Цой жив воскрешение и полёт 2 том

Глава 14

### Цой жив: воскрешение и полёт

**Том 2**

**Глава 14: Стречай Амерема**

Когда ступни коснулись твёрдой земли — не песка затерянного острова, а асфальта припортовой улицы где‑то на восточном побережье США, — Эльберт вдруг пошатнулся.

Он довёл их. Протащил сквозь воду, страх и нелепость маршрута. Но теперь, когда цель была достигнута, силы иссякли.

— Эль… — Цой шагнул к нему, но не успел.

Эльберт рухнул на колени, затем опрокинулся на бок. Костюм Hello Kitty смялся под ним, словно пустая оболочка.

Горшенников бросился к нему первым.

— Пульс есть, — пробормотал он, прижав пальцы к шее Эльберта. — Но он выжат. Полностью.

Цой снял маску. В первый раз за много дней его лицо оказалось на открытом воздухе. Ветер тронул волосы, глаза слезились от яркого света.

— Он держал нас на плаву, — тихо сказал Цой. — Всё это время.

**Вокруг — Америка**

Город жил своей жизнью. Мимо проезжали машины, люди спешили по делам, никто не обращал внимания на троих странников у обочины:

- одного — в розовом надувном костюме;

- второго — с бледным, безжизненным лицом;

- третьего — в потрёпанной одежде, с холодным взглядом и ножом в кармане.

Горшенников огляделся.

— Нужно укрытие. И врач. Но не официальный.

Цой кивнул. Он снова надел маску, спрятав лицо.

— Несём его, — сказал он. — Здесь мы не оставим.

**Тень прошлого**

Пока они тащили Эльберта к ближайшему заброшенному складу, в голове Цоя крутились обрывки воспоминаний:

- лаборатория;

- красный свет глаз в темноте;

- звук кассетного проигрывателя;

- и тот момент, когда он *проснулся* — не в гробу, не в могиле, а в инкубационном кубе, полный вопросов и чужой памяти.

«Зачем я здесь?» — подумал он.

Но ответ был прост:

Потому что кто‑то должен был идти дальше.

Даже если путь лежал через нелепый костюм, через океан, через обморок друга.

**Первые шаги по новой земле**

В складе, среди пыльных ящиков и паутины, они уложили Эльберта на старый матрас, найденный в углу. Горшенников достал из рюкзака аптечку — не первую помощь, а что‑то более серьёзное: ампулы, шприцы, стимуляторы.

— Ты знаешь, что делаешь? — спросил Цой.

— Не совсем, — ответил Горшенников. — Но если не попробуем, он не очнётся.

Игла вошла в вену. Эльберт вздрогнул, но не открыл глаз.

Цой сел рядом. В руках — гитара. Он провёл пальцем по струнам. Звук был тихим, почти шёпотом.

Это была не песня.

Это было обещание.

*Мы дойдём.*

Глава 15

### Цой жив: воскрешение и полёт

**Том 2**

**Глава 15: Кто такой он**

Пока Эльберт лежал без сознания на пыльном матрасе в заброшенном американском складе, а Цой настороженно всматривался в полумрак, пытаясь уловить малейшее движение его груди, — Горшенников оставался неподвижен. Он сидел у окна, спиной к свету, и его лицо тонуло в тени.

Цой наконец нарушил молчание:

— Ты так и не сказал, кто ты.

Горшенников не обернулся. Лишь пальцы, сжимавшие нож, чуть расслабились.

— Сказал. Я — Горшенников.

— Это не имя. Это… маска. Как мой костюм.

Тишина. Где‑то за стеной лаяла собака, гудел проезжающий грузовик. Обычный городской шум — чужой, равнодушный.

— Я Андрей Горшенёв, — произнёс он вдруг. Слова звучали тяжело, будто вырывались из‑под завала. — Вокалист «Короля и Шута».

Цой замер.

Это имя он знал. Конечно знал. Легенды русского рока пересекались, даже если их пути никогда не сходились напрямую.

