Трое из подулья

Глава 1

Иллюстрация: https://www.deviantart.com/alexboca/art/Warhammer-40k-486000880

— Неправильно ты, парень, трупный батончик ешь, — сказал кто-то за спиной.

Тео резко развернулся, выхватив из-за пояса лазпистолет, и направил его на незнакомца. Но тот и бровью не повел.

— Надо личиночной пастой вниз, так вкуснее. Но вряд ли вы в Шпиле вообще знаете, что такое батончики из трупного крахмала, — деловито продолжал странный коротышка. Неаккуратно подстриженные усы и накинутый поверх полосатой майки синий френч делали его похожим на разбойника из тридео.

Тео не повелся на дружелюбный тон. Он вспоминал, чему его учил мастер оружия, и целился коротышке в сердце, только вот руки слегка подрагивали — парень еще никогда не стрелял в людей.

— Откуда ты знаешь, что я из Шпиля?

— Ну а кто еще в нижнем улье будет носить чистенький черный плащ с блестящими бронзовыми застежками? Только тот, кто видел такую одежду на бандитах из тридео. Ну ладно, я — Феликс Матрос, Матрос — кличка такая, — коротышка протянул подростку руку.

Тот рефлекторно подал свою в ответ, и этого мгновения Феликсу хватило. Он резко бросился вперед, ушел с линии огня лазпистолета и одним движением обезоружил шокированного такой наглостью Тео.

— Проклятье… — выдохнул мальчик.

— Да ладно, расслабься, не сделаю я тебе ничего, — самодовольно ответил Матрос, отдавая лазпистолет.

Тео взял оружие и, немного подумав, убрал его в кобуру под плащом.

— Я только одного не могу понять: зачем парню из верхнего улья вдруг спускаться сюда? Что ты тут забыл? Хочешь прятаться от банд, жрать трупные батончики вместо стейков из грокса и спать на феррокрите? — Матрос пригладил усы.

— Ты так говоришь, будто на Некромунде я первый, кто спустился со Шпиля вниз.

— Ну вообще, тут ты прав. Только вот другие обычно приходят в силовой броне и с крутыми пушками, а не твоей пукалкой. И не особо задерживаются.

— Я и так справлюсь!

— Оно и видно. И все же, зачем? — скептически спросил Феликс.

— А мне казалось, что тут не принято лезть друг другу в душу, по крайней мере, на трезвую голову.

Матрос расхохотался.

— Может ты и наивный, но не тупой. Предлагаю зайти в одно место и пообщаться за кружечкой чего-нибудь крепкого. Как тебе мысль?

Тео кивнул.

Полчаса спустя они сидели за импровизированным столом — листом железа, грубо приваренном к распиленной пополам бочке. За пятнами жира и ржавчины еще можно было разглядеть остатки знака биологической опасности. Сверху стояли две помятые кружки с мутной, отдающей прометиумом жидкостью.

Бар был расположен в помещении заброшенной фабрики. Раньше она была в среднем улье, но за тысячелетия опустилась в нижний. Сидевшие за другими столами подозрительные личности в основном перешептывались между собой и изредка бросали взгляды в сторону Матроса и Тео.

— … а я уже устал от этого, понимаешь? Я шагу не могу ступить, чтобы меня не пасла какая-нибудь нянька или телохранитель, или еще какой слуга! Я понимаю, что я наследник моей ветви и все такое, но как я смогу править, когда все делают за меня? Даже фелинида не позволяют завести, — язык мальчика слегка заплетался, и Матрос даже пожалел, что заказал ему фирменный напиток. Надо было выбрать что-нибудь полегче.

— И чтобы доказать, что ты не маменькин сынок, ты не нашел варианта лучше, чем спуститься в нижний улей?

— Тут меня, по крайней мере, они не найдут. А я справлюсь.

— Слушай, Тео, ты мне нравишься, поэтому дам тебе совет. Возвращайся обратно. Тут нечего делать таким, как ты. Нет в нижнем улье ничего романтичного, только нищета, болезни и смерть. Допивай свое бухло, а потом я тебя провожу до лифта.

— Нет уж! Я не слабак, сдаваться не стану!

