имеющую при этом даже свою небольшую церквушку. Что в теории, повышало ее звание до села.

– Тут живой то вообще есть кто-то? - буркнул Якут.

– Вот сейчас и узнаем, - ответил Солдат.

Деревушка выглядела абсолютно мертвой. Лишь внутри полу-разваленной церкви горел свет. Туда и направились Солдат с Якутом. Внутри церкви обнаружился старичок священник, занимающийся уборкой помещения.

– Бог в помощь, батя, – поприветствовал его Якут.

– О Господи, – вздрогнул старичок от неожиданности и перекрестился. – И вам здравствуйте, какими судьбами здесь?

– Проездом, батя. Нам бы переночевать. А то к ночевке под открытым небом погода не располагает.

– Это можно. Но царских покоев не обещаю.

– Мы привыкшие к спартанской обстановке. Главное, чтобы крыша над головой была и ноги можно было вытянуть.

Они отправились в дом священника, где разговорились с ним за скромным ужином. Выяснилось, что священника зовут отец Василий.

– Как-то пустынно у вас тут в деревне. Тут вообще живет еще кто-то? – поинтересовался Солдат.

– Да батя, невесты в деревне есть? – встрял Якут. Он уже изрядно нарезался самогоном, которым их угостил отец Василий и поэтому был явно в прекрасном расположении духа. Солдат, как обычно, от алкоголя воздержался.

– А как же. Аж две штуки - Петровна и Максимовна. Выбирай любую. Одна правда ходит еле-еле, а вторая почти ничего не видит. Но в твоем случае это даже плюс, значится.

– А куда все подевались? – поинтересовался Муха.

– Кто уехал, кто помер.

– А ты, батя, чем жил пока священником не стал? – спросил Якут.

– До этого, я, сынок, по большей части в по лагерям сидел, значится.

– Из "наших", значит? – осклабился Якут.

– "Ваши", сынок, в овраге кобылу доедают, извини уж за грубость. Я политический, значится.

– Из "наших", в смысле сидевших.

– Тогда да, из "ваших". В этих местах проще найти того, кто не сидел, чем наоборот. Сидельцы, браконьеры и прочие замечательные люди. А вы, сынки, куда едите?

– В Северозимск.

– Ох, плохое это место, – священник перекрестился.

– А что там такого? – поинтересовался Солдат.

– Они там дыру выкопали в земле. Так им золота хотелось, что копали все глубже и глубже, пока не докопались до того, чего не надо, значится.

– Это ты про золотой карьер?

– Про него.

– И до чего же они докопались, до входа в Ад? – пошутил Муха.

– А хоть бы и так. У меня на заводе этом сын работал. Золота этого наворовал… Дом построил. Две машины купил. Себе и жене, значится. Я ему говорил - завязывай, уезжай оттуда. Сколько тебе еще нужно для счастья. Итак хватит до конца жизни. Но он не слушал. Все от жадности. Убили его, из-за золота этого. И жену его тоже. Внук там один остался. Думали, будет профессиональным спортсменом. Он у нас высокий, в баскетбол играл хорошо. А теперь вот в охране работает, чтобы хоть как-то концы с концами свести. А ты говоришь, Ад. Люди, они порой пострашней любых чертей будут.

– Уж нам можешь не рассказывать. Ладно, пора спать. Спасибо за ужин.

Солдат разместился напротив печки, на жестком топчане. С одной стороны ему пыхало жаром, с другой стороны тянуло холодным воздухом. Ничего, после долгих часов в машине и это было царскими условиями. Остальная часть команды расположилась в других комнатах, благо размеры избы позволяли.

Солдат сам не заметил, как отключился. И ему опять снился этот сон. Будто он снова там, в неприветливых кавказских горах. И его друзья снова были с ним. Их тогда вышло только четверо, с той высоты. Женьке перебило обе ноги взрывом и Тарас с Гошаном несколько часов тащили его на себе. Эти двое, родные братья, которые, казалось, ни на секунду не переставали шутить друг над другом и всеми окружающими. Но когда касалось дела, шутки заканчивались и лучших боевых товарищей было не найти.

Ноги Женьке тогда в итоге ампутировали. После этого он прожил недолго - не всякий может найти в себе силы жить, когда ты вчера сдавал норматив по бегу лучше всех в, а теперь не можешь сам дойти до туалета. Погибли и Тарас с Гошаном. Их машина подорвалась на фугасе, всего за неделю до конца командировки. Но кто в тот момент мог знать свое будущее? Тогда, несмотря на свои раны и дикую усталость они были вполне счастливы. Сидя у костра, они были рады простым вещам.

Тому, что живы. Что уже не нужно было никуда бежать, стрелять, вжиматься в землю под свистящими пулями. Что уже на подлете вертушка, которая должна было отвезти их на базу. К теплым постелям, нормальной еде и относительной безопасности.

И все в этой картине зимнего леса было вроде так же, совсем как тогда.. Но вместе с тем, совершенно по-другому. Как будто, ты вернулся в родной дом, спустя долгие годы. И вроде и воспоминания греют душу, вот только этот дом пуст и тебя в нем уже никто не ждет..

Фигурки его друзей у костра казались такими одинокими под этим большим черным беззвездным небом. Это были Тарас и Гошан, он узнал их даже со спины. Даже в этих мятых и заляпанных маскхалатах. Солдат радостно бросился к ним прямо сквозь ветки, которые безжалостно хлестали ему по лицу и утопая почти по колено в глубоком снегу.

– Гошан, Тарас, здорово! – крикнул он срывающимся голосом. – А Женька, где он? Он же тоже с вами?

Тарас и Гошан повернулись и уставились на Солдата. Оба в руках держали по большому куску сырого мяса. Они жадно рвали его зубами и утробно урча проглатывали, не тратя время на пережевывание. Гошан оторвался от своей трапезы. Глаза его были абсолютно безжизненными, белесыми. Подняв заляпанные в алой крови руки, он протянул свой кусок Солдату.

– Хочешь? Ему все равно уже не нужно, – голос у него был глухой, странный. Будто это и не он говорил, а кто-то это делал за него, раздвигая невидимыми пальцами его губы.

– Кому? – выдохнул Солдат.

Тарас указал на близлежащие кусты. Только сейчас, Солдат увидел.. Там лежал Женька. Обе его израненные ноги, которые они тогда перевязали как могли в полевых условиях, теперь отсутствовали. Вместо них были лишь кровавые культяпки.. Теперь он понял, что поедали его бывшие однополчане.

– Угощайся, братан. Они ему уже не нужны, – произнес Гошан и голос у него был такой же мертвый и глухой, как и у его друга.

– Ребят, вы.. Чего.. – прошептал Солдат.

В горле перехватило, он начал задыхаться, воздуха не хватало. Солдат попятился назад. Тарас с Гошаном встали из-за костра и медленно направились к нему. Их руки тянулись к нему пытаясь ухватить, зацепить, своими скрюченными пальцами.

– Не уходи. Не бросай нас. Нам здесь так холодно. Мы так хотим есть.. Накорми нас.. – голоса их звучали в унисон, усиливая друг друга и постепенно перерастая в протяжный стон.

Солдат споткнулся о ветку и упал. Вскочив, он бросился бежать, но ноги его не слушались. Казалось, что он топчется на одном месте, утопая в глубоком и вязком снегу. Он пытался кричать, но из его рта не раздавалось ни звука, будто он находился под водой.

Солдат проснулся в холодном поту. Опять кошмар. Еще более реальный чем предыдущие. Выброс адреналина в кровь моментально сбросил с него пелену сна. Его взгляд уперся в почерневшие доски потолка избы. На мгновение он потерялся в пространстве, не понимая где находится.

– Ты кричал во сне. Кошмары мучают? – услышал Солдат вкрадчивый голос отца Василия. Вздрогнув от неожиданности, он оглянулся. Священник сидел неподалеку от него. В руках он держал охотничье ружье.

– Они самые. Тебе зачем ружье?

– Это от тебя зависит. Будешь хорошо себя вести, то и незачем, значится.

Солдат медленно засунул руку под подушку. Перед тем, как лечь спать, он предусмотрительно положил туда свой пистолет. Там было пусто.

– Я твой пистолетик пока оставлю у себя, если ты не против.

– Тебе что нужно? Деньги?

– Как пошло, сын мой. Сейчас все свихнулись на деньгах. Деньги, деньги. Поубивать друг друга готовы. Нет, деньги меня не интересуют.

– А что тогда?

– Всему свое время. Руки вытяни вперед. Сейчас сестра Аксинья тебя окоротит немного, не вздумай дергаться.

Солдат послушно вытянул руки вперед. Из темного угла, шелестя по полу длинной мешковатой юбкой, вышла старуха. Лицо у нее было темное, морщинистое, а в руках она держала длинную веревку. Она провела рукой по воздуху и на ощупь нашла руки Солдата. После чего неожиданно умело и быстро накрепко связала их забористым узлом. Когда она вязала его, Солдат увидел ее глаза. Они были белесыми и безжизненными.

– Слушай, старик, зачем весь этот цирк? Что бы ты не задумал, давай на этом и закончим. Мы просто сядем в машину и уедем, – попытался урезонить священника Солдат.

– Пошли к остальным, там и обсудим.

Они зашли в соседнюю комнату. Муха, Доцен и Якут связанные сидели в углу. В рот у них были вставлены кляпы из каких-то грязных тряпок и вид был крайне унылый. Что, впрочем, было неудивительно в данной ситуации.

– Садись к ним, – скомандовал священник. Солдат послушно проследовал к своим товарищам.

Странная старуха появилась снова. В руках он держала табуретку, которую поставила в центре комнаты. На которую чинно присел отец Василий. Затем она своим шаркающим шагом подошла к сидящим на полу бедолагам и вытащили из их ртов тряпки.

Те мгновенно взорвались криками и отборнейшим матом.

– Ты чем нас напоил старый хрен? Башка раскалывается, – заорал Муха морщась от боли.

– Батя, развязал бы ты нас, а? Мы тебе чего плохого сделали? – Якут был более деликатен.

Отец Василий прижал указательный палец к губам.

– Тссс… Чего расшумелись? Как дети неразумные, право слово. Все это делается исключительно для вашего блага. Для вашего спасения.

– Слышь, нам то наверное виднее, что для нас благо, а что нет? Быстро развязал! – заорал снова Муха.

Священник не говоря плохого слова поднял ружье и выстрелил. Щепки разлетелись над головой Мухи блестящим облаком. Заряд картечи попал аккуратно над его головой, задев того по касательной. По голове Мухи тонкой струйкой потекла кровь.

– Ааа, убил меня, убил шизик старый… – завыл Муха.

– Пока нет. Но если ты прямо сейчас не заткнешься, то это обязательно произойдет, – спокойно сказал священник.

– Да что тебе нужно то от нас? – еще раз спросил Солдат.

– Паства, сын мой. Нас, носителей истинной веры, осталось совсем мало. И нам нужны новые люди в наш “корабль”.

– Кого это "вас"?

– Нас преследовало царское правительство. Нас преследовала советская власть. Но сейчас, именно сейчас наступает наше время. Наше великое возрождение. И вам предоставляется честь стать частью этого. Частью чего-то великого. Ибо когда нас станет числом сто сорок тысяч, настанет тот самый день Суда.

– Да ты сектант, никак?

– Для нынешних хозяев жизни мы сектанты. Но для нас, сектанты это они. Ведь историю пишут победители. Итак, вы готовы принять истинную веру?

– И что для этого нужно?