— Но ты… не должен быть здесь, — прошептал Цой. — Ты же…

— Умер? — Горшенников резко развернулся. В его глазах вспыхнул злой, почти безумный огонёк. — Да. Умер. Но не до конца.

Он провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую плёнку. И вдруг — Цой увидел: черты менялись. Не резко, не чудовищно, а *плавно*, будто старая фотография, проступающая из‑под слоя пыли.

Перед ним сидел уже не просто человек в потрёпанной одежде.

А *Горшок*.

Тот самый. С хриплым голосом, с улыбкой, в которой смешались боль и насмешка.

— Меня вытащили, — сказал он. — Как и тебя. Только иначе. Не через пробирки и кровь. Через *песни*. Через память. Через тех, кто пел мои тексты, когда я уже лежал в могиле.

Цой медленно опустился на пол. Гитара глухо стукнулась о бетон.

— Значит, мы… не одни?

— Нет. Нас больше, чем вы думаете. Те, кто должен был уйти, но остался. Потому что их не отпустили.

Эльберт застонал. Его веки дрогнули.

— Он просыпается, — сказал Горшенников, снова меняя тон — теперь сухой, деловой. — Нужно двигаться дальше. Америка — не конец пути.

— А что тогда? — спросил Цой.

— То, ради чего всё это.

Он встал, подошёл к окну. За стеклом — огни города, незнакомые, холодные. Но где‑то там, за океаном, за тысячами километров, ждала Россия.

И те, кто верил, что Цой жив.

**И те, кто знал, что Горшенёв — тоже.**

Глава 16

### Цой жив: воскрешение и полёт

**Том 2**

**Глава 16: Первая утечка сил**

Цой едва успел сделать несколько шагов по оживлённой улице — костюм Hello Kitty, хоть и потрёпанный после перелёта и бегства, всё ещё сиял неестественной розовой яркостью. Это и привлекло внимание.

Сначала один ребёнок указал пальцем. Затем второй. Через мгновение вокруг Цоя образовалась толпа: малыши тянули руки, смеялись, пытались потрогать огромные уши и мягкий бант.

— Настоящая Hello Kitty! — визжала девочка в очках.

— Обними меня! — кричал мальчик, цепляясь за надувной бок.

Цой замер. Он не мог ни вырваться, ни объяснить — маска скрывала лицо, а голос, если бы он заговорил, всё равно утонул бы в детском гомоне. Он беспомощно оглянулся на Горшенникова и Эльберта, но те были отрезаны толпой.

**Китти Дельза**

Среди всеобщего веселья одна фигура двигалась целенаправленно. Девочка в ростовом костюме енота — объёмном, с пушистым хвостом и круглыми глазами‑пуговками — медленно приближалась к Цою.

Она не смеялась. Не тянула руки. Просто шла, не сводя взгляда с розового костюма.

Когда толпа на миг расступилась, она оказалась прямо перед Цоем.

— Ты не Hello Kitty, — тихо сказала она. Голос звучал приглушённо сквозь маску енота.

Цой молчал.

— Ты другой, — продолжила она. — Ты… уставший.

Горшенников, наконец пробившийся сквозь детский хоровод, замер, наблюдая. Эльберт, ещё слабый после обморока, опирался на стену, но глаза его были широко раскрыты.

**Разговор сквозь маски**

— Почему ты это понимаешь? — наконец спросил Цой, наклонившись к девочке.

— Потому что я тоже не тот, кем кажусь, — ответила она. — Меня зовут Китти Дельза. Я ношу этот костюм, потому что он… защищает.

— От чего?

— От того, что видят другие. Они видят енота, а не меня. Так же, как они видят Hello Kitty, а не тебя.

Цой медленно протянул руку. Китти не отстранилась. Их ладони — одна в надувной перчатке, другая в пушистой лапе енота — соприкоснулись.

В этот момент что‑то дрогнуло внутри Цоя. Не физически — *энергетически*. Словно часть его силы, его сущности, утекла в этот контакт.

Он почувствовал лёгкое головокружение. Перед глазами мелькнули обрывки:

- лаборатория;

- красный свет глаз;

- звук кассетного проигрывателя.