Феликс стиснул зубы от злости. Придется попытаться еще раз, когда щенок проспится. В конце концов, какая-то соображалка у этого Тео есть, несмотря на то, что он упрям, как грокс.

— О, ни хрена себе! — воскликнул мальчик и икнул.

Матрос обернулся и увидел вошедшего в бар гиганта. Его одежда, с трудом скрывающая могучие мускулы, была обшита потертыми красными бронелистами, будто бы снятыми с танка. Лицо казалось отлитым из стали. На бедре великана висела огромная ручная пушка, а за спиной — исполинский двуручный пиломеч.

— Фельикс! Тебья-то я и йищу! — весело воскликнул здоровяк, потирая рукой короткий ирокез. Слова он слегка коверкал, словно Низкий готик был для него иностранным языком.

— Присаживайся, Мяч, — вздохнул Матрос и указал на табурет рядом с ним.

По сравнению с другими Голиафами Мяч был вполне приличным собеседником. В отличие от вечно злых и угрюмых собратьев, он обладал зачатками чувства юмора и в целом был довольно добродушен. Но Феликс не понаслышке знал, на что тот способен, если его разозлить. Оружие здоровяк носил не для красоты.

— О, а кьто йэто у тебья? Твой друг?

— Тео! — представился мальчик, протягивая руку Мячу. Тот серьезно и аккуратно ее пожал.

— Тео скоро уходит, Мяч. А зачем тебе я? — буркнул Феликс.

— Йесть дьело, Матрос. Дьело на милльйон тронов! — захохотал гигант.

— Не знал, что ты можешь до такой цифры досчитать.

— Могу твойи зубы пересчитать. Вот этим, — Мяч нахмурился и продемонстрировал кулак, похожий на боек силового молота.

— Справедливо. Так чем могу помочь?

— Ты же помньишь ульетрясьение на прошлой недьеле? Так вот, один надьежный мутант рассказал, что там, внизу, развальился Мусорный пик. И оказалось, что там не мусор, а старый дворец, или храм, или вроде того. Не знаю. Но там точно йесть интересныйе штуки, уот-так-уот. Сам я не знаю, где этот пик, да и одному идти скучно. Проведешь?

— Ты, я так понимаю, хочешь эти “интересные штуки” забрать себе? — полушепотом спросил Феликс.

— Ага, добыча внутри, а снаружи - дворец. И почему сразу себье? Поровну, — притворился обиженным Мяч.

— Я в деле, - вмешался Тео, — как раз то, что надо.

— Ну можем и тебья взять, — Голиаф пожал плечами, там добра на всьех хватит.

— Эй, парень, тебе там точно нечего делать…

— Да ладно, у него вон пушка йесть, так что лишним не будет. И вдруг у нас закончатся трупные батончики, тогда тоже пригодьится, уот-так-уот, — Мяч слегка толкнул Тео локтем и ехидно усмехнулся. Парень, хоть он и выглядел достаточно крепким для своего возраста, чуть не упал на пол.

Матрос еще некоторое время спорил, но Тео был непреклонен, а Мяч вообще не знал, что такое сдаваться. В конце концов идея здоровяка даже стала казаться Феликсу здравой. Было решено выдвигаться немедленно. Все трое вышли из бара, не обратив внимания на бледного мужчину в углу. Тот что-то сказал в вокс-бусину и последовал за ними.

***

В воображении Тео подулей был нагромождением разрушенных зданий, торчащей арматуры и мусора. Тут жили лишь недолюди, мутанты и прочие чудовища. Вокруг царила вечная тьма и зловещая тишина, нарушаемая лишь редкими криками боли и ужаса. По большей части эти ожидания оправдались.

Троица отправилась ко дворцу сразу же, как только собрала нужное для пути снаряжение. Матрос надел помятый, но все еще рабочий прибор ночного видения, остальные освещали себе путь фонарями. Свет выдавал их присутствие, но выбора не было. Тео поёжился и сжал рукоять лазпистолета. Теперь он казался слабой защитой от скрывающихся во тьме монстров.

Феликс, будучи проводником, крался шагов на тридцать впереди. Могучий Мяч прикрывал тыл и ступал неожиданно тихо для такой огромной туши. Перед выходом он рассказывал, что некоторые из местных тварей были слепы и ориентировались по звуку. Мальчик тоже старался не шуметь, даже задерживал дыхание.