– Чтобы стать "белым голубем", необходимо преодолеть искушение плоти. Навсегда избавится от мирских искушений. Для начала, достаточно принять "первую печать". Этим вы докажете, что готовы встать на путь Истины.

– Что значит принять "первую печать"?

– Все очень просто, сын мой. Отрезать свои тестикулы.

– Какие еще тестикулы? Это чего это? – не понял Якут.

– Яйца, Якут. Он хочет, чтобы мы отрезали себе яйца, – прояснил Солдат.

– Чеего? Слушай, извращенец, они мне дороги как память.

– Ты совсем головой поехал, старый? – заржал Муха, правда смех у него был скорее истеричный. – Я молодой, я не нагулялся еще. Давайте я к вам обращусь лет после сорока, ок?

– Чей то после сорока то? – заволновался Якут. – Я и сейчас не готов!

– А что будет если мы откажемся? – спокойно спросил Солдат.

– Мне придется вас убить. Давайте будем честны. Вы все очень греховные люди. И если вы не хотите измениться, не хотите перестать жить во грехе, то и жить вам незачем.

В комнате воцарилась тишина. Бригада Солдата переваривала полученную информацию. Оба предложенных варианта, похоже, не очень их устраивали.

– Что же, я вас не тороплю. Каждому из вас еще предстоит Исповедь. После нее и вернемся к нашему вопросу снова, – голос у отца Василия был тихий, но торжественный.

Видимо, чтобы им думалось лучше, следующим пунктом их дислокации священник определил погреб дома. Точнее, два погреба. В один закинули Солдата с Доцентом. В погреб соседнего дома отвели Якута с Мухой.

Солдат огляделся. В подвале было тесно и пахло плесенью, но как ни странно, он был вполне пригоден для проживания. Даже имелось освещение, в виде тусклой лампочки. Очевидно, что они были не первыми его обитателями. Веревки на их руках заменили на металлические кандалы. Они были старые и ржавые, но замки при этом были весьма надежные.

– Ну что, боец, как бодрость духа? – с наигранным воодушевлением спросил Солдат. Доцент взглянул на него отрешенным взглядом и неопределенно мотнул головой.

– Мда, болтливый сокамерник достался. Скучно точно не будет, – усмехнулся он, хотя мысли у него были крайне не веселые. Нужно было как-то выбираться из всей этой ситуации. А пока нужно было хотя бы немного отдохнуть.

Время в подвале тянулось крайне медленно. По ощущениям, они провели там не менее суток. За это время их один раз покормили, сбросив в люк котелок с отвратительно приготовленной кашей. Судя по привкусу и странноватому запаху, туда явно было что-то подмешано. Солдат от еды воздержался, а вот Доцент уплетал за обе щеке. Через несколько часов томительных ожиданий люк в подвал снова открылся.

– Эй, старший, давай на выход. Пришло время Исповеди, – послышался голос отца Василия.

Солдату помогли вылезти из подвала и усадили за стол перед священником. Теперь к одной его помощнице старухе прибавилась вторая. Толстая и хромающая на одну ногу, в черном длинном платье и такого же цвета платке на голове, она производила одновременно комичное и зловещее впечатление.

Отец Василий положил перед собой на стол пистолет. Его, Солдата, пистолет.

– И зачем тебе пистолет? – мрачно поинтересовался он.

– Божьим словом и пистолетом можно добиться больше, чем просто божьим словом, – произнес священник и запустил по столу к Солдату деревянную кружку. Варево в ней было мутно-белым и отдавало сильным грибным запахом. – На вот, выпей. И беседа пойдет проще, значится.

– Что это?

– Ключ. Ключ к твоей совести, сынок.

– Отрава небось?

– Если бы я хотел тебя убить, чтобы помешало мне это сделать? Пей, я настаиваю, – произнес священник положив руку на пистолет.

Солдат взял кружку в руку. Глотнул. Вкус напитка был горький, тошнотворный.

– Давай, давай. Пей до дна.

Солдат зажмурился, глаза его заслезились от вкуса и запаха варева. Он залпом проглотил оставшуюся жидкость, перевернул кружку дном кверху, показав, что в ней ничего нет и с грохотом поставил на стол.

– Доволен? Что еще от меня хочешь?

– Да ты погоди. Мы же никуда не спешим, верно? Пуская сома развяжет тебе язык. Наша Исповедь требует искренности.

– Исповедь исповедь, а разве не должна исповедь происходить один на один, а? Конфе.. конф.. конфиденциально, – с трудом выговорил Солдат и вдруг понял, что его язык начал заплетаться.

Священник махнул рукой и обе старухи вышли из комнаты.

– Так лучше?

– Лучше.. Так чего ты хотел у меня узнать? Чего тебе вообще от нас надо? И…

И тут Солдат понял, что с ним что-то происходит не так. Очень сильно не так. Комната поплыла в его глазах. Его состояние немного напоминало алкогольное опьянение, но вместе с тем, было совершенно другим. Его бросало то в жар, то в холод. Старик сидевший напротив него, казалось, находился бесконечно далеко. И вместе с тем, очень близко. Солдат почувствовал к нему непонятное расположение. Будто это его старый приятель сидит с ним за столом и болтает о разном за кружкой самогона. Он посмотрел на видавший виды ковер, который лежал на полу. Что за странное зрелище - узоры на ковре начали пульсировать, переливаться, наплывая друг на друга. В голове происходило странное - мысли мелькали настолько быстро, что было невозможно ухватиться за любую из них и сосредоточиться.

– Что же, сын мой, рассказывай – послышался голос отца Василия. Который, казалось, прозвучал у Солдата прямо в голове.

И Солдат начал рассказывать. Его буквально рвало словами, которые вылетали из него сплошным потоком. Священник слушал и кивал, поглаживая бороду. Ему было интересно все - от его детства, до самых грязных поступков, в которых тот даже самому себе не любил напоминать. Солдат чувствовал себя ребенком, который буквально ничего не может утаить от своего сурового, но вместе с тем справедливого дедушки.

Лишь изредка отец Василий прерывал его вопросами. Один из них привел Солдата в замешательство.

– Сын мой, ты очень грешный человек. Но я не виню тебя. Всеми нами правят страсти, ведущие ко греху. Но в чем же корень Зла, который толкает нас на все эти ужасные злодеяния?

– Корень Зла? Я не знаю, мне кажется… Что люди просто такие как есть. Изначально. Любят творить всякую… Дичь.

– Плоть греховна. А душа чиста. Плоть надобно усмирять. Ибо сказано - что лучше отсекать члены, которые соблазняют человека, чем поддаться соблазну.

– Ты опять за свое… Это все из-за твоего сына? – тихо спросил Солдат.

– Ты о чем?

– То, что ты делаешь. Это все из-за того, что твой сын погиб?

– Мой сын погиб из-за страстей. Это то, что движет обычными людьми. Жадность, похоть, ненависть, зависть. И все это, в конечном счете, идет из одного корня. В этом старый сатанист Фрейд был прав. Все оттуда. Зверь сидит внутри нас и это единственный способ его укротить. Нет греховной плоти - нет и страстей. Все очень просто, значится.

– Понятно. Кот бегает, орет, ссыт в тапки хозяевам. Но стоит его кастрировать и он становится толстым и послушным. Это твое решение мировых проблем, это ты хочешь сделать с нами? Вот только люди это не коты. Их нельзя так просто… ээ… исправить.

– Люди, они гораздо хуже котов. Коты не собираются в стаи и не устраивают войны между собой. Не накапливают у себя кучи корма, в тысячу раз больше, чем могу сожрать за всю жизнь, когда все вокруг голодают. Людям стоило бы у них многому поучиться.

– Нет, старик, ты меня не убедишь. Я хочу быть тем, кем я есть. Мужиком, мать его! – Солдат ударил руками по столу. – Можешь убить меня, но жить терпилой с отрезанными яйцами я не буду!

– Скоро ты поймешь, как ошибался. Я наставлю тебя на путь истинный..

Солдата снова отправили в подвал. “На подумать”, как сказал отец Василий. Дрянь, которой его напоили все никак не хотела отпускать, хотя эффекты от нее стали гораздо слабее. Голова кружилась и очень хотелось поспать, но сделать это в таком состоянии было не реально. Следующим на “исповедь” забрали Доцента. Солдат остался в подвале один, наедине со своими мрачными мыслями. Обыскав помещение, он нашел старый ржавый гвоздь и попытался при помощи него вскрыть свои кандалы. Но сил на это не хватило. Да и навыками взлома он не владел, если честно. “Ну что же, тогда пригодится в качестве оружие. Воткну его старому извращенцу в горло. Или в глаз. А там посмотрим”, - мрачно размышлял Солдат, пряча гвоздь в рукаве.

Он еще долго пребывал в полудреме и у него даже почти получилось заснуть, когда люк подвала снова открылся и послышался торжественный голос отца Василия:

– Благая весть, сын мой. Похоже, у нас есть первый прозревший. Первый из всей вашей скорбной компании.

Ритуал

Их всех собрали в большой избе. Солдат смог снова увидеть Якута и Муху. Видок у них был так себе. Отец Василий торжественно объявил, что им предстоит присутствовать при ритуале посвящения в “белые голуби”. Посвящать предполагалось Доцента. По сему поводу тот был одет в белую ночную рубашку из под которой торчали его длинные тонкие ноги. Вид у него был отрешенный. Священнику ассистировали его две старухи, которые торжественно усадили доцента на деревянную лавку.

Отец Василий был одет в белую рясу. Он затянул мало понятную молитву на распев и хороводить вокруг Доцента обмахивая того дымящимся кадилом. Старухи затянули ему в унисон своими беззубыми ртами. Закончив петь, отец Василий остановился:

– Братья и сестры! Сегодня, в этот торжественный день, мы приветствуем в наших рядах нового брата! Того, кто презрел греховность плоти и готов отказаться от нее ради Царствия небесного! И я надеюсь, что скоро и остальный наши гости последуют его примеру.

Он торжественно указал на Доцента.

– Не дождешься, козел старый, – пробубнил Муха. Впрочем, не слишком громко.

Одна из старух торжественно преподнесла Доценту белое полотенце. На нем лежал изогнутый черный нож, больше похожий на серп.

– Сын мой, ты уверен, что сам хочешь это сделать? – ласково обратился священник к Доценту. – Мы твоя новая семья и с удовольствием поможем тебе…

Доцент упрямо махнул головой и взял нож в руку.

– Ты готов сын мой, твоя рука крепка? – голос отца Василия был как никогда торжественным.

– Абсолютно.

Доцент приготовился к процедуре, перехватив покрепче свой нож. Когда он начал говорить, голос у него заметно дрожал.

– За сим я отрекаюсь от плоти грешной. Потому как есть скопцы, которые из чрева матери родились так и есть скопцы.. Ээ.. Мм.. Как там дальше?

– ..которые оскоплены от людей и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного, – приложив руку ко рту громким шепотом подсказал священник.

– Точно, именно так, – Доцент колебался.

– Что-то ты не спешишь в Царство Небесное. А, Доцент? – не удержался от язвительного комментария Муха.

– Моя воля непоколебима, – сказал Доцент не слишком уверенным голосом.

– Доцент, не слушай их. Они тебя затерли за голубые дали, а ты и повелся. Отрежешь себя яйца - обратно не пришьешь, – пытался его урезонить Якут.

– А ну ка молчать там, – грозно рявкнул священник. – Продолжай сын мой.