**Последствия**

— Хватит! — резко сказал Горшенников, разрывая контакт. Он шагнул между Цоем и Китти. — Нам пора.

Эльберт кивнул, с трудом выпрямившись.

— Она… она что‑то сделала? — прошептал Цой, оглядываясь на девочку.

— Не сделала, — ответил Горшенников. — Но *могла*. Ты поделился силой. Не осознанно.

Китти Дельза молча наблюдала за ними. Её енотовая маска не выражала эмоций, но в глазах, видимых сквозь прорези, горел странный, почти взрослый огонь.

— Мы ещё встретимся, — сказала она, прежде чем развернуться и исчезнуть в толпе.

**На пути к укрытию**

Когда они наконец оторвались от любопытных детей и свернули в тихий переулок, Цой остановился.

— Что это было? — спросил он.

— Напоминание, — ответил Горшенников. — Мы не одни. И не всё, что кажется случайным, — случайно.

Эльберт тяжело опустился на скамейку.

— Нам нужно место, где можно передохнуть. И понять, как защищаться. Потому что если такие, как она, начнут искать нас…

— Они уже ищут, — перебил Горшенников. — Просто пока не знают, кого именно.

Над городом опускались сумерки. Где‑то вдали играла музыка — весёлая, беззаботная. Но для троих странников в нелепых костюмах она звучала как предупреждение.

Мир был полон тех, кто носил маски.

И не все из них хотели добра.

Глава 17

### Цой жив: воскрешение и полёт

**Том 2**

**Глава 17: Встреча с судьбой**

Цой наконец решился.

Он остановился в тихом переулке, вдали от шумных улиц, где их с Горшенниковым и Эльбертом уже не преследовали любопытные взгляды. Медленно, будто совершая ритуал, начал снимать костюм Hello Kitty. Пластик хрустел, воздух выходил с тихим шипением.

Когда маска упала на асфальт, он ощутил непривычную свободу. Ветер коснулся лица — настоящего, не скрытого за пластиком и краской.

Китти, стоявшая рядом (она незаметно последовала за ними после встречи с детьми), протянула руку:

— Я сохраню его.

Цой кивнул. Костюм перекочевал в её руки — теперь уже не защита, а пережиток прошлого этапа пути.

**Песня на двух языках**

Они вышли к небольшой площади, где у фонтана собирались уличные музыканты. Цой достал гитару. Горшенников и Эльберт встали чуть поодаль — наблюдатели, стражи.

Первый аккорд «Группы крови» разорвал тишину. Но на этот раз Цой пел иначе — чередуя строки на русском и английском. Слова лились естественно, будто всегда существовали в двух измерениях:

> *«Тёплое место, но улицы ждут…*

> *Warm the place, but streets are waiting…»*

Голос звучал глубже, чем прежде. В нём слышалось не только эхо прошлого, но и новая сила — та, что родилась в перелётах, падениях и встречах с загадочными людьми вроде Китти Дельзы.

Люди останавливались. Кто‑то снимал на телефон, кто‑то просто слушал, не понимая, почему эта песня цепляет так сильно.

**Дар судьбы**

Когда последний аккорд растворился в воздухе, к Цою подошёл мужчина в кожаной куртке. Он молча положил на чехол гитары:

- **5 800 $** купюрами;

- **20 000 ¢** (монетами, словно символ уличного признания).

— Это за правду, — сказал он и ушёл, не дожидаясь благодарности.

Горшенников приподнял бровь:

— Неплохо для начала.

Эльберт пересчитывал деньги, но взгляд его был устремлён вдаль:

— Это не просто заработок. Это знак. Нам *позволяют* идти дальше.

**Новый путь**

Цой убрал гитару. Солнце клонилось к закату, окрашивая здания в цвета, которых он не видел десять лет назад.

— Куда теперь? — спросил он.

— Туда, где нас ждут, — ответил Горшенников. — Или где боятся нашего прихода.

Китти молча подняла надувной костюм, словно знамя. В её глазах читалось: *«Это ещё не конец»*.