Спустя час молчаливого марша сквозь мрак, Матрос дал знак остановиться. Тео в последний момент догадался показать его Мячу, но тот уже сам все понял.

— Что там? - прошептал подошедший голиаф.

— Крысокожие. Устроили тут лагерь. Надо поискать обходной путь.

— Зачем? — Мяч покосился на рукоять своего пистолета.

— Затем, что их дохрена, а нас только двое. В смысле, трое.

— А что они делают? — спросил Тео, пытаясь разглядеть стаю крысокожих в отблесках костерка. Казалось, что мутанты собрались в кучу и рассматривают что-то.

Внезапно оттуда послышался жалобный крик младенца.

— Сволочи! — заорал Тео и бросился на крысокожих, паля из лазпистолета.

Матрос, видя, что прятаться уже поздно, побежал за ним. Так же поступил и Голиаф, на ходу вынимая из кобуры ручную пушку.

Крысокожие отреагировали моментально. Рассыпавшись цепью, они рванулись навстречу троице. Большинство мутантов сжимали в руках примитивные копья, цепы или молоты, но у троих было стрелковое оружие, которое те немедленно пустили в ход. В воздухе засвистели пули и арбалетные болты.

Первые шесть лазерных лучей Тео ушли “в молоко”. Он был слишком далеко, чтобы нормально прицелиться из пистолета, да и на бегу стрелять не слишком хорошо умел. Но седьмой выстрел попал в бок одному из противников. В воздухе запахло паленым мясом, а мутант заверещал от боли.

Феликс на бегу выхватил из-под френча укороченный дробовик. Когда цели оказались достаточно близко, Матрос припал на одно колено и начал прицельно стрелять по крысокожим. Ближайший противник получил россыпь картечи в лицо и рухнул, но Матрос добавил еще несколько зарядов вдогонку - мутанты славились своей живучестью.

А Мяч, довольный тем, что дело все же дошло до драки, с удовольствием разрядил все шесть зарядов в наступающих врагов, оставив двоих корчиться на земле в предсмертных судорогах. Хладнокровно забросив ручную пушку обратно в кобуру, он разрубил еще одного крысокожего пиломечом. Затем голиаф нажал руну активации, и зубцы оружия хищно взревели, предвкушая новую кровь.

Мальчик уже приблизился к костру и невинной жертве мутантов. В отблесках пламени он мог различить детское личико, и это придало ему ярости. Тео выпустил очередь лучей, которые буквально разорвали еще одного крысокожего пополам. За спиной падающего мутанта он увидел, как другой наводит на него ствол устрашающего с виду ружья, но среагировать не успел. Враг выстрелил, и Тео с криком рухнул на землю.

— Варп вас раздери! — заорал Феликс. Он злился на наивного идиота, рванувшегося геройствовать. Злился на Мяча, который предложил этот поход за кладом. На себя — за то, что уступил Голиафу.

Опыт все же взял верх. Матрос хладнокровно застрелил двоих оставшихся крысокожих с дальнобойным оружием, парировал выпад копья еще одного и с силой ударил врага в лицо прикладом. Послышался хруст костей, и мутант обмяк.

Голиафа тем временем окружили сразу пятеро противников, но броня надежно держалась. А Мяч ревел еще громче, чем его меч, вгрызающийся в порченную плоть крысокожих. Двоих он обезглавил одним ударом, еще одного — распилил обратным взмахом безжалостного клинка. Третий бросился в самоубийственную атаку, но голиаф ловко уклонился, подставил мутанту подножку. Тот упал, и Мяч раздавил его череп одним ударом колонноподобной ноги.

Последний оставшийся мутант оказался умнее других. Он бросил свою шипастую дубину на землю и упал в грязь.

— Не убивайте! Делайте что хотите, только не убивайте!

Феликс оттолкнул его в сторону и подбежал к судорожно хватающему зловонный воздух улья мальчику. Матрос раскрыл полы плаща Тео и увидел под плотной тканью черные бронепластины.

— Хорошо, что ты хоть додумался броню надеть!