Тем временем старухи скинули свои балахоны и остались совершенно голыми. Солдат с отвращением заметил что грудей у них нет, они были отрезаны и на их месте располагались лишь отвратительные шрамы. Старухи начали кружиться вокруг Доцента, подволакивая ноги и потрясая своим морщинистыми телесами.

– Режь, режь, режь – шамкали они своими беззубыми ртами, а отец Василий беззвучно повторял вслед за ними.

– Моя воля непоколебима, – пробормотал Доцент еще раз.

– Все еще неубедительно, – бросил Муха.

– Сомневаешься во мне? Смотри!

Доцент полоснул себя ножом по гениталиям. Кровь хлынула фонтаном, обильно заливая деревянный пол и расползаясь красным пятном по белоснежной ночнушке.

– Свершилось, свершилось, – завыли старухи и священник воздев руки вверх.

– Черт, как больно. Я не ожидал, что будет так больно… – застонал Доцент. Он схватился руками за изуродованный пах и из его глаз градом брызнули слезы.

– Господи, меня сейчас стошнит… – промямлил Муха и лицо его позеленело.

– Это слезы очищения, сын мой. Избавления от греха! – отец Василий поднял вверх палец.

– Ааа… Помогите мне! – продолжал завывать Доцент.

– Сейчас, сейчас. Прижжем твою рану, – засуетился священник. Он достал из печки раскаленную кочергу и попытался прижечь ей разрез Доцента. Но тот так орал и крутился, что священник начал мазать и прижигать Доцента не в тех местах, где это было нужно.

– Сейчас, сейчас… – продолжал повторять священник.

– Хватит в меня тыкать кочергой, вы меня всего сожжете…

– Сын мой, замри уже..

– Ты делаешь мне больно, – заорал Доцент, схватил снова в руку нож и наотмашь полоснул им священника. На какое-то мгновение тот замер, уставившись на Доцента удивленно вытаращенными глазами. Солдат уже было подумал, что атака не достигла своей цели. Но вот, отец Василий выронил кочергу. Из его разрезанного горла алым потоком брызнула кровь. Священник перехватил горло руками, но кровь лишь заструилась еще сильнее между его пальцев.

– Ты что наделал… ты… – захрипел священник, сделал несколько шагов на подкашивающихся ногах и бездыханным мешком грохнулся на пол.

Голые бабки уставились в ужасе на своего наставника, а затем с воплем бросились к выходу. Одну Доцент поймал за волосы и резко дернув назад, полоснув затем ножом по горлу. Вторая, которая была и без того хромоногой, споткнулась и упала. Подняв руки она попыталась защититься, но Доцент, взяв в руки кочергу, несколькими ударами переломал ей сначала их, а затем и голову.

– Молорик, Доцент. Завалил этих психов, – радостно крикнул Якут.

– Отлично, боец. А теперь освободи нас и валим отсюда, – одобрил Солдат.

Но Доцент как будто их не слышал. Он взял тряпку и прижал ее к изуродованному паху. По его тонким бледным ногам на пол продолжала стекать кровь.

– Обидели меня. Сделали больно. Все постоянно хотят меня обидеть… – плаксиво произнес он. Глаза у него были совершенно безумными. Он посмотрел на Солдата. Тот в свою очередь, постарался его успокоить.

– Все нормально, Доцент. Ты молодец. Всех нас спас. Теперь возьми у старого психа ключи от кандалов и освободи нас.

– А вы, Солдат. Вы тоже меня обижал. Да, да. Я никогда не забываю зла в свой адрес. Сколько бы времени не прошло. Знаете, моя мама отдала меня в интернат, когда я был совсем маленьким. И обрекла меня.. Вы знаете, что делают там с такими тихими мальчиками вроде меня? Я помнил это, помнил все эти годы. И когда пришло время, я ее навестил.

Доцент взял в руку нож и медленно направился прямиком к Солдату.

– Доцент, ты чего…

– Слушай, потом будешь с Солдатом выяснять отношения, нас то хоть освободи, – со страхом вскрикнул Муха.

– Все такие важные. Думают, что они лучше тебя. Игнорируют тебя, смеются над тобой. Пока не начинаешь их потрошить. Тогда им почему-то уже не смешно. Моя мамаша визжала как сучка, когда я ее резал. Посмотрим, как визжать будете вы, – начиная почти с шепота, Доцент закончил свою речь криком и бросился на Солдата.

Руки у того были скованы за спиной, так же как у всех остальных, поэтому сопротивляться нападению было не так то просто. Но кое что можно было придумать. Солдат бросился прямиком на Доцента, явно целясь зарядить ему головой в живот. Но когда тот попытался полоснуть его ножом, резко отклонил корпус назад, в результате чего клинок лишь просвистел у него перед лицом. После чего выстрелил вперед правой ногой, зацепил ей пятку Доцента и с силой дернул в сторону. Классическая подсечка. Да, выполненная криво, косо. Но главное - сработало.

Доцент с воем подлетел в воздух и грохнулся на спину, приложившись при этом головой о край стоящей рядом табуретки. Солдат сам чуть не упал, но чудом устоял на ногах и бросился к Доценту, чтобы добавить ему сверху. Но тот уже не шевелился.

– Че, сдох что ль никак? – задумчиво произнес Якут, который тоже вскочил на подмогу Солдату.

– Да и хрен бы с ним, – выдохнул Солдат. – Ключ, от кандалов. Должен быть где-то у деда.

– Сейчас найдем, – Муха бросился к священнику и начала неуклюже шарить у того по карманам.

Наконец освободившись, они собрали все свои вещи и приготовились уходить.

– Что будем делать со всем этим бардаком? – Якут многозначительно указал на валяющиеся на полу трупы.

– Сжечь дом и всего делов. Огонь подчистит все следы.

Деревянная изба занялась языками пламени, а Якут, у которого на щеке явственно виднелись следы от сажи, взволнованный подбежал к Солдату. Тот уже сидел в машине, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю.

– Там это, Доцент. Еще шевелится вроде.

– Живучий. Ну что же, тем хуже для него. Поехали, мы теряем время.

Глава 7

Наконец, они достигли Северозимска. Это был небольшой промышленный город. Из тех, что построены вокруг какого-то одного градообразующего предприятия. В данном случае - завода по переработке золота. Огромный, словно замок какого-то феодала возвышался он над городом, окруженный массивной стеной. Не хватало только рва, с переброшенным через него подъёмным мостом. Главной достопримечательностью Северозимска была Дыра. Бывший карьер. Дыра была настолько огромной, что в нее с легкостью мог бы поместится весь Северозимск целиком.

Бригада Солдата не могла удержаться от того, чтобы не остановится у ее края.

– Ну и дыра, – протянул Якут, сплевывая в карьер.

– Это ты про город? – поинтересовался Солдат.

– Да ладно, у моей бывшей была побольше, – заржал Муха.

– Ладно, граждане бандиты. Двигаем дальше. Нужно встретится с информатором Шварца, – поторопил всех Солдат.

Информатор встретил их в небольшой двухкомнатной квартирке, которая располагалась на втором этаже деревянного барака. Им оказался пожилой мужичок. С красным, вечно хлюпающим простуженным носом. Горло его было уютно окутано в теплый вязаный шарф.

– Здравствуйте. Воскресенский. Борис Львович. А с кем имею честь?

– Солдат.

– А имя?

– Сказал же.

– Вы же из Москвы, молодые люди? Как она там, сто лет не был..

– Стоит.

– Да, черт меня дернул когда-то сюда приехать. Погнался за длинным рублем... А ведь я МГИА заканчивал. Работал бы сейчас в государственном архиве..

– И последний хрен бы сейчас без соли доедал, – съязвил Муха.

– Грубо, молодой человек. Но справедливо. Все сейчас так поменялось, жестокое время. Эх, такую страну развалили..

– Может к делу? Что можешь рассказать о Звере? – прервал его Солдат.

– Боюсь, молодые люди, я мало что смогу вам рассказать. Я знаю про Зверя не намного больше остальных. Никто не знает кто он и откуда. Он появился в городе не так давно, вместе с небольшой командой. И начал быстро прибирать все под себя. Никаких стрелок никому не забивал, ничего не обсуждал. Сразу убивал. Очень быстро его начали боятся все, – Воскресенский чихнул и поправил шарф. – Спортсмены, блатные, менты. Он всем давал только два выбора - умереть или подчинится. Сейчас в городе нет никого, кто бы не был под ним. Его власть абсолютна. Большую часть времени он проводит на заводе и почти никогда оттуда не выезжает. Достать его там будет не просто.

– Интересный он персонаж. Но ничего. И не таких приземляли, – хмыкнул Солдат.

– Возможно, вам будет полезно поговорить с одним из его бывших бойцов. Я вызвался помочь ему бежать из города. Вещи он рассказывает крайне любопытные. Впрочем, вам лучше это от него услышать.

– Лишним не будет, – кивнул Солдат.

Перебежчик прятался на окраине города, в полу-заброшенном частном доме. Вид он имел подавленный, можно даже сказать, не совсем вменяемый. Глаза его бегали, а речь была торопливой и сбивчивой.

– Давайте Александр, расскажите ребятам все что знаете, – попытался подбодрить его Воскресенский. Выставленная на стол бутылка водки, явно произвела на последнего успокаивающее действие. Тот торопливо налил стопку и выпил не закусывая.

– Меня туда друган привел. Мишаня, – торопливо начал Саня. – Работы у нас тут нет совсем. А у Зверя платили нормально. Поначалу все было более менее. Мы особо ни во что не лезли. Занимались охраной в основном. А потом Мишаня, ну, он накосячил. На посту заснул, или типа того. И я прихожу. Говорю пацанам, а где Мишаня то. А мне говорят, а вот он. А я вижу, там сумка стоит, спортивная. Я говорю, да где, – Саня выпил залпом полстакана водки и продолжил, срывающимся голосом. – А они говорят. Как где? Там. В сумке. Там его поищи.

Перебежчик вытер слезы рукой.

– А я говорю… А как он там может быть? В нем же росту метр девяносто. Он у нас в школе в баскетбол играл. На чемпионате школьном побеждал. Как он там может быть там, в сумке. Она же маленькая.

Саня судорожно вздохнул.

– А они его разрезали, Мишаню моего. На куски. А потом... Потом они его заставили меня его съесть.

– Что, прости? – переспросил Солдат.

– Съесть его. Не целиком. Часть только. Мы все его ели. И не только его. Других тоже…

– Чего, людей жрали? Зачем? – встрял изумленный Якут.

– Зверь приказал. Понимаешь, как ты можешь нормально на других людей смотреть, когда они просто еда? Как корова там… Или курица. Ты же не можешь нормально относится к курице. Так, как будто она такая же как и ты, правда? В этом весь смысл. Люди, это просто еда. И не больше, – Саня закашлялся и продолжил. – А человеческое мясо, оно на вкус такое, сладковатое… До сих пор во рту этот привкус…

У Сани начались позывы к рвоте. Он бросился к ведру под умывальником, упал на колени. Его рвало. Затем он обхватил голову руками и застонал.

– Мишаня, Мишаня, прости меня… Прости..

Он начал плакать.

– Ну, ну, успокойся, – Воскресенский похлопал его по плечу. – Скоро все закончится, – он повернулся к Солдату. – Сегодня с ним что-то обсуждать уже бесполезно. Пошли.

Они попрощались с бедным Саней, который все так же сидел и бормотал что-то раскачиваясь на полу.

– Я, конечно, всякое видел. Но людей жрать… Это по любым понятиям перебор, – выдавил Якут когда они вышли из дома.