А где‑то в России, в подвале, где репетировали Каспарян, Тихомиров и Гурьянов, вдруг зазвучала та же мелодия — будто эхо песни Цоя преодолело тысячи километров.

Музыка соединяла их.

И вела вперёд.

Глава 18

### Цой жив: воскрешение и полёт

**Том 2**

**Глава 18: Мимика — чужая душа**

Они расположились у старой кирпичной стены заброшенного склада — место тихое, скрытое от случайных взглядов. Цой настраивал гитару, Горшенников осматривал окрестности, Эльберт пересчитывал деньги, оставшиеся после щедрого дара на площади.

Вдруг тишина разорвалась низким, гулким звуком — кто‑то играл на басу. Ритм был чётким, почти гипнотическим, будто отбивал пульс самого города.

Все трое обернулись.

Из‑за угла вышел мужчина. Его фигура казалась неестественно высокой — не меньше двух метров. Широкие плечи, руки, словно отлитые из стали, а в правой руке — бас‑гитара, старая, потрёпанная, но звучащая так, что стены дрожали.

Он подошёл без слов, встал рядом с Цоем, кивнул — и начал играть.

**Музыка как язык**

Это не было репетицией. Не было заготовленным номером. Это был *диалог* — через струны, через ритм, через взгляды.

Цой взял первые аккорды «Группы крови», но теперь песня обрела новое звучание:

- бас мужчины задавал глубину, будто поднимал со дна океана забытые воспоминания;

- Горшенников подхватил ритм, выбивая ладонями по бетонной плите;

- Эльберт, не имея инструмента, начал напевать — тихо, но так, что звук проникал под кожу.

Люди начали собираться. Сначала один, потом пятеро, потом — целая толпа. Они не танцевали, не кричали — они *слушали*, будто эта музыка говорила то, что нельзя выразить словами.

**Дар незнакомца**

Когда песня закончилась, мужчина опустил бас. В его глазах не было ни гордости, ни ожидания похвалы. Только спокойствие — глубокое, как океан.

Он достал из кармана пачку купюр, молча положил её перед Цоем.

— Шестьдесят тысяч, — прошептал Эльберт, пересчитывая. — Но… почему?

Мужчина улыбнулся — впервые за всё время. Улыбка была странной: будто он знал что‑то, недоступное остальным.

— Потому что музыка — это мост, — сказал он. — А вы — те, кто его строит.

И ушёл, не дожидаясь вопросов. Его силуэт растворился в сумерках, а звук баса ещё долго эхом отдавался в переулках.

**Послесловие**

Цой смотрел на деньги, затем на своих спутников.

— Это не просто деньги, — произнёс он. — Это… подтверждение.

Горшенников хмыкнул:

— Подтверждение чего?

— Что мы на правильном пути. Даже если не знаем, куда идём.

Эльберт аккуратно сложил купюры, спрятал в рюкзак.

— Нам нужно место, где можно репетировать. Где‑то, где нас не найдут.

Китти, всё это время молча наблюдавшая со стороны, шагнула вперёд:

— Я знаю такое место.

Никто не спросил, откуда. Все просто кивнули.

Потому что теперь их путь был не только физическим.

Он становился *музыкальным*.

Глава 19

### Цой жив: воскрешение и полёт

**Том 2**

**Глава 19: Первый враг у обрыва**

Они шли по узкому путепроводу — древнему мосту, зависшему над бездной на высоте восемнадцати километров. Металлические балки скрипели под ногами, ветер свистел в ушах, а внизу, в тумане, терялись очертания земли.

Цой остановился у перил. Что‑то манило его взглянуть вниз — не из страха, не из любопытства, а будто *зов*.

— Не подходи близко, — предупредил Горшенников, но Цой уже перегнулся через ограждение.

В этот миг из‑за опор вырвался тот самый двухметровый незнакомец — с басом в руке, но теперь без тени спокойствия в глазах. Его лицо исказилось, словно маска, скрывавшая иную сущность.

— Ты не должен был выжить! — выкрикнул он, хватая Цоя за плечо.

И толкнул.

**Полёт**

Оба рухнули вниз.