— Ты же сам говорил, что я не тупой, — прохрипел Тео, но Матрос его уже не слушал. Он глянул на жертву крысокожих, а затем тяжело вздохнул.

— Давай, герой, глянь, кого ты спасти пытался.

Тео наконец смог дышать, хотя побаивался, что выстрел сломал ему ребро. Он встал и увидел причину этой драки. На грязной тряпке возле костра лежал херувим. Его собратьев Адептус Механикус миллиардами выращивали в баках для клонирования по всему Империуму. Крылья конструкта были немного потрепанными, а на теле виднелись следы от уколов.

Пока мальчик осматривал херувима, Мяч выяснил, что сообразительного крысокожего зовут Реакторин. Его уже не существующая стая раньше кормилась с Мусорного пика, но ушла после ульетрясения. Погребенное под горой здание показалось им слишком зловещим.

— Говорьишь, на Мусорном пике кормильись? — спросил голиаф, вытирая пиломеч о лохмотья одного из убитых им крысокожих.

— Да! Было много железа, много блестяшек, много еды! Теперь нет, теперь страшно. Нашли крылатого детеныша, вкусное мясо, но вы забрали. Вы сильнее, забирайте детеныша!

— А как быстрьее всего добраться до места, где страшно?

— Не надо туда! — мутант отдернулся, будто бы обжегшись.

— Надо, Реакторьин, надо. Добыча внутрьи, а снаружи страшно, уот-так-уот.

— А что там такого страшного вообще? — вмешался подошедший Феликс.

— Каменные люди, и у них черепа вместо голов! И одежда, как у этого здорового, — Реакторин указал на Мяча, — только тоже черепа везде! И на стенах черепа, и вообще везде черепа с крыльями!

— Черепа, говоришь? Хорошая новость. Давай ты поможешь нам туда пройти, а мы тебе поможем в ответ. Хочешь это? — Матрос протянул крысокожему батончик из трупного крахмала.

Мутант осторожно открыл упаковку, понюхал, а затем в один присест сгрыз отвратительную массу.

— Таких будет еще много, если проведешь нас обратно к этому месту. Хорошо подумай, Реакторин.

— И это, извини… — неловко добавил Тео. На руках он держал херувима, который все еще вяло всхлипывал.

Много времени на раздумья крысокожему не понадобилось, и вскоре, обобрав трупы своих соплеменников, он присоединился к троице.

К “страшному месту с черепами” они вышли на следующие сутки, намного раньше, чем Феликс ожидал. Все вокруг было завалено отвратительно пахнущим мусором, но руины храма выглядели суровыми и величественными. Часть стен поросла люминесцентными грибами, большинство статуй и горгулий разрушились от времени. Немногие сохранившиеся барельефы строго глядели на крысокожего, голиафа и двух людей — первых посетителей за многие тысячелетия.

Реакторина ожидаемо отправили вперед. Мутант не хотел идти, но обещание трупных батончиков и три нацеленных на него ствола были достаточно сильными мотиваторами.

Крысокожий опасливо вошел под свод храма. Он ткнул наконечником копья в потускневшую мозаику на полу и втянул голову в плечи, ожидая немедленной кары, но циклопические статуи воинов с крылатыми черепами на броне были все так же неподвижны. Реакторин сделал еще несколько шагов внутрь и, убедившись, что там безопасно, помахал остальным.

Тео отправил херувима полетать под крышей, настолько высокой, что под ней легко уместился бы Титан, а сам пошел к алтарю вместе с остальными.

— Что это за страшный дом такой? — нервно спросил у него Реакторин.

За прошедший день они с Тео нашли общий язык, отчасти из-за чувства вины, которое испытывал мальчик. Сам крысокожий, впрочем, не слишком страдал по своей стае и при любом удобном случае шептался с новым товарищем обо всем на свете.

— Это храм Бога-Императора.

— Что такое храм? И если у него есть хозяин, почему он его бросил?

— Храм – это место, где мы, простые смертные, поклоняемся… в смысле просим помощи и совета у силы, которая неизмеримо… проклятье, которая просто очень великая. А насчет того, почему бросил, хороший вопрос. Видимо, у него много других важных дел.