– Да уж, – ответил Солдат. А про себя подумал - “В какой же блудняк втянул меня Шварц. Ну да ладно, каким бы психом не был этот Зверь, убить его можно так же, как и всех остальных.”

– Это что получается, мы имеем дело с шайкой поехавших людоедов? У вас тут радиация в Сибири какая-то или чего? Кто яйца людям отрезать норовит, кто сожрать… – возмутился Муха.

– Вы знаете, я в свое время специализировался на изучении мифологии народов Севера. Много попадалось занятного материала. Вот, например, вы слышали колыбельную - придет серенький волчок и укусит за бочок..

– Конечно. К чему это? – раздраженно спросил Солдат.

– К тому, уважаемый, что родители не зря пугали своих детей волками. Когда-то, в самые голодные годы, крестьяне выносили самых слабых и больных детей в лес и оставляли там. На съедение волкам.

– Нахрена?

– В крестьянских семьях детей много было. Пара помрет, остальным еды больше достанется.

– Дичь какая…

– Суровая правда жизни, к сожалению. Так вот, легенды гласят, что волки съедали не всех детей. Некоторых они принимали в свою стаю и те оставались жить вместе с ними.

– Как Маугли, типа?

– Можно и так сказать. Так вот иногда... Эти дети возвращались к себе домой. И начинали снова жить среди людей. Вот только... Как бы это сказать… Привычки у них сохранялись весьма специфические...

– Что ты пытаешься сказать? Что Зверь…

– Не знаю. Это, конечно, просто легенды. Хотя знаете, иногда мне кажется, что что-то очень странное вернулось в наш мир. Нас же столько лет учили - есть только материальный мир и ничего больше. Все остальное, это просто байки придуманными дремучими и недалекими людьми. Все вокруг так просто, так понятно.. Ну и где этот простой и понятный мир? Все рухнуло и мне теперь, в пожилом возрасте, нужно все опять начинать с нуля..

– Ладно, батя, не раскисай. Все будет нормально. Шварц подкинет на пенсию, не пропадешь.

Вознесенский заселил их в общежитии на отшибе. Уместная предосторожность, с учетом того, что в городе была только одна гостиница и скрыть появление в ней нескольких бандитских рож из Москвы было бы затруднительно.

Знакомая незнакомка

Разместившись в полуразваленном общежитии, в котором кроме них жило еще несколько алкашей и стариков, братва разбрелась по комнатам. Солдат ночевал вместе с Якутом. Когда он зашел в комнату, Якут сидел на кровати, закатив глаза в потолок. Рот его был открыт, как будто в беззвучном крике. На тумбочке рядом с кроватью лежал шприц.

– Удружил Шварц. Наркомана в бригаду определил, – фыркнул Солдат.

Якут услышал его и с трудом сконцентрировал на Солдате свой взгляд.

– Видал я таких как ты, – сказал он таким умиротворенным голосом, как будто это был не бывалый зек, а психолог, ведущий свой прием. – Спортсмены, трезвенники. На кладбищах такими целые аллеи засеяны. Ведете себя так, будто будете жить вечно.

– Ты же знаешь, что за это полагается?

– Застрелишь меня? А мне уже все равно. Большинство моих корешей уже померли, – размеренно произнес Якут, глядя куда-то сквозь Солдата. – Кто пил и кто не пил. Кто торчал и кто не торчал. Все уже там. Мы все когда-то сели в этот поезд, Солдат. Который на полных парах везет нас прямиком в Ад. Я долго ехал на нем, очень долго. Но, похоже, все. Сдается мне, Солдат, что это конечная станция.

– У тебя дочка. У нее день рождения скоро, она тебя ждет. О ней бы хоть подумал.

– Ага, ждет не дождется. Я когда у них был в последний раз, меня ее мамаша и на порог не хотела пускать. Говорит, я на дочку плохое влияние оказываю. Да и она уже сколько лет папой другого мужика называет. Я понимаю, конечно, меня столько лет не было рядом. Да и папаша я так себе, прямо скажем..

– Ты хоть есть. Бывает и хуже.

– Знаешь, можно было бы всю свою жизнь перемотать назад, как видеокассету. Я бы за это все отдал..

– Знаешь, Якут. Учитываю все через что мы прошли… Я тебя наказывать не будут. И Шварцу объявлять. Я сейчас пойду проветрюсь и разведаю, что как. И чтобы когда я вернулся, никакого этого дерьма не было. Иначе я огорчусь. Сильно. Понял меня?

– Понял, понял.. – Якут откинулся на кровати, продолжая смотреть куда-то в вечность, скрытую за обшарпанным потолком.

Солдат вышел в морозную зимнюю ночь. Вокруг лежал безрадостный урбанистический пейзаж. С освещением на улице было не очень, лишь вдалеке виднелся свет и звучала приглушенная музыка. За неимением других ориентиров Солдат пошел туда. Источником света и музыки оказался местный кабак. Темное небольшое помещение, заполненное пьяным местным населением и тяжелыми облаками сигаретного дыма.

– Кофе можно, – спросил Солдат у местной барменши, если эту советскую тетку можно было назвать таким словом.

– Катюш, у нас ты щедрый заказ, – обратилась та к официантке. – Клиент кофа захотел.

– И все? – насмешливо спросила она у Солдата.

– Все, – коротко ответил Солдат. Хабалить с официанткой у него не было никакого желания. Получив свой кофе, в плохо отмытой чашке, он отошел за столик, покрытый прожженной в нескольких местах скатертью. Кофе был жуткими помоями. Что, впрочем, было не удивительно.

Солдат огляделся. Народ в кабаке в основном хмуро бухал. Кто-то пытался танцевать, мацая за мясистые части тел жирных теток и неловко топаясь с ними на месте. Под их ногами похрустывало битое стекло. Культурный досуг как он есть.

Очередной медляк-шансон внезапно сменился на что-то более дискотечное. Контингент это не особо оценил и начал разбредаться по своим столикам. Лишь одному человеку в баре смена музыкального репертуара, похоже, пришлось по вкусу. Молодая девушка, лет двадцати. Одетая явно не по погоде - в короткие розовые шорты и блузку.

Она самозабвенно танцевала, прямо между столов с пивом, сушеной рыбой и водкой, как будто это был не провинциальный кабак, а модный московский ночной клуб. Если кто-то пытался невзначай ухватить ее за соблазнительные формы, она равнодушно, но сильно отталкивала незадачливого ухажера и продолжала самозабвенно танцевать. А сигаретный дым вился вокруг нее, словно работала модная дискотечная дым-машина.

Тем временем, из туалета вышел огромный мужик и нестройной походкой побрел к своему столику. Наткнувшись на пути своего следования на танцующую девушку, он схватил ее за талию и притянул к себе. Она его оттолкнула, но он схватил ее снова.

– Да ладно, че ты. Давай потанцуем, – произнес он весело.

– Кажется, она не хочет с тобой танцевать, – обратился к нему Солдат. Мужик перевел взгляд на него. Отпустил девушку и направился к столику Солдата.

Солдат молча наблюдал за ним и когда тот подошел поближе резко встал и зарядил здоровяку с левой в челюсть. Не очень то адекватное поведение - по-пацански было бы для начала поорать друг на друга матом и лишь потом лезть в драку. А может и вообще разрулить миром. Но Солдату хотелось конфликта. Мужик как мешок с удобрениями рухнул на пол. Из-за соседнего столика поднялось два тела - видимо его друзья.

– Ээ, бык, ты чего? – заорал один из них и тут же получил прямой удар ногой в пузо. Отчего грузно завалился на пол, увлекая за собой посуду со стола. Пытаясь подняться он еще раз получил с ноги, но на этот раз уже в лицо и умываясь кровью со стоном упал под стол. Больше желающих конфликтовать с Солдатом не нашлось.

Девушка, которая все это время с восхищением наблюдала за происходящим взяла его за руку:

– Пойдем со мной, быстро.

Накинув шикарную шубу поверх свой легкомысленной летней одежды, она вывела Солдата на улицу.

– А ты смелый. Мне нравятся смелые, – глаза девушки сияли. – Пожалуй, я хочу познакомиться с тобой поближе. Поехали к тебе, – внезапно добавила она и в голосе ее прозвучала такая сексуальная энергия, что у Солдата мурашки побежали по коже.

Здесь, на улице, он смог разглядеть свою новую знакомую немного лучше.

– Погоди, ка.. А я тебе знаю. Ты была в той гостинице. Как там ее.. Погоди, погоди. Ты же там проституткой работала?

– Фу, как грубо. Я девушка порядочная.

– Да не, это точно была ты. Выскочила в окно, со второго этажа.

– Ха, ха. Фантазии у вас, мужчина. Может быть так, а может быть и нет. Я много где бываю, много чем занимаюсь. Нужно же как-то девушке развлекаться. Что ты пристал ко мне со своими расспросами, мы к тебе идем или нет?

Да и действительно, какая разница кто она. Он не ожидал, что события будут разворачиваться настолько стремительно и она сама окажется настолько инициативной.

– Пошли, тут близко.

Они вернулись в общагу. Солдат предусмотрительно взял ключ от дальней комнаты. Та была не в лучшем состоянии, но зато там их никто не должен был побеспокоить.

– Как тебя зовут? – спросил Солдат.

– А это важно? Мара. Тебе нравится имя - Мара?

– Это сокращенное от Марина?

– Можно и так сказать.

– Хорошее имя.

– Значит, Марина, – она засмеялась и обняла его за шею. Солдат повалил ее на кровать, начиная раздевать. Но Марина снова взяла инициативу в свои руки, быстро скинув с себя одежду и оседлав его сверху. Они занялись горячим животным сексом - заезженная цитата из эротического чтива, но по-другому описать это было сложно. Солдата не покидало ощущение, что его практически насилуют. И ему это, пожалуй, нравилось. В какой то момент, она остановилась, насытившись, продолжая сидеть на нем сверху и смотреть прямо в глаза. Лицо ее изменилось. Мягкие, практически ангельские черты лица обострились, став более жесткими и грубыми, а глаза начали светится странным светом, словно отражая в себе лунное свечение, пробивающееся через двойные рамы старых окон.

Резким движением она нагнулась и вцепилась зубами прямо в шею Солдата. Рывком челюстей, которые казались такими хрупкими и слабыми, разодрала артерии на его горле. Кровь густыми толчками хлынула на постельное белье. Он пытался оттолкнуть ее, но Настя схватила его руки и с неожиданной силой развела их, удерживая с надежностью стальных тисков. Силы быстро покинули Солдата. Затуманенным взором он видел как Мара облизывает свои окровавленные пальцы и кровь из её рта стекает по молочно-белым грудям.

Солдат проснулся с криком боли, хватаясь руками за шею. Никаких следов укуса не ней не было. Как и следов крови. Сон. Опять. В его голове сны и реальность уже так смешались, что он перестал различать, где грезы, а где нет. А между тем, за окном по прежнему была ночь. Значит времени прошло не так уж много.

Солдат сел на кровати и тяжело вздохнул. Голова раскалывалась. А ведь он не пил. И не только сегодня. Давно уже. Спасибо контузии. Солдат неспешно оделся и отправился по длинному коридору общаги в туалет. Включив свет, он уже расстегнул ширинку и приготовился облегчится, как его расфокусированный спросонья взгляд наконец увидел то, что лежало в унитазе.

Это была голова. Отрезанная голова их информатора Вознесенского. Его вечно красный нос теперь имел лиловый оттенок, а оба глаза наполненные болью таращились прямо на Солдата.