Ветер ревел, мир перевернулся. Цой успел лишь схватиться за незнакомца, но тот лишь рассмеялся — холодным, нечеловеческим смехом.

— Теперь ты исчезнешь! — прокричал он.

Но в этот момент над ними раскрылся розовый купол.

Эльберт, стоявший на мосту, не раздумывая, схватил надувной костюм Hello Kitty, который Китти держала в руках. Одним движением он активировал насос, швырнул костюм вниз — и тот, мгновенно раздувшись, накрыл падающих.

**Спасение**

Цой и незнакомец оказались внутри гигантского розового шара. Удар о воздушные потоки — и падение замедлилось. Костюм, словно парашют, плавно опускался к земле.

— Что это?! — взревел незнакомец, пытаясь вырваться.

— То, что тебя не убьёт, — ответил Цой, цепляясь за ткань.

Костюм вращался, ветер носил его над пропастью. Цой видел лицо врага — искажённое, чужое, будто скрывавшее десятки других лиц.

— Кто ты?! — спросил он.

— Я — тот, кто не позволил бы тебе вернуться!

Но прежде чем он успел сказать больше, костюм резко качнулся, и незнакомец выпал из него.

Он исчез в тумане.

**На земле**

Розовый шар мягко приземлился на заросшую травой поляну. Цой выбрался из него, тяжело дыша. Рядом, едва переведя дух, стоял Эльберт — бледный, но с улыбкой.

— Ну что, — сказал он, — теперь ты точно знаешь: костюм — не просто маскарад.

Китти подошла, молча забрала полуспущенный Hello Kitty. Её глаза светились странным пониманием.

— Он вернётся, — произнесла она. — Но не один.

Горшенников, спустившийся с моста по верёвке, осмотрел место падения.

— Это был не человек, — сказал он. — Или не совсем человек.

Цой поднял взгляд к небу, где исчезали последние отблески розового купола.

— Значит, мы не одни играем в эту игру.

**Начало войны**

Где‑то вдали, за горизонтом, звучал бас — тот самый, что когда‑то вёл их вперёд. Теперь он звучал иначе:

- глубже;

- злее;

- как предупреждение.

Враг показал лицо.

А значит, пора было готовиться к бою.

Глава 20

### Цой жив: воскрешение и полёт

**Том 2**

**Глава 20: Бас на карандаш**

Ветер свистел между металлическими опорами моста, а внизу, в глубине, клубился туман — будто сама пропасть ждала новых жертв.

Цой огляделся. Среди обломков и ржавых конструкций он заметил нечто неожиданное: огромный надувной костюм зайчихи — розовый, с пышной юбкой, большими глазами и мягкими лапами‑шарами. Костюм лежал, наполовину сдутый, но ещё узнаваемый.

— Вот это находка… — прошептал Цой.

**Ловушка для гиганта**

Двухметровый незнакомец, едва оправившись от падения, уже поднимался на ноги. Его лицо искажала ярость, пальцы сжимались в кулаки размером с небольшие арбузы.

— Ты не уйдешь, — прохрипел он.

Цой кивнул Эльберту и Китти. Те поняли без слов.

Пока гигант делал первый шаг, Цой резко развернул костюм зайчихи, распахнув его, как сеть. Эльберт рванул к незнакомцу сбоку, отвлекая внимание, а Китти включила насос.

Костюм начал раздуваться — медленно, но неумолимо. Гигант не сразу понял, что происходит. Он шагнул вперёд, и вдруг его нога провалилась между надувных лап. Он попытался вырваться, но вторая нога тоже застряла.

— Что за…?! — рявкнул он, но было поздно.

Костюм поднялся, обволакивая его, словно живой. Розовый купол сомкнулся над головой, скрывая лицо, а лапы‑шары обхватили руки, лишая подвижности.

**Финальный штрих**

Китти достала суперклей. Без лишних слов она подошла к молнии костюма и аккуратно заклеила собачку. Затем прошлась по стыкам, укрепляя швы.

— Теперь не вырвется, — сказала она, отступая.

Гигант бился внутри надувного плена, но каждый рывок лишь сильнее затягивал его в мягкую ловушку. Его крики заглушались резиной и тканью.