Реакторин сделал вид, что все понял, хотя для себя лишь отметил, что если этот дом принадлежит кому-то могущественному, лучше ничего в нем не трогать .

Феликс и Мяч же были в экстазе. Алтарь покрывали золотые пластины, которые сами по себе позволили бы им навсегда выбраться из нижнего улья, а то и вообще улететь на планету поприятнее Некромунды. Какие богатства могли таиться в глубинных помещениях храма, они даже не могли себе представить. Была лишь одна проблема.

— А как мы это все унесем? — Феликс к своему стыду понял, что подумал только о пути к самому храму, но не о дороге назад. Своими силами, вчетвером, они смогут забрать лишь малую часть богатств. Но и шастать туда-сюда не вариант — подтянутся и другие охотники за сокровищами.

— Эмм… Я нье знаю, уот-так-уот, — смущенно ответил Голиаф. Даже он бы не смог утащить столько.

— Возьмем что полегче и подороже. Чаши, одеяния жрецов, статуэтки… Этого хватит. Нужно сначала осмотреть остальные помещения, — бросил Тео, разглядывая выцветшую фреску, где Бог-Император поражал дракона огненным мечом.

Других идей не было. Нагрузив мешки, кладоискатели вернулись к выходу из храма. Но там их уже ждали.

Враги не стремились скрываться - напротив, пылающие факелы, пилотные горелки и даже огненные короны выдавали их за милю. Похоже, что вся толпа только-только подошла, и Тео мысленно поблагодарил Императора за это. По крайней мере, пока противник не прорвался в храм, будет легче обороняться.

А в том, что бой будет, никто из четверки не сомневался. Рычащие цепные мечи, множество огней и холщовые маски на лицах выдавали в этой толпе одну из банд дома Кавдор — самых фанатичных жителей Некромунды. Культ Искупления предписывал своим последователям уничтожать еретиков и мутантов при малейшем подозрении, и все Кавдоры ревностно следовали этой заповеди.

— Восславим Императора, братья и сестры, ибо сегодня мы нашли одно из его утерянных святилищ! — громогласно провозгласил главарь. Толпа одобрительно загудела.

— Но увы, не мы, истинные верующие, первыми прибыли к нему! Отвратительные нечестивцы, еретики, мутанты и отступники проникли в это благословенное место!

— Это он про нас? — спросил Реакторин, и Тео коротко кивнул.

— Так, может, положим все обратно? И нам ничего не будет…

— Думаю, они уже все решили, — заметил Феликс, который успел залечь за обломками колонны и прицелиться в фанатиков.

— Очистим же храм от нечисти! Сожги еретика! Убей мутанта! За Императора! — клич подхватили десятки голосов, и улюлюкающая толпа бросилась вперед, поливая укрывшихся кладоискателей пулями.

Тео почувствовал укол горькой иронии. Вот он, человек, которому еще не исполнилось шестнадцати и который регулярно посещал семейную часовню, защищает святилище от толпы других верующих, видящих в нем лишь ренегата и осквернителя. И скорее всего, через полчаса его обгорелые останки уже растащат падальщики.

Так или иначе, он собирался дорого продать свою жизнь. Парень прицелился и начал стрелять по Кавдорам. На этот раз его рука не дрогнула.

Мяч понимал, что даже он в одиночку не изрубит всю толпу. А потому присоединил грохот своей ручной пушки к треску лазпистолета и рявканью дробовика. Трусливый Реакторин тоже палил в фанатиков из ружья, ранее принадлежавшего одному из его соплеменников.

Но Кавдорам было наплевать. Они рвались вперед, перепрыгивали через трупы товарищей, не обращали внимания на боль от ран. Их единственной целью было добраться до богохульников и очистить тех священным огнем.

Один из фанатиков, вооруженный грубым гибридом алебарды и дробовика, добежал до Мяча. Тот, ухмыляясь, направил огромный ствол прямо в лицо врагу и спустил курок, но оружие лишь сухо щелкнуло. Не раздумывая, Голиаф перехватил пистолет за ствол, могучей рукой отбил в сторону выпад смертоносного лезвия и одним ударом размозжил Кавдору череп.

Реакторин успел снести ближайшему врагу голову выстрелом из своего грубого оружия. В тот же момент другой фанатик окатил крысокожего потоком пылающего прометия, и мутант рухнул на землю, сгорая заживо.