”Так, приехали. Похоже я опять сплю. Это просто еще один кошмар”, – подумал Солдат и закрыл глаза. “Сейчас я открою их и ничего не будет,” – заверил он себя. Солдат медленно досчитал до пяти и открыл глаза снова. Но отрубленная голова никуда не пропала, все так же продолжая внимательно рассматривать его из унитаза.

Солдат выскочил в коридор, на ходу доставая пистолет. Свет в коридоре пропал. Так, совсем замечательно. В бледном свете окон он увидел человеческий силуэт. Кто-то стоял неподвижно и смотрел на него из темноты. Кто-то небольшого роста, с взлохмаченными волосами. И эти глаза…

Солдат вскинул пистолет, пытаясь поймать ее на прицел. Таинственная фигура искаженным силуэтом метнулась ему навстречу, в какой-то момент полностью растворившись в темноте.

Солдат выстрелил в том место, где находился предполагаемый противник. И еще пару раз для верности, наугад. Без всякого видимого эффекта. На звуки выстрелов из комнаты высунулся Муха. Он включил свет в коридоре.

– Муха, осторожнее! Тут кто-то есть!

– Солдат, ты чего? Тут пусто.

– Вознесенского завалили. Нужно сваливать отсюда, срочно.

В этот момент послышался шум из-за закрытой двери, ведущей на лестницу. Как будто кто-то уронил на пол тяжелый предмет. Услышав этот шум, Якут осторожно подошел к двери и прислушался. Это было плохой идеей. Раздался ужасный грохот и верхняя часть деревянной двери почти целиком разлетелась в щепки. Это была тридцати двух килограммовая гиря. Она и влетела в коридор, проломив дверь и грудь стоящего за ней Якута.

От такого удара бедолага отлетел, с силой врезавшись в стену коридора. Гиря с грохотом упала на пол. К ее ручке была прицеплена длинная цепь, уходящая в коридор. Цепь лязгнула и рывком утянула гирю во тьму.

В следующий момент, в коридор с лестничной клетки вломилась огромная туша.

Ничего подобного никто из них еще не видел. Здоровый детина под два метра ростом. С плечами таких размеров, что не понятно, как он вообще влез через дверной проем. Огромная лысая голова, лицо, как будто вырубленное из единого куска камня, массивные надбровные дуги, почти закрывающие собой глаза, квадратные челюсти. Шея у гиганта была настолько здоровая, что даже превосходила размером голову. Эта чудовищная груда мышц была затянута в черный кожаный мясницкий фартук, надетый поверх замызганной от пятен крови белой футболки. На поясе у него висел огромный тесак.

Гигант утробно загудел, словно вместо рта у него был пароходный гудок. Он занес над Якутом ногу, одетую в добротный тяжелый ботинок, и наступил им на бедолагу. Раздался треск ломаемых костей - Якут хрустнул словно таракан, которого придавили пальцем. Его сломанные ребра кусками вошли в легкие, изо рта большими сгустками выплеснулась кровь и он затих.

– Ах ты сука! – заорал Муха и зарядил бугаю по голове табуреткой. Табуретка разлетелась в куски, не причинив тому никакого вреда. Бугай обернулся и быстрым, совсем не характерным для такой огромной туши движением поймал Муху за руку. Резко выкрутив ее он подняв того в воздух. Пальцы Мухи оказались в опасной близости от челюстей бугая.

Хрусь!

И трех пальцев на руке как не бывало. Бугай откусил их одним незаметным движением огромных челюстей. Муха взвыл от боли, а лицо бугая исказило некое подобие улыбки. Он с хрустом поедал пальцы Мухи так, словно это были хорошо прожаренные куриные крылышки.

– Отпусти его! – Солдат, вскинул свой “Стечкин”, переведенный в автоматический режим и высадил в бугая половину магазина одной короткой очередью. Солдат видел, как пули разрывали одежду на бугае, но помимо этого, казалось, не производили на того никакого эффекта. “Бронежилет?” - мелькнуло в голове у Солдата. Он перевел прицел выше и всадил бугаю пулю прямо в лоб. Но пуля лишь порвала кожу на его костистом лбе и рикошетом ушла в потолок, выбив из него куски штукатурки. Лицо бугая, до этого имевшее почти благодушное выражение, исказила гримаса злобы. Однако, Муху он выпустил.

– Да что ты за хрень? – заорал Солдат и выстрелил еще раз. На этот раз пуля попала в левый глаз бугая. Это попадание тот почувствовал. Взревев от боли так, что стекла в коридоре зазвенели, он схватился рукой за травмированный глаз. Но замешательство его было не долгим. Подняв с пола гирю и держа ее за цепь, он начал вращательное движение по широкой дуге, явно намереваясь бросить в Солдата.

Солдат бросился бежать по коридору, разрывая дистанцию с бугаем.

– Муха, трубу давай, быстро!

Муха проявил должную расторопность и забежав в комнату достал из сумки "трубу", после чего, несмотря на травмированную руку, смог перебросить ее Солдату. Труба - она же одноразовый гранатомет РПГ-18, была крайне полезной штукой в криминальных войнах, позволяя поджарить конкурента даже в бронированном джипе.

И тут она тоже пришлось кстати. Бугай бросил в Солдата гирю почти одновременно с выстрелом “мухи”. Выстрел из гранатомета кувалдой ударил по перепонкам. Граната из РПГ и гиря пролетели мимо друг друга, каждый к своей цели. Но если Солдат от гири смог увернуться, то бугаю в этом плане повезло меньше. Граната от РПГ вошла прямо в живот бугая, после чего тот брызнул своим внутренним миром по стенам общежития.

Лишь его обрубки ног какое-то время продолжали стоять, сопротивляясь смерти хозяина.

– Что, съел? Бройлер на анаболиках. А ты молодец, Муха.

Но на этом их злоключения не закончились. За клубами дыма, оставшимися от взрыва, показались вспышки фонарей и послышался топот многочисленных ног. Кто-то приближался. И вряд ли, с дружественными намерениями.

– Уходим, быстро.

Подбежав к окну, он выбил пистолетом оставшиеся после взрыва осколки стекла и выпрыгнул со второго этажа наружу. Следом за ним прыгнул и Муха.

Не останавливаясь, они бросились в спасительную тьму. Сзади сияли лучи фонарей и слышались крики преследователей. На крыше общежития, из которого только что выскочил Солдат, появилась темная фигура. Это был мужчина, одетый в черные очки, несмотря на то, что на улице царила кромешная тьма. Все крики преследователей разом умолкли.

– Солдатик, ну куда же ты бежишь? Ты столько проехал, чтобы встретится со мной и вот теперь, когда все веселье только начинается, ты уходишь? Это как-то неприлично.

Этот голос звучал негромко, но вместе с тем был слышен так, как будто раздавался из одетых на голову наушников. Это был Зверь. Тот самый. Солдат понял это сразу, без всяких дополнительных представлений.

Они продолжал бежать не останавливаясь. Подальше от света, от звука и опасности, прямо в заснеженные поля, простирающиеся за городом. И тут.. Он снова услышал голос Зверя. Но в этот раз, он звучал совсем иначе. Зверь начал петь. Петь детскую колыбельную, которая звучала совершенно дико в данных обстоятельствах:

-Баю-баюшки-баю,

Не ложися на краю —

С краю свалишься,

Переплачешься.

Придёт серенький волчок,

Тебя схватит за бочок,

Тебя схватит за бочок

И утащит во лесок,

И утащит во лесок

Под ракитовый кусток,

Где волки воют,

Детям спать не дают.

А-а-а-а, а баю-баю-баю, а-а-а-а.

С каждым словом его голос все сильнее искажался, звуча более хрипло, почти утробно. В нем появлялись скрипучие нотки, как будто это звучала старая заедающая пластинка. Словно вторя песне, в ночи раздался вой. Сначала один волк, затем второй, третий, казалось услышали Зверя и начали подпевать ему.

Ночь взорвалась десятками огней. Будто звезды упали на землю и теперь с воем закружились вокруг них. Волки. Волчья стая преследовала их и жаждала крови. Они бежали что есть силы, сами не зная куда. Солдату казалось, что сердце сейчас выпрыгнет из его груди. Легкие обжигало огнем.

– Солдат, я больше не могу.. Я когда с окна выпрыгнул, ногу подвернул. Сил никаких нет уже..

– Нужно бежать. Вставай, Муха.

Один из волков выпрыгнул из кружащейся мглы. Солдат выстрелил и тот с воем пропал. Волков становилось все больше и больше. Он видел это по количеству светящихся глаз приближающихся из темноты, их голодному вою. Нельзя было оставаться на месте.

– Будем тут оставаться, нас точно сожрут.

– Кто это такие, Солдат? Эта сволочь, она мне.. Она мне пальцы откусила… Нога еще…

– Держись боец, я тебя вытащу.

Солдат закинул руку Мухи на свое плечо и пошел вместе с ним настолько быстро, насколько это было возможно.

– А ты, оказывается, хороший человек Солдат.

– Я плохой человек. Мы все плохие люди, Муха.

– Нет, Солдат. Ты правда хороший человек. Ты меня не бросил. А ведь мы даже не друзья. У меня был друг, Солдат…

– Вот самое время это обсудить. Береги силы.

– Не, не. Я никому этого не говорил. Или сейчас, или никогда. Был у меня друг, Башка. Мы с ним чуть ли не с первого класса знакомы. Были с ним как братья. Серьезно. И вот однажды... Попали мы с ним в замес серьезный. Нас было двое. А их, человек пять, наверное. Они по началу то вообще до меня докопались, понимаешь.. Он мог бы уйти, они его даже и не видели. .

Из-за того, что они вдвоем с еле идущим Мухой представляли собой лакомую добычу, волки нападали на них снова и снова. Похоже, Мухе было совершенно плевать на тот факт, что их в любой момент могут сожрать заживо. Он продолжал свой рассказ.

– А Башка, он врубился к ним в толпу. И они все набросились на него.. Про меня и думать забыли.. И я.. Понимаешь, у них арматура, ножи были. И я понял. Что вот сейчас... Вот сейчас меня реально убить могут. И я убежал. Бросил его. Он за меня заступился, а я бросил его и убежал. Понимаешь, Солдат? Его так изуродовали... что в закрытом гробу хоронили... А на похоронах... Его мать радовалась за меня... Мол, хоть ты в живых остался. Она ведь не знала, что я убежал. А я никому и не сказал. Смелости не хватило.

– Давай это позже обсудим..

– Не будет никакого "позже", Солдат. Нам тут край. Мне то уж точно..

Вдруг, Солдат почувствовал как почва уходит у него из под ног. Ощущение было такое, будто его ноги окунули в чан с серной кислотой. Ледяная вода. Солдат с ужасом понял, что выбежал на лед, который теперь трескался и он вот вот провалиться окончательно. Он пытался ухватится за края образовавшейся проруби, но куда там..

– Солдат, помоги мне, я плавать не умею!

Муха судорожно пытался ухватится за Солдата, в итоге погружаясь под воду вместе с ним. Вскоре он и вовсе пропал из виду. Свинцово темные воды крепко охватили Солдата, проглотив вместе с головой. Вода обжигала его разгоряченное погоней тело, словно расплавленный металл. Грудь сжало. Он погружался во тьму. Лишь отверстие проруби, в которую он провалился, давало какой-то свет. Но и он постепенно слабел, по мере погружения в ледяную могилу…

Глава 8

Белый свет. Ослепляющий белый свет вокруг. Настолько яркий, что глазам больно. Белые стены, на фоне которых еле видны такие же белые и нечеткие силуэты.