— Кто ты?! — крикнул Цой, приближаясь. — Зачем преследуешь нас?

Незнакомец замер. В его глазах, видимых сквозь смотровую сетку, мелькнуло что‑то странное — не злость, не страх, а… *разочарование*.

— Вы не понимаете, — прошептал он. — Это не игра. Это… долг.

Но прежде чем он успел сказать больше, костюм окончательно надулся, закрывая лицо. Остался лишь силуэт — огромный, розовый, нелепый — и глухой стук кулаков о резину.

**Послесловие**

Они отошли на безопасное расстояние. Эльберт вытер пот со лба.

— Ну, теперь он точно не догонит.

Китти осмотрела клей и насос.

— Костюм прочный. Продержится сутки, если не больше.

Цой смотрел на пленника. В голове крутились вопросы, но ответов не было.

— Он говорил о долге, — сказал он. — Значит, есть кто‑то выше. Тот, кто приказал.

Горшенников, молча наблюдавший со стороны, наконец произнёс:

— Это только начало. Теперь они знают, что мы можем дать отпор.

Где‑то вдали, за мостом, звучал бас — тот самый, что когда‑то вёл их вперёд. Но теперь он звучал иначе:

- глубже;

- злее;

- как обещание новой битвы.

Враг показал лицо.

А значит, пора было готовиться к войне.

Глава 21

Скоро

Глава 22

### Цой жив: воскрешение и полёт

**Том 2**

**Глава 22: Дальше в путь**

Аэровокзал гудел, словно улей: пассажиры спешили к выходам, тележки с багажом грохотали по плитам, объявления на десятке языков сливались в монотонный гул. Но для четверых странников всё это звучало как фоновый шум — они жили в своём ритме, в своей реальности.

Эльберт сверялся с посадочными талонами, Китти проверяла рюкзак с надувным костюмом (теперь — трофеем), Горшенёв настороженно оглядывал зал, а Цой… просто стоял у окна, глядя на взлётно‑посадочную полосу.

— Аргентина, — прошептал он. — Почему именно туда?

— Потому что там нас не ждут, — ответил Горшенёв, не отводя взгляда от группы туристов у фонтана. — А значит, у нас будет время.

**Перед взлётом**

Пока они ждали объявления рейса, Китти тихо сказала:

— Он очнётся. Тот гигант. И придёт за нами.

— Пусть приходит, — усмехнулся Горшенёв. — Я готов.

Эльберт покачал головой:

— Не стоит недооценивать врага. Он не один. За ним — система. Лаборатории, люди, ресурсы.

Цой оторвался от окна. В его глазах мелькнуло что‑то новое — не страх, не сомнение, а холодная решимость.

— Тогда нам нужно стать системой сильнее.

**Посадка**

Когда они поднялись на борт, стюардесса вежливо улыбнулась:

— Добро пожаловать на рейс BA 387 до Буэнос‑Айреса.

Никто из четверых не ответил. Они заняли места у иллюминаторов, словно солдаты перед боем.

Самолёт разогнался. Земля ушла вниз.

**В небе**

На высоте десяти тысяч метров Цой достал гитару. Негромко, чтобы не привлекать внимания, заиграл мелодию — ту самую, что родилась на площади, но теперь она звучала иначе: глубже, резче, с оттенком металла.

Горшенёв закрыл глаза, будто слушал не музыку, а эхо грядущих событий.

Китти достала из рюкзака розовый костюм зайчихи, аккуратно сложила его на коленях.

— На всякий случай, — пояснила она.

Эльберт переглянулся с Цоем.

— Мы приближаемся к центру, — сказал он. — К тому, что началось в лаборатории.

— Или к тому, что началось задолго до неё, — добавил Горшенёв.

**Горизонт**

За бортом простирались облака — белые, бескрайние, как чистый лист. Где‑то под ними лежала Аргентина: страна, которую они не знали, место, где предстояло найти ответы или новые вопросы.

А может — и то, и другое.

Самолёт взял курс на юг.

Впереди — неизвестность.

Но теперь они были готовы.