Дела быстро превращались из плохих в катастрофические. Тео спрятался за алтарем и обстреливал врагов из лазпистолета. Зарядов становилось все меньше, а броня мальчика приняла на себя еще несколько пуль.

Рядом с ним стрелял Матрос. Его левая рука болталась, словно плеть, и для перезарядки ему приходилось держать оружие в зубах, но он продолжал остервенело отстреливаться. Мяч то выпускал в противников пули из ручной пушки, то кромсал их своим и без того окровавленным пиломечом.

Враги напирали, а кладоискатели понимали, что долго им не продержаться.

Но этого и не потребовалось.

Внезапно ряды фанатиков прошила очередь лазерных лучей из-под потолка храма. Кавдоры дрогнули и отступили, но их ждала лишь смерть.

Фигура в черной силовой броне появилась из ниоткуда. Её искрящиеся синим светом когти разрубали противников на куски так легко, словно их плоть была мокрой бумагой. А четыре роботизированных щупальца, выходящие из спины воина, непрерывно атаковали всех вокруг. Пол храма тут же покрылся изрубленными и переломанными трупами.

Вторая фигура спикировала сверху и накрыла бегущих врассыпную Кавдоров новой россыпью лучей. Там, где проносились ее смертоносные крылья, головы отделялись от тел, а оставшиеся обрубки испускали фонтаны крови. Трое выживших кладоискателей в ужасе смотрели на невероятную резню, творившуюся перед ними.

Через несколько секунд все было кончено. Оба незнакомых воина подошли к алтарю. Они держались прямо и уверенно, нисколько не опасаясь Тео, Феликса и Мяча. Тот, что носил крылатую броню, снял шлем, и все увидели симпатичное, но усталое лицо женщины лет сорока.

— Тео, мы тебя везде искали! Зачем ты вообще сюда полез?!

— Я… А ты что тут делаешь, мама?

Мяч и Матрос переглянулись и кивнули. Каждый понимал: вмешиваться в такой разговор - себе дороже.

— Мы же не могли бросить нашего сына черт-те где в подулье! Ты, надеюсь, это понимаешь, Теодор! — второй воин тоже обнаживший голову, оказался бородатым мужчиной

— Ну а как еще мне было показать, что я самостоятельный?! Эти ваши шутки про “Дядю Теодора,” это наблюдение постоянное… Может, мысль была и не лучшей, но я все равно считаю, что прав.

— Я же говорил, Элеонора. Хватит так за него беспокоиться, он действительно уже не маленький, — вздохнул мужчина.

— Об этом дома поговорим! — женщина возмущенно взглянула на супруга. — А кто эти двое?

— Это Феликс и Мяч. Они… мои друзья! — голос Тео немного дрожал, но во взгляде была твердость. Этого, вкупе с внешним видом друзей, хватило, чтобы уставшая мать прекратила расспросы.

— Ладно, Тео, собирайся, возвращаемся в Шпиль.

— Тот понуро кивнул, но перед уходом обернулся к Голиафу и коротышке.

— Можете оставить мою долю себе. Поровну, как вы и планировали. Надеюсь, еще увидимся.

— Ты… заходи как нибудь, — смущенно пробормотал Матрос в ответ. Мяч лишь помахал лапищей.

Обратная дорога к лифту была быстрой. Силовая броня родителей служила лучшим пугалом для всех обитателей подулья, а потому ничто не отвлекало Тео от мыслей о двух безумных днях, которые он провел внизу. Кадр за кадром он прокручивал в голове все события: встреча с Феликсом, старый бар, битва с крысокожими… Вдруг из размышлений его вырвало хлопанье крыльев: что-то стремительно приближалось.

Родители мгновенно прицелились во тьму, но там оказался лишь херувим. Он завис перед Тео и протянул ему что-то. Мальчик рассмотрел подарок поближе — им оказался обломок подсвечника. Украшенный резьбой и позолотой, он казался хорошим напоминанием об отчаянном сражении в храме. “Вот бы еще раз вернуться,” — задумался Тео на секунду и спросил:

— Папа, а можно мне костюм как у тебя?