– Вот он, наша спящая красавица, – раздался голос со стороны. Взрослый, искаженный.

– Кто это вообще? – раздался такой же искаженный голос, только женский.

– Пассажир из спецназа ГРУ. Настолько секретный, что мы даже имени его не знаем.

– Какой анамнез?

– Взрывная травма. Осколочное ранение головы. Прооперирован. Две недели в коме.

– Какие прогнозы?

– Овощь.

– Зачем вы это говорить при нем?

– Так он же не слышит.

– А по-моему, он шевелиться.

– Да быть такого не может.

Из белизны потолка выплыло лицо, одетое в белую же медицинскую маску.

– Эй, боец! Ты слышишь нас? Слышишь?

Голос постепенно слабел, пока не превратился низкочастотный, угасающий гул. Белизна вокруг схлопнулась в точку, заливая все вокруг непроглядной тьмой. А затем снова свет.

Солдат с трудом открыл глаза. Все его тело горело огнем, будто его насадили на шампур и жарили на маленьком огне. Он лежал покрытый одеялом из шкур. Над головой нависал низкий потолок. Неподалеку, от горящего очага сидел мужчина и что-то выстругивал небольшим ножом.

– Где я? – выдавил Солдат.

– У меня, – ответил мужчина.

– А ты кто? – спросил Солдат.

– Ваня, – мужчина обернулся и Солдат смог разглядеть его получше. Азиатская внешность, сшитая из шкур теплая одежда. “Видимо, кто-то из местных коренных народов” – подумал Солдат.

– Я на рыбалку пошел. А вместо рыбы поймал тебя, – засмеялся он. – Ты совсем замерз. Совсем мокрый был. Но ты сильный. Я бы на твоем месте умер, наверное, – похвалил его Иван.

Солдат почувствовал резкий запах, исходивший от своего тела. Поднял одеяло. Все тело было покрыто чем-то жирным и воняло так, как будто кто-то выварил кусок протухшего мяса в мятном ликере. Неизвестный состав жег его так, будто он был с ног до головы намазан вьетнамской звездочкой.

– В чем это я? – спросил Солдат.

– Животный жир, травки, – ответил Иван. – Спирт. Помогает согреться. Ты мне теперь бутылку водки будешь должен, много на тебя перевел, – вновь засмеялся Иван. – Но это потом. Ты пока лежи, отдыхай.

– Некогда мне лежать, – ответил Солдат. – У меня еще в городе дела.

– В городе? – обеспокоенно переспросил Иван. – Не, не надо тебе дел в городе. Там юёры живут, не ходи туда.

– Что за юёры? – поинтересовался Солдат.

– Тебе лучше не знать. Они выглядят как люди. Но они не люди, – сказал Иван. – Я сначала подумал, что ты сам юёр. Но ты не юёр. Они воду любят. А ты не любишь.

– Это точно. По крайне мере, такую холодную, – криво улыбнулся Солдат.

– Юеры приходят в темные времена, когда в воздухе начинает пахнуть кровью. Когда люди сходят с ума от жадности и ненависти. Они моего брата убили и тебя тоже убьют. А может и того хуже. Но пока ты здесь, ты в безопасности. А в город не ходи, это проклятое место.

– Где моя одежда?

– Сейчас принесу. Я ее постирал и высушил.

Ваня принес одежду Солдата. Наконец, тот смог привести себя в порядок.

– Я, кажется, так и не сказал тебе спасибо. Ты мне жизнь спас.

– Ерунда. У нас тут принято помогать гостям. Даже незваным, – махнул рукой Иван.

– Мне пора, пожалуй. Еще раз спасибо за все.

– Куда ты собрался? На улице темно. Ночью я на улицу не выхожу. И тебе не советую. Это их время.

– Ты прав. Если ты не против, я еще немного злоупотреблю твоим гостеприимством.

Солдат остался у Вани на ночь. Поболтав о разном они разошлись по своим комнатам. Однако заснуть все никак не получалось. В голову лезли всякие мрачные мысли, одна чернее другой. Он ворочался на своей постели, непроизвольно рассматривая различные детали окружения. Взгляд его привлек один необычный предмет. Это был нож, воткнутый по рукоятку в порог жилища.

“Зачем он там?”- подумал Солдат, перевернувшись на другой бок. Честно говоря, ему было крайне неуютно чувствовать себя без оружия. Пистолет свой он утопил во время заплыва в проруби. А нападение в общежитии показывало, что враг может появиться в любой момент.

“Возьму хоть этот нож. Утром отдам его хозяину перед уходом”. Солдат медленно, стараясь не шуметь, подкрался к порогу и не без труда извлек из него нож. Затем так же, стараясь не создавать лишнего шума, вернулся к себе в кровать. Разглядев нож поближе он отметил его прекрасную обработку - рукоятка с головой волка, вырезанная из куска кости или рога. С драгоценными камнями, мелькающими красным в его глазницах. Узор на лезвии, похожий на обработку дамасской стали.

“Откуда у него такая игрушка? Живет то мужик явно не богато”. Впрочем, это не его дело. За окном завывала метель, расписав поверхность стекла морозными узорами. Лунный свет с трудом пробивался сквозь них освещая мертвенным светом пространство комнаты. Порыв ветра всколыхнул узорчатые занавески и Солдат зябко поежился. Часть тряпок, утепляющих оконные щели, выпали на подоконник. Стало еще холоднее. Солдат подошел к окну, чтобы заткнуться их обратно. Одна вещь привлекла его рассеянное внимание. Это был отпечаток детской ладошки на оконном стекле. Как будто ребенок приложил к нему свою руку. И теперь лед в этом месте оттаял и сквозь отпечаток свободно проникал лунный свет.

Солдат отодвинул занавеску и взглянул в окно. Снаружи, за небольшим покосившимся забором, простиралось снежное поле, занесенное бесконечными снежными буранами. Ближе к дому росли редкие деревца, тянувшие к небесами свои голые, согнувшиеся под порывами беспрерывного ледяного ветра ветви.

У одного из этих деревьев, прижавшись плечом к стволу, кто-то стоял. Маленькая фигурка, чья кожа светилась ослепительно белым в лунном свете. Потому что этот кто-то был абсолютно голым. Фигурка отделилась от дерева и направилась прямиком к окну, за которым в изумлении стоял Солдат.

Двигалась она абсолютно плавно, словно не касаясь бренной поверхности. Это была девушка. Абсолютно обнаженная. И абсолютно великолепная. Ее волосы развивались на ветру, не давая разглядеть лицо. Но эта фигура, эта походка… Были смутно знакомыми. Вьюга снова взывала, словно зверь, закрутив снежный водоворот и женская фигурка пропала из видимости. И когда снег улегся, то в поле уже никого не было видно.

“Показалось?”. Солдат судорожно сглотнул. В горле пересохло.

Скрип, скрип, скрип.

Захрустели доски где-то на потолке. Грузный удар, будто что-то тяжелое сбросили со второго этажа. Скрип снега откуда-то со стороны двора.

Тук, тук, тук.

Забарабанили удары по входной двери.

– Что происходит? Кто стучит? – раздался сонный голос Вани. Он согнувшись стоял в коридоре, безуспешно пытаясь попасть ногой в штанину брюк.

– Не знаю. Вроде, баба какая-то… – пробубнил Солдат, чувствуя себя полным идиотом.

– Что за баба? – не понял Иван. Он зажег керосиновую лампу и осветил ей входную дверь. – Где он? – вскрикнул Ваня и в его голосе звучал неподдельный страх.

– Кто? – не понял Солдат.

– Нож! Нож в пороге! Где он?!

– У меня. Я это.. Просто до утра взял, мало ли чего…

– Ты что сделал, дурак? Ты вытащил нож и теперь нам всем конец! Она может нас видеть!

– Да забери ты его.. – Солдат протянул нож Ивану.

Тук, тук, тук.

Снова раздался назойливый стук в дверь.

– Мальчики! У вас тут мальчишник, я смотрю. Можно к вам? - раздался хрипловатый женский голос за дверью. Солдат узнал его. Это была Марина. Или, правильнее сказать, Мара?

– Иди прочь, демон! Я не разрешаю тебе входить внутрь! – крикнул Ваня.

– Ой, что же ты так кричишь, родненький? Ты как будто не рад меня видеть? Тут холодно снаружи. Давай, открывай. Пусти девушку погреться.

– У нас договор, забыла?

– Мы чтим договор, шаман. Ты не лезешь в наши дела, мы не лезем в твои. Но видишь ли какое дело. Похоже в наши дела ты как раз залез. На прошлой рыбалке ты выловил не ту рыбку. Отдай ее нам. И разойдемся.

– Это мой гость. И он под моей защитой.

Дзынь, дзынь, дзынь.

Кто-то забарабанил по стеклу окна в комнате. Снаружи, во дворе, раздался тихий детский плач.

– Мне холодно. Дяденька, пусти меня. Не слушай Ивана. Он злой. Он убил своего собственного брата. И тебя убьет. Спаси себя. И меня.

Ледяная волна прошла по позвоночнику Солдата. Дистиллированный животный ужас. Он узнал этот голос. Это была Маша. Та самая девочка, которую они подвозили по дороге. Непроизвольно он сделал несколько шагов в сторону окна. И заглянул. Там, снаружи, стоял маленький детский силуэт. Все с той же плохо сшитой игрушкой волка в маленьких ручках.

– Не слушай ее, – Иван схватил Солдата за рукав и оттянул от окна. – Пошла вон, – крикнул он и задернул занавеску. – Не поддавайся. Это Мара, насылающая кошмары. Не верь своим глазам.

– Так зачем ты убил своего брата, а Ваня? А еще и обвиняешь нас, – вновь послышался издевательский голос из-за двери.

– Это была последняя возможность спасти его душу. Вы.. Вы сделали из него чудовище!

– А может быть ему нравилось быть чудовищем? Об этом ты не подумал? Солдат, нам же было весело с тобой, помнишь? Открывай. Повеселимся снова. Мы не собираемся делать с тобой ничего плохого. Мы со всеми делаем только то, что они сами заслуживают.

– А может и правда открыть? – задумчиво сказал Солдат. – Что она может сделать двум здоровым мужикам?

— Слушай, что бы эта тварь тебе не говорила, не верь ей. Она не человек. Это юер, демон. Но она не может сюда войти сама. Тут мы в безопасности.

– Ха, ха, – Мара залилась звонким смехом. – Юеры.. Произнести такое - язык сломаешь. Ох уж эти ваши местечковые суеверия.. Надоел ты мне, шаман. Скучно.

– Рассвет уже скоро. Нужно просто немного подождать и она уйдет, – успокоил Солдата Ваня.

Снова заскрипели доски на потолке. По крыше раздались тяжелые шаги босых ног.

– Уууу, – раздался насмешливой вой в печной трубе. – Два больших мальчика бояться одну хрупкую девушку. Ладно, поиграли и хватит. А тебе, Солдатик, я вот что скажу. Еще непонятно, кто кому больше нужен. Так что скоро увидимся, сладенький.

И снова раздался звонкий женский смех, постепенно затихающий в морозной ночи.

– Ушла, – выдохнул Иван. Он присел на табуретку и вытер рукавом вспотевший лоб.

– Кто эта такая? Кто они все такие?

– Я же тебе сказал. Юеры. Упыри, злые духи. Называй как хочешь. Слишком много не могу сказать. Чего не знаю… А чего и не хочу говорить. Ты уедешь. А мне тут жить еще.

– Меня интересует только один вопрос. Их можно убить?

– Убить можно кого угодно.

– Вот и ладно.

– Не связывайся с ними. Просто уезжай и забудь все, что видел.

– Нет, Ваня. У меня заказ. И он должен быть выполнен. Любой ценой.

– Как знаешь, – Иван махнул рукой.

Солдат снова протянул нож Ване.

– Извини, что с ножом так получилось. Я же не знал…

– Оставь себе. Пригодится.

Глава 9

Покинув дом Ивана, Солдат снова выдвинулся в Северозимск. Часть привезенного с собой вооружения было предусмотрительно спрятано в схроне, неподалеку от общежития. Пора пустить его в дело.

То что там осталось, это были остатки былой роскоши, конечно. Старый добрый калаш с деревянным прикладом. Россыпь патронов и несколько магазинов к нему. Штык-нож. Гранаты. Саперная лопатка, заточенная в бритву. Что она делала среди всего остального оружия - загадка. Видимо бонус от прапорщика, который воровал все это с армейских складов.

На обдумывание хитроумных планов операции не было времени. Раз Зверь постоянно сидит на заводе, придется зайти к нему в гости прямо туда. Он выдвинулся на закате. Под покровом ночи, Солдат перелез через высокую стену, ограждающую промзону завода. Очень пригодился штык-нож от калаша, которым Солдат смог проделать проход в колючей проволоке, венчающей верхушку этой самой стены. Внутри промзоны было подозрительно пусто, лишь производственные цеха с хитросплетением труб возвышлись впереди мрачной громадой.

Двигаясь от одной тени к другой, Солдат осторожно продвигался вглубь предприятия. На пути его возникла дверь ведущая в подвальные помещения. То что нужно для того чтобы попасть внутрь, не привлекая к себе излишнего внимания. Солдат сбил замок с двери и проник в подвальное помещение. Сразу за ней начиналась крутая лестница, которая вела куда-то далеко вниз.

Солдат спускался медленно - не хватало еще споткнуться и переломать себе ноги. Чем ниже он спускался, тем сильнее в его ушах нарастал странный шум. И этот запах... Такой отвратительный и вместе с тем, чем-то неуловимо знакомый. Как будто он снова вернулся в детство, в деревню к своей бабушке. Она тогда держала свиней и в их загоне был похожий запах. Наконец, эта бесконечная лестница закончилась и Солдат оказался в помещении, которое освещалось тусклым, красноватым светом. Теперь понятно, что было источником этого запаха. Перед ним был загон для скота. Очень похожий на тот, в котором его бабушка содержала своих свиней. Только вместо свиней там были..

..люди..

Если их так можно было назвать..

С отрубленными руками и ногами, вместо которых были приделаны какие-то культяпки. Отрезанными ушами, гениталиями. Зашитыми глазами. Видимо, почувствовав присутствие постороннего в лице Солдата, они подбежали к стенке загона и уставились не него своими изуродованными лицами. У Солдата создалось впечатление, что они пытаются ему что-то сказать. Их беззубые рты открывались, но из них раздавалось только невнятное мычание. Сказать они ничего не могли.

Языки у них тоже были отрезаны..

Кто-то из этих существ показался ему смутно знакомым.

“Бес? Это Бес?” - с ужасом подумал Солдат.

В этом изуродованном существе было почти невозможно опознать бывшего подручного Шварца, гордого и бесстрашного. Какой бы сволочью не был Бес, но такой участи не заслуживал даже он.

Солдат залез в загон и достал нож, намереваясь прекратить мучения несчастного существа. Бес, точнее то что от него осталось, почувствовав холодную сталь у своего горла истошно завизжал и начал носится на своих обрубках по всему загону. В другой ситуации это бы выглядело даже комично.

“Что же, хочешь жить в таком состоянии - твой выбор” – вздохнул Солдат.

Однако, его приступ гуманизма привлек к нему лишнее внимание. За дверью ведущую в хлев послышались шаги тяжелых ботинок и раздался скрип ключа в замочной скважине. Солдат лихорадочно оглянулся пытаясь найти место, где бы ему спрятаться и с трудом втиснулся между двумя здоровенными трубами.

В хлев ввалилась огромная туша. Жирный мужик, затянутый в черный кожаный фартук. Он медленно подошел к загону, разглядывая ползающих там несчастных существ. Солдат приготовился "снять его с ножа" и уже приготовился прыгнуть, когда тот внезапно развернулся и уставился прямо на него. Это было настолько же страшно, насколько и комично, потому что на жиробасе в фартуке была одета маска волка. Детская, новогодняя маска, которую можно было бы увидеть у детишек на утреннике. Слишком маленькая для такой огромной морды.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Затем жиробас схватился за мясницкий тесак на поясе. А Солдат механические поднял автомат и нажал на курок.

Бам!

Невыносимо громко грохнул выстрел в замкнутом помещении. Изуродованные бедолаги в вольере завизжали от страха. Маска волка на голове противника разлетелась в куски и его туша грузно рухнула на пол.

Ну вот и все. Теперь играть в ниндзя уже не имеет никакого смысла. Нужно прорываться с боем. Солдат бросился через открытую дверь подвала внутрь здания. Второй его жертвой стал охранник, который не вовремя выскочил в коридор. У того было при себе помповое ружье, но воспользоваться им он не успел.

Солдат шел по зданию словно явившийся в этот мир ангел смерти во плоти. Он действовал автоматически и четко, как учили. Ногой выбиваешь дверь, туда гранату. После взрыва даешь короткую очередь, накрывая тех, кто выжил. Народу в здании было довольно много для ночного времени. И не все из них были вооружены. Но это была их проблема, а не Солдата.

Зачистив первый этаж, Солдат поднялся на следующий. Там обороняющийся противник даже соорудил некое подобие баррикады из пары столов поперек коридора. Не помогло.

Очередное помещение. В нем явно кто-то был, несмотря на выключенный свет. Гранату бы туда, но их запас иссяк парой дверей ранее. Солдат пальнул в помещение наугад, чтобы прятавшийся проявил себя, если он там есть. И он там был. Из темноты на Солдата прыгнуло нечто. К счастью, Солдат успел выставить перед собой автомат и поймать это нечто на штык. Теперь он смог рассмотреть кто это. Или что. Это был карлик, с всклокоченными, стоящими дыбом волосами. Лицо его было перерезано наискось огромным шрамом, от левого глаза и до правой щеки, из-за чего казалось, что на его лице застыла какая-то странная кривая ухмылка. В каждой руке у карлика было по лезвию с обратным изгибом, напоминающим формой крестьянский серп. Карлик шипел как дикий кот, пытаясь дотянуться до Солдата своими ножами.

Солдат, насадивший лохматого монстра на штык, как бабочку на булавку, нажал на спусковой крючок, высадив в карлика весь магазин в упор. Пули пробили его насквозь, выбросив в потолок фонтан из крови, кусков плоти и одежды. Отстрелявшись, Солдат напряг мышцы обеих рук и перебросил карлика через себя. Тот слетел со штыка и упал, ударившись об стену. Нашпигованный свинцом, проткнутый штыком. После такого, выжить было не реально. Но карлик снова вскочил. Его перекошенный рот открылся и из него вывалился длиннющий кроваво-красный язык.

– Добавки хочешь? – крикнул Солдат. – Получай.

Он снял с пояса саперную лопатку и метнул в карлика. Та была отточена в бритву, как раз на случай рукопашного боя. Лопатка врубилась карлику прямо в рот, разрубив надвое язык и аккуратно отделив его верхнюю челюсть от нижней. Нижняя часть карлика медленно сползла на пол, оставляя за собой на стене кровавую полосу. Верхняя часть головы карлика осталась на лезвии, глубоко вошедшем в стену. Солдату показалось, что его глаза все еще продолжают с ненавистью смотреть на него. Пусть смотрят. Главное, чтобы их обладатель не бегал за ним и не махал своими жуткими ножами.

Солдат двинулся дальше. Все страхи, все напряжение которое накопилось у него после всех произошедших событий сняло как рукой. Точнее, они трансформировались. В адреналин. Боевую ярость. Он чувствовал себя практически богом. Неуязвимым. Смертоносным.

– Какие-то черти, людоеды.. 13-я бригада специального назначения, мать вашу! И не таким чертям рога с копытами отшибали! – крикнул он, поприветствовав очередного бандита, неудачно попавшегося ему на встречу, выстрелом в голову.

– Зверь! Где ты? Я не собираюсь искать тебя тут всю ночь! – крикнул он.

– Я здесь, Солдатик – услышал он знакомый голос и обернулся. Зверь стоял в конце длинного коридора и насмешливо махал ему рукой. Солдат попытался взять его на прицел, но не успел. Тот пропал за изгибом коридора.

Он бросился за ним. За поворотом скрывалась заводская кухня. Огромное помещение, призванное обслуживать местную рабочую столовую. Он осторожно двигался вперед, грамотно срезая углы и стараясь контролировать все, что происходит у него за спиной.

То что он увидел дальше, смогло повергнуть в шок даже его. А он в этой жизни видел много ужасных вещей. Человеческие тела. Целые и разделанные на части. Висевшие как туши животных, на крюках в открытой холодильной камере. И прямо там, среди безжизненных тел стоял Он.

– Я здесь, Солдатик. Потерял меня?

– Сдохни, – процедил Солдат и выпустил в него короткой очередью весь магазин. Однако пули, казалось, проходили сквозь того, как через туман.

– Что за? – изумился Солдат, опуская оружие.

А фигура Зверя, между тем, медленно растворилась в воздухе. Словно утренний туман. Но что находилось в том месте, куда стрелял Солдат? Точнее кто… На крюке висело человеческое тело. Без головы. Но он узнал его, по тюремным татуировкам… Это был Якут. Он выпустил все патроны в его и без того изуродованное тело..

Солдат на мгновение потерял бдительность и тут же за это поплатился. Прямо в лицо ему прилетела струя из огнетушителя. Солдат непроизвольно выронил автомат и схватился за горло. Глаза разъедало, его скрутило в приступах удушья. Одновременно на него напали сразу с нескольких сторон. Солдат пытался отбиваться и даже кого-то успел рубануть своей саперной лопаткой, но очень быстро его прижали к полу и разоружили.

Он пытался вырваться, но тщетно. Зрение потихоньку возвращалось к Солдату. Но чтобы понять, что ОН зашел в помещение, глаза были не нужны. Солдат почувствовал это буквально кожей, по которой пробежала холодная волна. Будто засунул ноги в тазик с ледяной водой и озноб прошел волной по всему тело, от кончиков пальцев ног и до самой макушки.

Зверь стоял и насмешливо поглядывал на него сверху вниз. Теперь Солдат смог его разглядеть чуть лучше. Худой, жилистый и высокий. С тонкими чертами лица и белесыми, зачесанными назад волосами. На лице - неизменные темные очки.

– Неплохая попытка, Солдатик. В смелости тебе не откажешь. Ломиться ко мне в дом, ночью, в одиночку… Такое только и видишь, что в дурацком боевике. Кстати..

Зверь скинул с себя свою черную кожаную куртку, оставшись голым по пояс. Его жилистое тело, с очень бледной кожей, было все покрыто шрамами. На шее Зверя виднелся заметные следы от зубов, как будто кто-то давно пытался перегрызть ему горло. Только сейчас Солдат заметил, что часть левого уха у Зверя отсутствует - отрезано или скорее... откушено.

– Любишь смотреть боевики, Солдатик? А? Ну конечно, любишь. А какой же боевик, без драки с главным злодеем в финале? Без оружия, на кулаках? Давай, вставай. Даю тебе шанс.

Солдат поднялся. Все оружие у него отобрали подручные Зверя. Значит действительно, придется драться голыми руками. Как в дурацких боевиках. Как патетично.

Если драки не избежать - бей первым. Что Солдат и сделал, попытавшись зарядить Зверю ногой в пах. Мимо. Прямой в челюсть. Опять мимо. Зверь был быстр, очень быстр. И дрался он очень странно. Без привычных ударов руками как в боксе. Или ногами, как в кикбоксинге. Но очень эффективно. Когда Солдат в очередной раз попытался ударить Зверя кулаком, тот вцепился в него зубами. Солдат взвыл от боли, попытавшись схватить Зверя второй рукой. И получил пальцами в глаза. Ногти Зверя разорвали Солдату брови, вскользь чиркнув по глазным яблокам. Солдат на миг потерял ориентацию, тут же получив ребром ладони в нос из которого тут же ручьем хлынула кровь. Солдат попытался схватить Зверя, переведя схватку в борьбу, но тот вырвался, потеряв в процессе короткого клинча свои очки.

Теперь Солдат увидел настоящие глаза Зверя. Они светились, словно в них отражались искры невидимого костра.

– Это становится скучным, – протянул Зверь.

Солдат с криком бросился на него но тут же получил такой удар в колено, что повалился на пол как подкошенный. Попытался встать, чувствуя ужасную боль в ноге.

– Давай помогу, – с притворным участием произнес Зверь. Он схватил Солдата за грудки и поднял в воздух. Теперь, глаза Солдата оказались напротив горящих как угли глаз Зверя.

С оттягом, Зверь зарядил ему головой в нос. Солдат почувствовал, как с хрустом ломается его переносица и отлетев назад, с силой врезался в стену.

– Что, Солдатик, молодец на овец, а против волка и сам овца? – насмешливо спросил Зверь.

Солдату было не до остроумных ответов. Он пытался подняться, но силы его покинули. Встать уже не получалось. Только стоять на коленях.

– Уже хорошо. Но пока недостаточно, - произнес Зверь и зарядил Солдату ногой в лицо. Тот опрокинулся на спину. Кровь из сломанного носа и разбитых губ заполняла рот. Все тело ныло от адской боли. Но прийти в себя Зверь ему не дал. Он сел на него сверху и начал методично бить по лицу. Поочередно. Правой рукой, затем левой. Не кулаком, а открытыми пальцами. Ощущение было такое, будто по лицу хлестали перчатками, в которые залили расплавленный свинец. Под методичными ударами хрустели осколки зубов, рвалась кожа на щеках.

– Хватит, – пробулькал кровью Солдат. – Остановись.

– Ты забыл волшебное слово, Солдатик, – безмятежно произнес Зверь.

– Пож… пожа… пошел нахер. Тебе не сломить мой дух, – процедил Солдат.

– Знаешь, в чем разница между нами, Солдатик? Ты человек, который пытается быть зверем, а я Зверь, который только притворяется человеком, – с этими словами Зверь повернул голову Солдата вправо и с утробным рычанием откусил ему половину левого уха. Напрочь.

Наконец, Зверь слез с Солдатау. Тот уже не мог двигаться, мог только смотреть. В помещение кто-то зашел. Девушка. Мара. Его старая знакомая.

– Тебе не сломить мой дух, – прошептал Солдат еще раз.

– Дух? Ха.. Что это такое? Нет никакого духа, Солдат. Есть только мясо.

Зверь схватил Мару и притянул ее к себе, ухватив рукой за задницу.

– Мясо можно жрать. Мясо можно трахать. А дух он где? Душок от грязных порток, разве что. Да и кроме того, если ты такой духовный, что же ты себя яйца не отчекрыжил, как тебе отец Василий советовал?

– Ты его знаешь?

– Конечно. И сынка его тоже знавал. Вот с ним мы хорошо ладили. До поры до времени. А батя его.. Не любят меня все эти святоши. Что он, что Ванька-шаман. А почему? Я же ко всем с открытым сердцем. И каждому готов протянуть руку помощи.

Зверь протянул Солдату руку и тот с ужасом понял, что это не его рука, а отрезанная рука Якута.

– Просто моя правда не всем подходит. Не каждый готов посмотреть внутрь себя. И увидеть там себя настоящего. И принять его. До конца.

Солдат медленно тянул руку к ножу, который ему подарил Ваня. Нож был спрятан в сапоге и подручные Зверя его не заметили. Сейчас он достанет его и метнет этой твари прямо в горло. Шанс один из ста. Но оно того стоит.

– А ты хорош, – усмехнулся Зверь и зарядил Солдату ногой в челюсть.

Свет погас.

Глава 10

Так Солдат очутился в плену. Какое-то время его никто не трогал. Есть тоже не давали, только воду. В один день, а может быть ночь, так как окон в его камере не было, дверь его темницу открылась. На его шею одели ошейник и как собаку на поводке приволокли по коридору, который упирался в массивную железную дверь. За дверью располагался огромный стол, за которым восседал Зверь.

– Здравствуй, Солдатик. Как твое ничего? Проголодался, наверное? – участливо спросил он.

Перед Солдатом поставили тарелку с мясом. Положили вилку и столовый нож. Какой сервис.

– Угощайся, – пригласил Зверь.

– Что это за мясо? – прошептал пересохшими губами Солдат.

– Ты знаешь.

– Не буду.

Зверь, перед которым тоже лежало мясо на тарелке, отложил в сторону столовые приборы. Вздохнул.

– Давай я тебе кое что поясню, – произнес Зверь.

Солдата вновь схватили за поводок и куда-то поволокли. В подвальные помещения. Темные и вонючие. Людской свинарник, в котором несчастные существа, утратившие почти все человеческое, влачили жалкое существование. Один из подручных Зверя взял ведро помоев и вылил перед существами в корыто. Те с нечеловеческим визгом набросились на него и начали с чавканьем поедать, жадно отталкивая друг друга.

Зверь присел на корточки рядом с Солдатом.

– Жизнь простая штука, Солдатик. В ней есть только те, кто ест. И те, кого едят.

Он приблизился к уху Солдата и произнес шепотом, почти нежно.

– Хочешь к ним? – кивнув головой в сторону загона.

Солдат отрицательно мотнул головой. Существо, некогда бывшее Бесом, повернуло к нему свое ужасно изуродованное лицо. Из его открытого беззубого рта обильно капала слюна и остатки помоев.

– Вот и хорошо, – Зверь потрепал Солдата по голове, как хозяин свою собаку.

Его снова посадили за стол. Поставили перед ним тарелку с мясом. Поколебавшись мгновение, Солдат начал есть. Он успел проглотить лишь небольшой кусочек мяса, прежде чем его начало рвать. Увидев это Зверь разразился жутким хохотом.

Эпилог

Солдат закончил свой рассказ и проницательно посмотрел на журналиста. В этот момент официант принес готовое блюдо и поставил его перед Солдатом. Отличный, сочный стейк. С кровью. Увидев его, Солдат прикрыл рот рукой, еле сдерживая рвотные позывы.

– Ой, это мне, – улыбнулся официанту журналист, забрав тарелку.

– Извините. Вам плохо? – произнес официант.

– Ничего страшного – выдавил Солдат. – Просто, просто я не ем мясо..

Увидев реакцию Солдата, журналист решил пока повременить с едой.

– Интересная история. Хотя и не очень правдоподобная. События в Северозимске наделали много шума, но это же были просто разборки из-за завода по переработке золота. Да, там было много трупов. И черных пятен. Но то что вы рассказываете… Людоеды, мистика... В такое сложно поверить.

– Дело ваше, верить или нет. Мне уже все равно.

– А дальше, что было дальше? История обрывается на полуслове. Вы смогли сбежать? И убить Зверя?

– Убежать? Видимо, смог. В один прекрасный день меня меня нашли в моей машине, на окраине Москвы. Без сознания. Я и сам не помнил, как там очутился. А Зверь… Зверь просто пропал, как будто его и не было. До сих пор никто не знает, кто это был и откуда.

– Правильно ли я понимаю, что вы из Северозимска приехали в Москву и даже не помните как?

– Именно так.

– Хм.. ну допустим. А что вы делали дальше? Вернулись к Шварцу?

– Нет. Я завязал со своей прошлой жизнью. Долгое время провел в монастыре. Даже не знаю как там сложилась судьба. У него и у остальных.

– Да плохо сложилась, насколько я знаю. Шварца убили, как почти всех из его группировки. Очень странное было убийство, кстати. Говорят, Шварцу вырезали сердце. И язык. А еще…

– Я понял…, – прервал его Солдат и кулаки его сжались. – Можно без этих подробностей? Бог им всем судья…

– Да, вот еще хотел узнать. А зачем Зверь вообще держал вас взаперти? В чем смысл?

– Хороший вопрос. Я точно не знаю. Но у меня есть теория на этот счет. Понимаете, мы все лишь отчасти люди. А отчасти, что-то другое.

– Звери?

– Да. Я делал ужасные вещи в своей жизни. Правда. Но всегда была граница, через которую даже я не переходил. Эта граница, если ее пересечь, то возврата обратно уже не будет. Никогда. Мне кажется, он видел во мне... Какой-то потенциал, что ли. И ждал. Ждал этого последнего шага.

– А то что вы ели человеческое мясо, не было таким шагом?

– Люди могут на многое пойти, если их вынуждают обстоятельства. Но есть разница, между тем, что ты вынужден делать и тем, что ты хочешь делать. Я понимаю, что это такое себе оправдание..

– Не мы такие, жизнь такая? Знакомая история, – хмыкнул журналист.

– Я раньше сам не верил, что люди могут меняться. До встречи со Зверем, мне казалось, что это и есть настоящий я. И мне все это нравится. И по-другому нельзя. Сейчас это все вспоминается как дурной сон. Мне кажется.. Тот, прошлый я, умер. Остался в тех самых подвалах. Поэтому, возвращаясь к вашему вопросу. Смог ли я убить Зверя? Пожалуй, что да. Того который тут, – Солдат постучал себя пальцем по шраму на голове.

– Понятно. Что же, последний вопрос. Какие у вас планы на будущее, что вы дальше собираетесь делать?

– Вернусь обратно в монастырь, видимо. По сравнению с 90-ми жизнь так изменилась. Я уже не знаю, как жить мирской жизнью.

– Спасибо вам за ваш рассказ. Я, конечно, постараюсь это все опубликовать, но ничего не обещаю. Слишком уж странная это история.

– Это не важно. Я должен был об этом рассказать. А дальше уж смотрите сами. Что же, добавить мне больше нечего.

– Конечно, конечно. Большое спасибо за ваш рассказ. Всего наилучшего.

Солдат встал и направился к выходу из кафе. Обернулся.

– Вы это, приезжайте как-нибудь. Навестить. Природа у нас чудесная. Да и других историй у меня много..

Журналист помахал рукой на прощанье. Наконец, он смог с начать есть свой стейк. Он был очень, очень голоден. Мясо затрещало под напором мощных челюстей и капли крови упали на тарелку, осквернив красным ее молочную белизну.

– Конечно, Солдатик. Как-нибудь. Обязательно навещу – тихо произнес журналист. И глаза его сверкнули под очками красноватым отсветом.